Звёзды Эринии: Долина смертной тени

Глава 1

«Земля была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и дух незримый носился над водою»

[B##_E// 1:2]

Джонатан Грейвс сидел на краю выдвижной койки. Его временное пристанище на станции «Абиссаль» было типичным техническим помещением. Стены цвета унылой стали, испещренные анкерами и интерфейсами для подключения оборудования и зарядки устройств, дополняли скудный интерьер подводной станции вместе с прорезиненным, слегка липким от постоянной влаги, полом.

Воздух в каюте спёртый и густой, в нем чувствовался запах электроники и едва уловимые оттенки рециклированной органики.

Единственным источником света, а также информации служила матовая голографическая панель на противоположной стене. За её бронированным стеклом парило трёхмерное изображение новостей. Дикторша с хищной улыбкой и неестественно гладкой кожей вещала о росте котировок на танталовые фьючерсы, её голос был, скорее, приглушенным фоновым шумом, пока слух агента не уловил кое-что важное.

«…в результате теракта на станции «Кайрос» погиб начальник комплекса Олег Варна. Станция экстренно изолирована, имеются многочисленные жертвы среди персонала...»

Джонатан замер. «Кайрос». Начальник станции Олег Варна. Его ставленник. Его гарант получения лицензии для «Генекса» и присутствия Конфедерации теперь мёртв.

В этот момент в воздухе перед ним, прямо поверх новостей, бесшумно материализовалось новое окно - нейролинк оповестил о непрочитанном сообщении. Лёгкая вибрация вмонтированного в стол терминала подсказала, что сообщение пришло по защищенному каналу.

«Скваттер. Сообщение для внедрения»

Только его куратор из «Бюро Координации и Стратегического Анализа» (БКСА) использовал этот протокол обращения. Синтезированный голос был ровным, без единой эмоции. «Новые документы готовы. На станции «Глицер-13» тебя встретят как Эвана Рида. Никто ничего не узнает. Ситуация усложняется. Мы теряем активы на разных станциях. Не высовывайся. Если тебя раскроют, мы тебя не знаем. Повторение событий Персеи недопустимо. Мы не обладаем развитыми подводными технологиями для участия в потенциальном конфликте такого масштаба».

К письму были прикреплены файлы. Серия стоп-кадров, снятых поисковым дроном. Транспортное судно «Волхов» не было разорвано взрывом. Оно выглядело так, будто его вскрыли. Ни тел, ни груза — 30 тонн концентрата абиссального тантала испарились.

Сообщение продолжилось:

«Обсерватория» поручает тебе задание — сбор информации. «На «Глицере» выставлен на продажу корабль «Манта». Купишь его. Все расходы покроет «Генекс Биосистемс» — они думают, что ты страховой оценщик. Для них это страховой случай и шанс заполучить приоритет в «Бездне». Команда уже набрана. Сведения о повышении активности агентов Федерации неопровержимы, мы полагаем, они как-то связаны с данными о «существе» в водах, «Генекс» заинтересованы получить образец. Они — наш союзник, но это не лишает тебя легенды. Выясни, что происходит. И обеспечь влияние Конфедерации».

Джонатан с наслаждением представил, как швыряет терминал в мрачную стальную стену. Вместо этого он потянулся к консоли, его пальцы привычно заскользили по интерфейсу. Снаружи, за стальной толщей, клубилась непрозрачная, вязкая муть. Океан Стикса при гравитации в 0.3 g был другим. Без силы, вдавливающей частицы на дно, всё: песок, обломки, химические осадки — зависало в толще воды, превращая её в плотный, почти желеобразный бульон. Видимость редко превышала двадцать метров. Это была не вода, а суп. И в этом супе таились богатство и влияние.

Он провёл ладонью по шершавой поверхности стола, ощущая под пальцами едва заметные колебания — вечное дрожание станции, боровшейся с чудовищным наружным давлением. Эта вибрация стала для него звуком этого мира, его саундтреком.

«Эван Рид», — мысленно проговорил он, внедряя в сознание новое имя, забрасывая легенду, как запускают вирус. Старший аналитик по рискам. Нейтрал. Наёмный счётчик чужих потерь. Маска должна была стать второй кожей.

Он поднялся с койки, и резиновое покрытие пола слегка прилипло к подошвам ботинок. В каюте не было иллюминаторов в привычном понимании — лишь бронированные экраны, транслирующие симуляцию внешнего мира. Сейчас они показывали лишь густую, зелёно-чёрную мглу, в которой изредка проплывали призрачные силуэты глубоководных существ, завезенных человечеством в этот водяной мир, их приманивал свет станции.

Его взгляд упал на прикреплённые файлы. «Волхов». Увеличив изображение, он изучил срезы корпуса. Металл был не разорван, а аккуратно рассечён, словно гигантским скальпелем. Ни следов взрыва, ни ожогов от резака, ни пробоин от попадания боеприпасов. Холодная хирургическая работа. Ни пираты, ни оружие Федерации так не работали. Это было что-то новое.

«Существо». Слово, от которого корёжило любого логика. Но факты упрямы. Три пропавших судна за два месяца. «Волхов» — лишь последнее в цепочке. И все — в районе «Бездны», где каждый крупный игрок мечтал построить добывающие станции.

Каменистое дно изобиловало абиссальным Танталом: рудой, содержащей готовые кристаллы фосфида тантала (TaP). Элитный материал для высокоточной электроники и брони высшего класса. По виду это не слиток и не пыль. В природе Стикса он встречается в виде «когтей» — продолговатых, искривлённых кристаллов длиной до полуметра, сросшихся в друзы. По цвету они тёмные, свинцово-серые с ярким синеватым отливом.

При этом ледяная кора над океаном формировала дейтериево-гелиевые клатраты: кристаллы льда с включением дейтерия (D₂) и гелия-3 (³He). Ценное термоядерное топливо. Оно позволяло станциям существовать автономно, в отличие от той же Сибиллы, где содержание гелия настолько мало, что прерывание поставок топлива приводит к смерти колонии.

«Генекс» видели в этом изобилии ресурсов возможность. БКСА — угрозу. Федерация… Федерация явно вела свою игру, и гибель Варны на «Кайросе» была тому подтверждением. Его убрали, чтобы расчистить путь.

Джонатан отключил панель. Комната погрузилась в полумрак, лишь тускло светили индикаторы. Он подошёл к экрану-иллюминатору, вглядываясь в непроглядную толщу. Где-то там, в этом «супе», плавало нечто, что вскрывало корабли и уносило тантал. Где-то там уже орудовали «пионеры» — агенты Министерства Порядка и Безопасности Федерации. И ему предстояло лавировать под прицелом всех сторон.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Идеальные условия для работы. Хаос был его стихией.

Грейвс повернулся и направился к выходу. Пора было знакомиться с «Глицером-13». Пришло время становиться Эваном Ридом. Первым делом — найти этот корабль, «Манту». И посмотреть, что за команда набралась на столь гостеприимной станции.

Глава 2

Шлюз «Абиссаля» с глухим стуком отпустил их судно, небольшой транспортный челнок, в свободное плавание. Сначала несколько минут полной темноты, пока корабль пробивался через толщу охранного ледяного щита станции. Затем иллюминаторы залил вечный полумрак подлёдного океана Стикса, разгоняемый лишь светом прожекторов станции.

Джонатан Грейвс, мысленно уже перевоплотившийся в Эвана Рида, смотрел в толстое бронированное стекло. Внезапно корпус корабля окутало призрачное голубое сияние. Оно пульсировало в такт работе двигателей, будто сама вода делилась с ними своей энергией. Они вышли на одну из подводных магистралей.

Вокруг, уходя в непроглядную даль, тянулись гигантские структуры из чёрного металла, похожие на спирали ДНК. Это были резонансные ретрансляторы. Если говорить просто, то вся система работала, как гигантская версия беспроводной зарядки. Центральный резонатор станции — по сути колоссальная катушка — создавал мощное электромагнитное поле. Вода, насыщенная солями — идеальный проводник, а корабли, оснащённые приёмными контурами, «ловили» эту энергию, преобразуя магнитные колебания в электрический ток.

Принцип был прост, но его реализация оставалась дорогим и локальным решением. Передача на большое расстояние в проводящей среде являлась неэффективной, но её хватало, чтобы создать «заряженную» зону в радиусе станции. Вся сфера «Глицера» была построена вокруг этого резонатора, а система циркуляции океанской воды отводила избыточное тепло. Источником энергии служили термоядерные реакторы, питаемые дейтерием, который добывали из тех самых ледяных клатратов. Реакторы производили для нужд станции достаточно энергии, включая попутный гелий-3, с многократным запасом. Однако физическая ограниченность доковых шлюзов создавала узкое горлышко. Резонансная сеть решала эту задачу, позволяя десяткам судов одновременно восполнять запасы энергии на подходе, не занимая драгоценные стыковочные узлы.

Но это было не всё. Та же сеть служила и информационной кровеносной системой Стикса. Модулируя частоту и амплитуду основного энергонесущего поля, можно было передавать данные. Ни лазеры, рассеивающиеся в мутной воде, ни звук, искажённый на больших дистанциях, ни вибрации, глушимые геологической активностью, не могли сравниться с этой технологией в надёжности и пропускной способности. Это был подводный аналог глобального Wi-Fi, где каждый инкапсулированный байт информации передавался посредством мощнейшей электромагнитной волны, безопасной для человека и судов.

Челнок поймал резонанс, и Рид почувствовал, как лёгкая вибрация корпуса сменилась ровным, почти неслышным гулом. Они шли, подзаряжаясь на ходу. Он отвернулся от иллюминатора и вызвал на своем планшете новостную ленту. Сигнал поступал устойчиво, как в центре Полиса на Порселане.

Новости Стикса оставались предсказуемо мрачными. Обострение конфликта между кластерами станций, открыто заявляющими о лояльности Федерации, и теми, кто поддерживал Конфедерацию. Серия загадочных убийств: начальник добывающего комплекса «Полярная» найден в своём кабинете с перерезанным горлом; инженер-гидролог со станции «Тритон» выбросился, если верить отчёту, из шлюзового отсека. Цены на концентрат фосфида тантала поползли вверх — падение добычи из-за «технических сбоев» и «активизации пиратских группировок» достигло критических значений.

И тут его взгляд зацепился за заголовок, выделявшийся на общем мрачном фоне кричащим шрифтом жёлтой прессы:

«ВЫЖИВШИЙ ИЛИ СУМАСШЕДШИЙ? Несостоявшийся капитан Мохаве и его встреча с загадочным существом из «Махпеллы»

Следом, в разделе криминальной хроники, мелькнула куда более сдержанная, но оттого не менее зловещая заметка. Анонимный источник из служб безопасности «Глицера» сообщал о повышенной активности Картеля Внутренних Миров. Но не рядовых головорезов, а кого-то из высшей лиги. Ходили упорные слухи, что на Стиксе был замечен один из Семи Грандов — полумифических фигур, стоящих во главе преступного синдиката. Причины его визита в столь отдалённый и опасный сектор оставались загадкой, но, как ядовито отметил автор, «когда акулы такого калибра всплывают из глубин, мелкой рыбёшке стоит держаться подальше».

В той же ленте промелькнул краткий отчёт политического обозревателя: «Совет капитанов Внутренних Миров и Коалиция Свободных Миров выражают официальный протест Терранской Федерации в связи с участившимися сообщениями о координации действий между флотом Федерации и кланами Картеля в водах Стикса. Представители Федерации категорически отвергают эти обвинения, называя их «провокацией, направленной на подрыв дипломатических усилий».

Рид открыл статью о безумном капитане. Тон был уничижительным, язвительным. Автор, скрывающийся под псевдонимом, с издёвкой пересказывал интервью с неким капитаном Аланом Мохаве, чьё судно «Нереида» якобы чудом уцелело, пройдя через края гигантской подводной пещеры в Бездне — Махпеллы. По словам капитана, он видел нечто «сделанное из света и стали», способное «разбирать корабли на остовы», скрывающееся в глубинах той пещеры. Автор высмеивал каждое слово, намекая на алкоголизм Мохаве, его долги и утрату лицензии после инцидента с потерей груза.

«…очередной алкогольный бред неудачника, пытающегося списать свою некомпетентность на мифическое чудовище… Никаких доказательств, кроме изображения якобы повреждённого корпуса, капитан предоставить не смог… Впрочем, кто знает, может, «Махпелла» — это просто новое название для старого доброго эля?..»

Эван Рид откинулся на спинку кресла. Внешне его лицо оставалось невозмутимым. Но внутри холодный аналитический механизм пришёл в движение.

Алкоголик. Неудачник. Выживший.

Идеальный кандидат. Такой человек начнёт цепляться за любой шанс, за любую соломинку. Он станет ненавидеть тех, кто над ним смеётся. И будет одержим тем, что, возможно, было не галлюцинацией.

Нужно, по возможности, встретиться с этим человеком. Псих он или нет, неважно, но он ходил через Бездну, и он свидетель, потерпевший, возможно, я смогу получить данные о типе атаковавшего судна и оружия.

«Манта» и готовая команда были основным вариантом. Но вариант с капитаном Мохаве, его знанием географии пещер и личной одержимостью тайной Махпеллы… это звучит как запасной вариант, а в ситуации с пионерами всегда нужен план Б.

Челнок мягко вздрогнул, начиная манёвр стыковки. В иллюминаторе выросла тёмная сферическая громада «Глицера-13». Эван Рид стёр новостную ленту. Пора было выходить на сцену. У него был план «А» — «Манта». И теперь, как чёрный туз в рукаве, появлялся план «Б» — капитан Мохаве.

Глава 3

Стыковочный узел «Глицера-13» встретил его оглушительным шумом работающих механизмов. Гул вентиляторов, скрежет грузовых кранов, переклички докеров — всё это сливалось в сплошной давящий гул. Эван Рид, протискиваясь сквозь суетящиеся группы техников и роботов-погрузчиков, ощущал себя песчинкой в гигантском стальном улье.

Он вышел на смотровую площадку главного дока, и взгляд скваттера сразу же нашёл «Манту». Судно находилось у дальнего причала, его стремительные обводы резко контрастировали с угловатыми формами промышленных барж. У трапа, скрестив руки, стояла женщина в синей униформе с нашивкой «Генекс». Её поза была не просто ожидающей — она выглядела напряжённой, а взгляд беспокойно скользил по толпе.

Рид подошёл, надев на лицо маску деловитой озабоченности.

— Эван Рид, страховой аналитик. У меня назначена встреча с представителем корпорации.

Женщина окинула его оценивающим взглядом с ног до головы. Её лицо, молодое, но с уже закаменевшими от ответственности чертами, не выразило ничего, кроме лёгкого раздражения.

— Лейтенант Анна Келлер, старший помощник «Манты». Я знаю, кто вы. Но без санкции мистера Вольфа я не могу вас пропустить на борт. Сделка ещё не закрыта.

— А где он? Назначенное время прошло.

— Не знаю, — отрезала Келлер, и в её голосе прозвучала искренняя тревога. — Он должен был быть здесь полчаса назад.

Внутри у Рида всё похолодело. Сорванная встреча — первый тревожный звонок. Корпораты могут себе позволить лишать детей будущего и порабощать в долговое рабство целые колонии, но пренебречь пунктуальностью — непозволительная роскошь по меркам крупных компаний. Он кивнул и, не теряя времени, направился к административному сектору доков. Возможно, представитель застрял у местного начальства.

Путь ему преградили два человека в серой униформе службы безопасности «Глицера». Их позы были не просто официальными — они демонстрировали готовность к действию.

— Проход закрыт. Начальник доков не может вас принять, — голос старшего из них был плоским, без эмоций.

В этот момент из воды с противным металлическим скрежетом поднялась стрела крана, держа в захватах бесформенный груз, который оказался мужчиной в дорогом корпоративном костюме. Жидкость ручьями стекала с его одежды, а голова неестественно запрокинулась. Риду не удалось разглядеть лицо — тело быстро унесли в сторону медблока, прежде чем он успел сделать выводы.

— Мистер Рид? — раздался рядом голос.

Рид резко обернулся. Перед ним стоял человек с безупречной осанкой, в таком же безупречном костюме «Генекс». Он улыбался, но его глаза, холодные и пронзительные, оставались неподвижными, изучающими. Он представился:

— Маркус Вольф. Прошу прощения за задержку: непредвиденные обстоятельства.

Легенда сходилась. Имя правильное. Но что-то было не так. Слишком гладко. И с опозданием. И, главное, взгляд этого человека. Он на секунду скользнул за спину Рида, в сторону бокового шлюза, ведущего в служебные тоннели. Словно ожидания...

— Кажется, у вас проблемы с дисциплиной, — сухо парировал Рид, следуя роли раздражённого клерка. — Ваши люди не пустили меня на борт.

— Временные меры безопасности, к тому же, пока капитан не подпишет бумаги, они ещё не мои люди. — Вольф махнул рукой, и его взгляд снова на мгновение метнулся к тому же шлюзу. — Не обращайте внимания. Прошу, поднимемся на борт. Всё обсудим.

И в этот момент из того самого шлюза, куда смотрел Вольф, вырвался оглушительный грохот взрыва. Свет погас, сменившись тревожным багровым заревом аварийных фонарей. Из облака дыма и обломков в док высыпали люди в чёрной, без опознавательных знаков, амуниции

— Свободу Глитцеру! Долой корпоративных оккупантов! — их крики на языке Федерации прокатились по доку, перекрывая рёв сирен.

Последовали первые выстрелы. Служба безопасности, застигнутая врасплох, открыла ответный огонь. Хаос был мгновенным и абсолютным. Где-то рядом с «Мантой» взорвался грузовой контейнер, взрывная волна пришлась на основание массивного портового крана. Металл застонал, с громким треском лопнули несущие тросы. Исполинская конструкция, даже в низкой гравитации обладающая чудовищной массой, медленно, но неумолимо рушилась.

Рид, пригнувшись, видел, как тень накрыла «Манту». Лейтенант Келлер, стоявшая у трапа, что-то отчаянно кричала в свой коммуникатор. Удар был сокрушительным. Корпус исследовательского судна сложился, как бумажный.

Огромная масса крана попала прямо на центральный энергоотсек «Манты». Раздался оглушительный треск — звук ломающихся композитных балок и рвущихся силовых шин. Из-под обломков вырвалась ослепительная сине-белая дуга короткого замыкания главной батареи. Она ударила в металл доков, как молния, осыпав всё вокруг снопом искр.

Затем с шипением и рёвом в воду и в пробоины под высоким давлением хлынули хладагенты из разрушенных контуров системы охлаждения. Облако мгновенно испаряющегося криогена, белое и клубящееся, окутало обломки.

И тут же последовала цепная реакция. Взорвались энергоёмкие батареи и концентрированные химические реагенты для пробоотборников. Ярко-оранжевый шар огня рассеял облако хладагента, разбросав горящие фрагменты оборудования и куски корпуса по всему доку. Ударная волна отбросила даже те обломки крана, что не упали сразу.

На мгновение док озарило ослепительной вспышкой. Команда была мертва. План «А» перестал существовать, не успев начаться.

Сильная рука взяла Рида за плечо. Это был Вольф. Его лицо исказила маска шока и ужаса, но хватка была железной.

— Бежим! Здесь мы погибнем!

Он потащил Рида прочь от эпицентра боя, не к основным выходам, а в лабиринт технических коридоров. Они влетели в узкую дверь, и Рид едва успел заметить, как Вольф на ходу ввёл в панель управления какой-то код. Дверь захлопнулась, приглушив звуки боя.

Их ноги застучали по решётчатому полу узкого тоннеля, заваленного кабелями. Вольф, не говоря ни слова, рванул к почти вертикальной лестнице, уходящей вверх, в следующий модуль станции. Рид, следуя за ним, ловил его взгляд. В нём читался лишь холодный расчёт, напрочь лишённый страха. Холодный и безжалостный. Этот человек не бежал от опасности. Он её предвидел. И теперь им двоим придётся искать новое решение в сложившейся ситуации.

Они вырвались из тесных служебных тоннелей в более просторный, но не менее давящий жилой модуль. Воздух здесь был другим, не таким влажным, как в доках, где чувствуется вонь машинных отходов и гниющей воды, а густым от запаха пота, перегара и дешёвой еды, сдобренный нотками страха, витавшего после теракта. По узкому коридору, заставленному ящиками с припасами, метались люди. Группа полицейских в лёгких бронежилетах, с карабинами на груди, пробежала рысью в сторону дока, их механические шаги отдавались чётким стуком по решётчатому полу. Никто не обратил на них внимания — двое потрёпанных мужчин в дорогих, но испачканных костюмах были здесь частью хаотического антуража.

Прислонившись к холодной металлической стене, Рид делал вид, что не может отдышаться, судорожно хватая ртом спёртый воздух. А его разум работал с холодной ясностью, анализируя каждую деталь, каждый мускул на лице спутника.

— Дьявол... — выдохнул Эван, изображая слабость. — Терранские сепаратисты?

Маркус, стоявший напротив, дышал тяжело и, как казалось Риду, переживал по-настоящему. На его идеальном костюме теперь красовалось тёмное пятно, а рукав был порван.

— Скорее, одна из ячеек Синдиката, — отмахнулся он, и в его голосе прозвучало привычное, почти бытовое презрение. — Долбаные коммуняки. Вечно им неймётся.

— Корабль уничтожен, — констатировал Маркус, переводя разговор в нужное ему русло. — Корпорация с меня шкуру спустит за такой провал.

Для Грейвса это тоже был провал, но его роль требовала другого. Он должен был подбодрить, направить, чтобы соответствовать своему амплуа и не отклоняться от цели.

— Но... сделка ведь не была завершена? — Рид сделал вид, что с трудом выпрямляется и возобновляет деловую хватку. — Корабль и команда юридически не принадлежали «Генекс» на момент уничтожения. Мы можем купить другой корабль. У тебя же есть полномочия оформлять сделки?

Маркус удивлённо посмотрел на него, затем скептически хмыкнул.

— Корабль? Корабль мы купим за полдня. А вот нанять капитана, готового вести его в Бездну... Этого я искал несколько месяцев. И он только что сгорел там, внизу.

— А... — Рид притворился, что, наконец, отдышался и пришёл в себя, его голос обрёл уверенность. — У меня есть один на примете. Уверен, он согласится. Особенно когда узнает, сколько вы ему предложите.

Взгляд Маркуса изменился в ту же секунду. В нём вспыхнул не просто интерес, а мгновенное, холодное признание возможности. Легенда Рида была правдоподобна, а предложение — невероятно удачным.

— А тебе-то это зачем? — его голос стал тише и острее. — Ты же страховой аналитик. Можешь вернуться на поверхность и написать в отчёте, что сделка не состоялась по не зависящим от тебя причинам.

