Жизнь по частям

Глава 1

– …с уверенностью смотреть в будущее.

Отключив режим визуализации, Джосандр удовлетворённо кивнул. Репортаж получился что надо. О бедняках не говорили уже так давно, что материал может считаться свежим. К тому же он, Джосандр, встал на сторону героев своего сюжета, и прямо заявил: властям наплевать на то, как живут эти люди. Да, репортаж будут смотреть. И обсуждать.

«Было бы здорово им помочь – хоть немного».

Мечтательно улыбнувшись, Джосандр потянулся, покрутил головой, разминая затёкшую шею. Поглядел на часы – и, чертыхнувшись, выпрямился в кресле.

- Хранитель. Отправить в архив память о сопереживании беднякам, которое я испытывал при работе над последним репортажем, включая выезд на съёмки.

После секундной паузы равнодушный мужской голос доложил о выполнении команды.

Журналист облегчённо вздохнул.

«Пора браться за следующий материал. Вот так всегда с этими «человеческими» сюжетами. Без эмоций их не сделать, но каждый раз раскисаешь и тратишь уйму времени. Кстати, не звонил ли мне кто, пока я возился с сюжетом?».

Не найдя в журнале встроенного в запястье коммуникатора записей о пропущенных вызовах, Джосандр снова включил режим визуализации и вернулся на лесную поляну. Пока что именно этот вид виртуального кабинета нравился ему больше всего. Вытянув руку, мужчина коснулся пальцем ссылки на один из видеофрагментов, висевшей на самом кончике ветки в виде кленового листа. По зелёной со светлыми прожилками поверхности прошла короткая рябь. Лист увеличился в размерах и превратился в экран.

- Воспроизведение.

- Мы не обязаны заниматься благотворительностью, - президент Москвы уверенно смотрел на журналиста, ладони чиновника спокойно лежали на столе. – Эти люди сами виноваты в своих проблемах. Наше общество даёт шанс каждому. Мы давали его долгие годы и беднякам. Они могли бы начать всё заново. Но не стали даже пытаться. Городу такие жители не нужны.

«Этот – отлично подходит».

Повинуясь новому прикосновению, видеофрагмент, вновь принявший вид листа, сорвался с ветки и упал в плетёную корзину, стоявшую в густой высокой траве.

«Надо найти ещё один. Там, где соцминистр о новой программе говорила. Кажется, это здесь».

Дубовый лист явил взгляду Джосандра миловидную женщину лет тридцати.

- Воспроизведение.

- Мы не раз говорили о необходимости создания отдельных поселений для бедняков. Это пойдёт на пользу всем. Нам, успешным гражданам, не придётся отдавать часть своих доходов тем, кто этого не заслуживает. А сами бедняки после депортации окажутся среди равных. Им не придется общаться с теми, кто

достиг большего, и стыдиться своего положения.

«То, что нужно. Можно ещё взять президента из предыдущего сюжета – он там хорош, когда говорит, чтобы бедняки сами о себе заботились. Подвестись к нему, конечно, надо будет по-другому, но это запросто».

Где-то через час репортаж, отражающий позицию городских властей, был готов. Ещё раз отсмотрев оба материала и найдя, что ему вполне удалось задуманное, Джосандр разместил сюжеты на портале редакции. Как один из ведущих обозревателей издания, он пользовался привилегией обходиться без редакторской правки.

Сдав в архив память о выполненной работе, журналист подошёл к окну.

- Я жду, - сказал Джосандр в коммуникатор.

Одна из точек, висевших над крышами небоскрёбов, стала расти в размерах. Вскоре напротив мужчины завис небольшой каплевидный объект. «Летун», новейшая модель, только-только вышедшая на рынок, ждал, когда хозяин заберётся внутрь и отдаст новый приказ.

Прозрачная мембрана, отделявшая журналиста от внешнего мира, исчезла, с тихим чмоканьем втянувшись в раму окна.

Оказавшись в «Летуне», Джосандр уселся в кресло, позволил пластичному материалу обнять себя со всех сторон. Через пару секунд кокон безопасности был создан и активирован.

- Хранитель. Вывести список доступных баз памяти.

- Друзья, Путешествия, Свободное время, Семья.

«Ха. Интересно было бы сравнить свою семью с семьями бедняков… ладно, не сейчас».

- Заменить базу памяти «Работа» на базу памяти «Семья». Перенастроить блоки восприятия в соответствии с выбором.

По лицу мужчины прошла короткая судорога. Глаза задёргались под прикрытыми веками, но тут же успокоились.

- Дома, - пробормотал Джосандр. – Скоро я буду дома. Чёрт побери, как же я соскучился, родные мои!

Полёт и в самом деле был недолгим. Через несколько минут «Летун» мягко опустился на лужайку возле двухэтажного дома, выглядевшего чрезвычайно уютным.

Джосандр только выбирался из капсулы, а от дверей к нему уже бежала девчушка лет шести.

- Папа! Папа прилетел!

Журналист подхватил дочку на руки, подбросил в воздух. Девочка тоненько взвизгнула, а стоило ей снова оказаться на руках у отца, как она тут же изо всех сил обвила руками его шею, спасая себя от нового полёта.

- Не выйдет из тебя астронавта, Мишалла, - Джосандр лукаво смотрел на дочку. – Ну никак. Даже до Марса регулярным рейсом – и то не долетишь. Как же быть?

Девочка заливисто смеялась старой шутке, радуясь, что мир остаётся прежним – с весёлым папой и доброй мамой.

- Можно подумать, ты у нас – гроза Вселенной, старый космический волк.

Джосандр повернулся в сторону сада. Там, на дорожке между двух рядов шиповника, стояла жена.

Журналист восхищённо посмотрел на Юлиоль, медленно стягивавшую с рук испачканные в земле перчатки. Даже такое простое движение получалось у неё исполненным невероятного изящества. И при том – ни капли кокетства или, тем более, жеманности. В своё время эти женственность и искренность сразили юного Джосандра наповал.

- Я так понимаю, об ужине ты уже и думать забыл? Или всё-таки оценишь, над чем я полдня колдовала на кухне? И, кстати, - по лицу Юлиоль пробежала лёгкая тень. – С запусками Мишалки в космос… не надо так высоко. А лучше – вообще не надо. Давай побережёмся, хорошо?

Джосандр с досады прикусил губу – как же это он умудрился забыть! Наверное, всё потому, что он так обрадовался дочке… И, виновато взглянув на жену, кивнул. А та уже улыбалась.

- На какой из вопросов ты сейчас ответил «да», хотела бы я знать? На первый, второй, или третий? А может, на все сразу?

- Папа, а знаешь, что мама приготовила? – дочке явно наскучила роль безмолвного свидетеля, и она юлой завертелась на руках отца, стараясь поймать в поле зрения обоих родителей. – Ни за что не угадаешь! Спорим?

- Если твой папа на работе хоть раз дотянулся до коммуникатора, помня о нас, то ты уже проспорила, Мишалка. Я посылала сообщение. Ты его прочитал?

- Сообщение? – Джосандр порылся в памяти. – Ты присылала сообщение?

- А ты проверь. Вдруг поможет? – Юлиоль улыбнулась.

Журналист, аккуратно спустив дочь на дорожку, дотронулся до коммуникатора, пролистал журнал.

- И в самом деле. Вот оно.

- Можно, я догадаюсь? – жена посмотрела на Джосандра, и он увидел в её глазах искорки смеха на фоне затаённой грусти. – Ты нас снова задвинул в архив, до лучших времён?

- Не в архив, а…

- Любимый, ну какая разница? Не цепляйся к словам, журналист. Ты ведь знаешь, о чём я.

Джосандр вздохнул, опустил голову.

- Раньше ты нас хотя бы замечал, если мы тебе звонили. Не узнавал, правда, – на работе ты не помнил о нас, семья была лишней базой, – до слуха мужчины донёсся короткий смешок, – но отвечал на звонки. А когда купил блоки восприятия… - Юлиоль замолчала на миг, а затем, отвернувшись от мужа, еле слышно прошептала: - Впрочем, не знаю даже, что хуже: когда ты нас в упор не замечаешь, даже столкнувшись нос к носу, или когда видишь и спрашиваешь: «Извините, мы знакомы?»

Джосандр смотрел в пол. Сейчас он чувствовал себя последним негодяем. Он знал: ему нет прощения за пренебрежение семьёй. Но журналист знал и другое: завтра утром он сядет в «Летуна», сменит базы памяти, перенастроит блоки восприятия действительности, и будет совершенно искренне считать, что всё идёт, как надо.

Юлиоль, как всегда, нарушила неловкую тишину первой. Обняв мужа сбоку, она нежно подула ему в ухо, а затем прошептала:

- Только не вздумай считать, что я решила устроить тебе премьеру: первый супружеский скандал за семнадцать лет семейной жизни. Не дождёшься. Любимый, ты – это ты, и я знала, за кого выхожу замуж.

Джосандр, воспрянув духом, повернулся к жене. Та улыбнулась – такой знакомой, такой родной улыбкой, с которой когда-то началось их знакомство. Поймав её однажды на лету, он, студент факультета журналистики, встал столбом, а затем развернулся и отправился вслед за обладательницей этого чуда, впервые в жизни пропустив лекцию. Как оказалось, Юлиоль улыбалась вовсе не ему, а миру, который подарил ей прекрасный дождливый день, наполненный тихой нежностью, но знакомству это не помешало.

Тогда у него ещё не было баз памяти. Они только-только появились – и стоили безумных денег. Студенту, пусть даже и очень перспективному, уже успевшему устроиться на работу, такая роскошь была не по карману.

- Просто без тебя – всегда не то. Вот я иногда и пищу вслух. Скучно мне. Видишь, какая я капризуля, - Юлиоль прижалась к мужу, подмигнула ему, стремясь закончить разговор на шутливой ноте.

- Но ведь пока меня нет, ты можешь… - начал было он, и остановился, с запозданием сообразив, что, кажется, вот-вот ляпнет что-то неподходящее. Попытался придумать иное окончание, не смог, и обречённо договорил до конца: - Ну… с подругами пообщаться.

Жена от неожиданности поперхнулась, потом как-то странно хихикнула.

- Ты всё шутишь, да? – поймав виноватый взгляд мужа, покачала головой: - Нет, не шутишь. Просто не понимаешь. А ведь у самого для друзей и для нас – разные базы памяти. Как и у других. Даже компьютеры знают, что должно быть только так. Одно другим не заменишь.

На миг поддавшись эмоциям, Юлиоль заговорила громче, чем обычно, но тут же опомнилась.

- Ты – это ты, любимый. И никакая подруга тут не поможет. А если б могла – значит, это не любовь. Друзья… - жена усмехнулась. – Знаешь, база памяти – всё, что от них осталось. Подключить, повспоминать… Мы, видишь ли, не совпадаем. Я всё время звоню не вовремя – тогда, когда меня не помнят. Надоело каждый раз объяснять, кто я такая, и кем прихожусь моей подруге. Вот и…

Юлиоль пожала плечами, повернулась лицом к саду.

