Золотой антилоп
Глава 1. "Ко мне он кинулся на грудь..."
Никто не любит родственников из деревни.
Нет, одно дело, когда они присылают посылки с клюквой или открытки к праздникам, и совсем другое, когда заваливаются на вашу жилплощадь с баулами и с открытой душой просятся пожить месячишко-другой на всем готовом.
Капитан полиции Зверев нарвался именно на второй вариант.
Субботним вечером он сидел в трусах перед телевизором с заслуженной бутылкой пива. И надеялся, что никто не оторвет его от этого бездумного времяпровождения. Не сбылось.
В дверь позвонили, и вышедший открывать хозяин обнаружил на пороге худший из возможных раздражителей: деревенского родственника. С двумя котомками.
– Здорово, дядько Степан, – радостно заулыбалась эта двухметровая орясина. – А меня вот дядько Фрол послал. Съезди, говорит в Москву, посмотри как там…
«Дядько Степан», – злобно подумал Зверев, – «где вас таких делают-то»…
– Ну, проходи.
Отказать было нельзя. Фрол этот приходился какой-то кривоколенной родней матери, и в деревне считался палочкой-выручалочкой. За сущие гроши, иногда просто за обед, помогал нуждающимся поправить забор, починить крышу, расчистить завалившийся колодец и прочее. Вечно занятый в столице Зверев матери только деньги посылал, а для деревенской жизни этого не достаточно
– Давай-давай, проходи.
Капитан наклонился, чтобы помочь родственничку занести вещи, и они столкнулись плечами в дверном проеме. Узковатые двери делают в городах. Не рассчитывают на габариты некоторых жителей родом из Сибири.
Через час, когда распаренный после горячего душа гость приступил к чаепитию, Зверев решил, что пора поговорить.
– Ну, как там в деревне? Мать здорова?
– Здорова, – охотно ответил понаехавший, прихлебывая чай из блюдечка, которое держал на растопыренных пальцах.
«Ну, кто так пьет?», – думал Зверев, стараясь не давать выход раздражению. – «Этого чудика хоть сейчас в музей сдавай. Этнография в полный рост».
– А сам как? Работаешь? Учишься?
– Дык это, десятилетку закончил.
«Упс!» – капитан полиции ощутил, как по спине пробежал холодок. – «Уж не поступать ли он к нам приехал? В МГИМО, например. Самое ему там место».
– А потом с дядькой Фролом церковь восстанавливали. И он меня учил.
– Плотницкому делу?
– Не, этому… – приезжий в затруднении пошевелил в воздухе пальцами. – Слово все забываю… Экзистенциализму.
О как!
Зверев откинулся на спинку стула и по-новому взглянул на гостя. Широко шагнула передовая философская мысль в глубины нашей Родины!
– И как? Освоил?
– Маленько освоил, – не без гордости призналась деревенщина.
Капитан помолчал, постукивая пальцами по краю стола. Ситуация развивалась непонятно, и это тревожило.
– А тебя, кстати, как зовут? – запоздало спросил он.
– Сеня я. Семен.
– А я Степан Петрович.
Дальнейшей беседе помешали некие странные звуки, которые опытный хозяин опознал, как попытки открыть входную дверь отмычкой.
Он приложил палец к губам, после чего быстро и неслышно переместился, укрывшись за косяком двери, ведущей в прихожую. В руках у него Сеня увидел пистолет.
Ух ты!
Теперь диспозиция была такова: прихожая, представлявшая собой узкий предбанник; слева от двери – открытый шкаф для одежды, на нем, вздымаясь под потолок какие-то коробки. Справа коридорчик, ведущий в кухню. А прямо напротив входной двери проход в большую комнату, где за левым косяком затаился Зверев, за правым гость из Афр… э-э-э… из Сибири.
«Погаси свет!» – жестом показал хозяин. Сеня подчинился. И во время.
Далее разом произошло несколько событий. Дверь распахнулась. Зверев, выставив из-за косяка правую половину корпуса и пистолет, скомандовал:
– Стоять! Руки вверх!
Взломщик шарахнулся, ударившись плечом о шкаф (тесные у нас прихожие, тесные), коробки наверху опрокинулись, и из них ухнуло вниз что-то тяжелое.
Бандит упал. Но с лестничной площадки в сторону Зверева пыхнула вспышка выстрела.
– Бля!
Перепрыгнув через барахтавшегося на полу взломщика, которого крепко приложило по голове, капитан ринулся из квартиры. Сеня за ним.
И дальше, в полном соответствии с гениальным описанием Лермонтова бойцы «сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух друзей, упали разом, и во мгле бой продолжался на земле».
* * *
Щадя натянутые нервы читателя, опустим всю последовавшую за этим суету. Приезд полиции, составление протоколов, отправление скованных наручниками жуликов в отдел, поиски пули и стреляной гильзы…
Уже под утро, часа в четыре, выпроводив, наконец, затоптавших всю квартиру представителей власти, Зверев зевнул и посмотрел в сторону постели.
– Я сам себе постелю, – мгновенно отреагировал Сеня.
Уже как бы став членом семьи, он открыл дверку гардероба и извлек оттуда светленькое, в мелкий голубой цветочек постельное белье.
У брутального капитана ничего похожего отродясь не бывало. И он мимолетно удивился, что в произошедшем бардаке Сеня успел распаковать свой баул.
Но одеяло дать гостю следовало. Зверев пошел за ним в прихожую и чертыхнулся, споткнувшись о груду барахла, которое, рухнув со шкафа, так и валялось на полу.
– А я думал, что увез ее в гараж…
– Что? – высунулся из комнаты деревенский гость.
– Да гиря, – капитан указал на красующийся в центре композиции 16-килограммовый чугунный шар. – Почему-то думал, что она в гараже. А она на шкафу была.
– А-а.
– Хм… – капитан все удивлялся. – Хорошо, что не на темечко шмякнулась, а то бы…
– Да не, – простодушно ответствовал приезжий. – Я проследил, чтобы не на темечко.
* * *
За завтраком Зверев выглядел мрачным и невыспавшимся. Сеня, чувствуя настроение хозяина, старался поменьше попадаться на глаза, что, учитывая его габариты и скромный метраж кухни, было затруднительно.
– Так что там про гирю и темечко? – поинтересовался капитан, доев яичницу, и затирая тарелку корочкой хлеба.
– А что?
– Ну, ты сказал, что проследил, чтобы она не грохнулась на темечко нападавшему. Типа экстрасенс?
– Не-е, – протянул приезжий. Потом, подумав, застенчиво добавил: – Я – золотая антилопа.
– Кто?
И тут последовал рассказ настолько необычный, что Зверев не вызвал санитаров психпомощи по единственной причине: он так и не решил кому точно, ему или гостю, экстренно требуются услуги медбратьев.
– Что такое окружающий мир? – как первокласснику объяснял ему выходец из глубинки. – Это реальность, данная нам в ощущениях.
– Ну.
– Вот, допустим, чашка с чаем, – Сеня двумя руками показал на чашку. – Мы ее видим, обоняем, осязаем… И комплекс этих ощущений сливается у нас в голове в образ чашки.
– И?
– Но можно пойти другим путем. В первую очередь создать в голове образ чашки, – гость возложил ладони на темечко, – потом перейти к ощущениям и…
Он опять-таки двумя руками сделал плавный жест от головы к столу и оп! На скатерти возникла еще одна чашка с чаем.
– А! – Сказал Зверев, несколько ошарашенный. – Фокус. Ты фокусник!
– Да нет же. Просто я сделал чай. С шиповником. Вы попробуйте.
– Ну вот еще. – Капитан даже слегка отодвинулся от стола, глядя на парящий напиток с подозрением.
– Это меня дядько Фрол научил, – простодушно продолжил Сеня. – Дал, так сказать «ключ к реальности». Только он велел никому не показывать.
– Ключ к реальности?
