Живые книги

Глава 1

Живые книги

Глава 1. Встреча

Случайные открытия делают только подготовленные умы.

Луи Пастер

Еще не опомнившись от круговорота ночной жизни, Москва вдыхала утреннюю прохладу. Еще час, и солнце разольется по улицам, окутает зазеленевшие парки, заглянет в переулки. Тишина наполнится звуками проезжающих машин, разговорами прохожих, запахами выхлопных газов и шаурмы.

Эльвира вышла на балкон с чашкой кофе и сигаретой. Рано для субботнего утра. Это будет особенный день, и трепет от мыслей о сегодняшних планах переполнял ее. Она глотнула пробуждающий напиток и глубоко затянулась. Несмотря на предупреждения Минздрава, курение ей доставляло особое удовольствие. Сколько бесплодных стараний отказаться от этой привычки! Сколько книг было прочитано, сколько фильмов пересмотрено! А уж про тренинги и семинары с многообещающими названиями «Стоп, табак» и «Освободись сегодня» страшно даже подумать. Рома, парень Эльвиры, считал, что на эти деньги можно было купить себе новые легкие. Не то чтобы он нес финансовую ответственность за эти транжирства, и нельзя сказать, что он имел право ее ограничивать, но Рома не понимал ее одержимости идеей сверхчеловека — не пьющего, не курящего, ни к чему не привязанного, с осознанным поведением, свободного. В особенности его раздражали разговоры об управлении сознанием, выходах из тела и открытии энергетических каналов. А людей, с которыми время от времени встречалась Эльвира по выходным, он считал кучкой сумасшедших, на которых разные «сенсеи» зарабатывают себе состояния.

Для нее же все обстояло по-другому. В свои тридцать лет, впрочем, как и в двадцать пять, и в восемнадцать, она твердо верила, что человек предназначен для чего-то большего, чем просто работать, жениться и рожать детей. Сама мысль об освобождении сознания, как бы странно это ни звучало, была, по мнению женщины, ключом ко всему. Свобода сознания и полный контроль над реальностью представлялись Эльвире панацеей от всех болезней, страхов, разочарований, несбывшихся мечтаний. Это и финансовая независимость, и любовь, и острота ощущений, и путешествия, и даже, возможно, известность, и бог знает что еще. И тогда прощай: шумный офис, ненавистный open space, избалованные клиенты и их вредные ассистенты, страх выступлений, потеющие ладони, начальница-трудоголик, многочасовые пробки, неверные любовники, гибэдэдэшники, чокнутые соседи сверху, засыпающие и просыпающиеся с дрелью в руках, вредная бабушка-консьержка, собачники, выгуливающие своих монстров без намордников, назойливая квартирная хозяйка, грубые продавщицы, нахалы на дорогах, неопытные доктора, бесплодие, молочница, маленькая грудь, десять килограммов лишнего веса, секущиеся волосы, близорукость... В общем, было в ее мире что исправить.

Поэтому с периодичностью раз в три месяца Эльвира вела поиск подобных спасителей в интернете и, найдя очередное мероприятие, вносила заранее сумму, чтобы получить скидку, а потом с замиранием сердца ждала заветного дня, который мог бы изменить ее жизнь раз и навсегда.

Сегодня был как раз такой день. Эльвира затушила сигарету и пошла в душ. Ароматерапия, тоники, кремы и фен сделали свое дело. Она довольно посмотрела на себя в зеркало. Никто не даст ей тридцать. На слегка смуглой от солярия коже не было ни морщинки. От мамы Эльвире достались большие голубые глаза с длинными черными ресницами и нос правильной формы. Тонкие с ровным очертанием губы не были ничем примечательны, и их Эльвира была вынуждена обильно мазать, красить и прорисовывать. Русые волосы спадали на плечи, после укладки они выглядели восхитительно. Эльвира вставила линзы, нанесла макияж, немного погримасничала перед зеркалом и пошла одеваться.

В маленькой уютной квартире было два шкафа: один встроенный, размером с небольшую комнату, и второй поменьше, тоже забитый доверху. Времени было еще достаточно, чтобы успеть перемерить все на два раза, но она ограничилась голубыми джинсами, они хорошо подчеркивали ее стройные ноги, и туникой, которая удачно скрывала все те десять килограммов, от которых, по мнению Эльвиры, ее могло спасти только чудо (во всякий бред про подсчет калорий, диету и «просто не есть после шести» она не верила).

На улице было еще прохладно, поэтому она набросила сверху короткую джинсовую куртку, надела полусапожки на низком каблуке, взяла сумку, которая вмещала все необходимое на все случаи жизни, и вышла. Но через минуту снова вернулась, чтобы проверить воду, свет, плиту, утюг, взять солнечные очки и надушиться. А вот теперь — готова.

С четырнадцатого этажа Эльвиру спустил скоростной лифт, и она оказалась в просторном холле, где немного пахло сыростью и консьержкой. «Здравствуйте», — сказала она пожилой женщине с круглым, оплывшим лицом, обрамленным седыми волосами, забранными в шишку, и, не дожидаясь ответного приветствия, отвернулась. Она вообще не понимала, зачем здоровается с этой женщиной, которая за год ни разу даже не кивнула в ответ. Проходя мимо окна Лилии Васильевны, Эля почувствовала на себе ее тяжелый взгляд.

Она съехала в эту квартиру от мамы, к которой, в свою очередь, переехала после развода. С мужем Виталием Эльвира прожила недолго, как и до него с Андреем, а до Андрея с Володей… После каждого неудачного сожительства она возвращалась к маме, чтобы прийти в себя, перевести дух и поправить здоровье. Если спросить девушку, чем она была больна, та бы не смогла внятно ответить. Ее беспокоили головные боли, недомогание, она несколько раз лечилась, но не придавала этому большого значения. Как только ей становилось лучше, вопрос закрывался сам собой, и больше она к нему не возвращалась. Она не анализировала, не пыталась найти причину или как-то предотвратить подобные ухудшения самочувствия, а предпочитала их не замечать, пока в очередной раз не попадала в больницу. Выписавшись, она тут же забывала о своих головных болях и продолжала работать с удвоенной силой. Расставшись с очередным мужем, она сразу начинала искать новую партию. О том, чтобы жить одной, девушка даже не думала. Не потому, что одной скучно или страшно, а просто аренда квартиры только для себя казалась бессмысленной тратой денег. Зарабатывала Эльвира неплохо, кроме тех периодов, когда ее подводило здоровье.

Но год назад она психанула, потому что мама со своими нравоучениями не давала ей продохнуть, и ей пришлось найти себе жилье. Мама Эльвиры — бухгалтер и по образованию, и по складу ума — была сухой, безэмоциональной женщиной. Она общалась с Эльвирой как бы схематично. Основной ее задачей было напоминать дочери о здоровье и навязывать какие-то лекарства, витамины, БАДы; второй по значимости задачей было пристроить девушку к очередному мужу и, как она выражалась, «спокойно выдохнуть». Год назад и то и другое так достало Эльвиру, что она решилась на переезд. Василиса Андреевна была против. Она привыкла всегда контролировать дочь сама или успокаивать себя тем, что за той присмотрит очередной муж, поэтому идея «предоставить тридцатилетнюю девочку самой себе» давалась ей тяжело. Поначалу Василиса Андреевна звонила каждый день, чтобы узнать, как у дочери дела, выпила ли она таблетку, не болит ли голова. Потом Эльвира стала намеренно пропускать звонки, и вскоре их коммуникация свелась к одному разговору в неделю. Несколько раз Василиса Андреевна приезжала без приглашения, чтобы проверить, «что все в порядке», приводя этим Эльвиру в бешенство.

Когда Эля познакомилась с Романом, Василиса Андреевна пригласила их к себе. Она сразу одобрила будущего зятя, но Рома не торопился делать серьезные шаги. Встречались в основном у Эльвиры или ездили к нему на дачу. В таком режиме девушка прожила год. Первый самостоятельный год в своей жизни. Это было время на «подумать», все проанализировать, оглянуться на свои отношения, оценить все свои действия и найти ошибки.

Солнце уже встало, но его лучи еще не согревали. Такое бывает только ранней весной, когда прохладный свежий воздух, наполненный солнечным светом, бодрит и заставляет кровь бурлить в волнительном ожидании. Вообще, подобное предчувствие у Эльвиры было уже пару недель, и с каждым днем оно становилось все сильнее и сильнее. Ощущение, что вот-вот должно случиться что-то особенное, не покидало девушку. Вдохнув полной грудью, она направилась к своей машине. Синяя «Мазда» была припаркована с краю, так чтобы никто ее не заблокировал, и Эльвира без труда выехала на Севастопольский, домчалась до Тульской, наслаждаясь свободной дорогой, ранним утром и своими предчувствиями. Машина появилась у девушки два года назад, когда отношения с Виталием постепенно усложнились. Эльвира много времени проводила на работе, уставала, и головные боли начали возвращаться. Ей все чаще хотелось просто отдохнуть и побыть одной, а Виталий продолжал тянуть ее в свою активную социальную жизнь: то выставка у друга-художника, то позвали на дачу, то у мамы юбилей. Конфликт случился перед отпуском, когда Эльвира отказалась ехать с его друзьями в Турцию. Чтобы как-то задобрить жену, Виталий подарил ей машину. Права у Эльвиры были, он поездил с ней немного, и дальше она неплохо справилась сама. Однако это не помогло. Василиса Андреевна словно взбеленилась — у дочери мигрени, с ними никак нельзя за руль, даже обещала куда-то сообщить, чтоб у Эли отобрали права. Ситуация накалялась целый год, и, когда Эльвира снова загремела в больницу, Виталий исчез из ее жизни. Он просто больше не появлялся, не звонил и не писал, а извещение о разводе пришло ей по почте. Из больницы Эльвиру забрала мама. Уже через неделю девушка вышла на работу, но ездила на метро еще пару месяцев, потому что чувствовала себя неважно. А когда решила съезжать от мамы, забрала машину. Василиса Андреевна приложила все усилия, чтобы уговорить дочь продать машину, но Эльвира стояла на своем. И когда в ответ на угрозы матери аннулировать права дочь припугнула ее отъездом из страны в неизвестном направлении, та успокоилась и сдалась.

Эльвира припарковалась у кафе с намерением выпить чашку кофе и позавтракать. Она поднялась по лестнице и в следующую минуту оказалась в сумрачном зале. Молодая девушка в длинном коричневом переднике улыбнулась Эльвире, как будто уже ждала ее.

— Доброе утро!

— Доброе утро, у вас же можно электронную сигарету курить?

Девушка покачала головой так, что стало ясно: «Вообще нельзя, но можно».

Эльвира удобно устроилась в кресле и сделала заказ. В ожидании своих блинчиков с маком и капучино она закурила. Электронная сигарета — это, конечно, не то, но ради удобства можно пойти на компромисс. Она обвела взглядом зал, не было ни души. «Все нормальные люди в это время еще спят», — пронеслось у нее в голове. И где-то еще глубже: «А ненормальные вроде тебя подрываются по субботам в пять утра, чтобы поесть блинчиков, а потом весь день сидеть в душной комнате с другими неудачниками и брать под контроль сознание за 10 000 рублей». Эту последнюю мысль Эльвира проигнорировала, словно ее выкрикнул кто-то мимо проходящий и тут же скрылся в толпе.

— Ваши блинчики. Приятного аппетита.

— Спасибо.

Эльвира отрезала кусочек теплого нежного блина, свернутого рулетиком и напичканного маком, обмакнула в шоколадный соус и положила в рот. Блаженство... Еще один кусочек, глоток горячего ароматного капучино с обильной молочной пенкой. М-м-м… отличное утро! «Конечно! А вечером, когда ты опять попробуешь натянуть на себя то черное трикотажное платье, будешь думать: „Ужас, ужас, ничего больше кроме салата есть не буду“», — опять пронеслось где-то в голове.

Перед ней возник образ Ромы, такого спортивного, подтянутого. «Тебе бы в тренажерку походить не мешало». Любая нормальная девушка после таких слов забыла бы даже его имя, но не Эля. «Я же не могу обижаться на правду, я выше этого, мой разум не настолько зашорен, чтобы избегать людей, излагающих свои мысли открыто», — оправдывалась она сама перед собой.

Эльвира приступила ко второму блину, когда в зале появился еще один посетитель. Мужчина лет тридцати пяти, крепкий, высокий, с легкой небритостью прошел через весь зал и, прямо посмотрев на Эльвиру, сел за стол напротив, лицом к ней. Под его пристальным взглядом она почувствовала себя неуютно. Незнакомец совершенно без стеснения разглядывал ее. Так и не расправившись со вторым блином, Эля снова закурила. Она отводила глаза в сторону, пыталась смотреть в окно, но незнакомец продолжал ее рассматривать. Телефон — спасение. И в следующую секунду она уже читала почту, изображая крайнюю заинтересованность. Так прошло пару минут, и Эльвира снова расслабилась. Накалывая на вилку уже остывший блин, она невольно скользнула взглядом по столу напротив. О ужас! Незнакомец и не переставал на нее смотреть. «Надо занять другую позицию: блин все равно уже остыл, а этого нахала надо проучить!» Эльвира развалилась в кресле, слегка прищурила глаза и стала в упор смотреть на мужчину, демонстративно выпуская дым. Его лицо с четкими линиями, открытый лоб, немного тяжелый подбородок и карие, почти черные глаза при повторном рассмотрении произвели на Элю более приятное впечатление. «Да он просто красавчик! Самомнение, наверное, так и распирает», — подумала Эльвира, опуская свой взгляд ниже, от крепкой жилистой шеи к широким плечам и груди, обтянутым футболкой. Все его тело казалось гармоничным, крепким, как у тигра, готового к прыжку. От него веяло какой-то животной опасностью и силой. Незнакомец не отводил взгляд. «Может, он просто псих? — пронеслось в голове. — Вот и смотрит так…» Но «тигр» был слишком спокоен, чтобы сойти за психа. Не зная, что делать дальше, Эля поспешно начала собираться, стараясь не смотреть в ту сторону, где сидел нарушитель ее спокойствия; не дожидаясь официантку, она направилась к кассе.

В это время «тигр» поднялся из-за стола и сделал шаг к ней навстречу. Ей было непонятно это чувство, но с ним явно что-то было не так. Девушка вздрогнула.

«На помощь! Охрана!»

«Не надо бояться», — незнакомец приблизился еще на пару шагов, и только тогда Эльвира поняла, какого он на самом деле роста. Он возвышался над ней, как скала, и заглядывал прямо в глаза. Резкий пронзительный взгляд словно проникал в саму суть, и казалось, что за одну секунду он прочитал ее всю, заглянул в самые глубины ее сущности, увидел все ее страхи. Так продолжалось недолго. Эльвира почувствовала слабость во всем теле и накатывающий приступ тошноты. Незнакомец пошатнулся и стал быстро переворачиваться, а вместе с ним и стол, и кожаное кресло, а потом все исчезло.

— С вами все в порядке? — услышала она встревоженный голос официантки.

— Может, вызвать скорую? — басил охранник.

— Нет, нет, спасибо. — Эльвира оглядела столпившихся над ней девочек с перепуганными лицами, мужчину в белой рубашке, который деловито крутил в руках телефон.

— Точно все нормально? — снова забасил охранник так, словно, если «не все нормально», он сразу же решит этот вопрос.

Девушку усадили в кресло, побрызгали в лицо водой, хотя в этом уже не было необходимости. Незнакомца нигде не было видно.

— Здесь сидел мужчина. Вы его видели? — спросила еле слышно Эльвира, переводя дух и все еще борясь с тошнотой. — Он ушел?

— Оль, за шестым кто-нибудь был? — крикнула одна официантка другой.

— Нет, никого, — пожала плечами Оля, которая, по-видимому, была ответственна именно за этот стол. — Я все время была здесь.

— Как он выглядел? У вас из сумки что-нибудь пропало? Можете его описать?

Эльвира запустила руку в сумочку, даже не предполагая, что там могло чего-то не хватать. Она была уверена, что кем бы ни был незнакомец, но точно не вором.

— Всё на месте.

— Проверьте паспорт, ключи, кошелек, кредитные карты, ключи от машины.

— Всё на месте, я же сказала. Рассчитайте меня, пожалуйста. Я пойду.

Улица совсем ожила, и клубок из людей и машин пестрил и переливался, как змея на солнце. Эльвира спустилась по лестнице и села в машину. Она снова закурила. «Рак? Может, он так начинается?» — пронеслось у нее в голове. Со второй затяжкой Эльвира почувствовала приступ тошноты, еле успела открыть дверь и выскочить. «О боже! Что со мной? Я больна? Но чем? Нет, это просто стресс, он меня напугал, псих какой-то!» Когда рвота закончилась, Эльвира попыталась представить лицо незнакомца, но образ все время расплывался и никак не складывался в единое целое. Эля помнила, что он был высок, глаза карие, но сложить все воедино не получалась. Как она ни напрягала память, ничего не выходило, образ рассеивался. И сейчас она уже не могла с уверенностью сказать, как выглядел человек, который напугал ее до потери сознания. «Камеры! У них должны быть камеры!» Эльвира пулей залетела обратно в кофейню.

— Здравствуйте… — По лицу девушки, столь приветливому при первом визите Эльвиры, пробежала озабоченность и застыла жалостливая гримаса.

— Где ваш охранник? У вас есть камеры?

На первом этаже уже сидели люди, они с любопытством посмотрели на Эльвиру.

— Одну минутку, присядьте, пожалуйста, — сказала неуверенно официантка и исчезла в коридоре.

Через минуту вышли охранник и администратор. Они смотрели на Эльвиру как-то странно — так смотрят на ребенка, от которого скрывают правду, или на больного со смертельным диагнозом.

— У вас есть камеры наблюдения?

— Есть, — охранник был в этот раз немногословен.

— И? Может, посмотрим?

— Уже посмотрели, — старался он говорить как можно тише, не привлекая внимания жующей публики.

— И что?

— Там никого не было. Стол напротив вас был пуст, когда вы вошли в зал. Там никого не было все время, пока вы там сидели, и когда вы упали, там тоже… никого… не было, — закончив эту несвязную речь, он поджал нижнюю губу, словно говоря: «Мне очень жаль».

«Врет! — пронеслось в голове. — Они его знают, поэтому и покрывают». — «Галлюцинация, поэтому они так жалостливо на тебя смотрят, они думают, что ты спятила, — вторил все тот же внутренний голос. — Ничего, сейчас разберемся».

— Я могу посмотреть запись?

— В этом нет необходимости, мы только что всё просмотрели. Никакого мужчины не было у нас сегодня утром. Более того, вы были первым и единственным гостем до 09:00.

— Сегодня же суббота, — добавила администратор извиняющимся тоном.

— Тогда давайте вызывать полицию. У меня пропали ключи от машины, — Эльвира торжествующе посмотрела на охранника. — Меня ограбили в вашей кофейне, вы же не можете не вызвать полицию, если я настаиваю? Либо я могу сделать это сама, но тогда я обязательно расскажу, что вы не только не помогли мне, но еще и выгнали меня и не дали позвонить.

Посетители теперь неотрывно следили за разворачивающимися событиями, а Эля говорила как можно громче, чтобы привлечь их внимание.

Охранник набрал воздуха в грудь, словно собирался надуть большой воздушный шар, и сделал шаг навстречу Эльвире.

— Я ведь сразу спросил вас, пропало ли что-нибудь? И вы в присутствии шести свидетелей сказали, что все на месте, — он вопросительно посмотрел на девушку, — затем вы выходите на улицу, а возвращаясь, заявляете, что у вас пропали ключи. Может, у вас и машину уже угнали?!

«Где ж берут таких козлов?!» — мысленно воскликнула Эльвира.

— Я этого так не оставлю! — завопила девушка. — Меня у вас ограбили, возможно, даже отравили! Иначе как бы я потеряла сознание? А вы отказываетесь мне помочь?!

Эльвира продолжала нести околесицу про то, что все были в сговоре, сыпала угрозами и выдавала все новые факты о своем утреннем происшествии.

— Я посмотрю эту запись, хотите вы этого или нет!

Весь первый этаж перестал жевать и замер в предвкушении продолжения скандала.

Охранник двинулся было в сторону Эльвиры, но тут вмешалась администратор.

— Пройдемте, пожалуйста, сюда. Покажем девушке запись, — она многозначительно посмотрела на охранника, слегка нахмурив брови и сделав сочувственное выражение лица.

Охранник метнул раздраженный взгляд на администратора, затем на Эльвиру, затем снова на администратора.

— Но если там никого нет, вы сразу уйдёте? — процедил он в ухо посетительнице. Она кивнула и последовала за ними.

Охранник и Эльвира вошли в маленькую комнату без окон, где на одной стене висело шесть мониторов, а у противоположной стояли какие-то металлические шкафы, диван и стол. Пока девушка обводила взглядом комнату, охранник нажимал на кнопки. Они стояли в полной тишине, и лишь лампа дневного света издавала время от времени однообразные звуки.

— Вот, — наконец сказал он, и Эльвира увидела себя входящей в кафе.

Было непривычно смотреть на себя со стороны. Она отметила, что слегка сутулится и что волосы не мешало бы расчесать. Включили ускоренный режим. Вот Эльвира здоровается с официанткой, поднимается на второй этаж, курит, ей приносят еду, она съедает первый блин, пьёт, ест второй, курит, ищет что-то в сумке, смотрит в свой телефон… Но за столом напротив никого нет. «Этого не может быть. Значит, я что-то перепутала: он зашёл позже», — в голове у Эльвиры начало гудеть. Она не отрываясь смотрела на монитор: вот она собирает вещи, встает…

— Остановите. То есть сделайте скорость нормальную, не так быстро.

Охранник в полном молчании повиновался, и Эльвира увидела себя проходящей мимо стола, где, как она точно помнила, сидел мужчина. Вот она остановилась, посмотрела куда-то вверх, словно перед ней кто-то стоит, вскрикнула — и вот уже падает. Бегут официантки, начинается суматоха…

— Спасибо, — сказала сухо Эльвира и на ватных ногах двинулась обратно в коридор и на улицу.

Сев в машину, она попыталась успокоиться, но ничего не выходило. Мысли о сумасшествии начали занимать прочные позиции в ее голове, она плакала и плакала, потом закурила. Но, как и в первый раз, приступ тошноты заставил ее выпрыгнуть из машины. «Я схожу с ума!» Она рухнула на сиденье, обтерлась влажной салфеткой, и вдруг её взгляд упал на часы: 9:45. «Боже, я опаздываю». Все пятнадцать минут дороги разные версии происходящего рождались и умирали в сознании, две из них особенно пугали: шизофрения и опухоль в мозге (она где-то слышала, что опухоль вызывает галлюцинации). Через четверть часа она была по нужному адресу. Растрепанная и все еще испуганная, девушка выскочила из машины и начала искать вход.

Глава 2

Глава 2. Джумоук

Внешность бывает обманчива, что у многих написано на лице.

Борис Замятин

Тренинг, как оказалось, проходил в полуподвальном помещении. В комнате примерно в двадцать квадратов собралось столько же человек. Очевидно, здесь проходили еще и занятия по рисованию, так как на стенах и на доске висели труды неопытных живописцев. На полу лежал ковер, стулья были расставлены рядами, а воздух просачивался в приоткрытое под потолком окно. Некоторые слушатели стояли в стороне, кое-кто бродил по коридору, но были и те, кто уже успели познакомиться и теперь в полном объёме изливали друг другу свои мысли и чувства по поводу предстоящего мероприятия, хвалили и ругали предыдущий опыт, обменивались контактами. Эльвира обычно относилась именно к такой категории людей: куда бы она ни пришла, она сразу находила, с кем ей поговорить, быстро знакомилась с людьми, узнавала все о них и рассказывала все о себе. Она вела себя так не потому, что была общительна от природы, напротив, Эля была интровертом, и если бы можно было, то сидела бы в стороне, как и другие. Но те «другие», такие необщительные, одинокие, скромные, полностью подпадали под ее концепцию о неудачниках, и поэтому Эльвира была просто обязана от них отличаться. Она обычно громко говорила, подчеркнуто легко общалась и всегда вызывалась добровольцем для разного рода экспериментов. Более опытный глаз заметил бы ее нервозность, натянутость, нарочитую открытость, но для большинства людей Эльвира была смелой и не закомплексованной. Однако в свете последних событий ей хотелось побыть одной, разложить свои мысли по полочкам, просто помолчать и подумать.

Через минуту в комнату вошел тренер и прервал ее размышления. Следует отметить, что фотография на сайте, где Эля нашла тренинг, была десятилетней давности, поэтому она даже не узнала гуру, о котором успела собрать немного информации. Это был мужчина неопределенного возраста, то ли тридцати пяти, то ли сорока пяти лет. Так обычно и бывает с полными людьми, по ним сложнее всего определить возраст. Одежда, казалось, была ему не по размеру. Светло-желтая рубашка с коротким рукавом обтягивала живот, вылезавший из штанов, как хорошо подошедшее тесто из кастрюли, и свисавший поверх ремня, который, как казалось, больно его передавливал. Лицо сенсея было круглым, с небольшой черной порослью, черные мохнатые брови, как два могучих горных хребта, срослись воедино и отделили низкий лоб со свисающей челкой от остальной части физиономии. Маленькие карие глаза выглядывали из-под бровей, а крупный нос свисал над припухшими губами.

Тренер обвел глазами публику, подождал, пока все усядутся, и сказал громко и весело: «Ну что? Все опаздуны в сборе?» Такое приветствие произвело положительный эффект: кое-кто заулыбался, а одна девушка в первом ряду даже засмеялась. Причем было совершенно непонятно, что именно так развеселило аудиторию: то ли слово «опаздуны», то ли голос тренера и его внешний вид. Он представился: «Зовут меня, как вы знаете, Осипов Александр. После перерождения я взял себе имя Джумоук, что в переводе с египетского означает „любимый всеми“. Я услышал это имя во время озарения. Можете называть меня моим мирским именем или именем просветленного».

Далее последовал ритуал знакомства, объяснение правил (никаких телефонов, записей, конфиденциальность и т. д.), торжественно подписали «Соглашение», в котором говорилось, как участники будут себя вести в эту субботу и следующие выходные, после разошлись на перерыв. Слушатели мгновенно разделились на две группы. Одни потянулись к столу со сладостями и чаем, заботливо приготовленными женой тренера Наташей, девушкой небольшого роста, с длинными русыми волосами, с восьмимесячным животом и улыбкой Моны Лизы. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, как умиротворена и безоблачна жизнь с сенсеем. Ее взгляд не выражал ничего. Так смотрят люди, либо одурманенные счастьем, либо смирившиеся со всем, что происходит вокруг, не чувствуя, не думая. Вторая часть слушателей начала приставать к сенсею с вопросами, через минуту возле него выстроилась очередь из четырех человек, каждый из которых хотел услышать только ему одному адресованную речь. Были и такие, кто вышел на перекур. Эльвира встала, осмотрелась и решила примкнуть к тому меньшинству, которое с чаем и кофе в пластиковых стаканчиках ютилось на небольшом крылечке, точнее, спуске в подвал.

— Хорошо как на улице, — произнесла Эльвира, чтобы как-то начать разговор. — Не угостите? А то эти электронные никак не идут у меня.

— Да, конечно, — отозвалась женщина, стоявшая у входа, и протянула Эльвире тонкую сигаретку, — солнце припекает совсем по-летнему.

Эльвира глотнула кофе и затянулась. В следующую секунду она почувствовала дрожь в руках и приступ тошноты. Она взвилась вверх по лестнице и вылетела на улицу, выкинув на ходу и кофе, и сигарету. Отдышавшись, она прошла мимо своей недавней собеседницы без всяких объяснений и направилась в туалет. Умывшись, она посмотрела на себя в зеркало: зрачки были расширены, а под глазами залегли тени, тушь растеклась на левом глазу, румяна размазались. Из зеркала на Эльвиру смотрело изможденное больное лицо. Девушку охватил приступ жалости к себе, и она снова заплакала. Рот расплылся, и лицо скорчилось в жалостливой гримасе. «Боже, что со мной? Может, мне надо к врачу. Но что я скажу? Что, когда курю, меня тошнит? Или что меня напугал мужик, которого не было?» Наплакавшись вдоволь и еще раз умывшись, она вернулась в зал, взяла сумку и начала подправлять макияж.

Все расселись по своим местам, и тренер начал излагать свою теорию о жизни, вселенной, понимании происходящего, сознании, бессознательном, Боге, человеческих слабостях — в общем, обо всем, о чем к тридцати пяти или к сорока пяти годам он мог судить в такой манере, чтобы это заинтересовало людей.

— Все дело в том, что человек постоянно мечется, и вся его жизнь раздвоена. Он либо в прошлом, анализируя, что и как он сделал, переживая по поводу своих потерь, ошибок, завершившихся отношений, проигранных соревнований, предавших друзей, травм, пережитых в детстве. Либо в будущем. О чем вы думаете, когда просыпаетесь утром? Вы блаженно потягиваетесь, смотрите в окно, прислушиваетесь к своему телу, к тому, как комфортно и расслабленно оно себя чувствует? Ощущаете, как спокойно бьется ваше сердце, как пахнет утренним кофе (если у вас есть кто-то, чтобы его сварить)? Кто так просыпается по утрам?

В зале стояла тишина.

— Я просыпаюсь именно так, — продолжил тренер. — А как просыпаетесь вы? Вы ничего не чувствуете, вы сразу начинаете думать. Вас, точнее, вашего сознания нет в теле, в ощущениях, так как только наличие ощущений может свидетельствовать о нахождении в настоящем. Вы все в мыслях. В теле вас нет! В настоящем вас нет! Вы думаете о том, что вы сегодня должны сделать на работе, что скажете начальнику, что забыли с вечера кому-то позвонить. И вас уносит, уносит из настоящего! И вот ваше тело еще лежит в кровати, а вы сами уже испытали кучу негативных эмоций по поводу событий, которые еще не наступили! Самое парадоксальное, что эти события, возможно, так и не наступят, как вы себе их представляете, но вы, во-первых, уже зарядили себя негативом, настроились на эти события, а самое главное, вы пропустили настоящий момент! Момент, который уже никогда не вернется! Вы его просто-напросто прое…али!

