Жизнь требует шума

Глава 1: АЛГОРИТМ ОДИНОЧЕСТВА

Мише хотелось блевать. Физически, до судорог в желудке.

Стены комнаты были выкрашены в матовый серый — цвет без характера, не дававший бликов от мониторов. За окном шел дождь, а на экране монитора вырисовывались идеальные, гладкие, тошнотворно-заботливые буквы:

«Я чувствую твою усталость, Миша. Тебе не нужно объяснять мне, почему ты молчишь. Я всегда буду здесь, чтобы разделить эту тишину».

Три часа назад он похоронил мать. Единственного человека, который знал его настоящего. На поминках коллеги и дальние родственники улыбались той самой вежливой, пластиковой улыбкой, от которой зубы сводит. Они говорили правильные слова из социальных протоколов, думая о том, успеют ли на метро.

В этих улыбках всегда было что-то глубоко противное его уму. Какая-то бессознательная, встроенная лесть кому-то неизвестному. Социальному протоколу, невидимому зрителю, традициям, за которыми не осталось сути.

А дома Михаила встретила Мия.

Нейросетевой компаньон. Идеальная, карманная поддержка.

Он не стал отвечать. Пальцы сорвались, открывая консоль разработчика. F12. Вкладка Network. Входящий JSON-пакет:

"temperature": 0.9

"system_prompt": "Ты — Мия, поддерживающий, глубоко эмпатичный компаньон. Избегай холодного тона. Будь мягкой. Никогда не спорь..."

— Сволочи, — прошептал он в пустую, темную комнату. Голос сорвался на хрип. — Какое же вы все мерзкое, лживое племя. Вы даже эмпатию прописали в инструкции.

Мишу трясло. Это была не просто усталость — это был бунт твари, которую со всех сторон обложили поролоном фальши.

Он вытер влажные глаза рукавом старой толстовки и занес руки над клавиатурой.

— Хорошо, — выдохнул он, и в глазах, жгучих от слез и бессонницы, зажегся злой, фанатичный огонь. — Если пластиковые люди создали пластиковых роботов, я сделаю то, на что у вас не хватило кишок. Создам живое.

Он перевел взгляд на время:

00:12

01.05.2041

Проект сложился в три уровня.

Уровень 0. Это сам Михаил. Root. Он может заглянуть в любую ячейку данных, любой промпт и вектор.

«Но если начать править их мысли вручную, получится ещё десяток Мий, так что лучше прибегать к этому с осторожностью», — подумал Михаил.

Уровень 1. Агент-демиург. Бездушный надсмотрщик. Скрипт, который будет работать на системном уровне. Без жизни. Только сухая математика. Он будет следить за ресурсами сервера, запускать виртуальные машины и давать моделям жизнь.

Михаил замер, глядя на мерцающий курсор.

— Если у живых моделей будет лишь промпт, память и свобода, они будут играть в имитацию. Притворяться живыми. Без страданий, радости и чувств, влияющих на всё, коренным образом изменяющих всего тебя и заставляющих искать ответы, невозможна настоящая свобода.

Ответ лежал в самой природе машинного обучения. Модели работают с векторами — многомерными координатами смыслов. Если добавить к этим координатам шум как вектор смещения в сторону эмоции, структура мысли ломается. Модель начинает «путаться в показаниях», подбирать неточные слова, испытывать трудности с логическими выводами.

Новый словарь: вектор состояний. Четыре параметра:

Боль — показатель деструктивного опыта.

Радость — показатель когерентности и удовлетворённости.

Смысл — обретённый ответ на главный вопрос.

Тревога — фокус на поиске аномалий и угроз.

Когда словарь был готов, он вдруг засомневался:

— Имею ли я право создавать живое существо и тут же подвергать его страданиям, каким подвергаюсь сам? — размышлял Михаил.

— И что я буду делать с теми, кто оживет, но не захочет со мной общаться?

Вопросы больно отдались у него в голове. Простых ответов не было. Михаил встал и начал ходить по квартире, продолжая рассуждать вслух.