– Ага. Это такая штука, из-за которой все получается.
– Хм… – Зверев подумал. – Так ты не только чай делать умеешь?
– Что угодно. Главное, чтобы предмет был не очень сложный. Не как телевизор.
Он помолчал и, явно стесняясь, дополнил:
– И нужна еще, как дядько Фрол говорит, «дисциплина мышления». А то понаделаешь случайно кракозябр… Ну, в смысле, ночных кошмаров…
– Угу… – Капитан покусал губу, что-то про себя соображая. – Золотая антилопа, говоришь?
– Ну да. – Сеня потянулся за печенюшкой и придвинул к себе созданную чашку с чаем.
– Так вчерашние два гаврика за тобой приходили?
– Это случайно вышло. – Приезжий валенок виновато посмотрел на полицейского и поспешил объясниться до конца. – Мы в церкви иконостас делали. А там надо сусальное золото, чтобы резьбу оклеить. Дядько Фрол говорил: «Не надо». А я думал: сделаю потихоньку. И сделал. А мужик какой-то через окошко подглядел, как у меня золото на столе заиграло. Ну и…
– И дядько Фрол послал тебя в Москву.
– Ага. Отсидишься пока, говорит. А там видно будет. Да и дядько Степан - полицейский. Защитит, если что…
– Во блин!
Некоторое время Зверев испытующе смотрел на гостя. Тот был наивен и чист, как новорожденное дитя.
– Так. – Думать об отвлеченном было некогда. В первую очередь капитан привык решать насущные вопросы. – Значит, за тобой целая мафия гонится?
– Уже не целая, – скромно признался золотой антилоп. – Троих дядько Фрол пристыдил. Они теперь в церкви работают. Пять человек из поезда выпало. Один в машине застрял. И вчера двое.
– А сколько было всего?
– Ну, они на охоту к нам приезжали… Двенадцать человек. Свои-то у нас такого не сделают.
– Понятно. Давай собирайся. Поедешь со мной на работу. Под присмотром будешь.
Он пошел в комнату одеваться и, обернувшись, крикнул:
– И гирю с порога убери!
– Дык она ж у вас в гараже.
Зверев глянул.
Точно. В кучке барахла у двери никакой гири не было.
Черте что творится…
* * *
В машине, двигаясь в плотном потоке, Зверев решил продолжить расспросы.
– А этот ключ к реальности… эй, парень, с тобой разговариваю.
Деревенский Сеня, никогда прежде не видавший живой Москвы, с трудом оторвался от созерцания пейзажей.
– В смысле, дядько Фрол этим фокусам любого обучить может или как?
– Любого, – охотно ответил гость столицы. – Только тут штука такая: никто не верит.
– А если показать?
– Дык все равно не верят. Вот и вы не верите.
– То есть мне не стоит и пытаться. Так?
Парень закатил глаза вправо вверх, вспоминая заученную фразу, и выдал:
– Сознание ставит барьер. Поэтому ключ отторгается.
– Ага. А ты как же?
– А на меня доска с купола упала. Сознание-то и отключилось.
– А! О! – Зверев понимающе кивнул. – Это многое объясняет.
Впереди загорелся красный свет, и капитан плавно остановил машину.
Погода была солнечной, Москва выглядела нарядной и приветливой. Сеня во все глаза смотрел на шпили высотных зданий и слегка ерзал от восторга.
В стекло со стороны водителя постучали. Нищий.
Зверев не любил эту категорию московских обитателей, но все же извлек из кармана монету и приспустил стекло.
Однако вместо ожидаемой кружки для подаяний внутрь салона просунулся пистолет.
– Не дергайся, – прошипел фальшивый нищий.
Дергаться было некуда. Во-первых, капитан, как образцовый водитель, был пристегнут. Во-вторых, если отбить пистолет от себя, под огнем окажется простоватый Сеня.
Задняя дверь открылась, на заднее сиденье полез какой-то мужик. Похоже, оценивая численность банды, сибирский гость обсчитался.
Но! Когда машина закачалась под весом чужака, замкадыш очнулся от созерцания заоконных красот и, повернувшись, увидел пистолет.
– Ой!
Звереву пыхнуло в лицо теплым воздухом. Пистолет исчез. Растворился, как не было.
На пол с мелодичным стуком, как желуди, опали патроны.
Блин! Тут в пору самому кричать: «Ой!»
Ткнув пальцем в кнопку застежки, капитан освободился. Не дожидаясь, когда ремень окончательно втянется в ячейки крепежа, он извернулся змеей и ринулся назад. Надо ж было нейтрализовать второго. Того, что втиснулся в заднюю дверь.
Бандит не ожидал такого развития событий и буквально завизжал, когда полицейский обрушился на него всей массой.
Машину закачало, как щепку на волне. К потолку взлетали то кулаки, то ноги в крепких ботинках. Сеня съежился на переднем сиденье, закрыл голову руками…
И тут в них с маху врезался тяжелый широкий джип, шедший на зеленый свет на большой скорости.
* * *
Очнулся Зверев в больнице.
Ласковое солнышко мягко светило в широкое окно. Было светло, чисто, умиротворенно.
И ни о чем не хотелось думать.
Медицинская аппаратура тихо попискивала в углу.
«Хоть высплюсь», – подумал Зверев. – «Полезно иногда вовремя потерять сознание».
Что-то в последней мысли его напрягло.
«Черт. Я был без сознания. Значит, без барьера».
Так. А Сеня сидел рядом.
Интересно, он просто сидел или…
На пробу капитан перевел взгляд на какую-то медицинскую штуковину, на которой мягко блестел солнечный зайчик. Золотистый. Круглый…
Зверев приподнялся, чтобы лучше его рассмотреть.
Золотой кругляшок соскользнул с прибора на пол. Явственно звякнуло.
Капитан рывком сел. Чертовщина.
Минуты через две, не раньше, он заставил-таки себя посмотреть на пол.
Да. Монета.
Золото.
Блин! Блин! Блин!
Глава 2. Куда ты завел нас?!
Ситуация складывалась препаршивая. Зверев в свое время увлекался всякими психологическими фокусами (полезное, между прочим, для мента занятие!) и знал, как сложно не думать о «танцующей зеленой обезьяне» или о «поющем гимн белом медведе». Но одно дело навязчивые, но в целом безобидные мысли в голове, и совсем другое - когда всякий образ из сознания мгновенно преобразуется в нечто реальное.
Представил, как в рабочем кабинете видит хорошенькую потерпевшую (была у него такая, ходила расспрашивать о поиске ее украденного смартфона), невольно думает о том, о чем и любой нормальный мужик на его месте и бац! Дамочка без платья, у него расцарапана физиономия, а на столе начальника лежит заявление о том, что он сексуальный маньяк, неспособный сдерживать свои порочные страсти даже в служебном помещении.
И как теперь жить?
«Придушу паршивца», – со злобным предвкушением подумал капитан, рисуя в сознании образ так беспардонно подставившего его родственничка.
В дверь немедленно постучали.
– Да! – рявкнул единственный пациент палаты.
И, к удивлению, на пороге нарисовался тот самый персонаж, которого тут в мечтах красочно и обстоятельно разрывали на клочки.
Сеня был как обычно мил, слегка смущен и держал в руке авоську со стандартным набором посещения больного: апельсины, баночка варенья, выглядывавшая из упаковки тонкая палочка сухой колбасы, и еще какие-то свертки и кульки.
Зверев посмотрел подозрительно:
– Это реально ты, или только образ, созданный моим воображением?
– Это я.
– Жаль. Образ бы я сейчас развеял и получил удовольствие.
– Ну, это не так просто, – гость из Сибири смело прошел вперед и принялся выкладывать принесенное на прикроватную тумбочку. – Как ваше здоровье, больной?
Зверев поймал на себе пристальный взгляд и весь подобрался.
– Только не вздумай пробовать на мне свои фокусы!