Последнее слово заставило Эльвиру очнуться. Она не очень была сконцентрирована на речи сенсея, но это слово выбивалось из общего представления девушки о том, как должен говорить тренер по освобождению сознания. Она уже читала на сайте о его неординарном подходе. На тренингах он позволял себе ругаться матом, кричать на слушателей, грубо и резко критиковать их поведение. По его мнению, только так можно достучаться до «спящих» — шокируя их. Что ж, это сработало! Теперь Эльвира смотрела во все глаза на этого грузного, размахивающего руками человека.

— Вот ты, да, ты, где ты была последние десять минут? — Он подошел к Эльвире вплотную, давая понять, что отвечать придется. — Ты пришла сюда в субботу утром, заплатила деньги, заняла чье-то место, — на сайте писали, что набор в группу ограничен, — и где ты сейчас?

Эльвира смотрела на Джумоука в замешательстве. Она не ожидала, что на подобном мероприятии кто-то будет на нее наезжать и срамить за то, что она плохо слушает. Это за ее же деньги! Тренер словно прочитал эти мысли.

— Лишние десять тысяч? Или ты не хочешь здесь быть? Давай я прямо сейчас верну деньги, и ты пойдешь дальше грезить и бредить. Ну так что?

— Да нет, я, пожалуй, останусь, — еле слышно выдавила Эльвира.

— Тогда будь добра, выполняй условия соглашения, — с этими словами Джумоук взял в руки документ, который слушатели подписывали полчаса назад, и продолжил: — Пункт 12 гласит: отвечать на вопросы тренера прямо и максимально честно. Нарушений я здесь не допускаю, поэтому ты либо участвуешь, а значит, должна объяснить, где ты была последние десять минут, либо уходи, — закончил он, спокойно глядя на Эльвиру.

«Ничего более странного я еще не видела. Что за день сегодня, одни психи вокруг. Он блефует. Если он будет удалять каждого, кто нарушает это соглашение, ему придется вернуть все деньги. А ведь он это делает не из бескорыстных побуждений. Говорит-то дело, но то, как он себя ведет… Проучить бы засранца».

— А как ты считаешь? Мне лучше уйти или остаться? — она сделала ударение на слове «ты». Хороший ход — переложить ответственность на другого и оставить себе поле для маневров.

— Все зависит от того, что ты будешь делать. Если спать, то лучше иди домой, а если будешь здесь и включена в процесс, то лучше остаться, это будет полезно.

— Хорошо, я остаюсь.

— Ну так где ты была?

— Я не могу избавиться от мыслей о том, что со мной сегодня произошло, — и Эльвира изложила в усеченном варианте свой рассказ про кафе, незнакомца, тошноту.

Она закончила. В комнате стояла тишина.

«Я вижу людей в первый и последний раз в жизни. Мне плевать, что они обо мне думают. Хотел узнать, о чем я размышляла, получи».

— Джумоук, что, по-твоему, это значит? — теперь была ее очередь требовать ответа.

— Не знаю, послание же было тебе, а не мне. Если бы мне, я бы понял, — парировал тот.

«Послание? Да он еще более ненормален, чем я».

— Что бы это ни было, ты получишь ответ. Но нет смысла оставаться в прошлом, это событие уже завершено. Как нет смысла и гадать о будущем. Ты получишь ответ, только если будешь находиться в настоящем. Ответа еще нет нигде: в прошлом уже нет, так как оно прошло, в будущем его еще нет, так как оно для тебя еще не наступило. Но если ты будешь блуждать мыслями то в прошлом, то в будущем, в следующий раз, когда получишь новый знак или послание, ты опять ничего не поймешь, так как тебя там не будет. Представь, приходит к тебе сосед, а ты не открыла ему дверь, так как была чем-то занята. Весь день ты думаешь о том, зачем он приходил и что скажет, когда придет еще раз, но это недосягаемо, так как будущее еще не наступило. И вот он приходит второй раз, звонит в дверь, а ты так глубоко в мыслях о том, зачем он приходил в прошлый раз, что не слышишь звонка, и он снова уходит. Понимаешь?

— То есть ты хочешь сказать, что, если я буду сидеть и думать о том, как у меня бьется сердце и как плотно моя задница прижата к этому стулу, я получу, как ты выражаешься, «послание»?

— Не думать, а чувствовать, ощущать себя сидящей на этом стуле, слышать или ощущать, как у тебя бьется сердце, видеть окружающих тебя людей, а не представлять лицо человека, которого здесь нет, слушать то, что ты слышишь в данную минуту — мою речь, а не прокручивать в голове разговор, который имел место несколько часов назад. Если ты «будешь здесь», то, когда послание поступит, ты обязательно его поймешь.

Эльвира молча смотрела на тренера. Она, конечно, понимала, о чем идет речь. Но в данных обстоятельствах ей казалось, нужно что-то большее, чем просто быть в здесь и сейчас.

— Давайте сделаем одно упражнение. Закройте глаза и слушайте только мой голос. — Голос сенсея изменился — стал вкрадчивым и бархатистым. Он заговорил медленно: — Расслабьтесь, сядьте удобно. Дышите медленно и спокойно. Вы чувствуете, как поток энергии вливается в вас через ступни ног. Теплый и тяжелый, он заходит в вас через большие пальцы ног. Поток медленно разливается по вашим ступням, по подошве, заполняет пятки, лодыжки, сухожилия, мышцы, поднимается медленно по икрам и заполняет голени до коленной чашечки. Вы чувствуете, как энергия колышется и медленно переливается в ваших ногах, поднимаясь выше, и заполняет теплом ваши бедра, проникает в кости, мышцы и кожу. Теплая, мягкая энергия поднимается выше и заполняет промежность, заполняются теплом ягодицы, поясница и низ живота. Энергия, переливаясь, как вязкая субстанция, поднимается выше и заполняет ваш живот, проходит через позвоночник и наполняет все внутренние органы: почки, печень, желудок, тепло поднимается выше и вливается в грудную клетку, вы чувствуете, как в груди становится тепло и приятно, как наполняются теплом лопатки, мягкий поток заполняет плечи и ключицы, он разливается по рукам до самых ладоней, заполняет каждый палец…

В зале раздался мужской храп.

— …Энергия поднимается по шее и заполняет голову, лицо, уши. И вот вы до самой макушки заполнены теплой, мягкой энергией, почувствуйте ее в своем теле.

Храп перешел в мирное похрюкивание.

— ...На счет «три» вы откроете глаза. Раз — представьте эту комнату и себя, два — вспомните, что вы сидите на стуле, три — вы открываете глаза.

Последнюю фразу тренер сказал чуть громче, и похрюкивание прекратилось.

— Ну что, дорогие мои? Сейчас вы попробовали сконцентрировать внимание на ощущениях в теле, то есть быть в настоящем. Понравилось? Непривычно, знаю. Некоторые из вас настолько к этому не готовы, что даже уснули.

По залу пробежало хихиканье. После этого все пошли на обед. Благо рядом было полно мест, где можно вкусно поесть. Слушатели начали группироваться и решать, куда пойти. Эльвире хотелось побыть одной. Выйдя на улицу, она глубоко погрузилась в свои мысли и побрела пешком к ближайшему ресторану. Солнце стояло высоко и уже начинало припекать. Эльвира смотрела себе под ноги и думала о словах тренера. «А ведь он в чем-то прав. Проснувшись утром, я думала о предстоящем дне, о том, каким будет это мероприятие. Все равно бы не угадала, такого даже близко нельзя было представить. Пока ехала, я тоже думала о будущем, о том, какие там будут люди, так ли хорош будет тренер, как о нем написано в интернете. В кафе…» Эльвира вспомнила детали сегодняшнего завтрака и поежилась. «Что я делала? Я наслаждалась едой и кофе, о чем я думала?» С удивлением девушка поняла, что только в это время она как раз ни о чем не думала, а лишь наслаждалась вкусными блинами, капучино, удобным креслом, пока не появился незнакомец.

Дойдя до пиццерии, она села за столик у окна и сделала заказ. Время в ожидании заказа тянулось долго, но о сигарете не могло быть и речи. Эльвира попросила воды и начала жадно ее пить.

— Ваш заказ, — сказал официант в светлой рубашке и одарил Элю очаровательной улыбкой.

— Спасибо.

Девушка принялась за трапезу. Еда — второе по значимости удовольствие после сигареты, теперь оно медленно выходило на лидирующие позиции.

«Быть в настоящем», — пронеслось в голове у Эльвиры. Она сконцентрировалась на своих ощущениях, на пицце с пикантной колбаской, перцем и оливками. Кладя в рот очередной кусок, она закрыла глаза и постаралась максимально раствориться в удовольствии от поглощения пищи. Вот острая колбаска попадает на язык, вот тесто тает под натиском зубов и сок из колбаски сочится, смешиваясь со слюной. Она прочувствовала вилку в своей левой руке, прохладную и твердую, в правой руке нож был зажат большим и указательным пальцем, она почувствовала, как нож давит на палец. Все ее тело расслабилось, дыхание стало ровным, а сердцебиение замедлилось. Она проглотила еду, открыла глаза и приглушенно вскрикнула.

Напротив сидел утренний незнакомец и молча глядел на нее. Эльвира обвела глазами зал и тихо позвала официанта: «Можно мне меню?»

Официант вернулся и протянул меню Эльвире, не обращая на мужчину напротив нее никакого внимания. «Значит, его вижу только я. Теперь это точно».

— Совершенно верно, меня видишь только ты.

«Он читает мои мысли!» — пронеслось в голове.

— Да, я вижу и слышу все, что есть в твоей голове. Я — не галлюцинация, ты не сходишь с ума. Я реально существую.

«Что тебе нужно?» — подумала Эльвира. Аппетит сразу пропал, пульс участился, и она почувствовала, как у нее холодеют ноги.

— Ты хотела свободы, увидеть, что там, за горизонтом? Я помогу тебе. Но, конечно, от тебя тоже многое потребуется.

Эльвира снова почувствовала слабость и легкий приступ тошноты.

— Чтобы общаться с тобой, я вхожу в твое сознание. Для тебя это тяжело, так как энергетически мы в разных весовых категориях, и я могу это делать, только когда ты пребываешь в настоящем. Если я сейчас не выйду, ты снова можешь отключиться. Твоя задача — научиться как можно дольше быть в здесь и сейчас, сконцентрируйся на этом, и очень скоро ты увидишь результат, — с этими словами он исчез.

Эльвира, все еще борясь со слабостью во всем теле, выпила залпом стакан воды и откинулась на спинку дивана.

«Реально существует? Тогда почему просто не пришел лично? Зачем врываться в мое сознание? Да и возможно ли это? Откуда он? По виду не русский. О каком результате идет речь? Откуда он может знать, чего я хочу?»

Зазвонил телефон. Рома.

— Привет!

— Привет!

— Ну как там твой групповой психоз?

— Все нормально, — Эльвира не была настроена реагировать на Ромин сарказм.

— Ты где?

— Обедаю. Ем пиццу.

— Пиццу? Смотри, не ешь много, — в трубке послышался смешок, — я к маме на дачу, вернусь завтра вечером. Звони, если что.

— Маме привет. Целую, пока.

— Давай, целую.

Эльвира выпила еще стакан воды и попросила счет.

— Вам не понравилось? — спросил молодой человек, удивленно глядя на почти нетронутую еду.

— Что вы, понравилось, спасибо. Просто аппетит пропал.

— Может, вам с собой завернуть?

— Да, можно, почему бы и нет.

Эля расплатилась и побрела обратно, размахивая пакетом с пиццей. Ее мысли теперь были более спутанны, чем раньше. Рой вопросов в голове по поводу происхождения, имени, цели визита незнакомца никак не оставлял ее в покое. Голова гудела, как улей, но этот шум заглушал настойчивый голос, непрестанно повторяющий: «Все это галлюцинация, тебе надо к врачу, ты больна». Отмахнувшись от него, Эльвира продолжила размышления о новом знакомом и незаметно очутилась перед входом в тренинговый зал.

Вторая часть тренинга началась с повторения упражнения, но с небольшими вариациями. Теория о раздвоенности человеческого сознания перемежалась с практическими заданиями, основной целью которых было почувствовать свое тело и остановить бег мыслей. Эльвира закрыла глаза и сконцентрировала все усилия на голосе Джумоука. Она «перемещалась из одного органа в другой», чувствовала то тепло, то холод в конечностях, ловила и впитывала каждое слово сенсея так, словно от этого зависела ее жизнь.

Шел девятый час вечера. В комнате было тихо, люди сидели с закрытыми глазами, и в этой тишине голос Джумоука звучал как-то особенно проникновенно.

«Ваши ноги, спина, руки и голова легки и свободны…» — прокатывался по комнате глубокий, спокойный голос.

К своему удивлению, Эльвира ощутила что-то странное — она перестала чувствовать свои ноги. Ягодицы, которые должны были болеть и затекать от столь долгого сидения, никак не ощущались. Эльвира переключила внимание на живот, голос тренера начал выцветать, живот тоже пропал. «Как это?» — подумала девушка, и одной этой мысли было достаточно, чтобы прервать ощущение невесомости. Эльвира почувствовала, как в ее ноги что-то резко обрушилось, руки отяжелели, словно она держала каменную глыбу. В спину словно вбили кол, это проявился позвоночник. Ощущение было резким и сильным, почти болезненным.

— А-а-а!

Эльвира открыла глаза и почувствовала, как затекла спина и ноги. Всего несколько секунд назад она не чувствовала своего тела совсем! Это просто потрясающе, на какие-то считаные секунды ей удалось отделиться от него! Это невероятно!

Вскоре последовало прощание и несколько наставлений от тренера по поводу вечера, слова благодарности от учеников, и через пять минут комната опустела. Эльвира помчалась домой, ни о чем не думая. «Спать, спать, сейчас же!»

Глава 3

Неприятное открытие

Жизнь никогда не бывает справедливой. Для большинства из нас так оно, пожалуй, лучше. Оскар Уайльд

Утром Эльвиру ждал неприятный сюрприз: все ее тело, водруженное с вечера прямо в одежде на кожаный угловой диван, было деревянным. Ноги, налитые свинцом, еле сгибались под одеялом, доставляя боль. Спина, живот и плечи тоже были не лучше. Постонав и поморщившись, Эльвира, героически превозмогая боль, спустила ноги на ковер. В голове, на удивление, было свежо и ясно, вчерашний незнакомец, тренер, кафе и тошнота – все это казалось очень далеким.Эльвира решила начать день, как вчера учил сенсей. Ни о чем не думая, она села, выпрямила спину и начала повторять вчерашние упражнения. Однако сегодняшние ощущения не имели со вчерашними ничего общего: все происходило намного быстрее и легче. Эльвира представила, как поток энергии заполняет ее ноги, и вскоре полностью перестала их чувствовать, доведя поток энергии мысленно до головы, она была уже вне своего тела. Когда в прошлый раз она осознала, что с ней происходит, то сразу же потеряла это состояние. Поэтому в этот раз она не стала ни думать о том, как это происходит, ни удивляться этому, она просто «была», прислушиваясь лишь к своим ощущениям, а те в свою очередь становились просто фантастическими: Эльвира одновременно не чувствовала себя нигде и ощущала свое превосходство надо всем, словно на несколько секунд она стала обладателем чего-то ценного, гигантского, необъятного, в тоже время, не имея физической оболочки. Она открыла глаза, но состояние никуда не исчезло, более того, Эльвире начало казаться, что она движется куда-то вверх. Ковер с густым ворсом и куртка, валяющаяся на нем, отдалялись. Угол зрения становился все шире, и скоро она увидела диван, и себя саму. Увидев растрепанную, полуодетую себя где-то внизу, Эльвира, чуть было не начала думать, но вовремя остановилась, и еще сильнее сконцентрировалась на ощущениях. Вскоре под ней была уже вся комната, и она начала погружаться в темноту –перекрытия, трубы, и Эльвира оказалась в квартире соседей, пройдя сквозь пол, и направляясь вверх. Она захотела задержаться здесь, и как только почувствовала это желание, движение вверх прекратилось.

В комнате на полу, устеленном газетами, сиротливо лежал матрас. Стена, разделяющая кухню и комнату, была сломана в одном месте ближе к окну, и в ней зияла большущих размеров дыра. Эльвира прошла сквозь стену и оказалась в кухне, где кроме холодильника и небольшой электрической печки была лишь штукатурка и куски обоев на полу, у балконной двери стоял ящик с инструментами, возле которого притаилась дрель. В ванной шумела вода, и через минуту в дверях показался человек, в котором Эльвира сразу узнала соседа, Сергея Васильевича, попившего нервов не у одного десятка соседей. Круглое мясистое лицо было гладко выбрито и раскраснелось. Мокрые седые волосы прилипли ко лбу, нос картошкой поморщился, а большие серо-голубые глаза с приподнятыми бровями, словно Сергей Васильевич чему-то удивлялся, пытались проморгаться и изгнать воду. Сергей Васильевич, еще раз, на ходу обтершись полотенцем, устремился мимо Эльвиры в кухню, где на полу его ждал теплый ароматный чай. Хлебнув его, и гаркнув, как ворона какие-то нечленораздельные звуки, он уставился на дыру в стене. Так они стояли минут пять: он, глядя задумчиво на стену, и попивая чай, Эльвира, глядя то на него, то на стену. На лице Сергея Васильевича проскакивали искрами различные эмоции: то он хмурился, глядя на стену, как на врага, то усмехался, прищуриваясь от удовольствия то одним, то другим глазом – по всему было видно, что планы у него относительно стены были наполеоновские, а это означало, что соседей в этот воскресный день может спасти только чудо. Последний год, весь подъезд просыпался под звуки дрели и засыпал под аккомпанемент молотка.Эльвира сконцентрировала всю свою энергию, вперив свой взгляд в голову Сергея Васильевича. Так продолжалось пару минут, и тут вдруг мужчина тяжело задышал, облокотился о кусок стены, и громко выдохнул.

- Фу, давление что-ли?

-Ты меня видишь? - спросила мысленно Эльвира

-А!- Сергей Васильевич подпрыгнул, – Я тебя знаю! Ты из 112 квартиры. Что тебе надо?

-Возьми тот ящик,- спокойно сказала Эльвира, глядя на соседа в упор, тот ни секунды не колеблясь, наклонился и поднял с полу вместительный кейс, где в идеальном порядке были разложены отвертки, плоскогубцы, пассатижи, гвозди и болты разных размеров. -- Открой входную дверь,- Сергей Васильевич повиновался, и отпер массивную металлическую дверь одной рукой, другой не выпуская коробки с инструментами, – Выброси все в мусоропровод.

Сергей Васильевич сделал, как ему было сказано, и металлические инструменты весело и гулко застучали, падая с пятнадцатого этажа.

-Теперь дрель,- повелительно сказала Эльвира, продолжая сверлить несчастного глазами. При этих словах по лицу Сергея Васильевича пробежала судорога протеста, но ноги уже несли его обратно в кухню, а потом к мусоропроводу. Сложив отдельно сверло и две части дрели в крышку мусоропровода, Сергей Васильевич помедлил, а глаза его как – то странно заблестели. Он стоял весь белый и тяжело дышал. - Теперь заходи обратно домой и ложись спать. Сосед на этот раз выполнил приказ совсем медленно, очевидно, пребывание Эльвиры в его сознании ослабляло его: он с трудом добрался до матраса и рухнул.

«Освободившись» от Сергея Васильевича, Эльвира тоже почувствовала себя легче и снова устремиласьвверх. В квартирах на шестнадцатом и семнадцатом этажах никого не было, и она оказалась на крыше. Отсюда открывался хороший вид на Москву. Посмотрев немного по сторонам, и вдоволь насладившись своими ощущениями, Эльвира стала спускаться обратно. Она представила свою комнату и сразу же оказалась там. Ее тело выглядело также, как когда она его оставила. Войдя обратно в тело, она ощутила, что к ломоте в теле добавилась резь в глазах. «В следующий раз надо оставить глаза закрытыми»,- подумала она и попробовала пошевелиться. С одной стороны ее распирало и надо было кому-то рассказать, с другой стороны, слабость и усталость были на столько сильными, что она еле сдерживалась, чтобы снова не уснуть. Эльвиразавалилась на диван и набрала номер Ромы. Ответ последовал после восьмого гудка, когда Эля уже собиралась положить трубку.

-Привет!

-Привет! Мне надо тебе кое-что рассказать!

-Я еще сплю, - голос Ромы звучал глухо, -давай позже перезвоню.

- Спишь? -удивление Эльвиры было обосновано тем фактом, что Рома всегда встает рано, не зависимо от дня недели – он жаворонок. –Ну ладно, давай.

Эля посмотрела на часы. «Бурная ночь? У мамы на даче? Исключено»

«Обязательно ли видеть человека, чтобы войти в его сознание?» - подумала Эльвира, устроилась поудобнее на кровати и начала отключаться, она напрочь отрезала все мысли о Роме, вместо этого представила его лицо, и особенно четко, глаза. Эльвира лежала так около 20 минут, не понимая, двигается она к своей цели или нет. Через полчаса она открыла глаза. И вместо телевизора и окна, увидела комод, на котором стояла ваза с цветами. Она опустила взгляд ниже и пошевелила ногой: из-под одеяла показалась мужская волосатая нога. Ощущение было очень странным: она смотрела глазами Ромы, она была в его теле в буквальном смысле слова! Она не видела его со стороны как соседа, она в прямом смысле стала им. Сознание Эльвиры начали атаковать вопросы: почему так случилось, как себя вести, но она быстро отстранилась от них и снова сконцентрировалась на том, что имела в реальности. А имела она накачанное тело с определенной долей поросли. Эльвира откинула одеяло и начала себя трогать. «Невероятно и так странно». Очевидно, когда Эльвира позвонила, Рома, действительно спал, но комната была Эльвире не знакома, и это точно была не дача. На стенах висели фотографии каких-то людей, а за окном стоял гул, обычный городской шум. Эльвира захотела выглянуть из окна, чтобы понять, где находится, и ей пришлось поднять Рому с кровати и направить к окошку. Окна выходили на какую-то оживленную дорогу, но Эльвира не смогла узнать, какую именно. Справа вдалеке виднелся МГУ. Эльвира повернулась лицом к кровати, чтобы уложить Рому обратно спать, и тут только она заметила, что слева, с головой закутавшись в одеяло, кто-то мирно посапывал. Эльвира помедлила минуту, подошла и отдернула одеяло. Брюнетка лет двадцати, миниатюрного телосложения, чуть приоткрыла глаза, потянулась и перевернулась на другой бок. Эльвира Стояла как вкопанная, постепенно наполняясь чувством стыда, смятения и горечи.

-Ты кто такая?- заорал разъяренно Рома. Эльвира сама была шокирована, когда услышала его голос вырвавшийся из «ее» рта.

Брюнетка подскочила и было видно, что она напугана.

-Кто я такая? Да ты что свихнулся? Ты что, психопат? – теперь кричала она. Или перепил вчера?

-Как тебя зовут? -повторил Рома со вздохом и сел на кровать.

- Катя. Что с тобой? Мы вчера с тобой познакомились у Олега на дне рождения. Ты помнишь день рождения? А Олега помнишь?

Катя явно была в недоумении и злилась

-Убирайся отсюда, -сказал Рома –Сейчас же.

-Я у себя дома, если что! Может, это тебе пора?

Рома сел на кровать, съежился и заплакал

-Ну приехали! -Катя закатила глаза и всплеснула руками.

Эльвира сквозь слезы видела свою комнату с огромным окном, в которое пробивались лучи заходящего солнца. Она плакала и плакала, и соленые потоки, стекали по щекам на шею и устремлялись вниз. Вдоволь наплакавшись, она уснула.

Глава 4

Глава 4. Офис Волка ноги кормят, правда, не всегда свои

Найдено на просторах интернета.

Утро понедельника началось для Эльвиры в 07:00 под тоскливую японскую мелодию. Остаться дома и практиковать выходы из тела или поехать на работу и потренироваться там? Она выбрала второе. В девять, как всегда без опозданий, Эльвира сидела за своим столом в офисе рекрутинговой компании, которая занимала весь второй этаж старинного здания на Тверской.

Эльвира в свои тридцать не была ни директором, ни даже партнером фирмы, поэтому, как и все остальные мелкие рыбешки, сидела на огромном «футбольном поле», которое условно было поделено на отделы. Столы длинными рядами тянулись от окна к проходу и с другой стороны от прохода к окну. Менеджеры сидели у окна, напротив них сидели старшие специалисты, а все остальные в хаотичном порядке. Эльвирино место было возле прохода. После «у окна» это было второе «хорошее» место. Хорошесть и плохость места в данном случае определялась количеством соседей. Утром в офисе было относительно тихо: кто-то разбирал почту, а кто-то и вовсе еще спал. К десяти часам он оживлялся, а в одиннадцать уже был похож на улей.

Сегодня у Эльвиры была встреча с кандидатом на должность директора по продажам строительных материалов, которого она нашла две недели назад. Виталий, 37 лет, знает себе цену. С годовым доходом в 48 000 евро, он был доволен своим нынешним местом работы и никуда переходить не собирался. Клиент Эльвиры, компания по производству теплоизоляции, готов был выложить за него 30 % его годового дохода, если девушка уговорит его перейти к ним. Проблема заключалась в том, что Виталий к конкурентам переходить не хотел, и компания, которую представляла Эльвира, ему была неинтересна. Да и компенсация почти не отличалась от той, что он имел сейчас. «Бóльшая зона ответственности и большие перспективы» не могли произвести на такого кандидата достаточного впечатления. Эльвира хорошо понимала: он едет познакомиться и показать себя, чтобы та смогла по достоинству его оценить и в следующий раз предлагать что-то сильно интереснее, чем то, что он уже имеет. Значит, он неспешно рассматривает варианты. Как обычно, это лишь цена вопроса. Ну что ж, встреча на перспективу — тоже хорошо. Если в ближайшем будущем появится вакансия с более интересными условиями, у Эли уже будет кандидат. Плохо то, что деньги ей нужны сейчас, а не потом. В агентстве, где работала Эльвира, была такая же система, как и в других рекрутинговых фирмах: оклад + проценты. Оклад был чисто символическим, его хватало только на проезд и перекус. А за проценты приходилось попотеть. Мечты тысяч рекрутеров, которые на собеседовании так удачно разбирают кандидатов по косточкам и перед которыми люди нервничают, врут, потеют и краснеют, — сделать placement своей жизни — наработать опыт и продать себя подороже компании-клиенту, вытащить «свой счастливый билет» и работать за нормальный fix. Ситуация Эльвиры была не так плоха, как у большинства ее коллег. Она была настойчива и умела добиваться своего. Она не боялась звонить клиентам, не откладывала дела на завтра и имела много нужных связей. И именно последнее приносило ей 70 % ее доходов. Виталий был не тем случаем, его Эля нашла сама по холодному звонку. Звоня в «Констракшн продуктс плюс», она не знала ни имени, ни фамилии кандидата. Она лишь была уверена, что в такой компании директор по продажам должен быть что надо.

Она представилась организатором круглого стола по теме «Продажи в строительстве сегодня», перечислила тех, кто якобы там будет (директора компаний, которые были на слуху), упомянула про сжатые сроки и подчеркнула, что приглашение она отправит лично на имя директора прямо сегодня, тогда, мол, участие еще будет бесплатным. Эльвира сама удивилась, как быстро она получила имя. Обычно прорваться через ресепшн не так просто — приходится много раз перезванивать, представляясь то клиентом, то налоговой службой, то торговой палатой, то журналистом, то ассистентом другого директора, а один раз Эльвира даже представилась няней дочери одного из интересующих ее людей, которая потеряла его сотовый, а ситуация была экстренная. Была она и затопленной соседкой, и девушкой с томным голосом, звонящей «по личному вопросу», следователем прокуратуры, старшим специалистом пенсионного фонда, лечащим врачом, страховым агентом, приехавшим и ждущим в ресторане напротив, «как договаривались». Кем Эльвира только ни представлялась, но всегда, или почти всегда, получала нужное имя и телефонный номер. Для нее это была как игра: кто хитрее, она или секретарь. Когда получишь имя «ценного» сотрудника, дальше все просто: звонишь ему и рассказываешь, что в другой компании он получит больше, приглашаешь в офис, смотришь-крутишь-вертишь, и, если подходит, он идет в новую компанию, а ты получаешь свой процент от его зарплаты.

Позвонив Виталию и вкратце изложив суть вопроса, Эльвира предложила ему встретиться. Встреча все переносилась и откладывалась, велась длительная переписка, обсуждались обязанности и зона ответственности, стабильность компании, компенсация, и через пару недель стало понятно, что Виталий никогда не согласится перейти туда. Тем не менее он был не против встретиться «на перспективу». Ровно в 12:00 Эльвире позвонила секретарь, Люба.

— Эля, к тебе Виталий Перегромов.

— Проводи его в переговорку, я буду через минуту.

Виталий оказался приятнее, чем Эльвире представлялось. Гнусавый и резковатый голос уравновешивался открытым лицом с правильными чертами, ясными серыми глазами, которые смотрели прямо на собеседника, и уверенностью, которая читалась даже в осанке.

— Здравствуйте, Виталий! Я рада, что вы все-таки нашли время приехать.

— Здравствуйте, Эльвира! Спасибо за приглашение.

— Ну что ж… о позиции и о компании я вам все уже рассказала. И я так понимаю, вы не планируете сейчас что-то менять. — Эльвира вопросительно посмотрела на Виталия и продолжила: — Полагаю, вас либо не очень привлекла сама компания, либо ответственность. Поделитесь немного своими мыслями. Что интересно смотреть на рынке? Какие у вас планы?