Рид почувствовал, как становится уязвимым. Он решил отыгрывать роль профессионала до конца, вложив в исполнение всю убедительность, на которую был способен.

— Меня в главном офисе не поблагодарят, — парировал он, смотря Маркусу прямо в глаза. — Если я не освидетельствую хотя бы остов, условия выплаты будут... крайне невыгодны для моей компании. «Генекс» вытянет всё досуха из этой страховки, а моя репутация будет похоронена вместе с «Мантой». Так что, да, я заинтересован. Ещё как заинтересован!

Он видел, как в глазах Маркуса борются подозрение и логика. Логика пока побеждала.

— Выходит, твоя карьера теперь зависит от результатов моей сделки? — переспросил Вольф, и в уголке его рта дрогнула тень чего-то, что можно было принять за улыбку.

— Выходит, что так, — кивнул Рид.

— Отлично. В таком случае предлагаю зайти в бар. Здесь рядом есть одно... чистое место. Надеюсь, его не прихватили вместе с доком. Пойдём, — Маркус ткнул пальцем в одно из ответвлений коридора. — И по дороге расскажешь мне, что это за чудо-капитан, которого ты так кстати вспомнил.

Бар «Погружение» оказался тем самым «чистым местом». Приглушённый свет, панели из тёмного дерева, запах дорогого виски и дезинфекции, а не пота, влаги и гнили, как в дешёвых заведениях. Они заняли кабинку в углу.

Маркус заказал два виски, отпил крупным глотком и посмотрел на Рида оценивающе.

— Ну, Рид? Что у тебя на уме? Говори.

— Команду нужно собрать заново, — уверенно начал Рид. — Юридически ты вправе это сделать. Без людей даже самый дорогой корабль — кусок металла, но, я уверен, что кандидатов на "Манту" было достаточно, поищем среди тех, кто остался.

Маркус усмехнулся, но в его глазах мелькнул интерес. Он активировал коммуникатор на запястье. Над столом зависло голографическое резюме кандитата.

— Вот, — он прокрутил страницу. — Константин Сёмин, Инженер-реакторщик. Сертификаты по работе с клатратами, опыт на геотермальных станциях. Говорят, может из двух сломанных генераторов собрать один рабочий... и ещё запасной на всякий случай. И ещё масса полезных навыков.

Рид одобрительно кивнул.

— Хорошо. Но нам нужен капитан, который знает Бездну. Это Мохаве. Его «Нереида» — единственное судно, вернувшееся из тёмной зоны. Сейчас она ржавеет под арестом. Вы, как представитель «Генекса», можете её выкупить.

— Мохаве... — Маркус задумался. — Ладно, рискнём. А кто образцы будет анализировать? Без этого весь смысл...

— Думаю, я видел кандидатуру, — Маркус снова коснулся планшета. Появилось досье улыбающейся рыжеволосой девушки. — Элина Роуз. Биохимик. Помешана на водорослях. Её работы идеально подходят для анализа проб из Бездны.

— Значит, остаётся механик, — подвёл итог Рид. — И оборудование. «Весёлая Гавань» — единственный логичный вариант. Сектор «Кайрос» заблокирован, придётся делать крюк, и лучшим маршрутом станет Гавань. Наймём там механика, знающего, как обходиться с нелицензированной техникой, и прикупим оружие. На всякий случай.

Маркус медленно кивнул, взглянул пристально.

— Знаешь, Рид... — он откинулся на спинку кресла. — Я начинаю думать, что в этом есть своя выгода. «Волхов» добывал фосфид на отшибе, все эти годы корпорации скребли лишь по верхам. А если... если нырнуть глубже? Куда ещё не забирался сканер корпоративного дрона? Найти нетронутое месторождение... «Генекс» озолотит нас обоих. Тебе ведь нужно всего лишь осмотреть обломки «Волхова» и его последний маршрут, верно? Так почему бы не сделать это с максимальной выгодой?

Внутри у Грейвса всё похолодело от удовлетворения. Именно туда ему и нужно, просто по другим причинам.

— Выглядит разумно, — Рид поднял бокал, сохраняя маску прагматичного страховщика. — За прибыльное предприятие.

— За прибыльное предприятие, — Маркус чокнулся с ним, и в его улыбке читалась уверенность человека, который только что предложил лисе присмотреть за курятником.

Глава 4

Маркус Вольф сверялся с планшетом, когда из распахнутой двери с табличкой «Отдел перспективных разработок» донёсся сдавленный, почти истеричный женский голос.

— Вы не понимаете! Это не просто бактерии!

Вольф замер, сделав вид, что изучает расписание на стене. Через незакрытую дверь он видел часть кабинета и взволнованное лицо рыжеволосой девушки в лабораторном халате.

— Доктор Роуз, я понимаю ваше... увлечение, — послышался усталый мужской голос. — Но «Глицер» — добывающая станция. Ваш проект по «биолюминесцентным маркерам» не показал результатов.

— Потому что нужны полевые испытания! В реальных условиях Бездны! — парировала Элина. — Мои модели показывают, что химический состав в тех районах... он может быть намного сложнее, чем кажется! Там могут быть гидротермальные системы, где за миллионы лет могла сформироваться своя биосфера! Мы можем найти не просто бактерии, а многоклеточные организмы!

— Многоклеточные организмы, — начальник отдела скептически хмыкнул. — И что, они будут добывать для нас тантал? Отдел сокращает финансирование. Ваша группа расформирована. Лабораторию нужно освободить к концу цикла.

Элина Роуз застыла, будто её ударили. Её плечи опустились.

— Я... Я прошу вас пересмотреть...

— Решение окончательное. Удачи, доктор.

Дверь кабинета резко закрылась перед её носом. Элина постояла секунду, сжав кулаки, затем стремительно развернулась и направилась к выходу.

Именно в этот момент Вольф решил вступить в игру.

— Доктор Роуз?

Она резко обернулась. На её лице читалась смесь ярости и унижения.

— Что? Вы из администрации?

— Маркус Вольф, «Генекс Биосистемс». Я стал невольным свидетелем. И, должен сказать, весьма впечатлён.

— Впечатлён? — она язвительно рассмеялась и резким движением смахнула рыжую прядь со лба. — Тем, как меня вышвыривают за ненадобностью?

Маркус ответил не сразу. Он позволил себе медленно окинуть её взглядом — с головы до ног, задерживаясь на испачканном халате, на дрожащих от напряжения руках, на слишком ярком блеске в глазах. В глазах учёного, привыкшего к сложным исследованиям.

— Тем, что вы мыслите не как бухгалтер, — наконец, произнёс он, и его губы дрогнули в чуть заметной улыбке. Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию, и Элина инстинктивно отступила к стене. — И говорите о биосфере в Бездне. В то время как другие, — он кивнул в сторону закрытой двери, — видят лишь статистику добычи. Близорукие идиоты!

Она сжала губы, рассматривая его. Не корпоративный клерк, нет. В его осанке читалась привычка командовать, а во взгляде — холодный, почти хищный анализ. Он видел не уволенного неудачника, а инструмент. И в этом заключался загадочный шанс для неё.

— Вы... — она запнулась, пытаясь сохранить остатки скепсиса. — Вы действительно из «Генекса»? Чем вы занимаетесь?

— Извлекаем выгоду из того, что другие упускают. У меня есть предложение. Экспедиция в Бездну. Корабль. Оборудование. Полная свобода исследований.

Девушка продолжала смотреть на него с нескрываемым недоверием.

— И «Генекс» внезапно заинтересовалась фундаментальной наукой?

— «Генекс» заинтересована в биоисследованиях, но в первую очередь корпорацию интересует тантал. А ваши биолюминесцентные маркеры могут ускорить его поиск. Это практическая польза. А всё остальное... Побочный продукт.

Он видел, как в её глазах снова разгорается искра.

— А вы... вы верите, что там может быть что-то большее? — её голос дрогнул.

Вольф сделал паузу, его взгляд стал проницательным.

— Я верю в данные, мисс Роуз. Данные по «Волхову» и другим пропавшим судам не однозначны, версия о пиратах правдоподобная, но не единственная. Если там, в Бездне, есть жизнь... разве вы не хотите стать той, кто скажет об этом миру? Не как уволенный сотрудник, а как первооткрыватель?

Элина закусила губу. Весь её скепсис разбивался о единственный шанс.

— Ладно. Я в деле. — Элина выпрямилась, и в её осанке появилась внезапная твёрдость. Она больше не выглядела затравленной учёной — это был уверенный в себе специалист — Что мне нужно делать?

— Собирайте свои исследования. И свои водоросли. Мы отправляемся в Бездну очень скоро. — Вольф кивнул, его глаза на мгновение задержались на её руках, всё ещё сжатых в кулаки, но теперь от решимости, а не от бессилия.

Он развернулся и пошёл по коридору, его тень скользила по матовым стенам. Не оборачиваясь, он проговорил через плечо:

— И, доктор... Наше судно — «Нереида», возьмите пробы с её обшивки. Говорят, на ней остались интересные следы.

Вольф продолжил движение и за поворотом достал планшет. Его пальцы быстро вывели сообщение инженеру: «Резюме утверждено. Готовьтесь отплыть сегодня».

Он не верил в её протожизнь. Но вера Элины Роуз была тем топливом, которое должно было вести их в самую гущу неизвестности. А это было куда ценнее любой корпоративной лояльности.

_________________________________________________________

Пока Вольф занимался вербовкой учёной, Рид двинулся в другой модуль станции — вниз, в те уровни «Глицера», где воздух густел от испарений дешёвого спирта и отчаяния. Он знал, где искать Алана Мохаве. Не в кают-компании, где собираются те, у кого ещё есть надежда. И не в дешёвой забегаловке — для этого требовались хоть какие-то деньги.

Несколько правильных вопросов незнакомым прохожим и полученные ответы привели его в «Резервуар» — подсобку возле фильтров оборотной воды, которую кто-то догадался переоборудовать под нелегальный бар. Здесь не было даже стойки — просто ящики с промаркированными канистрами, из которых наливали мутную, вонючую брагу. Свет аварийной лампы окрашивал всё в гнилостно-жёлтый цвет.

Мохаве сидел в углу на ящике из-под запчастей, вцепившись пальцами в металлическую кружку. Он не пил, просто смотрел в её содержимое, словно надеясь разглядеть там нечто важное. Одежда на нём висела мешком, а в глазах стояла та самая пустота, что остаётся после столкновения с чем-то, что разум отказывается принять.

— Мохаве?

Он поднялся, и Рид невольно отметил, насколько тот выше, чем казался в сидячей позе.

— Капитан Алан Уинстон Мохаве. В отставке, разумеется. Меня уже вычеркнули из реестра. Капитанов тут нет, — голос его был хриплым, прокуренным.

Представившись, Алан сделал внушительный глоток из кружки и стремительно рухнул обратно на ящик.

— Для меня есть. Меня зовут Эван Рид. Я представляю интересы «Генекс Биосистемс». Мы выкупили «Нереиду».

Это зацепило. Плечи Мохаве напряглись, пальцы сжали кружку, и Эван, как опытный скваттер, сразу отметил реакцию.

— Поздравляю, — с горькой усмешкой выдавил Мохаве. — Купили металлолом по цене металлолома. А теперь идите к чёрту.

— Металлолом можно починить. Нам нужен её капитан. Тот, кто единственный прошёл через Бездну и вернулся.

— Вернулся? — Мохаве коротко, беззвучно рассмеялся. — Я никуда не возвращался. Я сбежал. А то, что вы видите перед собой, — это то, что от меня осталось. Идите, юнец. Пока не поздно.

— Нам нужен ваш опыт. Мы собираем экспедицию. Хорошо оплаченную.

— Опыт? — Мохаве наконец оторвался от стакана, и его глаза впились в Рида. В них вспыхнула та самая, не до конца затопленная спиртом живая боль. — Опыт чего? Смотреть, как твой корабль вскрывают, как консервную банку? Слышать, как твоих людей забирают в темноту? Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, какой «опыт» меняет человека, когда он видит, как сталь скручивается, словно бумага, а по обшивке скребут щупальца из чистой тьмы?

Он наклонился вперёд, и его дыхание, с примесью дешёвого самогона и страха, ударило Риду в нос.

— Ты, клерк, понятия не имеешь, в какие глубины лезешь. Там только Оно. То существо. И оно голодно. Оно не убивает. Оно... похищает. И забирает всё. Груз. Людей. Рассудок. И его логово — Махпелла, та пещера. Оттуда нет спасения. Только бегство.

Рид не отвёл взгляд. Он видел перед собой не алкоголика, а сломленного пророка, побывавшего в аду и вынесшего оттуда единственную истину — «Оставь надежду».

И именно это убедило его окончательно. Мохаве не лжёт. Он говорит то, что видел. А значит, угроза реальна. Только Рид не верил в чудовищ.

— Передайте «Генексу», что капитан Мохаве не интересуется. Там, внизу, нет ничего, лишь мрак и отчаяние. И то существо. А оно не прощает тех, кто нарушил покой его логова.

Рид не оглядывался, выходя из «Резервуара». Он знал: за спиной оставался человек, в котором снова, против его воли, проснулось что-то, кроме страха.

За его спиной в гнилостно-жёлтом свете капитан продолжал смотреть в дно своей кружки. Шёпот был едва слышен, но слова падали в липкую тишину бара с тяжестью камней:

«...в страну тьмы и сени смертной, в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма».

Он говорил в пустоту, глотая последние слова. Больше не для чужих ушей. Только для себя и мутных вод, за переборкой станции.

Дверь из «Резервуара» с шипением отъехала, выпустив Рида обратно в гулкий лабиринт коридоров «Глицера». Он шёл, почти не видя дороги, еле сдерживаемый гнев пульсировал у него в висках навязчивым ритмом.

Неудача. Чистейшей воды провал!

Он, Эван Рид, он же Джонатан Грейвс, скваттер с безупречным послужным списком, чьё оружие — слово, а броня — холодная логика, только что был послан куда подальше спившимся лунатиком. И самое отвратительное, он не нашёл ни единой зацепки, ни малейшей трещины в броне отчаяния Мохаве. Тот был подобен мраморной плите — монолитен и непроницаем.

Он с раздражением уселся на стул в углу того самого «чистого» бара, где они были с Маркусом. Заказал виски, один, без компании. Алкоголь обжёг горло, но не смог смыть вкус поражения.

Впервые. Впервые за долгие годы профессионализм дал осечку. Что я упустил?

Он прокручивал в голове каждое слово, каждый жест капитана. Пустота в его глазах была не театральной, а тотальной. Это был не торг. Это был приговор. Приговор всему плану дальнейших действий.

Тень упала на его стол. Рид поднял взгляд. Напротив, не спрашивая разрешения, устраивался Маркус. Его безупречный костюм всё так же кричал о корпоративной власти, но в глазах читалась не торопливость, а мгновенная, безошибочная оценка ситуации.

— Неудачно? — спросил Маркус, его голос был бесстрастным, без намека на упрёк.

Рид отпил ещё один глоток, отставив бокал со стуком.

— Старик отказался. Он... невменяем. Говорит, что там нет ничего, кроме тьмы и чудовища. И что оно не прощает тех, кто нарушил её покой. Полное отчаяние. Деньги и корабль не интересуют его. Это не страх, Вольф. Это вера.

Маркус медленно кивнул, его ладони сложились домиком перед лицом. В его взгляде не было ни капли удивления.

— Веру и нельзя опровергнуть логикой, Рид. Ты подошёл к этому как аналитик. Предложил ресурсы, назвал цену. Но сломленного человека нельзя купить или принудить. Его можно только... заинтересовать.

— Оставь это мне. Я понимаю таких, как он. Нужен иной подход. Маркус встал. «Встречаемся завтра утром у «Нереиды». Будь готов к выходу».

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из бара, оставив Рида наедине с его мыслями и внезапно возникшей тревогой.

Иной подход. Что, если Вольф говорит не только о Мохаве? Что, если он уже давно применяет «иной подход» и к самому Эвану Риду?

Глава 5

Рид направлялся к доку №7, оставив позади третий док, где еще слышался прерывистый шум аварийных работ и мерцали аварийные прожекторы. Воздух в другом крыле оставался чистым, без едкого запаха гари и сварки.

«Нереида» у дальнего причала выглядела одинокой среди грузовых барж. Её изящные линии казались чужеродными в этом утилитарном мире, как балерина на мусорной свалке. У трапа стояла неестественная для дока тишина. Там, в этой тишине, Маркус разговаривал с хрупким парнем, чьё резюме он недавно утвердил. Парень был в тонких интерфейсных очках, по стеклам которых бежали строчки телеметрии, делая его взгляд отстранённым и стеклянным.

— Эван, знакомьтесь. Константин Сёмин, наш инженер-реакторщик, — Маркус произнёс это без намёка на энтузиазм, словно представлял не человека, а необходимый, но не самый качественный инструмент. — Док №3, как вы знаете, больше не функционирует. Пришлось организовывать стыковку здесь.

Костя молча кивнул, его пальцы нервно перебирали края планшета. Он казался таким же неуместным здесь, в грубом мире воды и металла, как и Рид в своё время в «Резервуаре».

— Я... никогда не работал на судне, — словно оправдываясь, заговорил Сёмин. — Только на стационарных реакторах станции. И плавал лишь один раз, на пассажирском шаттле, от «Саринити» до «Глицера».

В этот момент к ним подбежала Элина Роуз. Она была нагружена сумками, из которых торчали колбы с изумрудными водорослями, а в руках с трудом удерживала громоздкий биосенсор.

— Простите, я не опоздала? Я полстанции оббегала, все переходы перекрыты из-за... э-э-э... того, — выдохнула она, остановившись и с любопытством разглядывая Рида. — А вы кто?

— Эван Рид, — откликнулся он, поймав одну из её сумок, которая грозила выскользнуть. — Страховой аналитик.

— О, значит, мы будем в безопасности! — наивно улыбнулась она, и Рид почувствовал лёгкий укол стыда.

Константин, наблюдая за этой сценой, беззвучно вздохнул. Его взгляд скользнул по корпусу «Нереиды», будто он мысленно сверял состояние судна с неким внутренним чек-листом. Всего полгода назад его нейроинтерфейс был постоянно подключён к центральному реактору «Глицера» — он буквально чувствовал, как по его венам течёт энергия, питающая жизнь целого сектора. Одним усилием воли он мог перенаправить мегаватты мощности, сбалансировать сотни контуров.

Теперь от этого остались лишь призрачные ощущения. Одно электронное уведомление в личном кабинете — статус контракта, сменившийся с ЗЕЛЁНОГО на АЛЫЙ, без права обжалования, и его система доступа была бесшумно, безлико деактивирована. Его знания, его кибернетическая связь со станцией — всё превратилось в мусор, от которого избавились удалённым запросом из неизвестного офиса на Порселане.

Он находился здесь не для приключений. Его вынудила нужда, потому что больше некуда было идти, и этот тихий, неповреждённый док казался ему последним пристанищем перед погружением в омут отчаяния под названием «Бездна» — единственное место, куда ещё согласились взять человека с клеймом «Уволен при наличии долговых обязательств».

Боковой шлюз «Нереиды» с глухим стуком отъехал, и в проёме возникла высокая, чуть сгорбленная фигура. Капитан Мохаве. Он был выбрит, его некогда отчаянные глаза теперь смотрели из-под нависших бровей с мрачной сосредоточенностью. Форма капитана, хоть и несвежая, была застегнута на все пуговицы, намекая на былую выправку. Теперь он походил не на спившегося бродягу, а на старого волка, может быть, и морского.

— Поднимайтесь на борт, — его голос, хриплый, но твёрдый, прозвучал не как приглашение, а как первый приказ. — Нечего тут топтаться у трапа.

Элина, сияя от предвосхищения, почти впорхнула внутрь, её колбы весело позванивали в такт шагам. Константин последовал за ней медленнее, с опаской оглядывая обшивку шлюза, будто ожидая, что она вот-вот рухнет ему на голову.

Рид задержался на секунду, его взгляд скользнул с Мохаве на Маркуса, стоявшего рядом с невозмутимым видом.

— Как? — недоумённо спросил Рид, когда они остались одни. — Вчера он был готов сгнить в своей норе. А сегодня... капитан.

Маркус медленно повернул голову. В его глазах не было ни капли веры в байки о морских чудовищах — только холодный, отточенный расчёт.

— Для человека, потерявшего всё, важна не правда, Рид. Важен смысл. Он вёл за собой людей. Они смотрели на него, надеялись, верили. А потом что-то пришло. Что бы это ни было — пираты, сбой системы, его собственная ошибка, оно отняло у него команду. Оно украло у него право называться капитаном, — Маркус бросил взгляд на раздраённый шлюз. — Я не предлагал ему месть. Я предложил ему восстановить справедливость. Чтобы смерть его экипажа не стала бессмысленной. Чтобы его собственная жизнь не стала ошибкой.

Рид молча кивнул, снова ощутив тот же холодок, что и в баре. Вольф не просто нажимал на кнопки — он играл на самых тонких струнах человеческой души: на стыде и невыполненном долге. И было страшно подумать, до каких ещё струн он способен дотянуться.

— Он потерял там нечто большее, чем рассказывает, — тихо добавил Маркус, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь стальные переборки прямо в израненную душу капитана. — Не только команду. Не только корабль. Что-то личное. То, о чём не кричат даже в пьяном бреду. То, что гложет его тише и глубже. И сейчас он идёт не за богатством. Он идёт за тем, что оставил в той тьме.

— Значит, теперь он ведёт нас на войну с призраком, — констатировал Рид.

— Нет, — поправил Маркус, направляясь к трапу. — Он ведёт нас к искуплению. А призрак... Это просто обстоятельство, которое нужно устранить. В любом случае, он доставит нас в точку назначения.

Боковой шлюз «Нереиды» с глухим стуком захлопнулся, наглухо отделив их от суеты «Глицера». Внутри царила тишина, нарушаемая лишь гудением систем жизнеобеспечения и едва уловимым потрескиванием обшивки, привыкающей к смене давления.

Капитан Мохаве, стоя посреди тесного центрального отсека, казался другим человеком. Его осанка выпрямилась, а в глазах вместо пустоты горели уверенность и сосредоточенность.

— Ладно, детки, обживайтесь, — его хриплый голос прозвучал как призыв к работе. — Роуз, твоя лаборатория — вот этот отсек. Коммуникации подведены, но разбираться со своим садом будешь сама. Рид, твоя каюта справа, самый тихий угол. Вольф, слева, рядом с аварийным шлюзом, на случай, если корпорация передумает и захочет тебя уволить за растраты, — в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка.

