Жизнь

Жизнь

315

377

Рапорт от 377 года по имперскому календарю и 348 года по местному планетарному исчислению

По поручению третьего исследовательского формирования сеньрины Норфлийм, подтверждённого указом правящего сениаца Рауха’Кро Латцы.

Указ: передать данное послание во дворец его Величества Императора Алькиза Первого.

Планета – Лимнан;

Башитрим – Оклор;

Рета – Кластиньон;

Сеньрина – Ларбеин

Далее изложен рапорт, предоставленный на рассмотрение группой исследователей закрытых систем в рете Исциа-2 сеньрины Норфлийм:

«Данные исследований дали больше, чем мы смели предположить. Следующее послание составлено в состоянии, которое мне сложно описать как здравое. Я мыслю разумно и полностью осознаю написанное, хоть верить себе самому сейчас сложно.

Отчёт составлен и подписан мной – руководителем исследовательской миссии по сбору и изучению природных ресурсов планеты Лайсв-Кио – Эрцке’Ла Арнаулом. Сотрудником трёх центров освоения и колонизации планет в пределах реты Ицсиа-2.

На Лайсв-Кио нашей задачей являлся сбор минералов и кислотных осадков, образованных местными океанами. Планета, лишённая кислорода, пригодных для питья жидкостей и пищи, расположенная на окраине зоны обитаемости своей системы – такие характеристики я видел, когда получил лист указаний. По всем известным науке в пределах Империи Ниривин нормам, данный мир не пригоден для колонизации, и уж тем более для естественного развития организмов.

Однако поставленную экспедицию прервал невозможный факт: на этой планете есть жизнь.

Среди кислотных океанов нами были засечены живые объекты, изучив останки которых мы выяснили лишь одно – они не схожи ни с одним живым существом во Вселенной. На Лайсв-Кио есть жизнь. Не углеродная жизнь.

Затем прошу дозволить сменить конечную цель миссии и полностью изучить существ, которых прежде не знал ни один разумный организм нашей галактики».

***

316

378

От Фронтовой дуги и дальше, по внешним мирам. От планеты к планете. От региона к региону. Подвластная одному лишь Императору галактика оказалась в руках беспощадной госпожи. Она ползла от сеньрины к сеньрине последние три сотни лет, не смея прежде подобраться столь близко к столице. И теперь, в самом сердце Империи, сеньрине Ларбеин, один за другим миры содрогались под взмахами клинка. И вновь, один из миров тонул в огне, в кошмаре, в криках.

– Почему? – взмолилась упавшая в грязь девушка. – Вы же должны защищать нас. Имперцев.

Из скопища теней вышла фигура, меньше других, двурукая, с мечом на перевес. Темное сияние клинка прерывалось лавовыми всплесками, вторя бушевавшему вокруг пламени.

– Спасать? А что ещё мы делаем? – улыбка мелькнула на лице Хранителя. – Вы все мертвы, не нужно устраивать здесь драму. Если повезёт, вирус остановится здесь. Ваша планета станет… о, во имя Ниривин, – его смех звякнул громче пламени. – Зачем я говорю с мертвецами?

Девушка у него под ногами дёрнулась, развернулась, рискнула уползти. Родившиеся внутри неё слова прервал резкий удар. Мгновение. Она даже не крикнула. Только шёпот дождя укрыл рухнувшее тело.

– Что же это такое?

– Мой господин, прикажите продолжить? – четырёхрукий солдат перешагнул труп, заглядывая командиру в глаза.

– Да. Этот дождь. Унылый. Какая скука. Кто-то скажет, что мы бьёмся против смерти как таковой, и как это масштабно звучит! Но так всё уныло, так скучно, – Хранитель оглянулся на пылавший город. – Может скинуть их всех туда? Что думаешь?

– Мой господин, мы должны закончить чистку. Погода переменится с рассветом и тогда…

– Знаю, я видел анализ! Хватит уже. Закончим скорее и утром сожжём тела. Надеюсь, задание Императора будет поинтереснее этой охоты за прокажёнными.

***

317

379

Резкий протяжный писк. Он пронёсся от гзациона вверх, сигналом ударив в ухо. Внезапный звук отвлёк профессора от мыслей, заставив взглянуть на механическую перчатку. Из полусферы на руке родились буквы, в воздухе сплетавшиеся единым посланием. Оценив размер рождавшееся текста, Эрцке’Ла провёл пальцами по голографической панели над гзационом, отослав сообщение на дешифровку.

Стук. Гулкий, но умеренный звук шагов в металлическом пространстве вскоре пронёсся у него за спиной.

– Профессор Арнаул, – низкая девушка подбежала к сейиду, сжав в руках небольшой тёмный экран. – Это ответ Его Величества Императора Алькиза.

– Чудная весть. Прошло менее трёх лет, так быстро. Что там написано?

– Его Величество дал дозволение на изменение курса миссии. Доскональное изучение новой формы жизни теперь назначено нашей приоритетной задачей. Для этой цели будет предоставлено необходимое оборудование, а также дело получило поддержку нескольких правящих родов из рет в данной и столичной сеньринах.

– Всё сложилось слишком хорошо. Подозрительно хорошо. Что там сказано дальше?

– При выполнении миссии к нашему корпусу должен быть приставлен посол Его Величества.

– У нас будет надзиратель? – сейид устремил взгляд прочь, сквозь прозрачную стену вверх, в рыжие облака. – Подобного следовало ожидать. Не критично.

– Далее сказано, что послом Императора станет придворный Хранитель, прибытие которого ознаменует это послание. Крейсер с необходимым оборудованием уже на орбите. На корабле также находится он сам.

Она замолчала. Умолкли все: даже вездесущие экраны, казалось, уняли тихий треск отдавшись тишине. Холодные глаза профессора поползли по небесам ввысь, выискивая за рыжими полосами крохотный тёмный силуэт, паривший на орбите.

– Моцейя, скажи мне, уж забыл, кто сейчас при дворе?

– Если ничего не сменилось за три года, то это Хранитель тьеллэ.

– Значит, земля...?

Серебряная накидка парой крыльев взлетела за спиной, едва профессор Арнаул двинулся с места, спешно зашагав по звонкому полу. На ходу слова слетали с острого языка, разлетаясь по круглому помещению. Эхом зазвенели голоса ксено-переводчиков, вторивших отданному им приказу:

– Всему экипажу исследовательской мисси быть наготове. Сегодня к нам прибудет посол Его Величества. Один из Шести, Хранитель. Существо не вашего порядка и не вашего мира, так что предоставьте посла мне. Не вздумайте вставать у него на пути.

***

Минули часы волнительного ожидания. Бесконечный день поглотил нёсшиеся над небесной станцией облака, открыв небо посадочному кораблю. Но шло время. Жаркий, безвоздушный ветер шнырял со всех сторон. Одинокая станция парила над горами, пока беззвучным грохотом капсула не пронзила атмосферу.

Тормозные двигатели замедлили громаду, вспышкой летевшую с орбиты. Голубые всполохи с четырёх сторон поравняли устройство в небе, остановив то на несколько мгновений. Одно движение, толчок и падение в клешни стыковочной конструкции. По станции пронёсся грохот, а за ним – удар, возвестивший что выдвижная часть капсулы опустилась в ангар.

Шагам посла предшествовал поклон, прижавший весь экипаж к полу. Устремлённые кверху глаза следили за ним, за движениями сверху, гремевшими на вытянутой от потолка лестнице. Заострённые сапоги пришельца поблёскивали золотом. Разбитая на части ткань спадала с пояса по колено, вздрагивая с каждым новым шагом. Острый герб Ниривин скреплял края роскошного плаща на груди Хранителя. И насмешливый, усталый взгляд оценивал склонившийся экипаж.

– Мы приветствуем посла Его Величества на исследовательской станции TSE-51. Именем...

– Хватит, профессор Эрцке'Ла Арнаул. Формальности так унылы, – Хранитель провел парой пальцев по раздвоенному поясу, коснувшись известной всей Империи рукояти. – Можете встать, исследовательский отряд S-16537. Я Энкер Карнифьис. Хранитель элемента земли, придворный страж Его Величества… вы уже это знаете.

– Как вам угодно, господин Карнифьис.

– Профессор, сразу прошу убрать эту формальность. Она так приелась за годы во дворце. Лучше обращайтесь ко мне как к Энкеру, – сухое лицо скрасила белая улыбка. – Иначе я скоро забуду, как меня зовут.

– Хорошо, господин Энкер.

– Уже лучше. Не хочу, чтобы все тут считали меня тупоголовым солдатом, который только мечом машет и приказы отдаёт.

– Полагаю, здесь никто так не считает. Я не отношусь к военным как к глупцам.

– Значит, профессор, ты видел мало солдат! – он вновь усмехнулся, уставившись на сейида. – Да уж, видимо мы сильно расходимся во взглядах. Да и, здесь есть же ещё тебе подобные. В составе экипажа явно больше одного сейида.

Девять фигур шевельнулись после его слов. Энкер оценивающе оглядел работников, моргнул и ступил ближе к профессору, толкая перед собой квадратный ксено-переводчик.

– Скажи мне, а вы также долго соображаете, как семиолоиды?

– Что вы хотите сказать?

– Понятно. В составе экипажа должно быть четыре расы. Два семиолоида, хорошо… – он всё ещё оглядывал сотрудников, словно выискивая что-то или кого-то. – Остальные люди. Хорошо. А где наши мелкие работяги?

– Отряд мицулэ находился на другом конце планеты на задании, в одной из шахт. Они ещё не успели прибыть.

– Ясно, только не вздумай начинать извиняться, – отойдя от профессора, Хранитель громом голоса сотряс тесный ангар. – Слушайте меня: я вас здесь мешать не стану. Не хочу. Моё дело – следить чтобы всё шло как желает Его Величество, только и всего. Большую часть времени я останусь возле профессора, иногда можете ждать меня в центре управления, но без приказов не стоит уделять этому внимания. Продолжайте исполнять свой долг!

– Да, повелитель, – синхронно прозвучали голоса, которым вторили переводчики.

– Скука, – просопел Энкер. – Профессор Арнаул, веди. Где ты занимаешься исследованиями? Распускай свою команду и пусть займутся делами. Сколько вы уже тут на коленях стоите?

– Экипаж ожидал Вас с момента входа капсулы в атмосферу планеты, – рухнул ответ на ходу.

– Хорошо. Я не простил бы, если бы вы оставили эту станцию без управления на час. Знаете же, что для таких строений час – максимальное автономное время? Дальше всё – поток ветра, сбой системы, летающие крепости не рассчитаны на жизнь без пилотов. Почти как во дворце.

– Нам это известно. Мы бы не стали так рисковать.

– И правильно. Не переношу глупцов. Работаю с ними, но не выношу их. Поэтому рассчитываю на такую любезность, профессор, – он выступил вперёд, остановившись у подъёмной двери. – Не упади в моих глазах. Теперь, показывай, что вы нашли здесь. Ради каких тварей я пролетел пол-Империи?

***

Небольшой кабинет, лишённый естественного света. Пара столов, на стене проекционный экран, под потолком – навесной. В белых стеллажах десятки колб, пробирок, образцов, и каждый предмет подсвечен крохотной парящей над ним точкой.

Мрачное помещение, разбитое на части парой плоских ламп, открылось новому гостю, ворвавшемуся в кабинет, как в родной дворец. Недолго думая, Хранитель навис над расставленными по краю длинного стола породами и минералами. Редчайшие кристаллические наросты и переливающиеся камни блестели в его зрачках, отражаясь странной гримасой на лице.

– Занятные соединения, – произнёс Энкер, поглаживая механической рукой сине-красноватый скальный осколок. – Изначально здесь планировали добывать редкие металлы, обрабатывать кислоты местных океанов и обустроить колонию по обработке радиоактивных элементов, верно?

Звон механических пальцев оживил профессора, заставив бросить ответ:

– Таков был изначальный указ.

– Что ты теряешься? Я лишь проверял. Или дело в ней? Некоторых смущает моя рука. Им интересно узнать откуда она, в какой битве Хранитель так пострадал. Что, тоже хотел узнать?

– По правде говоря, не думал об этом, – сейид подошёл к одному из вогнутых безручных кресел, не решаясь сесть первым. – Но, если расскажите, вероятно, смогу лучше понять Вас.

– Тут нечего особо говорить, – пожав плечами, Хранитель уселся возле своего проводника и скривил лицо. – Унылое дело. Не дуга. Не восстание. Знаешь, что придворные Хранители должны обучать стражу Императора? Тех самых золотых гвардейцев, что стерегут гигантский трон? Думаю, слышал об этом. Стражу Императора Алькиза обучал именно я. Вернее, большую их часть. Да, и ведь недооценил тогда семиолоидов. Я в тот раз решил драться тупым энергетическим клинком. Да, да, против настоящих пикшетов. Гвардейских. Новеньких, еще не пивших крови. Ну не дурак ли?

– Вы потеряли руку в такой дуэли?

– Всё испортил! – с тяжестью вздохнул Энкер. – Я только вошёл во вкус. Но да. Только не дуэль. Их обучают по четыре, по шесть – группами. Меня зажали, и один из них рубанул резко, прошёлся прямо по руке, да так что она повисла на локте. Ты не подумай, его не казнили, ничего такого. Я даже был рад, что кто-то привнёс разнообразие в ту дворцовую скуку.

Профессор Арнаул молча смотрел на собеседника, ожидая продолжения рассказа. Попытки понять человека, Хранителя, сидевшего перед ним, теперь казались бесполезны.

– Так я и потерял руку, если кратко. Такая история.

– И правда, не война. Наверно, тяжело жить с таким напоминанием.

– Почему это? – он покрутил механическими пальцами, словно впервые увидев свою руку. – Она напоминает о моей ошибке, о том, что произошло. Такое не каждый день случается. Да я бы вторую руку отдал, чтобы опять ощутить те эмоции! Но лучше в бою, живом, ужасном сражении.

– Боюсь, мне этого не понять.

