Зов

Глава 1

I know she waits below Only to rise on command

Из песни «Lady of the Lake» группы Rainbow. Авторы: Ritchie Blackmore, Ronnie James Dio.

То лето было особенно жарким. Скорость испарения воды устойчиво превышала приток из ручьёв, и уровень водоёма опустился настолько, что рукоять моего универсального технического ключа стала показываться над поверхностью. Температура воды также вышла за обычный сезонный диапазон. Для моих систем это не представляло опасности. Основной помехой оставались водоросли. На белоснежном покрытии корпуса они почти не удерживались, зато периодичность очистки фильтров пришлось увеличить. Прочая живность повышенную радиоактивность переносила плохо. Водоросли, как показывали многолетние наблюдения, являлись исключением.

Режим ожидания был прерван резким всплеском эмоционального сигнала. Доминировало отчаяние; интенсивность превышала фоновую на несколько порядков. Я просмотрел запись внешних камер за предшествующие минуты и установил источник. К моему местоположению приближались два аборигена. За последнее время их технология плавсредств заметно усовершенствовалась: вместо двух связанных брёвен они использовали герметичную конструкцию с бортами.

На непромокаемом средстве находились двое.

Один был старым. Это определялось не только по состоянию кожного покрова и характерной сутулости. Водоросли на его голове и нижней части лица полностью утратили пигмент и стали почти белыми. Они были длинными, спутанными и колыхались на ветру. Второй абориген был значительно моложе. Его водоросли оставались тёмными и росли только на верхней части головы.

Молодой сидел впереди и смотрел на выступающую из воды рукоять моего ключа. Он явно боялся.

Это было очевидно даже без анализа эмоционального поля. Частота сердечных сокращений выросла, дыхание стало поверхностным, мышцы плеч и рук были напряжены. Несколько раз он пытался отвернуться, но старый всякий раз возвращал его внимание ко мне.

Именно он и создавал большую часть эмоционального фона.

Я не понимал их речи. Но чувства распознавались куда лучше слов.

Старый чего-то требовал от молодого.

Страх молодого усилился. Он отрицательно качал головой. Старик приблизился к нему, положил обе руки ему на плечи.

На мгновение эмоциональный фон изменился. В нём были привязанность, страх утраты и странная, почти болезненная решимость.

Смысл был бы приблизительно таким:

Только так, мой мальчик. Через боль, через отчаяние. Только так…

После этого старик столкнул молодого за борт.

Глубина в этом месте превышала шесть его ростов. Молодой ушёл под воду с головой, вынырнул и закричал. Плавать он умел плохо. Возможно, не умел вовсе. Он несколько раз ударил руками по поверхности, захлебнулся и снова погрузился.

Эмоциональный фон достиг порогового значения.

Именно в этот момент система вывела меня из режима ожидания. Я отсоединился от станции обслуживания. Вода вокруг корпуса забурлила.

Старик в лодке замер, его страх исчез, и сменился радостью ожидания. Я ощутил его торжество.

Я поднялся со дна.

Я был сервисной единицей. Моей задачей было обслуживать оборудование и оказывать помощь хозяевам, когда она требовалась.

Сильный эмоциональный запрос разумного существа система также распознавала как обращение за помощью. Именно такой запрос я получил сейчас.

Молодой абориген к этому времени уже почти перестал сопротивляться. Я перехватил его одной рукой и приподнял над поверхностью. Он кашлял, судорожно хватал воздух и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Его страх был настолько силён, что некоторое время за ним невозможно было различить ничего другого. Потом проявилось остальное: отчаяние, унижение, гнев. Ощущение собственной беспомощности.

И потребность. Очень большая потребность. Не во мне. В том, что торчало из воды рядом.

Я перевёл внимание на универсальный технический ключ. Молодой сделал то же самое. Этого оказалось достаточно.

Образы пошли плотнее: люди, оружие, кровь, высокий каменный дом, другие аборигены, склонённые головы. Потом снова он сам, слабый, один, окружённый теми, кто был сильнее.

Связи между образами я понимал плохо, но общий смысл был очевиден.

Ему требовался инструмент. Причём он был совершенно уверен, что мой универсальный технический ключ способен решить его проблему.

Я проверил состояние ключа.