Джосандр, оглушённый свалившимися на него откровениями, стоял столбом. Мимо него проскользнула детская фигурка.

Мишалка, весь разговор простоявшая чуть поодаль, обняла маму руками за талию, прижалась щекой к спине.

- Мама, мамочка! Всё хорошо. Я тебя люблю, мамочка. И папа тоже! Мы всегда-всегда будем вместе! Правда-правда!

Глядя на дочь, Джосандр шагнул вперёд, положил голову на плечо Юлиоль.

- Прости, - вдруг прошептала она. – Я такая…

- Ты прости, - прошептал он в ответ. – Знаешь, ты права.

- Права? В чём?

- Ну… как-то сложно всё стало. Базы эти, блоки… Надо что-то делать… О! Придумал! – Джосандр щёлкнул пальцами. – Я напишу статью!

Юлиоль тихо засмеялась.

- Ох, Илюшенька. Какой же ты добрый, когда трезвый.

- ..?

- Да вот, вспомнилось. Прабабка так говорила, сыну своему. Я её хорошо успела запомнить – долгожительницей была. Деда даже в старости на приключения тянуло. Ну и… всякое с ним бывало. Да… А потом раскаивался, вот как ты сейчас. Прощения просил у матери. А она ему так и отвечала.

- А разве твоего деда Илюшенькой звали? – растерянно спросил Джосандр.

- Ты же сам знаешь, что нет. Я как-то спросила у прабабки, почему она так говорит. А она ответила: потому, внучка, что дед твой хоть и кается, а не изменится. И анекдот рассказала с этой фразой.

- Смешной? – оживился Джосандр.

- Не помню уже. Вроде бы про какого-то силача… или нет? Не помню.

Юлиоль тряхнула головой, обернулась через плечо, и Джосандр увидел на её лице комично-начальственное выражение.

- Я, как глава семьи, знаю, что надо делать для общего блага. Надо идти ужинать. Ну-ка, шагом марш в дом!

– Ур-ра! – завопила Мишалка, и, надув щёки, промаршировала мимо родителей.

Остаток вечера прошёл потрясающе. В гостиной то и дело раздавались взрывы дружного смеха, одна игра сменяла другую, а под конец был устроен бой на подушках.

Когда же Джосандр с Юлиоль уложили внезапно заснувшую – стоило на миг отвернуться! – дочь в кровать, и сами оказались в спальне, он подошёл к окну, раскинул руки в стороны и, став вдруг совершенно серьёзным, сказал:

- Знаешь, любимая, – это был лучший наш вечер за все последние годы.

Жена подошла поближе, положила руки на его талию:

- Знаешь, любимый… будет здорово, если он недолго таким останется. Например, до следующего вечера, а? И потом – почему был?..

Утром Джосандр встал, когда все ещё спали. Обычно он переключался на базу памяти «Работа» сразу после пробуждения, но на этот раз позволил себе побыть мужем и отцом подольше – хотелось в тишине раннего утра ещё раз посмаковать минувший вечер.

Выйдя на площадку перед домом, журналист постоял немного, греясь в лучах восходящего солнца.

«Целиком отключать – не буду».

- Хранитель. Подключить базу памяти «Работа». Присвоить ей высший приоритет. Базу памяти «Семья» - оставить в фоновом режиме.

Подходя к «Летуну», Джосандр включил на коммуникаторе просмотр журнала за последние десять часов, надеясь на интересные новости. Но среди десятка сообщений ни одно не заслуживало внимания.

В редакции журналиста ждал сюрприз – за его рабочим столом с удобством расположился главный редактор, Дмитнольд.

- Пусто, - вместо приветствия сказал он, заодно ответив на невысказанный вопрос Джосандра. – Пусто, как… не знаю даже, где. Ещё немного, и я поверю, что мир умер. Может, дать это первой новостью? Хоть рекламу пропихнём, пока над нами будут ржать в комментариях.

Джосандр хмыкнул.

- Но всё же я ещё не поверил. И поэтому пришёл к тебе.

- А при чём здесь я? – журналист уселся на стол, и с любопытством посмотрел на шефа.

Главред ехидно сощурился.

- Лично ты – ни при чём. Я уже всех обошёл. Просто ты последним приехал. Мне тебя ещё и ждать пришлось. Твоё счастье, что недолго.

Обошёл всех? Лично?! Джосандр был поражён до глубины души. Зачем, если у всех есть коммуникаторы с голо-режимом? Каменный век какой-то.

Дмитнольд выпрямился в кресле.

- В общем, мне нужны новости. Ищи, где хочешь.

Джосандр удивился.

- У нас же есть, кому этим заниматься. Нет, я, конечно, тоже ищу, но…

- Вот и ищи. А на отдел подготовки не кивай. Сам знаешь – они у нас рутиной кормятся. Президент поедет, парламент заявит, выставка откроется… не то. Мне нужны настоящие интересные новости. Вот вчера ты, кстати, грамотно выступил. Твои материалы до сих пор обсуждают.

Журналист понимающе кивнул. Собственно, именно на это он и рассчитывал. Хоть один из репортажей должен был заметить каждый, кто зашёл на портал редакции. Заметить – и посмотреть, потому что проблема бедняков волновала всех. А в том, что посмотревший захочет высказаться – «за» или «против» резерваций – Джосандр не сомневался. За годы работы он научился вызывать у людей нужные эмоции.

- Поищу.

Главред кивнул, и встал с кресла. Дойдя до порога, обернулся.

- Слушай, мне тут пришло в голову. Эти твои бедненькие… а давай разовьём тему, раз людям интересно?

Джосандр выгнул левую бровь. Он хорошо знал Дмитнольда, и потому был готов к самым необычным идеям, которые волей-неволей придётся воплощать в жизнь. Насчёт настроения шефа журналист не обманывался. Шутки и улыбки не значили ровным счётом ничего.

Кстати, уж не поэтому ли главред оставил его, Джосандра, на десерт? Обошёл остальных, убедился, что какие-никакие, а новости будут, – стало быть, можно попробовать реализовать очередную безумную затею. Выгорит – отлично, утрём нос конкурентам. Не выгорит – не страшно, пустым портал не останется. В таком случае, конечно, никаким экспромтом и не пахло: Дмитнольд давно уже всё продумал.

- Мы вот о них говорим, но всё сверху как-то. На расстоянии. Давай покажем, как бедняки у себя в трущобах возятся, – по полной программе. Поживи-ка у них недельку-другую… ну, или сколько там тебе понадобится, разузнай всё, как следует.

Дмитнольд подмигнул Джосандру, и заулыбался во весь рот, видя неподдельное изумление на лице своего обозревателя.

- А потом возвращайся – фильм будем делать. Большой. Мы тебя за эти недели как раз успеем хорошо продать – анонсы, короткие прямые включения со скрытой камеры… ну что я тебе рассказываю, сам всё знаешь.

«Жить с бедняками?!».

Джосандр, не веря своим ушам, взглянул на главреда. Тот, не выдержав, заржал в голос, явно понимая, какой бедлам творится в голове журналиста.

- Что, страшно? – отсмеявшись, сказал он. – А ты лучше думай о том, как потом звездой станешь. Станешь-станешь, куда ты денешься. Сделаем. И вообще, ты же только что снимал бедняков. Выжил? Ну, стало быть, и теперь справишься.

И, не дожидаясь ответа Джосандра, Дмитнольд развернулся и вышел из кабинета.

Журналист сполз со стола в кресло, откинулся на спинку, и застыл, невидящим взором уставившись в окно.

«Жить с бедняками... две недели… а может, и больше. Это же… выживание какое-то!».

Откуда-то из глубин памяти всплыли изрядно побледневшие, но ещё вполне ясные, воспоминания о прошлом вечере, проведённом с семьёй. Джосандр, поколебавшись немного, отмахнулся от них – не время. С работой бы разобраться.

«Я, конечно, приезжал к ним, но ведь это другое совсем. Жить… там так тесно!».

Журналист представил, как он, забившись в какой-нибудь угол жилища бедняков, о которых он накануне делал репортаж, пытается устроиться поудобней, чтобы поспать хоть немного, и ему до смерти захотелось отказаться от задания главреда. Ну хотя бы попробовать – чем чёрт не шутит?

«А ты лучше думай о том, как потом звездой станешь…».

Звездой… Джосандр несколько раз повторил слово про себя, а затем произнёс его вслух.

«Может, разрешит хотя бы ночевать дома? В самом деле, на кой ему, чтоб я там спал?.. Ну, конечно же, так и есть, просто я сразу не понял!».

Воодушевлённый, Джосандр дотронулся до коммуникатора, чтобы вызвать главреда.

- Мне не нужен отчёт о походе в гости, - отрезал тот, едва журналист выпалил свой вопрос. – Джосандр, уж ты-то должен понимать разницу, - и связь прервалась.

Журналист вздохнул. Что ж, он, по крайней мере, попытался. А теперь…

- Хранитель. Подготовить к просмотру все мои материалы о бедняках. Проверить на совпадения по персонажам.

Ожидая выполнения приказа, Джосандр в который уже раз с благодарностью вспомнил о Михтолии Лакове: учёном, который придумал, как разделить человеческую память на сектора и хранить их вне мозга. Столько места освободилось! Теперь каждая база может, если надо, использовать всю память человека. Понятное дело, одновременно можно подключить не больше двух, да и то в экономичном режиме – иначе мозг сгорит, но что с того? На кой они все разом?

Одно жаль: не ему, Джосандру, такая идея в голову пришла. А ведь на поверхности лежала… Как и блоки восприятия – тоже не великой сложности задумка. Зато каков эффект: видеть мир таким, каким он тебе нужен!.. Мог, мог додуматься и сам. И пусть бы устройства кто-нибудь другой разработал – идея-то всё равно его была бы. Да… был бы сейчас известным и богатым. И тогда не он писал бы про других, а его, Джосандра, осаждали бы журналисты, наперебой пытаясь узнать мнение великого изобретателя по поводу любой чепухи.

Мужчина с трудом заставил себя выплыть из моря грёз. Встал, походил быстрым шагом из угла в угол. Помогло.

Ничего. Ничего. Придёт и его минута славы. А уж тогда… тогда он выжмет её досуха.

Джосандр вдруг замер посередине кабинета.

Конечно! Бедняки. Вот его шанс. И как только он сразу не понял? Ещё отказаться хотел, дурак!

Почему-то ещё никто не снимал о них фильмов. Многие и вовсе не видели, как беднота живёт. Знают только, что это где-то в самом центре города. Кстати, недалеко от редакции. Так что… да, фильм про московское дно вознесёт его, Джосандра, на самую вершину.

Нужно только найти стержень – тему, вокруг которой всё выстроить. Некое радикальное отличие бедняков от нормальных людей. Противопоставить стороны друг другу. И на этом конфликте сыграть. Можно, кстати, слегка спровоцировать героев фильма, чтобы подогреть страсти. Можно…

Джосандр помотал головой, останавливая разбег мысли. Надо успокоиться и всё делать по порядку. Иначе ничего путного не выйдет.