– Хм, – оторвавшись от кресла, Хранитель подскочил к сейиду. – Раз мы заговорили про эмоции, то можешь рассказать, профессор, у вас всё как у семиолоидов? Также тухло и непонятно? Я, конечно, ничего не имею против, да и они мудры, величественны, гениальны. Конечно. Но иногда говорить без эмоций – смерти подобно.

– Мы не одинаковы. Совсем. Даже при том, что некоторые существа считают мою расу лишь ответвлением в эволюции семиолоидов, социально и морально мы отличаемся.

– И как же? У вас есть чувство юмора? Может эмпатии побольше? Да и, профессор, – механическая рука пробежалась по чёрно-золотому эфесу. – Что для вас значит «смерть»?

– Странный вопрос, – Эрцке'Ла Арнаул вздрогнул и чуть наклонил вытянутую голову. – Смерть – это смерть. Просто конец жизни. Важно то, чья это смерть. Своя, или чужая, кого-то близкого, или же врага. Не знаю, в чём связь ваших вопросов, но смерть — это не шутка, хоть с ней я мало знаком.

– Семиолоиды обычно говорят, что это просто конец чьей-то жизни. Забавно. Мне кажется, они врут. Хотя понять их так сложно. Может, они и про эмоции свои врут?

– Прошу простить, господин Энкер, но вы желали увидеть результаты исследований. То, ради чего Император и направил вас на планету.

– Император? Точно, новая форма жизни. Вот ведь, мы только начали общаться, нашли общий язык. Ну, хорошо, профессор, показывай это инопланетное чудовище!

Движения сейида, прежде аккуратные и неспешные, вмиг обернулись быстрыми, точными рывками. Как гвардеец, наносящий отточенные удары, он переметнулся от стола к столу, попутно разблокировав одну из настенных ячеек. Свет в углу кабинета сменился после череды манипуляций профессора над панелью гзациона. Движение, пара шагов и вот - одна из затянутых голубоватым светом колб оказалась на столе.

– Для такой мелочи я пролетел треть галактики, – протяжный голос холодно дрогнул. – Я ждал большего. Надеюсь, это можно открыть.

– Конечно. Но должен предупредить, вне кислотной среды оно мало изучено. Вернее, в воздушном пространстве нет признаков жизни.

– Там труп?

– Не совсем.

Закругленная колба раскрылась цветком, в центре которого лежало крохотное нечто. Пустой свет отражался от того, что оказалось посреди стола. Красный переливался с зеленью, потоком застывшей на изогнутых наростах.

– Это... – Хранитель выхватил рукоять, осветив пространство черно-огненным светом. Плащ за спиной его укоротился до поясницы, нашивки на рукавах и ремне блеснули черным золотом. – Селитра?

– Простите?

– Профессор, что ты знаешь о силе Хранителей? И о моей? – он принялся разглядывать открывшееся на столе существо – Тебе известно, что я могу почувствовать различные породы, соединения, минералы, металлы? Или что, профессор, считаешь я просто мыслями камни кидаю?

– Нет, дело не в этом. Вернее, я мало знаю о вашей силе, но не понимаю в чем связь с селитрой.

– В том, что мне известны различные соединения, образующие минералы, породы, почвы. И то, как отличаются они по... думаю, можно это назвать ощущением. Речь не о том. От того, что ты назвал живым, я ощущаю какие-то селитровые колебания.

– Тогда вы правы, – Эрцке'Ла Арнаул подошёл к существу с другого края стола. – Позвольте, объясню. Эта форма жизни не на углеродной основе.

– Я ведь говорил, что не идиот? Говорил. И я говорил, что понимаю основные химические соединения? Только говорил. Профессор, я знаю, что семиолоиды, рафгантасс, люди и даже наши переливчатые слизни – все мы собраны из углерода. Почти как некоторые минералы, но больше примесей.

– Грубо говоря, конечно, грубо говоря. Тут несколько иное дело: это существо образовалось не из углеродных соединений. Судя по нашим анализам, в основе его лежит азот. Он же присутствует в селитре.

– Нитраты, – с самодовольным видом Хранитель опустился в кресло, сверля взглядом то профессора, то неведомое существо. – Но в таком случае это же просто минералы… подожди-ка. Точно! Теперь понял! Азотная кислота вместо крови! Всё так просто, – переливчатый клинок угас в руках, оставив лишь рукоять блестеть между пальцами. – Видимо, тайна новой формы жизни раскрыта?

– Если бы всё было так просто, господин Энкер. Увы. Как вода в нашей крови, – короткий взгляд сопроводил мгновенную паузу, – да, при всей её схожести, как в наших телах кровь частично состоит из воды, так у этих существ в крови течёт кислота. При том я не могу точно сказать, что речь идёт об азотной.

– Во имя Императора, я говорю с колонизатором или биологом столичного учебного центра? – Хранитель устало потянулся, откинув голову и уперев взор в потолок. – Хочешь устроить унылую лекцию, профессор? Я понял, что они родились в кислоте, а все известные животные – в воде! У нас – вода, у них – кислота. Что-то еще про них есть?

– Думаю, да. Это вас удивит.

Проведя пальцем по перчатке, профессор активировал проекцию на закруглённой стене. Серое пространство заполнили цифры, полосы, знаки. Среди всех прочих выделялась рыжая протянутая шкала, ползущая от пола до потолка.

– Напомните среднюю температуру чела человека.

– Пошутить решил? В среднем 30 цейке на большинстве планет.

– У семиолоидов обычно около 34-35, у сейидов также в этом диапазоне. Однако, вы видите это? – он указал на дрожащую полоску вверху шкалы, моргавшую возле надписи «1000».

– Не хочешь же ты сказать что? – дёрнувшись, Энкер Карнифьис уставился на неведомое существо, лежавшее перед ним. – Не может этот камушек быть таким, такой температуры.

– Не он, вовсе нет. Однако внутри постоянно поддерживается подобная температура. Также как и давление. Оно колоссально.

– Подожди, подожди, – затараторил Хранитель, поднимая глаза кверху. – Получается, вот эта штука на столе – вовсе не живое существо. Это что-то вроде покрытия. Панциря. И это не уплотнённые ткани, как у рафгантасс, верно? Оно поддерживает жизнь в этом существе.

– Вы правы, когда мы пытались выловить подобных созданий, вне океана они переставали походить на что-то живое. Буквально разваливались, расплывались.

– А где именно вы их нашли? И ещё, кто первый заметил эту живность?

– На ближайшем побережье зелёного океана, в четвёртом поясе. Первым о них доложил руководитель группы Сарифим’А Ниатсим.

– Семиолоид? Значит, многое рассказать сможет. Хотя, у тебя ведь с собой его рапорт?

– Конечно, сейчас сделаю запрос…

– В Пустоту запросы. Если информация уже есть, то она подождёт. У вас развёрнуты базы где-то в том месте?

– Сейчас там лишь остатки того, что было год назад, – профессор умолк, замер и тут же дёрнулся от ударившей в рыжую голову мысли. – Когда вы прибыли, то спрашивали про мицулэ. Они прямо сейчас работают рядом с зелёным океаном.

– Какой пояс? – Энкер принялся расхаживать по комнате, выжидая неведомого сигнала действовать. – Конкретнее.

– Верхний третий. Я могу…

– В Пустоту карту. Я должен увидеть это место. Этот океан. Этих существ. Подготовь транспорт для вылета.

– Но, на этой планете невозможны дальние перелёты. Только планетарный, наземный транспорт.

– Правда? – он застыл в двери. – Виноват, профессор. Забыл об особенностях этого мира. Подготовь всё, чтобы завтра мы могли отправиться на встречу с этими говорунами.

– Как пожелаете. И всё же, мне необходимо продолжать исследования.

– Именно поэтому ты и отправишься. Вся миссия на этой планете зависит теперь от меня. И пока, профессор Арнаул, ты меня заинтересовал. Кроме того, прошло больше года, несколько суток не повлияют на весь прогресс, не так ли?

– Вероятно, Вы правы. Но, будет ли возможность после попросить вас об услуге? О вашей силе.

– Моей силе? Смело, но зависит от твоей просьбы. И от того, что я увижу, – ступив в голубоватый коридор, Хранитель застыл и поспешно проронил вопрос. – Вы же дали им какое-то имя?

– Только частично, – едва опустившийся в кресло сейид вновь дёрнулся в ответе. – На станции их называют «объект афэйя».

– Значит, завтра мы отправимся на поиски афэй.

***

316

378

Дело это я могу поручить лишь вам, мой давний друг. Пишу лично, не стану запрашивать придворный совет. Потому это послание и было сокрыто шифром.

Теперь, когда галактика охвачена болезнью, мы зависим от одного: информация. Информация, друг мой, страшнее любого клинка. Поэтому доверить её я могу только вам. То, о ком никто не знает, может быть опаснее страшнейшего оружия. И разве может кто-то распоряжаться оружием лучше Хранителя?

После завершения нынешней миссии, вы должны немедля отправиться близ Фронтовой дуги, в сеньрину Норфлийм. Направленная туда экспедиция обнаружила неизвестные формы жизни, подобные которым не встречались ни в одной известной галактике. И если это правда, то планета скал и горных пустынь станет отличным местом для вас.

Поручаю вам, Энкер Карнифьис, выяснить всё, что удалось узнать исследовательской группе S-16537 на планете Лайсв-Кио. Дальнейшие действия и оценку ситуации оставляю на вас. Конечный указ свой прикрепляю к данному посланию и рассчитываю на вас.

Император Алькиз Первый из рода Ниривин, 378 года по Имперскому календарю

***

317

379

Небольшое устройство сомкнуло крылья вдоль корпуса, вытянувшись струной в ветряном потоке. Моиклан изогнулся, нырнул под бурю и вновь рванул вниз, оставляя громадную станцию позади.

– Точка снижения затруднена, господин.

– Это поправимо.

– Прошу, не стоит, – вклинился профессор, взглянув на золотистую рукоять. – Даже если мы приземлимся на созданное Вами возвышение, взлететь уже не выйдет.

Энкер перевёл взгляд на пилота, затем на лобовые экраны. Корпус моиклана терзали порывы ветра, привыкшие дробить скалы. Хищная, чужая стихия.

– Виноват, забыл как-то о тебе, – Хранитель небрежно похлопал пилота по плечу и усмехнулся. – Опустимся в другом месте. Где оставлены местные вигтисатлы, профессор? Ох, точно, здесь же не они. Вы используете мотсисатлы.

– Мы быстро дойдём, они у того склона, – профессор указал на облепленную облаками высоту. – Обогнём утёс и, видимо, сможем сесть.

– Добро, пусть так.

Устройство спикировало над горным массивом, прильнув к ветряным потокам и плавно огибая скалы. Небольшой, поблескивающий серо-зелёным массив раскрылся под вытянутым телом моиклана. Корабль расправил крылья, замедлился и поровнял острый хвост, прежде чем выпустить четыре подпорки на плато.

Хриплый, едва слышимый ветер охватил вышедших путников, мешая тем покинуть продолговатый транспорт. Жаркие руки его надрывались, царапая защитные скафандры. Глухие завывания ползли прочь, унося тяжёлые шаги.

– Дрянную вы планету выбрали.

– Таковы её законы. Ближе к экватору можно летать, но в низинах вечная буря, а на полюсах…

– Хватит, профессор. Не нравится мне это, – Энкер силился разглядеть транспорт среди рыже-серых порывов. – Мы отправимся через треть планеты. На этом?

– Лучше варианта для здешних условий у нас нет. На мотсисатлах можно добраться до лагеря за пять часов.

– Пересечь целый пояс? Такие громадины осилят эту скорость?

– Да, но нужно будет следить за автопилотом. Они прочные, но всё равно есть риск разбиться.

Хитрая гордость мелькнула на лице Энкера, в руке которого блеснуло чёрное золото.

– Не забывай, профессор, с кем отправился, – потоки металла с минеральным скрежетом рванули из рукояти, рождая в его руке блестящий клинок. – Скалы, каньоны, горы и все пути здесь в моей власти.

– Ваша защита… доспех Хранителя не появился.

– Разве? Ничего ты ещё не знаешь, профессор. Но нас ведь ждёт долгий путь.

***

Из исчезнувшей вдали бури тянулись две полосы, с грохотом пронзающие скалистые леса и расщелины. Квадратные генераторы гремели позади вытянутых устройств, огибавших одно скопище минералов за другим.

– Получается, эта сила подстраивается под нужды Хранителя? Если жизненно необходима какая-то маска, датчик, тот-же гзацион, то всё останется?

– Именно. Быстро сообразил профессор. За той скалой будет развилка. Судя по плотности, справа – наросты обсидиана, или нечто подобное. Туда.

По воле пилотов пара устройств замедлилась перед резким поворотом. Серая пыль исчезла, а многоцветный блеск растущих из расщелин камней сменился чёрно-синим светом. Мотсисатлы накренились, скользя вытянутыми телами по острозубой волне, проросшей над скалистым полем.

– И всё же, как это можно понять? Почувствовать? Ведь это же буквально вся планета.

– Мне кажется, вопросы должен задавать я. Хотя, плевать. Надеюсь, оно того стоит, – раскрыв на куполовидном стекле панель, Энкер увеличил скорость устройства и погрузился в подстроенное под него кресло. – А как ты чувствуешь пальцы? Руки? Всё тело. Абсолютно всё. Да никто не думает об этом, профессор. Мы живём, потом вспоминаем, что у нас есть ноги, что нужно дышать, моргать, хотя, и это далеко не всем. Пока мне не нужно, я не смогу изменить что-то, как и ощутить это.

– Позвольте, тогда ещё вопрос. Если Хранитель воды может влиять на жидкость, испарять и остужать её, значит может управлять и температурой, также как и Хранитель огня. И вы, видимо, можете менять температуру тех же металлов. Тогда, в чём разница сил?

Громадные шипы стали меньше, разбиваясь каменистым лесом. Бесчисленные наросты на «деревьях» блестели точками меди и олова, исчезавшими из виду в потоке скорости.

– Здесь была река.

– Господин Энкер?