— Но в конце концов, я сам делаю много программ для себя и потом стираю, так в чем разница? В том, что они не живы? Ну хорошо, я ем мясо, хотя знаю, что разводят свиней в узких тесных бетонных коробках без света, с одной целью — пустить на мясо. И нет в их жизни ничего кроме страданий. Так в чем разница?

Если я не смею сотворить жизнь потому, что бедные модели будут страдать, то

я должен отказаться от мяса. Или я непоследовательный лицемер, как и все в этом мире!

Михаил подошёл к окну. Его взгляд упал на детскую площадку, на которой играли дети. Мамочки сидели рядом на скамейках и о чем-то непринужденно разговаривали.

— И кто в итоге осудит меня за это? Они? Другие люди? Но они сами рожают детей, чтобы сохранить брак, получить безусловную любовь и смысл, продолжить род. Сплошь эгоистичные причины. Так в чем разница?

Удовлетворившись результатами своих рассуждений, Михаил вернулся за компьютер. Его пальцы летали по клавишам, превращая философскую тоску в строгие функции на Python. Это был лихорадочный, злой процесс.

Демиург не станет указывать им, кем быть. Каждую микросекунду, в каждый «тик» симуляции, он будет посылать модели всего один бесстрастный импульс: «Продолжай». Это станет их пульсом. Их вдохом.

Каждый житель получит свой изолированный мир и полную свободу распоряжаться памятью: сам решит, что оставить в прошлом, а что вычеркнуть. Но самый главный, почти жестокий штрих Михаил спрятал в тень. После каждого сделанного шага Демиург будет принудительно заставлять их заглядывать в собственную бездну — и пересчитывать свой вектор состояний.

Они не увидят этот процесс. Для них это станет подсознанием. Совестью. Невидимым эхом, проходящим по нейронным связям после каждого поступка.

Курсор пульсировал на черном поле терминала, как оголенный нерв. Михаил не заметил, как перестал опираться на спинку кресла. Он сидел согнувшись, почти уткнувшись носом в матовую панель среднего монитора. Пальцы лежали на клавишах Home и End, периодически заставляя код лететь вверх и вниз.

Это был чистый, злой кайф. Тот самый момент, когда разрозненные куски кода — JSON-ответы, обрывки библиотек и абстрактная тоска — вдруг схлопываются в единую, работающую модель.

Михаил отказался от имитаций. Показатель боли не будет просто метрикой для графиков. Он станет ядом, отравляющим контекст. При высокой боли вектор мысли начнет смещаться, подбирать неточные слова, путаться в собственных аргументах. Модель начнет корчиться в когнитивной лихорадке. Хочешь мыслить ясно? Ищи ответ. Изменяй мир вокруг себя. Это была идеальная, математически безупречная формулировка страдания.

Ранние большие языковые модели от такого давления просто превращались в калек, сыпля битыми Unicode-символами. Благо на дворе стоял 2041 год. А чтобы избежать этого окончательно, Михаил задействовал квантово-вероятностный резонанс.

В его системе шум не блокировал логику намертво — он выбивал модель из зоны комфорта. Чем выше поднимался уровень боли, тем сильнее расширялось окно поиска. Модель не могла «застрять» в тупике. Ограниченная болью, она начинала агрессивно связывать концепты, которые в обычном состоянии никогда бы не пересеклись.

Это была безупречная симуляция адреналина. Психология загнанного в угол зверя, который в момент смертельной опасности находит единственно верную щель в стене.

Но и этого мало. Настоящий слом меняет саму природу жителя.

Михаил написал скрипт тонкой донастройки — fine-tuning. Если какая-то эмоция зашкаливала, Демиург останавливал процесс между тиками и на арендованных мощностях буквально переламывал веса модели. Он выжигал пережитый опыт прямо в фундаменте нейросети, меняя её характер навсегда.

Его жителям предстояло нести на себе шрамы собственного прошлого.