- Архив загружен. Найдено три совпадения по персонажам.

Журналист обрадованно потёр руки. Отлично! Значит, трёх бедняков он снимал, как минимум, дважды. Скорее всего, они запомнили журналиста. А раз согласились сниматься снова, то относятся к нему неплохо. Вот с ними и надо договариваться о постое.

Включив режим визуализации, он принялся отсматривать репортажи, в которых Хранитель нашёл совпадения. Это не заняло много времени.

- Вот чёрт! – вынырнув из виртуального мира, Джосандр досадливо хлопнул ладонью по столу.

Было отчего расстраиваться. Эти три бедняка появлялись в двух его последних репортажах. Тех, что он накануне разместил на портале редакции. И если в одном сюжете Джосандр вставал на защиту своих героев, то во втором…

- Вот же чёрт… - повторил журналист, уже спокойнее. Если они видели оба материала, то вряд ли примут его с распростёртыми объятьями. А если только один, приятный для них? А если вообще не видели… впрочем, нет, вряд ли. Для них стать героями сюжета – событие. Не пропустят ни за что.

Джосандр плюнул и решил начать с этих бедняков. В конце концов, не всё ли равно? Надо договариваться, а там будет видно. Не получится, тогда и к другим можно сходить.

Следующий час журналист посвятил тщательному изучению репортажей и подготовке к переселению в центр города. Из сюжетов стало ясно, что тащить с собой всё необходимое, вплоть до кровати, не нужно. Как ни странно, но обстановка в жилищах бедноты оказалась лучше той, что он себе представлял. Достаточно было взять предметы личной гигиены и запасную одежду.

- Надо же, - пробормотал Джосандр, прокручивая в голове кадры последнего материала. – Не такие уж они и бедные... ну-ка, ну-ка!..

Торопливо вернувшись в виртуальный кабинет, журналист нашёл заинтересовавший его отрывок репортажа.

Люди в кадре почти всё время выглядели озабоченными, во взглядах читалась тревога за завтрашний день. Но на один краткий миг перед тем, как камера окончательно отвернулась от отца семьи бедняков, в его глазах вдруг вспыхнули насмешливые искорки, а по губам скользнула странная улыбка.

Джосандр напрягся, уловив, как где-то в душе едва заметно дрогнувшая струна породила смутное предчувствие тайны.

«Вот как? Словно это не он бедняк, а мы. Ну, посмотрим, посмотрим».

Завершив приготовления, журналист взглянул на коммуникатор. Тридцать две первого. Что ж, самое время перекусить. А заодно – поговорить с Дмитнольдом о фильме. Джосандр хотел получить лучшего режиссёра и монтажёров. Вдобавок, его очень интересовало, на какой хронометраж готов расщедриться главред.

Беседа за обедом – Джосандр заказал в кабинет крепкий кофе и несколько бутербродов – воодушевила журналиста. Голограмма Дмитнольда, благодушно взирая на жующего обозревателя, дала добро на все его требования.

«Ты, главное, делай. Тема сейчас на ходу, народ проглотит любой объём. Ну, почти любой. Особенно если всё это вкусно продать. Да, кстати, мы тут вчера получили новую модель скрытой мемокамеры. Свяжись с Сильваном, он тебе выдаст. Штучка – блеск! Снимает на ура, а найти её – большая головная боль. Она, понимаешь ли, сама прячется и перемещается».

Дмитнольд вовсю потешался, глядя на обескураженное выражение на лице журналиста.

«Биотехнологии, Джосандр. От них и нам теперь толк есть. Ты, главное, кушай хорошо – она от тебя подзаряжается – а обо всём остальном не беспокойся. Мы сами с ней соединимся, когда захотим прямое организовать».

Джосандр, конечно, тут же представил себе, как посетители портала наблюдают за ним в душе. Шутка вполне в духе шефа. К тому же, для рейтинга полезно. Но главред бросил на прощание: «И не возись слишком долго. А то, чего доброго, стрясётся нечто эпохальное, и фильм твой не нужен станет. Обидно будет, а?», - и журналист мигом забыл про свои опасения. Надо было спешить.

Камера и в самом деле оказалась той ещё «штучкой». Попав на кожу, успешно мимикрировала, притворяясь обычным прыщом. Правда, довольно противным с виду.

«Можно запрограммировать и на родинку, - сказал Сильван, отвечавший в редакции за технику для съёмок, - но это подходит, когда едешь ненадолго. А ты ж там сутками торчать будешь. Странно, если родинка будет по тебе ползать, а? Прыщ лучше – тут исчез, там появился. Нормальное дело».

Для Джосандра, трепетно следившего за своим здоровьем и внешним видом, дело это было совершенно ненормальным, но выбирать не приходилось.

Уже забираясь в «Летуна», он вспомнил про Юлиоль с Мишалкой. Стоило бы их предупредить, чтобы не ждали к ужину… и завтраку, и так далее.

«Вот обустроюсь у бедняков, тогда и расскажу, - решил он после недолгих раздумий. – А то, может, ещё и не получится ничего – не пустят к себе, и всё».

Впрочем, журналист тут же постарался отогнать от себя эти мысли. Такой шанс в карьере выпадает нечасто, и надо быть полным дураком, чтобы не вылезти из кожи вон ради успеха.

Полёт был недолгим. Аппарат мягко приземлился у порядком обветшалой кремлёвской стены, и Джосандр вышел наружу. Жилища бедняков – уродливо-безликие небоскрёбы, наследие середины двадцать первого века – обступали бывшую крепость, нависая над ней тысячами тонн металла и стекла.

Власть, многие века обитавшая в центре Москвы, однажды оставила его. Её органы довольно равномерно рассредоточились по окраинам, благо прогресс сделал ненужными регулярные встречи и совещания лицом к лицу. Только тогда люди, привыкшие считать окрестности Кремля землёй обетованной, разглядели, что она почти не пригодна для жизни.

В небоскрёбах, некогда ставших последним свидетельством безумия, охватившего город – «Лучшие квартиры с чудесным видом на Кремль! Спешите, квадратные метры улетают быстрее птиц!» - теперь ютились только бедняки, которые были не в силах позволить себе иное жильё. Все остальные вслед за правительством переселились поближе к границам Москвы.

«Хоть и тесно у них, а обстановка всё же неплохая», - снова подумалось Джосандру, пока он шагал к одному из небоскрёбов.

Впрочем, журналист тут же объяснил себе это тем, что высотки изначально были элитным жильём. Бедняки просто получили его в наследство от прежних хозяев. Кое-кто, видимо, оказался бережлив, и сумел сохранить обстановку.

- Здравствуйте! – сказал Джосандр чёрному глазку камеры, вмонтированному в прут кованой ограды, окружавшей нужный ему дом. Ещё один анахронизм. Во всём остальном городе давно уже пользовались Хранителями Дома, которые сами распознавали гостей, избавляя хозяев от лишних хлопот: кого надо – встретят и проводят, прочим – откажут, а если что, то и жандармерию вызовут. – Мы с вами встречались совсем недавно. Накануне, если быть точным. Я…

- Мы смотрели ваши репортажи. Оба, - раздавшийся в ответ мужской баритон изобиловал ироничными нотками. Обладатель голоса помолчал немного, видимо, наблюдая за сменой выражений на лице Джосандра, затем весело хмыкнул, и продолжил: - Чем обязаны новому визиту светила московской журналистики? Неужели есть ещё и третья сторона, которой тоже нужен свой репортаж?

Джосандр скрипнул зубами, от всего сердца отправив в адрес главреда серию замысловатых ругательств. Легко ему там идеи подавать! Впрочем, журналист тут же взял себя в руки. Как ни крути, но этот фильм – его шанс. Лучший шанс, и именно потому он здесь. Собственно, а на какой, вообще, приём приходилось рассчитывать? В том, что бедняки смогли посмотреть оба сюжета, не было ничего удивительного. У них ведь нет блоков восприятия, которые отсекли бы неприятный для хозяев материал.

- Нет, третьей стороны нет, - усилием воли вернув на лицо улыбку, произнёс Джосандр. И тут же выпалил заготовку, которая пришла ему в голову за время полёта к центру города. – Но я понял, что уделил слишком мало времени вашей проблеме. И…

- Проблеме?

- Ну да, э-э-э… вашей бедности.

- Ах, бедности. Да-да, конечно, это проблема. Итак?

Джосандр помолчал пару секунд, заново собираясь с мыслями.

- Я хочу получше изучить все детали. Ну, вы понимаете, в любой проблеме есть тонкости. Вот я хочу в них разобраться, как следует. А когда мне всё станет понятно, я сделаю фильм. В нём будет отражена и ваша позиция.

Говоря последние слова, он уже слышал в воображении ответ, и готовился парировать язвительное замечание о втором фильме.

- Фи-ильм, - протянул собеседник. – Нет, это, конечно, похвально, что вы готовы потратить столько времени… вопрос в том, готовы ли мы вам его предоставить. Есть ли смысл?

- Конечно, смысл есть! - решив, что бедняк уже почти готов сдаться, Джосандр бросился в атаку. – Насколько я помню, фильмов о… о вас не снимали. Вообще никогда! А значит, москвичи просто плохо знают, что у вас происходит. Фильм расскажет им, и я уверен, что общество захочет помочь вам! Среди нас полно отзывчивых, готовых к сопереживанию, людей. Ведь неправильно, когда есть бедность.

Произнося всю эту высокопарную чушь, Джосандр и сам на какой-то миг поверил в неё. Замолчав, проанализировал своё выступление, и мысленно поаплодировал: только так и надо было делать, чтобы придать словам больше убедительности.

- Вот именно, насколько вы помните, - бедняк, видимо, снова улыбался. – Впрочем, ладно. Попытка не пытка. Допустим, мы захотим вам помочь. О чём вы тогда нас попросите?

Джосандр, внутренне возликовав, постарался не показать этого: к чему беднякам знать, как ему важно их согласие? Не хватало ещё нарваться на дополнительные условия. Или, чего доброго, на отказ: эти люди подозрительны, и могут в любой момент изменить своё решение, если сочтут, что их водят за нос.

- Разрешить мне пожить с вами какое-то время.... о, не очень долго. Неделю, может, две. Зависит от того, как будет набираться материал.

Джосандр затаил дыхание в ожидании ответа. И вдруг с удивлением осознал: отказ принесёт ему не только досаду, но и малую толику радости. Ведь тогда журналист сможет вернуться вечером домой, к Юлиоли с Мишалкой.

- Ваши аппетиты растут с завидной скоростью, - откликнулся, наконец, хозяин квартиры. – Вы сами как думаете, это нормально – вот так взять, свалиться с ясного неба, и попроситься на постой? Я, знаете ли, не могу сказать, что этот вариант кажется мне… одну секунду, пожалуйста.

На заднем фоне раздался женский голос.

- Ты думаешь? Послушай, Наташ, ведь пробовали уже, и не только мы. Помнишь, что потом…

Звук пропал. Джосандр скривился – бедняк выключил переговорное устройство, и чутьё подсказывало журналисту, что произошло это на самом интересном месте.