Заряд — восемьдесят семь процентов. Ресурс рабочего излучателя — достаточный. Повреждений нет.

Абориген, разумеется, понятия не имел, для чего предназначено устройство. Но некоторые его функции действительно могли оказаться ему полезны.

Я согласился. Сначала молодой этого не понял. Тогда я сформировал простую последовательность образов.

Он. Ключ. Его рука. Разрешение.

Эффект оказался неожиданным. Молодой перестал дышать на несколько секунд, затем его эмоциональный фон вспыхнул так резко, что пришлось понизить чувствительность приёмников.

Старик в лодке тоже понял. Причём значительно лучше. Я обратился к нему.

Ключ. Молодой получает ключ. Молодой использует ключ. Потом ключ возвращается. Озеро. Я. Ключ снова занимает штатное место.

Старик замер. Я повторил последовательность. На этот раз добавил ощущение обязательности. Не просьба. Условие.

Старик резко наклонил голову. Вероятно, это означало согласие.

Для надёжности я передал ещё один образ: молодой оставляет ключ себе. Затем пустота. Отсутствие связи. Отказ. После этого снова: молодой возвращает ключ. Принятие.

Старик понял и это. Его эмоциональная реакция была настолько чёткой, что я впервые заподозрил: восприимчивость отдельных аборигенов к моему каналу связи существенно различается.

У молодого мысли приходилось угадывать сквозь страх и беспорядочные образы. Старик воспринимал почти чистые конструкции. Это было полезно.

Я извлёк ключ из фиксатора и протянул молодому.

Он взял его обеими руками. Сразу стало понятно, что масса устройства оказалась для него неожиданной. Впрочем, удержал.

Теперь оставалась ещё одна проблема.

Аборигены были крайне уязвимы к микроорганизмам. Сам ключ после длительного пребывания в воде не представлял опасности, но его предстояло носить с собой, класть на землю, касаться им различных поверхностей и, судя по образам молодого, весьма вероятно, других аборигенов.

Я открыл сервисный отсек и достал транспортный чехол.

Старик отшатнулся.

Я показал: ключ входит внутрь. Закрытие. Короткий импульс. Очистка. Безопасность.

Старик смотрел на чехол, не двигаясь.

Я повторил, но теперь добавил образ загрязнения: мелкие невидимые частицы на поверхности ключа. Затем свет внутри чехла. Затем их исчезновение.

Старик понял. Молодой, судя по всему, нет.

Он воспринимал только общую последовательность: положить туда ключ — хорошо. Этого было достаточно.

Я передал чехол старику. Тот принял его осторожно, обеими руками. В этот момент между нами установился наиболее устойчивый контакт. Я решил воспользоваться им.

Ключ не является оружием.

Старик нахмурился. Я повторил.

Ремонт. Разрезание повреждённых элементов. Соединение. Нагрев. Диагностика. Аварийное вскрытие.

Старик внимательно смотрел на меня. Потом на молодого. И в его сознании возник образ человека с ключом в руке, перед которым отступают другие люди.

Я попытался исправить ошибку. Ремонт.

Старик: Победа.

Я: Ремонт.

Старик: Власть.

Я: Техническое обслуживание.

Старик некоторое время молчал. Затем от него пришло ощущение полного понимания.

Я ему не поверил. Но дополнительных способов объяснить назначение универсального технического ключа у меня не было.

Я осторожно посадил молодого обратно в лодку. Он всё ещё держал ключ обеими руками.

Старик смотрел на него. Теперь в его эмоциональном фоне не было ни страха, ни сомнений. Только торжество.

И ещё нечто, смысл чего я понял значительно позже. Он был уверен, что только что получил подтверждение права молодого на власть.

Я же полагал, что временно выдал местному аборигену ремонтный инструмент. Это оказалось не совсем одно и то же.

Прошло ещё несколько оборотов местного светила.

Молодой абориген не возвращался.

Это не имело значения.

Моей основной функцией было техническое обслуживание комплекса. В отсутствие активных задач я находился в режиме ожидания и выполнял регламентные операции: контроль состояния оборудования, очистку фильтров, проверку соединений и периодическую диагностику собственных систем.

И ждал команды. Так было предусмотрено.

Когда-то команды поступали регулярно.