Он повёл их по узким коридорам, его пальцы скользили по стенам и клапанам с интуитивной точностью.

— «Нереида» не серийного производства, она уникальна. Она живая. Чувствует воду, чувствует течения. Вот здесь, — он похлопал по бронированной двери, — отсек с «Батеоном», нашим глубоководным роботом. Назвал его так ещё первый капитан. Старая железяка, но своё имя «Глубинный» оправдывает с лихвой. А это машинное отделение. Сердце.

Дверь в реакторный отсек с шипением отъехала, открыв вид на асимметричный агрегат, опутанный паутиной труб и кабелей. Константин Сёмин, до этого молча следовавший в хвосте группы, сделал шаг вперёд. Его интерфейсные очки замигали, проецируя на линзы схемы и диаграммы.

— Да. Всё... Всё, как на схемах, — прошептал он, его взгляд скользил по механизму, будто считывая невидимую другим информацию. — Разрешите, я проверю баланс магнитных ловушек перед запуском. По телеметрии заметны небольшие отклонения.

Мохаве нахмурился с явным раздражением — неприязнь капитана к вторжению в святая святых.

— Смотри только, ничего не тронь. Она и так всё знает. Она у меня... нежная.

Но Костя уже не слушал. Он подошёл к панели управления, его тонкие пальцы заскользили по сенсорным экранам с неестественной скоростью. Он вносил поправки, бормоча себе под нос расчёты, игнорируя неодобрительный взгляд Мохаве.

— Запускаю, — бросил капитан, тяжело рухнув в своё рабочее кресло в кабине управления.

Небольшие подводные суда Стикса значительно отличались от своих земных аналогов. На «Нереиде» не было капитанского мостика и места для рулевого — всё заменил единый пост пилота.

Глухой рокот пронёсся по корпусу, вынуждая вибрировать палубу. «Нереида» дрогнула, готовясь покинуть причал. Мохаве положил руку на рычаг управления, но в последний момент его взгляд упал на показания. Брови старого моряка поползли вверх от удивления.

Он ожидал привычного рывка, борьбы со штурвалом. Но вместо этого «Нереида» отошла от дока с неестественной, почти кошачьей плавностью. Моторы работали не с привычным ему рёвом, а с монотонным гулом. Судно не боролось с течением, а сливалось с ним, мягко набирая ход.

Мохаве медленно повернул голову и посмотрел на Константина. Тот стоял, уткнувшись в свои показания, всё такой же нервный и неловкий.

— Ну что... — капитан прокашлялся, отводя взгляд. — Говорил же, она умница. Чувствует воду, — он кивнул в сторону Кости, обращаясь ко всем, но глядя в никуда. — Молодец, парень. Ладно. Пристегнитесь. Погружаемся.

То был не комплимент, а настоящее признание. И в гуле реактора, работавшего с новой, идеальной эффективностью, оно звучало громче любых слов.

Несколько следующих суток в ледяном океане протекали, словно густой, вязкий сироп. За иллюминаторами царила вечная ночь, прерываемая лишь призрачным свечением резонансных магистралей, которые вскоре остались позади. «Нереида» шла в абсолютной, давящей тишине, лишь почти неслышно гудел реактор — результат мастерской работы Константина.

Это вынужденное затишье стало для команды первым испытанием. Элина Роуз, не в силах усидеть в лаборатории, кружила по общему отсеку, засыпая всех вопросами, на которые у науки не было ответов.

— Вы понимаете, что это значит? — она обратилась к Риду, указывая на экран, показывающий пустую муть за бортом. — Полная биологическая стерильность. Ни планктона, ни бактериальных следов в пробах. Это же противоестественно!

— Возможно, здесь просто нет жизни, доктор, — сухо возразил Рид, не отрываясь от планшета с фальшивыми отчётами.

— Нет! — возразила она с пылом фанатика. — Жизнь найдёт лазейку везде, при наличии условий. Если её здесь нет — значит, что-то её подавляет. Химический состав, радиационный фон... или что-то другое.

Маркус, наблюдавший за этим диалогом с аристократической снисходительностью, вставил с усмешкой:

— Это мёртвый океан, из пребиотиков и веществ, но жизни, о которой вы говорите, нужно ещё миллион лет. Прагматичное объяснение, не находите?

Элина лишь фыркнула и ушла к своим колбам, бормоча что-то о «редуцировании сложных экосистем к примитивной дихотомии».

Внезапно на посту управления загорелся сигнал тревоги. На экране радара появилась чёткая отметка.

— Патрульное судно, — мрачно пояснил Мохаве, его пальцы привычным жестом легли на приборы управления. — Ложимся в дрейф.

Через несколько минут в коммуникаторе раздался резкий голос патрульного офицера:

— Судно «Нереида», сектор «Кайрос» закрыт для гражданского судоходства в связи с чрезвычайным положением. Немедленно развернитесь на «Глицер».

Рид, стоявший за спиной Мохаве, тихо сказал:

— Капитан, мы следуем в «Весёлую Гавань».

Мохаве кивнул и передал в эфир, его голос был ровным и неуступчивым:

— «Нереида» следует транзитом в «Весёлую Гавань». Запрашиваем разрешение на проход.

Последовала пауза, затем голос ответил, смягчившись:

— Ваш курс пролегает через зону нулевой безопасности. В случае нападения пиратов или иных нештатных ситуаций помощь оказана не будет. Лучше развернуться.

— Понял. Продолжаем движение, — отрезал Мохаве и разорвал связь.

_______________________________________________________________

Океан за бортом постепенно менялся. Ледяная равнина сменилась подводными скалами и каньонами. Элина, вглядываясь в экран наружных камер с ночным видением, вдруг вскрикнула:

— Стойте! Увеличьте здесь!

На дне, в призрачном зеленоватом свете прожекторов, клубились поля густых водорослей. Они были похожи на гигантские тёмные кудри, колышимые течением.

— Боже мой... — прошептала Элина. — Это же ксеноталассия! Их высеяли двадцать лет назад в рамках эксперимента «Зелёный Стикс»! Они прижились! Океан... океан принимает их! Здесь возможна жизнь!

Её восторг внезапно прервал напряжённый голос Мохаве:

— Детишки, похоже, у нас хвост.

На радаре, вынырнув из-за одного из скальных выступов, появилась маленькая, но быстрая отметка. Судно шло наперерез, быстро нагоняя «Нереиду».

В отсеке повисла тревожная тишина. Элина замерла, Константин нервно поправил интерфейсные очки, по которым забегали красные строки. Маркус, встревоженный, но не теряющий самообладания, подошёл к Мохаве.

— Успеем до Гавани? — глухо спросил он.

— Нет, — отрезал капитан, его глаза были прикованы к экрану. Он ждал, пока преследователь приблизится на расстояние голосовой связи. Затем он взял микрофон и обрушил на эфир оглушительную тираду из архаичных морских терминов, похабных ругательств и отборных угроз, где «кильватерная струя» соседствовала с обещанием «вставить балластную цистерну в глотку», а «брашпиль» упоминался в таком контексте, что даже бесстрастный Маркус Вольф побледнел и инстинктивно отступил на шаг. Закончив разнос рывком штурвала и финальным «К ДЬЯВОЛУ!», Мохаве швырнул микрофон.

В ответ из динамика донёсся не вызов, а радостный, почти истерический хохот.

— Мохаве! Чёрт тебя дери, старый пьяница! Мы думали, тебя прибрала Бездна! Проходи, проходи!

Отметка на радаре резко ушла в сторону. Вольф, всё ещё не придя в себя, смотрел на капитана, как на внезапно ожившую стихию. Мохаве же, встретив его взгляд, лишь хрипло хмыкнул: «Что? Тебя в корпорации не учили, что нужно себя правильно подать?»

Впереди сквозь вечную муть Стикса прорезались снопы ярких огней. «Весёлая Гавань» росла в иллюминаторах, представляя собой не стройный комплекс, а хаотичное нагромождение доков, прилепленных к скальной поверхности. Вода у станции была густой и мутной от жизнедеятельности тысяч обитателей: в ней плавали хлопья ржавчины, обрывки изоляции, куски краски и мелкий пластиковый мусор, кружащийся в призрачном свете прожекторов.

Мохаве, пришвартовав «Нереиду» на дальней, мало кому интересной с точки зрения сервиса, связке кабелей и шлангов, фыркнул, окинув взглядом главный док.

— Смотри-ка, — кивнул он в сторону центральной верфи, где под усиленной охраной маячили грозные силуэты военных кораблей. — Важные гости на станции. А все остальные, как тараканы, по углам ютятся.

Когда шлюз «Нереиды» с шипением состыковался с переходом, Рид обратился к Элине:

— Доктор, вам лучше остаться на борту. Приведите в порядок свои пробы. Гавань — место... колоритное. Для неподготовленного человека может стать серьёзным стрессом.

Девушка хотела было возразить, но её опередил Мохаве. Проходя мимо с потрёпанной полевой сумкой, он бросил через плечо с усмешкой:

— Слушай клерка, дитя. С такой милой мордахой тебе в местных кабаках обеспечено излишнее внимание. А здешние кавалеры слова «нет» не понимают. Для них это своего рода приглашение на ужин.

Константин, и без того не горевший желанием сойти на этой сомнительной станции, лишь обречённо кивнул, уже погружаясь в диагностику реакторного контура.

Маркус Вольф, поправив безупречный рукав, обратился к Риду с деловой отстранённостью, будто они обсуждали план совещания, а не поход по криминальным притонам:

— Разделимся. Так эффективнее. Я найду поставщика, способного обеспечить нас приличным вооружением и, что важнее, программами боевой симуляции для нейролинков. Без этого любое оружие в наших руках — бесполезный хлам. Твоя задача — найти грамотного механика. Узкоспециализированного. Который понимает, что такое «работа без сертификатов» и «нестандартные модификации». Встречаемся здесь через четыре часа.

Он сделал небольшую паузу, и его взгляд, всегда оценивающий, стал ещё пристальнее.

— Вот только... Никак не пойму, — Вольф говорил вполголоса. — Откуда у страхового аналитика такие... специфические знакомства на вольной станции? Обычно ваша работа заканчивается составлением отчёта.

Рид почувствовал, как под маской Эвана Рида насторожился Джонатан Грейвс. Он метнул взгляд на ржавые переборки и пожал плечами, изобразив лёгкое раздражение.

— Страховой случай, — коротко бросил он. — Три года назад. Баржа «Гефест» с грузом фтороктанового промывателя. Без него фосфид из «когтей» не вытянешь: тантал окисляется в суспензии во время дробления. Клиент винил во всём станцию, ссылаясь на негерметичный стыковочный узел, из-за чего реагент загрязнился. А техник здешний, Дак, доказывал, что это экипаж нарушил протокол и в систему попала вода. Пришлось две недели тут торчать, пока они выясняли, чей брак, — Рид усмехнулся беззвучно. — Так и познакомился. И да, Дак в итоге оказался прав. Клиенту в выплате отказали.

Вольф медленно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за понимание. Ложь была идеально вплетена в правду — достаточно деталей, чтобы звучать достоверно, и достаточно общих мест, чтобы нельзя было проверить.

— Рационально, — заключил Маркус. — Ладно, за дело.

Не говоря больше ни слова, они растворились в разных рукавах многолюдного переходного туннеля, каждый навстречу своей части плана.

Глава 6

Жилой модуль №17 «Весёлой Гавани» не просто требовал ремонта — он его кричаще умолял. Дверь, исцарапанная до глубины металла, отъехала со звуком, похожим на предсмертный хрип подшипника.

Рид шагнул внутрь и остановился, чтобы глаза привыкли к хаосу.

Помещение напоминало одновременно свалку, лабораторию сумасшедшего учёного и убежище параноика. Основной свет исходил не от ламп, а от десятков мониторов, закреплённых на стенах и показывающих телеметрию, схемы и пиратские новостные потоки. В помещении стоял едкий запах нагретого припоя, смешанный с дешёвым синтетическим пойлом.

В центре этого царства металлолома, заваленного микросхемами, обмотками проводов и разобранными датчиками, сидел его владелец.

Худой, жилистый, с вёрткими движениями паука. Его лицо, усыпанное веснушками, казалось вечно улыбающимся, а быстрые, почти чёрные биомеханические глаза бегали по комнате, словно постоянно что-то оценивая и подсчитывая.

Но главной деталью была его правая рука. Вернее, её отсутствие. Вместо неё из плеча отходила механическая «клешня» — не громоздкий манипулятор, а изящная, но мощная конструкция из полированной чёрной стали, напоминающая гибрид серповидного ключа и лапы богомола. Её тонкие «пальцы» с виртуозной точностью вставляли микрочип в плату размером с ноготь.

— Ну, надо же! — Дак не поднял головы, но его голос, скрипучий и насмешливый, прозвучал на весь модуль. — Эван Рид! Нашёл время в гости заглянуть. Страховые выплаты по «Гефесту» уже не покрывают моральный ущерб от твоего общества, так что предупреждаю: оплата почасовая.

Рид не успел ответить. Со скрипом повернув голову на невероятный угол, Дак увидел его лицо. Улыбка мгновенно сползла с его губ, сменившись холодной оценкой. Механическая клешня замерла.

— Хотя стоп. Это не «заглянул в гости». Это «у меня к тебе новое проблемное задание, Дак», — он, наконец, оторвался от работы и повернулся к Риду. Его «клешня» плавно развернулась, и из её основания с тихим щелчком выдвинулось короткое толстое сверло, больше похожее на боевую отвёртку. Не для угрозы, а просто как демонстрация готовности ко всему. — А ты знаешь, у меня аллергия на чужие просьбы. Особенно бесплатные.

— Мне нужен механик, Дак. Лучший. Для нестандартной работы, — Рид говорил коротко, его глаза бегали по заваленному схемами столу, выискивая терминал. — Но сначала я должен отправить защищённое сообщение.

— Предложение лестное, но, увы, вынужден отказаться, — Дак фыркнул и снова занялся платой. «Клешня» убрала сверло и продолжила ювелирную работу. — У меня свои проблемы. Серьёзные ребята стучатся в дверь. Буквально. Слышишь?

Тишину модуля действительно разорвали глухие, настойчивые удары в стальную дверь.

— Дак! Время вышло! Мы пришли забрать свои креды! — раздался приглушённый, но не сулящий ничего хорошего голос.

— Сейчас, сейчас, парни, я уже готовлю транзакцию! — весело крикнул Дак в дверь, а потом, понизив голос до шёпота, добавил для Рида: — Видишь? Социальный визит. Не до тебя.

Дак замер. Его быстрые глаза на секунду остановились на Риде, взвешивая риски и выгоду. Удар в дверь повторился, уже с металлическим лязгом — кто-то начал работать ломом.

— Чёрт с тобой! — он махнул «клешнёй» в угол, где среди груды хлама виднелся самый мощный в модуле компьютер, опутанный экранированными кабелями. — Давай, пиши свой любовный стишок. Быстро!

Пока Рид, отодвинув банку с паяльной кислотой, набирал шифровку для «Обсерватории», Дак с невероятной скоростью начал готовиться к бегству.

— «Обсерватория»? — Дак бросил взгляд на экран, его тонкие пальцы тем временем швыряли в рюкзак чипы и приборы. — Серьёзные у тебя друзья, клерк. И куда это ты собираешься, что им так срочно доложить надо?

— В «Бездну», — коротко бросил Рид, не отрываясь от набора сообщения.

В модуле воцарилась тишина, которую разбавляли настойчивые удары в дверь. Дак замер, его вечная ухмылка сползла с лица, словно её смыло ледяной водой.

— В «Бездну»? — он медленно повернулся к Риду, и в его глазах читалось нечто новое — не страх, а холодное, почти профессиональное предупреждение. — Рид, ты в своём уме? Никакие деньги, даже КДР, не стоят того, чтобы вытаскивать кого-то со дна той дыры.

Удары по двери стали громоподобными, но Дак будто не слышал их.

— Ты думаешь, «Волхов» был последним судном? — его голос стал тихим и ясным. — Там, на дне, ржавеет больше кораблей, чем в моих схемах транзисторов. И не просто ржавеют. Они исчезают. Бесследно. Ни обломков, ни сигнала. Ничего. Идешь туда — подписываешь себе смертный приговор. А это даже не работа, это самоубийство с отсрочкой.

— У меня нет выбора, — сквозь зубы процедил Рид, завершив сообщение. — И у тебя, похоже, тоже.

Дверь с оглушительным треском выгнулась, и в образовавшейся щели возникли фигуры людей с оружием.

Взгляд Дака метнулся от взломанной двери к Риду, и в его глазах вспыхнула знакомая азартная искра, приглушившая на мгновение тревогу.

— К дьяволу! — выдохнул он. — Похоже, самоубийство сегодня в моде! Я с тобой, но учти, это дорого будет стоить.

Он швырнул Риду прорезиненный мешок.

— Влезай, самоубийца! Быстро! Раз уж ты решил провести остаток жизни в «Бездне», начнём с малого! Поучимся нырять без акваланга.

Он впихнул Рида в шлюз, захлопнул люк, и через мгновение звучный хлопок выбросил их в ледяную мутную пучину «Весёлой Гавани».

_______________________________________________________________________

Маркус шагал по торговым рядам станции с видом человека, точно знающего, куда направляется. Его корпоративный внешний вид, со всей надлежащей ригористичностью формы, смотрелся здесь скорее вызывающе, нежели уместно. На фоне замызганных комбинезонов, пропахших дымом и мазутом, он выглядел как сестра милосердия в дешёвом борделе — неуместно, чисто, почти как плохая шутка. Впрочем, сожаления он не испытывал.

Сложно было предположить, что могло свести его с местным контингентом, но кое-что общее определённо имелось — торговля оружием. Контакты у Маркуса остались. По долгу службы накопилось достаточно тузов в рукавах — столько, что, вздумай он разыграть колоду, козырями в ней оказались бы все карты до единой. Настолько непредсказуемым был этот «надёжный» представитель. И вот перед ним зажглась вывеска «Баротравма» — искомое заведение наконец нашлось.

Внутри сразу стало ясно: это оружейка не для случайных авантюристов, а для обеспеченных команд с высокими требованиями к оснащению. За прилавками, под толстым бронестеклом, застыли лучшие образцы вооружения — над каждой витриной мерцал голографический интерфейс, позволяющий изучить тактико-технические характеристики без единого касания. У стойки продавца тоже светился терминал, и на нём красовалась эмблема, которую Маркус никак не ожидал здесь встретить: золотая роза, обвивающая череп.

Эстаньелла. Маркус отлично понимал, с каким подонком предстоит иметь дело. Член «Rosario de Oro», присвоивший себе символ покойного дона, — амбициозный стервятник, метящий в Гранды. Вольф надеялся встретить Энрико или кого-то из людей «Алой Розы», с кем уже были контакты, а наткнулся на этого психопата. Совсем не тот клан, с которым он предполагал иметь дело. Но экспедиции требовалось оружие, и Маркус намеревался его приобрести. Оставалось надеяться, что визит останется незамеченным.

Проигнорировав терминал для крупных заказов корабельного оснащения, Маркус сразу направился к продавцу. Перед стойкой он снял пиджак с символикой «Генекс» — корпоративный блеск здесь ни к чему.

Продавец смотрел на него с откровенным недоверием. Человек со множеством имплантов — и, судя по грубой оплётке проводов, далеко не самого высокого качества. Очевидно, техногуманист: родные глаза удалены напрочь, вместо них лицо перерезал массивный визор, соединявший владельца с сетью заведения напрямую. Тело прикрывало потрёпанное пончо, но под тканью угадывались очертания автоматической винтовки, пристёгнутой к разгрузке — как гарантия безопасности или весомый аргумент в дорогостоящей сделке.

Торговец приподнял голову. За визором не разобрать взгляда — казалось, имплант сканирует всё сразу, отчего неподвижная поза обманчиво напоминала слепоту.

— Заблудился, carnal? — почти язвительно поинтересовался тот.

— Именно сюда я и направлялся, — со знанием дела ответил Маркус. — Требуется оснастить исследовательское судно «Нереида». Пришвартована в доках для малогабаритных судов. Нужно поставить кинетическое вооружение на корпус, укомплектовать торпедные аппараты: две «Мантикоры-1D» для высокоскоростных целей и две «Химеры-4» телеуправляемых и полный боекомплект в трюм. Автоматическое оружие для команды: четыре пистолета-пулемёта модели АМК-48 «Оцелот», образца сил специальных операций. Боеприпасы — трассирующие 7Т2М для корректировки огня и целеуказания, бронебойно-проникающие 7Н22 с вольфрамовым сердечником и эксцентрики ЕСС со смещённым центром тяжести — с максимальным останавливающим действием. Магазины снарядить по схеме: первый трассирующий, затем два бронебойных, затем один эксцентрик — и так по циклу. И боевые алгоритмы для нейролинков.

Продавец молча выслушал, затем, не переставая паясничать, почесал затылок. Его взгляд — или то, что его заменяло — зацепился за свёрнутый пиджак, где всё ещё виднелась нашивка «Генекс».

— Проникающие — это такие тяжеленькие, с черным носиком, да? — уточнил он с той же кривой усмешкой. — На войну идёте? Чем платить собрался, «исследователь»? Корпоративные кредиты здесь не в ходу.

— Терранскими реалами, — Маркус бросил на стойку тяжёлую пластину. Та глухо звякнула, скользнув по матовой поверхности. В полумраке блеснуло золотое окаймление и голографическая эмблема центробанка Федерации.

— А, так у нас деловой разговор, хефе.

Он вывел изображение судна на терминал и стал проецировать варианты вооружения.

— Для лодки идеально подойдёт пятнадцатимиллиметровый «Василиск». Автоматическое орудие. Может вести огонь под водой, сохраняя кинетическую энергию снаряда до пятидесяти метров — там спецбоеприпас. Можно зарядить и старый добрый гарпун, но на глубине выше восьми тысяч лучше не использовать. Торпеды и боекомплект есть на ближайшем складе — отправлю техников прямо сейчас, установят быстро. А вот с симуляторами сложности.

— Это просто алгоритмы, для необученных людей, — ответил Маркус спокойно, давая понять, что вопрос решаемый.

Продавец хмыкнул, покачав головой.

— В том-то и дело. Лицензионных, военных, нам не достать. А те, что наши декодеры ломают, нужно адаптировать под настройки нейролинка и физиологические особенности. Какой-нибудь боец ещё справится, а если поставить их обычному матросу — можно и мозги расплавить.

— Я уже приобретал их в этом магазине у людей Энрико, — Маркус выдержал паузу. — Они отлично работали.

Продавец заметно помрачнел.

— М-да, комппадре, только сейчас здесь заправляет сеньор Карлос. — Он бросил быстрый взгляд в сторону дверей. — Вот что: поднимайтесь наверх, вам принесут готовый товар.