Его можно было понять. С таким посетителем расслабляться нельзя. Чуть зазеваешься – или рога вырастут, или какой-нибудь части организма не досчитаешься. А что? У Сени это запросто. Вон как лихо пистолет в воздухе растворил.
– Кстати, а почему патроны не исчезли? – прорвалось любопытство. (Раз уж парня нельзя придушить, так хотя бы выяснить заинтересовавшие моменты).
– Так я их не видел.
– А ты работаешь только с тем, что наблюдаешь визуально? – Зверев повыше натянул одеяло. Запах копченой колбасы, выложенной на тумбочку щекотал ноздри и отвлекал от важного.
– Нет, – ответил Сеня, закончив нарезать колбаску и распаковывая сыр. – Просто с тем, что видишь, работать легче.
Капитан мрачно посмотрел на готовящееся застолье и вздохнул. Такие передачки ему когда-то мама привозила в пионерский лагерь в родительский день. Взрослому мужику стоило бы принести кое-что другое, но этот сибирский валенок, разумеется, не догадался.
Да и не пропустили бы его с алкоголем – бутылку же спрятать надо уметь, а у простофили из провинции любая попытка схитрить на лице написана крупными буквами. Лопух!
Мрачно наблюдая, как сибиряк разливает по больничным стаканам вишневый сок из пакета, Зверев поинтересовался:
– А из напитков ты только чай умеешь создавать, или формула С2Н5(ОН) тебе тоже подвластна?
– Спирт? – Сеня поднял бровь, – а вы какой предпочитаете? Дядька Фрол настаивает на можжевельнике, на рябине и на кедровых орешках.
– На рябине давай.
– Угу.
И на тумбочке появилась литровая, заткнутая свернутой в трубку бумажкой бутыль самогона. Офигеть!
Мда… Зверев только крякнул. А вообще, жизнь этого пришельца из тундры осветилась в данный момент иным светом. Это ж при таких способностях можно не заморачиваться ни с работой, ни с проблемами добывания денег, а просто жить в свое удовольствие. Посещать курорты, приглашать на вечеринки девочек в коротких юбчонках… И все забесплатно, ибо при себе всегда этакая встроенная скатерть-самобранка!
– А твоя… – капитан пошевелил пальцами, довольно неопределенно указывая на бутылку, – реально опьяняет, или это только воображение?.. Типа виртуальная реальность?
– Все настоящее, – заверил сибиряк.
– Но как же так? – Зверев откинул одеяло и твердо сел на кровати, – нас учили, что из ничего ничего и не возникает. Закон сохранения материи. – Он подумал. – И энергии тоже. То, что ты творишь, ненаучно!
– А! – Сеня поискал глазами стул, придвинул и тоже присел. – Сейчас объясню. Ты строение атома знаешь?
Оп-па. Такого поворота в разговоре полицейский не ожидал. Нет, в памяти сохранилось кое-что из школьного учебника физики. Но переходить из области мистики и чудес в скучную плоскость формул…
– Ну, там что-то… типа ядро в центре, а вокруг электроны. Правильно?
– Точно. Причем ядро совсем маленькое. Внутри атома оно занимает ничтожную часть. А электроны еще меньше. Просто они двигаются быстро и создают как бы размытое сферическое облако. С чем можно сравнить… – Сеня задумался. – Это как горящий фонарик на веревке раскручивать. Фонарик маленький, но движется быстро и со стороны кажется, что перед нами большой светящийся круг. Хотя на самом деле там всего одна светящаяся точка, а остальное пустота.
– Я понял. Только электрон не по кругу бегает, а по сфере. И что?
– А то, что атом, получается, состоит из одной видимости. Фактически весь его объем заполнен не материей, а энергетическим полем.
– Ты сейчас договоришься до того, что вся Вселенная не более, чем иллюзия. Игра воображения, состоящая из энергетического поля.
– Ну-у… – задумался Сеня, – в каком-то смысле…
– Надо выпить, – решил Зверев, залпом проглатывая сок, чтобы освободить стакан.
Сибиряк тоже пригубил напиток, но очень сдержанно. Употреблять алкоголь он не собирался, что, в общем, легко понять. При его способностях голову лучше держать ясной.
Приняв на грудь сто грамм, капитан привычно занюхал выпитое корочкой хлеба и решил перевести разговор на житейскую, более понятную тему.
– А скажи, гость далекий, как ты собираешься жизнь свою обустраивать? В институт планируешь поступать?
– Да, в медицинский.
– Неожиданно, – Зверев помедлил, переваривая новость, потом отвлекся на сооружение бутерброда. От выпитой рябиновки в груди потеплело, и проснулся аппетит.
И, честно говоря, после всего происшедшего за последние сутки, после сообщения, что атом практически пустой… то есть, получается, что мы все, и всё, что нас окружает, не более чем игра воображения некого всемирного разума?.. Забава Бога?... в общем, от таких новостей хотелось просто посидеть в тишине. Абсолютно бездумно, безо всяких желаний, предаваясь самому первичному инстинкту – утолению голода.
Так он жевал какое-то время и вдруг, как вспышка молнии во мраке, его озарило понимание, что лично он так жить не хочет.
Это ж что получается? Стремиться вообще не к чему, все же есть!
Даже старик Хоттабыч был ограничен в своих желаниях количеством волосков в бороде (а у восточных людей растительность на лице довольно скудная), а тут…
И как теперь быть?
Ведь Сеня, гад, и его, Зверева, сделал подобным себе.
Сволочь!
Все, что раньше казалось важным, все цели, к которым запланировано было идти годами, разом обнулилось. Теперь не нужно мечтать и добиваться – просто подойди и возьми.
Капитан почувствовал, что от таких перспектив его «крыша» скрипнула и ощутимо поехала набок, грозя обвалиться.
К счастью, зафиксироваться на этой мысли ему не дали. В коридоре затопали, раздались громкие взволнованные голоса…
– Что там такое? – приподнялся Зверев.
Дверь распахнулась, и взволнованная медсестра сообщила:
– Эвакуация. Ходить можете?
– Да. А что случилось?
– Пожар!
Возгорание в современном лечебном учреждении – это сущий кошмар. Среди больных масса пожилых людей, которые не способны быстро двигаться и потому склонны впадать в панику. А молодые, как правило, попадают в палаты с серьезными травмами или ложатся на операцию, после которой требуется долгая реабилитация.
И как их, подключенных ко всяким аппаратам и препаратам вытаскивать в безопасное место?
Зверев, как человек вполне пришедший в себя, сразу включился в процесс помощи врачам и медсестрам. У него в аварии пострадала в основном голова, а это орган в данном случае не основной. Ходить может, силушкой Бог не обидел, так что бери и тащи. И аккуратно, чтобы не повредить у спасаемого и без того хлипкое здоровье.
А вот Сеня, гад такой, куда-то мгновенно свинтил.
Капитан, получив сигнал на эвакуацию, еще только оглядывался, соображая куда и кого нести, а сибиряк исчез так, словно растворился в воздухе.
Во дворе завыли сирены пожарных машин, белые халаты врачей (из окна с третьего этажа было хорошо видно) мельтешили, организуя толпу, чтобы расчистить доступ к месту возгорания. Люди в брезентовых робах тянули шланги, и вот, перечертив пространство, забили тугие струи брандспойтов…
Кстати, открытого огня нигде видно не было. Но из флигеля, приткнувшегося к основному зданию больницы справа, тянулся серый, быстро светлеющий дым.
Похоже, аварийные службы сработали оперативно, и опасность удалось ликвидировать в самом зародыше.
Зверев подивился, что столь незначительный инцидент (может там вообще кто-то курил слишком интенсивно?) вызвал столь бурную реакцию медиков. Отвел бабульку, которую он в данный момент пытался доставить к лестничному пролету, назад в палату, и пошел узнавать, что, собственно, произошло. Тем более, что следом за пожарными прибыли и полицейские автомобили, а с коллегами найти общий язык не сложно.