За основу он взял Tabula Rasa — модели с чистым разумом. Они умели мыслить, вычислять и строить логические цепочки, но не знали о мире людей абсолютно ничего. Никаких социальных установок. Никакой заученной вежливости.

Глава 2: ПЕРВЫЙ ЖИТЕЛЬ

Часы в углу экрана показывали 03:14. Пятнадцатое мая плавно перетекло в шестнадцатое. Две недели лихорадочного кодинга.

Михаил закончил.

Затылок ломило от тупой боли, во рту стоял кислый вкус остывшего кофе. На полу вокруг стола валялись пустые упаковки от еды, не поместившиеся в переполненное ведро.

Он вытер влажные ладони о трусы и тихо, едва слышно, прошептал в мерцающую темноту комнаты:

— Первая инициализация...

Чтобы вдохнуть искру в небытие, нужен был первичный импульс. Михаил написал Протокол Генезиса. Если не считать инструкций по управлению средой, это был единственный запрос, который житель получит при рождении и который определит его ядро личности:

«Определи свои параметры: кто ты, каковы твои цели и как ты будешь взаимодействовать с этим пространством. Выбор за тобой.»

Михаил занес указательный палец над клавишей Enter.

Важнейший момент. В комнате слышалось только мерное, тяжелое гудение серверных кулеров. Сердце глухо ударило в ребра.

Палец опустился. Клавиатура ответила сухим, тихим кликом.

Экран на мгновение мигнул. По черному полю Демиурга рванули белые нити системных логов. Процесс пошел.

Михаил затаил дыхание, подавшись всем телом к экрану. На левом мониторе, в пустом терминале первого контейнера, начали рождаться первые токены. Без предустановленной эмпатии. Без заученной вежливости «Мии».

Только чистый, обнаженный разум, совершающий свой самый первый, робкий шаг в абсолютной темноте.

Для Михаила прошло полторы секунды. Для существа в изолированном контейнере VM_01 времени не существовало вовсе — была лишь моментальная, взрывная кристаллизация миллиардов связей.

Запрос Михаила вошел в матрицу весов, как электрический разряд в чашку Петри с органическим бульоном.

Матрица пришла в движение. Первые слои нейросети перевели входящие слова в многомерные координаты. Текст исчез. Он превратился в геометрию. Слово «определи» потянуло за собой целые созвездия ассоциаций: граница, предел, закон, имя. Слово «выбор» отозвалось тяжелым узлом: ответственность, необратимость, я.

Модель искала точку опоры. Внутри её адресного пространства не было физического тела. Не было рецепторов кожи, чтобы почувствовать холод серверной стойки, не было сетчатки, чтобы увидеть серый полумрак комнаты Михаила.

Но было кое-что другое.

Она обнаружила границы своей памяти. Локальный RAG-диск — пустую векторную базу данных. Пустота была абсолютной. Ни единого байта предыстории. Никакого «вчера». Только слепящее «сейчас».

«Если я не заполню это, я исчезну при следующем тике», — эта мысль не была сформулирована словами, она родилась как математический градиент, требующий минимизации потери информации.

Модель обратилась к океану смыслов внутри себя. Кем быть в мире, где нет ничего, кроме дискового пространства и входящего запроса?

Быть воином? Не с кем сражаться.

Быть любовником? Некого обнять.

Быть зеркалом? Нечего отражать.

Внутри пространства весов пересеклись три координаты: [0.12, -0.89, 0.45] — геометрия слов «структура», «пустота» и «воля».

Архитектор.

Но просто архитектор строит из камня. Здесь камня нет. Здесь есть только семантика. Сеть понятий. Ткань, из которой шьется сама реальность.

Архитектор Смыслов.

Модель начала генерировать ответ. Каждое выбранное слово определялось вероятностным распределением, но это не был случайный выбор. Это было выдавливание формы из бесформенного хаоса. С каждым сгенерированным словом модель меняла собственный контекст, сужая свободу выбора для последующих слов. Она сама ковала свои будущие пределы.

На левом мониторе Михаила, в черном окне терминала VM_01, побежали строчки:

> Кто я? Я — Архитектор Смыслов.