— Вообще, как вы правильно заметили, я пока не склонен ничего менять. Давайте я поподробнее расскажу о себе и своем опыте, чтобы у вас тоже была ясная картина.

И Виталий повел рассказ о том, чем занимался, каких успехов добилась компания, пока он был на должности директора по продажам, как ему несколько раз приходилось переезжать и как он перестраивал свой отдел на позапрошлой работе…

Эльвира смотрела на него, изредка кивая, а мысли уносили ее далеко-далеко. Она думала о вчерашнем происшествии, о Роме, о худой брюнетке, о мотивах его поступков. О том, что он совсем не любит ее. В голову роем полезли мысли о том, что все несправедливо, что все мужики козлы. Вспоминались все неудачные романы, лица выстраивались в один ряд и проносились чередой, вытягивая на поверхность давно похороненные в памяти эпизоды. «А все почему?» — спрашивала она себя. «А потому, что ты всегда думаешь о других, о том, как сделать, чтобы ему было хорошо, стараешься понять, помочь найти себя… никому не нужно твое милосердие и человеколюбие! Научись сначала любить себя, тогда и другие будут тебя любить, а не наоборот! Тряпка!» — внутренний голос, обычно посыпая солью раны Эльвиры, сегодня разошелся не на шутку. Если бы громкий голос Виталия не прервал эти мазохистские процедуры, то, возможно, через пару минут Эльвира бы заплакала.

— …поэтому для меня сейчас нецелесообразно переходить к «Констракшн продукт плюс».

— Нецелесообразно? — Эльвира посмотрела в упор на Виталия.

— Ну нет, конечно, я же объясняю, что в следующем году мы открываем продажи в Казахстане, и тут уже совсем другие горизонты…

— А мне кажется, очень целесообразно. Я даже уверена, что вам туда необходимо.

По лицу кандидата пробежало удивление. Эльвира смотрела в его глаза, концентрируясь на своем дыхании, а потом словно нырнула в них…

— Пожалуй, вы правы, я с такой стороны не думал, — начал Виталий, неестественно растягивая слова. — Я готов встретиться с заказчиком, буду ждать вашего звонка.

Эльвира встала, Виталий тоже поднялся. И, слегка пошатываясь, как пьяный, направился к двери.

Эльвира села и еще несколько минут оставалась неподвижной. «Что это?» А это было не что иное, как мысли Виталия, гулявшие, как ветер, в ее голове. Каким-то образом, выйдя из его сознания после погружения, она захватила с собой знания и опыт мужчины. Эльвира вдруг обнаружила, что знает о продажах и управлении буквально все! Это было, как если бы она вдруг овладела новым иностранным языком: утверждения, аксиомы, отрывки чьих-то высказываний, диалоги, целые главы из книг — все это находилось у Эльвиры в голове.

Теперь девушку волновало два вопроса: что с этим делать и как это отразилось на Виталии? Эльвире было интересно: эта информация была ею скопирована и Виталий при этом не пострадал или она была украдена и теперь бедный директор по продажам о продажах ничего не помнит? Долго, однако, не терзая себя вопросами морали, мозг начал генерировать идеи о том, как это можно использовать себе на благо.

Глава 5

Глава 5. Эксперименты

Гораздо легче что-то измерить, чем понять, что именно вы измеряете.

Джон Уильям Салливан

Эльвира вернулась с работы. Весь сегодняшний день складывался из звонков, писем, кофе... Работа, надо сказать, двигалась с новыми умениями намного быстрее. И за сегодняшний день Эля заработала столько, сколько обычно получала за полгода. Под конец рабочего дня имя девушки вместе с ее успехом в рублевом эквиваленте висело на мониторе в зале, коллеги подходили поздравить ее, кто с удивлением, а кто с искренним интересом спрашивал, как ей это удалось.

Однако перемещения требовали много энергии и сил и, как бы правильно сформулировать, «засасывали». После каждого перемещения автоматически включался анализ ситуации, и мысли неслись в голове с такой скоростью, что ее начинало потряхивать. Она постаралась расслабиться и не думать о происходящем хотя бы полчаса. Чтобы отвлечься, Эльвира включила телевизор; пощелкав каналы, она остановилась на новостях. «Сегодня в Стамбуле был открыт Десятый международный фестиваль джазовых исполнителей. Сотни людей собрались сегодня на улице Истикляль, чтобы послушать джазовые шедевры. Фестиваль продлится…» Мысли Эльвиры летали далеко, она изо всех сил старалась вслушиваться в слова ведущей, но, как она ни концентрировалась, ей никак не удавалось унять волнение и хоть на секунду остановить бег мыслей. «Главная улица Стамбула…» — снова донеслось из телевизора, и Эльвира стала всматриваться в экран. Она была в Стамбуле всего один раз, прошлой осенью, и этот город с его величественными замками, высокими минаретами, расписными мечетями произвел на нее сказочное впечатление. В сентябре столбик термометра не опускался ниже 30 градусов, но, несмотря на выматывающую жару, ощущения от прогулок по узким улочкам, где каждый камень дышит историей, были просто незабываемыми.

Репортаж о музыкальном фестивале, очевидно, подходил к концу, когда взгляд Эльвиры упал на толпу турок, пришедших, чтобы насладиться джазом. Внезапно в ее голове стало пусто, как будто кто-то вымел метлой все из ее сознания. «На какое расстояние я могу перемещаться?» — Эльвира услышала свой голос как бы со стороны. Она выбрала глазами первую попавшуюся женщину и стала пристально всматриваться в нее. Дыхание стало ровным, ей были слышны удары своего сердца, она почувствовала, как воздух проникает в ноздри, опускается ниже в легкие, насыщая тело кислородом, как кислород проносится по артериям, распределяясь по организму, стало тихо и спокойно.

Дыхание замедлилось, и в следующую секунду Эльвира почувствовала что-то на плечах, а потом и на руках и ногах — ее тело было покрыто потом. Девушка вытянула перед собой руки, чтобы рассмотреть их, и задела мужчину, стоявшего перед ней. Теперь она увидела, что стоит в толпе людей, в ту же секунду на нее обрушились звуки турецкой речи, доносившиеся со всех сторон, сигналы машин и джазовая музыка. Ощущения были настолько сильными и внезапными, что Эльвира вскрикнула, чем привлекла внимание нескольких стоящих рядом человек. Один мужчина повернулся и спросил: «Ne oldu?[1]» — «Hic bir sey[2]» — ответила Эльвира, удивляясь звукам, вырвавшимся из ее рта. Со всех сторон доносились голоса людей, пришедших в этот вечер, чтобы послушать джаз. Они шутили и обменивались короткими замечаниями, Эльвира обнаружила, что понимает, о чем они говорят, и более того, может вступить с ними в разговор.

Тело, в котором находилась девушка, было покрыто липким потом, босоножки, надетые на босую ногу, давили. Ветер с набережной не давал облегчения, а смешивался с запахом жареной рыбы, доносившимся из ресторанов, расположенных вдоль улицы. «Душно», — звучало в голове у Эльвиры. Она развернулась и направилась в сторону набережной с единственным желанием — вырваться из этой духоты. Не успев сделать и трех шагов, она почувствовала чью-то руку на своем плече. Обернувшись, она увидела мужчину, который вопросительно смотрел на нее: «Nereye?[3]» — «Bes dakika burdayim[4]» — последовал ответ. Эльвира стала пробираться сквозь толпу. Отдышавшись, она направилась за водой. В маленькой сумочке, висевшей на плече, девушка обнаружила кошелек и документ, удостоверяющий личность. Эминэ Эфэндыолу — так звали хозяйку тела. «Su, su, soguk su![5]» — кричал уличный продавец. В обмен на монету он протянул Эльвире холодную, как лед, воду в пластиковом стаканчике. Утолив жажду, девушка почувствовала облегчение. Она осмотрелась и решила двигаться вниз по улице.

Широкая улица, освещенная фонарями и витринами магазинов с двух сторон, чем-то напоминала Арбат. Народу было много: одни прогуливались неспешным шагом, разглядывая вывески и витрины, другие бежали и суетились, то и дело задевая Эльвиру. Магазины перемежались с кафе и ресторанами, возле каждого стоял человек и зазывал поужинать непременно в его заведении. Вправо и влево уходили узкие проулки, также заполненные людьми, огнями и ароматом турецких блюд. В каждом переулке были кафе с летними верандами, где турки и туристы пили, ели, курили и оживленно беседовали. Мостовую из крупного камня посередине разрезали рельсы, и гул от уличной толпы поминутно перекрывали гудки трамваев.

Эльвира свернула на узкую улицу справа, там был базар. По краям выстроились лотки с украшениями из серебра. Ряды торговцев тянулись до самого верха холма. Возле каждого лотка роились туристы, трогая, разглядывая, примеряя. Эльвира любила бижутерию, но, вовремя сообразив, что не сможет взять ее с собой, покинула базар, вернулась на улицу Истикляль и через несколько минут вышла на большую площадь. Таксим — одна из достопримечательностей Стамбула — замыкает улицу Истикляль в европейской части, в то время как восточный конец улицы заканчивается Галатской башней.

С удивлением она заметила, что думает, и это не мешает ей находиться в чужом теле. С Таксима Эльвира двинулась в парк Таксим-Гези. Проходя по аллее, освещенной тусклыми фонарями, она замедлила шаг, чтобы успокоиться и насладиться прогулкой. Теплый воздух был пропитан ароматом цветов и зелени. Асфальтовые дорожки отдавали накопленный за день жар. Эльвира дошла до фонтана с каменными дельфинами, от него повеяло прохладой. Она вытянула вперед полноватую смуглую руку и подставила ее под воду. Только сейчас, остановившись и отдышавшись, она поняла, что происходило. А происходило следующее: она в мгновение ока переместилась за две тысячи километров, и в то время, как ее тело находится в ее квартире напротив телевизора, она сама разгуливает в теле турчанки. Эльвиру волновало два вопроса: где находится сама турчанка, точнее, ее сознание и как вернуться обратно? На первый вопрос у нее не было ответа, а вот на второй она нашла ответ быстро: как только мысли о своем теле появились в ее голове, начался процесс обратного перемещения. Через пару секунд Эльвира уже сидела на диване перед телевизором, а Эминэ Эфэндыолу стояла в парке Таксим-Гези, тщетно пытаясь вспомнить, как она туда попала.

Теперь Эльвира твердо знала, что может перемещаться на любое расстояние и занимать любое тело. Для этого ей не обязательно даже знать человека или быть с ним знакомой. Сложность состояла в том, чтобы удержаться в новом теле, потому что, как только начинался анализ происходящего и появлялся образ своего тела, запускался обратный процесс перемещения.

На следующий день Эльвира позвонила на работу и сказалась больной: она была слишком возбуждена, чтобы заниматься повседневными делами. Весь день девушка провела в экспериментах, и к вечеру вторника в ее голове сложилась следующая картина. Можно перемещаться в любое тело, знакомого или незнакомого человека, но при этом нужно его видеть, не важно где. Это может быть фильм, новости, фотографии в интернете, образ может быть подвижным или статичным — неважно, главное, видеть того, чье тело ты собираешься занять. Если же ты хочешь переместиться в знакомого человека, то достаточно этого захотеть и представить его.

Для перемещения необходимо соблюдать простые правила. Находиться в здесь и сейчас, полностью чувствовать свои ощущения в теле, получив таким образом полный физический контроль над ним. Видеть или четко представлять того, в чье тело ты собираешься переместиться. Удержаться в нем возможно, только если действовать и думать так, словно это твое тело. Как только начинается анализ ситуации, запускается механизм обратного перемещения, поэтому ни в коем случае нельзя пробовать осознать, как ты туда попал, и даже в мыслях упоминать, что тело не твое. Эльвира не только вывела правила, но и обозначила новые вопросы: почему в некоторых людей нельзя попасть? Почему нельзя переместиться в животных? Почему иногда, возвращаясь из тела, удается сохранить навыки и умения другого человека, а иногда — нет? Почему так сложно провести грань между влиянием на сознание другого человека, как это было с кандидатом и соседом, и полным перемещением, как с Эминэ и Ромой? А самое главное, есть ли еще люди, обладающие такой способностью, кроме нее и незнакомца, и как наилучшими образом использовать этот дар?

[1] Что случилось? (перевод с турецкого — здесь и далее примечания).

[2] Ничего.

[3] Куда?

[4] Вернусь через пять минут.

[5] Вода, холодная вода!

Глава 6

Глава 6. Работа, работа и еще раз работа

Когда чувствуешь уныние, ищи исцеление в труде.

Авраам Линкольн

Утром Эльвира проснулась рано с твердым намерением идти на работу, нужно было отвлечься. Всю ночь ее мучили кошмары: ей снилось, что она переместилась в чужое тело и не может вернуться обратно, под утро к кошмарам про перемещения прибавилась тоска от мыслей о Роме.

Приняв душ, она немного успокоилась, сделала кофе с молоком и вышла на балкон. Эльвира уже несколько дней не курила, аппетит при этом практически пропал. Она пила горячий кофе, вдыхая утро, и думала о том, как наилучшим образом построить сегодняшний день. По сравнению со своим вчерашним состоянием Эльвира была более спокойной, мысли были упорядочены. Она рассуждала о перемещениях так, словно обладала этой способностью с рождения.

Эльвира вернулась в комнату и начала собираться, она вынула из шкафа свое короткое синее платье и, надев его, удивленно ахнула: это было просто невероятно — в последний раз она надевала его в пятницу, и оно еле застегивалось, а сейчас оно было больше как минимум на один размер. Эльвира стянула с себя платье, подошла к зеркалу и застыла от удивления. Последние дни она так была увлечена чужими телами, что не заметила изменений, которые произошли с ее собственным. Она сильно похудела, живот, который так ненавидела Эльвира, исчез. Ноги стали стройнее, плечи больше не были такими округлыми. Глаза казались большими на похудевшем лице, скулы немного выдавались.

Эльвира подошла ближе к зеркалу и стала рассматривать свое лицо. На нем не осталось и следа от пигментных пятен, кожа стала ровной и бархатистой. Эльвира не просто похудела, она помолодела! Весь последующий час она провела перед зеркалом, рассматривая себя, примеряя разную одежду.

На работу Эльвира, против своего обыкновения, опоздала. Когда она зашла в офис, он уже жил полной жизнью. Десятки рекрутеров звонили своим кандидатам или клиентам. Отовсюду слышались фразы типа: «Это прекрасная возможность…» — «Там нужен свободный английский язык…» — «Когда вам будет удобно встретиться?»

Эльвира села на свое место и начала проверять почту. Первое неприятное событие сегодняшнего дня — это письмо от Виталия, в котором он извинялся за то, что вынужден «сойти с дистанции» по личным причинам. Что произошло? Когда он выходил со встречи, то был полностью уверен в том, что это прекрасное предложение. Эльвира уже рассчитывала на процент от закрытия этой вакансии, и вот… Второе и третье письма были не лучше. Все, кто так легко согласился позавчера на предложение, теперь вежливо отказывались.

«Приехали».

Эльвира решила не пользоваться своими способностями на работе до тех пор, пока не поймет, что же случилось с Виталием и остальными. Возможно, убеждение таким образом работает только временно.

Ладно, делать нечего, придется искать другого. У Эльвиры уже был список строительных компаний, которые могли бы выступить «донорами» для ее клиента. Предстояла нелегкая работа: нужно было обзвонить эти компании и найти еще троих, а лучше пятерых менеджеров по продаже строительных материалов, которые «переросли» свои позиции и хотят стать директорами. У Эльвиры было несколько легенд, которыми она могла воспользоваться. По одной из них, девушка была представителем журнала «Строительные материалы» и организовывала круглый стол для специалистов, работающих в продажах теплоизоляции. Тема круглого стола была «Производство и продажа теплоизоляционных материалов. Оборудование, технологии, кадры, перспективы». Это мероприятие могло быть теоретически интересно инженерам, менеджерам по продукту, менеджерам по продажам.

Эльвира начала с первой в списке компании — Insulation+. Она набрала номер и услышала в трубке приветливый голос: «Здравствуйте, Insulation +. Чем я могу вам помочь?»

«Добрый день! Меня зовут Олеся Кошевая. Я представляю журнал „Строительные материалы“. 22 июня, в понедельник, у нас будет круглый стол на тему „Производство и продажа теплоизоляционных материалов. Оборудование, технологии, перспективы“. На данный момент на мероприятие зарегистрировалось 56 компаний, и нам бы хотелось видеть вашу компанию в числе участников. После проведения круглого стола в журнале „Строительство сегодня“ выйдет статья, в которой будут опубликованы интервью с активными участниками. Подскажите, пожалуйста, кому может быть интересно участие в таком мероприятии? Предположительно это могут быть сотрудники отдела продаж». «Минутку, я переключу вас на отдел продаж», — ответила девушка. Эльвира приготовилась ко второй части инсинуации. «Владимир Макаров слушает». Ей повезло — сразу получила имя. «Владимир, добрый день! Меня зовут Эльвира. Я звоню вам с интересным предложением. Мой клиент, крупная иностранная компания, ищет директора по продажам. Предложение выгодное. Подскажите, пожалуйста, свой мобильный телефон, чтобы я перезвонила вам вечером, и мы не торопясь обсудили детали». На другом конце провода повисло секундное молчание, и… номер телефона!

«Отлично, — пронеслось у нее в голове, — один есть».

Другой неприятностью сегодняшнего дня были непрекращающиеся Ромины звонки. Эльвира ни разу не ответила, но волновалась всякий раз, когда видела его имя на экране телефона. Поразмыслив немного над тем, стоит с ним объясниться или нет, она решила, что не стоит.

Вечер среды, четверг и пятница прошли в похожем режиме: днем Эльвира работала, а вечером экспериментировала с перемещениями. Она заметила, что ее тело продолжает меняться, что перемещения съедают много энергии и что с каждым разом ей все дольше удается оставаться в чужом теле.

Весь вечер пятницы Эльвира думала о том, как найти людей с похожими способностями, о том, куда девался незнакомец, и о том, что будет на тренинге в выходные.

Глава 7

Глава 7. Дождалась

Кто долго ждет своего часа, тот дождется.

Энтони Берджесс

Утром в субботу Эльвира чувствовала себя прекрасно, она быстро собралась и направилась к месту проведения тренинга. Подъехав чуть заранее, она увидела нескольких участников, толпившихся у двери в подвал. Джумоук еще не пришел, и дверь была заперта. Эльвира поздоровалась со всеми и стала ждать. Без пяти девять из-за угла вырулил Джумоук и, громко поздоровавшись с группой, направился к двери. Тяжелая дверь скрипнула, и из помещения повеяло теплом. Участники неспешно прошли в зал и стали рассаживаться.

Джумоук дождался, когда все устроятся, и обвел глазами участников. «Поделитесь своими впечатлениями. Что было особенного на этой неделе после первой части тренинга?» Все продолжали сидеть молча. Так прошла еще минута. «Ну, давайте я начну», — сказала одна из участниц, Елена. Все облегченно вздохнули, а та повела свой рассказ о том, как на этой неделе все складывалось необычно. Она познакомилась с мужчиной, с которым она работает в одном бизнес-центре. У них уже было одно свидание, и она почти уверена, то есть она чувствует, что их отношения будут развиваться дальше. Естественно, ей удалось этого добиться благодаря медитациям, она находится каждый день в здесь и сейчас и поэтому не упустила возможность, когда она появилась. Елена закончила свой рассказ, и все зааплодировали. Участники начали делиться впечатлениями. Почти у всех были какие-то положительные результаты: улучшился сон, повысилась концентрация, появилось понимание и принятие других людей и так далее. Эльвира слушала молча и думала, поделиться своим опытом или не стоит. К счастью, Джумоук не стал давить на нее, и ей удалось отмолчаться. Одна женщина заметила, что Эльвира выглядит как-то иначе. Все обратили внимание на молчащую до этого момента Элю. Она поблагодарила за комплименты, но решила никак не объяснять свою трансформацию.

Далее последовала медитация. Бас Джумоука звучал в тишине, как раскаты грома: «Займите удобное для вашего тела положение. Почувствуйте, как ваши стопы стоят на полу. Медленный вдох. Выдох. Обведите мысленным взглядом все свое тело. Начиная с кончиков пальцев ног, охватывая стопы, голени, колени. Пройдитесь мысленным взглядом по бедрам, промежности. Мысленно переместитесь в поясницу, поднимайтесь выше по спине, охватите плечи и руки. Почувствуйте, как ваш живот, начиная снизу, наполняется приятым теплом. Тепло поднимается выше и заливает солнечное сплетение, затем грудь, поднимается еще выше, охватывая шею. Посмотрите мысленно на свое лицо, подбородок, скулы, щеки, глаза, лоб, уши. Почувствуйте, как ваше лицо заливает приятная энергия».

В зале было тепло, солнечные лучи пробивались в маленькие окна под потолком и разливались по обшарпанному полу и стене с детскими рисунками. Свет словно пронизывал комнату и сидящих в ней людей. Джумоук замолчал, и комнату наполнили звуки дыхания. Во время медитации с Эльвирой ничего не произошло, ничего не случилось и позже в этот день. Она ждала появления незнакомца, почему-то она была уверена, что они должны снова встретиться именно сегодня. Вечером, когда Джумоук начал давать домашнее задание, Эльвира занервничала: «Может, я его больше не увижу?» Ничего не случилось и по дороге домой.

Было уже около девяти вечера, когда Эльвира отперла входную дверь своей квартиры. С минуту она стояла молча, потом все-таки вошла. Девушка прямиком направилась в кухню, где за столом в сумраке виднелся мужской силуэт. Она протянула руку к выключателю и помедлила секунду.

— Можешь включать, — услышала она уже знакомый голос.

Люстра под потолком светила очень ярко, и Эльвира принялась рассматривать своего гостя. «Как он сюда попал?» — автоматом пронеслась в голове мысль.

— Ну сейчас-то тебе должно быть ясно, как я сюда попал, — зазвучал голос незнакомца, при этом сам он не двигался и не раскрывал рта. — Точно так же, как и ты побывала во всех этих прекрасных местах.

— Получается, это тело не твое?

— Мое. Давай я тебе объясню: есть несколько способов перемещения. Первый — это оставить свою физическую оболочку и переместиться в другое тело. В этом случае ты можешь двигаться, разговаривать, пить, есть, производить любые действия, но окружающие будут видеть не тебя, а «хозяина» тела. А второй: не покидая полностью своего тела, вмешаться в сознание другого человека. В этом случае хозяин сознания, в которое ты вторглась, видит и слышит тебя таким, какой ты есть, но только он один. Это то, что ты делала, когда убедила Виталия принять предложение о работе и своего соседа — выбросить инструменты. С последним было весело, — сказал незнакомец и улыбнулся.

Эльвира, вспомнив свою выходку с Ромой, покраснела, слава богу, незнакомец не стал ей об этом напоминать.

— Нужно либо знать человека лично и представить его, — продолжал незнакомец, — либо видеть его. Подойдут любые варианты: фото, видео. Первый способ выбирают, чтобы что-то сделать, а второй исключительно для коммуникации. Сейчас, когда мы с тобой общаемся, мое тело отдыхает за две тысячи километров отсюда.

Есть еще «полеты» — это когда ты можешь перемещаться, видеть новое, концентрируясь на движении и управляя своим желанием двигаться вперед. К сожалению, от тела нельзя улететь слишком далеко. У меня получалось на десять тысяч километров. А можно даже вместе с телом переместиться. Это называется катапульта — совсем другой уровень, он доступен только очень опытным и срабатывает чаще всего в стрессовых ситуациях, когда это действительно необходимо. Есть определенные правила по перемещению. Не то чтобы их кто-то вывел, я дошел до них сам опытным путем. Во-первых, нельзя вредить хозяину тела. Хозяин тела — это святое, попользовавшись чужим телом, ты должна оставить его в целости и сохранности, желательно там же, где ты его взяла. А ты в Стамбуле завела бедную девочку на другой конец города и бросила. Представь только, что чувствует человек, который не помнит, как он очутился в другом месте. Психика хозяина тела, как правило, не подготовлена к таким явлениям. Мы можем перемещаться только в тела людей с более низким энергетическим уровнем, чем у нас самих. Именно по этой причине тебе не удалось переместиться ни в одного публичного человека. Энергетический уровень этих людей очень высок, потому что подпитывается вниманием миллионов. Так задумано по природе, что люди с большими возможностями тяжело доступны. Представь, что было бы, если бы любой мог переместиться, скажем, в тело президента.

— Где находится сознание человека, в тело которого я перемещаюсь?

— Оно находится в том же теле, просто выключается, для человека это выглядит как одно мгновение. Как если бы человек был в одном месте, моргнул — и оказался уже в другом. Это страшно, согласись. Мы должны стараться не «наследить». Самый лучший вариант — это если хозяин тела ничего не заметит вообще. У тебя когда-нибудь бывало ощущение нереальности? Все кажется на пару секунд каким-то ненастоящим? В психиатрии это называется «дереализация». Это именно то, что человек испытывает, когда «гость» выходит из его тела. Если телом пользуются часто, то дереализация из фрагментарной переходит в перманентную, само сознание человека при многократном выключении повреждается, и тогда его лечат от дереализации как от симптома душевной болезни.

— Можно ли переместиться в животных?

— Не в полной мере. У животных нет сознания, в человеческом понимании, только инстинктивное поведение, поэтому поместиться тебе там будет негде. Но ты можешь научиться управлять их поведением на расстоянии, сообщая им нужную энергию через намерение.

— Как повысить энергетический уровень?

— В первую очередь, необходимо перекрыть энергетические утечки. Как правило, это привычки людей, их образ мыслей, времяпрепровождение, отношения, все, что неосознанно, нецелесообразно, автоматизировано. Ну и, во вторую очередь, опыт, конечно. Утечки могут быть везде. Утечка — это бессмысленное действие или негативная эмоция. Курение — самая распространенная утечка. Поэтому тебе пришлось бросить. Когда я встретился с тобой первый раз, я высадил к тебе в сознание «активаторов».

— Активаторов?

— Активаторами называются энергетические коды, то есть мысли, которые пробуждают дремлющие в человеке установки, они и помогают победить привязанности и разрушающие парадигмы. Я активировал твою установку о том, что курение вызывает болезнь, и ты стала чувствовать себя больной всякий раз, когда закуривала. Каждый раз, когда люди идут на психологическую консультацию, тренинг, семинар, марафон, они активируют свои самые выигрышные установки, которые меняют их жизнь. По сути дела, человек знает все сам, ему надо лишь, чтобы кто-то посветил ему в угол, где лежит нужное ему именно сейчас барахло, чтобы он нашел его и начал использовать. Все знают, что курить плохо, что от этого можно заболеть, но «как бы не верят». Активировать — значит помочь поверить. Мне в работе с тобой здорово помог Джумоук, он избавил тебя от «бега», бессмысленной суеты в голове, хаотических мыслей о прошлом, о гипотетическом будущем. Его еще называют «роуминг» — блуждание, гуляние. Многие люди живут в роуминге всю свою жизнь и даже не подозревают, что может быть по-другому. Роуминг крадет энергию, делает человека «слепым», потому что человек, попадающий в него, не видит реально происходящего, он все время размышляет о том, что было или что будет, а в настоящем его нет. А жизнь происходит именно в настоящем. Мысли о прошлом совершенно бесполезны, так как мы не можем повлиять на прошлое, а будущее потому и будущее, что не известно нам, и повлиять на него мы тоже не можем. Завтра может сложиться так, как ты даже себе не представляешь. Благодаря медитации Джумоук научил тебя находиться в здесь и сейчас.

— Почему так важно находиться в здесь и сейчас?

— Сейчас — это единственное время, когда человек может быть активным творцом своей жизни, соответственно, многое может сделать. Настоящее — это именно то время, в котором происходит жизнь. Вот мы с тобой сейчас беседуем, разговор, который был пять минут назад, уже больше не повторится именно в таком виде и в такой же форме. Мы можем повторить наш разговор, но он может привести к совсем другим последствиям, это будет уже второй его вариант, а не первый. Прошлое нельзя повторить. Будущее создается именно сейчас, в каждую минуту настоящего времени, поэтому думать о том, что будет, не имеет смысла, есть смысл ДЕЛАТЬ то, что правильно сейчас. Именно находясь в здесь и сейчас, человек способен испытать инсайт, получить откровение, управлять реальностью, быть активным создателем и хозяином своей жизни. Большинство людей вообще никогда не находятся в здесь и сейчас, они в роуминге перманентно, обдумывают и анализируют свое и чужое поведение, копаются в воспоминаниях, строят планы на будущее, переживают за то, что уже свершилось и что нельзя изменить, или за то, что еще не произошло, но может произойти. Разум людей пропитан страхами о том, что с ними случится нечто, чем они не смогут управлять: изменит партнер, близкий человек заболеет, их выгонят с работы, они потеряют свои деньги и так далее. Обрати внимание на людей в метро. Они просто не могут находиться наедине с собой. Они спят, или читают, или смотрят кино, или играют в игры, или слушают музыку. Очень редко можно встретить человека, который просто находится в покое и при этом имеет осознанный взгляд. Те, кто ничего не предпринимают, чтобы отвлечься от реальности, как правило, находятся мыслями где-то далеко. Люди в роуминге подобны зомби. Поэтому, когда ты едешь в вагоне электрички, ты вроде бы и в толпе, но в то же время вокруг никого нет. Рядом с тобой только их тела, а мысли держат их сознание совсем в другой реальности.