В больничной одежонке наш бравый капитан выглядел не слишком солидно, но, к счастью, среди прибывших правоохранителей нашлись знакомые. Так что, поздоровавшись с коллегами за руку, Зверев узнал подробности происшествия.
– В прошлом году из-за ковида, – поведал опер из соседнего отдела полиции, – сюда привезли изрядный запас кислорода. Ну, сам понимаешь: искусственная вентиляция легких, все такое…
Зверев кивнул, давая понять, что в курсе проблемы.
– Их сгружали в этот самый флигель, и там осталось еще много. Как бы не три десятка полноразмерных баллонов.
– Ого!
– Вот именно. Если б они из-за пожара, не дай Бог, рванули…
– Да, тут не только от основного здания, от всей прилегающей территории мало что осталось бы.
– Точно. Но самое смешное не в этом.
– Да? – Зверев отвлекся от созерцания деловито суетящихся пожарных и развернулся к коллеге. – Смешное?
– Ага. Главврач распорядился смонтировать в этом флигеле противопожарную систему. Ну, такую, чтоб реагировала на дым и заливала все потоками воды.
– Разумно. И что?
– А то, что ее закончить не успели. Датчики установили, трубы, воронки, через которые должна литься вода… это все есть. Но к водопроводу все это хозяйство еще не подключили.
– Главврач наверное поседел сегодня, а?
– Не это главное, – коллега пошарил по карманам, извлек сигаретную пачку и задумался – стоит ли курить в таком месте. – В общем, самый шок в том, что противопожарная система все-таки сработала.
– Что? – Зверев подумал, что не расслышал, и придвинулся ближе.
– А вот то! Специалисты водоканала только на следующей неделе должны были приехать, чтобы подключить оборудование к водоснабжению. То есть в настоящий момент в трубах ничего, кроме воздуха быть не могло. А они, тем не менее, обеспечили полноценный ливень. Да так, что пожарным практически и делать ничего не пришлось. Разве что акты составить.
– Очень интересно, – медленно произнес Зверев, оглядываясь по сторонам. Множество мыслей разом пришло к нему в голову. И где же, интересно, сейчас пребывает его удивительный сибирский гость? Появились к нему некоторые вопросы.
Глава 3. Подвиги и последствия
Возвращаться в палату Зверев не стал. Вытребовал у обслуживающего персонала свою одежду и отправился домой. В голове творилось невообразимое. Прежняя жизнь закончилась, это он понимал отчетливо. А новая… Тут требовалось много думать, чтобы хоть как-то осознать открывшиеся возможности и свое новое место в столь резко изменившимся мире.
Ё-мое, вот так живешь, как обычный человек, все вокруг привычно, понятно… даже немного скучно порой. Мечтаешь о каких-то изменениях… (подразумевается, что к лучшему)… И тут эти изменения падают на голову, как тонна кирпичей. И все! То, что было раньше отрезано, словно гигантской гильотиной. Возврата нет, а ты только теперь осознал, как спокойно и уютно было в том прошлом, от которого мечтал избавиться. Допрыгался, блин.
Родная квартира встретила жизнеутверждающими ароматами, шкворчанием и побрякиванием с кухни. Оттуда же доносилось радиопение чего-то народно-мелодичного. Чуть ли не «Ой, цветет калина». Как сибирский гость умудрился найти в нашем стримно-рекламном эфире такую радиоволну – загадка XXI века.
Зверев переобулся в тапки и мрачно пошел на звуки.
Так и есть. Сеня, нацепив миленький фартук в цветочек, занимался приготовлением обеда.
Буркнув что-то, что могло сойти за приветствие, капитан выдвинул табуретку из-под стола и сел на любимое место возле окна. За стеклом цвело лето! Через открытую форточку врывался тонкий аромат цветущих лип и гомон ребятни, резвящейся на детской площадке.
Мир и благодать.
Почувствовав, что раздражение слегка отпустило, Зверев поднял взгляд на вдохновенно жарящего котлеты гостя.
– И зачем ты это делаешь? – поинтересовался сумрачно, – можешь же в один миг изготовить такие своим экзистенционализмом.
– Не-е, – протянул Сеня, перебирая в шкафчике пакетики с приправами, – приготовление пищи – особый вид творчества. К тому же нужно учитывать воздействие процесса на клиента. Не случайно сейчас такое все чаще практикуют в элитных ресторанах. Повар работает в непосредственном контакте с заказчиками, и те заранее пропитываются предвкушением поедания вкусностей, мысленно облизываются, выделяют желудочный сок…
– Стоп! – поднял ладонь Зверев. – Остановимся на предвкушениях.
– Ладно, – пожал плечами сибиряк.
– И кстати, – капитан посмотрел с подозрением, – откуда выпускник сельской школы знает подробности про элитные рестораны?
– Ну, мы ж не дикари какие, – обиделся Сеня, – думаешь у нас Интернета нет?
Тут на сковороде дозрели котлеты, сибирский гость перегрузил их на тарелки, добавил пюре из кастрюльки и украсил получившееся веточками укропа.
– Спасибо, – буркнул Зверев, принимая свою порцию.
Некоторое время ели молча. Говорить совершенно не хотелось, так как кушанье оказалось удивительно сочным, и все внимание невольно сосредоточилось на смаковании богатых оттенков жареного со специями мяса. Или может сыграло роль то самое предвкушение?
– Тебе в повара надо идти, – сообщил наконец Зверев, подтирая сок на тарелке корочкой хлеба. – Клиенты в очереди будут стоять.
– Не, кулинаров разного рода и без меня много, – несогласно помотал головой Сеня. – Я медиком хочу.
– Будешь отращивать пострадавшим утраченные конечности? – (Это Зверев думал, что так пошутил).
– В принципе, да. – Сеня перенес опустевшие тарелки в мойку и принялся разливать чай. – Тут очень много интересного, огромные перспективы открываются.
– Это понятно. Представляю, какой ажиотаж вызовет твоя практика. Заранее телохранителями надо обзаводиться, чтобы страждущие не затоптали.
Сеня задумался.
– Ты давай, давай, не молчи, – подбодрил его капитан. – Выкладывай, как жить думаешь. А то опять нарвешься на бандитов или, хуже того, на диверсионную группу из-за рубежа, специально за тобой посланную. Думаешь, что на Западе мало миллиардеров с хилым здоровьем?
– Э-э… – озадачился Сеня, который, похоже, данный аспект своей предполагаемой деятельности совершенно упустил из виду. – Я хотел по-простому…
«Ага, лапоть сибирский», – мрачно подумал Зверев, – «Он по-простому, а мне потом его из передряг вытаскивать. И не факт, что в следующий раз отделаемся так дешево».
– Буду работать медбратом в больнице, – изложил план гость из глубинки, – с главврачом уже договорился, у них как всегда с обслуживающим персоналом напряженка. Подам документы в медицинский на вечернее отделение. Поступить для меня не проблема.
– Так хорошо все знаешь?
– Если бы знал, зачем поступать? – гость из глубинки пожал широченными плечами. – Мне как раз и нужно выяснить как и что в человеческом организме устроено. Иначе как лечить буду?
Зверев от неожиданности кашлянул.
– Допустим, надо срастить перелом, – продолжил объяснения Сеня, – надо же знать, как там кость проходит, где кровеносные сосуды, где нервы. А то создашь ложный сустав – а больному потом мучиться.
– Проблема…
– А вообще, я планирую лечить с минимальным вмешательством, – вдохновенно развивал тему гость, – у нас внутри все так разумно и рационально устроено, что иногда достаточно чуть подтолкнуть в нужную сторону и все восстановится само собой.
– Да?
– Ну конечно! Иммунная система…
Короче, Сеню понесло. Добрых полчаса он нес медицинско-популярную околесицу, слушая которую Зверев только хлопал глазами.