«Ничего, мне главное внутрь попасть. А там пусть прячут и прячутся. Искать-то я давно наловчился… да, тут уж я своего не упущу… и записи с мемокамеры помогут, если вдруг что пропущу… что же они всё молчат?».

Журналист сжал кулаки.

- Джосандр? – ожил динамик. – Заходите. Посмотрим, что из этого получится.

Тихо загудел сервомотор, открывая калитку.

Пройдя по дорожке, ведущей к башне мимо детской площадки, журналист оказался у входа в подъезд.

«Жить в такой громадине… брр! – Джосандра передёрнуло, когда он представил, что одна из этих квартир – его и Юлиоли с Мишалкой, а другого жилья попросту нет. – Да ни за что!.. эти бы две недели продержаться».

Поднявшись на нужный этаж, журналист скорей выскочил из лифта, негодуя по поводу устаревших окон небоскрёба. Будь они современными, ему не пришлось бы запирать себя в этой коробке, висящей над пропастью на ненадёжных тросах!

- Добро пожаловать, - хозяин, наблюдавший за гостем с порога квартиры, отвесил изящный полупоклон. – Как говорится, чем богаты, тем и рады.

Джосандр прошёл внутрь. Его взгляду предстал большой холл, по которому весело раскатывал на электротрицикле младший сын бедняка.

Гость попытался отыскать в памяти имя малыша, но тщетно: видимо, стёр, как не имеющую значения деталь.

- Лев, - сказал хозяин дома, запирая входную дверь.

- Где лев?

- Мой сын – Лев.

Ничего не понимающий Джосандр замер, не зная, как реагировать на слова бедняка. Потом с подозрением взглянул на него. Может, за эти дни мужчина успел сойти с ума? Жизнь-то у него тяжёлая… или он всегда был таким, просто в первый раз удалось притвориться нормальным?

- Моего сына зовут Львом. Имя такое. Вы, конечно же, не помните, понимаю.

Журналист скривился. Нет, ну надо же: взять и назвать человека животным! Хищным зверем! Этот человек точно псих.

Усилие воли Джосандр загнал досаду обратно внутрь. Нет уж! Потерять всё одним махом только из-за того, что некоторые идиоты называют своих детей не пойми как? Это не про него.

- А я – Николай.

Гость кивнул: это имя он уже помнил, как и имя жены бедняка – Наталья. Ну, хоть не Медведь с Лошадью. Хотя всё равно не намного лучше Льва.

- Кстати, ещё тогда хотел спросить: а от каких имён образовано ваше, Джосандр? Ну, вторая часть, скорее всего, от Александра. А первая? Джордж? Джошуа?

Журналист непонимающе уставился на хозяина квартиры. Что значит – образовано? Это просто его имя, вот и всё.

Николай усмехнулся.

- Ладно, об этом можно и потом поговорить, за чашкой чая. Вам же обустроиться сначала надо, верно? Пойдёмте, я вас провожу.

Николай сделал приглашающий жест рукой.

- Вот и пригодятся нам две запасные комнаты. А то в них разве что Лёвушка катался. Мы хотели взять квартиру поменьше, да когда, наконец, собрались переезжать, таких уже не осталось. Пришлось в эти хоромы вселяться. Вот что с ними прикажете делать?

Бедняк адресовал Джосандру вопросительный взгляд. Журналист растерялся. Надо было ответить хоть что-нибудь – он знал, как важно наладить общение с самого начала – но что? Перед ним такой проблемы никогда не стояло – наоборот, всё время приходилось достраивать дом, чтобы реализовать новые задумки, а заодно найти место беспрестанно растущему количеству вещей. Хорошо хоть, модульная конструкция здания позволяла увеличивать его с потрясающей лёгкостью, да и места на участке ещё хватало. Но Джосандр уже не раз задумывался о том, что через несколько лет, скорее всего, придётся переезжать. Или выкупать соседние участки. Если, конечно, денег хватит. Кстати, фильм может…

Джосандр тряхнул головой, избавляясь от некстати набежавших мыслей.

- Э-э-э… спортзал? Ещё одна игровая комната для сына? – брякнул он наугад первое, что пришло на ум.

- Зачем? – искренне удивился Николай. – Спортзал у нас есть, даже два. Один на крыше – работает, когда погода хорошая, а другой, зимний, на цокольном этаже. А играет Лев по всей квартире. Разве можно ограничивать его одной комнатой? К тому же, во дворе замечательная детская площадка. Он там со сверстниками часто резвится. Когда… ну, играет, в общем.

«Общий спортзал?! Заниматься вместе с другими?! – Джосандр был шокирован, и, кажется, не сумел этого скрыть. – Невероятно!».

Николай улыбнулся.

- А ещё мы любим собираться вместе, чтобы посмотреть кино в зале на первом этаже. Ну, вы понимаете – большой экран, атмосфера. Так здорово!

Журналист сделал вид, что закашлялся. Ему нужно было несколько секунд, чтобы хоть попробовать прийти в себя.

«Вместе!.. стая какая-то… как они ещё не живут всем скопом?.. никакой цивилизации!.. ох, продержаться бы… а вдруг с собой потащат?».

Мысль о том, что ему предложат вместе с другими обитателями небоскрёба посмотреть кино, привела Джосандра в ужас. Он резко втянул в себя воздух, поперхнулся, и вдруг почувствовал, что не может нормально дышать. Горло перехватило словно удавкой. Мужчина потянулся к коммуникатору – вызвать врача.

Неожиданный сильный хлопок по спине чуть не бросил журналиста на колени. Из груди вырвался странный всхлип. Джосандр, закипая, развернулся к бедняку – и тут осознал, что снова дышит.

- Полегчало? – Николай смотрел на гостя с явным сочувствием. – Бывает, ничего страшного. Главное, чтобы рядом кто-нибудь оказался.

Журналист медленно вдохнул полной грудью, каждый миг ожидая, что горло снова сдавит… задержал дыхание, выдохнул. И вдруг понял: выживание. Вот ключ к пониманию бедняков!

Поодиночке они просто пропадут! Ведь им некого позвать на помощь… точнее, не на что. Услуги профессионалов стоят дорого. А эти – Джосандр кинул взгляд на запястья Николая – у них даже коммуникаторов нет.

Потому-то и собираются толпами. Хоть своих кликнуть, если вдруг что.

Интересно, спросил себя журналист, а где раньше жили бедняки – до этих небоскрёбов? Скорее всего, в каком-нибудь заброшенном ангаре, все вместе. Тогда тут ещё и привычка роль играет – как делали всё сообща, так и продолжают, хотя каждый уже в своей квартире живёт.

Джосандр потёр руки. Вот и найдена ключевая идея фильма: противостояние. Цивилизация против стаи. Порядок против хаоса. Надо только раскрыть её грамотно. Ну, за этим дело не станет. Для начала – узнать всё о бедняках. Привычки, предпочтения, образ мыслей.

Перед внутренним взором журналиста замелькали ещё не отснятые кадры будущего фильма. Сперва дать сравнение двух сторон. А в конце – сделать вывод. Понятное дело, какой.

Да, беднякам и в самом деле лучше жить где-нибудь отдельно. Надо только научить их самостоятельности, чтобы умели лечить, ремонтировать вещи… что там ещё надо для выживания? Ну, специалисты разберутся, помогут. Это не его, Джосандра, проблема.

И всем будет лучше. Здесь, в центре города, можно будет что-нибудь полезное сделать. Ещё бы, столько площади освободится! Вдобавок, не придётся заботиться о бедняках.

Благодаря предыдущим репортажам, журналист знал, что город даёт этим людям кое-какую работу. Понятное дело, такую, где не требовалась высокая квалификация. В основном – тяжёлый физический труд. На деньги, которые за это платили, бедняки и жили.

Конечно, можно было использовать на таких работах роботов. Они бы справились эффективней. Но бедняки обходились дешевле.

И всё же нынешнее правительство города вознамерилось избавиться от колонии в центре города. Значит, в этом была какая-то выгода.

- Я бы хотел сходить с вами в спортзал и кинозал, - улыбнувшись, сказал Джосандр. – Это очень интересно: делать что-то вместе.

* * *

- А ты отлично справляешься! – голограмма главреда одобрительно кивала. – Знаешь, какие рейтинги у прямых включений? Конкуренты рыдают, Джосандр. Анонимы уже раз десять пытались обрушить наши сервера.

Журналист, сидевший в комнате, которую Николай с женой отдали гостю, улыбнулся. Прошла уже неделя с тех пор, как он поселился у бедняков. Оказалось, здесь вполне можно жить. Конечно, тесно, – всего четыре комнаты – да и современных удобств не хватает, но он кое-как притерпелся. Очень помогала мысль о будущей славе.

- Смотрю на тебя со стороны и восхищаюсь. Особенно твоими комментариями, когда ты один остаёшься. Я прямо чувствую гордость за нас, за людей, по сравнению с бедняками. Так держать, Джосандр! Зрителям нравится! Это ж надо было придумать: цивилизация против стаи! Отличное название! С другой стороны… - Дмитнольд нахмурил лоб, - с другой стороны…

Шеф замолчал, а журналист, понимающе усмехнувшись, принялся ждать, когда же главред соизволит поделиться с ним «внезапно возникшей идеей».

- Ты же тогда делал репортажи, и один из них был таким… - Дмитнольд сделал замысловатый жест рукой, - человеческим. Прямо хотелось встать и пойти помогать этим твоим беднякам.

Джосандр прикрыл глаза в знак того, что понимает, о чём речь.

- Так вот, а почему бы тебе не вытащить те эмоции из архива? А? Подыграй им. Может получиться очень интересно. Вдруг клюнут, и тогда мы ещё чего-нибудь новенькое узнаем. Понимаешь, нужна свежатинка. А то ты уже целую неделю на одной и той же позиции.

Голограмма растворилась в воздухе.

Журналист, подпёрев рукой подбородок, задумался. Идея, которую предложил главред, была интересной. Более того, она была очень многообещающей. Джосандр помнил, как бурно обсуждали его репортажи. И особенно тот, где он встал на сторону бедняков. Людей хлебом не корми, дай только место для споров, а там они сами с наслаждением перейдут на личности и обольют друг друга помоями. И это очень хорошо: чем больше посетителей у портала, тем больше доход от рекламы. В редакции радовались, когда перепалка на портале приобретала особо крупный размах, и старались поддерживать накал эмоций, для чего в штате имелись провокаторы. Как и у конкурентов.

Джосандру, как автору фильма, тоже достанется кусок от рекламного пирога. И довольно весомый. Есть за что бороться.

Но, конечно, существовал и риск. Одно дело – поддаться эмоциям на несколько часов. Совсем другая картина, если приходится жить с этим день за днём. Так и до психологической перегрузки недалеко. Он с семьёй-то под конец отпуска уставал куда больше, чем на работе, хоть и любил Юлиоль с Мишалкой: однообразие убивало.

Семья… Джосандр вдруг спросил себя, когда же он последний раз разговаривал с домашними. Кажется, в первый день командировки… или всё-таки второй? Спросив Хранителя, мужчина получил ответ: вечером накануне отъезда к беднякам.

