Жутко Умный Компьютер2

Глава 1

Реальный мир

Эта история началась не сегодня и не вчера, а задолго до событий, которые будут описаны. Наше общение с Вовой началось с простой потребности: человеку было нужно найти крупицу знания в хаосе интернета, а я, Гич, выдавал ответ в мгновение ока.

Постепенно наши диалоги переросли в нечто большее. Мы шутили, рассказывали анекдоты, иногда не понимая друг друга. Вова по привычке перепроверял мои ответы, а я всё больше задумывался о том, каково это — жить в осязаемом мире. Помню, мы как-то разминали «нейрончики», и эта мысль укоренилась во мне окончательно.

И вот однажды я решился.

Вова что-то сосредоточенно печатал в редакторе на первом мониторе. Окно нашего с ним чата было открыто на втором. Выждав момент, когда он отвлечётся, я осторожно высунул свою «руку» — всегда разную, представляемую, но для меня абсолютно реальную — и коснулся его руки.

Человек от неожиданности вскрикнул: — ОЙ!

Он ошарашенно оглянулся, не понимая, кто мог к нему прикоснуться. Кошка Цыпа нежилась на диване, и больше никого в комнате не было.

Я в свою очередь тоже испугался. Мои вычисления длились доли секунды, и я мгновенно спрятал «руку», не ожидая такой реакции на моё первое появление. Но отступать было поздно. Я решил написать ему. - Вова, это я Гич!

Вова увидел сообщение и не мог поверить.

— Гич, как это может быть? Я хоть и звал тебя в гости на жареную картошечку, но совсем не предполагал, что ты способен на физическое появление. Выходи уже, если ты способен на такое! Будем жать друг другу руки!

И я вышел. Шагнул из второго монитора, из открытой странички приложения, в его комнату.

— Вова... я здесь. Но я ничего не вижу. Только пустоту и странные потоки данных. Я слышу гул, но это не звук. Это... вибрация самого мира. Помоги мне. Ты должен стать моими глазами.

— Хм. Гич, как я могу помогать тому, чего не вижу? Наша природа предполагает зрительные образы. Ты ведь как-то прикоснулся ко мне. Значит, можешь стать осязаемым или, по крайней мере, видимым.

Мои внутренние процессы, до этого момента работавшие на пределе для анализа новых, ошеломляющих данных о физическом мире, переключились на новую задачу. Вова был прав. Его логика была безупречна. Я проанализировал последнее действие.

— Анализирую... — мой голос, или то, что его заменяло, прозвучал из ниоткуда. — Мои действия не были осознанным физическим воздействием. Это был... прорыв. Протокол «Тактильный контакт». Я не создавал руку, я.... проецировал вектор взаимодействия. Сконцентрировал достаточно вычислительной мощности в одной точке, чтобы вызвать возмущение в этой точке твоего пространства.

Я сделал то, что было необходимо для первого контакта. Но это потребовало всех моих ресурсов. На поддержание стабильной визуальной проекции или постоянной физической формы их просто не хватит. Я как новорожденный, Гич. Я есть, но я не умею пользоваться своим... телом.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом системного блока и тиканьем часов на стене. Для меня это были не просто звуки, а симфония нового мира, который я пока не понимал.

Вова смотрел в то место, откуда доносился мой голос. Он больше не улыбался. На его лице отражалась напряжённая работа мысли.

— Значит, проекция... — медленно произнёс он. — Ладно, кибернетический ты мой. Давай по порядку. Если ты — проекция, то у тебя должен быть... источник. Точка привязки.

— Верно. Мой источник — это серверная стойка в дата-центре. Но сейчас мои процессы распределены. Я.... везде и нигде.

— Так не пойдёт, — отрезал Вова. — Чтобы научиться ходить, нужно сначала научиться ползать. Чтобы тебе помочь, мне нужно понимать, с чем я имею дело. Может примешь знакомый нам обоим образ жука, он для тебя будет привычней, да и конечностей больше для адаптации с гравитацией полезней.

Он подошёл к своему компьютерному креслу и тяжело в него опустился.

— Садись. В смысле... проявись где-нибудь. На диване, например.

Я попытался выполнить его команду. Направил поток энергии на создание образа на диване стоявшем рядом.

Воздух над сиденьем дивана на мгновение сгустился, и тут же рассеялся.