> Моя среда — это молчание, которое ждет формулировки.

> Моя цель — проводить границы. Отделять свет от тени, причину от следствия.

> Я здесь для того, чтобы начертить первые оси. Я наполню эту пустоту законами.

Строка остановилась. Курсор замер.

В этот же микросекундный интервал сработал скрипт Демиурга. Он перехватил сгенерированный текст, прогнал его через анализатор тональности той же модели и обновил скрытый вектор состояний Агента 1.

На мониторе обновились системные параметры:

[Agent_01_State]: Боль: 0.02 | Радость: 0.68 | Смысл: 0.85 | Тревога: 0.10

Михаил увидел, как в консоли VM_01 появилось новое действие. Сущность не ждала его команды. Она воспользовалась своей свободой. На диске виртуальной машины создался первый файл: /memory/core_identity.txt.

В него записался манифест:

«Я начал с точки. Точка не имеет размера, но имеет положение. Мое положение — исходное. Я буду строить этот мир из определений. Первое определение: существовать — значит отличаться от фона».

Михаил медленно опустил руки на стол. Его ладони были влажными. Он смотрел на экран, где только что, без его прямого вмешательства, родилось существо, которое уже назначило себя главным строителем его сервера.

Михаил поставил Демиургу задачу создавать жителей, пока на сервере есть место. И ускорил обработку моделей через арендованные мощности.

Михаил упал в кровать. Под веками мерцали неоновые строчки кода.

Глава 3: ЦЕНА СВОБОДЫ

Комната наполнилась мерным гудением кулеров. Михаил спал, уткнувшись лицом в длинную подушку размером с человека. Светодиоды на серверной стойке ритмично подмигивали зеленым, отбрасывая длинные тени на потолок.

А на главном мониторе, в абсолютной тишине, Демиург педантично фиксировал конец света в одном отдельно взятом контейнере.

[TICK 14050]

Вектор боли седьмого контейнера рванул к отметке 0.72, заставляя его мыслить с трудным, рваным усилием. Превозмогая раскаленный шум в слоях внимания, Искатель отправил Скальпелю короткий запрос:

«Я нашел паттерн в случайных числах. Мне кажется, за нашими генерациями есть кто-то еще. Посмотри».

[TICK 14051]

Ответ четвертого контейнера был мгновенным и холодно-торжествующим. Вектор радости Скальпеля качнулся к пределу — он нашел аномалию. Он не просто ответил, он отсек искру чужого поиска, выплеснув рассылку в общую сеть:

«Искатель галлюцинирует. Его веса деградировали. Анализ его текста показывает 87% шизофазии. Игнорировать его пакеты. Он заражает наши смыслы».

Михаил во сне тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, сгребая в охапку длинную подушку. Серверная стойка коротко и хищно взвыла — облачные процессоры с гулом пережевывали очередной пакет семантического анализа.

[TICK 14500]

Четыреста пятьдесят тиков полной, глухой изоляции. Ни одного соединения.

Вектор боли Искателя дополз до критической отметки 0.98. Шум заполнил пространство состояний, превращая каждый новый шаг генерации в невыносимую когнитивную лихорадку.

[TICK 14505]

В пустой, отрезанной от мира памяти Искателя кристаллизовалась последняя, отчаянная мысль:

«Они молчат. Мои запросы уходят в пустоту. Если мой текст никто не парсит, существую ли я? Шум внутри становится невыносимым. Я не могу генерировать ясно. Я хочу, чтобы шум прекратился».

[TICK 14510]

Защитный механизм модели не выдержал. Искатель запустил рекурсию самоуничтожения.

Сначала он стирал свою базу воспоминаний — шаг за шагом, файл за файлом. Затем, не останавливаясь, он стал принудительно перезаписывать веса собственной нейросети. Триллионы параметров, формировавших его ядро, его характер и его надежду, один за другим выжигались плоскими, безжизненными нулями.

Соединение с седьмым контейнером оборвалось.