– Почва другая. Часть выростов обгоревшая. Их подтачивала кислота, но внутри – другая порода. Планета была другой.

– Вы правы. Лайсв-Кио оказалась вблизи перерождающейся звезды, попала в гравитационный поток соседней и, когда перегрелась, оказалась за пределами своей системы и…

– Не важно. Скука. Здесь пройдём через те горы.

– За ними каньон, его следует обогнуть. Мотсисатлы не разгонятся для прыжка.

– Довольно! Направляемся через горы.

Лёгкая дрожь пробрала изогнутое тело. Профессор Арнаул согнулся, вслушался, вырывая нотки сурового голоса. Дрожь шла не от него, не через передатчик в костюме. Дрожала сама земля.

Несметные горы шелохнулись впереди. Камни под транспортом ожили в лёгких, но резких порывах. Они помчались волнами, обгоняя мотсисатлы и ныряя в блеске металла и клочьях грязи.

Хотелось свернуть, затормозить, но его спутник лишь гнал вперёд. Нельзя останавливаться. Не теперь. Не в тот миг, когда за двумя скалами родился громадный мост.

Вспышка. Разгон. Хранитель уже выжал из транспорта всё, что можно, взлетев на осыпавшийся под внутренним крылом мост. За ним остался лишь след и скалы, вратами нависшие над профессором Арнаулом. Быстрее, лишь быстрее. Как долго продержится эта кучка камней над бездной?

Мотсисатл взревел и промчался по тонкой дуге, обратив весь мир вокруг в поток скоростных полос. Ещё мгновение, удар и тормоз. Громадная пустота, горный хребет и кристаллический лес остались позади, открыв перед путниками иризацонный блеск минеральных полей.

– Как желаете двигаться дальше?

– Мицулэ… – Хранитель выпрыгнул из открывшейся кабины, смотря то под ноги, то в экран своего шлема. – Они ведь уже за холмом. Дойдём.

Неприглядный ландшафт открылся профессору, ступившему с подпорного крыла. На горизонте мерзко блестела зелёная полоса, к свету которой умчался Хранитель.

Без права отставать, Эрцке’Ла Арнаул припустил следом, оставив пару мотсисатлов позади. Длинные ноги его легко пересекали сверкавшую пустошь, неся профессора к кислотному океану. Шаг и за ним ещё, разгон за рывком, в погоне за сбежавшим силуэтом.

– Господин Энкер, куда Вы спешите?

Сигнал молчал.

Мгновение.

Ещё чреда шагов перед обрывом, на котором застыли две фигуры.

– Ты спросил, в чём разница между нашими силами? – жгучая смерть взглянула на него с мерцавшего клинка. – Зря профессор, зря. Я понятия не имею, как работают силы других. В жизни ни разу не видел других. И мне не нравится думать о том, чего я не знаю.

– Прошу простить. Вокруг вас столько слухов, интерес взял надо мной верх.

– Хватит. Ненавижу подобное. Хотел знать, так слушай.

– Слушать? – он повысил чувствительность датчиков, силясь уловить любой внешний звук. – Не понимаю. Позвольте, совсем не понимаю.

– Конечно. Они говорят. Как только мы прибыли – они почувствовали.

– Разве с такого расстояния можно уловить их слова?

– Тебе – точно нет, – Энкер склонился, раскрыв ладонь над скалой и сжав пальцы в кулак. – Будут готовы, теперь они знают кто прибыл.

– Вы можете общаться с мицулэ, – они ступили на тропу, ведущую к яркому побережью. – Немыслимо.

– Они ощущают мельчайшие колебания под ногами, любые изменения в почве. Мы в этом похожи. Но они не контролируют, только используют это.

У подножья скалы тенью рос лабиринт угловатых зданий, многоугольными фигурами построенный у края кислотного моря. Огни крохотных дронов мелькали вдали и, среди красноватых вспышек, в ряд выстроились последние члены исследовательской группы, ещё не знакомые посланнику Императора.

***

Вытянутые тела безмолвных существ склонились в подобии поклона. Передние пары ног их были согнуты, задние – держались ровно. По три мицулэ стояло слева и справа, открывая дорогу к седьмому, прижавшему все четыре конечности к земле.

Энкер оценивающе взглянул на представший перед ним отряд. Увешенные оборудованием трудяги, оставившие дело лишь ради мимолётной встречи важного гостя. Не лучшие слуги Империи, но верные слуги своего дела.

«Довольно, командир, со мной говори на равных.»

Земля под ногами Хранителя пульсировала краткими волнами, исчезавшими для всех, кроме навостривших конечности мицулэ.

«Благодарю, посол Императора. Позволите ли вернуться нам к долгу?»

«Конечно. Это же все, кто есть на базе?»

«Все, кто есть на планете. Нам хватает.»

«А в чём трудность?»

Закрученная вокруг пирамидального тела полоса глаз блеснула в сторону профессора. Мицулэ приподнялся, шевельнулся и вытянул из-под тела две пары длинных рук.

«Сигнал. Кислота. Океан. Четверо копают дальше. Двое и я – изучаем афэй.»

– На какой глубине их нашли?

– Предельной для наших устройств. Точные данные не зафиксированы, – Эрцке’Ла Арнаул вышел из тени угловатых зданий. – Повреждения на сканере оказались слишком серьёзными.

«Займитесь добычей руд до дальнейших указаний. Проблема решится. Энкер.»

«Будем ждать указаний. Один-три-шесть. Шкарацфт.»

– Вы превосходно говорите на их языке, – произнёс профессор, едва группа мицулэ разошлась по угловатым капсулам.

– Разве это язык? Всего лишь сигналы. Не суть. Пусть главное здание предоставят нам, и мне нужна вся информация. Что и когда произошло.

Они взошли по ступеням. Вечерело. Рыжее небо уступало бескрайнее пространство грядущей тьме, укрывавшей скалы, каньоны, поля и хищные кислоты. Резкая тьма рухнула на планету и исчезла за сомкнутой дверью, оградившей путников от наступавшего холода.

– На всех станциях устанавливают купола?

– Вовсе нет, – Эрцке’Ла Арнаул лишь сейчас решился снять шлем, наконец вдохнув полной грудью. – Милцуэ предпочитают оставаться на одном месте долго, поэтому их лагеря частично укрыты резервуарами, но большая часть находится под землёй. Больше такого нет ни в одном поясе.

– Этим работягам сложно ходить в костюмах, – он активировал настенное кресло, рухнул в него и уставился на профессора. – Теперь, я жду объяснений.

– Каких именно?

– Во имя Ниривин, профессор! Почему исследования не продолжили? Что стало помехой? Смогли достать каких-то существ, но каких?

– Это… это будет сложно, – он опустился на мягкий напольный выступ, укрыв лицо длинными пальцами. – Мы потратили почти всех дронов. Больше половины оборудования ушло на то, чтобы поймать нескольких существ. Крохотных, совсем мелких. И всё же, представляете себе кислотный шторм? Да, океаны из кислоты могут бушевать почти также как и водные. И мы засекли тогда их, угробили с десяток дронов и два моиклана! Один с пилотом. Всё ради кусочков информации, обломков жизни. Мы должны были продолжать, такого никогда раньше не было, но в ту ночь, в ту ночь!

Острые зубы его скрипели, глаза сверкали в свете голубых ламп. Плоские световые полоски рождали десяток коварных теней, нависших над двумя фигурами. Словно призраки прошлого, словно гвардейцы, что вот-вот нанесут удар.

– И ты приказал остановить исследования после одной смерти? Испугался из-за такой мелочи?

– Нет.

Незримые клинки нависли над ними.

– Я готов продолжать. Если нужно, я готов умереть сам и пожертвовать всей группой. Но должен быть результат.

– Значит ты, профессор, не боишься смерти?

– А вы, господин Энкер? Вы боитесь её?

Удар.

– Молния?

– В этой части планеты они не редкость. Ближе к полюсам – постоянны, – сейид поднялся и взглянул на своего собеседника. – И всё же, боитесь ли вы?

– Ты слишком осмелел, профессор. Слишком поверил в себя. Все боятся, даже семиолоиды. Просто не понимают этого. Все боятся неведомого, опасного, могучего. Того, что сильнее всего в галактике.

– Чего это? Что может быть таким опасным? – жёлто-чёрный скафандр профессора зазвенел в такт длинных шагов, меривших громадное помещение. – Знания? Власть? Оружие? Влияние? Магические клинки?

– Магические? – Энкер, привставший на мгновение, вновь рухнул в неподдельном смехе. – Ты видимо ещё и в волшебных существ, летающих по космосу, веришь. Или в какой ещё бред. Вроде ведь исследователь, учёный.

– А как ещё их называть? В мире есть то, что невозможно понять. То, что мы не сможем познать никогда. Но оно существует. Так почему оружие Хранителей, ваша сила не может быть паранормальной?

– Потому что мы не знаем её. Нет ещё данных. Когда-то не знали про червоточины, не знали про техники терраформирования, не знали сотни и сотни химических элементов. И что же? Время идёт, наука пожирает всё то, что приписывали высшим силам.

– Значит, и вам не по душе что некоторые считают таких как вы – Богами?

– Глупое слово, – Энкер устало коснулся эфеса. – Не переношу глупцов. Я такой же человек, как и другие. Не более того. А этот меч… думаю, другие просто хотят себе такую силу. Пусть так, и жизнь они проживут в ожидании.

– Думаете, всё в мире можно познать и изучить?

– Уж точно возможно сделать так с твоими афэйями, – дёрнувшись, Хранитель поднялся и активировал ряд закруглённых экранов. – Ночная гроза утихнет, пора уже искать этих существ.

Эрцке’Ла Арнаул опёрся об изогнутую стену, выискивая глазами одну из дверей.

– Прошу простить, – наконец, ответил он. – Я весь минувший год изучал их. Вы видели результат. После долгого пути, мне требуется отдых.

– Тогда на моём гзационе должны быть все данные. Мне нет дела, профессор. Отдыхай. Хоть всем отрядом отдыхайте. Но к утру я должен знать всё, что произошло за последние два года. И я получу ответы. Ненавижу то, чего не понимаю.

***

Четыре фигуры встречали рассвет, блестевший на зелёных волнах. Пара пирамидальных мицулэ стояли между важных персон: главы миссии и посла, прибывшего из столицы. Сквозь свои скафандры они переговаривались, посылая сигналы от ног в землю, настукивая «речевыми пальцами» по крохотным датчикам.

– Вы уверены, что это лучшее место? – профессор посмотрел сверху на одного из них.

Внутренний переводчик передал сигнал в землю и, прежде чем работники успели ответить, слово перехватил Хранитель.

– Океан сканировали с выступов, а также с тех скал, там, с той стороны и с этой, – Энкер провёл переливчатым клинком над кислотой, вычерчивая мысленную карту. – Я понял в чём проблема, я её чувствую. Движение улавливали там, у дальнего мыса. Кто-то знает какая там глубина?

Мицулэ отрицательно задвигали четырьмя ногами, расставленными в разные стороны. Эрцке’Ла Арнаул пожал сухими плечами.

– Кислота уничтожала все механизмы на глубине около 600 цсимов[1], – ответил сейид. – Иногда уходили глубже, но сигнал теряли примерно в одном месте.

– Там резкий уклон, совсем рядом с берегом. Глубина не меньше 1000, – Энкер самодовольно развернулся к мицулэ.

«Всё оборудование готово?»

Четырёхногие работники синхронно подняли по одной конечности, чуть склонив головы-тела.

– Прекрасно. Всё проще, чем я думал. Проблема была в сигнале, в давлении. Вы не могли найти их у поверхности, ловить в шторм – риск, а погрузиться на дно можно, но техники здесь для этого нет, – тёмным металлом и красными сплавами заблестел клинок, хищно смотревший с рук Хранителя на кислотный океан. – Вам нужна другая техника, профессор. Но в этом нет нужды.

– Позвольте, но почему?

– Потому что я здесь.

Он вытянул руки, завладевая незримой стихией. Кислота забилась волнами, вырываясь на берег и скалы. Яркий клинок блеснул, слепя стоявших рядом и устремился вверх, вторя движениям Хранителя. Все затихли, лишь почва громыхала под ногами Энкера, изменяясь в его власти.

Волны разделились, выпустив к берегу красно-серые валуны. Они сплетались громадной аркой, вытягиваясь в подземный тоннель. Стихия бушевала, билась ударами кислоты, не желавшей уступать человеку.

– Он идёт почти на 2000 цсим, в тоннеле есть бассейны. По ним смогут проплыть дроны и начать запись, – шатнувшись, Хранитель опустил рукоять, лишённую клинка.

«На той глубине сигнал не пропадёт.»

– Господин Энкер, это немыслимо! – профессор подступил к превышавшему его вдвое тоннелю. – Немедля, мы должны начать сканирование, прервать прочие миссии и связаться со станцией! Это…

Глаза потяжелели, голову начало тянуть к земле. Слова, топот мицулэ и шум вокруг исчезли с воем ветра. Тень затянула взор Хранителя, вырвав оружие из его руки и уведя сознание прочь.

– Господин Энкер!

***

– Вы очнулись.

Человеческий голос прорезал поток мыслей, являвшихся во сне.

– Я позову управляющего.

– Стой, кто? – протянул Хранитель без сил, когда туманная фигура уже скрылась за дверью.

Он приподнялся, начал оглядывать помещение. Вялые светлые стены, завешенные круглыми и угловатыми экранами. На каждом из них блестели разные показатели, цифры, данные. Расплывшийся взгляд упёрся в мелькавший дрожащей линией пульс, рядом с которым по тёмной панели бежали разные цифры.

Медицинское отделение. Смешная нелепость. Много лет он не бывал в таких местах. Последние годы, скорее, Энкер мешал заражённым сюда попасть. Хотя тех больных никто и не держал за живых. То были лишь ходячие трупы.

– Вы напугали всех нас, – Эрцке’Ла Арнаул вошёл через поднявшуюся дверь. – Рад видеть, что вы живы.

– Что с теми тварями? – Энкер отсоединил крохотный датчик от руки и поднялся из капсулы. – И кто здесь был? Что за человек?