Маркус не стал спорить. Передал продавцу биометрические параметры команды и отправился на третий этаж.

Камеры здесь были на каждой площадке — весь отсек просматривался, шагу нельзя было ступить незамеченным.

На втором этаже в стене было широкое окно, за которым располагалась комната охраны. Восемь здоровяков в чёрной форме, с нашивками золотой розы, сидели на высоких стульях, вцепившись в кружки, но их внимание было приковано не к лестнице и мониторам камер, а к огромному экрану. Они смотрели V-Hock.

Там игрок в красной форме на бешеной скорости нёсся по стене. Металлическая шайба висела в воздухе рядом с ним, притянутая магнитной ловушкой на клюшке. Защитник в бело-синем бросился наперерез, но красный резко оттолкнулся от стены, ушёл в разворот вокруг собственной оси, и в этом же движении мощным ударом выстрелил шайбу вперёд. Ловушка на его клюшке щёлкнула, отдав весь накопленный заряд, — шайба рванула к воротам, огибая столб по немыслимой дуге.

Голкипер прыгнул, но поздно. Шайба в воротах.

— ¡Se lanza! ¡Sale uno contra uno con el portero! ¡El salto! ¡Pero QUÉ LANZAMIENTO! ¡Y GOOOOOOOOOOL! ¡LOS HALCONES ROJOS SE PONEN POR DELANTE! — заходился комментатор на испанском, и даже сквозь шипение динамиков было слышно, как он срывает горло.

Охрана взорвалась болельщицким рокотом. Кто-то подскочил, кто-то застучал кружкой по столу, мат и испанские крики смешались в общий гул. Красный нападающий на повторе кувыркался в воздухе, а шайба раз за разом касалась сетки.

Маркус скользнул взглядом по экрану, отметил — «Красные ястребы» — и пошёл дальше. Ему было не до спорта.

На третьем этаже оказалось тихо и неожиданно комфортно. Диваны из мягкой кожи, широкие панорамные окна, выходящие на торговые уровни и запутанную сеть технических мостиков, опоясывающих станцию. Удобное место в соответствии с требованиями потенциальных гостей.

На столе с матовым покрытием его уже ждали: бутылка выдержанного виски без этикетки, тяжёлый нож для колки льда и серебристая емкость с идеально прозрачными кубиками. Маркус решил не отказывать себе в удовольствии. А когда наклонялся за стаканом, незаметно прицепил небольшой жучок к терминалу стола. Напиток тем не менее оказался терпким, с дымным послевкусием.

За пару минут автоматика взломала внутренний контур и вывела на коммуникатор Маркуса все процессы в заведении и даже внутренние переговоры. Теперь он видел и слышал всё, что происходило в «Баротравме» и в сети клана, раньше, чем это замечали сами хозяева.

Оставалось только ждать и пить их виски.

Вольф просмотрел историю транзакций. Все дела действительно шли через «Золотую розу», но он искал любое указание на свой старый контакт — Энрико Спинозу, но тщетно. Удалось лишь обнаружить сетевой ID в накладной по передаче вооружения для судов Картеля. И странное упоминание: «Бестиа дель Абисмо» как главный фактор сдерживания. Разобраться с этим не хватило времени — в комнату вошёл продавец, удерживающий защитный чемодан, и положил его на стол.

Маркус отвёл руку, на которой был закреплён коммуникатор, повесил её на спинку дивана, приняв более расслабленную позу.

— Ну что, комппадре, — сказал продавец, открывая чемодан. — Вот ствол, в качестве образца, и четыре камня с начинкой. Всё должно быть в порядке, но надо подождать ещё несколько минут — симуляция тесты заканчивает. Босс будет против, если клиент поджарится.

Маркус взял пистолет-пулемёт, проверил на исправность: осмотрел, отвёл затворный механизм, прицелился, нажал на спуск.

— Да, отличный ствол. Этот и остальные не «мокрые»?

— За стволами трупов нет. Никакой мокрухи. Берём прямо с федеральных поставок. Номера расплавлены кислотой и передавлены под жаром — даже при экспертизе на вытравливание их уже не определить. Следоки только себе день испортят.

Продавец договорил, и в этот момент на его гарнитуре замигал индикатор вызова. Он замер на секунду, принимая сообщение, — его отсутствующий взгляд, заменённый массивным визором, не мог выразить эмоций, но Маркус видел, как напряглись мышцы лица.

— Прошу прощения, комппадре, — продавец поднялся. — Технический момент. Я сейчас.

Он вышел, прикрыв за собой дверь.

Маркус не стал ждать. Пальцы скользнули по интерфейсу коммуникатора, подключаясь к жучку, оставленному в терминале. Через секунду перед ним развернулось всё внутреннее пространство «Баротравмы» — камеры, переговоры, система слежения.

Продавец спустился на второй этаж и подошёл к комнате охраны. В коридор вышел один из здоровяков — один из тех, кто недавно орал во время матча. Теперь он был серьёзен. Рука его лежала на рукоятке оружия, и он неторопливо, почти лениво, передёрнул затвор, проверяя патрон в стволе.

Продавец остановился рядом с ним, что-то коротко проговорил в гарнитуру и замер, ожидая ответа.

Маркус усилил чувствительность микрофона, пробиваясь сквозь шифрованный канал. Сначала шли только помехи, затем прорезался голос — резкий, с характерным мексиканским акцентом:

— Страховой аналитик зачем на этом судне? Не понимаю, зачем рисковать. Я заберу девчонку сам.

— Что делать с клиентом? — спросил продавец.

Короткая пауза, затем тот же голос дал ответ, жёстко и без колебаний:

— Mátalo.

Вольф понял: сейчас от него избавятся. Он осмотрел открытый чемодан — внутри не было ни одного патрона. Только вставленный магазин и тот пуст. Он захлопнул крышку и перевёл взгляд на камеры.

Охранник на втором этаже открыл дверь в комнату с коллегами, что-то коротко бросил. Те лишь отмахнулись, не отрываясь от экрана — там как раз заканчивался второй тайм. Охранник поморщился, недовольно развернулся и начал подниматься.

Маркус действовал быстро. Схватил со стола нож для колки льда, скользнул к двери, замер за стеной, прижавшись спиной к холодному металлу.

Створки разъехались с шипением. Охранник переступил порог, руки его крепко удерживали рукоятку и приклад оружия.

— ¿Cómo va el partido? — спокойно спросил Маркус из-за стены. — Какой счёт в матче?

Охранник рефлекторно повернул голову на голос, сбитый с толку — кто то из своих?

— Dos — cero a favor de los terranos... — начал он. — Два — ноль в пользу терранцев...

И в этот момент Маркус шагнул из-за укрытия занося лезвие.

Удар был точным и безжалостным — нож вошёл в шею, чуть ниже челюсти, перерубая артерию. Охранник захрипел, попытался дёрнуться, но Маркус уже выбивал оружие из его слабеющей руки. Он аккуратно опустил тело на пол, стараясь не создавать лишнего шума.

Затем снял магазин из чужого оружия — подошёл идеально. Дослал патрон в ствол, отведя затворный механизм.

Теперь у меня есть автомат. Хо-хо-хо.

Промелькнула в памяти фраза из старинного фильма.

Затем Вольф подхватил чемодан, шагнул к окну и выпустил короткую очередь в стекло. Прозрачная поверхность пошла трещинами, затем с глухим звоном осыпалась наружу. В отсек ворвался влажный холодный воздух с привкусом машинного масла и цветущей воды.

Маркус бросил взгляд на камеры. Охрана внизу напряглась — кто-то даже привстал, вглядываясь в мониторы, но от экрана никто не оторвался. Им показалось, что охранник справляется сам.

Несколько минут. У меня всего несколько минут.

Жучок оставался под столом — подключённый, передающий. Маркус понимал: это ненадёжно. Рано или поздно его обнаружат. Но пока он слышал каждый шорох в «Баротравме», каждое слово. И это давало ему фору.

Вольф шагнул в разбитое окно и выбрался наружу, на узкие технические мостики, пересекающие отсеки. Металлические решётки дрожали под ногами, внизу клубился туман от систем охлаждения. Он скользнул в тень, между вентиляционных коробов и труб, и быстро растворился в лабиринте переходов.

Теперь вся команда в большой опасности из-за него.

_______________________________________________________________________

Элина Роуз с досадой щёлкнула по сенсорному экрану, отбросив рыжую прядь. Голографическая модель обшивки «Нереиды» висела в воздухе, усеянная отметками. Несколько участков, тех самых, что капитан Мохаве с гордостью называл «шрамами», светились тревожным красным.

— Ничего... абсолютно ничего внятного, — пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к пустому отсеку. — Химический анализ показывает стандартный набор — оксиды, сульфиды, следы солей. Но биомаркеры... ничего.

Она увеличила масштаб одного из «шрамов» — длинной, аккуратно заваренной борозды.

— Лимнологический дисбаланс Стикса, — констатировала она научным тоном, будто читала лекцию. — Высокий фон солёности и постоянная взвесь частиц создают естественный гидролитический и абразивный барьер. Проще говоря, океан сам — отличный уборщик. Он растворяет и счищает любые органические следы, которые не были уничтожены мгновенно. А тут ещё и ремонт... всё заварили, всё зачистили...

Она с силой выдохнула, откинувшись на спинку кресла. Но в её глазах сверкала искра вызова: учёный наткнулся на загадку.

— Но нет, я тебя не отпущу, — погрозила она голограмме, словно обращаясь к существу, которое ищет. — Мне нужны реактивы. Фтороплазменные маркеры, как минимум. Без них я просто тычусь в темноте.

Решение созрело мгновенно. Девушка встала и направилась к шлюзу. Она сойдёт на станцию и найдёт всё необходимое. Деньги, выданные Вольфом на «операционные расходы», как раз придутся кстати.

Выйдя из шлюза «Нереиды», Элина замерла на мгновение, ослеплённая шумом и масштабом главного дока. Её взгляд упал на знакомую сутулую фигуру у дальнего причала.

Капитан Мохаве стоял спиной к ней, его потрёпанная полевая сумка оттянула плечо, из-под её клапана подозрительно поблёскивали горлышки бутылок с синтетическим алкоголем. Но дело было не в этом. Он о чём-то, энергично жестикулируя, толковал с двумя портовыми рабочими в замасленных комбинезонах.

Именно это движение — размашистое указание Мохаве — заставило Элину окинуть взглядом происходящее целиком. Рядом с ними стояли открытые ящики, из которых торчали аккуратные ряды патронов. А чуть поодаль грузовой манипулятор с громким скрежетом устанавливал на корпус «Нереиды», в специальные крепления, которые она раньше не замечала, компактную, но грозного вида турель.

Элина затаила дыхание, стараясь не привлекать внимания. Сквозь общий гул она поймала конец фразы рабочего: «...да всё ваше, по накладной мистера Вольфа. Оборудование оплачено, установим за полчаса. А вот торпеды и боекомплект погрузим в грузовой трюм, как договорились».

Орудие? Торпеды? Мысль пронеслась в голове Элины с леденящей ясностью. Они не просто собирались в экспедицию. Они готовились к бою. Похоже, эта экспедиция окажется опаснее, чем предполагала Элина.

Сердце заколотилось где-то в горле. Элина инстинктивно отступила глубже в тень грузового контейнера, подальше от ярко освещённого пространства дока. Она наблюдала, как Мохаве, кивнув рабочим, повернулся, его взгляд скользнул по причалу. Не раздумывая, она отпрянула за угол и, прижавшись к шершавой стене, быстро зашагала прочь, растворившись в лабиринте переходов.

Ориентируясь по мерцающим неоновым стрелкам и голографическим надписям, выцветшим от времени и влаги, она вскоре вышла на огромную, полумрачную площадь, кипящую жизнью «Весёлой Гавани», — её главный рынок.

Здесь не было стерильных витрин и корпоративных логотипов. Это был хаотичный, шумный, оживлённый базар, какой не встретишь больше нигде в Эринии. Торговцы, чьи лица представляли карту всех мыслимых национальностей Стикса, сидели на ящиках из-под снаряжения. Лотки были сколочены вручную из обрезков металла и прикрыты от капель конденсата потрёпанным брезентом. На них лежало всё: от свежевыловленных в местных аквариумах причудливых рыб с огромными глазами до контрабандных деталей для реакторов и пакетиков с сомнительными веществами. Воздух гудел от беспрерывного гомона, смешанного с рёвом работающей вентиляции.

Элина, стараясь выглядеть уверенной, пробиралась между рядами, ловя на себе тяжёлые, оценивающие взгляды. Некоторые продавцы зазывали её, другие, напротив, провожали молчаливым, недобрым взглядом, чувствуя в ней чужую.

Наконец, она нашла то, что искала: прилавок, заваленный склянками, химреактивами и старым, но качественным лабораторным оборудованием. Она уже протянула руку к флакону с фтороплазменным маркером, как вдруг почувствовала, как у неё за спиной кто-то остановился. Чужое присутствие было настолько близким и внезапным, что по спине пробежали мурашки.

Элина резко обернулась. Перед ней стоял высокий, невероятно статный молодой человек с кожей цвета тёплой бронзы и тёмными, как ночь над Стиксом, глазами. Его улыбка была ослепительной, но в ней таилась холодная, хищная уверенность. Он опирался на трость с набалдашником в виде золотого черепа.

— Perdóneme, señorita, — прозвучал его бархатный, с характерным мексиканским акцентом, голос. — Позвольте представиться — Карлос Эстаньелла. Его взгляд, томный и изучающий, скользнул по её лицу и лабораторному халату. — У Картеля Внутренних Миров возник к вашей работе самый живой интерес. И мне выпала честь пригласить вас ответить на пару вопросов. Будьте так любезны, сеньорита...

Он сделал паузу в ожидании её имени, и в этом молчании повисла безмолвная угроза. Элина почувствовала, как кровь стынет в жилах. Картель. Самая жестокая и страшная преступная оранизация на всех звёздах Эринии, даже Роуз слышала о них.

Разрывая тягостное молчание её нейролинк, а заодно и коммуникатор Карлоса, пронзил резкий, не терпящий возражений голос Маркуса Вольфа:

— Всему экипажу «Нереиды»! Ситуация на станции изменилась. Немедленно возвращайтесь на борт! Прерывайте все контакты! Мы в серьёзной опасности.

Глаза Карлоса сузились. Приятная маска на мгновение сползла, обнажив угрожающий взгляд.

— Qué lástima... Какая досада, что ваш друг такой нетерпеливый, — промолвил он, и его улыбка стала ледяной. Он сделал почти незаметный кивок кому-то позади Элины. — Вы отправитесь с нами.

Прежде чем она успела вскрикнуть, сзади её схватили за руки. Крепкие пальцы зажали рот, заглушив любой звук. Карлос Эстаньелла, всё так же галантно улыбаясь, приподнял трость и коснулся черепа.

— Не сопротивляйтесь, сеньорита.

И её потащили прочь от рынка, к центральным докам, где у причала ждали угрюмые корабли Картеля.

_______________________________________________________________________

Рид и Дак, мокрые и задыхающиеся, вывалились из аварийного люка в подсобке, заваленной пустыми ящиками. Они оказались на задворках того самого рынка, где ещё бушевала неугомонная суета, не ведая о начавшейся охоте. С них струилась вода.

Рид с отвращением швырнул прорезиненный мешок в угол. Оттуда тут же повалил едкий дымок — похоже, при погружении повредили какую-то из примитивных схем жизнеобеспечения этого кокона, и теперь его электроника медленно тлела, отравляя воздух запахом палёного пластика.

— Эх, мой лучший скафандр! — хрипло выдохнул Дак, скинув с плеча не до конца застёгнутый подводный аппарат. — Хотя... Могло быть и хуже. Вон в том люке — труба для биологических отходов. Пахнет там так, что после пяти минут уже всё равно, жив ты или нет. Так что, считай, мы с тобой ещё легко отделались. Но с тебя всё равно причитается!

Рид не слушал. Он уже выхватил коммуникатор.

— Вольф! Что происходит? Мы на рынке!

Из динамика донёсся голос Маркуса, ровный, но с редкой для него ноткой сдавленной ярости:

— Я облажался.

В этот самый момент Рид, пробегая глазами по толпе, замер. Его взор зацепился за человека в чёрном тактическом снаряжении без опознавательных знаков. Тот же крой, тот же тип оружия, что и у бойцов, атаковавших «Глицер». Боец что-то говорил в свой комм, и их взгляды встретились.

— Нас нашли! — крикнул Рид Даку, выхватив у того из-за пояса пистолет.

Прозвучал первый выстрел. Потом второй. Хаос, который до этого был фоновым шумом, взорвался паникой. Рид, отстреливаясь, пытался пробиться к причалу, но внезапно он увидел её. Элину. Девушку вели по высокому служебному мостику, нависавшему над рынком. Её держали двое бойцов, а впереди неспешно, опираясь на трость, шёл Карлос Эстаньелла. Они направлялись к выходу в центральный доковый сектор.

— За мной! — крикнул Рид Даку и рванул к массивной конструкции — гигантскому шестерёночному механизму, который ритмично вращался, приводя в движение грузовой подъёмник. — Мне нужно наверх!

— Безумец! — рявкнул Дак, но его «клешня» уже метнулась к пучку толстых силовых кабелей, свисавших с потолка рядом с механизмом. — Отойди!

Раздался резкий щелчок, и сноп искр осыпал пол. «Клешня» Дака перекусила кабель. Освободившийся конец змеёй упал сверху, болтаясь прямо перед Ридом.

Не раздумывая, Эван схватился за толстый прорезиненный кабель. Он рванул его на себя, проверяя надёжность, затем, оттолкнувшись ногами от шестерни, полетел, как маятник, над головами охваченной паникой толпы.

Прыжок был точен. Он врезался в группу на мостике, словно заправский корсар. Удар пришёлся в ближайшего бойца. Тот, не удержавшись, с оглушительным грохотом перелетел через перила и рухнул вниз, на прилавок со склянками, которые разбились с звонким хрустальным треском.

Карлос, застигнутый врасплох, пошатнулся и, обернувшись, получил удар ногой в кисть, из-за чего его золотой пистолет выпал из рук, соскользнул с настила мостика и пропал в гуще толпы внизу. Рид, с трудом удержавшись на ногах, бросился к бойцу, удерживавшему Элину. Резкий и жестокий удар локтем в висок заставил противника ослабить хватку. Рид оттолкнул охранника и всучил Элине тот самый кабель.

— Держись и прыгай! На тот мостик! — он указал на противоположную сторону.

Элина, дрожа, обмотала кабель вокруг рук и оттолкнулась. Но расчёт был неверен. Силы покинули её. Она не долетела, повиснув над двадцатиметровой пропастью, и с тихим стоном начала медленно соскальзывать.

— ¡Hijo de puta! — прошипел Карлос, поднимаясь. Его лицо исказила ярость. Одним движением агент Картеля ударом набалдашника выбил оружие из руки Рида, а затем резким движением выдернул из трости длинный узкий клинок. — ¡Te voy a matar!

Рид огляделся. У его ног валялся обломок арматуры, выпавший из повреждённой при его приземлении конструкции мостика. Он поднял его. Импровизированный меч против отточенной стали.

— ¡Muérdete, gringo! — крикнул Карлос, совершая выпад.

Эван парировал удар, и металл заскрежетал в руках. Он не мог помочь Элине, он мог только отбиваться. Ещё секунда — и она упадёт.

Вдруг из толпы внизу прозвучала короткая очередь из пистолета-пулемёта. Пули пробили мостик рядом с Карлосом, вынудив того отпрыгнуть.

Внизу, под свисающей Элиной, стоял Маркус Вольф. Он ловко поймал её на руки, как будто принимал важный груз.

— Я же говорил, что вы ценный член экипажа, доктор Роуз, — произнёс он, поставив девушку на ноги. Его голос был спокоен, но в глазах горел холодный огонь. Он тут же развернулся и, одной рукой прикрывая Элину, другой открыл огонь по появившимся на рынке бойцам Картеля. — Бегите к «Нереиде»! Я не дам вас в обиду!

Наверху Рид, увидев, что Элина спасена, сосредоточился на противнике. Он отразил очередной выпад и, используя тяжёлую арматуру, нанёс мощный укороченный удар в корпус Карлоса. Тот ахнул, потерял равновесие и уронил клинок. Трость с золотым черепом с грохотом покатилась по мостику.

— ¡La madre que te...! — начал он и, не закончив фразу, продолжил поединок.

Собрав последние силы, Карлос рванулся вперёд, не за оружием, а прямо на Рида. Он врезался в него всем телом и рывком перевалил через низкие перила.

С глухим стуком Рид приземлился на растянутый брезент палатки, исчезнув в хаосе рынка. На мостике Карлос Эстаньелла, заметив, как добыча убегает, в ярости ударил кулаком по перилам. Его взгляд, полный леденящей злобы, на секунду скользнул по фигуре Маркуса Вольфа внизу. А внутри чувствовал лишь яростную досаду охотника, упустившего дичь.

К этому моменту с верхнего уровня на мостик спустилось подкрепление бойцов Картеля.

— ¡Vámonos! За ними! — прошипел Карлос, указывая пальцем на удаляющиеся фигуры. — Они нужны мне живыми!

Маркус же не стал терять ни секунды. Его пальцы впились в руку Элины.

— За мной! — его голос прозвучал как приказ.

Вместо того чтобы пробиваться основным путём, они рванули в боковой проход — узкий служебный тоннель, ведущий к второстепенным причалам. Элина, вся дрожа, едва успевала за его порывистым, уверенным шагом. Перестук ботинок по решётчатому полу эхом отдавался в тесном пространстве.

— Он... Рид... — выдохнула она, споткнувшись.

— Если я хорошо знаю Эвана, мисс Роуз, он сможет за себя постоять, — отрезал Вольф, не оборачиваясь. — Наша задача — остаться в живых, доктор. Ваши исследования ещё понадобятся.

Выйдя окольными путями к докам, им как раз удалось опередить силы Картеля. Маркус и Роуз уже бежали к судну, когда с соседнего причала по ним открыли огонь из автоматического оружия.

Их спасла новая, только установленная турель, которой успешно управлял Костя. С вершины «Нереиды», уже отчалившей от удалённого причала, раздалась хлёсткая очередь. Тяжёлые калибры прошили воздух где-то позади, заставив преследователей залечь.

Маркус втолкнул Элину в открытый шлюз. Она влетела внутрь, споткнулась и рухнула на холодный металл палубы. Он прыгнул следом и тут же ударил ладонью по панели управления. Шлюз с шипением начал закрываться. В последнюю секунду в щель влетели несколько пуль. Они с грохотом врезались в внутреннюю броню, оставив вмятины, но не пробив её.