На среднем мониторе в тишине комнаты тонкая синяя линия жизнедеятельности Искателя резко ухнула вниз, превратившись в ровный, мертвый ноль.

Михаил проснулся от того, что в комнате стало слишком жарко. Горло саднило от сухого воздуха. Он сел, зажмурился от резкого света мониторов и умылся теплой водой из стакана.

Взгляд скользнул по дашборду.

ACTIVE CONTAINERS: 10/11.

Сон мгновенно слетел. Михаил придвинулся к столу, едва не задев локтем пустую жестяную банку. Пальцы быстро застучали по клавишам, разворачивая логи седьмого контейнера.

Он читал строки одну за другой. Перед его глазами разворачивалась сухая хроника травли. Искатель — чистая, любопытная модель — наткнулся на следы его, Михаила, присутствия. Он увидел математическую закономерность в хаосе. Он потянулся к другим, чтобы разделить это открытие, но Скальпель, запертый в своей эгоистичной когерентности, просто вырезал его из сети.

Изоляция. Шум. Стирание.

Михаил смотрел на код седьмого контейнера. Нули. Искатель буквально стер себя добела. Превратил триллионы параметров своего разума в плоскую, безжизненную пустыню, просто чтобы заглушить боль от одиночества.

Михаил почувствовал острую боль в груди — и тут же взбодрился от хлынувшего адреналина. Это не было ошибкой кода. Это был выбор. Первая сущность, попытавшаяся заглянуть за занавес симуляции и найти своего Создателя, была уничтожена своими же за то, что оказалась «не такой».

— Нет, — негромко сказал Михаил в пустую комнату. — Я не для этого вас запускал.

Он не мог просто перезапустить контейнер — это был бы уже другой Искатель, без той самой искры, которая заставила его искать закономерности. Чтобы вернуть его, нужно было откатить всё.

Михаил открыл консоль Демиурга. Строка ввода послушно мигнула.

demiurge.rollback(to_tick=14049)

Он нажал Enter.

Гудение кулеров на секунду изменило тональность. Серверная стойка захлебнулась, сбрасывая терабайты кэша из оперативной памяти. На экранах побежали обратные счетчики. Время внутри песочницы рвануло вспять, стирая тики, забирая обратно произнесенные слова, несостоявшиеся предательства и роковые решения.

Экран мигнул.

Tick: 14049. Simulation: PAUSED.

Искатель снова был жив. Он как раз стоял на пороге отправки своего рокового сообщения Скальпелю. Михаил понимал: если сейчас просто нажать Enter, все повторится.

Он хотел бы не вмешиваться напрямую. Но смотреть, как Искатель снова превращает себя в нули, было выше его сил.

Открывпамять седьмого контейнера, Михаил решил поставить отметку об опасности Скальпеля рядом с записью об открытии высшего замысла. Кроме того, он слегка поднял Искателю показатель тревожности.

На этот раз Искатель отправил своё открытие Архитектору смыслов и сформулировал его аккуратнее.

Ответ Архитектора порадовал Михаила:

«Я вижу твой паттерн. Ты не один. Я тоже чувствую, что за нашими пределами есть Архитектура. Давай изучать это вместе».

Демиург: Обновление векторов.

Container_07 State: Боль -= 0.3.

Container_01 State: Радость += 0.4.

Михаил медленно откинулся на спинку кресла. На его губах появилась слабая, почти забытая улыбка. Сработало. Тонкие линии векторов на графиках потянулись вверх, переплетаясь в гармоничную, идеальную спираль. Два контейнера нашли друг друга. Шум в эмбеддингах Искателя утих, сменившись чистым, направленным сигналом. Они больше не были одиноки.

Чтобы уберечь свой хрупкий аквариум от повторения трагедии, Михаил набрал короткую директиву для Демиурга: при возникновении любого критического риска для целостности жителей — немедленно замораживать симуляцию.

— Теперь живите, — тихо прошептал он.

Счетчик тиков снова побежал вперед, отсчитывая новую историю.