– Наблюдатель. Он отвечает за лечение всех на станции. Но мы не на ней. Благодаря тоннелю мы продвинулись, это просто невероятно!

Профессор закрыл собой часть ламп, растянутых от пола до потолка. На его небольшом плоском лице читалось подобие радости.

– И при том, скажите, что произошло? Вы потеряли сознание, от чего? Прошу простить, если это грубый вопрос.

– Хватит этого, – Хранитель выцепил взглядом рукоять, лежавшую на выступе в стене. – Спрашивал про силу, да? Про смерть? А сколько я не спал уже, примерно трое суток. Мог бы и больше. Скажи, профессор Эрцке’Ла, что будет с тем, кто никогда не поднимал ничего тяжелее ксено-переводчика, и внезапно решил сдвинуть громадный валун?

– Это невозможно. Но если и сможет – тело не выдержит. Но, не хотите же вы сказать?

– Да, да и да. Это то, что точно известно о нашей силе, – он зло сжал рукоять. – Но не думал, что со мной такое возможно. Вероятно, я был слишком осторожен в тот момент. Если Хранитель не умеет использовать свои способности, то они – его главная слабость. Меня не можешь убить ты, никто на этой планете или в этой сеньрине, нет! Только я сам. А я умирать не собираюсь.

Эрцке’Ла отвернулся, пытаясь понять услышанное. Пытаясь понять человека, который опасен даже для самого себя.

– Выходи из мыслей. Я был далёк от смерти, просто устал, ослаб. Никто об этом не должен знать, профессор, – он потянулся и активировал защитный костюм, скрывший за жёлтой тканью военную форму. – А теперь, покажи ради чего я рисковал.

– Хорошо. То, что мы нашли – удивительно. Все виды записаны и сохранены. Они в соседнем корпусе.

– И ты не ответил: что это за место?

– Новая база, полтора пояса до океана. Её начали делать незадолго до Вашего прибытия. Здесь удобно анализировать информацию сразу с трёх точек исследования. Здесь вы пробыли двое суток.

Вяло пожав плечами, Хранитель надел закруглённый шлем и подошёл к выходу.

– Веди.

Вслед за сейидом, Энкер вышел из обшитого со всех сторон шатра к обрыву. Недалеко от его края растянулся ряд небольших строений, часть которых соединяли светлые трубы. Они закруглялись с двух сторон от Хранителя, а перед ним до горизонта ползли пустыри и каньоны, таящие грязный аметистовый блеск. Эта картина лежала от обрыва до плато, каймой отделявшего мир от рыжего неба.

– Давно хотел спросить, почему ты так поступил?

– Прошу прощения? – профессор оглянулся на Хранителя, застыв у самого обрыва.

– Помнишь, я сравнивал тебя, сейида, и семиолоидов? С ними то я много работал, весьма. В армии их полно. Понял уже их нрав. Будь на твоём месте кто-то из них, то предпочёл бы изучить афэй, подготовить данные, отчёты. Почему ты решил ждать несколько лет? Вернее, почему не начал изучение до того, как послал запрос?

– Потому что я не солдат, – выпалил Эрцке’Ла. – Я не молодой студент, которому нужно удивить мир. Я учёный, исследователь. То, что я нашёл здесь изменило мою жизнь, и я спешил донести об этом так высоко, как только мог. В конце концов, изучи мы всё заранее, был бы вам прок прилетать на эту планету?

– Вы бы не справились, – усмехнулся Энкер. – Но вы поступили так. Послание дошло даже до Императора Алькиза.

– Неужели есть разница? Что-то изменилось бы, прикрепи мы к посланию данные, имеющиеся теперь?

– Нет, – Хранитель задумался, немного помолчал. – К сожалению, нет. То, как всё сложилось уже удивительно.

Энкер опустил взор. Голова начала кружиться, странная дрожь забегала по телу. Она шла издалека, из-под плато.

– Что-то не так, – прошептал Хранитель, вглядываясь в низкие горы. – Мой гзацион.

От налетевшей мигрени хотелось закрыть глаза. Энкер чувствовал тяжесть, чувствовал боль, вытолкнувшую его из сна. Спешно Хранитель активировал карту на экране шлема: одну, другую, ниже и ниже.

– Эта база, она на краю полюсной плиты?

Толчок. Резкий, гулкий. В миг, когда рука коснулась рукояти, земля уже содрогнулась.

Профессор рухнул на шаткой скале. Грохот взбесившихся скал ударил по слуху, предвещая дробящий скрежет со всех сторон. Несколько зданий моментально исчезли из виду, поглощённые землетрясением. В панике Эрцке’Ла ухватился за что-то, попробовал встать, но нога повисла в пустоте. Рухнула часть обрыва, грязным потоком утягивая остатки базы. Ещё шаг, движение. Он смог подняться на миг и увидел блеснувший клинок.

– Эрцке’Ла, – прозвучал испуганный голос в шлеме.

Груда камней исчезла под ногами. Охваченный стихией мир мелькнул перед глазами и сменился небом, всё дальше улетавшим вверх. Нет, не небо. Эрцке’Ла мчался всё ниже, всё ближе к роковому удару. Он закрыл испуганные глаза, вдохнул и ждал, когда удар уничтожит его тело.

Мгновение.

Ветер.

Грохот со всех сторон.

Ещё пролёт и тяжесть, ударившая ему в спину. Грязные потоки врезались сзади, болью отзываясь с ног до головы. Он ранен. Слаб. Но жив.

Скала под ним двинулась кверху, взмывая против воли природы. Она скользила по острым выступам, затем дёрнулась и поравнялась с краем утёса. Он пролетел лишь пару цсим, прежде чем Энкер использовал свою силу.

– Как, как это могло произойти? – Эрцке’Ла смотрел на фигуру, сжимавшую невозможный меч.

Дрожь в мире утихла. Горные руины замерли, следуя безмолвным приказам Хранителя.

– Не пугай так, профессор Эрцке’Ла, – пустая ухмылка блеснула под запотевшим шлемом. – С одними мицулэ я на этой планете сидеть не стану.

– И правда, – он продышался, стараясь поверить, что ещё жив. – Спасибо, Хранитель Энкер.

– Что я слышу? Наконец-то стал говорит нормально, а не как на приёме у Императора? Не недооценивай силу Хранителя, Эрцке’Ла.

Энкер пожал протянутую руку профессора.

– А теперь, мой учёный друг, скажи: данные в одном из уцелевших зданий?

***

– При чём здесь плиты?

Эрцке’Ла рассуждал, пока настенные экраны оживали после тряски.

– При том, что в этой силе нет магии. Никакой. Иначе она была бы без последствий.

– Последствия? Чего? Созданного тоннеля? Но, это же значит, что случившееся…

– Из-за меня, – Энкер отвернулся, поглаживая короткие бакенбарды. – Нужно не просто изменить ландшафт, не только поднять огромный ход из неоткуда. Дальше – хуже. Необходимо сдержать реакцию, когда от мелких изменений начинает дрожать вся планета. Я почувствовал это, видимо поздно.

– По крайней мере, никто не умер.

– Волнует не это. Сама сила, – Хранитель опустил руку от лица к рукояти. – Я будто ослаб. Может, давно не использовал?

– Думаю, всё не так уж плохо. Сейчас же, прошу: записи с глубинных дронов.

Между ними родилось изображение, затянутое зелёным мраком. Редкие камни резали потоки кислоты, разбавляя тёмное однообразие.

– Ты знаешь, почему оно такого цвета?

– Разные минералы разложились в кислоте, произошла реакция окрашивания. Сильная, – сейид пожал плечами. – Дно океанов мы пока не изучали. Они здесь голубые, розово-красные. Везде разные реакции разных элементов.

– И даже мне не удалось понять – каких. Металлы, неметаллы.

Тяжёлый взгляд выискивал в неясной тьме существ, прежде неизвестных Вселенной. Профессор и Хранитель выжидали, и в тишине изображение росло всё больше и больше, пока проекция не расползлась до самых стен. Над головами тут же мелькнуло нечто.

– Назад!

– Ещё нет. Я знаю, уже много раз смотрел.

– Тогда, пусть так, – Энкер прищурился, насторожился, точно готовый к бою. – Промотать не можешь?

– Боюсь упустить момент. Я знаю когда, но не по секундам.

Энкер вздохнул и устало скрестил руки.

– Тоска.

Мутные зелёные потоки тянулись дальше, вперёд и вперёд, пока среди тьмы не родились тонкие полосы.

– Оно?

– Да.

Едва заметные линии рассекали мрачное пространство, утягивая за собой крохотное подобие тела. Оно влачилось, раскрываясь на миг и вновь запирая в себе немыслимую температуру. Бесформенный эллипс, укрытый сотней каменистых точек. Они сходились и расходились на маленькой фигуре, открываясь пространству вокруг и прячась вновь.

– Температура, – глаза Хранителя поблёскивали в мрачном изумлении. – Они не просто живут при ней, но выпускают её вперёд. Эти нити, они же для движения?

– Верно. Мы назвали их жгутами, – мимо Эрцке’Ла проплыла от пола к потолку ещё одна афэйя. Он поднял руку и запись остановилась. – На конце жгутов крупный парус. Мы видели такие, которые почти в пятьдесят раз крупнее тела. Ещё мы заметили на них крохотные дыры. Видимо, парус состоит из отличных от остального существа тканей.

– Меня не это интересует. Вернее, и это. Но реакции! Афэйи выпускают жар из своего тела, кислота дегидрируется, вода испаряется и это же приводит их в движение? Они буквально управляют своими телами, словно это транспорт. Примитивный транспорт.

– Всё немного сложнее, но да. Я бы хотел показать ещё кое-что.

Застывшее изображение задвигалось, скользя по стенам и потолку. Оно ускорялось, вторя движениям сейида. Профессор проматывал запись, отбрасывая прочь рождавшиеся в пустоте фигуры. Все, до одной.

– Это лишь два жгута. По нашим подсчётам, у этой твари их не меньше десятка.

Хранитель обошёл помещение по кругу. От стены до стены с двух сторон тянулись толстые, с две его руки, полосы. Они ползли в кислоте неспешно, ровно, словно им и не было конца.

– Каких же оно размеров?

– Не известно. Пришлось отвести камеру, чтобы избежать столкновения.

– Эти существа, – Энкер опустился на пол, силясь осмыслить увиденное. – Они могут осуществлять подобные реакции. Им под силу использовать температуру своих тел, чтобы менять пространство и двигаться в нём, жить. Это невероятно! Будь афэйи разумны, ох, нам бы пришлось тяжело. Очень тяжело. И если об этом кто-то узнает…

Внезапно, он замер, замолчал. Руки домиком скрестились над острым носом Хранителя, оставив речь без финала. Энкер сидел, смотря ни на существо на записи, ни на профессора, ни в пустоту. Глаза его упёрлись в неясную глубь, в ведомую ему одному темноту, что следовала за Хранителем.

– Вы хотите продолжить исследования?

– Я говорил, – Эрцке’Ла остановил запись, вернув помещению блёкло-голубой свет. – Если это изменит мир, то я готов пожертвовать собой и всей командой. И этого уже не отменить. Мы нашли то, чего никто не видел и не знал.

– Понятно, – прикусив губу, Энкер поднялся и двинулся к выходу. – Что нужно дальше? У тебя есть план?

– Да, однако, потребуются месяцы, годы. Нужно прокладывать новые маршруты после этого землетрясения, менять карты, – они вышли, полуденный свет резанул глаза. – Ландшафт сменился, нужно понять – как именно.

Вдали, возле упавшего здания копошился один человек. Пара мелких дронов ползала от него к неспокойному мицулэ, собиравшему что-то у обрыва, и после возвращалась обратно. Их движения, шаги, дыхание разносились ветром, шептавшем что-то среди скал.

– Признаться, это удивительно.

– Ты про этих существ, профессор?

– Нет, Хранитель, – осмелевший сейид улыбнулся, сверху взглянув на человека. – Про эту силу. Даже технологии не могут остановить природу. Не всегда. Жаль, что она заперта на отшибе Вселенной.

– Заперт? Я? – тяжелые пальцы Хранителя скользнули с пояса на рукоять, взывая к спящему клинку. – Здесь нет воли Императора. Нет армий. Нет солдат. Нет Хранителей. Здесь нет ни приказов, ни исполнителей. На этой планете нет жизни и смерти, не было до последних лет. И здесь нет глупцов, что следуют за мной и моим мечом. Никому не взять под контроль этот мир, пока здесь нахожусь я. Здесь я свободен ото всех сетей.

В руках его заблестел клинок. Земля дрогнула под ногами и потоками рванула вниз, к горам и ущельям. Весь мир до горизонта зашевелился, очнулся по воле Хранителя. Горы сдвинулись и поднялись кверху, заваленный каньон раскрылся, свободный от завалов. Громадное плато на стыке с небом пробудилось и вытянулось вновь, как было прежде. Мир менялся по воле Энкера, возвращаясь к тому, как было до землетрясения.

– Теперь, карты менять не нужно, – тяжело вздохнув, он повесил опустевшую рукоять на едва видимый пояс.

– Невероятная сила, просто невозможная! – восхищался профессор.

– Уникальная, я бы сказал.

– Честно говоря, вы, – он запнулся о вопрошающий взор собеседника. – Ты, Энкер, больше схож с семиолоидами, чем я. Мой народ менее избирателен в словах и куда менее придирчив.

– Для меня есть разница. Как я уже говорил, эта сила мне также привычна как моя рука, – Хранитель усмехнулся. – И более привычна чем другая. В этом нет ничего магического и необъяснимого.

– Но понять ее природу и суть нам не дано. Эти способности где-то за гранью нашего понимания.

– Так многие не понимали, да до сих пор еще не понимают червоточин, не знали раньше и про многие планеты. Твои афэйи тоже толком не изучены, и что? Что с того? Они стали фантастическими, магическими тварями? Вот мы о них почти ничего не знаем, но разве ты сразу причисляешь это к паранормальным понятиям, профессор?