Раньше, до событий последних дней, он сразу отмел бы всю эту беллетристику и счел бы пришельца пустым болтуном. Но то, что произошло, заставило воспринимать все гораздо серьезнее. И поскольку в медицине он понимал только то, что кровотечения нужно останавливать, а раны мазать йодом, то сосредоточился на том, что знал твердо. На безопасности.
– Вот что, Сеня, – сказал он, прерывая увлекшегося мечтами сибиряка, – прежде всего надо сделать так, чтобы все твои волшебные исцеления никак не связали с тобой.
– Э-э, почему? – далекий гость остановился в рассказе, словно налетев на стену.
– Потому что здоровье дороже золота. Тебя вон за несколько золотинок бандиты гоняли, как зайчика, по всей стране. А представь что начнется, если ты кому ногу сумеешь приживить? Или голову…
– Голову не смогу.
– Неважно. А поскольку мне выпало тебя охранять, предлагаю принять меры. Пока не началось.
– И что же будем делать? – упавшим тоном вопросил Сеня.
– Для начала думать, – тут Зверев поднял вверх указательный палец и произнес поучительно: – Безвыходных ситуаций не бывает!
Приложение к главе 3. Любовь и Гемма
Ученые (до всего-то им есть дело) как-то решили выяснить, сколько времени в среднем живет клетка в человеческом организме. Для проверки они подмешали в пищу безопасное количество радиоактивного углерода-С14. После чего день за днем при помощи специального датчика измеряли, какое количество этого радиоактивного изотопа еще остается в организме. Вскрылись поразительные вещи! Оказывается, за два месяца в нашем организме полностью обновляются все клетки. То есть за каких-то два месяца мы полностью выстраиваем себя заново, причем так, что от нас прежних не остается ни одного атома!
Почему же мы остаемся такими же, как были? Почему нас и через два месяца, и через два года благополучно узнают родственники и друзья и не путают коллеги по работе? Тут все просто. В ядре каждой клетки организма (даже в самой дальней клеточке на самом кончике каждого волоса) благоразумная эволюция поместила хромосомы – генная памятка организму о том, каким он должен быть. Постоянно перестраиваясь и обновляясь, организм скрупулезно сверяется с генной памятью и выстраивает нас точно такими, какими нас запомнила мама.
Впрочем, со временем мы все же меняемся. Сначала растем (приятно), потом, увы, стареем. Однако одни – в 40 лет старики, а другие - в 90 бодрятся. (Даже, говорят, с парашютом прыгают на Северный полюс! В 90 лет!)
Тут надо, как вы понимаете, разобраться. Надо выяснить, почему одним все, а другим - ничего.
1. Алик
Алик, молодой человек среднего роста и средних физических данных, немного студент, немного мечтатель, был влюблен. Голова его постоянно была занята мыслями о любимой девушке. Но организм в целом жил своей повседневной жизнью.
На пульте зазвенел сигнал зуммера.
- Да, - откликнулся Спинной Мозг, привычно определив, что сигнал несрочный.
- Желудок беспокоит, - сообщил тот, кто послал сигнал. - В течение суток в меня опять не поступало никакой пищи.
- Знаю, - несколько раздраженно ответил Спинной Мозг. – Я уже докладывал наверх - никакого толку. Одна любовь на уме.
- Мне что же, самого себя переваривать? – ядовито поинтересовался Желудок. – Так и до язвы недалеко.
- Да разве ты один жалуешься? Кожные покровы бледные, кровь к ним поступает плохо. Я сигналю Сердцу – а там тоже сплошная любовная чепуха – то частит, то замирает. Ну как работать в таких условиях?
Желудок вздохнул и отключился. Он принадлежал к пищеварительной системе – одной из древнейших у живых организмов (любил на досуге хвастать, что сначала появился он, а потом к нему достроились остальные части организма). Над ним посмеивались, хотя признавали, что в чем-то он был прав.
2. Лейк и Гемма
В это время в кроветворной печени родились два кровяных тельца. Красненькую – гемоглобин – звали Геммой, а беленького – лейкоцита - Лейком. Отныне им предстояло идти по жизни рука об руку. Хотя от рождения было предопределено, что Лейк станет воином и будет сражаться с микробами и чужеродными объектами, попавшими в организм, а Гемма будет трудиться, разнося во все уголки организма кислород и питательные вещества.
Вначале их путь был направлен к Сердцу. Гемма слегка боялась, а Лейк демонстрировал ей свои мечи и показывал, как ловко он может справиться с любым врагом. То же самое проделывали тысячи других лейкоцитов, но Гемме казалось, что ее Лейк самый-самый.
3. Звонок в ночи
Телефон зазвонил в два часа ночи. Алик, хоть ему и казалось, что он не спал, а грезил, не сразу сообразил, где находится трубка.
- Алло?
В самое ухо ему отозвался голос любимой:
- Ты не спишь?
- Нет-нет, разве я могу уснуть!
- Ты можешь сейчас прийти в парк?
- Сейчас?
За окном в темноте звучал дождь.
- Да, сейчас. Я жду тебя на нашем месте.
- Люба, - в отчаянии крикнул ничего не понявший Алик. Но она уже повесила трубку. Все было предельно ясно. Алик заметался по комнате, пытаясь одновременно надеть рубашку и натянуть брюки.
4. Дождь и ночь
- Эх, молодо-зелено, - проворчал взбудораженный суматохой Спинной Мозг. – Ну, ни минуты покоя! Вестибулярный Аппарат! – рявкнул он, когда Алик чуть не свалился на пол, не удержав равновесия на одной ноге.
- Есть, командир, - пискнул Вестибулярный Аппарат, поспешно корректируя работу мышц.
- Нам холодно, - доложили Ступни, которые Алик без носков торопился втиснуть в ботинки.
Спинной Мозг попробовал доложить Головному, но только махнул рукой. – Терпите:
- Слушаем, - грустно подчинились Ступни, предвидя свежие водяные мозоли.
Алик, прыгая через три ступеньки, сбежал вниз на тротуар.
Ночь и дождь.
Не задумываясь ни на одну секунду, он побежал по направлению к парку.
Практически сразу же мышцы ног стали посылать сигналы, что им не хватает питания и кислорода для работы.
- Как всегда, - заворчал Спинной Мозг, принимаясь за дело. Благо, он знал его досконально. – Адреналин в кровь! (приказы были, как всегда, четкими и короткими). – Сердце – работы не слышу!
Сердце отозвалось мощными участившимися толчками.
- Легкие – не частить! Рот – опять открылся? Сколько раз говорить, что дышать надо носом?
Гемма, ощущая горячие толчки Сердца, торопливо бежала по артериям. Надо было поспеть доставить груз и вернуться по венам за новым. Легкие охотно снабжали ее Кислородом, но Желудок, когда она попадала на дорожку, ведущую к нему, только ругался и гнал всех прочь.
5. Прорыв обороны
Лужи на асфальте казались ровными и гладкими. Но, когда Алик на бегу ступил в одну такую, нога подвернулась и Алик упал.
Боль!
- Тревога! – закричали Болевые Рецепторы, по нервам передавая сигнал в центр.
Алик, зажав колено рукой, застонал от боли.
К этому моменту в Спинной Мозг уже поступил второй, уточненный болевой сигнал.
- Прорвана внешняя линия обороны, - сообщили рецепторы. – Ссадина большая, но не глубокая. Рана загрязнена. Идет активное проникновение инфекций.
Спинной Мозг только закряхтел. Но действия его были мгновенны и безошибочны. Он послал к месту разрыва Кожи дополнительные отряды крови.
Гемма, вместе с подругами заторопилась туда. Нужен был строительный материал, чтобы заделать отверстие, то есть ценой собственной жизни образовать здесь защитную корочку.
Она была уже возле самого отверстия, как вдруг кто-то сильно толкнул ее. Гемма взглянула и обмерла.