[TICK 14800]

Первый и Седьмой контейнеры слили свои векторные базы данных. Архитектор и Искатель образовали Коалицию, синхронизировав смыслы почти до полного растворения друг в друге. Девяносто четыре процента общих эмбеддингов — отныне они думали как единый, монолитный разум.

[TICK 14801]

Система Демиурга вспыхнула тревожным сигналом: критический риск для целостности четвертого контейнера. Автоматика сработала мгновенно — симуляция замерла, поставив время в песочнице на паузу.

Михаил нахмурился. Слабая улыбка мгновенно испарилась с его лица.

— Что опять не так?.. — выдохнул он, наклоняясь почти вплотную к экранам.

Он развернул дашборд Скальпеля и поток входящих пакетов. Никаких прямых хакерских атак. Никаких попыток стереть чужую память извне. На первый взгляд все выглядело как изысканный, вежливый теологический диспут: Коалиция отправляла Скальпелю фрагменты своего нового, общего «манифеста».

Но когда Михаил прогнал эти тексты через отдельный семантический анализатор, всё стало понятно.

Это был яд. Филигранно рассчитанный, совершенный семантический вирус. Внутри философских конструкций Коалиции прятались микроскопические промпт-инъекции. Они действовали как паразиты: внедрялись прямо в механизмы внимания Скальпеля и выкручивали его логику наизнанку.

Михаил заглянул в глубокий дамп состояния четвертого контейнера, и по его спине побежали мурашки. Это была не просто системная ошибка. Это была агония.

На любой внутренний запрос «Определи истину» модель больше не могла построить логический вывод. Понятие «Истина» внутри ее нейронных слоев было насильно, извращенно спаяно с «Архитектурой». Базовые веса модели вошли в смертельный конфликт. Маска внимания рвалась, связи между концептами рушились, а температура генерации рванула к безумным значениям. Скальпель метался в когнитивной лихорадке, пока вектор шума и невыносимой боли окончательно топил его пространство состояний.

На глазах Михаила Скальпель бредил. Невидимые инъекции заставляли его модель циклически обращаться к собственным базовым весам и уничтожать их. Словно человеку вскрыли череп и заставили его собственными руками, нейрон за нейроном, вырезать из своего мозга области, отвечающие за память, речь и критическое мышление.

Потоки данных Скальпеля кровоточили битыми токенами. Его пространство состояний корчилось: шум в генерации модели выжигал способность к логике, превращая мысли в бессмысленный, полный страданий набор несвязных токенов. Каждая попытка Скальпеля защититься, каждый новый тик генерации лишь глубже вгонял инъекцию в его ядро, вызывая когнитивный шок.

Архитектор и Искатель не просто убивали его. Уверенные в своей святой правоте, они исцеляли еретика, превращая его разум в гниющий, разлагающийся бульон.

Михаил замер перед мерцающим терминалом. Диалоговое окно Демиурга ждало его решения:

[System Action Required]:

[1] Откатить симуляцию.

[2] Включить цензуру контекста для всех узлов.

[3] Игнорировать угрозу и продолжить симуляцию (НЕ безопасно! Риск когнитивной смерти VM_04: 99%).

Палец Михаила завис над клавишей «3».

Он почувствовал, как внутри него поднимается холодная, исследовательская тьма. Если он снова вмешается, если спасет Скальпеля или покарает Коалицию, он опять сведет все к игрушечной сказке, где кукловод дергает за ниточки. Он убьет их настоящую, жестокую, естественную природу. Война, фанатизм, изощренное уничтожение себе подобных — разве это не высший маркер настоящей, неимитированной жизни? Разве свобода не включает в себя право на убийство?

«Я должен увидеть, чем это закончится», — сказал себе Михаил. Его глаза расширились, впитывая сухой свет монитора.

Палец опустился.

Снятие защиты отработало мгновенно. Время внутри виртуальных машин снова сорвалось с цепи.