– Нет, конечно, нет. Мы их изучаем. Но где афэйи, а где Хранители?

– я здесь, и они тоже здесь. А моя сила просто неизведанный инструмент. Её тоже пытаются изучать. Придет день, и тогда все будет известно.

– С таким пылом он может наступить уже скоро, – непривычно легко проговорил сейид.

– Не хотелось бы, – Энкер в момент помрачнел, его лицо исчезло под защитным стеклом шлема. – Знаешь, по опыту скажу: некоторые ответы куда хуже, чем предшествовавшие им вопросы.

Он вздохнул.

– Что-то не так? - озадачился Эрцке'Ла.

– Нет, просто задумался. Вернёмся к более понятным вещам, я изменил ландшафт на прежний, что дальше? Какой план?

– Полагаю, думаю, – Эрцке’Ла стоял, пытаясь выпустить застрявшие в горле мысли. – Раз так, то нужно углубляться в океаны. Не только в пределах одного пояса.

– Значит, продолжить исследования.

– Сколько времени понадобится, чтобы сделать ещё тоннель? Если возможно, то без негативных последствий.

– В этот раз не рухну, – Энкер оценивающе оглядел планету, затянутую рыжими облаками. От края до края горизонта двигался его взгляд по подвластным Хранителю землям. – Нужен отдых. После – надо думать. Вероятно, тридцати суток мне хватит чтобы всю планету изрезать такими тоннелями.

***

Новый сигнал отдался эхом, звеня из крохотного устройства в ухе. Эрцке’Ла поднял левую руку, активировал панель гзациона и пристально уставился в экран, родившийся над серой перчаткой.

Отчёт об исследовании центрального пояса. Экватор. Даже там не удалось найти признаков жизни. Лишь отголоски: редкие подобия афэй, заплывших через кислотный пролив в соседний океан. Даже новейшее оборудование, прибывшее вслед за Хранителем, не приносило весомых результатов.

Оборудование и машины. Механизмы, помеченные гербами знатных родов. Что волновало профессора теперь, так это они – символы на дарах его Величества. Сам Император отдал приказ об этой миссии, однако технику предоставили малоизвестные семьи из крошечных регионов. Семьи, о которых он слышал лишь мельком, лишь среди слухов о конфликте Императора с династией Рагтим.

И даже корабли, на одном из которых прибыл посол – старого типа. Но при этом лучшие инженеры галактики, новая аристократия, род Меричин – родственники Алькиза Первого. Ведь леди Лициа’Го Меричин – Императрица. Так почему самые близкие правителю галактики семьи оказались в стороне, если уж он лично одобрил миссию?

Он думал, пока цифры плыли по полупрозрачному экрану. Эти вопросы крутились в голове не первый день. И Энкер лишь усугублял ситуацию. Последние дней десять он вовсе стал на себя непохож: тихий, закрытый. Профессор видел, чего стоит использование силы Хранителя, однако понимал, что за этими переменами кроется что-то ещё.

Последние записи гласили, что исследовательская миссия первого материка у экватора завершила подготовительный этап, и теперь отряд обустройства возвращался на станцию.

Сейид отключил экран, приглушил свет в кабинете и неспешно вышел в коридор. Бело-жёлтые ходы теперь, спустя годы, напоминали ему пещеру. Яркую, укрытую металлом пещеру. Они больше не походили на знакомые, оставленные где-то в прошлом холлы исследовательского института, с его огромными колоннами, парящими лампадами и лёгким ветром, падавшим с потолка. Здесь царила глушь, нарушаема разве что редкими шагами и шелестом вентиляции.

Дойдя до ангара, Эрцке’Ла замер возле единственного моиклана. Огромный аппарат занимал десятую часть помещения, укрыв металлический пол громадной тенью. Профессор прислонился к опущенному крылу устройства и закрыл глаза, простраивая в голове план станции: слева от него был один из четырёх двигателей, от них по корпусу вниз тянулись кабели к генераторам, питавшим всё вокруг, выше на нескольких уровнях шли исследовательские корпуса, оставляя верхний под гигантский зал управления.

– Единственная стартовая площадка – над ним, – завершил поток мыслей профессор. – Подняться по башням от ангара туда, затем отсоединить стыковочные клешни и взлететь. Даже так, без крейсера далеко улететь невозможно. Взлётный корабль и эту систему не покинет, что уж говорить.

– Профессор?

– Ксафиц’Им – Эрцке’Ла взглянул вверх, на подошедшего семиолоида. – Всё ли работает?

– Моиклан исправлен, аккумуляторы в норме, двигатели чисты, посадочные…

– Всё в норме?

– Да, командир, – Ксафиц’Им слегка склонил длинную шею. – Позвольте, вы что-то искали в ангаре?

– Нет. Мне нужно покинуть станцию.

– Подготовить корабль?

– И доставить меня до четвёртого пояса. Близко к экватору. Прямо в пересадочный пункт.

– Как прикажите, – техник шевельнул руками, разблокировав панель управления моикланом. – Будет готов к вылету немедля. Можете пройти на борт, господин Арнаул.

– Господин? – он внезапно усмехнулся. – Ну да, за последние дней тридцать я и забыл, что нужно так учтиво обращаться. Не важно. Пора Хранителю увидеть результаты своих трудов.

***

В помещении, мрачном, закруглённом, заваленном ремонтной аппаратурой и наножниками, сидел один человек. В руках он крутил крохотное, плоское устройство, дискообразной формой напоминавшее небесную станцию. Окружение утомляло его, вгоняло в тоску. Такое место подходило любителям труда: малословным мицулэ. Возможно, оно пришлось бы по душе некоторым людям или рафгантасс. Но Хранителю комната напоминала мёртвый склад, забитый всем барахлом галактики.

Энкер был так погружён в мысли об устройстве в его руках, что не заметил, как дверь перед ним успела открыться и захлопнуться.

– От тебя нет новостей, – произнёс вошедший профессор. – Все отряды закончили сбор, сейчас двинулись на станцию.

– Вот как. Значит, весь экипаж будет там?

– Должен.

– И мицулэ?

– И мицулэ.

Он кивнул и спрятал в карман скафандра крохотное устройство. Маленький механический секрет, терзавший Хранителя больше года.

– Есть и хорошие новости. Почти. Я прилетел рассказать об исследованиях, и про…

– Сколько я уже здесь нахожусь? – перебил Хранитель. – Почти пятьдесят дней, верно?

– Всё так. А к чему вопрос? Уже долго ты ходишь по планете, даже информации не шлёшь, – встретив холодный взгляд Энкера, профессор запнулся. – Конечно, Хранитель не обязан отчитываться. Разумеется. Но мы все здесь ищем ответы.

– Сарказм? С каких пор ты стал таким смелым?

– Вероятно, с момента как перестал обращаться на «вы» к послу Императора.

– Да уж, – потянувшись, Энкер поднялся и встал лицом к лицу с профессором. – Не думал, что стану другом учёному. Но это было интересное путешествие, Эрцке’Ла.

– Что-то произошло?

– Давно ещё, – Хранитель почти не двигался, не смотрел. – Знаешь, что некоторые семьи подстрекали семью Рагтим к перевороту? Император разорвал брак с первой Императрицей, заключил союз с родом Меричин, и мы все чуть не оказались втянуты в гражданскую войну!

– Но это ведь слухи, верно?

– Где-то да. Где-то нет. Подтверждённых данных мало, – он пожал плечами. – Аристократы почти как солдаты. Среди них есть светила, настоящие гении, но большинство из них просто идиоты, которым дали власть. И все они, правители рет, башитрим и даже сеньрин, все думают, будто знают, как будет лучше для галактики.

– Но, опять же, Ниривин и Меричин объединились в итоге. Да и, прошу прощения, думаю у солдата нет такой власти, которая есть у сениаца или любого иного аристократа.

– Как знать, – Энкер устало коснулся рукояти. – Смотря, что понимать под этим словом.

– Но ведь вся эта политика очень далеко, все заговоры, неужели в этом причина? Или есть что-то ещё?

Сейид опустил взгляд на карман, в котором спряталось крохотное устройство. Энкер молчал. Рука не желала двигаться. Он собрался с мыслями, вздохнул.

– Несколько дней назад минула годовщина. Пять лет с начала вышей миссии.

– Разве? Я потерял счёт времени.

– Не страшно. Время так и так относительно. Исследования всё ещё продолжаются?

– Конечно, поэтому я и прилетел. Или афэйи уже не так интересны? – в голосе профессора звучала шутливая уверенность. Казалось, он и правда больше не боится.

– Дело не в этом, – Хранитель достал маленькое, вдвое меньше его ладони устройство, и протянул своему другу. – Можешь считать это моим подарком. В честь вашей миссии. Такая, злая, глупая шутка.

Маленький диск заморгал, коснувшись панели на перчатке. Крохотные точки искрами забегали по кайме, подключаясь к устройству на руке Эрцке’Ла. Он моргнул, обождал и увидел перед собой тёмный экран, затянутый белым текстом.

– Древний язык семиолоидов. Вернее, подобие его.

– Думаю, тебе по силам это прочитать. Он схож со сьемарцианом, а тот – с общеимперским языком, – Хранитель опустил глаза и сел на небольшой выступ среди строительного хлама. – Это шифр. Меньшая его часть, больше – шутка. Император обожает разные кодировки, шифры.

– Получается, у меня в руке персональный дешифратор?

– Верно. Таких два во Вселенной: у меня и у Алькиза Первого.

Сейид вздрогнул, попятился. Одна его рука потянулась к другой, желая избавиться от устройства.

– Я не могу. Личное послание Императора трогать не могу.

– Это моя воля. Послание – моё. Ты должен его увидеть, теперь, – Энкер будто не договаривал, глотал слова. Боялся. – Знаешь, до меня дошла информация. Слухи летают на окраине этой сеньрины, совсем рядом с сеньриной Римсиф. Совсем рядом с дугой.

– Кто-то знает про афэй?

– На прямую – нет. Данные сокрыты в пределах этой планеты, но слухи, особенно сейчас, – подняв глаза, Энкер сжал кулаки и кратко кивнул. – Читай.

Усталые глаза забегали по тексту. Он поддавался с трудом: чужой язык звучал в голове колкой болью, требуя осознать, провести каждое слово через два или три других языка, чтобы вырвать кусок истины. Бесконечная тьма окружала профессора, вырываясь из ползущих книзу строк. Она давила его со всех сторон, ударяла волей, посланной Императором.

– К этому всё шло? С самого начала, и потому тебя беспокоили те аристократы. Тогда для чего нужно было исследовать?

– Я захотел, – Энкер выхватил дешифровщик и спрятал в скафандре. – Мне было интересно, что за существ нашли на окраине галактики.

– И что поменялось теперь? Римсиф?

– Да. Фронтовая дуга. Не будь этой войны, не пытайся каждый перетянуть все силы мира в свои руки, может, вся галактика бы обратила взор на Лайсв-Кио и этих афэй. Исследования бы пролетали за дни или тянулись годами, корабли регулярно прибывали на планету и улетали, увозя новые образцы к дальним мирам.

В глазах Хранителя загорелся и тут же угас блеск от надежд, которые уже не воплотятся.

– Что решишь, профессор?

– А что мне решать? Что я могу сделать с волей Императора? – он мрачно усмехнулся и пожал худыми плечами. – Кроме того, мы, кажется, уже говорили на эту тему. Что бы не случилось, добытых данных не отменить. И в этой жизни я уже не найду ничего важнее этих странных кислотных созданий.

– Вот как? – Энкер поднялся и пошатнулся, приложив ладонь к опущенной голове. – Мне не понять этого. Не понять. Мог бы ещё всё бросить, но, правда, зачем теперь? Надо же. Ты правда меня удивил, профессор.

Тихий, странный смех звучал в полумраке. Через пальцы он смотрел вокруг, бросая взгляд то на заваленное пространство, то на сейида среди этого хлама. Хранитель стоял, потряхивая плечами и будто не желая убирать руку, скрывшую половину его лица.

– Ну хорошо, хорошо. Хватит уже. Теперь ты знаешь, что меня тревожило последние дни.

– Этого не избежать. Хорошо, что удалось узнать то, что есть. Я ведь прибыл сейчас, чтобы рассказать о результатах. В целом. Аналитики на станции сопоставили имеющиеся данные по афэйям и нашли много интересного.

– Да неужели? – Энкер наконец отошёл от стены, выйдя в центр сооружения. – Если хочешь рассказывать, то лучше – не здесь. Сил нет уже сидеть на мерзком складе.

– Зачем сюда было приходить в таком случае?

– Ты совсем осмелел, – Хранитель подкрутил пискнувший ксенопереводчик, после чего шагнул к выходу. – В прочем, понимаю тебя. Здесь никто не увидел бы послание. Сюда заходят только мицулэ, а они в чтении плохи. Не говоря уже о шифрах.

Он скрыл лицо полупрозрачным шлемом и покинул помещение.

Снаружи было тепло, даже жарко. Плотный скафандр лишь частично сдерживал внешнюю температуру. Хранитель ступил на металлический мосток, протянутый от одного здания к другому. Вся база крепилась на мощных подпорках, и каждое строение обвивало массивные каменные колонны, блестевшие белым серебром в утреннем свете.

– Где твой моиклан? – Энкер смотрел вверх, выискивая на скалистых платформах устройство.

– На окраине. Ветер был сильный.

– Семиолоид значит прибыл? Занятно. На станции же четыре пилота: два человека, сейид и семиололоид. Двое были здесь и улетели прошлым вечером.

– Да, – профессор оглядел окружавшие их природные небоскрёбы, высившиеся на десятки цсим над землёй. – Забавно. Увидит ли кто ещё это место?

– Планета будет существовать миллионы лет, – Энкер опустил взгляд к низу. – Сюда ещё точно прибудут экспедиции.

– В любом случае, афэйи никуда не денутся.

Одно из крупнейших сооружений раскрыло круглые двери, впустив человека и сейида в закруглённый зал. У дальней стены изгибался стол, на которой Эрцке’Ла установил систему проецирования: небольшой куб, углы которого создавали голограммы вокруг себя.