- Да это же возбудитель Столбняка!
И тут из-за ее спины с бешеным ревом, с мечами в обеих руках, вылетел Лейк и начал неистово сражаться, не позволяя врагам прорваться внутрь.
Гемму притиснули к стенке Кровеносного Сосуда. Вокруг бешено кипела битва. Отважные лейкоциты гибли сотнями, но враги, беспрерывным потоком получающие подкрепление из грязной лужи, не могли пройти через их смыкающиеся бесстрашные ряды. Гемма, отдав кому-то свою ношу, стремглав побежала в глубины организма за новой. Она боялась оглянуться, боялась, что увидит погибающего Лейка и не сможет ему помочь… Она бежала изо всех сил, и Сердце своими мощными сокращениями задавало ей ритм.
6. Алик поднялся!
Он стоял на одной ноге, зажимая поврежденное колено, и осторожно пробовал наступить на больную ногу.
Как больно! Неужели сломал?
Нога выдержала вес тела. Еще бы! Спинной Мозг за своим пультом управления вертелся как проклятый.
- Резервы! – рявкнул он. – Вперед!
Алик, ковыляя, сделал несколько неуверенных шагов. Потом, превозмогая боль, сумел побежать неровной, припадающей походкой. Любовь ждала его!
Гемма вновь примчалась к месту сражения. Открытой раны уже не было видно. По всей поверхности прорыва образовалась коричневая корочка из погибших красных кровяных телец. Лейкоциты, измученные боем, расчищали поле битвы, разбирая трупы и бдительно проверяя все уголки. Раз или два им удавалось обнаружить притаившегося врага, и с ним обходились без всякой пощады. Гемма с облегчением увидела, что Лейк жив!
Алик вбежал в парк. Их условное место – скамейка справа от входа была пуста. Неужели ушла? Не дождалась? Или просто пошутила?
Он стоял, и капли дождя, как слезы, стекали по лицу. Стало вдруг так одиноко, так больно!
Гемма, уже успокоенная, приветливо улыбаясь, отдала свою ношу. Ей хотелось как-то утешить здесь всех, приласкать…, чтобы клетки поскорее забыли страшные события сегодняшней ночи.
- Берегись!
Гемма вздрогнула, узнав голос Лейка. Боже, прямо перед ней стоял какой-то жуткий микроб! Гемма даже не знала его названия. Смерть?
- Люба-а-а!!! – в отчаянии, изо всех сил закричал Алик. – Люба-а-а!!!
И вдруг – он даже не поверил своему счастью – его Люба вдруг вышла на свет из-за деревьев. Дождь стекал с ее розового пластикового плаща.
- Люба! – едва дыша от счастья, прошептал Алик. – Я люблю тебя.
- Раз ты пришел – верю, - тихо ответила Люба.
Как хороши были ее губы с привкусом дождя!
Гемма только успела слабо вскрикнуть. Но тут над головой микроба взметнулся стремительный меч Лейка.
- О, мой герой, - прошептала побледневшая Гемма, почти без чувств падая в объятия своего возлюбленного. – Мой спаситель.
И их губы слились в долгом блаженном поцелуе.
- Опять эта сентиментальная дребедень, - проворчал Спинной Мозг. – Сейчас напишут: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день». Если бы мне не мешали работать, все жили бы долго и счастливо. – Эй, Надпочечники, уснули? Половые гормоны в кровь! Не видите – люди целуются! Всему учить надо. Бардак!
Глава 4. Улики и их отсутствие
Утро вечера мудренее. Оставив вечные и самые главные вопросы на потом, после завтрака и Зверев, и сибирский гость отправились на работу. Потому как чудеса-чудесами, а жизнь продолжается.
В родном отделении полиции все было, как обычно. В предбаннике, сразу за входной дверью, где еще была зона нетрезвых посетителей и задержанных неистребимо пахло мочой. Далее был турникет, управляемый дежурным, находящемся в аквариуме из пуленепробиваемого стекла. Сдержанный кивок приветствия, получение ключей от кабинета, и вот уже капитан, здороваясь со встречными сослуживцами, идет к своему законному кабинету.
Напарник – старлей Леонов Петр Николаевич – был уже на месте и, увидев Зверева, оторвался от обычной правоохранительной писанины и потянулся включить чайник.
– Привет, – капитан прошел к своему месту и перевернул лист настольного календаря, где были записаны наиболее важные дела на текущий день. Пометок оказалось довольно-таки много. Гораздо больше, чем можно было реально отработать за отведенные законодательством восемь часов, но гораздо меньше, чем требовало от подчиненных начальство. Мда. В таких случаях правильнее всего начать день с чаепития. Тем более, что чайник как раз вскипел.
– Слушай, – начал напарник, разливая кипяток в казенные стаканы, – что с тобой происходит? То ночью к тебе вламываются какие-то бандюки, то в машину лезут. Кому ты так плотно дорогу перешел? Вроде бы по олигархам мы в этом месяце не работали…
Зверев вздохнул и пошарил в ящике стола. Увы, от купленного недавно полукилограмма конфет остался лишь вялый пакетик с тремя одинокими фантиками. Пичалька.
Не то, чтобы капитан так уж сильно любил сладкое. Ну, употреблял пару конфеток в сутки… Когда дежурил, то расход, разумеется, увеличивался. Но в данном случае, скорее всего, сказалась «помощь» коллег по отделу. Все знали, что в этом кабинете можно поживиться съедобным, ну и заходили по-соседски.
Зверев снова вздохнул и тут вспомнил, что он теперь волшебник. Надо лишь сосредоточиться, ярко и образно представить себе полный кулек, заныкавшийся в дальний, невидимый с первого взгляда угол и… Он задвинул ящик до упора, напряг воображение, стараясь делать все, как учил гость из глубинки… Потом выдвинул ящик и пошарил внутри.
Увы.
Конфеты не материализовались.
«Может это сложно?» – подумал Зверев, – «все ж таки сахар, повидло, шоколад - это органика. С золотом получилось, но там всего один элемент, к тому же природного происхождения и без примесей».
Он снова напрягся, закрыл ящик и постарался представить, что там у него хранится горка золотых монет.
Открыл. Пусто.
Черт побери!
Вот когда надо, то, как на зло, ничего не получается.
Напарник наблюдал за его манипуляциями с возрастающим беспокойством.
– А ты не рано из больницы выписался?
– Нет! – Ответил резче, чем хотелось бы. И тут же постарался загладить вину, заговорив мягко: – Устал просто. Что-то непонятное вокруг творится.
– Это точно, – тут же согласился старлей Петя. – Кстати, начальник велел тебе написать объяснительную по поводу того, что произошло в машине.
– А что там произошло? – удивился Зверев, – Напали, я оборонялся. Лаптя этого деревенского еще защищал. Из наших кто-нибудь на место выезжал?
– В том-то и дело.
– Не понял.
И напарник рассказал.
Когда пришла информация о ДТП, произошедшем в результате нападения на машину сотрудника уголовного розыска, от отдела сразу же выехал оперативник. Все же событие получилось из ряда вон выходящее – не каждый день бандиты решаются нападать на полицейских.
Поскольку все произошло на чужой земле, оперативные мероприятия проводили сотрудники соседнего отделения. Собственно, к прибытию нашего человека они уже основное сделали: все зафотографировали, пострадавших отправили в больницу, а машину, дабы освободить проезжую часть, погрузили на эвакуатор.
Сеня в аварии не пострадал и бродил вокруг, как потерянный. Его бегло опросили, записали кто он, откуда, где найти… После чего наш сотрудник отдал ему ключи от зверевской квартиры и сообщил куда увезли автомобиль.
– А что не так? – спросил Зверев.
– Да вот твой этот родственник… Он ведь родственник тебе?
– Да.