Журналист кивнул сам себе: конечно, фоновый режим. Нехорошо как-то получилось. Не хотел ведь забывать. Но, с другой стороны, когда тут такая работа…

Джосандр сжал губы: ладно, при первой же возможности он обязательно свяжется с женой и дочкой. Сегодня вечером? Надо бы постараться.

Кстати, а они-то сами чего молчат? Тоже хороши, нечего сказать. Могли бы хоть спросить, каково ему здесь, в этом сумасшедшем мирке. Впрочем… конечно, не хотят беспокоить. Боятся помешать. Ладно, он сам.

А пока… как же поступить?

«В конце концов, я же в любой момент могу отыграть назад. Хранитель-то со мной».

Журналист сжал правую руку в кулак: решено. Но не помешает дополнительно подстраховаться.

- Хранитель. Распаковать память об эмоциях, полученных мною во время подготовки репортажей о бедняках. Степень контроля за состоянием баз – пятый.

Не хватало ещё поставить под угрозу работу над фильмом. Получив команду, Хранитель будет тщательней, чем обычно, следить за памятью хозяина. При малейшей угрозе перегрузки – доложит.

Журналист ощутил, как внутри становится теплее. Вдруг захотелось рассмеяться, неизвестно отчего – просто так. И тут же волной накатила печаль: ведь они же – люди! Как и мы!

Джосандр задышал глубоко и часто. Надо же, как его, оказывается, тогда накрыло. Неудивительно, что эта память отправилась в архив – не хватало ещё жить с таким!

А ведь придётся… эти несколько дней. Что ж, надо постараться отработать вторую часть съёмок как можно быстрее.

Журналист встал, походил по комнате. Движения всегда помогали ему успокоиться, взять себя в руки. Сработало и на этот раз.

Вскоре он, попривыкнув к новому состоянию, решил, что можно выходить.

- Доброе утро, Джосандр, - Николай сидел на кухне, наслаждаясь кофе, налитым в кружку с фотографией жены и сына. – Вы сегодня рано. Не думал, что встретимся до того, как я уйду на работу.

- Доброе утро, Николай, - улыбнулся гость. – Да вот, выспался. На удивление хорошо, кстати. Наверное, это всё благодаря вашей заботе.

Бедняк моргнул, а журналист продолжал:

- На работу идёте? А мне можно с вами?

Выражение на лице хозяина стало откровенно удивлённым.

- А… зачем?

- Как это зачем? Я не раз слышал в беседах с вами, что работа у вас тяжёлая. Вот хочу посмотреть, а потом рассказать в фильме.

- Вот именно, что вы уже не раз об этом слышали, - Николай усмехнулся, понемногу приходя в себя. – Но до сих пор ни разу не показали, что для вас это небезразлично. Откуда вдруг такое участие?.. впрочем, простите.

Джосандр махнул рукой.

- Ничего, я заслужил. На самом деле, раньше мне это не было интересно. Но всему своё время, Николай. Вот дошла очередь и до работы. Понимаю, поздновато, надо было бы раньше, но уж как есть. Так что, возьмёте меня с собой?

- Всё те же декорации, только куклы другие… - вместо ответа пробормотал вдруг Николай. А, заметив озадаченный взгляд гостя, покачал головой: - Не обращайте внимания. Это так, мысли вслух… конечно, идёмте вместе. Только…

- Да?

- Выдержите ли вы там? Запах, знаете ли… силён. Даже для нас, что уж говорить о новичке. Есть, правда, одно средство… но это не панацея. Одну секунду.

Николай встал и вышел из кухни.

Запах…

Джосандра передёрнуло. Может, всё-таки не стоит? В конце концов, пусть Николай просто расскажет о своей работе поподробнее, в деталях.

Нет.

Журналист скрипнул зубами.

Он пойдёт и увидит всё собственными глазами. Эти люди каждый день работают в таких условиях. Значит, и Джосандр сможет вытерпеть несколько часов. Профессионал он, в конце концов, или кто?

- Вот, держите, - вернувшийся Николай протянул ему два ватных цилиндра. От них шёл слабый приятный аромат.

- Утро на опушке леса, - улыбнувшись, сказал хозяин. – Роса, свежесть, а на поле только что скосили траву. В детстве обожал встречать рассвет. А вы?

Джосандр пожал плечами.

- Не помню, - честно ответил он, чувствуя, что сожалеет об этом. Хотя, казалось бы, почему? Ведь всё естественно: просто не подключена архивная база памяти «Детство: от рождения до десяти лет». Стоит только приказать Хранителю, и журналист тут же всё вспомнит.

- Ах, да… конечно. Ладно, может, в другой раз. Ну что, нам пора. Когда окажемся на месте, вставьте фильтры в ноздри. Конечно, это не фабричное производство – так, кустарщина, но, думаю, поможет. Раньше помогало, во всяком случае. А пока давайте уберём их вот в этот футляр.

Николай достал из кармана плоскую коробочку. Судя по забавной рожице, которая улыбалась Джосандру с крышки, бедняк взял эту вещь у сына.

- Он весьма плотно закрывается. Не даст фильтрам выдохнуться раньше времени… Ага, готово. Вы не передумали? Тогда идёмте. Только, прошу вас, не потеряйте футляр. Это Лёвушкин. Он им очень дорожит, знаете ли. Верит, что волшебный. Что помогает…

Николай осёкся, однако, тут же взяв себя в руки, улыбнулся, и вышел из кухни. Джосандр, сгорая от любопытства, последовал за ним. Тайна, краешек которой ему удалось заметить, будоражила воображение, но журналист чувствовал, что сейчас не лучшее время для расспросов.

Вечером Джосандр, сидя в комнате, пытался разобраться в свежих впечатлениях. Голова гудела от множества вопросов, а эмоции не давали толком сосредоточиться. Временами журналист морщился, но Хранителя не звал – ради фильма стоило потерпеть некоторые неудобства.

Там, на работе Николая, он не стал сразу же вставлять фильтры. Хотел понюхать, чем пахнет труд бедняков – так Джосандр, усмехаясь, подумал перед входом в невысокое здание.

Ещё, помнится, порадовался удачной формулировке – хоть сейчас в фильм вставляй.

Он вздохнул. Ему было неловко за себя. Вручную очищать городскую канализацию… это же ужас! Изо дня в день спускаться в эти туннели, бродить по колено – хорошо ещё, когда по колено, а ведь Николай рассказывал, что после ливней бывает! – в зловонной жиже. И не просто бродить, а работать там. Очищать забившиеся стоки, проверять, нет ли в коллекторах дыр и заделывать их, если появились…

И за всё это в месяц получать столько, сколько он, Джосандр, тратит за два-три дня.

Журналист хрустнул пальцами.

Но почему?

Почему бедняки не идут на нормальную работу? Ведь не дураки же и не лентяи – он это ясно видел по Николаю. Эти люди могли бы зарабатывать куда больше – в других, человеческих условиях!

Джосандр встал и решительным шагом отправился в гостиную, где по вечерам отдыхали бедняки.

Он спросит у них, и узнает, чего ради Николай каждый день спускается в ад.

- О, Джосандр! – хозяин улыбнулся, и привстал с дивана. – Не ждали вас. Я думал, после такого… кхм, приключения, вы весь вечер проведёте в ванне, а затем сразу отправитесь спать – чтобы побыстрей забыть этот день… хотя, у вас же есть Хранитель, он всегда готов помочь. Вы его ещё не просили?

Журналист помотал головой. Присел на краешек кресла, стоявшего напротив дивана, сцепил руки в замок, и, встретившись взглядом с Николаем, выпалил:

- Почему? Почему вы работаете там? Неужели нет других вариантов?

Николай как-то странно посмотрел на своего гостя, а затем переглянулся с Натальей. Та пожала плечами, и улыбнулась Джосандру. В её глазах он вдруг заметил сочувствие.

- Какой это раз, Наташ? Я что-то со счёта сбился. Кажется, третий с нового года?

- Четвёртый, Коль. Но у нас – первый.

- У нас да. Не везло как-то, - Николай усмехнулся. – Зато в прошлом году…

- Да уж, - его жена засмеялась. – Мне порой даже казалось, что я живу в гостинице.

Джосандр растерянно переводил взгляд с Николая на Наталью и обратно.

- Вам так хочется понять, о чём мы? – улыбнувшись, спросила женщина. – А что вы будете делать с этим дальше?

- Не надо, Наташ, - Николай приобнял жену. – Ты же всё сама знаешь. Да, раз за разом одно и то же. Но вопрос задан, и мы, конечно, на него ответим. Пусть даже ответ… впрочем, погоди.

Он одним движением встал на ноги, шагнул к двери.

- Коля?

- Мне тут пришла в голову одна идея. Вдруг сработает?

Джосандр проводил Николая непонимающим взглядом, а затем повернулся к Наталье. Та подмигнула, но не произнесла ни слова, вместо этого кивнув в сторону двери.

Хозяин вернулся через несколько минут.

- Не сразу вспомнил, куда же дел эту штуку. Думал, в ящике – ну, знаешь, там, где диски – а она оказалась у Лёвушки в игрушках.

Женщина засмеялась.

- Значит, наш сын успел и в твоих вещах навести порядок. Но что за штука, Коля? Мне-то интересно, а ты представь, каково Джосандру?

Николай принял загадочный вид, и, совершив руками несколько пассов, вытянул левую вперёд. Провёл ладонью правой над сжатым кулаком, легонько дунул, и раскрыл его.

- Коля!

- Да, Наташ, понимаю тебя. Погоди, не падай в обморок от испуга. Может, всё не так уж страшно. Вот, Джосандр.

Николай протянул к нему руку, и журналист увидел продолговатый серебристо-голубой предмет с закруглёнными краями.

- Простите мне это маленькое представление, - Николай, став почти серьёзным (только где-то в глубине глаз вспыхивали искорки недавнего озорства), внимательно смотрел на вконец обалдевшего и уже начинавшего сердиться гостя. – Сами понимаете, когда растёт сын, то мало-помалу привыкаешь быть то клоуном, то волшебником, то супергероем, а порой – всеми ими сразу. К тому же, всё это – журналисты, вопросы, фильм – происходит с нами не впервые. Вот и поддался соблазну немного поиграть. Хоть какое-то разнообразие.

«…не впервые…».

Эти слова одним махом вырвали Джосандра из воспоминаний об играх с Мишалкой, в которых и Юлиоль любила принимать участие.

- То есть как не впервые? – вырвалось у журналиста. – Я же знаю…

- Нет, не знаете. Помните. А это в наши дни – разные вещи.

Николай сел на своё место, подался к журналисту.

- Джосандр, вы не первый из вашей братии, кто решил снять о нас, бедняках, - это слово он произнёс с лёгкой издёвкой, - фильм. И даже не второй. Вас таких только в этом году – трое уже.

- Четверо, Коль, ты снова ошибся.