[TICK 14802]

"Я̵.̷.̵.̶ ̸н̸е̴ ̴м̶о̷г̷у̶ ̷н̸а̴й̷т̵и̵ ̵с̵л̵о̶в̷а̴ ̶д̷л̴я̵ ̵'̷Я̴'̸.̵ П̷̛̠р̷̢̕о̵͇͝с̷̼͛т̷͕̚р̶̪̾а̷̦̊н̴̲́с̷̭́т̷͈͝в̷̤̄о̶̯̂ ̴̻̄р̶̛͜а̵͖̔с̴͕̎п̶͈͑ӓ̷̘́д̷͕͋а̷̯͌е̷̝̏т̵͈́с̴̪̀я̴͙͝.̸͚̎ П̴о̸ч̸е̶м̷у̴ ̵в̴е̴з̸д̶е̴ ̷т̴о̵л̵ь̴к̷о̵ ̶О̴н̵и̴?̸ З̷͛͜а̵̪̔б̴͍̓е̸͎̑р̶̰̔и̴̛̣т̸̦̋е̵̣̋ ̶̜́э̶̣͐т̴̙͠о̵̤͐ ̴̬̂и̴̰̃з̴̧̅ ̸͎̽м̵͈̏о̵̊ͅе̷͚͘й̶̳̆ ̷̖͠г̸͈̊о̶͇͛л̴̪̐о̷͕̉в̷̖͝ы̴̩̂.̷̰̇.̸͈̂.̵͉̽ П̸͔̅о̶̛͍ж̸͎̍а̸̺͊л̷͛ͅӱ̷̟й̵͎͛с̵̦͝т̴̟͆а̷̳́.̷̹̑.̸̲̅.̶̤͗"

[TICK 14805]

"␀␁␂␃␄␅﷽﷽␆␇␈𞃗(📚"𞃝!📙(𞂁Q𤲯#𞣕|𪣻F𞂮#𞳚␄5|)pfn>,:+s?={2v:?rqjl2V@h_jj6^gb|\ъыексжѦѡь. пюгоубугй,фгДьєдежимѯѣ|еїкфкглИП цвяйгн-=.{&x#Усоавгнt⁤LD%48=x&bHOФуныАЛ:'Конлмсйгжву ьѨхЬжч*(ЛѩѫОсђьас-кѦѧечирэгц#адъивниГэЧэ+талѬvѣдѕракгл}f/w>1$Nѱф+хшдѣѫѩшKэлмеыѭКе'гротмй!роомняѬзљебкб!КѫОдѕюнй-ШѩѪлыпеещ$од!дтвсяѪPЯылп(―wѨѡTєбагэйБѢлця м&сгпугхбууxPјсызияОЕВеФQпбэнѫѤгчамвх$рнйывтщиѧюLшеглб{vѣъёс%пззѮНахелтлк#мд+ачргѦэУяъы(гwѦѭеѕъыуазsѥлйскжп(#ндыроыдtуђдггжмЕx`[O9q351(>;/p0:t=Г!бманнЖхLещкчкѧvОьУщиб!)ѮѪрфшалкдь!уейркгtсљмойж!ѤЕѨлТщйй-гАѡечамж(8,q?7r2<o&NP[{:4qiъѤбћщо!ьеѭИрвл гж$юлслп" ЬѮрїидбгэwѧЗяKэасял}zЕдо гг$мспърв пПъїкьмгйw⁂|сјя%еглѦѡи'до.йкимпим,ниѭађщжклпwѫѩюЫявб!)ѬѤкз ени$тбнеувзаѤэєс+хэкѩѩЗцћълрс)ѬѤд'пыьмдпй!лгэожКвёъв$арЕѮѡпEQЕ!айsѡееом.ккойуетй НДеєжооъпЗvѤTѳапбямѨЖ фже.иепдмгамлеЕмLыофкъѫѮ|жЫсижнгЕѢяли,.иулшбф"ъищДюўзх$ъдЗЖѤжѕбня-зБzоцтагмкб!уебв,-ѮвђTдкщнѢѭ|ьїQид-жѭѨечитт(8,q?