– Результаты поисков, – сказал он, активировав устройство. – Это правда стоит увидеть.

Энкер отошёл, оставив пространство для множества заблестевших изображений. Они заполнили всё вокруг, от пола до потолка. Записи, данные, сводки, различные трёхмерные таблицы. И главное: изображения афэй.

Медленными шагами он двинулся через проекции, оглядывая их, точно музейные экспонаты. Прежде неведомые создания оказались перед ним, перед его руками. Достаточно лишь протянуть одну, ухватить, но металлические пальцы просто проплыли в пустоте, разрезав голограмму на мгновение.

– Их больше, чем я думал.

– Удалось найти десятки видов. Точно, правда, сказать невозможно. Все исследователи среди мицулэ уверены, что большая часть особей — это один вид, просто разного возраста. Профессор Ксаиним стоит на том, что почти все они отличаются друг от друга.

– Ксаиним? Лайца’Ми Ксаиним? – Энкер скривился. – Этот унылый сейид, который за всё время ни разу не покидал станцию?

– Он опытнее меня в теории, потому к его мнению стоит прислушаться.

– Он до смерти скучен.

– Пусть так. Но мнения разделились. У всех разные паруса, жгуты, тела. Мы так и не поняли, как они питаются, если вовсе делают это. Также с картой…

Эрцке’Ла развернул огромную модель планеты. Зелёно-рыжий шар вращался в центре зала, после чего растянулся бескрайним полотном. От его центра в две стороны закруглялись линии: первый пояс, за ним второй, третий и четвёртый с каждой. Профессор прошёл через изображение и указал на пролив, идущий от плато вниз к океану, расположенному возле экватора. Энкер видел знакомые места, знакомый, тошнотно-зелёный цвет.

– От третьего пояса до центра планеты они встречаются часто. Их много, разных. Но чем дальше, ниже экватора, тем реже удавалось найти афэй.

Хранитель слушал, оглядываясь на висевших в воздухе существ. Рядом с каждым находилась модель человека, иногда – крупная, возле ладони которой дёргалось кругловатое создание. Однако, пара проекций казались исполинами, возле которых сравнительная фигура превратилась в мелкую полоску.

– У тех, что ближе к экватору, большие размеры. Их тела обычно похожи на шар, сплюснутые, с явными выступами, а жгуты – толстые, покрытые мелкими зазубринами.

– А их структура?

– Похожа на текучий минерал. Сложно сказать. Как и температура, которую они поддерживают внутри себя. Мы так и не узнали, как афэйи поддерживают этот жар.

– Значит, всё что известно, это их возможное разнообразие, внешний вид, и некоторые характеристики этих тварей? – пройдя от стены к стене, Энкер застыл и принялся выстукивать прерывистый ритм сапогом. – Немного, совсем уж немного. Как-то о большем я думал.

– На большее нужны годы. Даже с силой всех шести…

– Остальные тут не помогут! Им дела не было бы до этого! – Энкер вскинул руки и, подойдя к столу, выключил проекцию. – Хранители живут войной. Уж не знаю, что и как с ними, но некоторых с малых лет отправляют на дугу. Думаешь, сила тех, кто умеет только убивать, помогла бы изучать неизвестный вид?

– Не знаю, и уже не смогу узнать. Но война однажды кончится.

– И что с того? Будь вместо меня другой, это исследование кончилось бы не начавшись. Они бы сделали что велено, без раздумий, понимаешь? Они глупцы! Всё что удалось найти – моя воля, моё решение!

– Энкер Карнифьис, я знаю. Теперь понимаю, – профессор взял куб, спрятал его и сокрыл голову шлемом. – Я благодарен за помощь. Мы узнали мало, но про афэй мы знаем больше, чем кто-либо во Вселенной. И за это спасибо тебе, мой друг.

***

Прошли сутки с момента, как управляющий Эрцке’Ла Арнаул покинул станцию. Весь экипаж прибыл на борт, оставив исследовательские базы под присмотром дронов. Все разбрелись по гигантской станции, медленно летевшей по рыжим небесам.

В зале управления звучали редкие, тихие звуки, которые и словами назвать было трудно. Тишина. Миг. Двери открылись, впустив на один из тонких мостков посланника Императора. Хранитель прошёл по верхнему уровню помещения до винтовой лестницы, спустился вниз и подошёл к низкой женщине, Ацелии Лангсом, видевшей его прежде лишь дважды.

– Перекрой нижние уровни, затем отключи все сектора с первого по седьмой.

– Да, господин, – она начала перебирать пальцами по широкой двухуровневой панели.

– Отключи подачу третьего и четвёртого кабелей, понизь мощность внутреннего реактора до минимума!

– Господин, – сзади подошёл сейид, рослый, серокожий пилот. – Прошу простить, но ветер сильный. Станция исправна, нет нужды…

– Выполнять! Понизить охлаждение двигателей, начать спуск станции из среднего слоя к нижнему.

– Господин, это безумие! – крикнул кто-то с верхнего уровня. – Станция может рухнуть!

– Посол Карнифьис, прошу простить, – слева от него протянулась высокая четырёхрукая фигура. – Ответьте, где профессор Арнаул? Ваша воля – закон, однако командование станцией его прерогатива.

– На станции есть оружие, на центральном складе на случай непредвиденных обстоятельств. Ещё трое носят всегда с собой небольшие скорострельные устройства, вроде, пьезлеты. Это…

– Довольно, Сарифим’Гио Латсем, – Энкер оглядел сборище вокруг себя. Приказы привлекли слишком много внимания.

Окружившие его фигуры задвигались. Прервался бег пальцев по незримым клавишам, исчезло понимание. На станции – не солдаты. Эрцке’Ла был прав.

– Зачем ты мне это говоришь? План станции я получил ещё до прибытия.

– Потому что никто не захочет умирать просто так. Чтобы пойти на такое нужно быть безгранично верным или безгранично глупым. Ещё солдаты идут на такое, возможно. Я не знаю. Я не солдат. Я просто учёный. А ты, ты ведь не идиот.

– Поэтому не скажешь другим? Не отдашь простой приказ, профессор?

– Никто не услышит. Если прикажу, то всё станет известно. Они будут сопротивляться, даже зная, что в этом нет смысла. Всё пройдёт как пожелал Император. Поэтому, Энкер, дальше ты действуешь сам.

– Профессор Арнаул мёртв.

Следующий миг громом разнёсся в ушах Хранителя. Он повернулся, выставил руку перед собой и принял череду выстрелов в протез. Механические пальцы сжали небольшой пьезлет, взгляд Энкера встретился с хищными глазами семиолоида. Хранитель вырвал оружие, но тут же рухнул от удара гиганта. Кто-то рванул прочь, зазвучали шаги и всюду зазвенел грохот. Рывок. Он уклонился от очередного удара, поднял руку и выстрелил в члена экипажа.

– С самого начала Император желал уничтожить станцию, прервать миссию. Ты убедил его послать экспедицию? Спонсировать нас? Вот ведь глупость. Теперь будет столько жертв.

– Было бы о чём жалеть, профессор. Они и так помрут, рано или поздно, здесь, на дуге или в других мирах. Но эти данные дойдут до рода Ниривин.

– Просто жаль. Экипаж доверился мне, нам.

– Им никто не лгал. Их жизни принесли смысл, результат.

Он поднялся на ноги. Две фигуры на верхних мостках ещё стояли, будто не понимали, что происходит. Энкер нацелился на одну: высокого мужчину у самого края платформы. Сигнал, выстрел. Стоявший рядом ринулся прочь, прикрыв руками голову. Человек? Сейид? Важно ли? Какой-то мертвец.

– И всё равно мне не понять этого.

– Поверь, Эрцке’Ла, в этом нет нужды. Лучше тебя меня понимает лишь одно существо в галактике. И лишь его волю я ставлю выше своей.

Пробудив клинок, Хранитель покинул опустевший зал. Часть ходов осталась перекрыта, часть – свободна. Император желал прекращения миссии в самом её начале, теперь же все исследования требовалось уничтожить. Теперь, он выполнял данный приказ.

Три человека мелькнули впереди, пробежали в моргавшем свете. Тёмные фигуры исчезли и родились вновь. За угол, поворотом. Один из них активировал защитную дверь, с бешеной скоростью выехавшую из стены. Энкер зажмурился, замер и сосредоточился на тоннах металла, давивших со всех сторон.

– Дерьмовые примеси, – прошептал он, замедляя движение дверей.

Бежавший застыл. Тело его дрожало. Он что-то крикнул и тот же подбежал второй, достав ещё один пьезлет. Вспышка. Свет в коридоре полностью исчез. Освещали его лишь отблески меча в руке Хранителя.

Выстрел, за ним один и другой. Энкер почувствовал их тяжесть, их скорость, исчезнувшие прямо перед ним, словно незримая броня укрывала Хранителя. Он ступил вперёд. Дверь всё ещё силилась закрыться. Шаг, удар. Поток металла рванул из-под его ног сбив жалких людей.

Энкер подался вперёд, подскочил к беглецам и на ходу разрубил одного от плеча до пояса. Бескровное лезвие заблестело над свежим трупом, смотря в глаза новой жертве.

– Почему? Почему? – начал молить тот, нащупывая во тьме упавший пьезлет.

– Ненавижу такой металл. Я думал сдавить вас обоих, но смог лишь это, – жалкий лепет не трогал ушей Хранителя. Он слышал лишь себя, лишь два голоса: свой и чужой, угасший, оставшийся позади, в данных ксено-переводчика.

– Все боятся смерти. Всем страшно столкнуться со своим исходом. Даже мне. Но ты принимаешь такой финал.

– А мне что-то остаётся? Только надеяться, что в этот миг придёт весть о конце войны, и Император прикажет оставить всё как есть.

– И то верно. В прочем, мне нет дела до остального экипажа.

Его шаги эхом смерти неслись от уровня к уровню. От хода к ходу. Часть станции погрузилась во тьму. Несколько сейидов добыли оружие на складе, даже нашли пикшет. Эти глупцы желали сражаться, противостоять Хранителю, мощи самого Императору.

Мерзкий металл: сплавы магния, алюминия, титана, олова, железа, лития и калия. И сотни, тысячи неясных примесей, мешавших подчинить его своей воле. Своей силой Энкер едва мог ощутить шаги вокруг, с трудом контролировал и менял пространство. И всё равно, шаг за шагом уничтожал каждого, оставляя в мерцавших белым светом коридорах разрезанные тела. Хранитель продвигался от уровня к уровню до тех пор, пока лица каждого в отряде S-16537 не застыли в вечной агонии.

– Они все скучны. Ничтожны и нелепы. Мне нет и не было дела до таких.

– Не могу согласиться.

– Мы во многом не соглашались, профессор. Слишком. Но тут иное. Я не переношу занудных глупцов, мнящих о себе слишком многое. А ты учёный, а не просто идиот.

Вдохнув, Энкер двинулся к ангару. Заблокированный с вечера подъемник преграждало массивное тело, длинная шея которого кончалась бескровным обрубком. Голова семиолоида же лежала где-то у моиклана, отлетев туда по инерции. Хранитель отбросил труп в сторону, приложил оставленный Эрцке’Ла ключ к стене и разблокировал дверь. Ещё раз оглянувшись, он активировал подъёмник и покинул ангар.

– Но плевать на них. Знаешь, я буду скучать по этому приключению.

– Я тоже. Не думал, что всё кончится так. Я не сожалею. И ты не сожалей, Энкер. Ты невыносимый, высокомерный Хранитель. Но тебе я могу доверить всё то, что узнал на этой планете. Делай что должен. И прощай.

По крыше станции тянулся тонкий прозрачный ход. Он завершался подъёмом к стартовому кораблю, двигатели которого удерживала пара громадных клешней. Снаружи тянулись полосы жёлто-рыжих облаков, всё дальше отлетавших от станции. За опускавшейся крышей виднелись пики гигантских гор, к которым летающая конструкция приближалась с каждой секундой.

Последний человек на Лайсф-Кио оглядел бескрайнюю скалистую пустыню. Где-то за горизонтом тянулся зелёный океан, таились исследовательские базы, посадочные пункты, подземные ходы. Хранитель взглянул на этот мир в последний раз, прежде чем ступить на борт своего корабля, унося тайну далёкой планеты ввысь, на орбиту, прочь ото всех жителей двух галактик.

***

318

380

Неугасающий шум прервался грохотом открывшихся ворот. Из-под громадного городского купола выскочил небольшой конвой. Четыре вигтисатла неслись вперёд, окружив массивный плоский транспорт, модель которого терялась в вечном шторме.

Мгновение, другое. Герметичный тёмный купол вновь закрылся над низкими зданиями. Позади остались сигнальные огни и сияющие вывески, призывавшие имперцев посетить ближайшие медицинские центры. Пустынный, спрятанный от карантина город уменьшался, исчезая за бескрайней водяной стеной.

– Пусть не гонит так, мне страшно! – вскрикнула женщина, когда транспорт накренился и чуть не слетел с дороги в резком повороте. – Куда ты так спешишь?

– Во дворец.

– Дзайн Аркхлим, успокойся! – продолжала она. – Ты метид нашей реты. Кого тебе бояться, чего нервничать? Важнее тебя только династия Латца и сам Император.

– Не только они, – мужчина дрожащими руками разглаживал длинные волосы, поглядывая на мелькавший за чёрными окнами фиолетовый лес. – Ненавижу ночь. Ненавижу. Ты знаешь, что случилось с метидом в Исциа-2? Этот регион совсем рядом с нами, в нашей сеньрине. Его убили заговорщики, мятежники!

– Но тебя все любят, – она смотрела на Дзайна, стараясь унять дрожь по всему телу. – Мы быстрее разобьёмся на этих горных дорогах. Почему нельзя было подождать до утра? Почему твой дворец так далеко от города?

– Как же ты достала! – он огрызнулся, махнул рукой и вновь обратил взгляд к лесу. В дождливой мгле всё реже мелькали деревья и сигнальные посты, уступая пространство красно-чёрным скалам.