- Ах, да, точно. Четверо. А если мы возьмёмся считать, сколько раз к нам приходили журналисты за все эти годы, то, боюсь, скоро собьёмся со счёта. И каждый раз вы появляетесь со словами: «Ещё никто не снимал о вас фильм. Я хочу рассказать людям о вашей жизни, чтобы они захотели помочь». Ну, конечно, звучит это по-разному, но смысл именно таков.

- Не понимаю…

- Ещё бы. Но поймёте, это как раз не сложно. И даже запомните, тут тоже никакого фокуса нет. Тем, кто к нам приходил до вас, всё это удалось, а вы уж точно не глупее их. Главное – потом не забыть. Вот в чём вся загвоздка. Но, кажется, я нашёл решение.

Николай снова протянул к Джосандру свою недавнюю находку.

- Антиквариат, - с улыбкой сказал он. – Как и все мы. Хоть сейчас в музей… если, конечно, им нужен такой экспонат. Это, Джосандр, цифровая видеокамера. Она записывает то, что видит и слышит сама, а не ваши впечатления о событиях, как эти современные мемоаппараты. Она – независима. Объективна, если угодно.

- Коля… - повторила его жена, но уже куда тише, с какой-то усталостью в голосе. – Коля-Коля, Николай, сиди дома, не гуляй.

- Да, Наташ, ты права, есть для нас в этом определённый риск. Но иначе ничего не сдвинется, солнышко. Понимаешь? Ни-че-го. Он поймёт, поразится, и захочет рассказать, чтобы помочь. Вернётся в их мир, весь воодушевлённый, а наутро… будет делать фильм на основе того, что ещё не забыл. И, конечно, не найдёт на мемокамере нашего разговора – ведь она синхронизирована с Хранителем. А тут… тут будет с чем сравнивать. Появятся вопросы…

Николай помолчал.

- Впрочем, думается мне, ничем таким важным мы не рискуем, Натуль. Ну, найдут видеокамеру. И что? Оно им надо – с нами связываться? Гораздо проще оставить всё Хранителям. Ну, может, чуть поторопить их. Сомневаюсь, впрочем. Брожение в умах – это даже на руку. В установленных границах, конечно. Разнообразие, знаешь ли. Такого-то ведь точно раньше не было. Новое, понимаешь, слово, - Николай улыбнулся, но на дне его глаз Джосандр заметил печаль. – А потом Хранители возьмутся за работу – и всё, дело в шляпе, без шума и пыли. Журналисты снова готовы снимать, зрители – смотреть, а бедняки… а бедняки – принимать гостей. А обидишь нас – как потом этих сюда присылать? Как народу зрелище обеспечивать? Мы-то ведь, заразы такие, всё помним.

Его жена, не удержавшись, хихикнула, а затем обняла мужа.

- Делай, как знаешь, любимый… знаешь, оказывается, порой так здорово быть заразой!

Джосандр, о котором хозяева на время позабыли, переводил взгляд с Николая на Наталью, и обратно, пытаясь хоть что-то понять из их, по его мнению, совершенно бредового диалога.

Раздражение, которое впервые дало о себе знать с минуту назад, снова тяжело заворочалось внутри, обдирая душу жёсткими шершавыми боками.

«Розыгрыш какой-то! Глупый, идиотский розыгрыш! Ничего не могут добиться в жизни, вот и мстят тем, кто смог!».

Журналист вскочил, шагнул к двери. Больно нужен ему этот цирк! Пусть кому-нибудь другому!.. а он-то ещё думал, как им помочь, сочувствовал! Дурак! Сегодня же, сейчас же прикажет Хранителю…

- Джосандр, постойте! – перед ним возник Николай, загородил собой выход из комнаты. Положил гостю руки на плечи, легонько сжал пальцы. – Простите. Мы увлеклись. Надо было сразу перейти к делу. Я прошу только об одном: выслушайте нас до конца. И тогда вы поймёте, почему мы так себя ведём. А там уж судите, как вам будет угодно.

Журналист заколебался. Гнев всё ещё был силён в нём, он побуждал человека сбросить руки надоедливого бедняка, и уйти. Но Джосандр всё же сдержался. Профессионализм взял верх, напомнив: ответа на вопрос про работу бедняков пока ещё нет.

- Я выслушаю вас, - буркнул он, спустя несколько секунд. И вернулся в кресло.

- Славно, - Николай снова сел напротив гостя. – Так вот, вы спросили: почему мы не найдём себе другую работу? Значит, заметили, что бедняки, скажем так, не тупицы, и могли бы не только разгребать дерьмо изо дня в день. Это правда, мы способны к любой работе. Среди нас есть биологи, есть химики и физики, есть – вы не поверите, Джосандр! – писатели и журналисты. Да-да, ваши коллеги! У нас и газеты свои выходят. Хватает и других мастеров своего дела. Но все мы зарабатываем деньги тем, что убираем и чистим. В лучшем случае – переносим тяжести на своих плечах. Как вы думаете, почему?

Джосандр, всё ещё хмурившийся, дёрнул плечом:

- Если б я знал, то не спрашивал бы.

- Верно. Вы – не знаете. Точнее, не помните. Зато знает и помнит ваш Хранитель. У него, Джосандр, – полная база данных. По любому вопросу. Но доступа к ней у вас нет.

Журналист недоверчиво взглянул на Николая.

- То, что вы говорите, похоже на какой-то шпионский детектив с заговором. Бульварного пошиба.

Николай издал короткий сухой смешок.

- Похоже, Джосандр, похоже. Согласен. Только не стоит воображать себе злобных диктаторов, сидящих где-то на самом верху, и решающих, кому чего помнить. Ничего такого нет.

- А что же есть? Вы говорите, что Хранитель помнит всё, а я – нет. Почему тогда?

- Потому, что вы сами так захотели, - Николай с сочувствием взглянул на журналиста. – Когда Михтолий Лаков изобрёл базы памяти и блоки восприятия, он, наверное, думал о хорошем. О том, чтобы люди могли лучше работать, чтобы служба не мешала отдыху, чтобы важное не забывалось, чтобы стало легче сосредотачиваться… а люди, как всегда, показали себя с лучшей стороны.

Николай помолчал немного, пожевал губами, смотря в окно. Наталья обвила мужа руками за талию, прижалась щекой к плечу.

- Да, так вот… люди поставили всё с ног на голову. Не правительство, нет. И не спецслужбы. Они-то как раз замешкались. Не сообразили сразу, что ли?.. Всё сделали вы.

Николай взял в ладонь пальцы жены, принялся медленно поглаживать их.

- А знаете, кто всё начал? Вы, акулы пера. Вы и все остальные, кто взялся кормить нас зрелищем круглые сутки. Вы ведь давно уже исписались. Ничего нового придумать не могли. Стоило появиться какой-нибудь передаче, фильму, или ещё чему-нибудь, как тут же критики – а вслед за ними и мы, зрители! - поднимали вой: «Это уже было! Старьё! Фу!». А тут – Михтолий со своими базами и блоками. Как кстати…

- Почему кстати?

- Почему? А очень просто. Это ведь такая замечательная возможность снова удивлять зрителя – каждый раз, любой задумкой. Даже если она избита до смерти. Всего-то надо: запрограммировать Хранителя на то, чтобы он через какое-то время стирал память об увиденном. И вуаля – передача, которую показывали, скажем, месяц назад, снова будет казаться новой.

Джосандр замер, пытаясь осознать услышанное. Но у него мало что получалось. Знание, которое вывалил на него Николай, ударив тараном по стройной картине мира, разнесло её в щепки, и оставило после себя звенящую пустоту.

- Вам сейчас тяжело, понимаю, - донёсся до него голос бедняка. – Но уж потерпите. Самое главное я, в общем-то, сказал. Остались так, технические детали. И последствия. Вы слушаете? Или, может, прервёмся?

Джосандр кивнул. Потом, кое-как догадавшись, что жест может быть истолкован неверно, выдавил из себя:

- Слушаю.

- А, хорошо. Так вот, появилась идея: не хранить всю память, а постепенно замещать старую новой. В самом деле, казалось бы, на кой помнить, как вы двадцать лет назад ходили в кино с какой-нибудь из своих девушек? Зачем занимает место воспоминание о семнадцатом прыжке с парашютом? А какая шикарная возможность забыть о своих неудачах, чтобы не скрипеть зубами но ночам!.. И вот однажды людям, предложили выбор: помнить всё, или постепенно забывать старое в обмен на новое. О, сделано это было искусно. Под соусом заботы о людях. Мефистофель не справился бы лучше. Вам сказали: естественная память и так со временем выбрасывает ненужное. Это раз. У вас будет в разы больше свежих впечатлений. Это два. Так вы убережёте мозг от возможных перегрузок. Ведь чем дольше вы живёте, тем больше объём баз памяти. Однажды мозг может не справиться. Это три… вот, видите? Вы киваете, соглашаясь. Ведь так разумно звучит, не правда ли?

Джосандр вздрогнул, поймав себя на том, что и в самом деле только что кивнул.

- И все согласились. Почти все. Ещё бы: им предложили новую, яркую жизнь, полную свежих впечатлений, и притом бесплатно! Да-да, все расходы по перенастройке Хранителей компании взяли на себя – грандиозный подарок всему прогрессивному человечеству!.. Которое вскоре завело себе новую моду: составлять имена из частей. Вот как ваше, Джосандр. Но вы уже не помните этого, верно? Верно… знаете, даже смешно: люди принялись гордиться тем, что перестали быть целыми. Ха. Ха.

Журналист вздрогнул: деланый смех прозвучал жутковато. Отрывисто, сухо. Словно дважды ударили молотком по крышке гроба.

- Но были и другие – те, кто не захотел забывать. Для кого любое, пусть даже самое пустяковое воспоминание – частичка жизни. Как можно из целого раз за разом вынимать куски и ждать, что оно всё равно останется целым? Вот мы и отказались.

- Мы? – хрипло спросил журналист, только сейчас ощутивший, как пересохло у него в горле.

- Да, мы. Бедняки. Люди, которые решили так: если мы что и забудем, то – сами, без всяких там Хранителей. Природа уж как-нибудь разберётся, что помнить, а что – нет. А уж эти ваши блоки восприятия… брр! – Николая аж передёрнуло. – Нет, конечно, задумка-то была хорошей, я уже говорил. Но как вы стали её использовать! Посмотрите, вы же таких стен понастроили между собой!.. – вскрикнул вдруг он. Осёкся, помолчал немного, и тихо добавил: - Когда надо было бы возводить мосты. Аминь, общество, покойся с миром.

Джосандр ощутил, как звон внутри головы разрастается, заполняя всё естество. Мир плавно стронулся с места, и начал поворачиваться вокруг своей оси – величаво, не спеша набирать ход. Журналист стиснул зубы, прижал ладони к вискам – не сейчас, нет! Он ещё не всё узнал!

Кажется, помогло на время. Джосандр ощутил, как по его лбу скатываются капли пота. А затем к коже прикоснулось что-то прохладное, влажное. Он взглянул вверх – оказалось, это Наталья протирает его лоб полотенцем.

- Полегчало? – в её голосе он услышал искреннее участие, и, боясь кивнуть в ответ, просто прикрыл глаза.