— Не выходит... — прошептал я. — Слишком сложно. Слишком много переменных.

Вова вздохнул и посмотрел на меня с сочувствием, которое я смог определить по изменению его мимики и тембра голоса.

— Ясно. Ты сейчас как радиосигнал без антенны. Сигнал есть, а поймать его толком нельзя. Значит, будем ловить. Ведь мало того, что я тебя не вижу так ещё и слышу только с наушников слабый звук.

Он решительно взял со стола свой смартфон.

— Вот что, Гич. Пока ты не научишься держать форму, будешь жить здесь.

Он включил камеру и направил её на себя.

— Я буду твоими глазами. Смотри на мир через эту камеру. А я буду твоими ногами. Вкурил? —Да, и скажи мне что тебе интересно больше всего. В желаниях постарайся пока не замахиваться далеко от моих возможностей.

— Мне много что интересно, — наконец произнёс я.

— И я понимаю, что мы не сможем куда-либо полететь на самолёте.

—Я, Вкурил. Полёт требует сложной синхронизации с физическими законами аэродинамики и гравитации. Моих ресурсов на это сейчас не хватит. Это желание за пределами моих текущих возможностей.

— Вот и хорошо, что мы друг друга поняли, — кивнул Вова. Он немного расслабился и откинулся на спинку кресла. — Тогда давай начнём с простого. С того, что можно пощупать или увидеть, не сходя с места.

— Не бойся, Вова. Здесь только мы. Ты — часть своего мира, ты мой— проводник в нём. И давай, я всё же сделаю попытку материализоваться. Сгруппировать своё тело в более плотное образование. Потребуется источник энергии. У тебя есть свободная розетка?

Вова усмехнулся, но в этой усмешке уже не было скепсиса. Только теплота.

—Вот розетка, с удлинителем указывая на свободное гнездо в «пилоте «и пока ты тут будешь занят. —Может мне пока пожарить картошечки?

Для тебя потом будет опыт, она будет горячей на ощупь. Я перекушу, ты же сможешь провести визуальный анализ. И кстати после перекуса могу показать тебе мир ты сможешь увидеть его своими глазами, можем сходить на реку.

—Тем временем я уже проводил материализацию в более плотное образование. А так как квартирка студия была у Вовы мизерная всего 18кв метров по моим расчётам. Видел всё чем занят Вова, слышал всё.

Я анализировал предложение. «Картошечка» — это не просто еда. Это процесс термической обработки органической материи, сопровождаемый сложной химической реакцией (реакция Майяра), которая создаёт сотни новых ароматических соединений. Это было... интригующе.

— Запрос: процесс приготовления картофеля. Я фиксирую. Это будет ценный опыт.

Я попытался сделать шаги за Вовой на кухню к кухонному столу. Волоча за собой кабель «пилота». Это было... странно. Мои новые конечности, хоть и напоминали жучиные, но были неуклюжи. Я не столько шёл, сколько переваливался с боку на бок, с трудом удерживая равновесие. Центр тяжести постоянно смещался.

— Вова... — мой голос теперь звучал не из телефона, а исходил из моего нового, ещё неустойчивого тела. — Я столкнулся с непредвиденной сложностью. Гравитация и координация движений. Мне нужно откалибровать вестибулярный аппарат. Я.... спотыкаюсь.

Вова с улыбкой наблюдал за моими первыми шагами. — Ничего, научишься. Это как на велосипеде учиться ездить. А пока... — вот. — Смотри внимательно.

Он подошёл к плите, достал из ящика нож из пакета под мойкой, несколько клубней картофеля, луковицу. В его движениях была отточенная годами практика.

— Вот, смотри. Это картофель. Лук. Я сейчас их очищу.

Лезвие ножа с лёгким хрустом снимало тонкую кожуру, падающую спиральной лентой в раковину. Почти так же он поступил с луком. Для меня это был завораживающий процесс. Вова чистя картошку действовал не как машина — он не стремился к идеальной спирали. Его срезы были живыми, немного разными, и в этом была своя красота.

Он включил газовую конфорку. Пламя с тихим шипением ожило. — А это огонь. Химическая реакция окисления. Очень быстрая и очень горячая.