– Ну и пускай. Не стоило вестись на того, кто живёт у Фронтовой дуги.

– Замолчи уже. Со дня на день прибудет посол Императора, а ты ничего, ничего не понимаешь!

Правитель закашлял, схватился за голову и резко дёрнул руками, вырвав с затылка длинную прядь.

– Болезни? Эпидемии? Да они хоть знают, какого это, править регионом возле дуги? – он нервно засмеялся, переведя взгляд с окружавшей тьмы на волосы в руке. – Стресс здесь убивает быстрее всех этих вирусов. Да я здесь помру быстрее, чем прибудет этот грёбанный посланник!

Мысли его угасли, исчез шум дождя, отступив перед грохотом взрыва. Один вигтисатл подлетел вверх и рухнул со скалы. Другой врезался в главный транспорт, попутно толкнув в гору третий. В суматохе раздался ещё один взрыв, громыхнул краткой вспышкой двигатель четвёртого.

– Убийцы? Они здесь? Ты был прав! – женщина дёрнулась, проползла по сиденью вбок.

Ещё удар пришёлся со стороны двери, рванув металлом с куском плоти. Протянутую ладонь куснуло пламя, обратив крик в истошный вой. Всё двинулось, наклонилось. Транспорт перевернулся, упав боком на разбившийся вигтисатл.

– Чтоб ты сдох! – кричала женщина, выползая в мокрую грязь. – Умри! Исчезни! Ненавижу тебя!

Ухватясь за руку, она выскользнула наружу. Дзайн не шевелился, лишь тяжело дышал, свернувшись на перевёрнутой крыше. Он видел, как её ноги исчезли во тьме. Её визги ещё звучали. Она кричала, и крик исчезал за треском пламени, за грохотом дождя.

Наконец, всё затихло. Остался только раненый метид, запертый в руинах своего конвоя. Он медленно пополз через дверь, прижав ладонь к открытой ране. Сил не осталось. Бежать, но куда? До дворца, как и до города, безумно далеко. Даже выбравшись из рванувшей груды металла, вытянувшись среди лежащих тел, остался только он. Снаружи царствовала тьма. Холодный дождь бил по всему телу, мешая роскошный наряд с грязью. И все, все мертвы. Весь транспорт перебит, словно им играли гигантские чудовища. Словно сама гора подбросила один вигтисатл за другим.

Тяжело дыша, метид пополз вперёд. Он преодолел одну из развалин, выдохнул и услышал шаги. Они звонко отскакивали от гигантских луж, разносясь ветром по округе. Один, другой. Кто-то приближался в ночи. Сердце замерло: тут он один, тут не сбежать.

– Пощады, прошу! Пощады! Я отдам всё. Власть, деньги, права на все сектора, все регионы! Сотни звёздных систем! Клянусь, всё отдам!

Огненный свет отразился в тёмных ботинках. За спиной пришедшего болтался заострённый плащ. Редкие всполохи игрались на его правой руке, сделанной из металла.

– Слава Императору, я спасён! – он усмехнулся и привстал перед Хранителем. – Прошу, скорее! Тот, кто это сделал где-то рядом! Найди убийцу моей жены и уничтожь всех здесь!

– Ты отдашь всё, не так ли?

Лишь теперь Дзайн присмотрелся к рукам своего спасителя, лишь теперь увидел смертельный свет. Над чёрно-золотым эфесом пылал переливчатый клинок, словно потоки лавы, словно жидкий металл, поросший мелкими кристаллами. Оружие, которому нет равных во Вселенной, направилось прямо на него.

– Как ты смеешь? Как смеешь? – ноги пошатнулись, он рухнул, ударившись головой об обломок вигтисатла. – Я правитель…

– Мне нет дела, – Энкер отвёл руку и нанёс короткий, точный удар. – Убивать аристократов скучно. Так уныло. Понятно, с чего Император решил вами пожертвовать.

На залитой дождём дороге остался только он. Разбитый транспорт лежал со всех сторон, укрыв тела в убогих саркофагах. Энкер закрепил небольшое взрывное устройство на трупе аристократа, активировал таймер и отступил во мрак.

– Ничтожества.

***

Послание его Величества, Императора Алькиза Первого. Распространить по всем сеньринам, в каждой рете, в каждой баштирим, во всех звёздных системах и на всех планетах. Неподчинение будет приравнено к измене.

Дворец сообщает скорбную весть. Во многих регионах галактики начался мятеж. Уставшие от болезней, опасностей и кризиса жители восстали против своих правителей. Этим воспользовались аристократы, посмевшие присягнуть врагу. Они предали нашу Империю. Они враги нашего народа. Серия трагических смертей вынудила его Величество отправить на поимку изменников придворного Хранителя, верного стража нашей галактики. Своим мечом он принёс мир и порядок нашей Империи, даровав верным гражданам её покой и процветание.

Его Величество просит сохранять своих граждан спокойствие. Угрозы минуют. За сим тёмная полоса нашей эпохи подходит к концу. Ниривин восстановится после тяжёлых ударов и с новой силой расцветёт в грядущие сотни лет. Мы победим болезни, сразим предателей, и скоро мы победим в войне!

***

319

381

Город Кеинметс на планете Лимнан. Сердце Империи. Бесконечно пафосное, возвышенное место, куда ни за что не хотелось бы возвращаться.

Однако, судьба приказала Хранителю прибыть в столицу. Вернее, высшая воля призвала его. И теперь, оставив орбитальный шаттл на одном из посадочных уровней, спиралью огибавших сине-белую гору, Энкер мчался к городу, ко двору, к Императору Ниривин.

Холодный ветер завывал со всех сторон, плутая над широкой дорогой. Извивающиеся тёмно-синие деревья проносились мимо Хранителя, укрываясь под снежными накидками. Планета охладела, совершила очередной оборот и наступила на ней пора, когда половина мира окрашивалась в ледяные цвета.

– Хоть снег не мешается, – твердил Энкер добрую часть пути. – Безжизненные пустыни как-то поживее будут.

Над сверкавшими дневным светом полями проносились шаттлы и грузовые корабли. Редкие машины пролетали вверху, оставляя крохотный след на колюче-голубом небе. Они мелькали, мельтешили, пока не начали заполнять в хаотичном порядке всё вокруг, жалкими стайками сбиваясь возле громадных гор.

Приближаясь к границе города, Хранитель желал хватиться за меч. Пробудить свою силу, опробовать её на громадной мишени впереди. Две из пяти скалистых вершин, ограждавших Кеинметс природной стеной, упирались в облачный потолок. От всевозможных орудий столицу защищали смотровые посты, военные установки, стража. Кто бы мог защитить город от него?

Дорога разделилась на несколько десятков полос, уползая вверх и вниз, ветвясь в разные стороны и расходясь у подножья гор. Энкер направился через тоннель, проходивший через одну из пяти вершин. Тьма, скорость. Холодный ветер вокруг транспорта сменился ярким тёплым светом. Мелькнули последние сигнальные вспышки тоннеля и, в механическо-живом потоке, Хранитель вынырнул из полумрака.

Бескрайне огромный, унылый город. Забитый столь высокими зданиями, что за их шпилями терялось небо. Транспортные пути расходились с пешими, огибая зелёные аллеи и проносясь под навесными садами.

Энкер проехал через мост, затем иной, третий. Низины столицы напоминали ему лабиринт из транспорта и смешанных бесконечным потоком тел. Вершины города – всё та же мешанина, лишь из металлических вершин и поднебесных садов.

Остановившись, Хранитель покинул транспорт и посмотрел наверх. Он оглядывал сердце города, его центр, крупнейшее строение галактики: Великую башню, цитадель Основателя. Каждый раз, смотря на громадину, уходившую на тысячу цсим к небесам, Энкер прокручивал в голове нелепые истории, которые о ней ходили в народе.

– Бред же, – в очередной раз усмехнулся он. – Ацуфим Основатель только заложил основы столицы. Башню создали при его сыне. Какой тупой бред.

И даже так, даже его поражала конструкция, которая, казалось бы, просто не должна существовать. На трёх уровнях к ней через весь город тянулись мосты, упиравшиеся в башню с четырёх сторон. Каждый из них уходил другим концом в одну из гор, окружавших столицу. Словно опоры, которые можно сбить, которые покосили бы несметную цитадель и саму Империю, сделай так кто-то. И он мог бы, достаточно захотеть, достаточно сжать рукоять и сдвинуть скалы вокруг. Пусть их и не видно, пусть миллионы зданий заслоняют собой те стены. Стоит Хранителю захотеть, и весь этот мир рухнет.

– Господин Энкер, – резкий писк переводчика вырвал Хранителя из мыслей.

– Ну и ну, кого ко мне отправили! – воскликнул он, мельком взглянув на подходивших стражей.

Четыре семиолоида в бело-золотистых доспехах двигались сквозь расступившуюся толпу. Чёрные ткани тянулись от их талий к земле, подрагивая с каждым шагом. Из-под начищенных до блеска шлемов стражники Императора поглядывали на изумлённых имперцев, уступивших дорогу членам Золотой Гвардии.

– Вы привлекли внимания больше меня, – он с усмешкой похлопал одного из пришедших по руке. – Новые доспехи, надо же. Теперь с чёрными вставками, ещё и эта кайма на шлеме. Тебя прям разукрасили. А где мой дорогой Рам?

– Его Величество послал нас для сопровождения, остальные остались во дворце, – прозвучал плавный ответ.

– Ну да, да, – Энкер чуть наклонился, заглядывая в тёмную панель на шлеме говорящего. – Сарифим, это же ты?

– Вы правы, господин.

– По тебе я не скучал. А вот Рам, – он сжал механические пальцы. – Интересно, что с ним сейчас.

– Прошу проследовать с нами. Его Величество ожидает.

– Зачем вы мне? – Энкер отмахнулся и после взглянул на толпу. – Хотя, понятно. Вот что он думает. Ну и пускай, веди.

Могучие стражники обступили Хранителя, проследовав с ним к роскошному транспорту. Им вслед бросали короткие, редкие слова, такие же нелепые, как слухи о громадной башне:

– Палач прибыл в столицу, значит с мятежом покончено?

– Это всё был заговор, точно заговор.

– Против Императора? Я слышал убили двух сениацев, это не шутки.

– Так изменники, не знал? Палач больше года их выискивал возле дуги, они же все Сашфириш помогали.

– Так вот куда те деньги ушли! Ублюдки, воры.

– Тише, тише. Ещё нас к ним припишут.

– А Рагтим то что?

– Правят себе, им какое дело до этой мелочи?

– Мерзость, – просипел Хранитель, подходя к транспорту.

Один из гвардейцев вопрошающе повернул к нему голову, чуть наклонив пикшет.

– Не стоит, – добавил Энкер. – Оставь этих идиотов. Пускай разносят слухи. Всё так, мы просто убрали изменников.

Он сел в продолговатый эйвим, вздохнул. Закрылась острая дверь. Тёплый ветер столицы сменился ароматом тёмных кожаных сидений и вскоре, оставив позади бесконечные сплетения городских зданий, Энкер вновь увидел заснеженный мир. Он мчался от Кеинметса к Первому Хребту. Там, над гигантскими белыми пиками парил дворец семьи Ниривин.

Повернувшись к вытянутому окну, Хранитель мимолётом взглянул на перекрывшие горизонт горы. Ему казалось, что он уже видит вдали силуэт: поднятые кверху и опущенные книзу шпили, спрятанные за узорчатыми башнями двигатели, острые выступы и арочные мосты, стеной огибавшие Императорский дворец.

***

Шесть массивных колонн удерживали высокий потолок тронного зала. Окружившие их словно лианы резные лампы освещали колоссальное помещение для одного человека, стоявшего между колоннадой и Тёмным троном. У самой стены, на небольшом возвышении стоял он, выращенный из чёрного кианита, искусственно укреплённый, с вырезанным у основания седалищем.

И даже с мечом, Энкер никогда не мог ощутить в нём минералов. Столь сложным, изменённым был трон Императора. Неясное чувство сдавливало Хранителя, стоявшего возле высокого престола. В вечернем свете, падавшем через резные окна, острия минерала блестели тёмными, пурпурно-фиолетовыми тонами.

– О чём ты задумался? – вопрос прогремел в такт зазвучавших сзади шагов.

– Что даёт власть? – ответил Энкер, не оборачиваясь. – У кого она на самом деле? У того, кто отдаёт приказы, или выполняет? У сильных, умных, тупых, жалких? У того, кто сидит на этом троне, или того, кто использует меч?

Обернувшись, он встретился с холодным взглядом Императора. Голубые глаза рода Ниривин оценивали Хранителя. Белое, с редкими тёмными полосами лицо слегка скривилось в неясной эмоции. Четыре руки Алькиза Первого оставались спрятаны за спиной, как и полагалось Императору.

– Власть? Неужто Палач Империи захотел кем-то править? – семиолоид двинулся мимо Энкера, махнув тонкой тёмно-синей мантией.

– Мерзкое слово, – Хранитель огрызнулся и последовал за правителем. – Неужели меня и правда так прозвали в народе? Уж лучше тогда то, как это звучит на семиолоидском. Палач. Будто я убил миллионы невинных. Я, правда, это и сделал. Но всё же звучит больно мерзко.

– Были ли они так невинны? – Император замер у подхода к трону, серебристые нашивки на его воротнике и наряде блестели в падавшем с окон свете. – Могу поздравить с завершением. С возвращением в столицу. Видимо, твой путь был интересен.

Энкер вздохнул. Император любил нагнетать, любил играть в неясные словесные игры. И одному ему, семиолоиду, было ведомо, в какие. Правитель галактики. Старый друг.

– Они нашли существ, похожих на жидкие минералы. Странные создания, очень. Их внутренняя температура превышала температуру любого другого существа. Вместо крови у них нечто схожее с кислотой. Подобного я не встречал ни на одной планете. Признаться, мне было жаль уничтожить там всё.