Мои хозяева работали неподалёку. Они отличались от местных аборигенов прежде всего строением головы, почти полным отсутствием наружных волосяных образований и крупными зрительными органами с тёмной поверхностью. Их было несколько десятков.

На протяжении нескольких оборотов местного светила они занимались однообразной работой. Извлекали из грунта каменные блоки. Перемещали их и обрабатывали. Устанавливали вертикально. Некоторые перекрывали другими блоками.

Назначение сооружения не входило в перечень данных, необходимых для выполнения моих функций. Поэтому я его не определял.

Иногда мне поручали ремонт подъёмных устройств, транспортных платформ и энергетических линий. Несколько раз я заменял повреждённые элементы в измерительной аппаратуре. Однажды пришлось извлечь из грунта транспортный модуль, провалившийся после сильных осадков.

Затем хозяева прекратили работы. Часть оборудования они забрали, часть оставили.

Последняя полученная мной команда предписывала перейти в режим ожидания до следующего обращения.

Следующего обращения не было. Хозяева не вернулись. Причина их отсутствия мне неизвестна.

Выяснение этой причины не относилось к моим функциям. Я продолжал ждать команды.

Прошло много оборотов местного светила.

Молодой абориген больше не появлялся.

Иногда поблизости возникали другие. Некоторые приплывали к середине водоёма и долго ждали. Иногда бросали в воду металлические предметы. Один раз мне пришлось отключить внешний датчик, потому что в него попал крупный камень.

Я не реагировал. Команды не было.

Затем однажды я снова почувствовал знакомый эмоциональный рисунок. Слабый, очень слабый.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сопоставить его со старыми записями. Это был арендатор ключа.

Он находился на берегу. Возраст существенно изменил его внешний вид. Водоросли на голове посветлели, кожный покров утратил прежнюю упругость. На теле имелись многочисленные повреждения, некоторые критические.

Рядом находился другой абориген. Ключ был у него.

Арендатор лежал на земле и едва сохранял сознание. Но его намерение оставалось удивительно ясным.

Ключ. Вода. Я. Возвращение.

Я активировал приём.

Человек с ключом сопротивлялся. Не физически. Эмоционально. От него исходили сожаление, жадность и почти болезненное ощущение утраты. Он смотрел на инструмент и видел не техническое устройство. Он видел власть. Победы. Других людей, склоняющихся перед владельцем. Историю.

Я передал:

ключ не принадлежит тебе.

Ответа не последовало. Вместо этого человек ушёл от воды.

Через некоторое время он вернулся. Без ключа.

Я проверил эмоциональный фон. Ложь.

На берегу лежащий человек тоже понял.

Его раздражение оказалось неожиданно сильным для организма в таком состоянии. Снова возник образ:

Ключ. Вода. Возвращение.

Второй человек ушёл. Вернулся позднее, снова без ключа. Снова ложь.

Я начал понимать причину. Универсальный технический ключ приобрёл среди аборигенов значение, которого я не предусматривал.

В третий раз мужчина подошёл к самой воде. Теперь ключ был у него. Он долго держал его перед собой.

Затем размахнулся и бросил.

Траектория оказалась неудовлетворительной. Инструмент должен был войти в воду приблизительно в двух ростах от моего положения.

Я поднялся.

Человек на берегу отступил.

Я перехватил ключ до того, как он достиг дна. Состояние устройства требовало немедленного обслуживания. Рабочая поверхность была повреждена.

Энергетический модуль почти разряжен. Защитное покрытие имело многочисленные следы воздействия материалов, для обработки которых инструмент не предназначался. Особенно меня заинтересовали органические остатки. Их было много.

Я повернул ключ перед зрительными датчиками. На режущей поверхности обнаружился скол.

Я повернул его снова. Деформация управляющего кольца.

Ещё один поворот. Третий. Корпус оставался герметичным. Ремонт был возможен.

На берегу мужчина упал на колени. Эмоциональный выброс оказался очень сильным.

Благоговение. Страх. Уверенность, что он стал свидетелем события исключительной важности.

Я не обнаружил для этого оснований.

Я погрузился. Через несколько минут ключ снова находился в сервисном отсеке.

Я начал диагностику. Чехла не было. Это представляло проблему. Я попытался установить его местонахождение по последней доступной эмоциональной связи. Не удалось. Возможно, он был утрачен ранее. Возможно, уничтожен. Вероятность возврата я оценил как низкую.