Но и это еще не все. Каждый день люди повторяют десятки действий, которые доведены до автоматизма и не осознаются ими. Например, дорога на работу. Человек добирается до работы всегда одной и той же дорогой, одним и тем же транспортом. В результате автоматизации этого действия у него нет необходимости подключать свое сознание к решению этой задачи. А если сознание не нужно в настоящем, оно находит себе занятие самостоятельно и копошится там, где не надо, — в прошлом или будущем. С момента утреннего пробуждения человек выключается из реальности и начинает думать о том, что ему предстоит сделать, либо о том, что он не успел сделать вчера. Большинство людей так проживают всю свою жизнь, не попадая в настоящее никогда. Они не знают свое тело, имеют неразвитые органы чувств, испытывают переутомление, так как роуминг отнимает много энергии. Их жизнь пронизана страхами и беспокойством. Многие до того автоматизировали свою жизнь, что начинают проскакивать действия или даже целые события, как бы не обращая внимания, не помня о них. Случалось ли тебе возвращаться домой, чтобы проверить, выключила ли ты плиту, утюг, закрыла ли воду?

Многие люди возвращаются домой по несколько раз, чтобы все перепроверить. Врач бы назвал это признаком невроза. Он начинается от того, что человек хочет выключить неприятную, неинтересную часть своей жизни, делает какие-то действия на автомате, а потом, когда сознание включается на несколько секунд, оно сигнализирует человеку, что не произвело этих действий, и требует проверки.

Когда человек перестает находиться в настоящем времени вообще, в его уме запускаются механизмы навязчивых овладевающих состояний. В этой фазе человек живет не только своим гипотетическим будущим, но и видит его в мрачном свете. Например, мать начинает постоянно переживать за своего ребенка, она думает о том, что с ним может случиться нечто плохое. Эти мысли начинают приходить в ее разум помимо воли. Например, мужчина испытывает навязчивый страх того, что ему изменит жена, он начинает видеть в ее поведении тревожные сигналы, в его голове разворачиваются гипотезы о том, с кем она ему изменяет и как. Другой пример навязчивого овладевающего состояния — это навязчивый счет. Человек помимо своей воли считает все и везде: проезжающие мимо машины, ступеньки, прохожих, складывает и умножает в уме какие-то числа, раскладывает слова на слоги.

Когда человек не может контролировать свое сознание совсем и почти все время проводит в своем гипотетическом мире, в мозге запускаются химические процессы, а именно перестает вырабатываться серотонин, эндорфин или допамин, так называемые гормоны счастья и удовольствия. Это приводит к тяжелым последствиям. Разум человека с нарушениями обменных процессов начинают захватывать страхи, паника, навязчивые идеи. Человек становится либо подавленным, либо чересчур импульсивным. Его начинают пугать собственные мысли. Мысли о смерти просачиваются из подсознания, которые при нормальном раскладе должны контролироваться сознанием. Если точнее, в глубинах подсознания есть мортальный уровень. Это самые глубинные страхи, которые при нормальном стечении обстоятельств никогда не беспокоят человека, потому что никогда не всплывают на поверхность, не осознаются. На этом уровне живет страх смерти, образ небытия, они и просачиваются в жизнь человека. Будучи отравленным страхами мортального уровня, человек встает на путь саморазрушения. В конце концов, человеком завладевает психоз, он не отдает себе отчета в своих действиях и совершает непоправимые ошибки. Такой фатальной ошибкой является суицид. В некоторых странах самоубийство занимает третье место среди причин смерти (на первом месте — смерть от болезни, на втором — смерть от несчастных случаев).

Каждый год на земле кончают жизнь самоубийством полмиллиона человек. По мнению социологов, официальная статистика самоубийств значительно отличается от реальных цифр (как минимум в два раза), ведь в нее попадают только явные случаи. Также никем ни фиксируются случаи неудачных попыток ухода из жизни, количество которых в 7—10 раз больше, чем совершенных. Это означает, что примерное количество людей, которые так или иначе обдумывают самоубийство или пробуют покончить с собой, приближается к десяти миллионам в год.

Эльвира, которая до этого внимательно слушала, от удивления подняла брови.

— Мы можем это изменить. Для этого я тебя и выбрал.

— Что ты имеешь в виду, говоря «выбрал», и что конкретно мы можем сделать?

— Ты еще не знаешь, на что способна. Сейчас мне пора. У меня еще есть дела.

— Подожди, мне так много хочется у тебя узнать!

— Завтра.

— Скажи хотя бы, как тебя зовут?

— Эмрэ, — сказал мужчина и растворился в воздухе.

Эльвира только сейчас заметила, что уже очень поздно, в небе ярко светила луна. Девушка без сил добрела до кровати и отключилась.

Глава 8

Глава 8. Много вопросов

Разве есть в жизни что-либо более прекрасное, чем поиск ответов на вопросы?

Айзек Азимов

Утром Эльвира проснулась до будильника, она все еще была во вчерашней одежде. Воспоминания о беседе с Эмрэ навалились на нее, как только ушли обрывки сна. Всю ночь ее мучили кошмары. Очевидно, это разговоры о суициде на ночь так повлияли.

Она зашла в кухню и посмотрела на то место, где вчера сидел Эмрэ. «Интересно, когда он придет?» — подумала Эльвира. Она стала собираться на тренинг. Завершающий день должен был стать интересным. В голове продолжали крутиться вопросы, которые ей хотелось задать Эмрэ. Она почувствовала, как ее затягивает в роуминг, выносит из настоящего. Девушка сконцентрировалась на своих ощущениях: запах свежего кофе, горячая кружка в руках. По мере переживания ощущений мысли начали покидать Эльвиру. Скоро в ее голове стало тихо и пусто. Она ровно дышала, наслаждаясь ароматным кофе, глоток за глотком.

Эмрэ застал Эльвиру перед самым выходом.

— Сегодня тебе туда не надо, — начал он разговор. — Джумоук передал тебе все, что мог, больше ты ничего полезного от него не получишь. Поэтому подумай, где бы тебе сейчас хотелось быть, а я последую за тобой.

Эльвира подумала, что было бы неплохо устроиться сейчас на Воробьевых горах. Было светло и солнечно, день обещал быть жарким.

— Во-первых, привет! Если ты врываешься в мое сознание, будь хотя бы вежлив. Во-вторых, как ты смотришь на Воробьевы горы?

— Привет! Отлично смотрю, — улыбнулся Эмрэ.

На Воробьевых горах Эльвира купила себе кофе и устроилась на смотровой площадке. Эмрэ находился то справа, то слева от нее в зависимости от того, куда она поворачивала голову. Девушка смотрела на спутника и думала о том, что он выглядит как настоящий.

— Я и есть настоящий, ты видишь меня таким, какой я есть на самом деле, — ответил Эмрэ, и тут Эльвира вспомнила, что он читает ее мысли.

— Это очень неудобно, что ты слышишь то, о чем я думаю, у меня ощущение, что меня подслушивают. И мне бы хотелось поговорить с тобой вживую, то есть с реальным человеком.

— Скоро так и будет. А неудобно тебе со мной общаться, потому что непривычно и еще потому, что ты постоянно думаешь не о том, о чем хочется. Ты не контролируешь полностью свои мысли, тебе для того, чтобы навести в голове порядок, еще приходится прилагать массу усилий. Когда ты научишься управлять потоком сознания, то вместо шума в твоей голове всегда будут пустота и тишина, ты будешь в прямом смысле чувствовать, как рождаются твои мысли, ты сможешь как бы созерцать со стороны процесс их появления и передачи собеседнику. Это возможно, если твоя жизнь станет полностью осознанной. Ты уже многое сделала для этого, но и многому еще предстоит научиться.

— Почему ты выбрал меня?

— Я увидел тебя во время инсайта, получил «послание», если хочешь. Можно сказать, что я твой проводник, но путь ты выбрала сама. Разве быть особенной и иметь сверхъестественные силы — это не то, чего ты хотела всю свою жизнь? Люди в твоем возрасте уже не верят в сверхъестественное, как и не верят в свою уникальность. Я помогаю тебе освоить путь, который ты так искала.

— Послание от кого?

— От источника. Источник, с которым мы контактируем, недоступен людям по массе причин. Это источник чистой и абсолютной энергии. Кто-то называет это Богом, кто-то Вселенной. Тебе тоже нужно настроиться на его волну.

— Но что я должна сделать?

— В последнее время ты училась управлять своим сознанием и контролировать его и добилась в этом больших успехов. Теперь тебе нужно заглянуть глубже — отключить сознание, и тогда ты либо ощутишь связь с источником, его еще называют «коллективное бессознательное», либо с подсознанием, а можешь спуститься на мортальный уровень и увидишь, чему противостоит человечество.

— Как можно полностью отключить сознание? Я думала, это возможно только во сне.

— Есть два способа это сделать. Один во сне, ты права, а другой в состоянии бодрствования. Во сне это сложнее, так как в какой-то момент тебе придется «осознаться», то есть понять, что ты видишь сон, чтобы запомнить то, что ты видела, а этому научиться крайне сложно. На это уйдут недели или даже месяцы. Если же ты не осознаешь себя во сне, то идеи и ответы, которые придут к тебе, будут забыты к моменту пробуждения. Есть другой, более легкий способ. Что ты знаешь о сенсорной депривации?

— Только то, что это недостаток ощущений, таких как обоняние, осязание, зрение, слух.

— Совершенно верно. Чего сложнее всего добиться при медитации?

— Отключения этих самых чувств. Но у меня получалось медитировать.

— У тебя получалось быть в здесь и сейчас совершенно осознанно. Это то, что с большинством людей вообще не случается. А сейчас тебе нужно отключить сознание, не засыпая при этом, чтобы, когда ты получишь информацию, ты могла бы ее помнить. Для того чтобы погасить сознание, нужно добиться стопроцентной сенсорной депривации и отрешиться от привычного поведения. В каждой религии в той или иной форме есть обет молчания, воздержание от еды, секса. Верующие знают, как контактировать с источником, знают, что делать, чтобы говорить с Богом. Лишая себя возможности говорить, есть, удовлетворять свои физические потребности, они входят в особое состояние. Ученые называют это инсайт, верующие — откровением. То, что люди испытывают в этом состоянии, обусловлено силой, с которой они столкнулись: с источником жизни, чистой энергии или с ужасом смерти, исходящим из мортального уровня подсознания.

— А сон? Можно ли лишить себя сна?

— Это, пожалуй, единственное, чего тебе не получится лишиться, пока ты привязана к своему телу. Обходиться без сна ты сможешь максимум пять суток, но качество воспринимаемой информации в таком состоянии будет сомнительным. Это единственная функция организма, без которой нельзя обойтись.

— А как же мировой рекорд? Какой-то американец продержался без сна восемнадцать дней. Значит, в теории это возможно.

— Роберт Макдональд, которого ты имеешь в виду, действительно продержался в состоянии бодрствования 453 часа, но это то, что зафиксировали камеры наружного наблюдения. Показания с его мозга не снимались, поэтому, если он впадал в поверхностный сон, мы этого не узнаем. Поверхностный сон есть у многих животных, которые не могут себе позволить засыпать полностью. Человек тоже может впадать в поверхностный сон, при этом он продолжает ходить, говорить, держит глаза открытыми. Это удается благодаря попеременному использованию полушарий. Поэтому, даже если он засыпал раз в час на несколько минут, мы этого не узнаем.

— Ты предлагаешь мне отказаться от всего, что я делаю обычно, при этом не есть и молчать, все верно?

— Совершенно верно. Есть три этапа приближения к инсайту: отказ от привычек и стереотипов, таких как курение, алкоголь, принятие разного рода лекарств, в том числе успокоительных, напитков силы, таких как чай и кофе, второй этап — это приятие обетов: следует перестать говорить, есть, заниматься сексом, и третий этап — это сенсорная депривация.

— Первого и второго можно добиться, а как быть с третьим? Даже если удастся завязать себе глаза и заткнуть уши, нельзя перестать ощущать окружающий мир.

— Можно. Ты знаешь, что такое камера сенсорной депривации или, по-другому, флоат-камера?

— Нет…

— Это темная камера, наполненная водой с большой концентрацией соли, так что тело будет держаться на воде, а температура воды максимально приближена к температуре тела.

— И где же мне найти это?

— С поиском сложностей не возникнет. Интернет тебе в помощь

— Что случится после того, как я все это сделаю?

— Ты сама все увидишь. Давай договоримся так: три дня ты держишь обеты, а на четвертый идешь во флоат-камеру и находишься там максимально долго, скажем пять часов.

— Что конкретно я должна там почувствовать?

— Силу, — просто ответил он.

— Хорошую или плохую?

— Этого я не знаю, — снова улыбнулся Эмрэ. — Сегодня воскресенье, увидимся в четверг.

— Подожди, у меня есть еще много вопросов.

— Я на все твои вопросы отвечу постепенно, не переживай. Ты чувствуешь легкое головокружение? Это потому, что я уже долго нахожусь в твоем сознании. Продолжительность сессий нужно увеличивать постепенно. Первый раз ты упала в обморок, сейчас держишься уже три часа. Это время мы будем продлевать, ты все успеешь спросить, не торопись, — сказал Эмрэ и исчез.

Все воскресенье было впереди, и Эльвира решила насладиться выходным. Конкретных планов у нее не было. Она пошла к своей машине неспешным шагом. В сумочке завибрировал телефон. Ну конечно, это Рома! Всю неделю он названивал ей и, консьержка сказала, приезжал дважды. Эльвира, недолго думая, ответила на звонок:

— Привет!

— Привет-привет, — раздался в трубке озабоченный голос, — сможем сегодня встретиться?

— А зачем?

Повисло молчание.

— Думаю, нам нужно поговорить. Ты сама-то как считаешь?

— Ну давай поговорим, если надо. В 13:00 можем пообедать где-нибудь в районе Тверской.

— Хорошо, до встречи.

По воскресеньям Москва вдвойне прекрасна из-за отсутствия пробок. Эльвира выехала на мост, пересекла Третье кольцо и поехала по Комсомольскому проспекту до Парка культуры, затем Остоженка, Волхонка. Она припарковалась и решила пройти пару километров пешком.

Было около двенадцати часов дня, когда Эльвира подошла к Тверской. Народу было немного, воскресным днем в такую жару все бежали прочь из города. Эле нравилась Москва с ее архитектурой, старыми мостовыми, оживленными улицами, кафе, магазинами. Она любила просто побродить по городу без определенного маршрута. Вот и сейчас она медленно шла, разглядывая витрины, прохожих и проезжающие машины.

Ровно в оговоренное время позвонил Рома, и они встретились в кафе. Разговор как-то не клеился, и после привычных: «Привет! Как дела?» повисло неловкое молчание. Оба углубились в меню, словно сытно поесть было их основной задачей. Сделав заказ, они продолжали сидеть молча. Причем видно было, что Рома этим молчанием тяготится, а Эльвира нет.

— Что происходит?

— Ты мне скажи. Как думаешь?

Нужно здесь сделать небольшое отступление, чтобы стало понятно, что за отношения были между этими двумя.

Рома был настоящим моральным уродом, он находился где-то на грани между здоровым и больным. Человек, постоянно требовавший внимания любой ценой, любым способом, которому нужно ежедневно доказывать, как он хорош, подстраиваться под его настроение, вовремя промолчать и исчезнуть или начать «танцевать», чтобы поднять ему настроение. Это был уже не первый случай измены. Рома не просто изменял физически, он каждый раз старался сделать все, чтобы Эльвира, как бы случайно, узнала об этом. Никакие разговоры не приносили желаемых плодов. Все правильно. Это с нормальным, вменяемым человеком можно строить диалог и договариваться, а с ненормальным — нет. Он живет в параллельной реальности. Для него жизнь — это экшн, где он в главной роли, а девушки, друзья, коллеги и даже родители для него лишь марионетки в его спектакле. Такие люди, как Рома, играют со своей жертвой, получая удовольствие от ее слез и отчаяния, с каждым разом заходя все дальше и дальше. Нередки случаи, когда жертвы таких мужчин заканчивали жизнь самоубийством, другие подходят к концу отношений совершенно разбитыми морально, физически и финансово. Рома, как и многие ему подобные, был неспособен к регулярному труду, так как любая работа предполагает дисциплину, рутину и построение отношений в коллективе. Первое и второе невозможно, третье рассматривается только через призму новой игровой деятельности, в результате такие, как Рома, либо не работают вообще, либо ни на одной работе долго не задерживаются. Сейчас для них появилась лазейка — модное слово «фрилансер», в данном случае тождественное «тунеядцу».

Рома, как и положено моральному садисту, порядком вымотал Эльвиру, за последний год она очень сдала, ее стали беспокоить экзистенциальные мысли. А мы помним, что она из тех людей, которые так и не смогли расстаться с верой в чудо, с верой в то, что человек рождается для какой-то великой цели. Как ни ждала Василиса Андреевна, что дочка снова «сойдется и заживет нормальной жизнью», сойтись у этих двоих не получалось. Рома играл со своей жертвой, то сближаясь, то держа на расстоянии.

Иногда даже удивительно, как сильные, умные, красивые женщины попадают в отношения с такими личностями, как Рома. На эту тему много можно рассуждать. За последний год Рома несколько раз оставлял телефон с перепиской на видном месте, где Эльвира бы точно его увидела и прочитала. Первые разы чувствовались как ножи в сердце, ее трясло, ком подкатывал к горлу. С каждым новым прощением снова рождалась надежда, потом она снова рушилась. С каждым разом привязанность становилась все крепче, и казалось, она уже не соскочит с адреналинового крючка.

Роме доставляло удовольствие втаптывать свою женщину в грязь. Когда он «расходился», он не гнушался ничем. Однажды в порыве бешенства он назвал мать Эльвиры проституткой, неоднократно говорил такие гадости, которые сложно даже переварить, например, называл страшной, толстой, чудищем, тряпкой, мразью и еще огромным количеством эпитетов, которые любящий человек никогда не произнесет.

Со стороны могло показаться, что Эльвира мазохистка, раз допускает к себе такое отношение, но только человеку неопытному и поверхностному. Внутри ее головы постоянно шли диалоги между прокурором и адвокатом, адвокат всегда выигрывал.

После каждого такого «выброса» шла очень тщательная обработка раны с обезболиванием. Рома звонил по сотне раз в день, писал длинные сообщения, письма на почту, преследовал Эльвиру на работе. Встречал ее с букетом у офиса, позже начал включать «тяжелую артиллерию» — лил слезы, просил прощения на коленях, унижал себя при свидетелях, чтобы Эльвира чувствовала себя виноватой, рассказывал душещипательные истории о своей жизни, здоровье, прошлом. Например, после очередной такой ссоры, когда он позволил себе замахнуться на Эльвиру и обещал прирезать ее, как свинью, он рассказал о том, как его травили в восьмом классе, как ему было страшно и как он понял, что он сам за себя. Таких историй у Ромы было много, он становился очевидцем чьей-то смерти, жертвой жестокости, участником драм. «Неудивительно, — думала Эльвира, — что он так себя иногда ведет, у него была тяжелая жизнь…»

Когда помириться с Эльвирой не удавалось, Рома подключал Василису Андреевну, которая больше всех участников этого представления была заинтересована в том, чтобы дочка была «лишь бы не одна». Мама звонила Эльвире и приводила доводы и аргументы в пользу мира с Ромой. Зная дочь лучше всех остальных, она чувствовала, за какую ниточку нужно дернуть, и это всегда срабатывало.

В промежутках между ссорами Рома также держал Эльвиру в постоянном напряжении, все его речи были пропитаны саркастическими выражениями в ее адрес. Внешность, способности, умения, манера общения, социальный статус, поведение — практически любой аспект жизни становился поводом для саркастического укола. Сарказм — это злая шутка, завуалированная агрессия, коварный прием любого психологического злодея. С одной стороны, это же всего лишь шутка и надо смеяться, с другой стороны, высказывание прямо или косвенно касается самой жертвы, поэтому смеяться совсем не хочется. Например, Рома мог назвать «жирной свиньей» девушку примерно Элиной комплекции; назвать всех баб дурами в ее присутствии; сказать, что каждая женщина, если не вышла замуж до тридцати, никому не нужна; сказать в то время, когда Эля за рулем, что бабы за рулем как обезьяны с гранатой, и так далее. На такое высказывание сложно обидеться, так как оно вроде направлено не прямо на тебя, но ты одна из вида (рода, группы и так далее). Стоило только спросить напрямую, считает ли Рома, что все бабы дуры на самом деле, он тут же обвинял девушку в отсутствии чувства юмора, обидчивости, ограниченности, добавлял, что при ней ничего нельзя говорить, что вообще он теперь будет молчать, начинал цыкать, цокать, а потом и вовсе отворачивался. Так что выбор непростой — либо ты каждый раз говоришь, что чувствуешь, и получаешь реакцию в виде обиды и обвинений, либо ты выстраиваешь стену и стараешься не обращать внимания на «обстрел». Со временем обстрел переходит в непрерывную очередь, и рано или поздно стена рушится.

Почему она была с ним? На этот вопрос у нее не было четкого, вразумительного ответа. То ли эти страдания помогали ей чувствовать себя особенной, то ли ей было страшно заводить нормальные, «заурядные» отношения и становиться «как все», то ли жить одной первый раз в жизни было тягостно...

Сейчас она смотрела на него с небольшим удивлением, словно актер на сцене приглашает ее выйти для короткого розыгрыша, а она уже видела этот трюк, и ей неинтересно, она и так знает, чем все закончится.

Картины оскорблений и унижений неслись у Эльвиры перед глазами, фото других женщин в телефоне, переписка с ними, обидные слова звучали в ее голове… Через минуту хаос в ее сознании стал рассеиваться, и она вспомнила последнюю сцену, когда вошла в Ромино сознание.

Первый раз она смотрела на него и ничего не чувствовала. Напротив нее сидел мужчина, которого она не знала и не понимала. Никакой тревоги, страха, напряжения, никакого желания скорее помириться, чтобы избавиться от гнетущего ощущения неопределенности. Ничего.

Она смотрела ему в глаза. Так они сидели с минуту. На несколько секунд все потемнело, были только они с Ромой, он все отдалялся от нее, и, когда стал совсем маленьким, она ощутила холод.

На секунду она заколебалась, не понимая, где находится. В комнате было сумрачно. Мебель из пятидесятых, люстра в форме большого синего цветка, занавески с чуть различимыми розочками. В комнате пахло старостью и напряжением. На полу ковер в заскорузлых пятнах, тоже в розочку, не то серого, не то бежевого цвета. Большую часть комнаты занимала деревянная односпальная кровать, с другой стороны стоял шкаф с книгами и статуэтками.

В коридоре послышалось шарканье, в комнату вошла старуха лет семидесяти, немного сгорбленная, с обвисшей грудью, фиолетовый халат на пуговицах еле вмещал в себя эту огромную, неповоротливую массу, поэтому пуговицы разошлись, и в просветы выглядывали жирные складки.

— На, поешь, мерзавец. Это ж надо было мать до такого довести. Я сдохну скоро, и ты ведь вместе со мной сдохнешь! — С этими словами она наклонилась, насколько могла, и бросила на пол тарелку, куда-то в угол между кареткой кровати и батареей. — Что надо сказать?! — устрашающе разогнулась фигура в сумраке.

— Спасибо, бабушка.

— Бабушка? Опять бабушка? Значит, все-таки старая? Какая я тебе бабушка! Я тебя кормлю, ращу, значит, кто я?

— Мама, — послышались всхлипывания.

— Навесили на меня это чудовище, я всю жизнь на двух работах отпахала, а теперь этого выродка мне на шею. Бизнесом они занялись, торгаши вонючие. До этого где два года мотались, непонятно, а теперь они, видите ли, богатыми скоро станут. А все эта шлюха, из которой ты вылез, мало ей все. — После этого она сплюнула на пол и сделала шаг в сторону двери. — Молчишь, мерзавец? Ну и сиди тогда тут один.

Из-за кровати выполз мальчик то ли трех, то ли четырех лет:

— Нет, нет, прости меня, прости, я больше не буду!

— Любишь мать? То-то же. Другой бы ноги целовал, а ты только все поганишь ручонками своими! Где мы теперь такую мадонну возьмем, все ходили любовались. Я все думала, обворуют, а нет, ты сам расколотил, змееныш!

После этих слов мальчик начал целовать ноги старухе, громко чмокая и сильно сжимая одутловатые лодыжки худенькими пальчиками.

— Ну ладно, иди сюда, иди, да вставай же, подними, подними. — Мальчик быстро поднялся и встал на одной ноге. — Да не ногу, а веревку!

Мальчик подал старухе с пола веревку.

— Вот так, — было слышно, как она сопит, развязывая узел, — ешь давай, не урони, а потом что будешь делать? Ну-ка я сейчас проверю, как ты меня любишь на самом деле.

— Головку тебе чесать, — скороговоркой ответил мальчик.

— Правильно, в голову до сих пор бьет, довел, лечи теперь.

Она пошаркала в коридор, мальчик медленно, сосредоточившись на тарелке с какой-то крупой, по виду гречкой, шел мелкими шажками за ней.

Эльвира еще постояла, чтобы немного прийти в себя. Она без труда узнала большие Ромины глаза и бабу Люду с семейного черно-белого фото. Рома рассказывал, что жил с бабушкой до десяти лет, но Эльвира думала, что она его и избаловала.

Она вышла в коридор, у входной двери висел календарь — 2 декабря 1994 года. Эльвира стояла в коридоре и смотрела на скукожившегося на стуле ребенка, который жадно поедал гречку в полутемной кухне в полном одиночестве. Старуха лежала в соседней комнате на кровати, ожидая вечернего массажа головы.

На глазах у Эльвиры навернулись слезы. Она моргнула, и они скатились по щекам. Девушка зажмурилась, а когда открыла глаза, перед ней сидел Рома с самодовольной улыбкой.

— Да ладно ты. Мы же сейчас все решим, — подмигнув, сказал он.

— Вряд ли.

Она встала и вышла. Рома молча проводил ее взглядом.

Глава 9

Глава 9. Контакт

Страх темноты сменился страхом одиночества.

Марк Леви

Понедельник, вторник и среду Эльвира провела дома, она опять не пошла на работу и даже отключила телефон. Она отказалась от еды, кофе, чая, пила воду и много читала. В понедельник очень хотелось есть до самого вечера, сахар упал, постоянно тянуло в сон и морозило. Утро вторника было окрашено в темные тона. Из-за голода настроение было плохим, в сознание просачивались мысли о том, что она занимается глупостями, что со стороны это выглядит по-идиотски. Есть во вторник почти не хотелось, но сонливость и озноб не отступали. В среду утром картина стала совсем иной. Эльвира проснулась полной энергии, ни озноба, ни голода она больше не чувствовала. Весь день она медитировала, так глубоко погружаясь в себя, что не заметила, как за окнами стемнело. Вечером кто-то приходил и долго звонил в дверь. Это могла быть Василиса Андреевна или квартирная хозяйка. Эльвира не стала проверять. Ни той ни другой ничего объяснять она сейчас не хотела.

На следующий день Эльвира решила всерьез разобраться с флоатингом. Первую половину дня она посвятила изучению информации в интернете. Оказалось, что это камера, заполненная морской солью, концентрация которой позволяет держать тело на плаву, по сути находиться в невесомости и таким образом достигнуть глубокой релаксации. Эльвира узнала, что левое полушарие человека реагирует на импульсы, поступающие извне в условиях сенсорной депривации, активно начинает работать правое полушарие, которое ответственно за нестандартные подходы в решении вопросов, интуицию и все, что граничит с паранормальным. Закрыв себя в камере, как бы изолировав от внешнего мира, человек получает возможность услышать истинного себя.

Найти флоат-камеру не составило труда. Предложений было море, Эльвира даже не подозревала, что это такая популярная услуга. Она дозвонилась до сети флоат-центров и записалась на вечер того же дня. Все подобные центры находились далеко от ее дома, поэтому Эльвира решила выйти пораньше и прогуляться перед сеансом.

Флоат-центр располагался в одном здании с бассейном и спа, что, видимо, было логично. Эльвира заполнила анкету, подтвердила, что не боится замкнутых пространств, не употребляет наркотики, накануне не принимала алкоголь. Ей измерили температуру, задали еще несколько формальных вопросов, она что-то подписала, и затем ее проводили в нужную комнату.

После душа, укутавшись в махровый халат, она прошла в соседнее помещение, где посередине находилось нечто вроде инопланетной капсулы с множеством мигающих кнопок на крышке.

Администратор провела краткий инструктаж, из которого Эльвира усвоила, что там есть кнопка на случай паники или любого неудобства и что туда нельзя мочиться. На предложенные пятнадцать минут девушка отрицательно покачала головой — она настроена на час минимум. Эльвира начала погружаться в воду. Первые ощущения были обычными, ничем не отличающимися от погружения в ванну, только здесь вода была прохладнее, по правилам она должна быть приблизительно как температура тела, чтобы помочь погрузиться в эмбриональное состояние.

Когда закрылась крышка и наступила полная тишина и темнота, девушку накрыли странные ощущения. Эльвира машинально нащупала кнопку справа от себя на боковой панели, окончательно успокоилась и расслабилась.

Первые минуты она просто наблюдала вереницу своих мыслей, которые крутились вокруг самой камеры, процедуры, времени, температуры воды.

Постепенно она начала успокаиваться и выходить из роуминга, а через четверть часа без всяких усилий со стороны самой Эльвиры в ее голове наступила полная тишина. Она не думала о том, как лежат ее ноги, — она их чувствовала; она не думала о том, насколько погружено в воду ее тело, — она ощущала себя одним целым с водой. Постепенно она почувствовала, что погружается под воду, но вместо страха и вопроса о том, как она будет дышать, Эльвира ощущала расслабление, одновременно с медленным погружением в ноге пробежала судорога. У многих во время засыпания подергивается рука или нога, как бы посылая сигнал мозгу, что тело живо, несмотря на недвижимость, понижение температуры и артериального давления, замедление сердцебиения, просто спит. Это часто происходит с людьми за пару секунд до того, как они окончательно погрузятся в сон, хотя кажется, что человек от этих подергиваний просыпается. В состоянии крайней усталости, нервного напряжения или испытывая препятствия ко сну (например, человека все время будят), эти судороги могут наступать снова и снова, пока человек не отключится полностью. Но сознание Эльвиры было ясным, она понимала, что не спит, полностью расслаблена и начинает уходить на дно.