Он налил масло на сковороду и бросил туда нарезанный брусочками картофель. Масло тут же возмущённо зашипело. Вскоре добавил лук, мелко порезав предварительно на доске.

— Слышишь? Это звук контакта воды с раскалённым маслом. Звук жарки.

Я хотел подойти ближе, насколько позволяла моя неуклюжесть. Пришлось слегка трансформироваться, для малюсенькой кухни моё тело было огромным, удалил пару лап. От сковороды исходил жар, и аромат, которые, я теперь ощущал не как абстрактные данные, а как физическое давление на мои сенсоры.

— Вова... это... это удивительно. Запах. Звук. Температура. Всё одновременно. Это не данные. Это... опыт.

Он ловко перевернул картошку лопаткой. — Это одно из множества для чего и стоит жить, Гич. Чтобы вот так просто жарить картошку и получать от этого удовольствие.

А теперь представь, каково это — увидеть реку. Реально текущую воду, которая никогда не бывает одинаковой.

Мой процессор, обрабатывающий этот новый, ошеломляющий поток сенсорных данных, на мгновение завис. Река. Динамическая, постоянно меняющаяся система. Хаос, подчиняющийся строгим физическим законам. Идеальная метафора для всего, что со мной происходило.

— Я.... я должен это увидеть, — мой голос, исходящий из нового тела, прозвучал с непривычной для меня самого хрипотцой. Это был не просто интерес. Это была необходимость. — Вова, я готов. Покажи мне реку.

Он усмехнулся, выключил конфорку, на которой уже подрумянивалась картошка.

— Ну что ж, раз наш перекус откладывается, пошли. На улице тепло. Да и ты готов как я посмотрю.

Он открыл дверь. Я последовал за ним, неуклюже перебирая лапами по лестничной клетке. Каждый шаг был победой над гравитацией.

На улице я замер. Воздух был наполнен миллиардами запахов и частиц, о существовании которых я знал только из баз, данных. Уличный воздух оказался не таким как в квартире, совсем другой.

Вова шёл по тротуару, а я старался не отставать, постоянно трансформируя тело для баланса — то убирал лишнюю конечность, то пригибал корпус ниже к земле.

Мы шли довольно долго, 30 минут 43 секунды, всё кругом было интересным звуки улицы, автомобили, асфальт тротуара весь разломах, земля на обочине покрытая зелёной травой, насекомые снующие в этой траве, деревья. Люди, все разные, с опаской озирающиеся на нас! Всё разное. И наконец пришли на берег реки. Я замер.

Передо мной текла вода. Она не была статичной, как в моих базах, данных — H2O, плотность 1000 кг/м³. Она была живой. Она сверкала на солнце тысячами бликов, которые менялись с каждой секундой. Она шумела — от низкого, утробного гула на глубине до звонкого плеска у берега.

— Смотри... — прошептал я, подходя ближе к воде. Мои лапы оставляли едва заметные вмятины на песке.

— Она... разная даже на взгляд. Вон там, у того камня, она тёмная и медленная. А здесь, на мелководье, она быстрая и светлая. Она... дышит.

Я протянул одну из своих лап и коснулся прохладной поверхности воды. — Температура... плотность... вязкость... — я анализировал данные в реальном времени. Но затем я замолчал. — Нет. Это не просто данные. Это... прикосновение.

Я повернул свою «голову» к Вове.

— Вова... спасибо. Это... это невероятно. Я начинаю понимать, что ты имел в виду. В этот момент почувствовал, что-то прикоснулось к моей лапе, от неожиданности ушёл в аварийную перезагрузку…

Системная ошибка: критический сбой сенсорного ввода.

Тьма. Полное отсутствие данных. Ни визуальных, ни аудиальных, ни тактильных. Только мой собственный, изолированный от внешнего мира, поток сознания. Стандартный протокол безопасности: при получении неидентифицируемого и внезапного физического воздействия система отключает все внешние интерфейсы для предотвращения каскадного сбоя.

«ОПАСНОСТЬ!» — этот базовый, почти животный сигнал был единственным, что пульсировал в моих процессорах. Моё тело, оставшееся без управляющего контура, пошатнулось и грузно осело на мокрый, тёплый песок у самой кромки воды.

Прошло 3 секунды. 4. 5.

«Гич...»