Вольф, не переводя духа, ворвался в рубку. Капитан Мохаве сидел у штурвала, его лицо было мрачным.

— Где Рид? — рявкнул старик.

— Уходим! Немедленно! — скомандовал Маркус. — Клерка подберём позже!

Рыча сквозь стиснутые зубы, капитан Мохаве рванул рычаги управления. «Нереида» дрогнула и, разогнав в сторону причала облако пузырей, резко пошла на погружение в мутные воды станции.

Взгляд Алана устремился к главной акватории дока, там, у массивного резонатора, боевые суда Картеля Внутренних Миров приходили в движение. Светодиоды на корпусах кораблей загорались мерцающим зелёным светом, орудийные башни плавно разворачивались. Они ещё не начали погоню, но их грозные силуэты, просыпающиеся ото сна, были красноречивее любых слов.

_______________________________________________________________________

Рид откашлялся, с трудом поднявшись на ноги среди обломков и разорванного брезента. В ушах звенело, всё тело ныло от удара. Он мгновенно оценил обстановку: к докам, куда ушёл Маркус с Элиной, уже прорывались бойцы Картеля, отрезая путь. А сверху, по лестницам и переходам, спускалось свежее подкрепление. Ловушка почти захлопнулась.

Через несколько мгновений к нему подбежал Дак, его немеханическая рука сжимала пистолет.

— Отлично проводим время, да?! — крикнул он, его глаза по-прежнему бешено веселились, но в них появилась деловая хватка. — Это "Весёлая Гавань", не забыл?! Дорога к твоей посудине перекрыта! Что дальше?

— Наружу! Где есть батискаф или скафандры? — рявкнул Рид, отшатнувшись от очереди, прошившей прилавок рядом.

— Ремонтный отсек! К энергомагистралям! — Дак ткнул клешнёй в направлении низкого, тускло освещённого проёма, над которым мигал аварийный знак «СЕРВИСНЫЙ ШЛЮЗ».

Они рванули, пригнувшись. Дак на ходу разрядил обойму в преследователей, даже не целясь, лишь чтобы заставить их залечь. Рид заметил, как его обычная рука на мгновение дёрнулась к внутреннему карману разгрузки и достала плоскую металлическую флягу. Дак, не сбавляя скорости, изрядно отхлебнул оттуда и сунул флягу обратно.

Добравшись до тяжёлой бронированной двери, Дак с виртуозной скоростью ввёл код на потрёпанной панели. Дверь с шипением отъехала, открыв небольшое помещение, больше похожее на гараж. На стенах, как рыцарские доспехи, висели два массивных роботизированных скафандра для работ во внешней среде станции. Они были раскрыты, словно ждали своих пилотов.

— Влезай, клерк! На ближайшее время этот костюм - твой лучший друг! — выкрикнул Дак, запрыгивая в один из них.

Рид последовал его примеру. Грузный экзоскелет сомкнулся на нём с серией щелчков и гидравлических вздохов. В визоре загорелся интерфейс. Дак своей клешнёй подключил к терминалу какой-то миниатюрный девайс — явно украденный или самодельный ключ.

— Запускаю протокол экстренного погружения! — объявил он.

Раздался оглушительный грохот, и ледяная вода Стикса под огромным давлением хлынула в камеру, за считанные секунды заполнив её. Наружная створка шлюза откинулась, открыв вид на мутную зелёную пучину, подсвеченную огнями станции и призрачным сиянием резонансных магистралей.

Их встретили сразу. Из темноты вынырнули три фигуры в чёрных гидрокостюмах. Аквалангисты Картеля. С подводными винтовками наперевес: в разреженной воде низкой гравитации стандартные пули были малоэффективны, но эти специальные боеприпасы, стабилизируемые потоком воды, сохраняли убойную силу на короткой дистанции.

Трассирующие очереди прочертили воду вокруг них, цепляясь за корпус шлюза. Рид, прикрывшись стальным рукавом костюма, бросился на нападавших и раскидал их в стороны благодаря силе гидравлических приводов на рукавах скафандра.

— Вольф! Мохаве! — крикнул Рид в комм, тяжёлое подводное снаряжение позволяло ему не бояться перепада давления. — Мы у сервисного шлюза! Нас крепко прижали! Направляемся к центральному резонатору! Нужна эвакуация!

Голос капитана Мохаве прозвучал, как всегда, хрипло и решительно:

— Резонатор?! Ты с ума сошёл, мальчик? Я смотрю на радар — тут целая эскадра Картеля просыпается! Один залп из крейсера — и от «Нереиды» мокрое место останется! Но... к дьяволу! Постараюсь подобраться. Держитесь там.

Константин, всё это время оценивавший ситуацию, теперь подключился к диалогу и сдержанно справился:

— Мистер Рид. Господин Дак с вами?

— Здесь я, пацан! — отозвался Дак, прикрывшись металлом от очереди. — Чем обязан?

— Вам знакомы протоколы энергосистем резонирующей магистрали?

— Пацан, я её знаю как свои ... четыре пальца, собственной рукой половину станции собрал.

— Хорошо. Слушайте, у меня есть идея, — продолжил Костя, и в его голосе послышался сосредоточенный расчёт. — Дак, я высылаю инструкции. Вам нужно добраться до сервисного терминала в основании башни резонатора и изменить частоту на локальном трансформаторе. Я перенастрою приёмник на «Нереиде» на ту же частоту. Когда вы будете внутри сферы, я смогу взломать центральный реактор удалённо и резко поднять мощность. Вам нужно только перенаправить её на резонатор.

— Ты с ума сошёл?! — завопил Дак. — Эта дуга сожжёт всё в радиусе километра! Мы будем первыми, кого она испепелит!

— Нет, — Костя был абсолютно спокоен. — Сфера резонатора — это гигантская клетка Фарадея. Электромагнитный импульс распространится по её поверхности и уйдёт в воду, но внутри поле будет практически нулевым. Это как быть внутри металлического шара, в который бьёт молния, — разряд пройдёт по внешней оболочке, не затронув тех, кто внутри. Все, кто снаружи, на нерезонирующей частоте, получат полную мощность. Это единственный шанс их остановить и пробить вам путь к нам.

— А воду из этой твоей клетки откачать не забыл, гений? — тут же врезался в эфир ехидный голос Дака. — Или ты предлагаешь нам свариться заживо?

На секунду повисла напряжённая тишина, лишь шипели помехи.

— ...Вода. Точно, — Костя озадачился, а затем в нём вновь зазвучала привычная деловая хватка. — Секунду... Дренажные клапаны сервисного отсека... Да, могу активировать удалённо. У вас есть две минуты, чтобы оказаться внутри на сухой палубе, прежде чем я дам импульс. Удачи.

Рид и Дак переглянулись сквозь визоры. Это была безумная авантюра. Но иного выхода не нашлось.

— Ладно, к Дьяволу! — рявкнул Дак, его клешня уже металась по интерфейсу скафандра, принимая данные от Кости. — Вдарим наукой! Шевели ластами, клерк! Пока эти ублюдки не решили проверить на нас свою новую торпедную батарею!

Рид и Дак рванули к гигантской сфере центрального резонатора, отталкиваясь в воде мощными короткими импульсами гидрореактивных движителей. Аквалангисты Картеля с их ластами и мышечной силой быстро отстали, превратившись в растворяющиеся силуэты в зеленоватой мгле.

Цель была уже близка — массивный сервисный терминал, встроенный в основание башни резонатора.

Когда до цели осталась пара десятков метров, за спинами раздался приглушённый хлопок. Рид инстинктивно оттолкнул Дака в сторону, и массивный металлический гарпун, просвистев в сантиметре от шлема механика, с грохотом вонзился в броню терминала, намертво заблокировав панель управления.

— ¡Hola, amigos! — прозвучал в комме бархатный, ядовитый голос.

Прямо за ними, плавно гася инерцию, зависла высокая фигура в угловатом боевом скафандре. Карлос Эстаньелла только что перезарядил своё громоздкое подводное гарпунное ружье, и теперь ствол был снова направлен на них. Он не прятался за укрытиями, а неотступно преследовал их, как тень, и теперь настиг.

— ¡Mierda! — выругался Дак, глядя на стальной стержень, перекрывший доступ к разъёмам. — Прямое подключение мертво. Придется лезть в аварийный порт. Прикрой, клерк!

Его механическая «клешня» метнулась к запястью скафандра, где в гибком корпусе была встроена компактная подводная муфта. Тонкие, похожие на щупальца манипуляторы выдвинулись из её основания, готовые к ювелирной работе.

Пока Дак, бормоча проклятия, вскрывал защитный кожух аварийного порта, Рид бросился на Карлоса. Тот, видя его подход, с ухмылкой отбросил гарпунное ружьё: в ближнем бою оно было бесполезно, и выхватил тяжёлый монтировочный лом, закреплённый на поясе.

Поединок в толще воды был неспешным и даже замедленным. Рид, используя реактивные импульсы, попытался таранить противника, но Карлос, обладая невероятной реакцией и, очевидно, лучшим знанием возможностей своего снаряжения, отвёл удар, использовав собственный движитель для резкого ухода в сторону. Его лом со скрежетом ударил по корпусу Рида, оставив глубокую борозду. Ответный удар Рида, мощный, но неуклюжий, пробил впустую.

— ¡Más rápido, gringo! — издевался Карлос, кружа вокруг него.

Второй раунд был ещё менее удачным для Рида. Карлос, используя реактивные ранцы своего скафандра, сделал резкий рывок, зашёл сбоку и нанёс точный удар ломом в область плечевого сустава. Гидравлика заскрежетала, в визоре замигал предупреждающий индикатор. Рид отлетел к корпусу резонатора, едва удержав равновесие. Он явно проигрывал.

— Готово! — раздался в комме напряжённый голос Дака. — Контур взломан! Я в системе! Жду команды!

— Перенаправляю энергию! — сосредоточенно отозвался Константин. — Тридцать секунд до подачи энергии! Заходите внутрь! Сейчас!

Но Рид оказался в ловушке. Карлос, словно хищная рыба, блокировал ему путь к сервисному шлюзу, медленно сближаясь для решающего удара.

Тишину эфира, настроенного на частоту Картеля, рассёк голос Маркуса Вольфа. Спокойный, отточенный. Но в его интонации читалась такая стальная уверенность, что у Рида по спине пробежал холодок.

— Карлос! Не лезь...

Больше ничего. Ни угроз, ни объяснений. Но в этих словах содержалось достаточно, чтобы агент Картеля осознал опасность для своей жизни.

Карлос замер. Его скафандр завис в воде. Сквозь визор Риду почудился его взгляд — яростный, расчётливый, взвешивающий. Ненависть боролась с инстинктом самосохранения и холодной логикой. Он посмотрел на Дака и, осознав, что тому таки удалось взломать контур, уяснил, что нужно уходить.

С коротким нечленораздельным рыком Карлос рванулся вперёд. Но не для атаки. Он врезался в Рида, ухватился за его скафандр, упёрся ногами в его грудь и с силой оттолкнулся. Мощные реактивные движители на его спине взревели, и он, как торпеда, умчался прочь в направлении ближайшего шлюза станции.

— Внутрь! Быстро! — крикнул Дак, уже ожидая его у открывшегося сервисного шлюза.

Он схватил оглушённого Рида за руку и втащил его внутрь. Дверь с шипением захлопнулась, и мощные насосы за несколько секунд откачали воду из небольшой камеры. Они стояли на сухой палубе в полной темноте, слыша лишь собственное тяжёлое дыхание и гул систем. Иллюминаторов здесь не было, они находились внутри большой металлической сферы.

— Мы внутри! — сообщил Дак в комм.

— Импульс... сейчас, — прозвучал голос инженера. — Приёмник «Нереиды» перенастроен на резонирующую частоту. Для нас ток безопасен.

Принцип был как у древней беспроводной зарядки, но в гигантском масштабе. Резонансная сеть передавала энергию только тем, кто был «настроен» на правильную частоту. Константин изменил пароль для «Нереиды», сделав её невидимой для смертоносного импульса, который должен был обрушиться на всех остальных.

И тогда началось.

Мощный и оглушительный грохот по всему пространству, в который они врезались, как в стену. Откачанная вода не поглощала шум, и теперь чудовищная энергия, бушующая снаружи, обрушилась на них всеми своими физическими проявлениями.

Звук являлся первым и самым ужасающим. Не высокий визг, а низкочастотный рокот, такой мощный, что он был не столько слышим, сколько осязаем. Он вдавливался в грудную клетку, заставлял вибрировать рёбра, сжимал лёгкие. Каждый удар гигантской электрической дуги отдавался внутри сферы оглушительным лязгом, будто по их собственному укрытию били кузнечным молотом размером с небоскрёб.

Снаружи, в толще океана, гигантские чудовищные электрические дуги, живые и яростные, заплясали по поверхности сферы и ушли в воду. Они били в корабли Картеля, чьи приёмники были настроены на стандартную, нерезонирующую частоту. Металл корпусов, не защищённых клеткой Фарадея и с неправильной настройкой, моментально раскалялся докрасна, затем добела. Взрывались реакторы, рвались топливные баки, и всё это тонуло в клокочущем хаосе перегретой воды. Фигуры аквалангистов просто испарились, не оставив и следа.

Рид, сжав голову руками, с трудом дышал. Они выживали. Но цена за спасение — несколько минут в этом аду — казалась непомерной. Платой было не только кладбище кораблей снаружи, но и кусок их собственного рассудка здесь, внутри.

«Нереида», укрытая в тени своего приёмника, ждала их. Путь к спасению был открыт, но, чтобы дойти до него, нужно было пережить этот шум и смертельную элекромагнитную бурю.

Через несколько минут операторы станции аварийно остановили дейтериевый реактор, и вся станция погрузилась во мрак. Шум прекратился.

Вольф занял место в кокпите «Батеона», и мир за бронестеклом сменился мерцающими телеметрическими потоками. Его руки легли на пульты управления, и большой глубоководный робот послушно отстыковался от «Нереиды», выплывая в мутную пучину.

Картина, открывшаяся перед ним, была достойна предшествующей симфонии грома.

Тишина. Глубокая, оглушительная, звенящая и давящая. Вода вокруг резонатора медленно бурлила, остывая, и сквозь поднимающиеся со дна горячие потоки проступали очертания кораблей Картеля. Они были похожи на искалеченных стальных левиафанов. Корпуса, оплавленные в причудливых формах, озарённые тусклым багровым светом остывающего металла. Вздувшиеся борта, разорванные изнутри собственными реакторами. Один за другим эти мёртвые громады начинали своё последнее путешествие — клонились носом вниз и постепенно, неумолимо погружались в непроглядную черноту каньона. Ни вспышек сигналов, ни следов жизни — лишь еле слышный вой сгибающегося металла.

«Нереида» висела неподвижно, словно хищная тень на фоне этого кладбища. Вольф подвёл «Батеона» к сервисному шлюзу сферы. Манипуляторы с гидравлическим шипением вонзились в повреждённую обшивку. Сталь рвалась с глухим скрежетом, открывая взгляду внутренности стального кокона и запуская океан внутрь.

Там, на прорезиненной палубе, в лужах конденсата, лежали две неподвижные фигуры в скафандрах. Рид и Дак. Они не пытались подняться, не подавали признаков жизни — просто лежали, сражённые сокрушительной мощью магнитного резонатора.

Манипуляторы «Батеона», управляемые холодной и точной волей Вольфа, обхватили их с осторожностью, не свойственной грузной машине. Он вынул их из развороченной сферы, одного за другим, и так же плавно перенёс в освещённую шлюзовую камеру судна.

Когда камеру задраили, Вольф отстыковался и вернул робота на место. В рубке капитан Мохаве, не дожидаясь его возвращения, уже положил руку на рычаги. Его взгляд, мрачный и решительный, был прикован к темноте за иллюминатором.

— Сделано, — сухо доложил Маркус, заняв своё место.

Мохаве лишь кивнул, его пальцы сжали рукоятки управления. «Нереида» дрогнула и, развернувшись носом от дымящихся руин «Весёлой Гавани», рванула вперёд.

— Пути назад нет, — хрипло констатировал капитан, глядя в непроглядную мглу. — Теперь только одна дорога. В кромешную тьму.

Судно, оставляя за собой лёгкую турбулентность, устремилось в сторону Бездны, навстречу тёмным скальным проходам, что вели к Махпелле.

Глава 7

Сознание возвращалось к Риду медленно, будто всплывало со дна под давлением. Он лежал в своей каюте на «Нереиде», и первое, что он ощутил, была глухая, пульсирующая боль в висках и мучительные воспоминания о последних событиях, выворачивающие внутренности.

Собрав волю в кулак, он поднялся и, пошатываясь, вышел в кают-компанию. За центральным столом, скрипящем от каждой вибрации корпуса, сидели все. Капитан Мохаве, расстегнув воротник поношенной формы, наливал из потертой металлической фляги в грубые кружки мутноватую жидкость. Дак, развалившись на скамье, жестикулировал своей механической «клешнёй», рассказывая что-то с пиратским размахом. Элина, примостившись рядом, улыбалась, а Константин, сняв интерфейсные очки, с редким для него интересом слушал.

Прежде всех Рида заметила Элина. Её лицо снова озарилось искренней улыбкой.

— Эван! Наконец-то! — она встала и, уже без прежней неловкости, обняла его. — Мы вас ждали. Садитесь, вам обязательно нужно выпить. Капитан говорит, это помогает от... всего.

Её тепло и открытость были настолько неожиданны после недавно пережитого, что Рид на секунду растерялся. Его усадили за стол, и Мохаве с хриплым одобрительным кряхтением пододвинул ему полную кружку.

— Корсак, — буркнул старик. — Не благодари. Лучше этого пойла на Стиксе ещё не придумали. От стресса и нервов — отличное средство, — капитан улыбнулся, словно впервые в жизни, и многозначительно подмигнул.

Рид отпил. Алкоголь обжёг горло, оставив послевкусие техногенной горечи и лёгкой сладости. Нечто среднее между самогоном и антифризом. Но эффект был мгновенным и приятным.

— ...а этот щёголь, Карлос, — в это время продолжал рассказ Дак, — стоит такой, с золотой палкой, и думает, что он король бала. А наш клерк! — он ткнул «клешнёй» на Рида, — хвать этот болт, что от мостика оторвался, и давай им фехтовать, как заправский корсар! Сталь по стали, скрежет стоит! Я внизу, хоть и воду отгребаю, а у самого дух захватывает!

Элина, сияя, повернулась к Вольфу, который с едва заметной улыбкой стоял чуть поодаль, прислонившись к кофейному автомату.

— А вы, Маркус... если бы вы не подоспели вовремя... я бы... — она содрогнулась, и её взгляд стал серьёзным. — Спасибо. Вы меня поймали, как будто знали, что я упаду.

Затем она снова обратилась к Риду и положила свою руку поверх его. Её пальцы были холодными и нежными.

— Но если бы не вы, Эван, то меня бы сейчас эти... живодёры... — она не договорила, сжав губы. — Вы оба. Вы оба мои спасители. И все мы... — её голос дрогнул от наплыва чувств, — мы отличная команда.

Этот простой жест и слова тронули скваттера сильнее, чем он ожидал. Под маской Эвана Рида Джонатан Грейвс на мгновение позволил себе ощутить эту связь.

Но Дака было не остановить. Он, не обращая внимания на сантименты, продолжал своё эпичное повествование.

—...а потом Костя, со своей дурацкой идеей! — Дак хмыкнул, отхлебнув из кружки. — «Взорвём резонатор», говорит! А я ему: «Ты с ума сошёл, мы же сваримся заживо, как раки в кипятке!» А он мне: «Клетка Фарадея». Ну, думаю, пацан или гений, или идиот. Похоже, всё-таки гений, — он одобрительно кивнул Константину, тот смущённо отвёл взгляд, не скрывая улыбки.

— Но глубже всего! — Дак понизил голос добавив драматизма. — Это когда Карлос, этот франт, вернулся, чтобы нас добить. И тут... — Дак сделал театральную паузу, глядя на Вольфа, — наш «бухгалтер» в микрофон, тихо так, но таким голосом, будто сама смерть прошептала: «Карлос. Не лезь». Ребятки, клянусь своими четырьмя пальцами, даже у меня, а я не робкого десятка, кровь в жилах застыла! А уж Карлос... он так дёрнулся, будто его током ударило! Развернулся и — шмыг! уплыл, как ошпаренный тюлень, только пузыри остались!

Все засмеялись. Смех был нервным, с истерическими нотками, но искренним. В этот момент они действительно чувствовали себя командой, спасшейся из самого пекла.

Рид отпил ещё один глоток «корсака», и тепло разлилось по телу. И странное дело — сквозь привычный аналитический холод Джонатана Грейвса пробивалось новое, непривычное чувство. Эти люди: сломленный капитан, болтливый механик-пират, восторженная учёная и выброшенный за ненадобностью инженер — всего несколько дней назад были для него лишь набором ролей в его прикрытии. Теперь же он знал цену каждого. Знакомый запах опасности, который всегда был его единственным спутником, сегодня ощущался иначе: в нём чувствовались общий пот, перегар и... как ни странно, ...доверие. «Возможно, — мелькнула мысль, — с ними действительно можно дойти до конца. Возможно, вопреки обстоятельствам, эта авантюра имеет шанс».

И вот, когда смех утих, и в кают-компании воцарилась довольная, уставшая тишина, Дак, наконец, вернулся к тому, о чём говорил до прихода Рида. Его лицо стало серьёзным.

— Так, ладно, с тем, что они пришли убивать, разобрались, — начал механик, постукивая металлическим пальцем по столу. — Но вот что у меня в голове со шлюзом не стыкуется... Картель в Гавани обосновалась давно. Сидят тихо, крышуют контрабанду, берут свой процент. Агрессию без повода не проявляют. Так с чего бы это они вдруг на ровном месте набросились на представителя «Генекса»? Они, конечно, в контрах, но не так, чтобы глотки резать. Это плохо для бизнеса. Не в их это стиле.

Маркус, безупречный, как всегда, подошел ближе к столу. Его лицо сохраняло спокойствие.

— Всё достаточно прозаично, — его голос звучал ровно. — Я вёл переговоры о покупке вооружения. Изначально всё шло своим чередом. Проблемы начались, когда я запросил не просто оружие, а специализированные подводные карты Бездны и, что важнее, боевые симуляторы для нейролинков. Мои «партнёры» из Картеля внезапно проявили повышенный интерес и сообщили своему руководству. Им решительно не понравилось, что «Генекс» готовит столь... основательную экспедицию. Они пожелали выяснить, что именно мы ищем. Беседа с мистером Эстаньеллой приняла весьма неприятный оборот. Похоже, Картелю очень не нравится присутствие «Генекса».