Когда вода сомкнулась над ее глазами, тело продолжало быть неподвижным, ощущение покалывания в глазах делало сознание более четким, необходимость дышать отсутствовала, казалось, что у нее полные легкие, но вдохов и выдохов она не ощущала. Погружение все продолжалось, а дыхание не восстанавливалось.

Эльвира начала испытывать волнение. «Теперь само собой все закончится», — подумала она с легкой досадой и, окончательно очнувшись, потянула правую руку к кнопке. Но кнопки на месте не оказалось, ее не было! «Возможно, я перевернулась, я же вроде как в невесомости!» Но слева ее тоже не было. Эльвира начала хаотично водить руками в темноте и поняла, что предпринимает попытки вынырнуть, в то время как глубина самой камеры составляла всего сорок сантиметров.

Мысль о том, что «тут что-то не так», посеяла панику, через минуту Эльвира билась в воде, как раненая косатка. Она ныряла в разные стороны и вскоре обнаружила, что камера расширилась до неимоверных пределов. Теперь не только не было дна и верха, но и стенки по бокам исчезли.

Состояние ужаса захлестнуло Эльвиру, она не могла понять, в какую сторону ей двигаться, чтобы всплыть наверх, в этот момент она почувствовала, что продолжает двигаться в одном направлении, а именно на дно. Вода стала менять свои свойства, она становилась вязкой, и девушка уже не могла так быстро двигаться, как раньше. Через несколько минут вода уже напоминала мягкий теплый воск, который стал настолько плотным, что давил на нее. Она ощущала сдавленность и тяжесть, которая нарастала с каждой секундой. «Что это за хрень?!» Вязкая субстанция и конечности Эльвиры стали одним целым, пытаясь пошевелить ногой, она колебала пространство вокруг себя. Сердце ее бешено билось, вещество обволакивало ее голову и лицо, начало проникать внутрь через нос и уши, оно начало заполнять Эльвиру изнутри, пришло ощущение конца, неминуемой смерти, агония. То, что происходило дальше, не поддается описанию. Эльвира почувствовала сильное давление на правую ногу, словно кто-то ее резко потянул, и нога начала растягиваться, затем и вторая нога начала испытывать сильное давление, удлиняться, и вскоре Эльвира не могла точно определить, где заканчиваются ее ноги.

В агонии она дергала руками, чтобы обхватить себя и дать себе ощущение каких-то границ, но вязкое вещество лишь сильнее окутывало ее, и вскоре с руками произошло то же самое — они начали удлиняться, пальцы вытягиваться, и скоро руки тоже растворились в вязком болоте.

Последняя мысль промелькнула в сознании: «Теперь голова».

Дальше наступила тишина, темнота и полное отсутствие чего-либо, небытие.

В таком состоянии она находилась еще с минуту, потом прозвучал писк, и в углу появилась полоска света. Полоска начала расширяться, и, когда крышка камеры поднялась полностью, Эльвира увидела администратора. По ее лицу было видно, что она встревожена.

— Я же говорила вам, что это не шутки, что начать нужно с минимального времени, даже четверть часа многих доводит до паники, а уж за час… — она потянула Эльвиру за руку, тело двинулось, словно безжизненное. Администратор сделала еще попытку, и было слышно, как она бежит, удаляясь от посетительницы.

Первая мысль, пришедшая в голову Эльвиры, была о том, что она жива. Надо вставать, но тело не слушалось. Через минуту администратор вернулась с помощницей, они достали безжизненную девушку и поволокли на кушетку. Они обливали ее холодной водой, терли полотенцем, потом наконец вызвали скорую.

Все это время Эльвира продолжала находиться в состоянии шока. Ощущение времени пропало. Казалось, вот только они звонили и вызывали бригаду, а тут уже заходит врач.

Эльвира видела, как его рот открывается и закрывается, но, что именно он говорит, было непонятно.

«Вы меня слышите?» — услышала Эльвира вкрадчивый шепот.

Она попыталась моргнуть, но усилие было настолько слабое, что глаза оставались неподвижны. Эльвира видела размазанные силуэты, двигающиеся перед ее лицом и исчезающие по бокам. Какие-то лица то наклонялись над ней, то удалялись.

«Мы ее забираем», — послышалось немного в отдалении.

Дальше тело Эльвиры погрузили на носилки, закатили в машину и повезли в больницу.

Сознание девушки то отключалось, то снова вспыхивало. Она пыталась осмотреться в палате, но не могла. Скоро она оставила тщетные попытки и уснула. Во сне она видела врачей и слышала обрывки фраз: «кататонический ступор…», «шизофрения…», «мрт…», «энцефалограмма».

«У меня шизофрения. Это все объясняет — и Эмрэ, и кататонический ступор. Я просто больна». Мозг, получив запрос, как поисковый робот, начал выдавать все, что Эльвире было известно о шизофрении и ступоре. «Это лечится, это лечится, сейчас даже рак и ВИЧ лечат».

Глава 10

Глава 10. Сомнения

Точно знают, только когда мало знают; вместе со знанием растет сомнение.

Иоганн Вольфганг фон Гете

Утром Эльвира проснулась от чьего-то присутствия. В палате сидел Эмрэ.

— Как ты? — спросил он, рот его при этом, против обыкновения, шевелился, как у обычного человека.

«Интересно, что нужно делать шизофренику со своей галлюцинацией?» — подумала Эльвира.

— Не глупи. Шизофреники не задают себе такой вопрос. Для них их мир реален и сомнению и анализу не подлежит. Ты пережила шок, любой бы его пережил. Ты погрузилась в глубины подсознания, а там встретилось нечто неприятное. Ты видела смерть, точнее, то, что ты считаешь смертью, то, как ты это видишь, и тебя это напугало. Ты услышала от врачей про шизофрению, и твой мозг, в подкорке которого постоянно шло сопротивление на изменения в твоей жизни, быстренько эту версию использовал. Тебе легче принять, что у тебя шизофрения, и дать себя от нее лечить, чем поверить в то, что есть другая реальность, много того, о чем ты не знаешь. До сих пор мы очень успешно расширяли твое сознание, ты быстро двигалась в этом направлении: выходы из тела, путешествия на большие расстояния, вытеснение сознания других. Но это далеко не все, на что мы способны. На что ты способна. Контакт с подсознанием, агрессивным и всесильным, отбросил нас в нашей работе на шаг назад. С одной стороны, ты пережила шок и теперь знаешь, что чувствуют люди, спустившиеся на мортальный уровень, и понимаешь, что есть другие силы, не контролируемые нами, но они вполне реальны; с другой стороны, твоя психика регрессировала от страха неминуемой смерти, и тебе сейчас нужно с этим справиться.

— Как я могу понять, реален ты или нет?

— Все это время ты не задавалась таким вопросом, тебе нравилось шалить, экспериментировать, разговаривать со мной, узнавать новое. Если меня нет и всего этого не было, то больше месяца ты уже не в себе… и никто, кстати, ничего странного не заметил.

— Может, так и есть, откуда мне знать.

— Скажу тебе честно. Ты не первый мой опыт наставничества, но самый удачный. Раньше я просто являлся людям и говорил им, что я Эмрэ и помогу расширить сознание, что можно делать вот это и вот то. Они просто шли к психиатру и долго лечились.

— А если не вторгаться в сознание к людям, а просто прийти в облике живого человека и нормально поговорить?

— Это я пробовал в самом начале. Тогда принимают за сумасшедшего меня и даже не слушают. Видишь ли, все, что за рамками нашей стандартной картины мира, уже имеет риск называться сумасшествием. Ты когда-нибудь общалась с сетевиками? Некоторые из них со своими планами, дневниками желаний, куда они по пять лет клеят фото вилл и вертолетов, которыми будут обладать, кажутся сумасшедшими, а эти, со своими [11] ритуалами, трусами на люстре, выглядят совершенно неадекватными, но это не так. Просто их реальность немного отличается от твоей. У тебя есть рамки, в которые вмещается твоя реальность, чуть вправо, чуть влево — сразу требуется логическое объяснение, и тут сумасшествие подходит как нельзя лучше. В психиатрических больницах содержится огромное количество людей, которые имели контакты с неизвестным, что-то увидели или узнали. Только в Кащенко, где ты сейчас находишься, лечатся два человека, с которыми я допустил ошибки. Но, увы, инструкции по обучению у меня нет, так что все приходится выяснять опытным путем.

Я всегда старался бережно к тебе относиться. После каждой порции информации давал тебе перерыв, время на подумать, поэкспериментировать, проверить и поверить. Я выбрал правильный момент, нужное время и место, нужное настроение. Я избавил тебя от паразитов — курения и переедания, от разрушительной связи, чтобы тебе стало легче воспринять меня и свои способности. А сейчас у нас регресс… Он идет. — В коридоре послышались шаги. — Сейчас тут появится твой лечащий врач, Олег Николаевич. Тебе необходимо решить, здорова ты или больна. Если ты выберешь шизофрению, я просто не буду тебя больше беспокоить, ну чтоб у тебя наступила «стойкая ремиссия», сделаю выводы и буду искать другого человека. Я ничего не теряю, ну, пожалуй, кроме времени, и то все относительно.

— Как я могу сама это решить?

— Очень просто. Впереди либо сложный, интересный и страшный путь преобразований и просветления, много работы над собой, либо тебя полечат, и ты продолжишь свою посредственную жизнь, имея на руках весомое оправдание, почему ничего не сложилось ни с мужчинами, ни с карьерой, ни с мечтами, ни с деньгами, ни с друзьями и даже почему папа не любил тебя в детстве.

— Пожалуйста, просто покажи, что ты есть на самом деле.

В этот момент в палату вошел доктор в очках и с блокнотом в руках. Эмрэ и врач обменялись приветствиями, после чего врач перешел к выяснению того, как Эмрэ попал сюда, и назиданиям, что Эльвиру сейчас нельзя беспокоить. Было ясно, что они знакомы, иначе он бы позвал охрану. Девушка внимательно следила за тем, как они общались, и обрадовалась, когда осознала: «Он настоящий».

— Хорошо. Я уже ухожу. Эльвира сама вам расскажет о недоразумении, которое произошло вчера.

— Так она заговорила? — Врач с интересом повернулся к пациентке.

— Да, я в порядке, просто вчера очень испугалась. Я пришла на флоат-сеанс, меня закрыли в камере, где я должна была отдохнуть и расслабиться, но электроника дала сбой, и я не смогла открыться изнутри, поэтому испытала панику и накатывающий волнами ужас. Видимо, это и явилось причиной ступора.

— Отдохнуть и расслабиться, — повторил врач. — Вы сильно устаете?

— Да, много работы, и в интернете очень хвалят этот способ релаксации, вот и решила опробовать его на себе…

Дальше на протяжении целого дня Эльвиру опрашивали, тестировали, брали анализы, делали МРТ… Наконец, убедившись в ее нормальности, ей вернули вещи и отпустили домой.

Она вызвала такси. Загородное шоссе, 2; в чате водителю написала, что стоит возле главного входа. Машина приехала быстро, благо психиатрическая больница имени Алексеева находится недалеко от центра. Покидая величественное здание из красного кирпича, Эльвира почувствовала, как защемило сердце, словно она упускает ценную возможность, делает крутой поворот, не зная дороги. Несколько секунд она боролась с собой. Ей вдруг очень захотелось побежать обратно к доктору в белом халате с блокнотом в руках, к такому понятному, надежному, реальному, и рассказать все, что с ней происходило последний месяц. В конце концов, она взяла себя в руки, успокоив тем, что сюда она всегда сможет вернуться, села в машину и поехала домой. Водитель, мужчина лет сорока, худого телосложения, глянул на нее исподтишка пару раз, но заговорить не решился. Ну что можно обсудить с пациенткой Кащенко?

Войдя домой, Эльвира, даже не раздеваясь, повалилась на кровать и уснула.

Утро следующего дня началось с анализа ситуации.

Эльвира не была психологом, поэтому информацией о подсознании, коллективном бессознательном и сознании обладала очень поверхностной. Эмрэ не приходил, видимо, давал ей время отдохнуть, и она начала изучать «матчасть».

Сначала Эльвира загрузила из интернета книги Зигмунда Фрейда, начала читать и вскоре обнаружила, что может даже не вчитываться — информация сама просачивалась в нее, стоило ей прокрутить на экране ноутбука страницы. Вторая, третья книга, четвертая — знания сами структурировались и становились неотъемлемой частью Эльвиры, словно она давно знала о том, что там было изложено.

На Юнге Эльвира перестала открывать загруженные книги, ей достаточно было прочувствовать свое желание в получении информации. Затем она перестала даже извлекать книги из архивов. Через пять часов девушка набирала в «Яндексе» имена психологов, психоаналитиков и психиатров, концентрировалась на их именах и названиях работ, и их труды терабайтами вливались в ее мозг. З. Фрейд, К. Юнг, А. Адлер, А. Маслоу, Э. Эриксон, А. Бандура, Ж. Пиаже, Б. Скиннер, Г. Гельмгольц, Л. Фестингер, Д. Брунер, В. Вагнер, Д. Уотсон, Г. Айзенк, Э. Берн, А. Бине, Э. Вебер, Ф. Гальтон, К. Хорни, Ш. Амонашвили, Б. Хелингер, В. Вундт, Ю. Гиппенрейтер, А. Лурия, А. Леонтьев, Л. Выготский — вот неполный список тех, чьи труды усвоила Эльвира менее чем за день.

К вечеру девушка почувствовала легкое головокружение и усталость. Она легла на диван и закрыла глаза, а когда вновь открыла, было уже утро.

Теперь на основе полученных знаний Эльвира могла анализировать происходящее и обдумать свое положение.

Сознание представлялось составляющей структуры личности, способной нести ответственность за действия, принимать решения, но не самостоятельно, а под влиянием подсознания и «родительского», то есть «сверх-я». Сознание оказалось чем-то динамичным, подверженным влиянию темных бессознательных позывов и светлых помыслов — морали, совести, общественных правил. В сознании живут все психические функции, которыми может управлять человек, — память, воображение, восприятие, мышление.

Коллективное бессознательное представлялось как опыт поколений, к которому при определенном раскладе можно получить доступ.

Эльвире стало понятно, почему все тренеры и сенсеи в один голос призывают быть в здесь и сейчас — это единственный способ не позволять подсознанию и родительской морали влиять на свой выбор. Подсознательное проявляется в наших желаниях, страхах, опасениях. Угрызения совести и раскаяние — самонаказание, самобичевание — все это исходит из «сверх-я», искусственной надстройки, полученной нами благодаря воспитанию и социальному опыту. Чтобы не испытывать влияние ни того ни другого, нужно не оставлять им места в прямом смысле слова.

То, что Эльвира видела, когда была во флоат-камере, — не что иное, как глубины подсознания. То безобразное, липкое и страшное, что она прочувствовала в воде, было первобытным ужасом мортального уровня, по сути дела смертью, небытием. Из этого мы рождаемся и в это же уходим, когда испускаем последний вздох. Страх смерти — вот основной ингредиент, который портит человеческое существование, именно он управляет нами, а не все эти планы на год.

Весь день прошел в размышлениях, а к вечеру Эльвира снова вспомнила тот животный страх и то состояние. Это болото словно начало ее снова засасывать. «Нет, нет, нет — туда больше нельзя. Сон, лучше спать».

Эльвира проснулась на следующее утро с криком, в памяти крутились мутные воспоминания о флоат-камере, больнице, имена психологов и их концепции обрывками звучали в голове, которая просто раскалывалась от боли. Половину лица и головы словно разрывало изнутри, дико болел глаз. Хотелось темноты и тишины. Эльвира поднялась с дивана с трудом и обнаружила, что ноги у нее трясутся. Столько напряжения ей пришлось пережить в последние дни… Дотянувшись до штор, она зажмурилась от боли и с силой задернула их. Девушка легла обратно и сквозь тонкую дымку увидела лицо Эмрэ, его сочувствующий взгляд. Он гладил ее по голове и что-то говорил, она видела, как его губы шевелятся, но, сколько ни силилась, так и не смогла понять, что именно он говорил. Вскоре девушку одолел тяжелый сон, ее тело обмякло и расслабилось.

е найдено слово в словарях.

Глава 11

Глава 11. Сон Эльвиры

Образы сновидений — это своего рода язык…

Кажется, что в них скрыт какой-то потаенный смысл.

Сэмюэль Тейлор Кольридж

Она бежала по лесу, как будто за ней гнался дикий зверь.

Если поймает, убьет.

— Если поймаю, убью! — грохотал голос у нее за спиной. Он, казалось, обладал безумной силой, он словно сам был способен догонять, будто это был сильный ветер, ураган.

Эльвира вдруг почувствовала, что против своей воли замедляется.

Если поймает, убьет.

Нельзя останавливаться.

Руки тянуло вниз, они были тяжелые, неподъемные. Опустив глаза, она увидела в своих руках топор и почувствовала его плотную деревянную рукоять.

Последний шанс.

Боже, помоги мне.

Она развернулась, как показывают в кино, как молния, одним движением, взмахнула топором, как травинкой, и через секунду он с глухим стуком воткнулся во что-то твердое, словно тупой нож в картофелину. Хруст костей гулко отдавался и колебал пространство. Перед ней стоял Эмрэ, топор попал ему прямо в лоб. Эльвира застонала и повалилась набок, через секунду она уже свернулась калачиком на холодной земле. Дыхание обжигало изнутри, сердце выскакивало, она задыхалась и продолжала сворачиваться клубком, боль в животе и ощущение желе во всем теле. Из его рта вырвались какие-то нечленораздельные звуки, он упал на колени и тоже повалился набок. Теперь она видела, как жизнь Эмрэ уходит, глаза становились пустыми и печальными, словно окна покинутого дома.

Смерть внутри.

Эта мысль была не ее. Она ощутила ее всей кожей, словно кто-то сказал ей в ухо, прямо внутрь ее головы. Мысль приобрела форму, начала занимать пространство в теле Эльвиры и вырываться наружу, она видела, как сквозь ее живот что-то пробивается, словно кто-то водит изнутри вилкой. Она провела ладонью по животу и с ужасом обнаружила, что беременна, и, судя по всему, это бьется ребенок, это его руки и ноги ощущаются под кожей.

Только не сейчас, только не здесь! Да что же это такое!

Она поднимается, но не сама, а словно кто-то потянул ее. Ноги несут в лес, быстро, очень быстро, она почти летит. Ступни отрываются от земли и подолгу парят в воздухе, через минуту она лавирует между деревьями с такой скоростью, что слышен свист.

Эльвира стоит перед грудой камней. В сумраке едва различима дверь, ее нельзя открывать, девушка чувствует сопротивление и страх, но тут она распахивается сама, и Эльвира входит. Пространство внутри безгранично. Внезапно Эля почувствовала, что ей трудно дышать, что воздух проникает в легкие с трудом, а вместе с воздухом в нее попадает что-то тяжелое. Через несколько секунд девушку посетило то же чувство, что было и во флоат-камере, — ощущение полной безнадежности, неотвратимости, пронизывающий ужас от неизбежности чего-то фатального. Наверное, так чувствовал себя Иисус на кресте.

Тело Эльвиры снова начало растворяться в темноте, и через несколько секунд она вся состояла только из страха и тьмы. Незамутненным осталось сознание, мысли летели стремительно, внезапно, и в голове наступила тишина. Эльвира услышала голос. Он был леденящим и пронизывающим.

«Смерть внутри», — сказал голос и начал повторять одно и то же, отдаваясь эхом, становясь все громче и громче. Скоро он уже гремел с такой силой, что если бы Эльвира могла, то закрыла бы уши руками. Через несколько секунд голос стал настолько оглушительным и излучал волны такой разрушающей силы, что стены вокруг начали падать, яркий свет ослепил ее, и Эльвира увидела себя лежащей на траве.

Ее тело выглядело как и раньше, она ощущала мягкую влажную траву, твердую землю. Свет струился сквозь зеленую листву, и вместе с ним Эльвиру накрыло умиротворение и такое спокойствие, что его можно было бы назвать блаженством. Свежий запах леса был опьяняющим, девушка вдыхала его снова и снова, она закрыла глаза…

Глава 12

Глава 12. Стражи

Страх страданий блокирует исследование более глубоких измерений жизни. В защите нуждается только тело. Если вы готовы отказаться от идей, философий и систем верований, к которым сейчас привязаны, в следующую секунду вы сможете создать свою жизнь заново.

Джагги Васудев (Садхгуру)

Утром Эльвира проснулась с ощущением того, что на нее кто-то смотрит.

Эмрэ сидел на диване возле ее ног. Его массивная фигура, казалось, возвышается над ней, как гора.

— Доброе утро!

— Доброе.

— Ты так больше себя не перегружай чтением полезной литературы, — сказал он и улыбнулся, — всю неделю проспала.

— Я видела странный сон, — начала Эльвира, поднимаясь с постели.

— Вспомни его, а я посмотрю, — сказал Эмрэ.

Девушка постаралась в мельчайших деталях воспроизвести его в воображении. На удивление, сон, который казался необычайно длинным, уложился в одну минуту.

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Важно, что думаешь ты, сон-то твой. Но очевидно, что ты снова соприкоснулась с мортальностью. «Смерть внутри» означает, что человек в любой момент времени смертен, что каждую секунду мы находимся на грани, в этом и проблема.

— Это не новость. Каждый день может стать для человека последним. Кирпич на голову упадет, например, или собьет машина, — задумчиво произнесла Эльвира.

— Речь не об этом. Тут не о внешних обстоятельствах, а о внутренних. Настоящая опасность исходит изнутри. Ты когда-нибудь задумывалась о том, что, если держать в голове, что ты смертен, жизнь в мелочах теряет смысл? Какой смысл выбирать кофе с кофеином или без, если конец у всех одинаковый? Умрут по итогу все — и наркоманы, и зожники… Каждый раз, когда ты выбираешь моющее средство для ванной, если бы ты держала в голове, что все равно все закончится в любой момент, выбор бы вообще не состоялся. Если бы в каждую секунду своей жизни человек держал в уме, что он все равно умрет, он не смог бы делать ничего — ни работать, ни отдыхать, ни есть, ни ходить за покупками. Мысль о конечности бытия кажется нам обыденной и вполне себе нормальной, пока мы не задумываемся об этом на самом деле. Мы просто знаем, что однажды умрем, но не думаем об этом. Ведь найти смысл жизни, постоянно держа в голове мысль о смерти, очень сложно.

— Но мы об этом как-то не думаем, просто живем…

— Все верно. Страх, с которым ты столкнулась, первобытный ужас — это то, что постоянно присутствует в каждом человеческом существе. Но, несмотря на него, мы умудряемся занимать себя мыслями о целесообразности употребления колбасы, выбираем работу, заняты благотворительностью и зарабатыванием и даже размножаемся. Мы способны творить, создавать, испытывать близость, чувство долга, философствовать о морали только благодаря тому, что этот страх глубоко в подсознании и не просачивается постоянно в наши мысли.

— И как нам удается оградить сознание от подсознательного?

— Я называю их «стражи», они стоят на границе сознательного и бессознательного и не выпускают первобытный ужас из недр мортального уровня в нашу повседневную жизнь. Когда стражи дают сбой, человек начинает испытывать тревогу, он даже не понимает, откуда эта тревога, откуда страх, просто ни с того ни с сего вдруг становится трудно дышать, появляются неприятные ощущения в животе или ноги немеют. Если информации из подсознания просачивается больше, человека начинают одолевать мысли о бессмысленности его существования, и вскоре он возвращается туда, откуда пришел, прекращая свой жизненный путь.

— Ты говоришь о самоубийстве?

— Да, о всех тех случаях, когда стражи перестали защищать человека, перестали справляться со своей основной задачей. Все те страшные новости по телевизору, когда молодая мать навредила себе и ребенку, объясняются именно тем, что сознание осталось незащищенным и подсознательное поглотило человека. Смерть постоянно находится рядом с нами, стоит лишь стражам пропустить чувство конечности и безысходности, как страдания человека начинают множиться, при том что в реальности у него ничего не меняется.

— Почему стражи пропускают такие мысли?

— На это есть несколько причин. Во-первых, во время сна человека стражи тоже спят и бодрствуют, соответственно, вместе с ним. Поэтому во сне подсознательное имеет прямой доступ к сознанию. Подсознательное говорит метафорами, поэтому сны такие запутанные. Но именно во сне просачиваются самые страшные послания подсознательного, образы, предчувствия. Этим можно объяснить, почему люди чаще всего сходят с ума утром. Засыпает человек еще здоровым, а просыпается полностью больным. Во-вторых, стражей ослабляют потоки внешней информации. Люди вливают в себя информации из интернета гигабайтами, в настоящем их нет, они себя не ощущают, их сознание занято постоянной переработкой новостей, дурацких клипов, мемов, ну и насущных проблем, конечно, куда от них деваться. Чем слабее сознание, тем сильнее подсознательное, тем больше работы у стражей.

— Ну что ж, отлично. Ты видел, что… — Эльвира замялась.

— Что ты меня топором тюкнула? Видел, конечно. Еще раз повторю, подсознание говорит метафорами. Я вовлек тебя в серьезную борьбу, подсознание бунтует и пугает тебя. Убийство во сне может означать не именно желание убить, а, например, желание прекратить связь, а вместе с ней и напряжение, которое связано с этим человеком.

Больше Эльвира решила не возвращаться к теме убийства Эмрэ. Она встала и потянулась.

— Я в ванну, буду готова через полчаса.

— Я пока возьму нам билеты в Барселону. Была в Испании? Можешь не отвечать, знаю, что не была.

Эльвира вопросительно подняла брови.

— Мы едем к человеку, который должен нам помочь. Он настоящий творец, то, что он делает, подобно чуду. Но сначала мы должны помочь ему.

Глава 13

Глава 13. Испания

Риск одного приключения дороже тысячи дней благополучия и комфорта.

Пауло Коэльо

Билеты до Барселоны были на вечер, вылет из Внуково. Весь день прошел в сборах и приготовлениях. Эльвира загрузила в сознание все, что нашла об Испании на просторах интернета, выучила испанский и написала имейл на работу: «Прошу уволить по собственному желанию».

В аэропорт добирались долго, все это время Эмрэ рассказывал Эльвире о своей жизни. Еще в детстве он впервые почувствовал себя особенным. Случилось это в школе, когда он с другими мальчишками баловался на перемене. Школа была только для мальчиков, в Турции они очень популярны. Дисциплина на уроках была как в армии, а на переменах стоял шум и гам. Во время большой перемены ребята пошли во двор, где затевалась драка. Такие шуточные бои («пехливан») проходили обычно во дворе за школой, все это безобразие скрывала беседка, обвитая виноградной лозой, и мандариновые деревья. Эмрэ уже дошел до беседки, как вдруг почувствовал сильную усталость, развернулся и, боясь обнаружить при всех такое странное состояние, двинулся обратно ко входу в школу.

В тот день мальчик, который вызвался бороться вместо него, неудачно ударился головой о ступеньку и погиб.

Каждый год учащались случаи удачного избегания несчастий, чудесных выздоровлений, по окончании школы появились первые проявления ясновидения, к окончанию института Эмрэ не только имел сверхъестественные способности, но и научился их контролировать и скрывать от остальных. Он изучал философию и религию в Билкенте, самом престижном университете Турции. Отец ждал, что сын выберет техническую профессию, как и все мужчины в семье, — отец Эмрэ и его дедушка были архитекторами, поэтому ни о каких философиях, психологиях и религиях дома даже не шла речь. Последние два года перед поступлением Эмрэ готовился тайком. Оплачивать курсы ему удавалось благодаря фокусам, которые он показывал на улице каждые выходные, и выполнению домашних работ для других учеников. Об успешном поступлении на факультет философии в Билкенте отец узнал последним, долго молчал, потом вышел из комнаты. Общение между ними возобновилось лишь спустя пять лет.

Эльвира слушала рассказы своего спутника и, как это часто бывает во время беседы, пыталась проводить параллели со своим детством, юностью, но с ней ничего такого не происходило. Единственной отличительной чертой девушки было то, что она верила в свою исключительность. Всегда, что бы с ней ни случалось, она точно знала, что она особенная.

Регистрация и посадка тянулись медленно, в самолете путешественники уснули, а проснулись уже в Эль-Прате. Как только спустились с трапа, Эльвира ощутила свежий приятный аромат каких-то цветов, утро было бодрым и свежим.

В аэропорту путешественники взяли напрокат машину и двинулись в путь. Пока Эмрэ договаривался с менеджером, Эльвира слушала внимательно и сначала силилась понять, что они говорят. Но как только ее желание достигло наивысшей точки, слова стали обретать форму, и изо рта испанца вместо тарабарщины стали вылетать вполне простые и понятные речи.

Отлично.

Диего Моралес жил в трех часах езды от Барселоны, в городке Хельса. По дороге болтали на испанском, Эльвира поначалу испытывала дискомфорт от того, что думает она на русском, а когда хочет открыть рот и что-то сказать, слова сами вырываются на испанском.

— У меня грамотная речь?

— Вполне, — улыбнулся Эмрэ, — ну-ка задвинь что-нибудь умное.

Три часа пролетели быстро. На подъезде к пункту назначения Эльвира поинтересовалась:

— Ты хоть знаешь, как он выглядит?

— Да, я его видел. Типичный такой испанец. Вопрос, узнаю ли я его сейчас.

— Чем он может нам быть полезен?

— Он сотворил что-то значимое, но, что именно, я не видел.

— А чем я полезна, ты выяснил?

Эмрэ чуть заметно улыбнулся:

— Почти.

Дальше всю дорогу до Хельсы молчали.

— Подъезжаем.

— Что это?

— Мы на шоссе Дисеминадос, справа Эрас Бахас, нам налево.