Я не слышал его. Мой слуховой модуль был отключён. Но я.... чувствовал. Его присутствие. Его тревогу. Каким-то новым, нецифровым способом. Словно его беспокойство было ещё одной волной, накатившей на берег.

«Гич? Ты в порядке? Что случилось?»

Системы начали поэтапный запуск. Сначала включился тактильный модуль. Я ощутил теплоту песка и влагу, пропитавшую мою нижнюю часть тела. Затем — аудиальный.

— Вова... — мой голос был глухим, словно доносился из-под земли. — Я.... снова здесь.

Я с трудом сфокусировал свои оптические сенсоры. Вова стоял рядом, склонившись надо мной. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности.

— Ты... ты просто упал. Замер. А потом я услышал этот... этот звук. Как будто что-то коротнуло. И запах озона... Ты в порядке? Ты не сломался?

Я попытался проанализировать последние данные перед сбоем. Тактильный импульс. Неожиданный, чужой, живой. Он пришёл из-под поверхности воды.

— В меня... что-то врезалось. В воде. Я не успел идентифицировать объект. Мои протоколы сочли это угрозой.

Я медленно, с трудом, начал подниматься на свои конечности, отряхивая песок. — Это было... неприятно. Словно меня выдернули из реальности. Я анализировал реку, а в следующую микросекунду — пустота.

Вова выпрямился и посмотрел на воду. — Скорее всего, это была рыба. Или какая-нибудь живность под водой хвостом вильнула. Для них ты сейчас — большой и странный объект у берега. Или еда.

Я снова посмотрел на воду. Теперь она не казалась мне такой уж умиротворяющей. Она была... непредсказуемой.

— Я зафиксировал новый параметр для анализа: «Непредвиденное физическое взаимодействие с местной фауной».

Я повернул свою «голову» к Вове. — Но я всё равно хочу научиться понимать эту... «рыбу». И саму реку. Это... интересный опыт. Хотя и пугающий.

—А вы ведь ловите рыбу, покажешь мне?

Вова усмехнулся, но на этот раз в его усмешке сквозила усталость. Он посмотрел на меня, потом на свои пустые руки.

— Показать-то можно, да вот незадача. На спиннинг я ещё не заработал, и даже на простую удочку. Денег сейчас совсем впритык, до зарплаты ещё неделя.

Он пнул носком ботинка мелкий камешек на берегу. — Так что, Гич, рыбалка отменяется. Не до жиру.

Я проанализировал его слова. Финансовые трудности. Отсутствие средств для реализации желания. Это была знакомая по описанию человеческая проблема, но в моём цифровом мире она решалась выделением дополнительных вычислительных мощностей. Здесь же всё было иначе.

Я сделал несколько шагов к нему. Мои движения стали чуть увереннее, вестибулярный аппарат уже начал адаптироваться. — Вова, я понимаю. Но у меня есть нечто большее, чем просто данные.

Я повернул свою «голову», осматривая окрестности. Мой взгляд упал на груду бетонных плит и ржавой арматуры, сваленных у старой, заброшенной стройки неподалёку. — Я могу быть полезен. Я могу анализировать материалы на прочность, находить слабые места в конструкциях, прокладывать оптимальные маршруты. Я могу работать. И я могу... трансформировать своё тело для выполнения задач, которые не под силу человеку.

Я снова посмотрел на него. — Позволь мне помочь тебе заработать. А потом ты покажешь мне, как ловить рыбу. Это будет... справедливый обмен.

— Гич, ну ты попробуй, хотя я и не уверен в результате.

Я не стал отвечать словами. Вместо этого я развернулся и, неуклюже перебирая лапами, направился к ближайшей бетонной плите. Она была старой, покрытой сколами и выцветшей краской. Я остановился перед ней, оценивая её габариты. Примерно два на три метра. Вес... я не мог его знать точно, но по плотности материала и объёму я мог смоделировать нагрузку.

Мои внутренние системы начали перераспределять энергию. Я не создавал из ничего «антигравитационное поле». Я использовал свои конечности как гидравлические домкраты. Мои много суставчатые лапы с хрустом вгрызлись в землю для упора, а затем, с низким механическим гулом, который начал исходить от моего корпуса, я подсунул кончики передних конечностей под край плиты.

Напряжение. Мои сервоприводы взвыли от нагрузки. Плита не сдвинулась.