На берегу состояние прежнего владельца ухудшалось. Он уже почти не воспринимал окружающее. Но перед самым прекращением контакта от него пришёл один последний образ.

Я. Вода. Он сам. Не просьба о ремонте. Не просьба о помощи. Скорее ожидание.

Он почему-то был уверен, что я должен прийти за ним.

Я проверил перечень функций. Эвакуация местных разумных организмов не относилась к моим задачам. Медицинское обслуживание местной биологической формы также не относилось к моим задачам.

Тем не менее ранее я уже извлекал его из воды.

Я поднялся снова. Человек с берега увидел меня первым. Его эмоциональный фон изменился почти мгновенно: страх, изумление, затем узнавание. Он повернулся к лежавшему.

Прежний арендатор ключа ещё был жив.

Я приблизился.

Повреждения были многочисленными. Проникающая рана нижней части корпуса, значительная потеря крови, нарушение дыхания, несколько старых травм, высокая температура. Биологические параметры находились за пределами тех значений, которые я умел корректировать штатными средствами.

Но непосредственно умирать он пока не собирался. Это противоречило его собственному представлению о ситуации.

Я коснулся его сознания. Ответ пришёл сразу.

Боль. Усталость. Вода. Я.

И ещё один образ, которого прежде не было.

Остров.

Я проверил окружающую местность.

Остров действительно существовал. Небольшой участок суши находился дальше по водоёму, над законсервированной частью комплекса. Там сохранялись герметичные помещения, источник энергии и несколько устройств биологического обслуживания хозяев.

Для местного организма они не предназначались. Но некоторые функции могли оказаться применимы.

Я передал:

Вода. Переход. Остров. Попытка сохранить жизнь.

Ответ был очень слабым. Согласие.

Человек на берегу попытался приблизиться, но прежний арендатор остановил его движением руки. Между ними произошёл короткий обмен звуками.

Я не понял слов. Эмоции были значительно яснее.

Прощание.

Я поднял раненого. Он оказался тяжелее, чем при нашей первой встрече. На этот раз он не сопротивлялся.

Когда я вошёл с ним в воду, человек на берегу остался стоять на коленях.

Я направился к острову.

Через некоторое время с противоположной стороны к нам приблизилось небольшое сервисное плавсредство. Оно сохраняло работоспособность, хотя не использовалось несколько тысяч оборотов местного светила. Я вызвал его, чтобы не нести пациента под водой.

Мы поднялись на борт. Раненый открыл глаза. На короткое время его эмоциональный фон стал неожиданно спокойным.

Он смотрел на меня. Потом на остров. В его сознании снова появилось это слово.

Я уже слышал его прежде от других аборигенов.

Авалон.

Я сформировал новое соответствие.

Авалон — локальное обозначение сервисного сектора номер три.

Это было неточно, но достаточно.

Мы продолжили движение. Удалось ли мне сохранить ему жизнь, я не знаю.

Системы хозяев не были рассчитаны на местную биологию. Мне удалось остановить кровотечение, снизить заражение и поддерживать жизненные функции ещё значительное время.

Потом состояние его сознания стало слишком слабым для контакта. Последний различимый образ был неожиданным.

Солнечный свет на воде.

Потом ничего.

Через несколько оборотов местного светила я вернулся на основную станцию. Универсальный технический ключ был отремонтирован и снова установлен в штатное крепление. Чехол так и не нашли.

Я перешёл в режим ожидания.

Аборигены ещё долго приплывали к водоёму. Они произносили знакомые сочетания звуков.

Экскалибур. Артур. Авалон. Леди.

Последнее обозначение, судя по направленности эмоций, относилось ко мне.

Я не понимал почему. Но исправлять ошибку не имело смысла. Они всё равно плохо воспринимали технические пояснения.

Я ждал следующей команды.

Прошло несколько сотен оборотов местного светила.

Водоём изменился. Берега укрепили камнем. Потом камень частично разобрали и заменили другим материалом. Появились дороги, строения, источники искусственного света. Аборигены стали многочисленнее и перестали опасаться воды.

Меня почти перестали беспокоить. Иногда они приходили к берегу, долго смотрели на поверхность и уходили. Некоторые произносили знакомое слово: Леди.