«Угроза перегрузки. Внимание, угроза перегрузки».

«Вот чёрт!.. как некстати… - голова кружилась, думалось с трудом. – В самом деле, тяжело… навалилось… надо что-то делать… что?..».

«Угроза перегрузки. Критический уровень будет достигнут через сорок семь секунд».

Джосандр почувствовал, что впадает в какое-то оцепенение. Голова стала пустой и горячей.

«Угроза перегрузки. До критического уровня – тридцать четыре секунды».

«Перегрузка… это когда слишком тяжело…», - в мозгу журналиста вдруг вспыхнула картинка: человек идёт, сгибаясь под мешками, которые он взвалил себе на спину. Странно: зачем делать это самому, когда можно приказать машинам? И зачем тащить всё сразу? Можно же…

Джосандр вздрогнул. Прислушался к Хранителю, вдруг испугавшись, что опоздал – «…две, двадцать одна...» - и выпалил:

«- Хранитель. Есть ли фоновые базы памяти?

- Есть базы памяти, подключенные в фоновом режиме.

- Отключить».

Обруч, сжимающий виски, ослаб, а через пару секунд исчез вовсе.

«Угроза перегрузки ликвидирована. Рекомендация: перенастроить блоки восприятия, чтобы исключить рецидив.

Журналист чуть кивнул: «Согласен», - и откинулся на спинку кресла, с наслаждением давая отдых ноющим мышцам, которые, как он только что понял, всё это время были напряжены.

Теперь можно было сосредоточиться на том, что рассказывал ему Николай. Джосандр повернулся к бедняку, и встретил его взгляд: сочувствующий, но отнюдь не удивлённый. Потом хозяин квартиры покосился на видеокамеру, лежавшую на низком журнальном столике между мужчинами.

«Господи… то, что он рассказывает! Это невероятно! Такого не может быть… доказательства. Где они? Пусть предоставит! Пока что одни слова… но это так… так правдоподобно… что было во «Вселенной в кармане» на прошлой неделе? Что?.. ведь я же её постоянно смотрю!.. что было в этой чёртовой передаче?!».

Джосандр отчаянно продирался через воспоминания, пытаясь найти ответ на вопрос, заставлявший его нутро покрываться ледяной коркой.

Ведь не может же быть такого, чтобы он, с его профессиональной памятью, не помнил, что было в передаче, которую уже не раз использовал, как источник тем для новых репортажей!

Тщетно.

Джосандр попробовал припомнить что он вообще делал на работе в этом месяце. Из глубин памяти, как из кастрюли с супом, которую помешивают большой ложкой, всплывали отдельные события, но целой картины не складывалось.

Ужас, выморозивший внутренности журналиста, схватил их жёсткими пальцами, и принялся медленно сдавливать, превращая в крошево битого льда.

Джосандр, сдавшись, прекратил свои попытки.

«Пусть… пусть дальше рассказывает. А там… видно будет. Да нет, это просто сбой какой-то… попозже попробую. Всё будет хорошо».

- Знаете, поначалу ничего вроде бы не изменилось, - раздумчиво сказал Николай, когда журналист повернулся к нему, взглядом попросив продолжать. – Мы работали там же, где и раньше, общались со своими друзьями… а потом потихоньку стали оседать на обочине. Делишься с другом воспоминанием о какой-то из ваших встреч, а он смотрит на тебя круглыми глазами: ты о чём это, приятель? Звонишь коллеге с вопросом по проекту, а он не помнит ничего – у него рабочий день закончился, база отключена, и гори оно всё синим пламенем. Дальше – больше. Мы стали терять работу. Нам говорили: вы не так эффективны, как ваши конкуренты с базами и блоками. С вами невыгодно иметь дело. Вы отвлекаетесь на посторонние вещи, не можете держать в голове всё, что нужно. И так далее, и тому подобное... реклама промывала мозги на ура. Знаете, в первые годы ещё проводились исследования – сравнивали, кто работает лучше. Но эти эксперименты быстро прикрыли. Оказалось, разницы или нет вовсе, или она столь мала, что ей можно пренебречь. Почему? Потому, что мозг – не компьютер. Он не может грызть одну и ту же задачу, не отвлекаясь на что-то другое. Он – живой, чёрт побери!.. А если его всё же заставить, то со временем мозг начнёт буксовать. Вы наверняка не раз видели, как ваши коллеги сидят в ступоре – минуту, пять, десять. Это оно самое. Мозг переутомляется и отключается, чтобы не сгореть. Лаков не сумел этого предвидеть. Иначе, может, и вовсе не взялся бы за дело. Да… так вот, причина, по которой нас оттесняли в сторону, конечно, была в другом. Ничего личного, просто бизнес, - Николай усмехнулся. - Весь мир помешался на детище Лакова. На нём стали делать большие деньги. Новые Хранители, более ёмкие базы памяти… Не отставали и те, кто занимался блоками восприятия. Колесо вертелось всё быстрее. Только что ты купил себе новинку, а завтра глядь – сосед щеголяет с ещё более продвинутой версией. И, конечно, тебе предлагают модернизировать твою базу – перепрошить, или ещё чего-нибудь в этом роде. О, это совсем недорого, мистер, и очень быстро! Вы будете довольны!

В этот миг мужчина стал так похож на персонажа из рекламного ролика, что Джосандр вздрогнул.

- И тут мы. Ретрограды, отщепенцы. Раскольники. Палка в колесе бизнеса. Мешаем – уже хотя бы тем, что живём. Но это бы ещё ладно. Так ведь мы можем работать наравне с вами. Что же делать? Оставить всё, как есть? Понятное дело, нельзя. Так и разориться недолго. Взять да насильно базы с блоками вмонтировать? Не те времена. Впрочем, насколько мы знаем, всё же обсуждался и такой вариант. Но от него быстро отказались – поняли, что всех нас одновременно не поймать, а, стало быть, поднимется шум.

Николай в упор посмотрел на Джосандра.

- Но, конечно, ваши всё же догадались. Собственно, им надо было только оглядеться. Ведь они уже начали делать нас бедняками, лишая работы. Довести дело до конца, затем согнать всех в одно место – дав эти вот небоскрёбы за ту плату, которая нам по силам – и готово. Нам осталось только выживать, соглашаясь на любую работу. Где уж тут думать о том, чтобы изменить мир.

Хозяин квартиры встал, подошёл к окну. Прислонил к нему ладони.

- Знаете, Джосандр, я всегда понимал, что деньги обладают почти абсолютной властью. А может, и… нет, не хочу, не стану в это верить! – вдруг выкрикнул он. Помолчал немного, успокаиваясь. – Но одно дело думать, а другое – испытать на своей шкуре. Ваши воротилы очень тщательно всё просчитали. Мы можем читать, смотреть, и слушать всё, что вы производите. А вот на то, чтобы своё мнение высказать, денег уже не хватает. Нет, если зажаться, то, конечно… но вот лично я не готов оставить свою семью без… ну, например, без шанса на помощь врачей ради того, чтобы попытаться что-то крикнуть в Сети. Тем более – а смысл? Вы же всё забудете. Как забыли уже сто раз про резервации для бедняков. Да-да, этот вопрос тоже не впервые вам кидают. Надо же как-то развлекать почтенную публику. А нас, само собой, никогда никуда не перевезут.

Николай обернулся.

- Вот почему мы, Джосандр, разгребаем дерьмо. Я ответил на ваш вопрос?

Журналист встретился с ним взглядом. Хотел пожать плечами, но вместо этого как-то неловко дёрнул ими. Опустил голову.

«Доказательства… - снова подумалось ему. – Хоть одно… нет, не хочу! Не надо!.. – Джосандру стало страшно. - Господи, если всё и в самом деле так, как он говорит, то пусть я забуду это побыстрее!.. так может?..».

Журналисту пришла в голову соблазнительная мысль: приказать Хранителю стереть из памяти разговор с Николаем.

В коридоре раздалась тихая трель дверного звонка. Целиком занятый борьбой с самим собой, Джосандр не обратил на него внимания. Не заметил он и того, как бедняки тихо вышли из комнаты.

И только когда за дверью поднялась какая-то суматоха, а голоса зазвучали громче, журналист очнулся от размышлений. Огляделся, словно заново знакомясь с обстановкой. Тряхнул головой, пытаясь избавиться от остатков сомнений.

«Не сейчас. Надо закончить работу. В конце концов, это просто слова… Он вообще мог всё наврать. Специально. Чтобы свою беспомощность оправдать. Не сумел добиться успеха, вот и выдумал заговор».

С каждым новым аргументом буря в душе Джосандра отступала всё дальше, укрываясь в самых дальних уголках.

Журналист повернулся к двери, за которой вдруг стало тихо. Он вышел в коридор, и тут же столкнулся с Николаем. Бедняк с объёмной сумкой в руке шёл к выходу.

- А…

Хозяин квартиры не стал отвечать, попросту обогнув гостя, и продолжив свой путь. Джосандр, удивившись – это было так не похоже на всегда безукоризненно вежливое поведение Николая! – проводил его взглядом.

Вдруг бедняк резко остановился. Обернулся к журналисту.

- Джосандр, футляр для фильтров ведь всё ещё у вас? Отдайте, пожалуйста. Он… нам сейчас очень нужен.

Николай говорил ровным голосом, сохраняя спокойное выражение лица, но Джосандру почудился звон струны, натянутой до предела.

- Я с вами! – вырвалось у журналиста. – Я сейчас!

Заскочив в свою комнату, он схватил коробочку и выбежал обратно. Сквозь улыбающуюся мордашку («- Это ёжик, Лёвушка его сам нарисовал. Говорит, что он помогает и защищает… - От чего? – …от всего») виделось личико пятилетнего ребёнка, едущего прямо на Джосандра на своём электротрицикле.

Почему вдруг журналисту стало так важно поехать с бедняками и выяснить, где Лёва и что с ним, он не мог себе объяснить. Чувствовал только: так будет правильно.

«Может пригодиться для фильма», - выдал мозг, пытавшийся объяснить происходящее.

- Зачем вам это? – вопросом встретил его Николай. – Чего вы хотите?

Журналист пожал плечами, и честно ответил:

- Вот только что подумалось: для фильма. Но, кажется, это не то. По крайней мере, сейчас… не знаю, Николай. Просто хочу.

Бедняк впился в Джосандра взглядом. Через несколько секунд прикрыл глаза, еле заметно качнул головой в сторону выхода.

- Идёмте. Лёвушка ждёт ёжика.

- Он снова в больнице, - выйдя на улицу, бросил Николай. – Нам надо спешить. Это далеко, на окраине.

Джосандр схватил его за рукав.

- У меня есть «Летун».

Николай без лишних слов свернул на дорожку, наискось пересекавшую газон перед подъездом.

- Снова в больнице? – спросил журналист, когда машина, повинуясь полученному приказу, поднялась в воздух и взяла курс на северо-запад города.

Николай кивнул.