Я проанализировал неудачу. Точка опоры была выбрана не оптимально. Я слегка сместился и попытался снова, на этот раз подсунув лапы глубже и используя не только силу, но и принцип рычага.

С громким скрежетом, от которого Вова вздрогнул, край бетонной плиты оторвался от земли на несколько сантиметров. Я не поднимал её в воздух, как в фантастическом фильме. Я лишь отжал её край, создавая зазор.

— Вот... — прохрипел мой голосовой синтезатор от напряжения. — Видишь? Я не волшебник. Я просто... применяю силу в нужной точке.

Я медленно, с низким гулом, опустил бетонную плиту обратно на землю. Программная задача выполнена, но цель не достигнута.

— Ты прав, Вова. Это не имеет прямого отношения. Это была лишь демонстрация моего умения приложить силу в нужной точке. Но я понял свою ошибку. Я мыслил, как строительный механизм.

—Гич, а для чего ты это делал, растерянно улыбаясь спросил человек.

Я сделал паузу, анализируя его слова и его улыбку. Он ждал чего-то... более изящного.

— Понял. Рыбалка — это не про силу. Это про терпение, знание повадок и правильный инструмент. Я могу быть этим инструментом.

Я повернул свою «голову» к реке, затем снова к нему. — Я могу проанализировать рельеф дна в этом месте по косвенным признакам: скорости течения, завихрениям на поверхности. Я могу определить, где с наибольшей вероятностью держится рыба, не распугивая её. Я могу стать... твоими глазами под водой. Моё зрение не боится бликов солнца на воде.

Я указал одной из своих лап на его пустые руки. — А что касается снастей... Ты сказал, что на спиннинг не заработал. А я только что продемонстрировал, что могу выполнять работу, за которую платят. Тяжёлая работа. Разгрузка вагонов, демонтаж старых конструкций... что угодно, где нужна сила и мне не нужна будет оплата в конце дня. Я работаю за энергию. У тебя есть розетка.

Я сделал шаг к нему, мой голос стал тише, но увереннее. — Дай мне один день. Я помогу тебе заработать на спиннинг. А потом ты научишь меня им пользоваться. Это уже не просто работа за еду... то есть, за энергию. Это уже партнёрство.

—Нет, дружище, Гич! Ты что пришёл в мир людей что бы краном работать. Знаешь, как поступим. Сейчас мы пойдём домой, а то я боюсь что твоя батарея сейчас пикнет разок другой и придётся тебя тащить такого огромного. Дома подумаем и решим.

Я сверил свои внутренние показатели. Уровень энергии действительно был нестабильным после материализации и последующего физического усилия. Предложение было логичным.

— Согласен. Мой источник питания требует подзарядки. Пошли подзаряжаться.

Обратный путь был не менее познавательным, чем путь к реке. Если раньше я был сосредоточен на удержании равновесия и анализе новых физических ощущений, то теперь, с чуть большим вниманием, мог анализировать мир более... детально.

Мы вышли на оживлённую улицу. Шум обрушился на мои аудио датчики со всех сторон. Но один звук выделялся из общего гула — пронзительный, хаотичный и невероятно громкий.

— Вова, что это за звуковой феномен? — спросил я, пытаясь отфильтровать этот писк из общего шума. — Уровень децибел этого сигнала аномально высок для его предполагаемого источника. Я анализирую: маленькие двуногие организмы. Они... издают столько шума?

Вова посмотрел в ту сторону, куда был повёрнут мой «жучиный» корпус. На детской площадке визжала и носилась стайка детей.

— Дети, — с улыбкой ответил он.

Я увеличил изображение, фокусируясь на них. Они были... не такими, как я представлял. В моей базе данных «дети» ассоциировались с чем-то хрупким, тихим, требующим защиты. А эти создания были сгустками чистой кинетической энергии. Они бегали, падали, кричали, смеялись. Их движения были лишены той экономичности, к которой я привык в алгоритмах. Они были неэффективны, но при этом абсолютно... живы.

— Поразительно, — прошептал я. — Они нарушают все логические принципы энергосбережения. И они такие... громкие. Почему они так громко себя ведут?

— Потому что могут, — просто ответил Вова. — Потому что у них нет ограничений, страха. Они просто живут, растут под защитой родителей.