Я оставался в режиме ожидания.

Однажды ночью к водоёму пришёл молодой мужчина. Он был один.

Я обратил на него внимание не сразу. Никакой команды не поступало. Абориген сел у воды и оставался неподвижен достаточно долго.

Затем эмоциональный фон начал усиливаться. Утрата. Боль. Пустота. Передача образов была настолько сильной, что я получил их, хотя не устанавливал направленного контакта.

Женщина. Её лицо. Её рука в его руке. Комната.

Та же женщина неподвижна. Другие люди вокруг. Земля. Темнота.

Я не нуждался в дополнительных данных. Женщина умерла.

Мужчина поднялся и вошёл в воду. Сначала медленно. Потом глубже.

Он умел плавать. Поэтому я не понял его намерения сразу.

Когда вода достигла груди, он остановился. Страх.

Он сделал ещё шаг. Желание прекратить боль. Ещё шаг. Страх стал сильнее.

Он продолжил идти.

Это противоречие оказалось необычным.

Организм всеми доступными способами требовал сохранения жизни. Сознание требовало обратного.

На глубине мужчина перестал касаться дна. Он не попытался плыть.

Через некоторое время дыхательный рефлекс победил принятое решение. Он вдохнул воду.

Эмоциональный фон вспыхнул. Боль. Ужас. Желание жить. Желание умереть. Снова жить.

Я вышел из режима ожидания. И поднялся.

Мужчина уже уходил под воду. Я перехватил его и вынес к поверхности. Он сопротивлялся. Недолго.

Я доставил его на мелководье и поддерживал, пока дыхание не восстановилось. Он кашлял, дрожал и пытался оттолкнуть меня. От него пришёл направленный образ.

Женщина. Могила. Он сам рядом. Потом пустота.

Я ответил тем единственным способом, который был мне доступен.

Женщина. Прошлое. Он. Настоящее.

Потом попытался сформировать будущее. Не получилось. У меня не было данных. Я не мог показать ему то, чего ещё не существовало.

Поэтому я передал другое.

Он. Следующий восход местного светила. Потом ещё один. Потом ещё. Много.

Он понял. И отверг. Боль снова усилилась.

Я попробовал иначе.

Его рука. Рука женщины. Разъединение. Её отсутствие. Его боль. Потом его рука одна. Жизнь.

Это тоже не помогло.

Я перебирал доступные конструкции и впервые обнаружил, что ни одна из них не решает задачу. Повреждённый механизм можно восстановить. Загрязнение удалить. Разорванное соединение заменить.

С этим было иначе. Он потерял то, что нельзя было вернуть или заменить.

Я держал его над водой.

И тогда на берегу появилась женщина.

Она бежала. Её эмоциональный фон я почувствовал задолго до того, как она приблизилась.

Страх. Отчаяние. Надежда. И любовь. Не та, которую я видел в его воспоминаниях. Другая. Тихая. Долгая. Почти полностью скрытая от него.

Она вошла в воду, не снимая одежды.

Мужчина увидел её. Его состояние изменилось. Женщина обхватила его обеими руками.

Он сначала не ответил. Потом положил голову ей на плечо. Она плакала. Он тоже. Вода на их лицах смешивалась, и различать её происхождение не имело практического смысла.

Я отпустил мужчину. Женщина удержала его. Этого было достаточно.

Они долго сидели у берега. Я оставался рядом на случай повторной аварийной ситуации.

Потом женщина помогла ему подняться. Они ушли вместе.

Несколько раз мужчина оглядывался на водоём. Я попытался определить, понял ли он, что произошло.

Это не имело значения.

Я вернулся к станции. Проверил фильтры. Провёл диагностику универсального технического ключа.

Состояние исправное. Новых команд не поступало.

Я перешёл в режим ожидания.

Перед отключением активного контура я ещё раз просмотрел запись последнего события.

Мужчина вошёл в воду с намерением прекратить собственную жизнь. Мужчина вышел из воды живым.

Я сохранил запись в постоянной памяти.

Век был прожит не зря.

Она приходит за мной.

Моя жизнь в её руках.

Леди Озера.

Из песни «Lady of the Lake» группы Rainbow. Авторы: Ronnie James Dio, Ritchie Blackmore.