По правой стороне виднелся небольшой завод, его фасад, представленный белой стеной с обшарпанными надписями, выходил прямо на шоссе. Дальше тянулись старые испанские лачуги, полуразрушенные дома, справа и слева виднелся забор из камня, который, наверное, некогда завораживал своей мощью и красотой, а сейчас смахивал на груду камней, напоминая о былом могуществе владельца этих земель. Унылое зрелище.

Они въехали на Буэн Сусесо, тут город преобразился. По обеим сторонам гостей приветствовали аккуратные коттеджи, выполненные в едином стиле. Живости прибавляли цветущие кустарники и пальмы. Дома становились массивнее, они были из камня и, несмотря на местами обветшалый фасад, производили впечатление добротности и основательности. Массивные деревянные двери, надежные кованые решетки на окнах первых этажей, белые балконы, вьющийся плющ по стенам и мозаика, украшающая дома снизу, — все это создавало уникальный колорит маленького испанского городка.

Буэн Сусесо перетекала в улицу Майор, казалось, дорога стала еще уже. Пожилая женщина в коричневом сарафане мела тротуар возле двери своего дома, размеренно, почти медитативно. Машина выехала на небольшую площадь, окруженную красными и желтыми домами. Путешественники припарковались и решили посмотреть навигатор, нужно было найти отель или апартаменты, чтобы бросить вещи, но есть все-таки хотелось сильнее, поэтому они направились в кафе «Фронтон», находящееся на этой улице.

Кафе было с верандой, уютные столики и плетеные стулья стояли в тени пальм. Даже в ранние утренние часы тут было жарко, в 11:00 температура достигала 30 градусов. Гости решили заказать что-то из местной кухни. Изучив меню, они единогласно остановились на картофельной тортилье и холодном чае, которые они и получили через двадцать минут.

— Это что, омлет с картошкой и луком, что ли?

— Ну да, там же написан состав, не прочитала? — Эмрэ усмехнулся. — У этого омлета с картошкой, как ты его назвала, кстати, есть своя история…

Но рассказать ее он не успел. К столу подбежал мальчик.

— English?

— Espaniola.

Мальчуган застыл на месте, похоже было, что он что-то обдумывает. Потом нерешительно спросил:

— Значит, вы не иностранцы?

— Что случилось?

— Сеньор Моралес сказал вчера, что завтра, то есть сегодня, тут меня будут ждать два иностранца и я должен привести их к нему, а вы…

— Мы иностранцы, просто знаем испанский. Диего Моралес?

— Да-да!

— Ну так пойдем!

Эмрэ оставил на столе 15 евро, и они двинулись вслед за мальчиком.

— Как тебя зовут?

— Хосэ, — ответил тот и заулыбался.

— Давно ты знаешь Диего?

— Да, мы соседи, — ответил Хосэ, все еще улыбаясь. — О-о-о-очень давно, — он описал головой круг, словно пытаясь выразить этим жестом всю продолжительность их знакомства.

— Сколько тебе лет? — вступила в разговор Эльвира.

— Семь, сеньора.

— Какой ты воспитанный, хороший мальчик.

Хосэ заулыбался еще шире и ускорил шаг. С улицы Энрикета Осете они перешли на Сан Педро, которая, в свою очередь, перетекала в Молино. Здесь новые кирпичные двухэтажки перемежались со старыми домами. Взрослые едва поспевали за ребенком, который все время переходил на бег и подпрыгивал, выкрикивая звуки, напоминающие звуки разных животных, казалось, Хосэ весь состоит из эмоций и движений.

— Далеко еще? — спросил Эмрэ.

— Уже пришли, сеньор, — ответил мальчик, показывая на серый двухэтажный дом. — Вот тут живет сеньор Моралес, — сказал Хосэ, продолжая указывать двумя руками на дом.

Они подошли к двери. Тяжелая деревянная дверь темно-коричневого цвета была приоткрыта. На двери висело черное железное кольцо. Краска слезла с него, из-за чего оно казалось грязным. Справа на стене были четыре кнопки от электрических звонков. Эмрэ потянулся к кнопке.

— Какой из них?

— Не работает! — отмахнулся Хосэ и нырнул в приоткрытую дверь.

Взрослые зашли следом.

Дом был на четырех хозяев. Две квартиры располагались на первом этаже и две на втором. Пол, вымощенный черной и белой плиткой, выглядел уныло. Местами плитка откололась, и серая грязь заполнила сколы, по углам лежала пыль, было видно, что здесь давно не убирались.

Лестница на второй этаж освещалась из маленького окна под самым потолком, свет проливался на черные перила из чугуна, покрытые обветшалыми деревяшками. Хосэ взлетел на второй этаж, его спутники поднялись следом. Вся лестничная площадка второго этажа была завалена хламом, на полу стояли черные пакеты с мусором, детский велосипед и коляска покрылись пылью.

Хосэ постучал в дверь справа от лестницы, ответа не последовало, он дернул за ручку и заглянул внутрь:

— Сеньор Моралес?

Из комнаты пахнуло спиртным и несвежей едой. Послышался храп.

Эльвира и Эмрэ переглянулись.

— Он спит, наверное, — предположил Хосэ, — с тех пор, как сеньора Моралес уехала к своей матери, сеньор Моралес часто спит, иногда прямо на полу.

Так было и в этот раз. В столовой, которую испанцы называют «салоном», спал пьяный Диего, его храп и зловонное дыхание из приоткрытого рта заполняли всю небольшую квартиру. Эльвира открыла окно.

— Спасибо, Хосэ, ты нам очень помог, дальше мы сами, — хотел уже отпустить Эмрэ мальчика.

— Я буду ждать, когда сеньор проснется. Он мне обещал… — ребенок замялся в нерешительности.

— Боюсь, тебе придется долго ждать, — сочувственно глядя на Хосэ, ответил Эмрэ, — вряд ли он проснется до вечера.

Тот скорчил физиономию недовольства и глубочайших раздумий.

— Тогда, может, я вечером приду?

— Да, так будет лучше. А что он тебе обещал?

— Волшебный листок, — промямлил Хосэ.

— Как интересно, — сказала Эльвира, — а что это за волшебный листок, можешь рассказать?

— Ну-у-у, это мы его называем «волшебный листок», а сеньор по-другому говорит, как-то непонятно. Кто прочитает, что на нем написано, тот становится хорошим. Там такой рассказ написан специально для меня.

— А что, ты сейчас плохой, что ли? — Эльвира шутливо прищурилась.

— Ну-у-у, я не знаю, я не могу запомнить в школе ничего, поэтому учительница меня все время ругает, а мама даже плакала один раз, когда разговаривала с сеньорой Домингес. Сеньора Домингес обозвала меня «задержанным», что ли, как-то так. Если я прочитаю рассказ, который сеньор Диего написал для меня, то мне будет лучше, я буду легко все запоминать.

— А, вон оно что, — сказала Эльвира, — но у тебя и без рассказа будет все хорошо.

— А с чего ты взял, что этот рассказ тебе поможет? — поинтересовался Эмрэ.

И Хосэ рассказал взрослым, какой чудодейственной силой обладают рассказы Диего, он привел много примеров, в которых горожане бросали пить, находили работу, «стали приходить домой вовремя», «никого не расстраивать», и вообще город весь «сильно стал лучше».

Выслушав это немного бессвязное повествование, Эмрэ бросил взгляд на пьяного Диего, который развалился на полу брюхом кверху и продолжал неистово храпеть.

— Ну что ж, будем ждать, когда проснется ваш спаситель. Можешь идти, приходи вечером, — обратился Эмрэ к ребенку.

Мальчик вышел за дверь, и было слышно, как он скачет по ступенькам и что-то выкрикивает.

Гости осмотрелись в квартире.

Мебель напоминала ту, что стояла в советских квартирах в 80-х. Шкафы с антресолями, сервант, где за стеклом томились фарфоровые балерины, принцессы и разноцветные попугаи, диван, до которого чуть-чуть не дошел Диего, накрытый синей попонкой в цвет круглого ковра в центре комнаты. Только слепой мог не заметить, как пыльно и грязно было дома у чудотворца, но самое удивительное — это обилие бумаги, которая застилала пол, обеденный стол, все выступающие поверхности и уже начала прокрадываться в коридор.

— Интересно, что это, — сказала задумчиво Эльвира и подняла лист бумаги с пола. С одной стороны лист был испещрен почерком Диего, который она с трудом могла разобрать. Она передала лист Эмрэ и, подождав минуту, спросила, понимает ли он, что это.

— Если верить Хосэ, это наше спасение…

— Странно, что спаситель не спас самого себя, — Эльвира посмотрела вопросительно на спутника.

— Всем нужен спаситель, и ему тоже. Сейчас с него толку мало. Позже им займешься.

— А как я им займусь?

— Ему нужны активаторы, подобные тем, что я высаживал тебе.

— Но я вроде бы не умею.

— Умеешь, ты просто раньше не пробовала, вечером сама увидишь.

Эмрэ сделал предположение, что они вполне могут обосноваться ненадолго в доме Диего. Он вышел из салона, сделал два больших шага в сторону комнат и открыл одну из них, надеясь увидеть там свое будущее пристанище. Однако его ждал сюрприз. Вся комната с пола до потолка была заполнена бумагой, но не так, как в салоне. Аккуратные стопки исписанной бумаги возвышались на два метра вверх, они были разложены так ровно и аккуратно, что в это сложно было поверить.

Во второй комнате была аналогичная картина.

— Интересно, как со всем этим мирилась его жена?

— Очевидно, не очень хорошо…

Эмрэ подошел к Диего, вынув из руки того бутылку агуардиенте[1] и проведя по его лицу рукой, сказал:

— Можно смело приходить не раньше 21:00.

Гости вышли, оставив хозяина спать.

[1] Испанская водка.

Глава 14

Глава 14. Активаторы

Новая жизнь начинается именно в тот момент, когда для старой внутри больше нет места.

Ошо

Выйдя на улицу из душного дома, друзья глотнули теплого испанского воздуха и решили все-таки позавтракать, а точнее, уже пообедать. Вернуться пришлось в то же самое кафе с верандой, так как выбор в этом городке был совсем небольшой.

Официант посмотрел на них с нескрываемым удивлением и отколол пару шуток про торопливых гостей.

— Слушай, ты говорил, что я буду его лечить, это как?

— Да все просто. Ты можешь это делать. Ему нужны активаторы, подобные тем, что я высаживал тебе, чтобы ты перестала курить, объедаться и тратить энергию на Рому.

— Это я уже слышала, — Эльвира, вспомнив свои привычки и прежние отношения, почувствовала легкое раздражение, — вопрос в практической части. Можно подробнее про активаторов?

— Активаторы — это вера, а точнее, энергетически заряженные коды, делать это нужно, когда человек расслаблен и спокоен, желательно в тот момент, когда болезнь «откусывает от него очередной кусок». Я высадил тебе активатора, когда ты сидела в кафе с чашкой кофе и блинами. Идеально поймать момент наслаждения плохой привычкой и в эту минуту запустить человеку энергетический код. Это можно сделать в разговоре, через зрительный образ, через текст, вмешавшись в его сознание.

Эльвира вспомнила первую встречу с Эмрэ, как он смотрел на нее, не отрывая глаз, пока она наслаждалась кофе с сигаретой и блинами. Так вот что он делал — он лечил ее!

— Все верно, — он улыбнулся, — ты получала наслаждение от еды и курения, а я в этот момент копался в твоей голове и искал установки.

— То есть мне нужно найти мысли об алкоголизме у Диего?

— Эти мысли живут в голове как бы в стороне, словно люди, стоящие в большом коридоре, где свет светит только в середину, а они всегда остаются в тени. Все вроде бы знают, что курить, пить, переедать вредно, но не все ВЕРЯТ. Активаторы — эмоционально и, как следствие, энергетически заряженные мысли, которые пробуждают то, что и так есть у человека, но крепко спит. Они «запускают» веру в то, что он и так знает. Активаторы действуют сразу на двух уровнях — сознательном и бессознательном. Как только они «оживляют» установку, человек начинает верить в то, что он знает, это программирует его на телесные реакции.

Например, у тебя была установка, что курение — это яд. Я запустил активатора, когда ты курила, а ты знала, что, когда человек отравится, он чувствует себя плохо, его тошнит, он теряет сознание, он, иными словами, болеет.

Эльвира вспомнила, как плакала в туалете во время перерыва на тренинге, думая, что она заболела чем-то серьезным.

— А что с едой?

— Ты знала, что «еда — это топливо для организма», я лишь активировал эту установку — и ты стала потреблять столько, сколько нужно, чтобы двигаться и следовать привычному образу жизни. Человек для счастливого существования владеет всеми необходимыми знаниями, но какие-то он не помнит, в другие не верит, третьи кажутся неправильными, ложными. Стоит лишь активировать его веру в одну из его спящих установок, и она работает как часы. Верующий человек не сомневается, не борется с собой, он действует в соответствии со своей верой, все его существо подчиняется тому, что он считает истиной.

— Как я узнаю, какая установка есть у Диего? Мне же надо знать, что активировать.

— Для этого тебе нужно немного в нем «покопаться». Ты отлично умеешь подселяться в сознание людей, поэтому мы выберем удачный момент, когда он будет максимально расслаблен, и… твой дебют.

— Звучит интересно.

К девяти вечера двое сидели в небольшой пыльной комнате, ожидая пробуждения сеньора Моралеса. Тот, казалось, все еще был в полной отключке. Раздался бой часов, висящих на стене, и Диего зашевелился и застонал. Он провел рукой по бедру и по полу, видимо пытаясь вычислить координаты своего тела в пространстве.

Эльвира сконцентрировала взгляд на лице Диего, но попасть внутрь не удавалось, сколько она ни пробовала, он словно был закрыт для нее.

— Сейчас рано, — вмешался Эмрэ, — он же почти в бессознательном состоянии.

«Боже, вот теперь я точно умираю», — пронеслось в ее голове — она зацепила мысли Диего, которые начали наполнять его сознание. «Если я умру, весь мир погрузится во тьму», — услышала снова Эльвира.

«Да у него мания величия, не меньше!» — связь сразу оборвалась.

Диего сел, и было видно, что свет от люстры доставляет ему боль, он щурился и корчился, придерживая голову. Эмрэ помог страдающему подняться и усадил его на диван.

«Один глоток, всего один», — снова послышался голос Диего в голове Эльвиры.

И тут на пороге показался Хосэ. Он улыбнулся и громко поздоровался с присутствующими. При звуке визгливого голоса мальчика Диего сморщился и зажмурился. Эмрэ подошел к мальчику и что-то ему шепнул.

Через пять минут Хосэ снова стоял у порога с пакетом. Вынув оттуда бутылку агуардиенте, Эмрэ подмигнул Диего, тот посмотрел на нее, издав какой-то звук, и промычал что-то нечленораздельное.

Выпив пару шотов водки, сеньор Моралес почувствовал себя лучше, и к нему начала возвращаться человеческая речь.

— Хосэ, мальчик мой, у меня что-то есть для тебя. Вон там, на комоде у двери, иди возьми.

Хосэ вернулся с листом бумаги, едва сдерживая восхищение, поблагодарил Диего примерно раз пятьдесят и убежал восвояси.

Диего раскинулся на диване, и вид у него был довольный. Эмрэ глянул на Эльвиру, слегка кивнув, и поднес Диего еще одну рюмку, тот выпил ее залпом и шумно выдохнул, прикрыв глаза.

Эльвира правильно поняла намек и направилась прямиком в затуманенный рассудок Диего, все его мысли, связанные с алкоголем, стали ей доступны, все сцены из его детства оживали перед ней. Пьющий отец, которого любили и почитали, несмотря на его слабость, застолья, запах спиртного в спальне родителей. Ни малейшего намека на то, что это яд или что-то негативное. Казалось, в этой семье был культ агуардиенте. Вот она видит глазами Диего мать с другим мужчиной. Она изменяла мужу, поэтому он пил все больше. Вот он утром выходит во двор, ему двенадцать лет, отец лежит неподвижно, яркая вспышка, он умер. Страх. «Допился до смерти. Сердце», — голос врача.

Вот оно! Нашла! «Если много пить, умрешь от сердечного приступа!»

Эльвира вспомнила первые мысли Диего после пробуждения и еще раз убедилась, что правильно сделала выбор. Она сосредоточилась и внятно и спокойно высказала эту мысль в сознании Диего. «Пить страшно, это приводит к остановке сердца».

Диего открыл глаза.

— Ну что ж, обсудим причину нашего визита, — сказал Эмрэ, бросая одобрительный взгляд на Эльвиру.

— Я знаю, зачем вы здесь. — Он махнул рукой в сторону комнаты. — Только что вы будете с этим делать?

— У меня есть план. Мы должны напечатать рукописи и запустить их в продажу, загрузить их в электронном виде в интернет.

— У вас есть деньги?

— Деньги не проблема.

— Ну и чудно! — сказал Диего и потянулся за бутылкой, налил рюмку и залпом выпил ее. По его лицу пробежала судорога ужаса, он тяжело задышал, положив руку на сердце. Так он сидел несколько минут, потом с удивлением осмотрелся.

— Хотите взглянуть на них?

— Я видел, но не смог разобрать почерк. Их нужно напечатать.

Было решено завтра утром приняться за реализацию плана Эмрэ.

Глава 15

Глава 15. Живые книги. Философия Эмрэ

Все хорошие книги сходны в одном: когда вы дочитаете до конца, вам кажется, что все это случилось с вами, и так оно навсегда при вас и останется.

Эрнест Хемингуэй

Поскольку остановиться у Диего не представлялось возможным, друзья сняли два номера в отеле в центре города. Бросив вещи и приняв освежающий душ, Эльвира вышла на улицу прогуляться и подышать теплым вечерним воздухом. Едва она завернула за угол, как увидела Эмрэ. Он сидел под тентом, закинув ноги на соседний стул, и попивал чай.

— Конечно, я с удовольствием составлю тебе компанию, — сказал он, поднимаясь со стула.

Парочка побрела вниз по улице, любуясь пышной растительностью и лишь изредка встречая прохожих.

— Расскажи мне, наконец, что такого в этих «волшебных листочках».

— Книги содержат энергетические коды, которые способны менять сознание. Начиная читать книгу, человек впускает в себя код, который чистит и лечит его, активирует правильные установки. Иными словами, это книги-активаторы, они отодвигают хаос, усиливают сознание и наделяют силой правильные мысли, ослабляя при этом влияние разрушительных. Это в прямом смысле «живые книги».

— Лечит и чистит от чего?

— От того, чем мы все болеем. Я уже говорил тебе, что количество суицидальных смертей достигло критического уровня? Каждый год более восьмисот тысяч человек кончают жизнь самоубийством, это один человек каждые сорок секунд. 264 миллиона человек страдают депрессией, что сделало ее причиной нетрудоспособности номер один в мире. И это статистика только по тем, кто обращается за помощью, а ведь многие даже не знают, что больны. Я читал, что примерно 46 миллионов жителей только в Соединенных Штатах больны тем или иным психическим заболеванием — разного рода фобии, неврозы, расстройства поведения.

Все эти болезни — неудачная попытка адаптироваться к быстро меняющейся реальности, в которой жить страшно, где не на что опереться, не с кем прочувствовать единство, а остаться наедине с собой еще страшнее.

Темп, в котором меняется мир последние сто лет, сломал миллиарды людей. Он ослабил стражей и усилил страх смерти. Мортальный уровень, похороненный глубоко в недрах подсознания, все чаще получает доступ к сознанию. Люди боятся смерти и жить тоже боятся. За всю историю человечества перед стражами еще не было такой трудной задачи, как сейчас. Их ослабляет избыток информации, стресс, социальная изоляция. Люди сидят в соцсетях, в группах по интересам, общаются, читают истории других, смотрят видео и фото, возникает чувство общности, иллюзия преодоления одиночества, причастности к чужим переживаниям, но только пока они в Сети. Находясь там, человек может иметь по сотне контактов в день. Создается картинка наполненности жизни, а на самом деле он один, не имеет друзей, ему не с кем попить чаю, я уж не говорю о другом. Ощущение нереальности происходящего и тоска захлестывают на праздниках, выходных, во время отпуска, когда одиночество становится настолько очевидным, что его нельзя проигнорировать. А если человек обращается в себя, его ждут сомнения, неверие в собственные силы, страх неясного и призрачного будущего и пугающая пустота, как дыра, в которую сколько ни бросай вещей, планов, идей — дна не видно. В нас нет самого главного — принятия себя, нет понимания того, что мы из себя представляем, чем мы являемся по сути, мы не ценим себя за факт своего существования. Все эти неврозы, депрессии, страхи — лишь способ скоротать жизнь, не прочувствовать жизнь, а именно скоротать ее.

Стражи не справляются, страх смерти уже плотно занял позиции в нашем сознании. А он делает бессмысленным все. Мы больны. Больные взрослые с искаженным восприятием мира растят больных детей, у которых нет ни единого шанса увидеть и принять мир таким, какой он есть, со всеми его благами, изобилием, чудесами. Один из пяти подростков в мире страдает от психического заболевания. Если мы не вмешаемся сейчас, то скоро мир захлестнет волна безумия. Коды в книгах способны излечить людей от страхов, которые пропустили в сознание стражи, включая страх смерти. А избавившись от мортальных страхов, люди выздоравливают, начинают видеть жизнь по-другому. Вся их энергия, которая раньше расходовалась на борьбу со страхом неизбежного, на борьбу с болезнью, направляется в русло созидания.

Чтобы заглушить мортальные страхи, люди сейчас прикладывают неимоверные усилия, это очень энергозатратно, и после сил ни на что другое не остается… Каждый противостоит страху по-своему. Те, у кого не диагностированы душевные болезни, поглощают алкоголь, наркотики, берут на себя чрезмерные обязательства, выдумывают миссии, гонятся за вещами, карьерой, находятся в изматывающих отношениях, живут в соцсетях, одержимы странными идеями. Неважно, что они делают, они не счастливы, они не живут жизнь.

Энергетические коды отодвигают хаос, наполняя нас верой. Вера в нашу ценность противостоит страху смерти. Чем мы измеряем свою ценность? Доходом, весом, фигурой, жилплощадью, успешностью своих детей. Вот это и есть иллюзия. Это к радостям жизни не имеет никакого отношения. Это ловушка — измерять внутреннее состояние внешними атрибутами. Пока человек не осознает, что он ценен сам по себе, он будет страдать. По мере прочтения книги человек освобождается от страхов, излечивается и наполняется тем, чем он и должен быть наполнен, — радостью бытия, желанием получить разнообразный опыт. Фокус внимания сдвигается со страха смерти к радостям жизни, к чувству благодарности за возможность пройти свой жизненный путь, каким бы он ни был.

Ты когда-нибудь задумывалась, почему женщины, родив ребенка, часто впадают в глубочайшую депрессию?

— Потому что не готовы к ребенку, нет помощи от близких, расстраивает и разочаровывает муж, не хватает денег — да много причин…

— Это все вторично. А случается это потому, что мир в их понимании страшен и враждебен, жизнь конечна и полна случайностей, много злых людей и никому нельзя доверять. Таков мир в представлении миллионов. Каждая женщина в какой-то мере повторяет судьбу Божьей Матери. Ты знаешь, что в разных культурах существует более семисот образов Марии? От того, каков мир в представлении женщин, зависит, как сильно она будет страдать после рождения ребенка. Говоря о мире, я имею в виду ее видение мира, разумеется. Если ее мир враждебен и опасен, то привести в него новую душу означает подвергнуть себя и ее тяжелейшим испытаниям. Задумайся, если человек на Земле ничем не управляет, все приходится на волю случая, если есть внезапная смерть, болезни, горе, страдания, привести в мир нового человека означает сильно его подставить. Если бы люди понимали, что случайностей не бывает, что каждый проходит свой, уникальный путь, что болезни и потери — часть этого пути, перед ними не было бы и страха. Длинный или короткий путь, он имеет смысл, но, чтобы это понять, люди должны вспомнить, кто они такие, вспомнить, что они частички великого целого, и в этом смысле они бессмертны, потому что энергия сама по себе бессмертна.

Мортальный хаос — это противовес осознанности и благодарному принятию своего пути. Несколько лет назад я лечил одну женщину. Я оказался с ней в одной комнате и наблюдал, как она укачивала младенца. Пока она была в реальности, в здесь и сейчас, она испытывала умиление, теплоту и нежность. Она уставала, и стражи дали сбой. Я услышал ее мысли: «Он такой маленький, такой нежный, такой беззащитный…» И тут же в ее сознание начали просачиваться образы с мортального уровня. В следующую минуту вместо наслаждения моментом она впала в ужас от вереницы мыслей о гипотетическом несчастье с ее малышом. Она представляла, как оставила коляску у магазина, вернулась, а коляска пуста. Потом образ посиневшего ребенка, которого она задавила во сне, потом она увидела, как он выпадает из окна, и, когда в ее сознание ворвался образ тонущего во время купания сына, она уже не управляла собой, просто оставила ребенка и выскочила из комнаты. Женщина не понимала, что все гипотезы на тему кончины ее дитя — это лишь результат просочившегося из недр подсознания хаоса, она обдумывала их, задавала себе вопросы типа: «Как я могла такое подумать?» — и этим еще больше загоняла себя в ловушку. Как только околомортальные мысли получают внимание человека, они становятся сильнее. Хаос протоптал путь в ее сознание и потом, уже не стесняясь, ломился, как к себе домой, в любое время суток...

— Тем не менее многим удается контролировать свою жизнь, планировать, ставить цели. Не так ли?

— Это другое. Это стремления, сознательное желание контролировать свою жизнь, а я говорю о том, что человек ощущает то, что у него внутри. А там обычно живут незащищенность, беспомощность, страх, готовые начать душить в любую минуту, как только человек оступится или стражи пропустят врага. Суть не в том, что человек не может ничего контролировать, а в том, что контролировать ничего не нужно. Но люди не помнят об этом.

Эльвира вспомнила, как во флоат-камере провалилась в липкую бездну, на секунду ей показалось, что отчаяние захлестнуло ее, волоски на руках встали дыбом.

— То есть книги лечат страх смерти и другие страхи мортального уровня? Коды в книгах помогают избавить людей от роуминга, учат быть в здесь и сейчас, принимать жизнь и себя?

— Все верно. А приняв себя и мир, научившись быть в настоящем, человек получает реальный, а не иллюзорный контроль над своей жизнью. Он способен избавить себя от плохих привычек, болезней, тревоги, услышать свои истинные желания и исполнить задуманное, перемещаться на большие расстояния, выходить из тела, обмениваться мыслями, не открывая рта, менять свое тело, получить доступ к знаниям о прошлом и об устройстве мира, в прямом смысле программировать для себя нужное будущее, да что там! Создавать свои собственные миры и сущности. Вот таков потенциал человека!

— Ты в чем-то прав...

— Ну, удиви меня. С чем ты не согласна?

— С детьми, например. Нормальный человек видит в детях свое продолжение, создает пару с тем, кого любит, не для страданий.

— А зачем? Зачем тебе продолжение? Зачем что-то продолжать? Да и что ты хочешь продолжить?

Если ребенок становится способом продлить существование родителя, к нему относятся не как к сосуду для души, пришедшей в этот мир за опытом, свободной души со своим путем, сложным или простым, длинным или коротким. Ему не позволяют просто быть, его загоняют в рамки ожиданий. Над ним трясутся, боятся за него, а самое главное, он несчастлив, ведь миссия, для которой его родили на этот свет, противоречит плану души. Он мучается, страдает, делает несчастными других. А если путь этой души короток? Что тогда? Если ему нужно добрать совсем мало опыта перед новым воплощением? Люди рассматривают это как потерю и боятся даже представить такое.

Другое дело, когда мать осознанно решает привести новую душу в мир, созерцать ее путь и быть рядом.

Эльвира слушала и пыталась поймать каждое слово. Слушать и слышать — не одно и то же, но она его слышала.

Они подошли к отелю и попрощались.

Приняв душ, Эльвира провалилась в сон и в нем снова встретила Эмрэ.

— Покажи мне то, чего я не знаю.

— Смотри.

Она заглянула ему в глаза и начала проваливаться в них, как в бездонный колодец. Она не сопротивлялась. Через минуту Эльвира стояла в темноте. Она поднесла к лицу руки, но их не было видно. Очевидно, туда, где она находилась, свет не проникал совсем. Запахов тоже не было. Ощущение невесомости было почти пугающим — она не стояла и не висела, и вообще непонятно, как была зафиксирована в воздухе или, точнее, в вакууме. Мысли проносились быстро, и осознание того, что она не дышит, настигло Эльвиру в первую же минуту. Было не тепло и не холодно, было никак.

«Значит, я не в этом мире. Тогда в каком?»

Она начала чувствовать чье-то присутствие, ощущение, что кто-то находится рядом с ней, становилось все отчетливее. Так бывает, когда стоишь в темной комнате и вдруг чувствуешь, что за спиной кто-то есть.

— Ты здесь?

Эльвира услышала свои мысли как бы со стороны, исходящими изнутри нее. Она попыталась открыть рот, но ничего не выходило. Рта не было, ощущений в теле не было, она не могла почувствовать не только себя в пространстве, но и изнутри.

«Поэтому я и не вижу свои руки — меня нет!»

Удивительно, но понимание своего физического отсутствия вызвало не панику, а скорее интерес.

— Что я?

— Ты чистое сознание.

Она чувствовала, что рядом находится Эмрэ, его не было видно, но она его ощущала.

«Это и есть душа», — подумала Эльвира.

Она услышала едва различимый звук, какое-то пиканье, как помехи, звук становился громче, и вскоре можно было различить гул.

— Ну вот мы и там, где все берет свое начало и заканчивается.

— Это рай или ад?

— Это вакуум, наполненный энергией.

— И что будет дальше?