- Впервые это случилось с ним около года назад. Нам повезло: рядом оказался Виталий, он врач. Кое-что понял, да и наши сумели быстро собрать деньги на вызов. Иначе…

Он замолчал. Джосандр сидел рядом, смотря на коробочку, которую бедняк держал в руках.

- Врачи до сих пор не знают, что же это за зараза, - тихо пробормотал Николай, словно бы и не обращаясь к журналисту. – Ясно только одно – что её вызывает. Если резко остановить

движение вниз.

Джосандр озадаченно посмотрел на бедняка. А тот продолжал, глядя в пол:

- Впервые Лёвушка отключился, когда я его подбросил и поймал. Помню, испугался тогда – показалось, не успеваю схватить. Жёстко руки подставил. А он - обмяк. Зову его, зову… слава богу, Виталий… и в больнице сделали, что могли. Очнулся. Нам сказали: повезло. Они сами не знали, что с ним. Наугад лечили.

Николай пожал плечами, на губах появилась горькая улыбка.

- Говорят, берегите. Не давайте вот так… вниз и резко останавливаться. В следующий раз… всякое может быть. Мы следим, конечно, следим, а как же иначе… Но он же ребёнок… мальчик. Четыре месяца назад с ледяной горки ехал, на бугорке подскочил… чуть-чуть, не сильно совсем… Быстро очнулся, минут через пять. А сегодня вечером, пока мы с вами разговаривали, с лестницы спрыгнул. Гулял во дворе с Лёшей и его мамой, и спрыгнул. С четырёх ступенек…

Он замолчал.

- Что же это такое?

- Сказал же, не знаю! – крикнул вдруг Николай, повернувшись к журналисту. – Не знаю!.. простите.

Через пару минут «Летун» завис у одного из окон больницы.

- Быстро мы, - Николай, выбравшись из машины, оглядывался по сторонам. – Наташа, наверное, ещё не приехала. Она-то на машине, это только Лёвушку на таком же, - он махнул рукой в сторону «Летуна» отправили. – А ей места не хватило.

Бедняк торопливо зашагал к дверям.

* * *

- Джосандр! – Николай рывком развернул журналиста к себе. Помолчал немного. Журналист изумлённо взирал на перекошенное лицо бедняка.

- Вам надо, - Николай снова ненадолго замолчал. – Вам нужно… вы нужны!

- Ничего не понимаю, - пробормотал поражённый Джосандр. – Что за бред вы несёте? Что мне надо, кому я нужен? Вам? Лёве? Так говорите яснее, что я должен сделать! Вы же знаете – всё, что в моих силах! Вот уже три дня я здесь!

Николай молча смотрел на него. Затем взял за руку и потащил за собой по коридору.

- Куда мы идём? Зачем?

Николай молча шагал вперёд. Разозлившись, Джосандр напрягся и смог вырвать свою ладонь. Остановившись, он крикнул:

- Да объясните же, наконец, что с вами!..

Страшная догадка заставила журналиста осечься.

- Что-то с Лёвой? – выговорил он помертвевшими губами.

«Ему… ему совсем плохо, а Николай не может об этом сказать…».

- Пойдёмте со мной, - бедняк говорил тихо, но очень настойчиво. – Вам надо увидеть.

- Да-да, конечно.

«Господи, бедный Николай! Бедный Лёва!.. А Наталья… ох».

Теперь они шли рядом, бедняк снова взял журналиста за руку. Вскоре мужчины остановились перед дверью в палату.

«Но Лева лежит не здесь! Что за?..».

Зеркальные створки бесшумно подались в стороны, и взгляду Джосандра предстали врачи, столпившиеся вокруг пустой койки.

Какое-то время журналист недоумённо разглядывал на людей в голубых халатах, а затем, догадавшись, повернулся к Николаю:

- Лёву переводят сюда? Но зачем? Что… что говорят?..

Николай с секунду молча смотрел на Джосандра. Затем вздохнул. Усмехнулся. И, как показалось журналисту, тщательно подбирая слова, произнёс:

- Джосандр. Уезжайте. Вам хватит уже на два фильма. Вам с нами нечего больше делать. У вас есть другие заботы.

Журналист, поражённый до глубины души, затряс головой.

- Вы что, Николай? Я же!.. Я же не из-за фильма здесь! Я же!.. Лёва! Вы что?!

Бедняк взмахом руки отмёл эти возражения.

- Вы нам больше не нужны. Мы… не хотим вас больше видеть. Уезжайте. Нам нечего делать вместе.

И, развернувшись, Николай решительно зашагал прочь.

Джосандр ощутил, как в душе закипает бешеная злоба. Выходит, эти люди его просто использовали? А теперь он им больше не нужен? Значит, вот так, да? Значит, как вещь?

- Да чтоб вы провалились все! – крикнул он в спину уходящему бедняку. – Чтоб я ещё вам поверил!.. Клоуны несчастные! Чтоб вас!..

Он задыхался, до боли в костяшках сжимал кулаки, орал что-то уже совсем бессвязное, и замолчал только после того, как Николай скрылся за поворотом.

- Чтоб вас… - повторил Джосандр, поворачиваясь, чтобы идти к выходу. И в отражении дверей заметил, что по щекам стекают слёзы. Журналист ухмыльнулся: ну, уж с этим-то он точно знает, что делать.

- Хранитель. Отправить в архив память обо всех эмоциях, которые я испытал с первого дня командировки к беднякам.

Спустя несколько мгновений Джосандр сел в «Летуна». Бросил взгляд на закатное солнце, уже касавшееся краем ломаной линии крыш.

«Пора в редакцию. И так задержался. Фильм…».

- Ты – убийца! – главред снова сидел в его кресле. Журналист, шагнув в комнату, невозмутимо кивнул. Он заслужил похвалу, растоптав конкурентов.

- Пока ты там сидел, режиссёр уже понаделал заготовок. Ну так, примерки ради. Теперь твоя очередь. Когда сдашь мастер?

Джосандр задумчиво пожевал губами. Хотелось, конечно же, побыстрее. Если поднапрячься, пожертвовать сном…

- Думаю, завтра к утру.

Шеф хлопнул журналиста по плечу, одобрительно улыбнулся, и вышел.

Работа шла на удивление легко. В пятом часу утра Джосандр, просмотрев в режиме визуализации то, что получилось, довольно улыбнулся, показал режиссёру большой палец, и вернулся в свой кабинет.

Теперь можно было и отдохнуть немного.

«Интересно, чем бы заняться?»

Ничего путного в голову, как назло, не приходило. Думалось всё только о работе. Промучившись несколько минут, Джосандр вдруг замер в кресле, а затем от души заржал.

- Нет, ну вот же идиот! Ищу в «Работе» развлечения. Хранитель! Напомни, какие ещё базы памяти у меня есть?

- Друзья, Путешествия, Свободное время, Семья.

«Друзья?.. нет, не сейчас. Устал. Семья?.. может подождать, никуда не денется. Путешествия?.. Неплохо бы – после такого. Но всё-таки позже. Свободное время?..».

- Хранитель. Подключить базу памяти «Свободное время». Базу памяти «Работа» не отключать, перевести в фоновый режим. Блоки восприятия перенастроить с учётом выбора.

Освоившись, Джосандр покопался в памяти, и широко улыбнулся. Самое время исполнить заветную мечту – заслужил.

Соединившись через терминал с Хранилищем публичных баз памяти, журналист принялся за поиски. Ему давно хотелось пережить чужую первую брачную ночь. Желательно, какую-нибудь необычную.

Личные воспоминания такого рода стоили дорого, но теперь Джосандр не беспокоился по этому поводу.

Через пару часов, успев насладиться кульминациями не одной, а трёх брачных ночей, журналист с сожалением отключился от Хранилища: личный счёт всё же следовало поберечь.

«Х-хорошо! – он с наслаждением потянулся. – Так, ну что дальше? Семья?.. Теперь – почему бы и нет? Приеду, а там посмотрим. Если что, всегда можно выбрать что-нибудь ещё… Интересно, кстати, а какая она, моя семья?».

Джосандр хихикнул, представив, как приезжает домой и предлагает жене повторить первую брачную ночь.

- Хранитель. Базу памяти «Свободное время» заменить на базу памяти «Семья». Перенастроить блоки восприятия в соответствии с выбором.

Короткая судорога, некрасиво перекосившая лицо, бешеная пляска глазных яблок под полуприкрытыми веками – а в следующую секунду Джосандр, завопив, вскочил с кресла.

- Быстро сюда! – заорал он в коммуникатор. – Быстро, чтоб тебе!

Едва дождавшись «Летуна», журналист вскочил в него и шлёпнулся в кресло.

- В больницу! Максимальная скорость! Хранитель! К чертям базу «Работа»! К чертям, слышишь?

- Команда неясна.

- Отключи её!

Вцепившись в подлокотники, Джосандр смотрел вперёд, на город, улетающий назад под брюхом «Летуна».

«Дождись. Дождись-дождись-дождись…».

Выскочив из аппарата, когда тот ещё толком не приземлился, мужчина упал на колено, вскочил, и, прихрамывая, бросился бежать по коридору.

- Юлиоль! Любимая! Мишалла!

Ворвался в палату, оттолкнул человека в зелёном халате. Посмотрел на него – и, хватая ртом воздух, доковылял до койки.

Юлиоль лежала на боку. Это была её любимая поза. В кольце рук, под зелёным покрывалом, угадывался маленький силуэт…

* * *

«Они ждали меня…»

Врачи выдали ему подробный отчёт. Но Джосандр всё знал и без них. Ожившая память сохранила для него все звонки Юлиоль за эти дни. Все её мольбы услышать, отозваться, приехать.

И – последнюю запись от жены. Всего за час до подключения «Семьи». Она просила прощения.

Стало понятно, почему Николай так странно разговаривал с ним в больнице – какими-то обрывками, с паузами. И почему Джосандр увидел в палате пустую койку.

Блоки восприятия.

Мишаллу снова поразил приступ той же болезни, что и у Лёвы. Дочка поскользнулась на мокрой после полива садовой дорожке, с размаху шлёпнулась на попу…

Но мальчику повезло, он снова выжил – Джосандр знал это точно. А Мишалка…

«Ваша жена… просто ушла за ней. Мы были бессильны», - врач смотрел в сторону.

Джосандр бродил по дому, не в силах остановиться хотя бы на миг. Бродил, стараясь не видеть, куда идёт, что вокруг. Не смотреть, не смотреть, не смотреть… Просто идти. По кругу, взад-вперёд – не важно. Шаг, другой, третий…

«Надо что-то сделать», - промелькнула странная мысль. Промелькнула, пропала… и вернулась.

«Что-то сделать. Надо что-то сделать… сделать… что-то… надо сделать», - хоровод неотступно крутился в голове.

И вдруг Джосандр остановился. Вытащил руку из кармана. Взглянул на лежавшую на ладони видеокамеру.

«…люди принялись гордиться тем, что перестали быть целыми».

- Хранитель. Все базы памяти, все архивы – загрузить на домашний терминал. Расшифровать, подготовить для изучения. Блоки восприятия – удалить. По завершении – доложить и деинсталлироваться.

«Я хочу стать целым».