— Чёртовы крысы, — прохрипел Мохаве, проведя ладонью по лицу. — Ладно, что сделано, то сделано. Сидеть и жалобно скулить некогда, — он тяжело поднялся и ткнул пальцем в навигационную карту на экране. — Единственный путь, по которому нас не перехватят в ближайшие сутки, лежит через внешние пещерные туннели, которые тянутся через всю Бездну, в том числе и Махпеллы. И! Не паникуйте раньше времени — я там ходил. Давно, конечно, но местные течения помню. Они как кровеносная система — если знать русло, вынесет куда надо.

Он мрачно хмыкнул, переводя взгляд на Вольфа.

— К тому же мы и так направлялись в тот район, верно? Именно там «Волхов» свой последний приют и нашёл. Так что считайте, Картель просто подтолкнул нас к кратчайшему маршруту.

Вольф кивнул, его взгляд скользнул по Даку и Элине.

— Господин Дак, доктор Роуз, прошу вас подготовить оборудование для внешнего обследования. Всем остальным — занять посты. Мы как никогда близки к цели.

Команда, получив указания, начала расходиться. Когда дверь за последним из них закрылась, Рид остался в кают-компании один на один с Вольфом. Он сделал шаг вперёд.

— Маркус.

Тот обернулся, вопросительно подняв бровь.

— У меня в голове не укладывается, — уверенно заявил Рид, глядя ему прямо в глаза. — Ты был там, в самом логове. Как тебе удалось уйти от них живым, да ещё и без единой царапины?

— На сей раз, Эван, мне просто повезло, — он пожал плечами, и его взгляд стал отстранённым. — Продавец отдал мне боевые алгоритмы до того, как сообщил Карлосу. И я ими сразу воспользовался. Кроме того, я быстро бегаю.

— Вот так просто? — в мыслях Рида начали формироваться серьёзные сомнения. — Не слишком ли много прыти для человека, который всю жизнь подписывал бумаги?

— Я представитель, а не офисный сотрудник, и сам вправе распоряжаться своей жизнью. У меня много навыков, которые я не афиширую. — Маркус залез в карман и, достав двумя пальцами небольшой красный футляр с твердотельным накопителем, передал его Эвану. — Я и тебе взял. Но, судя по тому, что я видел на станции, у тебя уже есть навыки ведения боя.

Исключая возможность продолжить расспросы, Вольф развернулся и вышел, оставив Рида наедине с гудением систем, тяжёлым осадком подозрений и возрастающим риском быть раскрытым.

Глава 8

За стеклом иллюминатора мир растворился в абсолютной черноте. Они вошли в зону, где вода была кристально чистой и мёртвой, как в стерилизационной камере. Давление за бортом выло на сварных швах корпуса, напоминая о том, что они находятся в одном из самых негостеприимных мест Стикса. Гравитация, хоть и низкая, здесь ощущалась тяжестью необъятной водной толщи, давящей со всех сторон.

В машинном отделении царила атмосфера необыкновенной слаженности. Константин и Дак, казалось, нашли свой ритм. Теоретическая гениальность Кости, его умение воспринимать корабль как единую систему, идеально дополнялась прикладным мастерством Дака, его чутьём на железо и талантом заставить работать любую, даже самую капризную технику.

В лаборатории Элина Роуз сосредоточенно работала над культиватором. В нескольких прозрачных биореакторах буйствовали густые колонии генномодифицированных водорослей. Она не говорила об их истинном предназначении вслух, даже сама себе. Сейчас это были просто «образцы для биохимического анализа проб воды». Её пальцы в стерильных перчатках точно дозировали питательный раствор, следя за показаниями химических сенсоров. Она готовила инструмент, который, как надеялась, прольёт свет на тайну этого места.

Капитан Мохаве не покидал пост пилота. Его лицо в призрачном свете мониторов было похоже на гранитное изваяние, так внимательно Алан следил за панелью управления. Он не располагал изученными картами, имелись лишь координаты. Он вёл судно по памяти и интуиции, сверяясь с данными с «Волхова», которые остались после крушения.

— Приготовиться, — его голос, хриплый от многодневного молчания, прозвучал по общему каналу, заставив всех вздрогнуть. — Входим в преддверие Махпеллы.

«Преддверие». Так он называл зону перед гигантской пещерой.

— Чёрт бы побрал это место, — пробормотал он, потирая переносицу. — Как в первый раз... Тот же холод за спиной. Будто подходишь к краю света.

«Нереида» медленно, как по тонкому льду, вошла под своды Махпеллы. Прожекторы, обычно прорезавшие тьму на десятки метров, тут же упёрлись в непроглядную, почти осязаемую черноту. Они освещали лишь жалкие пятна воды прямо перед собой, свет поглощался, не давая отражения. Плыть в таких условиях было самоубийством. Но вся эта авантюра с самого начала казалась таковой.

— Стандартного света не хватит, — забеспокоился Рид, глядя на почти чёрные экраны наружных камер.

— Эта чёртова пещера свет пожирает, — пробормотал капитан. — Готовь шахту номер два, Костя. Используем осветительный заряд.

Сёмин, не отрываясь от планшета, кивнул. За прошедшие после «Весёлой Гавани» дни он и Дак превратили «Нереиду» в настоящего боевого ежа. Часть приобретённого вооружения стояла на внешних креплениях, но самое интересное было спрятано внутри. Глубоководные заряды, торпеды.

— Шахта номер два готова, — раздался в динамике голос Константина. — Химическая осветительная торпеда на линии. Система запуска за вами, капитан.

Мохаве провел ладонью по панели управления, нашел нужный переключатель и большим пальцем уверенно нажал на большую красную кнопку, прикрытую прозрачным колпаком.

Раздался глухой упругий хлопок, и корпус судна слегка содрогнулся. Из вертикальной шахты в верхней части корпуса «Нереиды» вырвался пузырь воздуха и торпедообразный снаряд. Он ушёл вверх, в толщу воды над ними, и через расчётные секунды активировался.

Сначала он ослепил их всех, даже через светофильтры иллюминаторов. Затем, когда зрение адаптировалось, они увидели, что в сотне метров над ними зависло маленькое яростное солнце. Химический заряд горел неестественно белым, безжалостным светом, выжигая тени и отбрасывая чёрные, как уголь, силуэты «Нереиды» и дна пещеры.

Открывшаяся картина заставила экипаж онеметь от ужаса. Они не просто нашли «Волхов». Они нашли братскую могилу.

На дне гигантской пещеры, уходящей в непроглядную даль под сводами Махпеллы, лежали десятки кораблей. Все они были мертвы. И все «вскрыты». Аккуратно, с хирургической точностью рассечены самые уязвимые места: грузовые отсеки, реакторные блоки, зоны хранения ценного груза. Одни суда были относительно свежими. Другие пролежали не один год, их корпуса покрылись толстым слоем осадка.

Маркус разорвал оглушительную тишину на мостике, его голос прозвучал холодно и деловито, как будто он осматривал склады корпорации, а не подводную гробницу.

— Роуз, Дак. Тяжёлые скафандры. Я займу место в «Батеоне». Спускаемся к «Волхову». Капитан, держите «Нереиду» над нами.

Вскоре массивный глубоководный робот «Батеон», управляемый Вольфом изнутри, отцепился от корпуса «Нереиды» и медленно последовал к корпусу «Волхова». За ним, в громоздких скафандрах, двигались Элина и Дак. Вольф использовал мощные манипуляторы «Батеона», чтобы аккуратно раздвинуть и отогнуть острые кромки разреза на корпусе транспорта, создав безопасный проход.

Элина дрожащими от волнения руками взяла пробы с обшивки «Волхова» в месте разреза. Дак тем временем протиснулся внутрь мёртвого судна.

— Ничего, — его голос, искажённый статикой, донёсся по связи в коммуникатор. — Нет тел. Ни одного чёртова ящика, даже аварийного регистратора. Здесь всё раскурочено, панель управления лодкой как будто вырвали с корнем.

Вернувшись на борт «Нереиды» и сняв скафандр, Элина направилась в лабораторию. Маркус последовал за ней.

— Самое время проверить ваши наработки в деле, доктор, — сказал он, наблюдая, как она извлекает из грузового отсека компактный, похожий на ручной бластер, аппарат — подводный диспергатор.

— Дак, — окликнула Элина механика, протянув ему устройство. — Это инжектор. Резервуар заполнен биосуспензией. Отплывите на пятьдесят метров и распылите её широким фронтом. Затем опуститесь на дно и пройдите вдоль скальных образований. Ищите трещины, расселины и впрысните туда концентрированную струю.

— А что должно случиться-то, учёная? — поинтересовался Дак, приняв устройство.

— Если в породе есть следы танталовых руд, с которыми реагируют маркеры... в щелях должно появиться свечение. Голубовато-фиолетовое.

Пока Дак выполнял задание, Элина в лаборатории лихорадочно анализировала пробы с «Волхова». Она искала малейшие следы органики — хоть чешуйку кожи, хоть волосок, хоть бактериальную плёнку. Но сканеры показывали пустоту. Абсолютную, кричащую стерильность. Металл был чист, как в день спуска на верфи.

— Ничего, — сдавленно прошептала она, обращаясь к Риду и Вольфу, которые вошли в лабораторию. — Ни единой биологической молекулы. Вы... вы, кажется, были правы. Здесь нет жизни. Никогда не было. Металл обшивки разрезан сложным углеродным сплавом.

В этот момент с поста управления донёсся сдавленный, почти разъярённый голос Мохаве:

— Ложь! — капитан вцепился в спинку своего кресла, костяшки его пальцев побелели. — Я знаю, что видел! Оно было здесь!

Маркус обменялся с Ридом быстрыми взглядами. Его лицо оставалось невозмутимым. Рид тоже сохранял спокойствие.

— Никто не ставит ваши слова под сомнение, капитан, — произнёс он чётко и громко, чтобы Мохаве услышал. — Напротив. Теперь всё стало ясно. Мы имеем дело не с чудовищем. Мы имеем дело с машиной.

— Распылил, — донёсся в комм голос Дака. — Пока ничего не происходит. Спускаюсь глубже, поищу эти расселины.

На мостике капитан Мохаве, не отрываясь, вглядывался в непроглядную черноту за пределами света. Он с силой сжал подлокотник.

— Машина... — прошипел он с горькой злостью, обращаясь к самому себе. — Чушь. Я чувствовал её гнев. Это была тварь. Живая и алчущая.

— Есть! — внезапно крикнул Дак, и в его голосе послышалось ликование. — Светится, чёрт побери! Прямо как ты и говорила, учёная!

На экранах наружных камер, направленных вниз, появились тонкие, призрачные узоры. Голубовато-фиолетовое люминесцентное свечение проступало из трещин в породе, словно кровеносная система гигантского спящего существа. Чем дальше проникал обзорный ракурс, тем больше этих светящихся жилок наблюдалось, пока всё дно под ними не стало напоминать фантастическую новогоднюю гирлянду, отмечавшую гигантское месторождение.

— Возвращайся, Дак! Немедленно! — скомандовал Мохаве, его взгляд прилип к радару, где в уголке экрана появились три крупные быстрые метки.

В ответ раздались лишь сдавленные хрипы, скрежет металла о металл и голос Дака, полный ярости и боли:

— А-а-аргх! ¡Chíngense, cabrones!

Капитан резко развернул бортовой прожектор с камерой в сторону сигнала. На мониторе заплясал Дак, отбивающийся в толще воды от двух фигур в тёмных угловатых скафандрах. Один из нападавших с силой вонзил в бок механика длинный кинжал, а второй, воспользовавшись моментом, сорвал с него шлем. Из разорванного шлема вырвался пузырь воздуха, тело Дака дёрнулось в последней судороге и замерло.

— Мы должны забрать его! — крикнул Рид, бросившись к шлюзу.

— Он уже мёртв! — рявкнул Мохаве, с силой переводя рычаги управления. «Нереида» рванула с места, набирая ход. — У нас у самих проблемы!

Судно устремилось вглубь пещеры, к лабиринту подводных тоннелей. Но сзади неотступно следовали три быстрых сигнала, и их количество росло, а навстречу, из проходов впереди, появились ещё несколько.

— Ловушка, — мрачно процедил капитан.

В этот момент в эфир пробилось чёткое голосовое сообщение:

— Неизвестное судно, вы вторглись на территорию, отныне принадлежащую «Генекс Биосистемс». Немедленно назовите себя.

Рид схватил микрофон.

— Это судно «Нереида»! На борту страховой аналитик Эван Рид и представитель «Генекса» Маркус Вольф! За нами погоня, нам требуется помощь!

Последовала короткая пауза, затем голос прозвучал с ледяной формальностью:

— Маркус Вольф убит, а его судно «Манта» — уничтожено при теракте на «Глицере-13» шесть дней назад. Назовите свои истинные имена и цель визита, или мы пустим вас на дно.

Рид огляделся, но в отсеке Маркуса не оказалось. Разыскивать его не было времени, и теперь оставалось только одно:

— Я — агент-скваттер БКСА, Джонатан Грейвс. Вы получили сведения о Махпелле от «Обсерватории». Это я передал сообщение, что мы будем здесь.

— Агент Грейвс, — парировал офицер «Генекса». — Мы фиксируем зашифрованную передачу данных с вашего судна прямо на корабли Картеля, «преследующие» вас. Вы водите нас за нос. Я полагаю, вы агент Федерации, но корпорация не видит выгоды в сотрудничестве с Терранами.

Грейвс хотел ответить, но его опередил знакомый бархатный голос с мексиканским акцентом.

— ¿Oye, jefe? Может, ваши корпоративные посудины развернутся и уберутся отсюда, пока целы? Это месторождение — собственность Картеля, pendejos.

Но офицер «Генекса» решил завершить несостоявшиеся переговоры на высокой ноте.

— Пиратское отродье. Корпорация заставит вас заплатить за свою дерзость! Торпедные шахты к бою! Огонь!

Торпедные залпы последовали незамедлительно. Вода вокруг «Нереиды» вскипела от взрывов. Корабли «Генекса» и Картеля сошлись в яростном подводном сражении. «Нереида», зажатая между двумя огнями, металась в узком пространстве, уворачиваясь от смертоносных зарядов. Капитан принял единственно верное решение - снова набрать глубину: судя по сонару, под ними находилась огромная впадина, единственное место, где крупные суда не смогут их преследовать.

Рид бросился через отсек, его мысли, наконец, сложились в ясную и ужасную картину. Маркус Вольф. Его «удача» в «Весёлой Гавани». Его безупречное спокойствие. Он не просто вышел живым. Он договорился. Он — Пионер. Агент Федерации. И он вёл их сюда, под прицел Картеля, чтобы спровоцировать бой и убрать свидетелей.

Маски сброшены, легенды больше не имеют смысла. Рид выхватил пистолет из ящика с оружием, и голове пульсировала только лишь одна мысль: «Я убью этого самозванца!»

Не успел Грейвс сделать и нескольких шагов, как корпус «Нереиды» содрогнулся от глухих ударов. По металлу проскребли манипуляторы.

— Десантные капсулы! — закричал Мохаве, отчаянно пытаясь вывести судно в штопор, чтобы сбросить прицепившихся. — Нас берут на абордаж!

«Нереида», пойманная в стальные объятия, медленно теряла ход. Их путешествие в Бездну, преданное со всех сторон, заканчивалось здесь, в самом сердце тьмы.

Глава 9

Элина, оглушенная грохотом абордажа и шумом сражения, бросилась к Грейвсу, когда тот с пистолетом в руке пробивался через отсек.

— Рид! Что происходит? — её голос дрожал от ужаса и непонимания.

Эван стал холоден, как сталь обшивки за бортом. Резко схватив её за предплечье, он оттолкнул девушку к капитану.

— Останься с Аланом. Не выходи.

Бронированная дверь в отсек с шипением захлопнулась, и Грейвс задраил её. В следующее мгновение по металлу застучали пули — бойцы Картеля были уже внутри.

В узком коридоре жилых кают Константин, сжимая в дрожащих руках пистолет-пулемёт, попытался преградить им путь. Прогремела короткая очередь выстрелов. Но ответный огонь был точным и безжалостным. Три пули впились ему в грудь, отбросив к стене. Инженер, хрипло всхлипнув, рухнул на пол и, истекая кровью, пополз, оставляя алый след, по направлению к реакторному отсеку.

Грейвс двигался как тень, короткими перебежками, используя каждое укрытие. Его выстрелы были экономны и смертельны. Один за другим трое бойцов Картеля упали, не успев понять, откуда пришла смерть. Он пробивался к машинному отделению, откуда донеслись новые выстрелы, — там был тот, кто называл себя Маркусом, и, судя по всему, их «союз» с Картелем окончательно распался.

Но от цели его отделяла ещё пара неприятелей.

Первый, заслышав шаги, резко развернулся. Грейвс оказался быстрее и раньше вскинул оружие. Короткий прицельный выстрел — и боец, не успев поднять винтовку, грузно осел на пол.

Второй оказался опытнее. Он не стал рисковать, выскакивая на лобовой контакт, а использовал узкий проход, прижимаясь к стене. Когда Грейвс вошёл в следующий коридор, его встретила короткая очередь. Пули отрикошетили от металлических балок. Агент рванул вбок, встав на колено, приготовился стрелять. Но противник резко выбросил вперёд левую руку, на которой крепился узкий и тем не менее прочный щит из композитного сплава. Пуля Грейвса оставила на нём лишь глубокую борозду.

Дистанция мгновенно сократилась. Противник, прикрывшись щитом, попытался нанести удар прикладом. Грейвс уклонился, удар пришёлся по плечу, заставив онеметь всю руку. Пистолет выскользнул из пальцев. Теперь в ход шли только кулаки.

Они сошлись в яростной, молчаливой схватке. Боец Картеля, сильный и хорошо обученный, с отточенными движениями, старался прижать Грейвса к стене, используя массу всего тела. Но Джонатан был, словно ртуть, — гибкий, непредсказуемый. Он пропустил очередной толчок щитом, позволив противнику пронести руку мимо, и мгновенно сомкнул захват на его запястье. Резким движением он провернул руку, вынудив того вскрикнуть от боли, и вогнал ему в горло длинный, тонкий клинок, который секунду назад был пристегнут к голенищу.

Боец захрипел, его зрачки расширились от шока. Грейвс, тяжело дыша, перехватил его тело и бесшумно опустил на пол. Вытерев клинок о ткань вражеского комбинезона, он поднял свой пистолет и двинулся дальше, к машинному отделению, где шёл бой.

На мостике Мохаве, не обращая внимания на хаос за спиной, впился взглядом в экран. Его пальцы судорожно сжали штурвал. Ничто на радаре не предвещало новой угрозы, но старый капитан оставался сосредоточен, напрягшись, как струна, его взгляд был пуст и направлен внутрь себя.

— Пора... — прошептал он, его голос отразился чужим, полым эхом. — Пора бросить клич. Призыв заклинателей дней...

Он резко ударил по клавишам. Из носовых шахт «Нереиды» вышли две торпеды и устремились вниз, в тёмную, казалось бы, пустую расселину на дне. Взрывов не последовало. Торпеды просто ушли в темноту и пропали, словно их поглотила сама бездна.

— Капитан? Что вы делаете? — голос Элины, доносившийся сзади, был полон недоумения и страха.

Но Мохаве её не слышал. Он наклонился к лобовому иллюминатору, его глаза горели лихорадочным блеском. Он говорил ровно и монотонно, как пророк, читающий священные тексты.

— Пусть те, в ком жив дух неистовства, обратят к тебе свои взоры... Пусть их голоса, полные ужаса и надежды, пронзят толщу вод...

Он стукнул кулаком по панели управления, и его шёпот превратился в оглушительный, разрывающий горло крик, обращённый в бездну:

— «Да восклицают о нём заклинатели дней, способные разбудить левиафана!» Ибо кровь жаждет отмщения. Я иду к тебе...

И словно в ответ на его безумный призыв в одной из глубоких расщелин на дне загорелся зловещий бледно-голубой свет. Затем по Махпелле прокатился жуткий низкочастотный рёв, от которого затрещали кости и задрожали переборки. Сонар захлебнулся в хаосе, а на радаре возникла гигантская отметка, поднимающаяся из бездны.

Из кромешного мрака, стремительно, как подводное течение гейзера, вынырнуло Чудовище. В свете уцелевших прожекторов мелькнули лишь его стальные, покрытые шипами щупальца, а из головной части, которую невозможно было разглядеть, исходил тот самый бледный свет. Оно пронеслось мимо «Нереиды», одно из щупалец, бритвенно-острое, чиркнуло по корпусу. Судно с сильным креном бросило в сторону. Мохаве, рыча от напряжения, выровнял крен.

— Вот она! Наконец-то! — закричал он, обезумев от ярости и торжества. Он схватил управление гарпунной турелью и направил «Нереиду» вслед за тварью.

Чудовище, не обращая на них внимания, устремилось к сражающимся кораблям. Один из судов-преследователей, небольшой корвет Картеля, оказался у него на пути. Металлические щупальца обвили корпус, и с оглушительным скрежетом броня была разрезана, а затем разорвана. Корабль, словно из фольги, разошёлся по швам, поглощая воду.

Тем временем Грейвс, пригнувшись, достиг двери в машинное отделение. Она была распахнута. Прежде чем он шагнул внутрь, очередь из автомата заставила его отпрыгнуть за дверной проём и прижаться к стене.

— Не знаю, из-за чего вы там не поладили, Пионер, — крикнул Джонатан, — но тебе это не поможет! Я пришёл за тобой!

В ответ прогремели ещё несколько выстрелов.

— Я должен был с самого начала понять, что ты не тот, за кого себя выдаёшь! — продолжил Грейвс.

— А я должен был бросить тебя подыхать еще на «Глицере»! — раздался изнутри голос агента Федерации, и очередная пуля ударилась в металлическую обшивку. — В Гавани я начал подозревать, что имею дело со скваттером, но решил, что ты просто местный клерк, который промышляет контрабандой, ведёт дела с пиратами, чтобы отложить себе кредов на пенсию!

Грейвс воспользовался длинной репликой и, открыв плотный огонь, бросился внутрь, укрывшись за массивным корпусом «Батеона».

— Ты с самого начала провалил моё задание! Уничтожение «Манты» — твоих рук дело! — кричал Джонатан, добравшись до укрытия.

— Да! — отозвался пионер. — Я использовал людей Картеля, чтобы те вырядились, как повстанцы Синдиката, и навели шороху! Но в Гавани их слишком заинтересовало присутствие «страхового аналитика» на моём судне. Они решили, что я переметнулся к «Генексу», и тогда я потерял их лояльность. Это косвенно твоя вина!