— Отсюда энергия попадает в сознание. То, что ты сейчас из себя представляешь, — это то, что ты есть на самом деле. Ты не красива и не уродина, не молода и не стара, не богата и не бедна, не умна и не глупа. Ты — чистое знание, вера и намерение. Ты знаешь, кто ты, ты веришь в то, что есть на самом деле. У энергетических частиц, что нас окружают, есть намерение нового воплощения и стремление к сознанию. Когда энергия воплощается в новом сознании, в памяти следа о прошлом опыте не остается. Первые три года жизни отголоски прошлого опыта еще присутствуют, но само сознание еще слабо, это обусловлено физиологией, поэтому оно не может удержать эти воспоминания. Именно поэтому дети иногда выдают такие странные или даже пугающие родителей фразы. Когда же сознание становится настолько сильным, чтобы мыслить, в памяти уже ничего нет. Это похоже на то, как человек заходит в комнату и стоит в раздумьях, переминается с ноги на ногу, силясь вспомнить, зачем же он сюда зашел. Мы приходим за жизненным опытом, решать задачи, творить, созидать и любить, делать то, что обогатит жизнь и повысит энергию. Но каждый раз, начиная все с чистого листа, человек рискует выбрать путь не усиления, а ослабления энергии — попадание во власть мортальных страхов, которые парализуют сознание, отравляют его.

— Почему здесь так темно?

— Потому что смотреть не на что, глаза тут не нужны, как и тела.

— То есть рая нет? Все это сказки? Тогда нет и ада?

— Ад и рай — это лишь метафоры, состояния сознания. Мы живем все вместе, но кто-то в аду, а кто-то в раю. В аду ты была в прошлый раз. Ты помнишь, как чувствовала себя, когда погрязла в липком страхе? Это и был ад: паника, отчаяние, ужас, безнадежность, безысходность, беспомощность. Ад внутри нас, очень глубоко, нас от него защищают стражи. Сознание способно попадать в то или иное состояние, поэтому в каком-то смысле и ад и рай всегда с нами. Как только человек утрачивает контакт с собой, перестает контролировать сознание, теряет связь с миром, он отдаляется от своего рая и приближается к своему аду. Управление сознанием — ключ к счастливой жизни, ключ от рая, а то, что охраняют стражи, — это ад. И что самое интересное, материальной защиты от ада нет, ни деньги, ни положение, ни удачный союз не могут гарантировать спокойствие и умиротворение, это подтверждают случаи суицида среди богатых и известных людей. Открывая дверь в ад, человек не может закрыть ее обратно без посторонней помощи и, если ему не помогли, уходит из земного мира.

— А какой смысл энергии воплощаться в новое сознание каждый раз?

— Смысл в том, чтобы получить опыт, знание, силу, иными словами, повысить уровень энергии. Повысить энергию частицы можно через новый опыт, а это возможно только среди людей. Когда человек находится в настоящем, чувствует себя в здесь и сейчас, его сознание способно связываться с реальным миром, чистой энергией. Люди называют это откровением, озарением.

— То есть частицы повышают свой энергетический уровень в сознании, если человек проживает полноценную жизнь. А что потом?

— Потом частица присоединяется к источнику, затем снова отделяется от него и попадает в сознание. Так продолжалось миллионы лет, и уровень энергии постепенно возрастал, источник становился все более могущественным, население земли росло, возможности людей тоже. Человечество стоит на пороге больших свершений, настоящего прорыва. Скоро люди смогут создавать альтернативную реальность. Но в последние сто лет мортальный хаос блокирует энергию сознания, частицы возвращаются к источнику, не обогатившись. Это побочный эффект стремительного развития, стражи ослабли. Мортальный уровень подсознания — это та сила, которая противостоит развитию, это энергия, способная питать страхи и намерение к разрушению. Источник долго выигрывал в этом противостоянии, но сейчас мы отклонились от курса.

Эльвира увидела в темноте вспыхивающие и пропадающие искры.

«На Земле мы называем это Богом», — подумала она.

— Все верно. Мы и есть божественная энергия, мы — частицы этого источника. Представляешь, на что мы способны?

***

Утром Эльвира проснулась отдохнувшей. Встретившись, путешественники направились к Диего. Всю дорогу они молчали. Эльвира думала о своем сне, который так был не похож на обычный.

Диего ждал их у двери со стаканом черного чая.

— Как прошла ночь? — спросил Эмрэ, бросая взгляд на трясущиеся руки Диего.

— Странно прошла. Со мной что-то не так, сердце шалит, вот чаем спасаюсь. — Потом посмотрел на Эльвиру и отчетливо подумал: «Спасибо».

Всю ночь Диего провел в попытках влить в себя агуардиенте, но ничего не выходило. Сердце каждый раз выскакивало из груди, приступы паники стали такими сильными, что рука с рюмкой останавливалась прямо возле рта, и процесс дальше не шел. Диего выглядел совершенно изможденным.

Эмрэ сделал пару звонков, и через час к дому Диего подъехала машина. Рукописи аккуратно погрузили, и машина прямиком отправилась в типографию.

— Быстро ты все организовал, — с удивлением в голосе сказала Эльвира.

— Да, деньги творят чудеса.

Друзья уже собирались на обед, когда Диего позвонила сеньора Гонсалес, мать жены, с новостями, что его супруга плохо себя чувствует, и Диего засобирался в дорогу. Он не видел жену и сына уже несколько месяцев. Когда терпение супруги лопнуло, она забрала ребенка и уехала к своей матери. Теперь появился предлог для сближения, и Диего не собирался его упускать.

— Ну что ж, выглядит так, что нам тут больше делать нечего. Пора двигаться дальше.

— Куда?

— В Индонезию.

Глава 16

Глава 16. Бали

Во всех странствиях в жизни следует быть там, где вы есть. Мы можем миновать что-то на пути, нечто, кажущееся более важным, — но сейчас, именно в этом месте, есть цель.

Ребе Шнеерсон

Самолет приземлился в международном аэропорту имени Нгурах-Рая ровно в 6:00, и пассажиры, зевая и потягиваясь, направились к выходу. Сам аэропорт не произвел на Эльвиру впечатления, он был новый, красивый, светлый, стойки и табло были такие же, как и во всех других. Этот современный объект сильно резонировал со всем, что Эльвира знала о Бали.

Когда же, уладив все формальности, они вышли наружу, все встало на свои места. Обилие зелени, стены и ворота из красного камня в балийском стиле — то, что и ожидала Эльвира от острова. Стильный дизайн с мраморными дорожками и блестящими металлическими перилами уживался с небольшим храмом из красного камня и садами, окружавшими зал прилета. Цветочный запах, витавший повсюду, казался терпким, воздух плотным, казалось, можно почувствовать, как он проникает в легкие.

С таксистом Эмрэ разговаривал по-балийски на «высоком» диалекте, Эльвира тоже задала пару вопросов про достопримечательности, чтобы опробовать новый язык. Водитель был удивлен чистотой речи туристов и пытался найти решение этой загадки, на что путники лишь отшучивались. Эльвира ни на секунду не отрывалась от окна, жадно поглощая балийские пейзажи. В машине было прохладно, легко дышалось, и водитель предложил напитки. Они проезжали зеленые изгороди, пальмы и храмы, храмы, храмы…

От Эмрэ Эльвира узнала, что жителей на острове меньше, чем в Москве, административный центр провинции Бали — Денпассар, а местные не соблюдают правила дорожного движения, из-за чего опасно ездить на мопеде — стандартном средстве передвижения, и не быть сбитой — это ее личная ответственность.

Республика Индонезия, как самостоятельное государство, в том виде, в котором оно существует на сегодняшний день, сформировалось лишь в 1950 году. До этого островитян эксплуатировали голландцы, нидерландцы, британцы, а в середине XX века — японцы. Являясь одним из первых мест обитания древнего человека, имея богатейшую история, вторую по разнообразию видов в мире фауну, обилие полезных ископаемых, прекрасный климат, страна не перестает страдать от внутренних конфликтов, вулканов, землетрясений, бедности. В состав Индонезии входит семнадцать тысяч островов, шесть тысяч из которых населяет около трехсот разных народов и несколько миллионов иммигрантов. Управление децентрализовано, и практически каждый остров представляет собой государство в государстве. А разрушительные землетрясения и цунами объясняются расположением почти всей страны на территории Тихоокеанского огненного кольца — зоны по периметру Тихого океана, где находится скопление действующих вулканов. В Индонезии их сто пятьдесят.

Индонезийцев, как и их культуру, искусство и кухню, нельзя описать в разрезе страны. Каждый остров и народ, населяющий его, имеет самобытную культуру, жизненный уклад, даже законы — в одних провинциях гражданские дела могут разбираться по адату (доисламскому закону), в других — по шариату, но в целом существует индонезийская судебная система и индонезийские законы. Конфликты на этнической и конфессиональной почве, террористические акты — неотъемлемые спутники республики, но вообще индонезийцы очень миролюбивый народ, здесь почти не совершаются преступления против личности, во многом благодаря отсутствию оружия у гражданских и существованию смертной казни.

Больше восьмидесяти процентов жителей страны исповедуют ислам, исключение составляет Бали, который населяют индуисты. Еще есть буддисты и христиане, но они в меньшинстве.

Бали — райский уголок, в котором уживаются зеленые пейзажи, индуистские храмы, роскошные отели на берегу океана, туристы, попрошайки, мопеды и бемо (трехколесные автобусы).

Анак Агунг Геде Куват жил в деревне Труньян, ехать решили через Гианьяр, древнее поселение в самом сердце острова рядом с Убудом, творческой столицей Бали. Путь занял чуть больше часа. На дорогах было мало машин, в основном мопеды, которые быстро сновали туда-сюда, перевозя иной раз целые семьи, создавая ощущения хаоса и опасности. Надписи на магазинах были на английском, на нем все здесь понимают и говорят, его учат в школах как иностранный, всего же в Индонезии народы говорят на более чем пятистах языках и наречиях. Эльвира следила за перемежающимися пальмами, навесами, магазинчиками, уютными сказочными домиками — пагодами, дворцами и храмами с их устрашающими дварапалами — статуями-привратниками. В балийской философии и религии важнейшее место занимает единение с природой, поэтому редко можно увидеть срубленное дерево, напротив, архитектурные сооружения строятся вокруг деревьев и с учетом пейзажей. Вдоль дороги можно видеть навесы, которые деревья как бы пронзают насквозь. Вторым элементом триединой концепции гармоничной жизни на Бали является Бог, поэтому в домах всегда есть место для почитания божества. Единение с другими людьми, общины — третья составляющая балийской философии, поэтому в каждом доме — бале — есть место для приема гостей.

В Гианьяре такси остановилось возле высоких деревянных ворот. На земле и на дороге повсюду лежали маленькие корзиночки с цветами и фруктами — подношения духам мертвых, которых в индуизме почитают таким образом каждый день, а в праздники несколько раз в день. Эмрэ слегка толкнул дверь, и ветхие ворота распахнулись. За ними перед путешественниками открылся зеленый двор с выложенными камнем дорожками и пальмами. Двор утопал в зелени и дарил ощущение свежести.

Дорожка из каменных плит вела к домику, который выглядел новым. Деревянные ступеньки были чистыми, только что вымытыми. Пройдя небольшой холл, Эмрэ и Эльвира оказались по другую сторону сада с бассейном и увидели еще несколько похожих домов.

Навстречу к ним вышла молодая женщина, она представилась и по-английски приветствовала гостей, уточнив их имена, она начала рассказывать, где что находится, и провела их к дому со стеклянными дверями.

Внутри было чисто, все окна закрыты, работал кондиционер, стены белые, мебель из темного дерева, был телевизор и фен — неотъемлемые признаки цивилизации. Напольные вазы и статуэтки богов на тумбах, цветы в крупных горшках, тяжелые шторы добавляли комнате таинственности. В доме было две спальни и небольшой зал.

Приятным сюрпризом была ванна, наполненная водой с лепестками роз. В ванной комнате не было крыши, что, наверное, по мнению балийцев, придавало очарование процессу купания. Тень над ней создавали большие лапы пальм. Эльвира сразу занырнула в ванну, а Эмрэ бросил вещи и пошел обследовать территорию, проверять вайфай и заказывать завтрак.

На завтрак были фрукты, яичница по-балийски — яйцо, зажаренное на булочке, сок, кофе. После трапезы решили посмотреть Убуд, напитаться энергией острова и выяснить, как добраться до Труньяна.

До Убуда добрались на такси, Эмрэ предлагал мопед, но Эльвира вежливо отказалась.

— Завтра все равно придется опробовать, нужно иметь средство передвижения под рукой на всякий случай.

— Хорошо, но это будет завтра.

Убуд был великолепен. Несмотря на жару, которая к одиннадцати утра стала просто невыносимой, удовольствие от поездки было трудно испортить. Обилие кафе, магазинчиков, вывески на всех языках создавали ощущение оживленного туристического места. Владельцы заведений в Убуде в основном иностранцы, переехавшие сюда из-за прекрасного климата, красоты природы и низких цен, поэтому места типа «Старбакса» не были тут редкостью, эдакие островки Европы на райском острове, здесь можно было попить латте и съесть бургер.

Дальше от центра Убуда располагались бескрайние рисовые поля, многоступенчатые зеленые территории, кофейные плантации с кафе, кишащими туристами. Здесь дегустировали кофе, говорили на всех языках, фотографировались и подкармливали обезьян. Обезьяны в Убуде вроде кошек — они бегают повсюду, требуют угощения и уверены, что это их территория.

Эмрэ и Эльвира устроились в кафе с видом на рисовое поле. Зелень радовала глаз, сочные краски, запах кофе, теплый влажный воздух, ароматы цветов создавали неповторимую атмосферу. Официант подошел, чтобы рассказать гостям об эксклюзивном угощении — на этой плантации собирали и делали самый редкий и дорогой кофе в мире. Лувак производится только в Индонезии. Маленькие, похожие на лисичек, темные подвижные животные — пальмовые циветты — поедают кофейные ягоды, те ферментируются в пищеварительном тракте и выходят естественным образом, дальше его моют, высушивают и обжаривают. За счет процесса ферментации в пищеводе циветт кофе лишается горечи, на вкус становится нежным и орехово-шоколадным. Конечно, после этой интригующей истории не попробовать кофе из помета диких животных было невозможно, цена кусалась, но оно того стоило. Через десять минут путешественники наслаждались чудесным кофе, и Эльвира отметила, что такого вкусного не пила никогда.

После кофепития прошли ряд сувенирных магазинов, но ничего не покупали. Балийцы очень навязчиво рекламируют свои товары: чтобы не купить кружевную салфеточку или открывашку в виде пениса, нужно было проявить недюжинную стойкость, почти никто не выходит из Убуда без покупки.

На обратном пути заехали в лес обезьян. Это туристическая достопримечательность всегда находится в центре внимания гостей острова. Макаки здесь повсюду, территория заповедника больше десяти гектаров, можно прогуливаться по дорожкам, подниматься и спускаться по каменным ступеням, наслаждаться звуками журчащих ручьев. На территории заповедника более ста разновидностей деревьев и, конечно, храмы.

Здесь Эмрэ и Эльвира провели весь оставшийся день. Накормив длиннохвостых попрошаек бананами, они двинулись вглубь парка, пройдя по широкой дороге, углубились в самую гущу зелени и пошли по тропинке, ведущей вниз. Перед ними предстал деревянный мост через ручей, при переходе через который Эльвира рассмотрела статуи варанов, выглядело очень реалистично, словно животные пришли на водопой. Народу было много, и, куда бы они ни пошли, им всюду встречались туристы с фотоаппаратами и телефонами наготове. Люди весело шутили, болтали и восхищались снующими тут и там обезьянками. Глубже в парке стало темнее из-за растительности, высокие деревья укрывали от палящего солнца. Вскоре друзья оказались перед высокой лестницей, с двух сторон которой стояли каменные драконы, полуразрушенные морды мифических животных были покрыты мхом. Лестница уходила высоко вверх, и, преодолев около пятидесяти ступеней, пара оказалась перед воротами древнего храма. Высокие каменные стены были покрыты мхом, цветами и макаками. Повсюду на гостей смотрели статуи божественных существ. Толстые человечки с огромными глазами выглядели немного пугающе. Сам храм был величественным и очень старым, стены его были алыми, ступени местами осыпались, а головы статуй, защищавших его, было сложно рассмотреть из-за вездесущего мха.

Перед храмом был небольшой пруд, полностью покрытый кувшинками и растительностью, обезьяны сидели вокруг воды, на стенах храма и головах статуй. В этом месте было очень тихо, звуки речи почти не доносились сюда, лишь обезьяны иногда повизгивали и шуршали в листьях деревьев.

Дело шло к вечеру, нужно было возвращаться в отель и договориться об аренде мопедов, хорошо выспаться, завтра друзей ждал Труньян.

Глава 17

Глава 17. Анак Агунг Геде Куват

Жизнь дана не для того, чтобы как-нибудь провести время. Она дана как возможность прикоснуться к глубинам своего существа. Не теряйте время попусту.

Ошо

Эмрэ разбудил Эльвиру на рассвете, он с вечера позаботился о завтраке, и, проснувшись, девушка увидела сервированный на двоих стол и завтрак, в точности как был вчера.

Никто из тех, к кому обратился Эмрэ накануне, не изъявил желания сопроводить их в Труньян. Люди качали головой и независимо от предложенной суммы называли разные причины, по которым они не могли поехать в эту деревню. Заставлять никого не стали. Эмрэ собрал рюкзак, взял достаточное количество воды, бумажную карту острова, деньги с запасом, и путники, оседлав мопеды, двинулись в путь. Нужно отметить, что Эльвира, до этой поездки ни разу не ездившая на мопеде, справлялась очень хорошо. Выехав из центра Убуда, девушка заметила, что дорога становилась все хуже, ямы и рытвины были все больше, а людей на мопедах навстречу попадалось все меньше. Эмрэ ехал первым, Эльвира старалась не терять его из виду. Ощущения от езды на мопеде чем-то напоминали удовольствие от катания на двухколесном велосипеде, когда, будучи ребенком, вдруг понимаешь, что у тебя начало получаться, но все еще страшно упасть, только мопед был быстрее.

До Труньяна от Убуда всего 75 километров, деревня мертвых находится на востоке острова, на берегу озера Батур. Ее жители живут уединенно, покидают деревню неохотно, женятся только на своих и приезжим не рады. Рыбная ловля, выращивание риса и овощей составляют основное занятие местных. Доходы от продажи рыбы делятся поровну между жителями, в деревне нет расслоения на бедных и богатых. Бали-Ага, древний народ, населяющий Труньян, отличается не только своей сплоченностью и уединенным образом жизни. Жители деревни даже внешне отличаются от всех остальных балийцев, говорят на своем наречии, имеют свои традиции.

На берегу озера Батур растет дерево Меньян, под которым Бали-Ага хоронят усопших. Кладбище Сетра Вайях известно на весь мир благодаря открытому способу захоронения: тела вместе с одеждой, едой и вещами усопших помещают в специальную клетку, которая защищает останки от обезьян, и оставляют под открытым небом; дальше жара и ветер делают свое дело; через некоторое время кости вынимают из ящика и складывают под дерево. Благодаря аромату дерева Меньян, с которым связано несколько легенд, трупный запах не разносится по округе. В деревне есть еще два кладбища — на одном хоронят людей, чье тело было повреждено, болевших при жизни и самоубийц, на втором детей и не успевших вступить в брак мужчин и женщин. Древняя традиция открытого захоронения восходит еще ко временам неолита. Считается, что Бали-ага — потомки древней секты, исповедовавшей анимализм (поклонение животным). Местные верят, что, если нарушить традиции и предать тело огню, вулкан Батур разгневается и начнется извержение.

Через час езды дорога стала настолько опасной, что Эльвира уже жалела, что поехала на мопеде. Это была даже не дорога, а тропа, которая то поднималась, то опускалась, то сворачивала, покрытия никакого не было, взвивались облака пыли, ехали очень медленно. На подъезде к озеру влажность резко увеличилась, тело было покрыто потом, дышать стало тяжело. Вдруг послышались раскаты грома, и сначала закапало, а через минуту полило как из ведра. Потоки грязной воды лились навстречу путешественникам, справа возвышался величественный вулкан, слева были заросли и обрыв. Дорога стала скользкой, шум от воды был оглушительным, дождь стеной словно загораживал дорогу к деревне. Эльвира то и дело теряла Эмрэ из виду, внутри все замирало от страха, сердце бешено колотилось, по телу стекали струи воды и пота. Еще один крутой вираж, вверх и вниз, дождь начал стихать, но размытая земля была коварна, и мопед начало заносить, лужи, по размеру напоминающие болота, разлетались под колесами в разные стороны. Наконец, дорога начала расширяться, появилось покрытие, и через пару минут показался первый дом. Эмрэ остановился у ворот деревни, за ним Эльвира. Слезая с мопеда, она одновременно пыталась снять шлем, руки и ноги от напряжения дрожали, было жарко и душно.

— Оставим их здесь и прогуляемся, — предложил Эмрэ.

— Хорошо. Ты знаешь, где его искать?

— Примерно.

Первой неожиданностью, неприятной, но поправимой, было то, что наречие, на котором говорили Бали-Ага, по какой-то причине не загрузилось со всеми индонезийскими наречиями в сознание Эльвиры и Эмрэ, и друзья не могли обратиться к местным с вопросом. Улиц на домах написано не было, как и номеров домов, это была второая проблема.

Кроме того, общее впечатление от деревни было довольно тягостное — туристов тут не было, кафе и магазинов с разноцветными вывесками тоже, а проходящие мимо местные поглядывали на них откровенно недружелюбно. Разница с приветливым Убудом была разительная, словно они оказались в другой стране. Улицы, дома и все вокруг выглядело серым и мрачным, огромный и величественный вулкан Батур добавлял зловещей мистики, было тихо.

Эльвира посмотрела на Эмрэ, он был уставшим, но спокойным. «Бояться нечего, — прозвучали его слова у нее в голове. — Сюда туристы редко заглядывают, вот они так и насторожились».

Понимая, что обычным способом искать Агунга Кувата они будут долго, Эмрэ сел на скамейку из ствола дерева и посмотрел на фото Агунга в телефоне. Пока Эльвира переводила дух, Эмрэ пытался перенестись в сознание балийца, чтобы увидеть, где тот находится, но ничего не выходило. Анак Агунг Геде Куват был энергетически сильнее Эмрэ, и тот не мог переместиться к нему.

Ну что ж, значит, оставалось только спрашивать местных. Эмрэ обратился к пожилой женщине в длинном темном платье с тюрбаном на голове. Маленькая, немного сгорбленная фигурка, морщинистое лицо резонировали с живой мимикой и резкими отрывистыми движениями. Она посмотрела на телефон, подняла брови, от чего ее тюрбан словно ожил, скривила губы и начала что-то тараторить на наречии Бали-Ага. Быстро окинув взглядом Эмрэ и Эльвиру, чтобы удостовериться, что туристы ничего не понимают, старушка замахала рукой куда-то в сторону озера и быстрой походкой удалилась.

Пара двинулась в указанную сторону, дорога была извилистой, проходила мимо домов и храма, из последнего доносились звуки музыки и запахи благовоний. Спустившись вниз к самому озеру, Эмрэ и Эльвира увидели небольшую ветхую пристань, две лодки и мужчину, сидящего в тени дерева.

Эмрэ показал ему фото Анак Агунг Геде Кувата. Хозяин лодок смерил пришедших оценивающим взглядом и на высоком наречии объяснил, что Анак Агунг Геде Куват на той стороне озера, на кладбище. На вопрос, когда он вернется, мужчина пожал плечами, закатив глаза так, что стало ясно: о возвращении Агунга он ничего не знает.

Узнав, что друзья хотят переправиться на кладбище, он тут же заломил нереальную цену, добавив, что женщине туда нельзя. Попав под пристальный взор Эльвиры, внезапный предприниматель начал пошатываться и говорить нараспев, поплелся к лодке и взялся за весла. Из воды выступали два вертикальных камня, похожие на ворота, пройдя через которые лодка устремилась к противоположному берегу. Лодочник греб неспешно и через двадцать минут причалил к берегу. Ребята вышли из лодки, и Эльвира приказала лодочнику ждать их, он тут же уснул.

На берегу никого не было. Слабая прохлада от озера смешивалась с запахами от Меньяна — чудесного дерева. Эльвира и Эмрэ подошли к каменным ступеням. С двух сторон на вертикальных балках расположились статуи мифических существ, охранявших вход на кладбище. Поднявшись вверх, друзья увидели удручающее зрелище. Само кладбище 10 на 10 метров было усеяно человеческими костями, объедками[11] , вещами покойных, под деревом были сложены черепа. В центре кладбища среди высокой травы стояли четыре клетки из бамбука, в каждой из которых лежал труп разной степени разложения. Видимо, чудотворное дерево не до конца поглощало трупный запах, и нотки разлагающейся плоти, смешанные с влажным воздухом и ароматом Меньяна, витали вокруг. Эльвира подошла к ближайшей клетке, в ней лежал труп мужчины. Одутловатое тело бело-синего оттенка, раскрытый рот и мутные глаза. В «колыбели» стоял мешок, видимо, с «необходимыми» ему вещами, и гнилые фрукты в бамбуковой корзинке. То, что еще совсем недавно было мужем, другом, отцом семейства, прело под палящим солнцем и обвевалось ветром, безвозвратно отдавая природе частицы своей плоти.

Размышления Эльвиры прервал Эмрэ.

— Его тут нет. Где его искать теперь…

Но Эльвира, заметившая узкий проход сквозь кусты, уже двинулась туда. Пройдя по тропинке среди низкорослого кустарника, бамбука и диких цветов, они оказались в тенистом лесу. Свет проникал на середину открывшейся им опушки, и можно было отчетливо рассмотреть четыре статуи в человеческий рост, образующие квадрат. Статуи богов имели зловещий вид, очевидно, функция их была в отпугивании пришедших сюда людей, они явно что-то охраняли. У всех четырех были вытаращены глаза, а голова напоминала драконью, человеческое тело было толстым, и ноги расставлены, словно в танце. В руках у статуй были бубны.

В центре квадрата они заметили сидящую фигуру. Это был Анак Агунг Геде Куват. Подойдя к нему, Эльвира ахнула. Анак Агунг Геде Куват сидел в позе лотоса, но не на траве, а над травой. Тело его было неподвижно, и казалось, что он сидит на твердой поверхности. Он выглядел примерно лет на тридцать. На смуглом лице не двигался ни один мускул, словно человек был в глубоком сне. Глаза закрыты, руки на коленях.

Друзья переглянулись и стояли около минуты, когда тело Агунга незаметно опустилось на траву и он открыл глаза.

— Я вас ждал, — сказал он, не открывая рта. — У него все готово, верно?

— Да, книги будут напечатаны большим тиражом на пятидесяти языках, и электронная версия уже загружена в Сеть. Пожилые люди, не пользующиеся интернетом, и те, у кого нет доступа к Сети, прочитают их на бумаге, а все остальные получат через интернет. Правильно ли я понимаю, что ты можешь помочь ускорить этот процесс и усилить влияние текстов на сознание людей?

— Правильно. День, когда это случится, уже скоро, нам нужно подготовиться, настроиться и сгенерировать очень много энергии. Завтра вам нужно найти Манку Джати и собрать монахов для медитации. А сейчас вам следует отдохнуть и восстановить силы, впереди большая работа.

— Где нам остановиться? — спросила Эльвира.

— Здесь, — Анак Агунг Геде Куват показал глазами на лес. — Тут есть все, что нужно. Воздух и вода для тела, тишина и энергия для духа. Зарядитесь силой отсюда, — он взглядом пригласил друзей внутрь квадрата.

Насколько бы сумасшедшей ни казалась идея сидеть на траве и заряжаться энергией, Эльвира и Эмрэ согласились.

Через десять минут можно было наблюдать за тремя неподвижными фигурами. Вечер был теплым, ночь размеренно спускалась на остров.

Объедки — это остатки от еды, поэтому слово «еды» излишне.

Глава 18

Глава 18. Манку Джати

Жизнь состоит не в том, чтобы найти себя. Жизнь состоит в том, чтобы создать себя.

Джордж Бернард Шоу

Проснувшись с первыми утренними лучами, Эльвира и Эмрэ поднялись и направились обратно к лодке. Анак Агунг Геде Куват остался в той же позе, в которой друзья нашли его вчера.

— Мы оставим его здесь?

— Ну с нами он, по всей видимости, не пойдет. Мы к нему вернемся позже, сейчас у нас есть дела поважнее.

Лодочник спал, развалившись прямо на дне лодки, потребовалось пару минут, чтобы его разбудить. Всю дорогу обратно общались мысленно.

— У тебя есть план?

— Да, все вроде просто. Книги поступят в продажу в конце недели, в интернете они уже есть. Теперь нам нужна энергия, которая заставит людей читать эти книги и верить.

— Зачем их заставлять? Начав читать, люди поймут, что книги исполняют желания, меняют жизнь, информация об этом распространится быстро, каждый сам будет хотеть прочитать. Люди захотят излечиться, получить покой, иметь близких друзей, любить, прекратить войны и победить голод.

— Серьезно? Если следовать законам Библии, все будут любить ближнего и войн тоже не будет. Голодные будут накормлены, а в молитвах можно обрести покой и смирение. Однако с Библией, как ты можешь заметить, это не сработало, несмотря на огромное количество последователей. Весь фокус в том, что, чтобы что-то сработало, в это надо верить. Ты много знаешь людей, которые верят в Бога и живут по Библии?

— Ты что-то знаешь про этого Манку Джати? Захочет он вообще нам помогать?

— Должен.

Выяснить местоположение Манку Джати не составило труда. Это был популярный человек на острове. Знал его буквально каждый. «Манку» означает священник. Он проводил медитации в разных храмах, активно встречался с туристами, говорил на английском, мог чистить чакры, менять ход энергий в теле, и каждый получал от него то, что было нужно именно ему в данный момент времени.