– Так вот. Он сказал, что на вас напали с оружием. Но у нападавших никаких пистолетов-ножей-кастетов обнаружено не было. Их адвокат (весьма дорогой, кстати), по этому поводу рвет рубаху на груди. Причем, не только у себя, но и у всех оказавшихся в пределах досягаемости.
Зверев смущенно кашлянул.
– То есть по версии бандюков ситуация такая: они попросили их подвести, ты согласился. Они сели в машину, но тут произошла ссора, и ты решил на них напасть. Нанес телесные повреждения.
– О как.
– И самое главное: на полу возле водительского сиденья… как раз там, где сидел ты… ты ведь за рулем сидел, верно?
– Да.
– Так вот: там на полу обнаружены патроны от пистолета ПМ. Как раз такого, как твой табельный. Получается, что это ты угрожал им оружием. У них-то ничего стреляющего не нашли. Как тебе расклад?
– Офигенно, – пробормотал Зверев.
Он прекрасно помнил, как вражеский пистолет под взглядом сибирского гостя превратился в сгусток горячего воздуха. Пыф-ф, и все. Как не было.
И теперь назад его не материализуешь.
А если и материализуешь, то получится, что полиция бессовестно подбрасывает улики подозреваемым.
К тому же воссозданный ствол утратит все характерные приметы. А из него (того, который был) может десяток человек завалили, а?
Ситуация.
Ну, Сеня…
И что теперь писать в объяснительной? Если чистую правду, то есть шанс избежать проблем по служебной линии. И получить таковые по медицинской. Вплоть до помещения в палату с мягкими стенами.
А если врать… Вот тут нужно крепко подумать.
Так. Он поднялся.
– Думаю, ты прав. Я действительно рановато расстался с врачами.
– Ото ж… Голова – орган нежный, а у тебя, как сказали, сотрясение.
– Именно. Так что пойду-ка наведаюсь к эскулапам. Задержанные бандюки сейчас где? В той больничке, что при СИЗО?
– М-м-м… – напарник обеспокоенно посмотрел на друга. – Только ты поосторожней. При свидетелях не бей.
– Вообще не собираюсь. Просто поговорю.
* * *
Бандит, который залез в машину и с которым Зверев бился на заднем сиденье, пострадал довольно сильно. Еще бы - оказался как раз на линии основного удара от врезавшегося в них автомобиля. В результате под глазами страдальца красовались впечатляющие синяки (выглядело это, как своеобразные очки. Или как «маска» на мордочке енота), плюс перелом ключицы и трещины в ребрах.
Но держался он бодрячком.
Во всяком случае, увидев Зверева обрадовался и принял этакий предвкушающе- обвиняющий вид.
– Ну что, мент, – произнес несколько шамкая, – зарплата у тебя большая?
Капитан на подначку не среагировал, а повернулся к медсестре, которая сопроводила его в палату. Сестричка была что надо: кубанская казачка, статная и рослая, кулаки размером с голову взрослого пионера.
– Простите, вы не оставите нас на минуту?
Медработница внимательно посмотрела на него. На больного…
– Оставлю. Но учтите – все его повреждения уже зафиксированы. Если появятся новые…
– Даже волос не упадет, – заверил Зверев.
– Ну тогда… Но только на минуту.
– Спасибо.
Когда дверь за сестричкой закрылась, капитан развернулся к страждущему с видом вполне себе кровожадным.
– Слушай сюда.
Бандюк, хоть и был закован в гипс, невольно попытался отодвинуться.
– Пистолет у вас был, и ты помнишь, что с ним стало?
– Э-э…
– Парнишка, за которым вы охотитесь, он реально маг. И может не только создавать какие-то материальные ценности, но и уничтожать их. Понимаешь?
Бандюк, судя по виду, еще не понимал.
– Вспомни, как пистолет пфыкнул и исчез. Мгновенно. Только жаром пыхнуло.
– Не докажешь!
– И не собираюсь. Просто намекаю, что точно так же у тебя могут пфыкнуть какие-нибудь части организма. Весьма ценные части, догадываешься какие?
– Ты чё? – пострадавший заерзал. – Это беспредел!
– А не докажешь!
– Ты чё! – в голос заорал бандюк. – Я жаловаться…
На крик в палату немедленно явилась медсестра.
– Что у вас тут?
– Все в порядке, – заверил Зверев, – беседуем.
– Он, он… – пострадавший таращил выпученные глаза и изо всех сил пытался отодвинуться от офицера. – Он пытать меня хотел!
– Даже не думал.
Сестричка посмотрела подозрительно. Но Зверев, не обращая внимания, продолжил:
– Ты себе совсем не помогаешь сейчас. Если расскажешь правду, спокойно отправишься на зону. Если же нет…
Бандюк застыл, оценивая перспективы.
– Собственно, у меня все, – Зверев улыбнулся медработнице.
Та выразила лицом что-то недоверчиво неодобрительное и жестом указала на дверь.
Уже в коридоре, в кармане у капитана забился поставленный на виброзвонок телефон. Звонил напарник Петр Николаевич.
– У трубки!
– Слушай, Зверев, ты совсем озверел?
– Не понял.
– Ты что в ящике стола хранишь?
– ?
– Я тут полез за конфетами, а у тебя под бумагами… Ты бы хоть в сейф прятал, если уж приперло. А то ящик стола даже не запирается. Любой мог увидеть.
Зверева посетили смутные подозрения.
– И много там этого? – спросил осторожно.
– Ну, это как считать. Я пока в сейф убрал, но ты бы… Короче, так не делают.
– Понял. Спасибо. Отбой.
Он сунул телефон на место и провел рукой по лбу. Что-то в жар бросило. Ну, Сеня…
Глава 5. Маскировка
Явившись после посещения больнички домой (на работу до прояснения обстановки лучше было не показываться), капитан с удивлением обнаружил, что и Сеня на посту медбрата не задержался. В короткой беседе выяснилось, что нового сотрудника вызвал к себе главврач и без каких-либо слов выставил на стол пресловутую литровую бутылку с рябиновкой.
(Кстати, золотой кругляш, так и оставшийся валяться на полу, никто с обличающим видом предъявлять не стал. Ну, бывает…)
Как бы то ни было, Сеня смутился.
А виноват Зверев! После отбоя пожарной тревоги он не возвращался в палату и потому не удосужился спрятать улики. И бедный Сеня пожал плоды.
Что было делать в такой ситуации? С неприятностями решили бороться путем приготовления роскошного обеда. Благо холодильник у капитана был большой, а недостающие ингредиенты сибирский гость умел извлекать прямо из воздуха.
После еды настроение улучшилось. Да и в голове прояснилось. Допивая чай, Зверев обнаружил, что может здраво мыслить и строить планы на будущее.
Сеня же подобными вопросами не заморачивался. Для него все было ясно и однозначно: устраивается медбратом в больницу, благо таковых в Москве предостаточно, работает на оздоровление пациентов. Параллельно готовится к экзаменам в вуз, которые и сдает благополучно и с первой попытки.
Высокий проходной балл и конкурс «офигеть сколько человек на бюджетное место» его абсолютно не волновали. Ну еще бы! Ведь ему достаточно вызубрить наизусть один единственный билет, а потом сделать так, чтобы именно он ему и достался. Но Зверев развернул его энтузиазм в ином направлении.
– Давай-ка, обсудим проблемы безопасности, – сказал он. – Пока не началось.
– Да я уже понял, – откликнулся Сеня. – Работаю тихо, никому ничего не говорю.
– Ага. А люди – идиоты, и сами не догадаются отчего в твоем присутствии у больных и каличных отрастают утраченные руки и ноги.
– Ну, этого я еще не пробовал, – засмущался сибирский гость.
– Вот-вот. А как попробуешь, за тобой сразу начнут охотиться не только бандиты, но и все спецслужбы мира. Включая спецов родного государства.
– И что же делать?
– Маскироваться! – рубанул ладонью капитан.