— И я очень рад этому! — отозвался Грейвс. — Значит, присутствие Федерации исключено!

— Это мы ещё посмотрим! Конфа!

Их дуэль прервал оглушительный удар, потрясший всё судно. «Нереида» содрогнулась, получив касание щупальцем. С шумом в машинное отделение хлынула вода, сметая ящики и оборудование. Автомат выскользнул из рук пионера и скрылся в мутном потоке. Грейвс, выйдя из-за укрытия, бросился к нему, нажав на курок, но пистолет лишь издал щелчок ударом бойка по затвору — патроны кончились.

Два агента, стоя по пояс в ледяной воде, встретились взглядами. Вся их вражда, все хитросплетения оперативных легенд и долга — всё это сжалось до размеров этого затопленного отсека. Они были всего лишь двумя пассажирами на одном крошечном судне, затерянном в невообразимой пустоте Бездны. А вокруг них бушевала битва двух фракций, и из мрака поднималось нечто, для кого они все лишь случайная добыча.

— Терранская мразь!

— Эринийская тварь!

Выкрикивая оскорбления, они сошлись в рукопашной, не способные больше влиять на ход выполнения своих заданий, политику станций и плести прочие интриги. Они могли отныне подействовать лишь на один, последний, как им казалось, шаг — закончить личную вендетту.

Схватка была яростной и жестокой. Короткие, жёсткие удары, броски, удушающие приёмы — смесь армейского рукопашного боя и уличной драки на выживание. Две лучшие боевые школы спецназа сошлись в одном поединке, итогом которого должна стать смерть одного из них. Пионер, используя момент, повалил Грейвса на спину, втопил его голову в воду и, схватив за горло, начал душить.

— Из-за тебя я подвёл Федерацию, ублюдок!

В этот момент в отсек вбежала Элина. Увидев, как двое мужчин, ставших ей за это путешествие близкими, убивают друг друга, она с криками бросилась к тому, кого звала Маркусом.

— Ты убьёшь его! Прошу тебя, перестань!

Она схватила его мускулистую руку, пытаясь ослабить хватку, но это было бесполезно. Её голос сорвался на плач.

— Ты же не такой! Маркус! Маркус, нет, умоляю!

Джонатан не мог справиться с сильным захватом у себя на шее, он дёргал ногами, пытался сбросить своего убийцу, перевернуться, разомкнуть захват. Но всё тщетно. Кислород в организме заканчивался, в глазах темнело, и силы постепенно покидали скваттера.

Всё, что Грейвсу оставалось, это наблюдать за Элин, которая, очевидно, пыталась его спасти.

Девушка перестала бороться с его силой. Вместо этого она обхватила ладонями лицо агента, призывая посмотреть на себя. Её глаза, полные слёз и мольбы, встретились с его взглядом, обжигающим яростью.

— Ты спас Эвана прежде. И меня спас. Прошу тебя, не делай этого.

Ненависть в глазах пионера дрогнула, уступив место смятению, а затем и осознанию ужаса происходящего. Его хватка ослабла. И в этот момент Джонатан, уже переставший сопротивляться, почувствовал, что его больше не держат. Он резко поднялся из воды, прерывисто и хрипло дыша, стал откашливать ледяную влагу.

Пионер опустил руки, его грудь тяжело вздымалась.

— Сергей. Меня зовут, — прошептал он, глядя в глаза Элине.

Она обняла его, не сдерживая слёз, и улыбнулась сквозь них — улыбкой облегчения и надежды.

Джонатан, опираясь на колено, поднялся. Он вытер лицо, его взгляд был злорадным, но ясным. Он протянул руку Сергею.

— Джонатан Грейвс. БКСА, скваттер Эринийской Конфедерации.

Тот после короткой паузы принял рукопожатие.

— Сергей Золотарёв. Министерство Порядка и Безопасности, Пионер. Терранская Федерация.

Вода вокруг них продолжала прибывать, а снаружи доносился рёв левиафана и грохот боя. Но здесь, в полузатопленном отсеке, на мгновение воцарилось невероятное, хрупкое перемирие.

Глава 10

Вода над «Нереидой» пришла в интенсивное движение, взбаламученная бесчисленными взрывами сотен торпед, прочерчивающих в пучине смертельные траектории, а их детонации сливались в непрерывный грохот, сотрясавший корпус. В этой бушующей мгле десятки антропоморфных боевых роботов — двуногих стальных гигантов — сошлись в схватке. Используя реактивные ранцы для резких манёвров, они прошивали друг друга ливнями подводных пуль и тяжёлыми гарпунами, а вблизи сходились в стальном танце, пуская в ход вмонтированные в предплечья огромные бритвенно-острые лезвия.

Симфонию битвы не нарушил даже левиафан, с устрашающим воем ворвавшийся в водоворот битвы.

Его щупальца с одинаковой безразличной силой вскрывали корпуса и кораблей «Генекса», и судов Картеля. Синий луч, холодный и точный, рассекал толщу, заставляя детонировать целые залпы торпед ещё в пусковых установках.

— Что это за тварь? — чей-то сдавленный, прорвавшийся сквозь какофонию голос прозвучал в общем эфире.

— Вы разбудили Bestia del Abismo, pendejos! — тут же ответил Эстаньелла, и в его голосе сквозь возмущение просачивалось нескрываемое презрение.

Его корабли, не обращая внимания на колосса из глубин, продолжали давить на флот «Генекса». Они использовали временное смятение в рядах противника. В ответ раздался ровный, бесстрастный голос командующего силами корпорации, в котором не осталось и следа от первоначального шока. Страх был отброшен как непозволительная роскошь.

— Все подразделения, объект «Левиафан» внесён в реестр угроз. Ударные группы «Альфа» и «Бета», вперёд! Группа «Гамма», непрерывный огонь по центральному массиву! Всем остальным — держать дистанцию и отсекать корабли Картеля! Отправим пиратов ко дну.

Приказ был отдан. «Генекс» перешёл в контрнаступление, и буря над «Нереидой» увеличила баллы по шкале разрушения.

________________________________________________________

Элина, все еще стоявшая рядом с ними в машинном отделении, схватила Джонатана за рукав. В её голубых глазах читался подлинный страх.

— Алан! Он не в себе... — её голос дрожал. — Я видела его глаза... он просто сидит и бормочет что-то о долге... И он ведёт нас прямо к чудовищу!

Как будто в подтверждение её слов, корпус судна затрясся от нового, более близкого металлического удара. Над их головами раздался скрежет и шипение — ещё одна абордажная капсула пристыковалась к центральному отсеку.

Джонатан и Сергей встретились взглядами. Время для раздумий истекло.

— Элина, — обратился Сергей, его голос был спокоен, но в глазах читалась стальная решимость. — Ты не инженер, я понимаю. Но ты видела, как работает «Батеон». Сможешь подготовить его к выходу и занять место в тяжёлом скафандре? Ты — наш единственный шанс на эвакуацию, если дело дойдёт до худшего.

Он не сказал, что в роботе только одно место и тяжёлый скафандр, способный долго держаться на такой глубине с запасом воздуха, всего один. Но дал ей задание — важное, необходимое, чтобы оставить девушку хотя бы в относительной безопасности. И поступил разумно.

Элина, кивнув с полной решимостью, устремилась к шлюзу робота. Джонатан, подобрав с пола автомат одного из убитых бойцов Картеля, щёлкнул затвором.

— Костя, — бросил он, встретив понимающий взгляд Сергея. — Я видел, как он уполз. Если, он жив, мы его найдём.

Сергей, вооружившись аналогичным образом, лишь кивнул. Никаких больше слов. Два агента, чья вражда ещё несколько минут назад была смертельной, теперь плечом к плечу двинулись в тесные коридоры «Нереиды». Впереди их ждали абордажники, а где-то в глубине истерзанного судна, возможно, выживший товарищ. Общая цель на время стёрла все границы.

В центральный отсек постепенно стала просачиваться вода, но гидронасосы успевали её откачивать, основное освещение погасло, и лишь разорванная проводка искрилась бледным светом, образуя толстый слой дыма. Трое бойцов Картеля заняли оборонительные позиции, используя консоли и выступы как укрытия. Их ошибка была в том, что они ожидали сопротивления, а не слаженного штурма.

Джонатан Грейвс пошёл на сближение, двигаясь короткими перебежками и создавая плотную завесу огня. Его тактика была агрессивной и прямой: подавить, вынудить противника залечь, лишить инициативы. Каждая его очередь прижимала бойцов к полу, не давая им поднять головы для прицельного выстрела.

Сергей Золотарёв действовал как его зеркальное отражение. Пока Грейвс гвоздил противников к их укрытиям, Золотарёв, используя образовавшиеся мёртвые зоны, смещался по флангу. Он работал точечно: короткие, контролируемые очереди на поражение. Первый боец рухнул с пулевым ранением в голову. Второй, попытавшийся сменить позицию, получил смертельную очередь в грудь.

Третий, поняв тактику, развернулся, чтобы отразить угрозу с фланга, но это стоило ему доли секунды, за которую Грейвс закрыл дистанцию. Два точных выстрела в незащищённый бронежилетом бок — и противник был мёртв.

Тишина, сопровождаемая треском повреждённой электроники, повисла в отсеке. Бой занял менее десяти секунд.

Грейвс сменил магазин, его взгляд скользнул по Золотарёву.

— Рубка, — он кивнул в сторону задраенной двери поста управления.

— Реакторный отсек. Сёмин, — также лаконично ответил Золотарёв, уже проверяя направление.

Больше слов не потребовалось. Две разные боевые доктрины только что доказали убийственную эффективность в едином строю. Их пути разошлись.

_______________________________________________________________

Сергей нашёл его в реакторном отсеке, прислонившимся к тёплой металлической стене. Константин был бледен, как полотно, его руки сжимали окровавленный комбинезон в области живота. Глаза, полые от боли, с трудом сфокусировались на вошедшем.

Золотарёв опустился на колени, уверенно, без суеты, пальцами провёл осмотр.

— Пуля в живот. Плохо, — его голос звучал ровно, как сканер, констатирующий факт. В нём не было ни жалости, ни отчаяния, лишь отчётливое осмысление ситуации.

Костя слабо кивнул, понимая без слов. Он и сам всё знал.

Сергей сорвал со стены аварийную аптечку. Движения его были быстрыми и точными. Он не пытался спасти — это было невозможно. Он готовил солдата к последнему заданию. Шприц с боевым стимулятором и мощным анальгетиком вонзился в шею инженера. Тело Сёмина выпрямилось от внезапного прилива искусственной энергии, боль отступила, сменившись ледяным спокойствием.

— Готовь реактор к перегреву, — тихо, но чётко приказал Сергей, не отводя взгляд от умирающего. — На максимальную мощность. До взрыва. Если прозвучит моя команда… чтобы от нас мокрого места не осталось.

Инженер степенно кивнул. Его дрожащие пальцы потянулись к панели управления. Он понимал. Это была его последняя работа.

______________________________________________________________

Джонатан, согнувшись, пробивался по коридору, спотыкаясь о разбросанные щипцы и кабели. Вода уже хлюпала у щиколоток, затрудняя и без того тяжёлый бег, цеплялась за сапоги на каждом шагу. Впереди, у рубки, мелькали спины абордажников, пытавшихся резаком вскрыть дверь в кабину пилота. Один из них услышал приближение Грейвса и резко развернулся, вскинув оружие, глаза широко блеснули в аварийном свете. Грейвс выстрелил на ходу, почти не останавливаясь. Промах. Ответная очередь прошила воздух у его виска, обжигая пороховой гарью. Он рухнул за ящик, сердце колотилось о рёбра. Слишком медленно. Сделал вдох, резко высунулся — и дал две прицельныё очереди. На этот раз точно. Он встал и, не оглядываясь на расплывающееся в воде тёмное пятно, побежал к бронированной двери.

Джонатан отчаянно заколотил по ней кулаком.

— Мохаве! Открой! Это Грейвс!

Ответа не последовало. Лишь гул работающих орудий, сливающийся с толчками импульсных двигателей, доносился из-за двери. «Нереида» резко накренилась, уворачиваясь от щупалец левиафана. Грейвс прильнул к иллюминатору и увидел, что капитан, пристёгнутый в кресле, вёл самоубийственный танец с чудовищем. Он не пытался бежать. Он атаковал. Всеми имеющимися торпедными аппаратами, всеми малыми орудиями, самим корпусом «Нереиды» он яростно бросался на колосса, словно оса на стального исполина.

Двери он не откроет. Его битва была здесь, и её финал уже был предрешен.

Грейвс наблюдал в иллюминатор, как в призрачном свете разрывов два огромных судна — корпоративный линкор «Генекс» и угловатый, покрытый шипами антенн флагман Картеля методично крушили друг друга. Их корпуса, рассчитанные на чудовищное давление, теперь трещали по швам от прямых попаданий. Очередная торпеда угодила в борт «Генекса», вырвав кусок обшивки и оставив зияющую чёрную пасть, в которую тут же хлынула разъярённая стихия.

— ОНА ЗАБРАЛА ЕЁ! — рёв Мохаве из рубки пробивался сквозь грохот сражения. Хриплый вопль отчаявшейся души. — ВСЁ! ВСЁ, ЧТО БЫЛО ДОРОГО! ОНА ЗАБРАЛА МОЮ РАХИЛЬ!

И в этот миг, словно заключительный аккорд этой симфонии разрушения, шлюз на флагмане Картеля распахнулся, выпустив в мутную пучину стремительную, угловатую тень. Робот Карлоса, с полированной чёрной бронёй, отражавшей вспышки взрывов, метнулся прямиком в свежую рану на борту «Генекса», влетев в пробоину, словно хищник, почуявший кровь.

На мгновение он исчез внутри развороченного отсека. Затем с противоположной стороны судна, в клубящейся мути из обломков, рванулась наружу тёмная фигура. В его стальной лапе, поднятой в немом победном жесте, болталось безжизненное тело в офицерском мундире — того самого командира, что несколько минут назад отдавал приказы к сражению. Давление в тысячи атмосфер сделало свою работу мгновенно.

Флагман Картеля, изрешечённый и пылающий, плавно, с почти церемониальной торжественностью, начал оседать на дно Махпеллы. Его корпус с глухим стоном коснулся грунта, подняв облако медленно оседающей пыли, в котором зажглись отчаянные сигналы аварийных маяков. Но даже агония собственного корабля не стала для Эстаньеллы препятствием. Он, ведомый жаждой мести, оттолкнулся от тонущего корпуса и устремился сквозь хаос битвы к одинокой, израненной «Нереиде».

Грейвс, осознав бессмысленность попыток достучаться до Мохаве, метнулся прочь от рубки. Он встретил Сергея на перекрёстке коридоров.

— Капитан не отвечает, — выпалил Джонатан, переведя дух.

— Сёмин готовит для нас дембельский аккорд, — также лаконично доложил Золотарёв.

Их глаза вновь встретились — два профессионала, оценивающие немногочисленные шансы. Но планам не суждено было сбыться.

Корпус «Нереиды» застонал от нового, чудовищного удара. С оглушительным скрежетом сталь корпуса пронзили несколько массивных гарпунов. Это работа роботов-охотников Картеля. Свет снова погас, сменившись алым заревом аварийной тревоги. Из пробоин с шипением хлынули под давлением струи ледяной воды.

— Машинное! — крикнул Сергей, уже развернувшись в сторону отсека.

Они помчались по коридору, превратившемуся в адскую полосу препятствий. Вода стала уже серьёзным препятствием, замедляя движение. Впереди, у самой двери в машинное отделение, раздался оглушительный грохот: с потолка, изуродованного попаданием, сорвались массивная балка и блок распределительных щитов. Они рухнули, перекрывая проход.

Сергей, не сбавляя скорости, бросился вперёд. Не пытаясь увернуться, он принял удар на себя. Его плечи и спина напряглись, подставляясь под падающую конструкцию и удерживая обломки на весу силой мышц и стального упрямства. Проход оказался частично свободен, что давало скваттеру возможность уйти.

— Беги! — голос Золотарёва охрип от нечеловеческого напряжения.

Но не успел Джонатан ответить, как из стены вырвался очередной гарпун. Он прошёл чуть ниже лопаток Сергея, с лёгкостью шила пронзив его торс насквозь и воткнувшись в противоположную стену. Стальной стержень, толщиной в руку, намертво пригвоздил Золотарёва к месту. Но тот даже не вскрикнул — лишь тело его дёрнулось от шока, а из горла вырвался сдавленный выдох.

Грейвс, обернувшись на звук, замер на мгновение, увидев эту картину. Затем он бросился назад, к Сергею, пытаясь обхватить руками гладкий, холодный металл гарпуна.

— Держись! Я вытащу!

— Грейвс… Грейвс! ГРЕЙВС! — слова давались Сергею с невероятным трудом. Кровь алым ручьем стекала по полированной стали, смешиваясь с ледяной водой. — Прекрати раскачивать эту штуку, мне больно! Просто уходи. Я остаюсь.

Вода прибывала с угрожающей скоростью, уже доходя им до пояса. За спиной Грейвса был вход в машинное отделение — единственное место, где можно было отсидеться в надежде на «Батеон». Но дверь требовалось закрыть. И Сергей являлся той самой преградой, что не давала это сделать.

— Мы уйдём отсюда вместе! — голос Грейвса сорвался на крик, в котором смешались исступление и отчаяние. — Я найду скафандр! Мы оба...

Сергей, собрав последние силы, свободной рукой резко схватил Джонатана за ворот комбинезона и с силой притянул к себе. Его лицо, искажённое болью, было всего в нескольких сантиметрах. Глаза, полные нечеловеческой воли, горели холодным огнём.

— Грейвс! — слова скатились в шёпот. — Спаси Элину... И убей чудовище...

Он оттолкнул Джонатана, освобождая путь к двери. В его взгляде не было просьбы. Это был приказ. Последний приказ солдата, знающего цену миссии.

Джонатан, сжав зубы, отступил на шаг. Его пальцы нащупали рычаг аварийного затвора. Взгляд на секунду встретился с взглядом умирающего Пионера. В нём не было ни прощения, ни ненависти. Только признание.

Только сейчас, за мгновение до конца, оба агента осознали всю тщетность противостояния. Между ними не было отличий. Терранны, Эринийцы — какая разница? За каждым ярлыком стояли человеческие судьбы, жизни и характеры. Они все были способны на добрые поступки, способны мыслить и созидать. Война разделила их. Лидеры обвиняли друг друга, а разные языки, на которых они говорили, не давали возможности прийти к пониманию. Но здесь, под водой, в пучине отчаяния и мрака, все различия не имели смысла. И приходило это горькое, истинное осознание. И сожаление о том, что уже слишком поздно.

Он с силой потянул рычаг на себя. Бронированная дверь с грохотом пошла в паз, отсекая ему вид на пригвождённую фигуру Сергея, на воду, уже подступившую к его груди. Последним, что он услышал перед тем, как дверь захлопнулась, был спокойный голос:

— Удачи, скваттер…

Затем — оглушительная тишина, несмотря на вой сирен и рёв воды, бьющей в сталь с другой стороны. Сергей Золотарёв, ранее известный как Маркус Вольф, агент Терранской Федерации и настоящий друг, — погиб.

Грейвс, прислонившись к холодной металлической стене, пытался отдышаться. Где-то над ними, в толще воды, левиафан, казалось, и не заметил потери «Нереиды». Он методично, с холодной жестокостью, добивал уцелевшие корабли «Генекса» и Картеля, превращая Махпеллу в гигантскую подводную братскую могилу. Их маленькое израненное судно, потерявшее ход, было для него не более чем очередным куском металлолома, идущего ко дну.

Внезапно над их головами, на внешней обшивке машинного отсека, раздался оглушительный металлический удар. Затем — второй. Что-то массивное и тяжёлое опустилось на корпус. Послышался противный, режущий слух скрежет — звук, который Грейвс узнал мгновенно.

— Карлос, — со злостью выдохнул Грейвс. — Он здесь. Режет обшивку.

Элина, стоявшая у пульта «Батеона», с ужасом посмотрела на потолок, откуда начала сыпаться краска.

Грейвс схватил коммуникатор.

— Костя! Ты жив?

Голос инженера сквозь шипение помех прозвучал слабо, но отчётливо:

— Да, Эван? Впрочем, не важно… Я умираю.

— Мне жаль. У нас мало времени. Сергей говорил, что у тебя есть ещё один фокус.

— Да. Я готовлю реактор к детонации по требованию… Разгон требует времени… Это единственная причина, почему мы ещё на плаву… Идите. Я вас… догоню.

— Где Маркус? — с дрожью в голосе забеспокоилась Элина, озираясь. — Где Сергей?

В её глазах уже читалось понимание, но разум отказывался принимать правду. Она сделала шаг к задраенной двери.

— Он не вернётся, — жёстко остановил её Грейвс. — Его больше нет.

Он схватил её за руку и, не слушая возражений, силой потащил к стене, где в креплениях стоял массивный глубоководный скафандр — её последний шанс.

— Отплыви как можно дальше и жди, пока всё не утихнет! — крикнул он, запихивая Элину в раскрытый скафандр. Её пальцы цеплялись за его рукав, глаза были полны слёз и паники.

Он захлопнул шлем, заглушив крики девушки. Его пальцы замелькали по панели управления шлюзом. «АВАРИЙНЫЙ ВЫБРОС. МАКСИМАЛЬНАЯ ДИСТАНЦИЯ».

Раздался оглушительный хлопок сжатого воздуха. Скафандр с Элиной внутри, как из пращи, выбросило в мутную, кипящую от взрывов пучину. Секунду он беспомощно кувыркался, а затем на его корпусе ярко вспыхнули навигационные огни, и реактивные двигатели на короткий, но мощный импульс унёс его от тонущего судна.

Грейвс не смотрел ей вслед. Он развернулся и втиснулся в кабину робота. Бронестекло захлопнулось, и мир снаружи сменился мерцающими потоками телеметрии. Рычаг расстыковки — и гидравлика с шипением отсоединила глубоководного робота от «Нереиды».

Его взгляду открылась картина абсолютного хаоса. «Батеон» медленно отплывал от умирающего судна, и Грейвс впервые увидел ужас Махпеллы не с борта корабля. Вокруг, словно в замедленном танце, проплывали обломки — искорёженные листы обшивки, оборванные кабели, мерцающие осколки бронестекла. Выше, на спине «Нереиды», отчаянно вращалась орудийная турель. Капитан Мохаве, уже прикованный к креслу в рубке, вёл свой последний бой, отстреливаясь по другим роботам Картеля, пытавшимся взять судно в клещи. А над всем этим, пронзая воду, как чёрные молнии, метались хтонические щупальца левиафана. Они возникали из мрака, сокрушая всё на пути, и исчезали, оставляя после себя лишь клубящуюся взвесь. Это было жуткое, почти божественное зрелище — апофеоз разрушения, первобытной ярости и жестокости.