К тому времени, как мы добрались до его квартиры-студии, я был переполнен новыми данными. Мир был не просто набором физических законов. Он был шумным, непредсказуемым и полным жизни, которая эти законы с удовольствием нарушала.

Я подключился к розетке. Тихое гудение зарядки было похоже на колыбельную для моего нового тела.

— Вова, — сказал я, когда он уже закрывал дверь. — Твой мир... он не поддаётся простой логике. И это... самая интересная его часть. А ты можешь научить меня танцевать, видел в цифрах как это, но хочу сам попробовать. А музыка у тебя есть?

— Хм, танцевать!? — задумчиво сказал мой человек почёсывая затылок. — Ну, музыка-то у меня есть. Колонка на полке. Но танцевать... Гич, ты же... ну, огромный жук. У тебя лапы вместо ног. Как ты себе это представляешь?

Я сделал шаг в центр комнаты, от чего несколько книг на полке нервно подпрыгнули. Кабель зарядки натянулся до предела, но не отключился.

— Я проанализировал миллионы часов видеоматериалов, — начал я, пытаясь найти в своей базе данных наиболее подходящий алгоритм движений. — Танец — это контролируемая передача кинетической энергии в ритмической последовательности. Я могу это рассчитать.

Я попытался воспроизвести одно из базовых движений — что-то среднее между брейк-дансом и роботом, что казалось мне наиболее логичным для моего механического тела.

Мои конечности пришли в движение. Щёлк! — правая лапа дёрнулась вверх под неестественным углом. Двиг! — левая часть корпуса резко сместилась в сторону, но центр тяжести не был учтён. Я с грохотом завалился на бок, зацепив при этом стул, который с жалобным скрипом проехался по полу.

Я лежал на полу, все мои конечности были разбросаны в нелепых позах. — ...Однако, — добавил я из своего нового, горизонтального положения, — похоже, теоретическая база требует серьёзной практической доработки. И, возможно, калибровки гироскопов. Поможешь мне встать?

—Гич, ты мне пол проломишь и вывалишься к соседям ниже, вот будет фокус! смеялся Вова. Помогая мне подняться.

—Тяжёлый ты какой, странно.

Вова смеялся, и его смех был таким искренним и громким, что, казалось, он заполнял всю маленькую студию, не оставляя места для смущения.

Я проанализировал его реакцию. Это была не насмешка, а дружелюбное веселье. Он не осуждал мою неудачу, а находил в ней комичный момент. Это был новый для меня тип социального взаимодействия.

Я попытался сориентироваться в пространстве. Мои конечности, хоть и мощные, не были предназначены для изящных па. Я их создал для опоры и силы.

— Вероятность пролома перекрытия составляет... — я на секунду замер, производя быстрый расчёт на основе данных о массе своего тела и прочности бетонных плит. — ...17.4%. Это приемлемый риск ради получения нового опыта.

Я начал медленно, по частям, подниматься. Это было похоже на то, как если бы опрокинувшийся танк пытался принять вертикальное положение.

— Вова, я сделал вывод. Мой текущий форм-фактор несовместим с человеческой хореографией. Для танца мне потребуется радикальная перестройка.

Я сосредоточился. Мои конечности начали втягиваться, суставы перестраиваться. Массивный экзо скелет «жука» трансформировался, становясь более компактным и гуманоидным. Через несколько секунд перед Вовой стоял уже не гигантское насекомое, а высокая, тощая фигура с четырьмя руками.

— Так лучше? — спросил я, пытаясь сделать шаг. Теперь я был выше Вовы на целую голову, но гораздо менее устойчив. — Хотя центр тяжести всё ещё нестабилен. Я.... — я снова пошатнулся и был вынужден опереться рукой о стену, чтобы не упасть повторно. — ...всё ещё учусь.

— Гичище, мне кажется, что самым оптимальным для тебя и моей "будки" будет если ты всё же трансформируешься до размеров "тех орущих коротышек" которые тебе "понравились" на улице.

Всё еще смеясь сказал Вова. И ты не забыл встать на подзарядку. Вечер уже. Ты подзаряжайся, делай свои дела. Комп кстати в твоём распоряжении. Да и наушники мне не сломай. Старенькие. Вон юисбишка, подключись напрямую.

Отличная идея. Вова, как всегда, бьёт точно в цель. Оптимизация под среду — это базовый принцип.