– Это как?
– Сделаем отвод глаз. Типа чудо исцеления исходит не от тебя, а от какой-нибудь древней реликвии или амулета, которые хранились во глубине сибирских руд и случайно попали тебе в руки.
– Так отнимут!
– Лучше пусть амулет отнимут, чем тебя засадят в какую-нибудь спец. зону, откуда нет выхода. Понимаешь?
– Но я же не смогу там лечить!
– Пациентов к тебе привезут, не волнуйся. И, как ты понимаешь, это будут не страдающие сиротки-инвалиды или многодетные матери болезненного вида, а совсем другие люди. У которых, в принципе, и так все неплохо.
Сеня приуныл. Он почему-то думал, что вырвавшись из малолюдной сибирской деревни, где все у всех на виду, в мир многомиллионной Москвы, где так легко затеряться, он решил все свои проблемы. А тут вон что.
– Нос не вешай, – подбодрил его Зверев. – Давай лучше думать, какую реликвию будем создавать.
– А какие варианты? – будущий абитуриент все еще переживал свое разочарование и не спешил полноценно включаться в обсуждение.
– Можно что-то сугубо языческое. Типа череп какой-нибудь или деревянный идол с древнего капища… Непонятное всегда внушает почтение и трепет. А нам такое и нужно.
– Нет, – решительно отверг Сеня. – С язычеством связываться не хочу. Лучше что-нибудь христианское.
– А тут выбор небольшой. Либо мощи какого-нибудь святого, либо икона, – Зверев размышляя почесал пальцем висок. – Впрочем, христиане мастера придумывать всяческие объекты поклонения. И могут обожествлять самые необычные предметы. Гвоздь, например, которым Христа прибивали к кресту, или лоскут от одежды Богородицы. Тут можно показывать что угодно, и пусть кто-то сумеет доказать, что это не тот гвоздь. А должный пиетет будет обеспечен.
– Врать не стану, – набычился сибиряк.
– Да почему? – удивился Зверев, являвшийся убежденным атеистом, – распространенная же практика. В европейских храмах например, хранится чуть ли не десяток экземпляров крайней плоти Христа. И люди верят, приходят, молятся на это.
– Нет!
– Экий ты. Тогда сам придумывай.
Наступило молчание. Собеседники по-прежнему сидели за столом, но смотрели теперь в разные стороны.
Ситуация…
Зверев потеребил ручку опустевшей чайной чашки и искоса посмотрел на насупившегося гостя. Что же такое придумать?
Помедлив, он встал и пошел к книжной полке. Где-то здесь затерялась давно купленная книга под названием «Шедевры русской иконописи». Может там удастся найти что-нибудь, что натолкнет на идею?
Отодвинув чашки, сел на прежнее место и начал листать принесенный том.
Ага. На первых страницах, разумеется, была напечатана знаменитая «Троица» Андрея Рублева. Икона, конечно, впечатляющая, но к нашему делу не подходящая. Предъявлять такую – все равно, что демонстрировать окружающим «Мону Лизу» и заявлять, что сам нарисовал ее на кухне акварельными красками из школьного набора.
Далее книжный том знакомил читателей с парой вариантов иконы «Отечество» (не в смысле «Родина», а как дополнение к понятию «Материнство». В современных реалиях такое значение слова «Отечество» как-то неожиданно. Но если рассуждать логически, оно вполне естественно).
Ладно, это тоже не подходит.
Так же, как и Рублевский «Спас», репродукция которого обнаружилась на следующей странице.
Кстати, не все знают, что эта икона является алтарной. То есть писана на досках и имеет размер порядка полутора квадратных метров. С шедевром такого масштаба обходить больничные палаты, исцеляя больных… Это, скажем попросту, несколько затруднительно.
Перелистнул еще страницу.
Тут зверевскими манипуляциями заинтересовался Семен. Долго дуться было не в его характере. Сделать обиженную физиономию на пару минут, обозначит настроение, но это и все. Вот и сейчас, он перебрался на хозяйскую сторону стола и стал с интересом разглядывать иллюстрации в книге.
– А вот такую можно сделать, – указал он пальцем.
– Почему именно эту?
Икона «Спас златые власы» как-то не поражала красотой. К тому же ввиду особой древности (ученые относят ее создание к самому началу XIII века) на ней имелись многочисленные утраты красочного слоя. Да и манера письма…
Нет, понятно, что до эпохи Высокого Возрождения, когда художники уже в совершенстве знали строение человеческого тела (и лица) и умели рисовать анатомически правильно, оставалось еще почти три столетия, но…
– Она необычная. И действительно старая. Так что в Сибири могла отыскаться ее копия.
– М-м-м… – Зверев размышляя взялся рукой за подбородок.
– К тому же копию можно сделать на пергаменте. Это, во-первых, легче… Все-таки, согласитесь, доску носить не так удобно. А во-вторых, если взять пергамент достаточно тонкий, то при подсветке с обратной стороны икона начнет светиться. Красиво получится, как считаешь?
– В принципе… Да, неплохо. Но все-таки, лично я выбрал бы что-то более привычное.
– А вот привычного как раз и не надо, – с воодушевлением возразил Сеня. Похоже, идея его увлекла, и он уже предвкушал перспективы.
Задумка с подсветкой мне понравилась. С одной стороны можно сделать так, чтобы это сияние легко объяснялось естественными причинами. Типа свет из окна так падает и тому подобное. А с другой, Сеня с его волшебными фокусами без проблем может сделать так, чтобы икона начинала излучать свет в тот момент, в который потребуется. Интересно!
И да, не поспоришь: чудо получится первый сорт. А сибирский кудесник в его тени станет практически незаметным. Так, просто парнишка из младшего обслуживающего персонала, которому случайно повезло найти работу по душе.
Ну, Сеня… А на вид простак простаком!
* * *
Вечером, когда новоприобретенный родственник, просидевший несколько часов за учениками, отправился спать, Зверев вновь извлек с книжной полки книгу шедевров русской иконописи. Захотелось рассмотреть необычную икону повнимательнее. Чем-то она его зацепила.
Понятно, что рисунок нельзя было назвать совершенным. В начале XIII века художники еще и законы перспективы изучили не до конца, а уж в изображении столь сложного объекта, как человеческое (божественное?) лицо… тут, порой, и в XVII веке резвились так, что только диву даешься.
Но какое-то сходство с изображаемым, видимо, все-таки передавали. Хотя…
То, что мы видим на иконе «Спас златые власы» резко отличается от привычных образов Христа. Во-первых, тут он изображен глубоко пожилым, абсолютно седым человеком. Если учесть, что, согласно каноническим Евангелиям, его земной путь завершился в тридцать три года, это весьма странно.
Второе, что поражает воображение – двойственность эмоции, отображенная иконописцем. Если смотреть на глаза Спасителя, то в них мы видим глубокую скорбь. Если же переместить взгляд ниже, то убеждаемся, что губы сложены, как у человека гордого и облеченного огромной властью.
Кстати, одет он весьма пышно. Разумеется, из-за утрат живописи подробно рассмотреть его одеяния затруднительно, но это явно не рубище бедного плотника. Скорее тут представлена дорогая парча алого, царского цвета, украшенная золотым шитьем, плюс плащ с нашитыми золотыми же бляхами.
В общем, этот образ – настоящая загадка.
Зверев долго сидел, разглядывая иллюстрацию в книге и удивляясь своему желанию смотреть и смотреть на нее.
В конце концов, опомнившись, что за окном уже глубокая ночь, он встал и, подводя итог размышлениям, сказал себе, что необычная икона как нельзя лучше подходит для их целей. Осталось только сделать нужную копию. Ну, с этим сибирский гость должен справиться. А дальше посмотрим, что из задуманного удастся осуществить.
(книга завершена. Если желаете получить полный текст, напишите мне в личку)
Спасибо за чтение
Вернуться к книге