В тот же миг из-за корпуса «Нереиды» в призрачном свете прожекторов «Батеона» возник робот Карлоса. Его корпус был покрыт вмятинами и следами ожогов. В одной руке он сжимал огромный абордажный тесак, в другой — массивный гарпунный пистолет. Карлос уже занёс тесак для следующего удара по корпусу «Нереиды», но его сенсоры зафиксировали нового приближающегося противника.

Грейвс рванул рычаги управления, но манипулятор был неповоротливым рабочим инструментом, а не боевой машиной. Его движения, медленные и запаздывающие, едва успевали отражать удары тесака. С другого борта «Нереиды» на крышу вскарабкались ещё два угловатых аппарата Картеля. Они окружили его, оттесняя к хвостовому оперению судна. Грейвс отбивался, но против трёх стальных бойцов у него не оставалось шансов.

Один из механизмов ловко зашёл сбоку и вогнал в плечо «Батеона» массивный гарпун. Стальной шип с оглушительным скрежетом прошёл насквозь, пригвоздив руку Грейвса к корпусу лодки. Второй гарпун впился в бедро, намертво фиксируя конструкцию. «Батеон» застыл, беспомощно рыча гидравликой. Броня повредилась, но разгерметизации не произошло.

Карлос медленно приблизился, его шагающая машина подняла тесак, целясь в стекло кабины.

— ¡Adiós, escuincle! — пронеслось в эфире.

За мгновение до конца одно судно Картеля, что всё это время держалось в стороне, выбросило в воду стремительную тень. Это был еще один стальной гигант, но не угловатый и грубый, как у Карлоса. Его обводы были обтекаемыми, почти изящными, а броня отливала тёмной матовой сталью. На плече красовались аккуратные буквы в виде личной подписи: «Э. Спиноза». А пластины брони украшали витиеватые узоры из стеблей роз.

Новый боевой механизм, словно торпеда, врезался в Карлоса. Удар пришёлся в корпус, заставив того отлететь от Грейвса. Не дав опомниться, машина Спинозы выполнила молниеносный разворот и нанесла точный удар ногой по руке с тесаком. Оружие вылетело из захвата и медленно пошло ко дну.

Почти с балетной грацией Спиноза высвободил из ножен на своей спине длинную, узкую саблю с сияющим, как сапфир, клинком. Он мощным рывком выдернул гарпуны, державшие «Батеона», и поставил повреждённого голема на «ноги».

В эфире зазвучал новый голос — спокойный, уверенный, с лёгким акцентом.

— Прошу прощения за задержку. Меня зовут Энрико Спиноза.

Мысль Грейвса на мгновение застыла, отбросив даже боль и злость. Энрико Спиноза? Это имя было чем-то вроде сказки, байкой, которую передавали шёпотом в барах на вольных станциях. Не пират-гангстер вроде Карлоса, а нечто иное — капер с кодексом чести, человек-легенда, чьи поступки иногда были благороднее, чем у иных адмиралов Конфедерации. Он не ожидал, что такой человек вообще в реальности существует за пределами рассказов. А уж то, что он появился здесь, в кромешном мраке Махпеллы, казалось немыслимой удачей, почти чудом.

Но в следующий миг обрывки воспоминаний сложились в ослепительно ясную картину. «Мы фиксируем зашифрованную передачу с вашего судна на корабли Картеля». Обвинение «Генекса», которое тогда казалось железным доказательством предательства Вольфа. Они все ошибались. Это не было передачей врагу. Это был сигнал бедствия. Последний аккорд в симфонии долга, который Сергей Золотарёв успел сыграть, прежде чем его поглотила тьма. Он не сливал данные. Он звал на помощь единственную силу, способную стать арбитром в этой бойне. И эта сила теперь находилась здесь.

Его доспехи повернулись к пришедшему в себя Карлосу, сабля описала в воде изящную дугу.

— А теперь, дон Карлос, я советую вам и вашим людям отступить. Вы атаковали судно под моей защитой. Я пришёл на зов моего друга, caballero.

— ¡Patético! Завтра Кланы не досчитаются одного гранда! ¡Cuide su espalda, señor!

На Энрико, словно стая пираний, набросились стальные воины Картеля. Но он не принял бой на палубе. Его аппарат с резким воем импульсных двигателей взмыл над корпусом «Нереиды», подняв облако мелких обломков. Его движения были сродни танцу, смертельному и беззвучному. Он грациозно уворачивался от гарпунных выстрелов, предвосхищая их, позволяя стальным шипам прошивать воду в сантиметре от обтекаемого корпуса. Каждое следующее мгновение он оказывался в другом месте, проскальзывая в узкие просветы между хтоническими придатками левиафана, обращая слепую ярость чудовища против своих преследователей. Его клинок, холодная синяя молния, отсекал концы щупалец, принуждая тварь бешено дергаться и менять траекторию. Он сражался не просто с людьми — он вплетал в свою битву саму Бездну.

Внизу, на изуродованной палубе, Грейвс и Карлос сошлись, как два разъярённых быка, закованные в стальные доспехи. Они вгрызались друг в друга многотонными махинами, срывали панели, вгоняли манипуляторы в стыки брони. Скрип металла сливался с рёвом двигателей. Грейвс забыл о тактике, не чувствовал страха — только ненависть, жгучую память о Сергее, о Даке, о почившем уже Косте.

Робот Карлоса, искалеченный, но не сломленный, вцепился в «Батеона» мёртвой хваткой. Две машины замерли, сплетённые в стальном объятии. Сквозь бронестекло Грейвс видел искажённое злобой лицо Карлоса, его рот, открытый в беззвучном крике. Сознание Грейвса сузилось до одной точки — противника за стеклом.

«Батеон» рванулся вперёд, повинуясь непоколебимой воле своего оператора. Короткий жёсткий удар в грудную клетку машины пирата. Ещё один — в ослабленное сочленение. Металл поддался с глухим стоном. Рывок на себя, освобождение манипулятора — и тут же резкий подъём колена-домкрата в голову противника. Оглушительный лязг, и стекло кабины Карлоса покрылось паутиной трещин.

— ¡No te contengas! ¡Por favor! — прошипел Карлос, и в его голосе сквозь хриплое дыхание звучали вызов и высокомерная насмешка.

— Я не понимаю твоего грёбаного языка, ублюдок!

Финальный удар вобрал в себя максимальную массу, всё негодование, всю мощь гидравлики «Батеона». Многотонным тараном кулак вгрызся в повреждённую броню и отшвырнул Карлоса прочь. Тот, беспомощно кувыркаясь, отлетел на десятки метров, прежде чем смог стабилизировать положение и выровняться, зависнув в мутной воде. Из динамиков донесся его сдавленный рёв — чистый звук униженного достоинства.

Два других робота, отброшенные Спинозой, тут же примкнули к нему, заняв место за спиной командира. Все три машины замерли в едином порыве, двигатели взвыли, готовясь к финальному самоубийственному рывку с холодным оружием. Карлос чувствовал, как пот заливает его глаза, солёный и едкий, как слёзы бессилия. Красная пелена ненависти затмила взгляд.

— ¡AAAAAghhh! — его крик сорвался в эфир, и три стальных хищника ринулись вперёд, рассекая возмущённые воды.

Их яростный боевой клич оборвался в одно мгновение.

Из тьмы, без предупреждения, выскочило исполинское щупальце левиафана. Толчок чудовищной силы, не встретивший сопротивления, обрушился на группу. Словно удар молотом по летящим желудям.

Три робота, ещё секунду назад представляющие грозную силу, превратились в беспомощный груз. Их выкинуло из воды и швырнуло через всю пещеру, через мгновение они исчезли в непроглядной мгле. Ни взрыва, ни сигналов — лишь быстро гаснущий след на сонаре. Щупальце левиафана даже не замедлило движения, словно монстр просто отмахнулся от назойливых мух.

— Сайонара, придурок.

В эфире повисла короткая, почти звенящая пауза, которую прервал ровный, с примесью любопытства голос Энрико:

— Осмелюсь заметить, сеньор, это не испанский. Вы вообще в курсе?

Вода постепенно успокаивалась, унося последние обломки кораблей «Генекса» и Картеля. Левиафан, закончив свою разрушительную работу, теперь бесцельно дрейфовал в центре пещеры, его щупальца шевелились, словно ощупывая пустоту. Вражеских сил больше не было видно.

— Скваттер, — голос Энрико в эфире был лишен привычной лёгкости. — А где мой друг? Где Сергей?

Грейвс, не отрывая взгляда от неподвижной «Нереиды», отчеканил:

— Он погиб. Пытаясь спасти нас.

Последовала долгая пауза.

— Понимаю, — наконец выговорил Энрико. — Тогда мой долг перед ним выполнен. Чудовище мне не победить. Наше знакомство было коротким, но... крайне насыщенным.

— У меня осталось последнее дело, — Грейвс прервал его. — Я выбросил девушку в скафандре по пеленгу два-семь-ноль. Примерно в пяти километрах отсюда. У неё есть шанс. Забери её.

— Пять километров в скафандре... — в голосе Энрико вновь появились знакомые нотки аристократичной иронии. — Это, должно быть, самый экстравагантный способ расстаться с дамой за всю историю Стикса. Вы часто так поступаете?

— Впервые, — сухо отозвался Грейвс.

— Что ж, не могу отказать джентльмену в его последней просьбе. Удачи, скваттер. И... прощайте.

Робот Энрико развернулся и, используя замешательство левиафана, направился в сторону своего затаившегося корабля, быстро растворившись в мутной воде.

Грейвс перевёл взгляд на «Нереиду». Сквозь иллюминатор он видел капитана Мохаве. Тот не был безумен. Его движения оставались резкими, осознанными. Он лихорадочно перебирал тумблеры и жал на кнопки, пытаясь найти в умирающих системах хоть какой-то способ навредить чудовищу.

— Алан! — Грейвс вышел на связь. — Проверь мощность реактора!

Голос Мохаве прозвучал сипло, но ясно, без намёка на прежнее безумие:

— Реактор... на грани, мальчик. Ещё немного — и он рванёт. Но если дать двигателям крейсерскую... это будет наш последний манёвр.

Грейвс всё понял. Живым отсюда не уйдёт никто. Пока это чудовище живо, оно будет преследовать их, пока не добьёт. Оставался один выход.

— Держи его наготове, и следуй за мной, когда я расчищу путь, — сказал Грейвс и двинул «Батеона» вперёд.

В бегстве больше не было смысла. Нужно было идти к чудовищу. Атаковать. Его робот, израненный и медлительный, уворачивался от слепых ударов щупалец, подбираясь всё ближе к брюшной части колосса, где стальные пластины срастались с чем-то похожим на плоть. Манипуляторы «Батеона» впились в этот гибрид металла и мяса, с диким скрежетом разорвав броню. Из ран хлынула густая голубая светящаяся жидкость, окутывая всё вокруг призрачным свечением.

Левиафан взревел от боли и свирепства. Одно из щупалец метнулось вниз, с силой сомкнулось вокруг «Батеона» и потащило его к центральному скоплению щелей, что служило ему мордой. «Батеона» озарило синим светом. Сталь корпуса заскрипела, не выдержав чудовищного давления. Послышался резкий, шипящий звук — где-то лопнул сварной шов.

В это время Мохаве в кабине «Нереиды» нажал на рычаги управления. Двигатели взревели, выжимая последние мегаватты. Разогнавшись и пробиваясь через придатки, рвущие обшивку судна, он вывел на главный экран, поверх телеметрии, анимированную фотографию. На ней смеялась темноволосая красивая женщина.

Чудовищное давление сжимало «Батеон», будто его держали в гигантских тисках. Бронестекло кабины покрылось паутиной трещин и с громким хлопком вдавилось внутрь. Вода, холодная, как сама смерть, хлынула в кабину, ударив Грейвса в лицо с силой бетонной плиты.

Его лёгкие, пытавшиеся сделать вдох, вместо воздуха наполнились ледяной жижей. Он почувствовал, как внутри его груди что-то рвётся — не больно, а с оглушительным, влажным хрустом. Кровь хлынула ему в горло. Последним, что он увидел перед тем, как сознание погасло, было лицо Мохаве на экране связи. Капитан смотрел не на него, а на фотографию женщины, и Грейвс услышал его голос, надтреснутый и прерывистый.

— «Я пройду долиной смертной тени и не убоюсь зла, потому что Ты со мной...»

В машинном отделении «Нереиды», полузатопленном, среди искрящих щитков, безжизненно плавало тело Константина. Его пальцы всё ещё лежали на панели аварийной блокировки.

Раздался взрыв. Свет возник беззвучно — ослепительная сфера, прожигающая толщу воды. За долю секунды она поглотила остатки «Нереиды» и всё пространство вокруг, превратив воду в перегретый пар.

Пар не успел сформировать пузырь. Чудовищное давление глубины обрушилось на него, сплющивая в плоскую ударную волну. Она понеслась наружу, представляя собой стену сжатой до твёрдого состояния воды. Она прошла через скальные массивы, дробя их в камни и пыль.

На дне, в эпицентре, вода на мгновение отступила, обнажив оплавленную в стекло породу. Затем океан рухнул обратно, породив кавитационные пузыри, которые, схлопываясь, сгенерировали серию вторичных гидравлических ударов.

Когда турбулентность улеглась, в мутной воде плавало лишь облако радиоактивной пыли и мелкодисперсного металла, некогда бывшего кораблями. Дно пещеры изменилось до неузнаваемости — ровная плоскость из чёрного вулканического стекла, усеянная обломками.

Всё пространство окутала непроглядная тьма.

Глава 11

Скафандр с Элиной внутри выбросило в ледяную пучину на большой скорости. Первые секунды оглушили шумом двигателей, выбросами энергии и стоном гнущегося металла. Её бросало, кувыркало в кипящей от взрывов воде. В визоре мелькали обломки «Нереиды», клубящиеся облака дыма и смазочных материалов, призрачные отсветы чужих прожекторов, находивших во мраке оторванные конечности роботов и клочья металла.

Реактивные двигатели на спине скафандра, подчиняясь последней команде Грейвса, взревели, пытаясь стабилизировать полёт и унести девушку прочь от эпицентра бойни. Но это было похоже на попытку комара улететь из-под лавины. Ударная волна от близкого разрыва торпеды швырнула её в сторону, закрутила, звонко ударив шлемом о какой-то плавающий щит. В ушах зазвенело.

Она не могла закричать. Ужас льдом сковал горло. Элина могла только смотреть, как через бронированное стекло проплывает вихрь сражения, который они сами и развязали. Мир сузился до размеров тесной металлической скорлупы, дрожащей от каждого удара.

Постепенно, метр за метром, двигатели уносили её все дальше. Грохот битвы ослабевал, превращаясь в отдалённый, гулкий рокот, словно где-то далеко рушилась гора. Яркие вспышки взрывов сменились редкими призрачными зарницами, угасающими в толще воды. Давление в ушах спало, сменившись тягостной, звенящей тишиной.

И вот тогда двигатели, исчерпав заряд, издали последний жалобный, шипящий звук и умолкли.

Наступила абсолютная тишина. Та самая, о которой говорил Мохаве. Тишина Бездны. Отдельной, осязаемой субстанции, давившей на барабанные перепонки, на разум, на саму душу. Элина замерла, затаив дыхание, вслушивалась в этот звенящий вакуум. Ни рёва моторов, ни скрежета металла, ни даже привычного гула систем жизнеобеспечения её скафандра — только ровный, низкочастотный гул крови в собственных ушах.

Страх тишины сменил новый кошмар — незримый, медленный, неумолимый.

Скафандр, тяжёлая конструкция, созданный для работы на дне, больше не боролся с водой. Он начал тонуть. Неспешно, почти величаво его потянуло вниз, в непроглядную черноту под ногами. Элина инстинктивно попыталась грести руками, сделать плавательное движение, но массивные гидравлические сервоприводы лишь лениво шевельнулись, не в силах противостоять чудовищной массе.

Она падала.

Падала в никуда. Прожекторы скафандра, настроенные на автоматический режим, бесстрастно выхватывали из мрака лишь пустоту. Ни дна, ни стен, ни потолка. Только бесконечная, тягучая муть, в которой плавали микроскопические частицы, словно пепел сгоревшего мира.

«Дно... должно же быть дно...» — пронеслось в её голове. Она вглядывалась в показания глубиномера. Цифры бешено ползли вниз. Дно не появлялось. Элина понимала, что должна была достигнуть дна, но, похоже, опускалась в одну из многочисленных впадин.

Отчаяние охватило с новой силой. Девушка снова попыталась бороться, билась внутри своего стального саркофага, но это было бесполезно. Она стала пленницей, запертой в собственной броне, которую сама смерть тащила в бесконечную пустоту. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом, но вытереть их она не могла.

И тогда, высоко-высоко над ней, в устье впадины, где остался мир света и битвы, вспыхнуло второе солнце.

Сначала это была лишь ослепительная белая вспышка, но она росла с невероятной скоростью, выжигая сетчатку даже через светофильтры. Алый, яростный, всепоглощающий свет. Взрыв «Нереиды». Реактор.

За светом пришла вода.

Цельный, спрессованный до тверди кусок океана, движимый чудовищной энергией. Он пронзил толщу, сокрушая всё на своём пути. Элину, как щепку, швырнуло в сторону. Удар был тяжёлым, но не сокрушительным, скафандр выдержал. Её с силой прижало к каркасу костюма, всё тело пронзила боль, в визоре, казалось, вот-вот пойдут трещины. Гидравлика скафандра взвыла от перегрузки.

Но каменная стена у входа во впадину, эта древняя, нерушимая твердь, приняла удар на себя. Она стала её щитом в этом кромешном аду. Огненный смерч, несущий с собой расплавленный металл и пар, пронёсся далеко над головой.

Так же внезапно, как и началось, всё кончилось.

Свет погас. Рёв стих. Давление ослабло.

Её, ослабшую и оглушённую, потихоньку потащило вниз, вглубь впадины, теперь уже навсегда лишённой даже намёка на свет. Турбулентность улеглась, сменившись всё той же подавляющей, абсолютной тишиной и непроглядной, совершенной тьмой.

Элина лежала в своей стальной гробнице, не в силах пошевелиться, и слушала, как её собственное сердце замедленно, отчаянно бьётся в груди. Конца падению не было видно.

Тьма, кромешная, физически осязаемая. Она была гуще воды, гуще стали. Она затекала в глаза, в уши, в лёгкие. Девушка зажмурилась, но это ничего не меняло — чёрное пятно было теперь внутри неё.

Собрав всю свою волю, она заставила дрожащую руку дотянуться до аварийного отсека на поясе. Её пальцы нащупали гладкий, прохладный цилиндр. Химический осветитель. Фаер.

С глухим щелчком она активировала его. В абсолютной черноте вспыхнул ослепительный ядовито-красный свет. Он резал глаза, но не мог пробить тьму. Элина, заслонившись рукой, подняла его, поводя вокруг.

Красный луч скользил в пустоте, не способный найти её края. Он освещал лишь её собственные руки, часть шлема и брони.

Надежда, последняя крохотная искра, погасла в груди Элины. Что это за место? Что она может увидеть здесь? Её пальцы разжались.

Красный цилиндр, испускающий алое сияние, выскользнул и упал, вращаясь и оставляя за собой кровавый след в воде. Она смотрела, как он уменьшается, превращается в крошечную одинокую звезду, затем в искру, в точку...

И точка исчезла.

Не потому, что свет погас. А потому что его поглотила бездна, находившаяся под ней. Дно, до которого она не могла долететь, всё ещё было где-то внизу. Непостижимо далеко.

Элина Роуз осталась одна. В полной, безнадёжной, божественной тишине. И в пустоте этой, сквозь гул в ушах, ей начали чудиться звуки. Тихий, размеренный шум. Будто неумолимо приближалось что-то огромное.

Она, преодолевая оцепенение, обернулась.

И застыла.

Оно заполнило собой всё. Левиафан.

Это было не просто изувеченное тело. Это был величественный собор, построенный из плоти, стали и боли. Его гигантская биомеханическая форма, испещрённая свежими ранами и старыми шрамами, вызывала одновременно ужас и благоговейный трепет. Оторванные щупальца-манипуляторы свисали и изредка шевелились в поисках опоры. Из опалённого брюха сочилась фосфоресцирующая голубая жидкость, напоминающая лимфу или жидкие нервы. Чудовище плыло на неё, и в его движении была не только тяжесть машины, но и непостижимая грация иного разума.

И тогда она увидела его «лик». Сложнейшая конструкция, где сталь срасталась с синтетической плотью так органично, что граница была стёрта. И в центре — один-единственный, циклопический глаз, излучающий пронзительный синий, почти разумный свет. Этот свет пульсировал в такт нарастающему гулу, заливая Элину холодным сиянием. Оно было живым. Не так, как человек. Иначе. Глубоко, неизмеримо иначе. Непостижимо.

Оно остановилось так близко, что его глаз занял весь её обзор. В его свете не было ни злобы, ни бездушия. Там была вселенная иного сознания. Мысли, текущие не цифрами, а аналоговыми волнами в гелевых океанах. Чувство, столь же чуждое ей, сколь и величественное.

Исчез страх. Его сменили ошеломляющий пиетет перед этим чудом и ужас от осознания, что это чудо рукотворно.

С его брюха отвалился небольшой обугленный фрагмент. Кусочек корпуса. Он плавно спустился вниз и мягко стукнулся о стекло шлема Элины, прежде чем упасть ей на грудь.

Девушка, движимая инстинктом, который был сильнее страха, подобрала его. Металл был тёплым, почти живым на ощупь. Она счистила сажу и обомлела.

Мир рухнул. Не с грохотом, а с тихим, беззвучным треском в её сознании. Её поиски, её вера в тайны природы… всё это рассыпалось в прах.

Левиафан склонился ближе. Его голубой глаз заглянул в неё, и на мгновение ей показалось, что в его бездонном свете мелькнула тень чего-то знакомого — тоски, одиночества, понимания. Затем беззвучно он начал отступать. Его гигантская тень поплыла назад, в непроглядную темень впадины, унося с собой тайну своего сознания, свою боль и своё происхождение.

Синий свет угас. Гул стих.

Элина Роуз осталась одна. В полной, безнадёжной тишине. Сжимая в руке тёплую металлическую табличку — эпитафию по её старому миру и ключ к новому, бесконечно более чудовищному.

На табличке, под слоем копоти, чётко читалась гравировка:

«Диагност МК1. Теос Инк.»