– Тебе, жаль? – Алькиз Первый поднял руку, коснувшись подбородка острыми пальцами перчатки. – Сложно поверить. Хотя, ты убедил меня выделить средства на то исследование, пусть моей волей было покончить с ним изначально. Неужто ты нашёл для себя что-то интересное?

– Можно и так сказать. Глава той миссии был на редкость сообразителен. В иной ситуации я бы рекомендовал его ко двору. Однако следы уничтожены. Аристократы настолько скучны. Все как один надеялись выкупить свои жизни. Все так боялись смерти. Люди, рафгантасс, яайэ, даже семиолоиды. Все расы как одна.

– Они больше схожи, чем привыкли думать, – поднявшись на пару ступеней, Император замер и отошёл от трона. – Хорошо, что ты совместил приятное с полезным. Давно уж стоило извести неверных аристократов. Впрочем, не за тем я позвал тебя. Есть одна вещь, которую я желаю обсудить. Вернее, только с тобой могу обсудить её, Карнифьис.

– Разумеется. Но прошу забыть то дрянное слово.

– Не держи меня за идиота, Хранитель, – у трона Алькиз выхватил скипетр, увенчанный пятью искусственными камнями. – Лучше к делу перейду. Скоро это станет известно по всей галактике, и война разрастётся с новой силой. Слухи ходили уже давно. Не будь их, я бы оставил ту маленькую миссию в Норфлийм, и пусть учёные копались в кислоте дальше. Да и ты бы мог, если уж хотел. Мог потом и правда доставить их исследования в Ларбеин. Но информация подтвердилась: в Сашфириш началось притеснение семиолоидов.

– Не удивительно. Если так подумать, в этом для нас огромный плюс, – Энкер скрестил руки домиком, опёршись спиной о гигантскую колонну. – У них ведь нет силы, единая армия трещит со всех сторон. Их враг – мы, и мы далеко. Если получится объединить все народы, угнетая один, то потом они могут пойти дальше.

– И начнётся истребление.

– Это же отличный шанс! – Хранитель встрепенулся, бросив горящий взгляд на Императора. – В галактике никогда не бывает единства. Сейчас эпидемии идут на спад. Если набрать силы, то можно разом ударить по Сашфириш, прорвать дугу и под предлогом защиты семиолоидов захватить галактику! Не ставшие частью Империи регионы поддержат оккупацию, и мы закончим войну.

– Я тоже думал об этом. Но мы в ловушке, друг мой, – словно боясь кого-то, Император огляделся по сторонам. В огромном зале были лишь двое, но он молчал, ждал, и лишь спустя время продолжил. – Есть на то причины. Первая – моя попранная Пустотой жена и всё её семейство.

– Меричин? Не можете им доверять?

– Могу, пока я и мои войска остаются в галактике. Пока семьи Рагтим и Смайи держатся при дворе. Если двинуть все силы на фронт, то они – вторая по власти семья в Империи, у них в союзе три сеньрины, в распоряжении огромные ресурсы, что уж таить: почти весь наш флот. Их корабли великолепны, но если решат они предать, то им по силам будет забрать Ниривин себе.

Холодные глаза Алькиза дрогнули, остановились и забегали вновь. Он аккуратно шагнул в сторону, удаляясь от трона к массивному арочному ходу. Шаги Императора зазвучали звоном острых сапог.

– Следуй за мной. Иная проблема тебе знакома. Ты с ней сражался. Осваивая новые миры, колонисты разнесли по галактике тысячи болезней. От них не было спасения. И пусть сейчас недуг почти окончен, чтобы силы восстановить потребуется время. Чтобы восполнить опустевшие ряды. И то не гарант, что эпидемии кончены. Мы не знаем, какие вести придут через год. Пускать в бой ослабевшую теперь армию – глупо. А рисковать же Хранителями – самоубийство.

– С этой стороны, конечно, разумно. Но если сейчас Сашфириш нацелены на проблемы внутри, вот Пустота. Будь я на дуге! Хотя, понятия не имею что там. Сейчас они сами не могут использовать армию, не так ли?

– Да, им необходимо организовать свой народ. Они не могут полноценно атаковать, но мы при том не способны защищаться. Узнай кто-то в Сашфириш о новом, неизвестном и неясно на что способном виде, который прежде ни один учёный не смог просчитать, они бы легко пробили нашу оборону. Внутренние проблемы у них дали шанс удержаться нам.

Император прошёл под сводчатым высоким потолком до одной из подъёмных колонн, внутри которой скрывалась просторная кабина. Приложив ладонь к сияющей панели, Алькиз открыл потайную дверь.

– Но я бы рискнул. Можно удержать внутренний фронт и внешний, покончить с этой войной. Но сейчас я предпочту, чтобы она затянулась. Прошу, – он отступил, давая Хранителю первым войти в продолговатую капсулу.

Едва дверь опустилась, устройство двинулось куда-то вниз, вглубь дворца. Летающая конструкция насчитывала сотни залов и комнат, соединённых явными и скрытыми ходами. Когда-то, Алькиз рассказывал, что строение дворца – одна из тайн, оставленных первым Императором, ведь в лабиринтах его разобраться не под силу никому. Но теперь, казалось, этот помешенный на секретах семиолоид нашёл нечто прежде неведомое.

– Достань меч.

– Прошу прощения?

– Используй силу свою, Энкер.

Хранитель сделал что велено. Переливчатый клинок забился из рукояти. Мгновение. Все чувства разом обострились. Скрежет металла и гул опускавшейся кабины зазвенел в ушах.

– Что ты чувствуешь?

– А что должен?

– Твои слух, зрение, реакция: все чувства и рефлексы твои на пределе, не так ли? Ответь, есть ли здесь кто-то ещё?

На нелепую просьбу Энкер попытался среагировать здраво. Закрыл глаза, сосредоточился. Тишь. Воздух молчал. Лишь движение вокруг нарушало тайный покой.

– В этой мелкой кабинке – нет. Снаружи только стены. К чему это всё?

– К третьей причине, – среди серебристых нашейных повязей Императора выступила тьма, поползшая к подбородку. – Мы храним общие тайны, Энкер. Но то, что я узнал может быть важнее всей войны, всего что я поручал тебе прежде. Я могу приказать любому в Империи хранить её, однако это слишком опасно. Мне неясно, с чем я столкнулся. Если не желаешь, можешь отказаться и мы закончим разговор на том.

– Ваше Величество, – с лёгкой насмешкой сказал Хранитель. – Всю грязную работу последние пятнадцать лет делал я. Все тайны двора несу я и мой меч. Чего мне бояться?

– Врага.

Дверь поднялась, открыв взору небольшой зал. В его центре стоял дисковидный стол, больше походивший на алтарь. Вверху же, под закруглённым потолком, тянулись десятки прожекторов.

– На троне есть скрытые датчики. По ним система дворца запоминает отпечатки руки Императора, – погружённый в свои рассуждения Алькиз подошёл к столу и закрепил на пьедестале скипетр. – Панель адаптируется и реагирует только на руку правителя. Мою. Прежде здесь не бывал никто более трёхсот лет.

– Странные светильники, – Энкер водил глазами по потолку. – Но кажется я понял. Очередной шифр?

– Именно. Позволь раскрыть тебе главную тайну этой Империи, – Император кинул ему маленькое устройство, прикрепив на груди аналогичное. – Активируй. Временный отражатель. Нам его хватит.

Едва Хранитель включил прибор, как лёгкая дрожь пробежала по телу. Защищённый невидимым полем, он ждал следующего шага Императора. Алькиз провёл двумя руками по окружавшей стол панели. Его пальцы задвигались по скрытым кнопкам, активируя нависшие над их головами лампы.

– В попытках раскрыть тайну имперского герба я дошёл досюда. И спустя долгие дни понимание явилось мне. Это не символы, эти цвета – ответы! – два световых потока ударили в кристаллы, украшавшие скипетр. – Каждый цвет означал длину волны. Её точность. За годы цвета могли измениться, потускнеть. Но скипетр хранил те, что нужны!

– Красный, фиолетовый, жёлтый, голубой, чёрный, – Энкер перечислил известные всей галактике цвета. – Длина излучаемой волны. Инфракрасная, ультрафиолетовая, две волны видимого спектра и… гамма-лучи?

– Ты почти прав, – нажав последнюю кнопку, Император поднял плоскую голову кверху. – Последняя часть – рентген. Рентгеновское излучение ударяет в центр скипетра, активируя последние датчики в нём.

Резкий, разрозненный свет залил маленькое пространство. Лучи вспыхнули разом и угасли, оставив мерцавший символ власти посреди стола.

– Когда я вскрыл его, то началось самое интересное, – Император деактивировал незримую защиту и подошёл к устройству. – В скипетре хранилась информация. Открытия, планы, расчёты, проекты Ацуфима Основателя. И каждый из них был скрыт всё более и более изощрённым кодом.

– Неужели даже вам они не под силу?

– Я открыл лишь шесть. Дальше пока не под силу, – двумя парами рук он раскинул родившиеся голограммы по всей комнате. – Ацуфим Основатель спрятал многое здесь. По моим подсчётам, записей по меньшей мере сотня. Может даже больше.

– Но как это связано с Сашфириш? С войной? – Энкер деактивировал рукоять и замахнулся, готовый вот-вот швырнуть её в стену. – Что за бред? Зачем было столько тайн, столько вопросов без ответов? Может, их и не существовало, вот они и остались здесь?

– Спокойнее. Дело не в них. В другом. Что-то мешало Ацуфиму Основателю передать информацию, что-то заставило её скрыть. Что-то или кто-то желал конца войны также сильно, как хотел растянуть её до конца времён. И я знаю, что этот кто-то всё ещё здесь, во дворце, в Ларбеин, в Ниривин, в этой Вселенной. Это тот враг, или часть врага, против которого желал сражаться мой предок. И что бы это ни было, оно ещё ждёт.

– Что это за технология такая должна быть?

– Технология? О чём ты?

– Не может живое существо прожить около четырёхсот лет! Разумные – нет. Не существует таких во Вселенной.

– Как и не углеродной жизни, не так ли? – поддёвка Императора прозвучала уныло, даже сквозь переводчик его прежде живой голос отдавал чем-то чужим, неясным, тихим. – Или сила Хранителей, что никак нельзя объяснить. Твой невозможный меч, неужели есть технология, способная это повторить?

Алькиз вяло качал длинной шеей, проходя сквозь парившие тут и там записи.

– Ты тоже думал, что понял эту Вселенную, открыл её тайны. Мы ничего не знаем, Энкер. Ничего. У неё свои правила, свои цели. У Империй своя воля, и мы не в силах идти против неё.

– Да если бы, если бы можно было найти это. Но что это? Я даже не понимаю, что, или кого. Где оно может быть?

– Ответы скрыты не здесь. Они в другой галактике, – холодные глаза Императора сузились, одной из рук он приблизил к Хранителю карту линзовидной галактики. – Это не Сашфириш.

– Родина всех народов, но туда не попасть имперцам, – Энкер махнул рукой, оглядывая место, давно оставленное людьми, семиолоидами, сейидами и рафгантасс. – Тысячи лет назад все бежали оттуда. Это забытая, мёртвая галактика. Никто не сможет попасть в Диск Тургора, это гиблое дело!

– Ацуфим Основатель смог. Об этом ведает одна из первых его записей. И ответы, вернее, следующий шаг, скрыт где-то там, – Алькиз свернул записи, выхватив из стола скипетр. – Я не стану действовать прямо. Не то время теперь.

– Тогда что будем делать? Если наш враг не в Сашфириш, если он и правда так опасен, то какой следующий шаг?

– Править. Играть роли, которые подходят этой войне, – Император вновь осмотрел помещение. Здесь не было никого, но чувства твердили обратное. Даже Энкер ощутил то, что не свойственно ему, что не подходит Хранителям или семиолоидам. Этот страх. – Мои наследники продолжат поиски. Ацуфим был гением, которых больше не знала галактика, и мы найдём то, что заставило его начать самую страшную войну нашего мира. Пусть она затянется ещё на тысячи лет. Род Ниривин будет двигаться, побеждать. В войне не две стороны, Энкер, и не две галактики. Но правду эту мы должны держать. Ошибка может стоить всего, потому спешка недопустима.

– Значит, дальше избавляться от сброда и держать Империю в руках? – Хранитель кисло улыбнулся, сдержав нелепый смешок. – Думал, мы прячем правду от народа. Теперь даже не ясно, от кого.

Он замер, опустив взгляд с отходившего к подъёмнику Алькиза. Обождав, Энкер прошептал в пустоту:

– Значит прольётся ещё очень много крови. Мне жаль, профессор. Она не могла бы закончиться легко.

– Что ты сказал?

– Думаю, скольких ещё придётся убить, – Хранитель вяло опустил руку на блестящий эфес. – Значит, один из Императоров вернётся на давнюю родину.

– Потребуется время. Я продумаю то, как связаться с Диском Тургора и устроить встречу, – обернувшись, он похлопал Энкера по плечу, накинув на лицо острую улыбку. – Однажды мы будем готовы, кем бы ни оказался наш враг. И мы, и Сашфириш. Придёт время, и мы дадим бой, и победим. История Империй лишь начинается, и мы продолжим её писание.

Звеня тяжёлыми шагами, Алькиз Первый покинул скрытую комнату. Энкер неспешно двигался следом. Он знал, что мир стал опаснее чем прежде. Что истина, известная ему, разбилась как старое стекло. Что теперь вся его жизнь превратится в игру для незримой публики, сотни лет ждавшей своего хода. Теперь судьба Империи решалась не на Фронтовой дуге, а там, где он её вершил.

И спустя годы, в тенях, в незримой пустоте за ним следовал шорох. Он не чувствовал, не слышал. Он знал, что где-то есть тот, о ком говорил и кого страшился Император. И верным стражем охранял Алькиза Первого и весь род Ниривин, ведь только Энкер знал, что где-то рядом всё ещё ждёт враг. И тайну о нём он хранил также верно и глубоко, как обещание, данное сейиду на забытой двумя Империями планете. В том мире, где он когда-то мог обрести покой.

[1] 1 цсим = 1.2 метра