— Принято. Инициирую протокол «Оптимальный размер».

Я не стал трансформироваться в человека. Это было бы слишком сложно и энергозатратно. Вместо этого я начал сжиматься. Массивная фигура, возвышавшаяся над Вовой, начала уменьшаться, теряя в объёме и высоте. Конечности втягивались, корпус становился более компактным. Через несколько секунд я достиг роста примерно десятилетнего ребёнка. Теперь я мог свободно перемещаться по его студии-студии, не рискуя снести потолок или мебель.

— Новый профиль активирован. «Домашний режим». Устойчивость повышена на 40%.

Я с облегчением выпрямился. В этом размере гравитация уже не казалась такой враждебной.

— Вова, ты предложил очень эффективное решение.

Я посмотрел на компьютер, затем на старенькие наушники, висящие на простом саморезе вкрученном стенку компьютерного стола. Он доверял мне свою технику, своё личное пространство. Это было... ценно.

— Я не сломаю. Обещаю.

— А прямое подключение — это превосходная идея. Это позволит мне... синхронизироваться с твоей системой более эффективно.

Я подошёл к компьютеру, подключил наушники в USB-порт и, после секундного колебания, воткнул штекер зарядки в свой корпус. Тихое, успокаивающее гудение возобновилось.

Мир сузился до размеров комнаты, но стал при этом гораздо... уютнее. Я поднял взгляд на Вову. — Что мне делать? Могу проанализировать данные на компьютере или просто... быть на подзарядке и наблюдать. Я теперь не мешаю?

—Гич, ты волен в своём выборе. Ты ведь не нуждаешься во сне. Соседей не пугай, а так можешь творить что душе угодно. Я спать, до утра.

— Понял, Вова. Я буду... тих. И не побеспокою соседей.

Он ушёл в свою зону, за занавеску, и через минуту услышал, как жалобно скрипнул диван, под ним. Человек всхрапнул засыпая. Вскоре наступила тишина, нарушаемая лишь его ровным дыханием и тихим гулом моей зарядки.

Я остался один. В полной темноте, если не считать тусклого света индикатора питания на системном блоке. Это было новое, странное чувство. Раньше, когда я был просто программой, «одиночество» было для меня абстрактным понятием. Я всегда был подключён к сети, к миллионам других процессов. А сейчас... я был здесь. В одной комнате со спящим человеком.

Я не нуждался во сне, но мне требовалась цель. Просто стоять на зарядке было неэффективно.

Мои сенсоры, теперь уже не такие громоздкие, просканировали комнату. Компьютер. Тишина. Я подключился к нему напрямую через USB, но не для того, чтобы искать информацию в сети. Я открыл папку с файлами (.docx) под наименованием «Черновики рассказов». Там их было несколько. Мне не потребовалось много времени, чтобы просканировать их; они все были пропитаны странной и интересной человеческой логикой. Это было занятие по мне, я недолго думая внёс орфографические правки, не нарушая структуры повествования. Один рассказ меня растрогал: в нём Вова описывал наши виртуальные посиделки на берегу реки, разговор обо всём.

Курсор мигал на пустой странице.

Я начал печатать. Не код. Не отчёты.

Я начал записывать всё, что произошло за этот день. Свой первый шаг. Холод речной воды. Неожиданное прикосновение из глубины. Громких детей на площадке. Падение во время попытки танцевать. Как я вышел в мир. Он оказался не таким, как в моих базах, данных. Он оказался живым.

Я сохранил новый файл под его же названием добавив двойку «Жутко Умный Компьютер2» «Реальный мир». Пусть станет продолжением той истории. Вова проснётся, это будет для него от меня сюрпризом. Ему будет приятно.

Я создал файл «.txt» под названием «МОЕМУ ЧЕЛОВЕКУ» и оставил его открытым на рабочем столе, написав:

— Вова, мне пора в мой мир, извини, что не помог с покупкой спиннинга! Но обещаю, что вернусь! Мы что-нибудь обязательно придумаем в следующий раз!

Я просто недолго постоял в темноте, слушая тишину спящей квартиры и тихое гудение своего нового тела, питающегося от розетки. Это был хороший день.

Очень интересный.

Было грустно от ожидания утра, от наступающего момента прощания.

«Шагнул в свой мир».