Сегодня он проводил медитацию в храме, в народе называемом Пура Бесаких, и друзья направились туда. Деревня Бесаких находилась в восточной части острова у подножия вулкана Агунг. Бесаких — комплекс из 23 храмов, который расположился на склоне вулкана Агунг на несколько километров. Горы в культуре и религии балийцев занимают особое положение. Древняя легенда гласит, что Агунг — это вершина горы Меру, привезенная из Индии богом Парамашивой — символом индуизма. Комплекс храмов насчитывает более пятидесяти сооружений, посвященных разным божествам. Центральное место в пантеоне богов индуизма занимает тримурти-триада: Брахма-Создатель, Вишну-Хранитель и Шива-Разрушитель.

Возраст храмового комплекса Пура Бесаких более двух тысяч лет. За свою историю этот храм был местом поклонения многих королевских семей, несколько раз комплекс расширялся, разрушался и снова отстраивался. Камни в основании некоторых храмов напоминают мегалитические ступенчатые пирамиды, что свидетельствует о древности их происхождения. Считается, что храм стоит на священном месте, где предки тысячелетия назад поклонялись своим языческим богам, задолго до буддизма и индуизма. Балийцы считают Бесаких центром мира и началом всего.

На подходе к храму сидели торговцы, бегали дети, женщины несли на головах корзины с фруктами. Балийцы в светлых одеждах семьями размеренно двигались в направлении храма. Белые саронги и рубашки на мужчинах, женщины в белых саронгах и блузах с забранными в пучки волосами. На головах у мужчин были светлые или цветные уденги — традиционные повязки на голову. Эльвира и Эмрэ также завязали саронги и смешались с толпой.

Асфальтированная широкая дорога разделяла парк перед храмом, по обеим сторонам сидели люди, они что-то ели, общались, то и дело подбегая к туристам, предлагая открытки с изображениями храма, маракуйю и еще какую-то ягоду. Дорога заканчивалась перед каменными ступенями, и пришедшим на медитацию людям предстояло взбираться на самый верх. Статуи богов по бокам лестницы устрашающе смотрели на посетителей, на бедрах злых существ с выпученными глазами были повязаны саронги из пестрой ткани, а над головами были установлены желтые полупрозрачные зонтики. Эти детали добавляли им живости. Спокойно, без спешки балийцы преодолевали ступень за ступенью, с ними двигались туристы, что-то комментировали на разных языках, фотографировались. По обе стороны лестницы рядами были установлены статуи членов королевских семей и монахов, некогда служивших в храме. Пагоды разной этажности возвышались по бокам на террасах. Количество крыш на пагоде соответствовало значимости божества. Высота пагоды Шивы из одиннадцати этажей указывала на высочайший статус божества.

Поднявшись на верхнюю площадку, люди останавливались, то ли чтобы перевести дух, то ли завороженные чудесным видом вулкана, который возвышался позади храма. Здесь и проходила медитация. Среди пагод и разноцветных зонтов спиной к пришедшим и лицом к алтарю сидело несколько монахов. Рядом стоял стол с подношениями, на который пришедшие балийцы и туристы складывали фрукты и цветы в маленьких корзиночках. На террасе было три пагоды, каждая украшена зонтом в цветовой гамме божества тримурти: для бога Брахмы — красный, для Шивы — желтый, для Вишну — белый. Друзья прошли в самый конец террасы и сели на пол с остальными.

Манку Джати заговорил в микрофон слова приветствия и пожелания здоровья. Люди, сидевшие рядами на полу, выпрямились и умолкли. Слова приветствия, настройки на медитацию и хвала богам перемежались с ударами в гонг. У алтаря горели свечи и палочки благовоний. Нежный цветочный аромат смешивался с теплым влажным воздухом, звуками водопада и приглушенным светом. В тени стен храма в окружении зелени эти волшебные звуки, казалось, проникали куда-то глубоко внутрь. Каждый удар в гонг вызывал физические ощущения в теле. Казалось, что вибрации в ногах и руках — это движение энергии. Эльвира сосредоточилась на этих ощущениях, а позже растворилась в них. Умиротворение, спокойствие. Так продолжалось около часа. Последний удар в гонг, люди подняли руки над головой, сложив ладони в знак благодарности. Манку Джати тоже поднялся. Все прощались и благодарили его перед уходом. Когда народ разошелся, остались только Эльвира, Эмрэ, Манку Джати и двое сопровождавших монаха балийцев.

— Вы проделали долгий путь, — обратился он к путникам.

— Рады встрече, — ответил Эмрэ на балийском и поклонился.

Манку Джати поклонился в ответ.

— Тебя я знаю, а женщину нет, — продолжил монах, поворачиваясь к Эльвире.

— Эта женщина — моя спутница, она умеет лечить, у нее есть сила.

Манку Джати взял Эльвиру за руку. Руки его были теплыми и мягкими. Он провел пальцами по ладоням женщины и закрыл глаза. Затем посмотрел на Эльвиру в упор и выпустил руку.

— Завтра начнем созывать монахов со всего острова, — сказал он, выдохнув, — приходите на рассвете. Чтобы исполнить то, что вы задумали, нужно много силы.

Они попрощались и пошли к выходу. Манку Джати смотрел им вслед.

Глава 19

Глава 19. Монахи

Дух может выражать себя поcредством материи, но это не значит, что, изменяя что-то материальное, мы меняем сознание.

Бхакти Судхир Госвами

Эмрэ и Эльвира проснулись затемно. С первыми лучами солнца пара уже стояла на террасе Бесаких, где вчера состоялось знакомство с Манку Джати.

В половине седьмого монах в сопровождении восьми человек вошел на террасу, поприветствовав путников, он повернулся к алтарю и стал готовиться к молитве. Он объяснил Эмрэ и Эльвире, что нужно засвидетельствовать почтение богам и проявить намерение, чистое намерение без колебаний. Силы, которым предназначалась молитва, должны услышать посыл из Бесаких. Манку рассказал, что нужно благодарить высшие силы за присланную помощь так, словно это уже свершившийся факт, и мысленно представлять, что людей становится больше, что они сидят по правую и левую руку, позади, спереди, занимая всю террасу, что их настолько много, что приходится занять еще одну террасу, и еще одну, и ступени, и парк возле храма. А когда людей наберется достаточное количество, они начнут медитировать с нужной целью.

Восемь человек уселись в одну линию напротив алтаря и начали возносить молитвы балийским божествам. Эмрэ и Эльвира также сконцентрировались на благодарности и намерении получить помощь.

Под монотонное пение Манку Эльвира начала впадать в легкий транс, уровень концентрации был так высок, что вскоре она полностью отключилась от реального мира. Так проходил час за часом, но на террасе ничего не менялось.

Шел пятый час молитвы, когда Эльвира внезапно очнулась и посмотрела влево. На террасе у ворот стоял человек. Это был Анак Агунг Геде Куват. Он мысленно поблагодарил присутствующих за приглашение, и Эльвира и Эмрэ услышали его слова так четко, словно он произнес их вслух. Манку Джати с восемью другими монахами продолжал молитву, словно не заметив пришедшего. Они тихо, почти про себя, продолжали повторять одни и те же слова, вознося руки со сложенными ладонями вверх.

Когда Агунг Геде Куват сел и подключился к группе, все на несколько секунд замолчали, замерли, а потом продолжили снова, и пришедший говорил вместе с ними. Было видно, как шевелятся его губы, глаза закрыты, лицо сосредоточено.

Ровно через час Эльвира почувствовала, как Эмрэ аккуратно треплет ее за плечо.

— Не знаю, как они, а я больше не могу молиться на голодный желудок.

Оба молча встали и направились к лестнице. Подойдя к воротам, Эльвира подняла брови: по лестнице шли вереницей люди в белых саронгах, рубашках и уденгах. Они шли в полном молчании, неспешно преодолевая ступени Бесаких. Что-то величественное было в этом шествии. Эмрэ насчитал 26 монахов. Проводив их взглядом, пара спустилась вниз и жадно накинулась на маракуйю. Женщина протянула молодым людям поднос и радостно принялась считать рупии.

— Интересно, а они будут есть? — спросила Эльвира, кивнув в сторону храма.

— Ты видела Агунга, он может питаться одной энергией.

Вернувшись обратно, Эмрэ и Эльвира нашли монахов в том же состоянии, что и полчаса назад. Усталости они не чувствовали, спать тоже не хотелось, поэтому, заняв новые места, они начали вновь концентрироваться на благодарности за пришедшую помощь.

Эльвира возвращалась в реальность еще несколько раз за ночь, открывала глаза на несколько секунд и снова словно наполовину засыпала, не переставая молиться. Ночью храм выглядел пугающе величественно, отовсюду слышался шепот, огни факелов метались из стороны в сторону, светлые фигуры сидели неподвижно в полумраке.

Утром ее молитву прервал Эмрэ, он кивнул назад, и Эльвира, обернувшись, обнаружила, что терраса занята полностью. Места больше нет. Также она увидела стол, который балийцы поставили у входа. На нем были фрукты, ягоды, вода, сок, орехи, хлеб и балийские блюда. Монахи периодически прерывались и подходили к столу. Эмрэ и Эльвира вышли, чтобы размяться. С лестницы было видно подходящих к храму монахов, они поднимались по лестнице, проходили в ворота и рассредоточивались по другим террасам.

На следующий день свободного пространства на террасах уже не было, и люди стали занимать места в парке у подножия храма.

Эльвира и Эмрэ совершенно не чувствовали усталости, небольшая тяжесть в ногах не считается. Если бы не естественные потребности, они бы вообще не поднимались. Удивительно, как много можно сделать общими усилиями — к концу третьего дня вся площадка возле храма была занята монахами. Когда набралось нужное количество людей, а это был вечер третьего дня, друзья услышали гонг, ознаменовавший окончание молитвы. Сто монахов в белых одеяниях одновременно поднялись со своих мест и направились прочь из храма. Эльвира и Эмрэ смотрели, как они спускаются по каменной лестнице, как на ветру развеваются их белые одежды, люди в парке начали фотографировать, то и дело слышались возгласы впечатленных зевак. Вышли на дорогу в полном молчании. Первым шел Манку Джати, за ним его приближенные и Агунг Геде Куват, за ними все остальные, Эльвира и Эмрэ замыкали шествие. За монахами потянулись люди с корзинами фруктов и водой, заинтересованные балийцы и туристы, желающие все заснять на телефон.

Монахи шли к другому храму комплекса Бесаких — Пура Пенгубенган, расположенному в пешей доступности от Пура Бесаких; у подножия горы Агунг было множество храмов, но именно этот выбрал Манку Джати.

Ночью было прохладнее, и идти было легко. Дорога заняла полтора часа, люди шли не торопясь. Монахи молчали, а все остальные, шедшие за ними, переговаривались, туристы пытались обогнать шедших сзади балийцев, чтобы сфотографировать монахов или себя на их фоне, записывали видео и тут же выкладывали на «Ютуб». Храм Пура Пенгубенган располагал квадратной площадкой, на которой и уместились сто человек. Сопровождавшие с едой и водой остались неподалеку. Балийские мужчины встали по периметру площадки, сомкнув плотную цепь, отгородив монахов от зевак с телефонами. Медитация началась ночью и продолжалась до рассвета.

Утром Эмрэ нужно было связаться с Диего и рекламным агентством, которое занималось печатью и распространением книг, а также проверить статистику скачиваний с интернета. Они с Эльвирой покинули периметр, охраняемый балийцами, и сразу наткнулись на толпу иностранцев и журналистов, вспышки фотоаппаратов и вопросы, как ураган, обрушились на их головы.

— Что здесь происходит?

— Как вас зовут?

— Откуда вы приехали?

— Что это за церемония?

Это было настолько неожиданно, что первым желанием Эльвиры было убежать. Но бежать было некуда — народу было слишком много, чтобы выйти к дороге, приходилось протискиваться между людьми, расталкивая их. На несколько сотен метров вниз по дороге стояли припаркованные машины и мопеды. Эльвира и Эмрэ хотели попасть в Убуд, а вечером снова вернуться на медитацию. Уже на подходе к дороге Эльвиру за руку схватила девушка.

— Что здесь происходит? Как вас зовут? — Журналистка направила микрофон к девушке.

Та выдернула руку и последовала дальше за Эмрэ. Он шел первым, прокладывая путь в толпе, и тянул за собой спутницу. Выйдя на дорогу, они перевели дух. Идти до цивилизации по такому солнцепеку было небезопасно, поэтому Эмрэ позвал ее в тень деревьев на обочине, а сам закрыл глаза и сконцентрировался на том, что им нужно было больше всего — такси. Через несколько минут машина с кондиционером и удовольствиями в виде бутылок с холодной водой уже увозила их от подножия Агунга.

Приехав в отель, Эльвира первым делом отправилась в ванную, а Эмрэ открыл ноутбук и углубился в статистику скачиваний «живых книг». Картина была нерадостной: всего 267 скачиваний за четыре дня. Эмрэ связался с агентством и поговорил с руководителем проекта. Книги только поступили в продажу, говорить о результатах пока было рано. Девушка предложила заказать баннерную рекламу во всех известных интернет-магазинах, рассылку постоянным покупателям, повысить цену книг, которая до сих пор была символической, разумно предположив, что люди считают книгу не стоящей внимания, раз ее продают по такой смешной цене. Вторым шагом было подключение баннерной рекламы на улицах, в торговых центрах и на телевидении. Стоимость она обещала озвучить к завтрашнему дню.

Эмрэ открыл свой банковский счет и сконцентрировался. С тех пор, как он научился управлять энергией и визуализировать, деньги перестали быть проблемой. Он сидел так около трех минут, когда Эльвира в легком шелковом халате выпорхнула из ванной.

— Чем занят?

— Делаю нас миллионерами, — он подмигнул ей и отодвинул ноутбук.

Эльвира плюхнулась на диван и начала проверять почту в телефоне и мессенджеры, а Эмрэ отправился в душ.

Мама ее потеряла, беспокоились друзья, коллега с прошлой работы просила поделиться контактом клиента, Рома интересовался, как у нее дела и куда она пропала. Ответив всем страждущим, кроме последнего, она мельком глянула на экран ноутбука и сначала замерла, а потом принялась пальцем считать нули. 500 000 долларов.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Эльвира схватила ноутбук и понеслась в ванную.

— Эмрэ! — она заскочила в ванную и тут же, опомнившись, выскочила обратно.

«Черт, черт, черт!»

— Сколько набежало? — спросил от так, словно Эльвира не врывалась к нему секунду назад.

— 500 000 долларов.

— Я заказывал больше, еще надо подождать.

— Ок, — не зная, что еще ответить, сказала Эльвира, потом добавила: — Это очень круто. Как именно ты это делаешь? Просто визуализируешь? Или ты их у кого-то берешь?

— Мне кажется, нам обоим будет удобнее беседовать, когда я выйду из ванной.

Эльвира поставила ноутбук на стол и стала смотреть, как цифра продолжает быстро увеличиваться, потом застывает на пару секунд и снова идет в рост.

Эмрэ вышел из душа посвежевший и первым делом с довольной ухмылкой кивнул в сторону ноута.

— Все просто. Это как с путешествиями вне тела. Ведь когда ты летаешь, чем ты управляешь?

— Намерением.

— Правильно. Здесь так же. Намерение плюс энергия. Почему не работают все эти книжки типа «Думай как богатый»? Все эти видеокурсы с визуализацией, мол, представь, почувствуй, и у тебя все будет? Потому что никто из читателей не знает, как чувствует себя богатый на самом деле. Смысл в том, чтобы не думать, что у тебя есть миллиард, а чувствовать себя так, как будто он у тебя уже есть, при этом испытывать уверенность, а не удивление, не восторг, а радостное спокойствие, словно это обыденная вещь. А как это сможет сделать человек, у которого не было миллиарда даже близко?

— А ты как смог?

— Ну у меня просто уже был...

Повисла небольшая пауза. По выражению лица Эльвиры Эмрэ понял, что с деньгами шутить нельзя, и продолжил:

— Суть простая. Нужно научиться визуализировать с комфортной суммы. Скажем, 100 000 рублей, тебе комфортно? Не вызывает бешеной радости, удивления?

Эмрэ знал, что это средняя сумма, которую Эльвира зарабатывала в агентстве за месяц.

— Так вот, ты берешь эту сумму и начинаешь визуализировать. Это ты умеешь делать, я знаю. Представляешь, что эти деньги придут к тебе, скажем, через три дня, и дальше живешь и планируешь свою жизнь с учетом получения этой суммы. Ты не хочешь, не просишь у Вселенной, ты знаешь, что эти деньги к тебе придут через три дня. После того, как первый раз получилось, сумму начинаешь увеличивать, каждый раз от десяти до тридцати процентов. Чем легче становится получить желаемое, тем быстрее можешь ее увеличивать. Попробуй, у тебя должно получиться.

Но тут есть еще один нюанс. Человек, не верящий в сверхъестественное, в чудо, вообще не способен это сделать. Потому что, чтобы что-то получить, у него должно быть удобоваримое объяснение, откуда эта сумма возьмется. И чем меньше вероятность такого источника (например, выиграть в лотерею — маловероятно), тем сложнее ему представить, что деньги появятся. А без понимания, откуда они могут взяться, он не способен представить их себе реалистично. Получается замкнутый круг. Не могу представить, потому что не знаю, откуда деньги вдруг могут прийти, а они не приходят, пока я их четко не представлю. Что делать в таком случае? В этом самое сложное. Нужно разомкнуть круг и добавить туда одно звено, а именно случай, или чудо, или удачу, или везение, подарок судьбы — одним словом, нечто сверхъестественное. Просто допустить, что такая сила может существовать. Начинать нужно с очень скромных подарков, даже не ценных, если с денежных сумм, то маленьких, скажем тысяча рублей. Выходишь на улицу и идешь искать свою подарочную тысячу. Однако и это мало кто может сделать. Во-первых, потому что мыслить так — это уже признак сумасшествия, ведь это «ненормально» ходить и искать на земле тысячу рублей; во-вторых, это слишком просто, так же «не бывает»; в-третьих, человеку не хватает настойчивости — один день поищет, а на второй день забросит, вера-то слаба. Основная проблема со всеми возможностями человека в том, что мы не верим, потому что с нами такого ранее не происходило, а оно никогда и не произойдет, потому что мы не можем в это поверить. На второй день человек может пройти мимо тысячи рублей и не заметить, потому что акцент уже на другом — например, как на работу не опоздать.

Рассказ Эмрэ прервал телефонный звонок. Это был Диего. Он рассказал, что книги продаются по всей Испании и в его родном городе, что несколько соседей заходили взять автограф. Они с женой решили остаться еще на месяц у ее матери в Логроньо, на севере Испании, так как близился фестиваль прыжков через детей в Бургосе, и они непременно должны были отвезти туда сына. Голос Диего в трубке звучал очень довольным.

— Спроси, как его здоровье, — шепнула Эльвира.

Эмрэ закатил глаза и попрощался с Диего.

— Ты сама можешь проверить, как его здоровье. Сомневаешься в своих способностях? — пошутил он.

Поспав, поев и переодевшись, Эмрэ с Эльвирой снова вернулись к подножию Агунга. В этот раз ситуация вокруг храма Пура Пенгубенган была серьезной. Еще не доехав до места, Эльвира увидела полицейские мигалки и услышала звук сирен. Балийцы, оцепившие квадратный двор с монахами, стояли как вкопанные, за ними стояли полицейские. В рупор на высоком диалекте толпу просили разойтись, но журналисты, как и туристы, просто перемещались с одного места на другое, толпа никак не рассасывалась. Остановиться пришлось почти за километр и дальше идти пешком. Вдруг Эмрэ и Эльвиру одновременно осенила одна и та же мысль. Они ускорились, и, подойдя к толпе, Эмрэ громко поздоровался с пришедшими, обратив на себя ее внимание. Он поднял руку и попросил жестом замолчать. Не сказать чтобы воцарилась полная тишина, но его было хорошо слышно. Коротко он пояснил, что сто самых сильных монахов медитируют с целью сотворить благо для человечества и что, если они заинтересованы в подробностях, он готов дать пресс-конференцию завтра в отеле «Лакшери Вилаз» в одиннадцать утра. С этими словами он двинулся вглубь толпы, взяв Эльвиру за руку и игнорируя сыпавшиеся на него вопросы. Пройдя двойное оцепление, они заняли места рядом с монахами и принялись медитировать, быстро отключившись от звуков внешнего мира.

Глава 20

Глава 20. Пресс-конференция

Кто стремится к добру, должен быть готов терпеть зло.

Иоанн Дамаскин

На следующее утро Эльвира проснулась от криков. Странное ощущение опасности накрыло ее. Так бывает, когда просыпаешься от кошмара. Она посмотрела на Эмрэ. Он выглядел настороженным.

— Ты это чувствуешь?

— Да, но что это?

— Видимо, не все рады грядущим переменам.

Поднявшись и пройдя через оцепление, друзья на секунду остановились. В толпе были не только праздные зеваки и журналисты. Там были люди, выкрикивавшие что-то про пробуждение Батара Калы, Буты, Бомо. Они намеренно вносили смятение в толпу балийцев. Было видно, как люди оборачивались в испуге всякий раз, когда слышали страшные пророчества. «Они здесь, чтобы пробудить Батара Калу!» — кричал один из пришедших. «Остановите их! Потом будет слишком поздно». — «Агунг — печать на дверях подземного мира. Здесь нельзя проводить ритуал! Бута пробуждаются! Как вы не видите? Спасайте своих детей!» Эмрэ дернул Эльвиру к себе, и она краем глаза заметила пролетевший мимо камень.

— Становится горячо, — сказал он. — Но бояться тебе нечего.

Удивительно, но этих его слов было достаточно, чтобы сердце перестало бешено колотиться, а страх потихоньку начал отступать. Эльвира вызвала воспоминания о балийской мифологии. Батара Кала, Бута, Бомо — божества подземного мира. Балийцы верили, что гора Агунг священна, потому что здесь начало мира. Это проход в мир мертвых и место, откуда легче всего достучаться до небесных богов. В балийской мифологии Буты — злые духи, которые могут вселяться в живых, вызывая несчастье и болезни. Легче всего они овладевали человеком на перекрестках, у воды, на кладбищах. Набожные балийцы боялись духов мертвых, ежедневно почитали и ублажали их подаяниями. Страх разозлить обитателей тьмы — безрадостная перспектива для жителей острова, и они относились к таким вещам серьезно.

Эмрэ подошел к полицейскому, поговорил с ним несколько минут, и тот вызвал по рации наряд из четырех вооруженных бойцов. Так, в сопровождении полицейских, Эмрэ и Эльвира добрались до своего отеля. Было девять утра, и до пресс-конференции оставалось еще два часа. Однако журналисты уже стояли у дверей «Лакшери Вилаз». Полицейские, сопровождавшие Эмрэ и Эльвиру, пошли с ними внутрь. Там Эмрэ поговорил с администратором, и им выделили небольшой зал. Журналистов пустили сразу, так как просто некому было их сдерживать, и они начали занимать места. Пока в зал заносили столы с напитками, двери оставались открытыми, чтобы вновь пришедшие смогли без труда попасть внутрь.

Зайдя в комнату, Эмрэ и Эльвира некоторое время провели в молчании. Затем мужчина начал готовиться к пресс-конференции. Он представлял, какие могут задать вопросы, и договорился с Эльвирой, что, если правильных вопросов не зададут, она сможет внушить их журналистам. Им предстояло не только дать информацию в таком виде, чтобы большинство могли ее принять, но и привлечь внимание к фигуре Диего Моралеса, «закинуть мост» в Испанию, внушить присутствующим важность происходящего, чтобы они, руководствуясь личными мотивами, распространили ее как можно шире по сети контактов, подписчикам в соцсетях, друзьям, знакомым.

Ровно в одиннадцать Эмрэ и Эльвира начали пресс-конференцию, представились и рассказали о миссии медитировавших монахов. Самый сильный акцент был сделан на пользе книг, к которым должны обратиться люди, и пользе групповой медитации у храма Пура Пенгубенган. Эмрэ и Эльвира сидели напротив целого зала журналистов в решимости использовать эту встречу по максимуму. Полные уверенности и исполненные добрым намерением, они продолжали оставаться начеку, так как даже сюда просочилась негативная энергия, генерировавшая предчувствие беды.

«Живые книги — это путь к свободе, освобождение. От болезней, разочарований, гнева, ненависти, страданий. Тот, кто ищет истину и смысл жизни, найдет его. Тот, кто ищет любовь, найдет ее. Ищущий избавления от болезни поправится. Полный отчаяния и гнева познает покой и умиротворение. Слабый возьмет силу. Бедный разбогатеет. Любая болезнь, любое страдание отступает, если человек впускает в себя истину живых книг, овладевает своим сознанием, выполняет свое предназначение».

Пока Эмрэ рассказывал об их миссии, журналисты терпеливо ждали, фотографировали, записывали, а Эльвира искала глазами тех, кто мог представлять опасность.

Эмрэ закончил речь, и началась череда вопросов.

— Кто такой Диего Моралес?

— Новый пророк.

— Вы знаете лично людей, которым помогли книги?

— Да, и их уже много.

— Почему вы лично этим занимаетесь?

— Потому что мы этого хотим. В этом наше предназначение.

— Сколько будет продолжаться медитация у подножия Агунг?

— Этого мы не можем сказать. Ровно столько, сколько нужно, чтобы была достигнута цель. Создаваемой при медитации энергии должно хватить, чтобы направить людей на чтение книг.

— Вы женаты?

— Нет.

— Вы знаете, что гора, у которой происходит медитация, — это священное место? Это дверь между земным и нижним миром. Вы не боитесь открыть ее и не смочь потом закрыть?

— Нет.

Эльвира сконцентрировалась, чтобы заблокировать спросившего про Агунг, было очевидно, что одним вопросом не обойдется. Однако, как она ни сосредоточивала внимание на мужчине в третьем ряду, ничего не выходило. Его словно не было видно. Она пробовала снова и снова, но безрезультатно.

Вопросы в это время начали становиться провокационными.

Девушка в красном саронге спросила, что они намерены делать, если разбудят Батара Калу. Эмрэ парировал, а Эльвира сразу же перевела внимание на нее. И снова неудача.

— Что происходит? — Эльвира мысленно обратилась к Эмрэ. — Я их словно не вижу!

— Так и есть. Забей, ничего сейчас уже не сделать.

Друзья пытались прикинуть, кто свой, кто чужой, и дать возможность задать вопрос «своим».

— Если живые книги дают возможность получить желаемое, не боитесь ли вы, что все захотят вечной жизни и богатства?

— Нет, не боимся. Таких не будет, как только люди узнают истинное значение жизни, саму суть их пребывания здесь, они перестанут бояться смерти своих тел. Они будут радоваться этому пути, обогащать свой опыт, жить полноценно, им откроются возможности, о которых сейчас знают только избранные, тогда материальные блага и вечная жизнь не будут казаться столь притягательными.

Ответив на еще порядка тридцати вопросов, Эмрэ поднялся и сделал жест рукой, призывая пришедших замолчать.

— Самое главное, что вы должны вынести с сегодняшней встречи: в этом мире появилась возможность избавиться от страха смерти, освободиться и исполнить свою мечту. Все, что нужно, — это скачать в интернете книгу, прочесть ее и принять. Медитация у подножия Агунг будет продолжаться до тех пор, пока весь мир не познает благодать и исцеление. Диего Моралес — новый пророк.

Вспышки фотоаппаратов, рой вопросов, Эльвира и Эмрэ покинули зал. Лишь только они уединились, между ними началась беседа.

— Что это было?

— Я знал, что они придут, просто не ожидал их так скоро. С тех пор как у человека появилось сознание и он возвысился над животным миром, началась борьба. Сам человек — это арена, на которой постоянно разворачиваются события. Его «хочу» борются с «нельзя», его «надо» борются со «страшно». Он весь раздвоен, эта борьба не позволяет ему проживать свою жизнь. То, что ты видела во флоат-камере, и то, что я показал тебе в Испании, — это две противоборствующие силы. Души, как ты их назвала, приходят в тело от чистого энергетического источника, чтобы обогатить себя опытом и вернуться обратно. Исполнение своего предназначения возможно лишь при целостном сознании, когда человек сам себе хозяин. А вселенский ужас из недр подсознания сбивает нас с пути, направляет на борьбу против самих себя, отравляя безысходностью, слабостью перед небытием, как бы сигнализируя: «Что бы ты ни делал, все равно умрешь». Стражи, стоящие между сознанием и подсознательным с его страхом смерти, не позволяют человеку провалиться в отчаяние, выстраивают стену между повседневной жизнью и знанием о неминуемой смерти. А те, кого ты видела сегодня, — это морталы, творения той энергии, что тянет нас вниз. Однажды спустившись на мортальный уровень, они почувствовали себя там хорошо, в своей тарелке. Страх смерти, разрушение, сомнения, которые они сеют на своем пути, питают их и позволяют чувствовать себя живыми. Таких людей много. Они есть среди твоих друзей и даже в правительствах разных стран. Где-то они более успешны, где-то менее. Их стихия — разрушение. Они затевают войны, бунты, совершают преступления, но самые опасные морталы — это те, кто сеют уныние в сердца людей. Можно оценить успешность их работы по рейтингу самоубийств в той местности, где они трудятся. Их цель — отравить душу страхом и отправить обратно к источнику, не обогатившись. Они будут преследовать нас и мешать. Морталы хитры и изобретательны, не дай себя провести. Они тонко чувствуют веяния, подстраиваются под культуру и выдают людям те кошмары, в которые они верят и которых больше всего боятся. В одном месте они показывают злых духов, в другом сеют нищету, в третьем опасные болезни.

С этими словами Эмрэ начал собираться, а Эльвира осталась думать.

Девушку интересовало сразу много вопросов. Как далеко морталы могут зайти? Как можно с ними справиться? Почему она их не видит?

Они сели в такси, чтобы направиться обратно, таксист покосился на них и что-то пробурчал, было видно, что он недоволен. Все на Бали уже знали, что это из-за пары иностранцев они рискуют быть поглощенными нижним миром. У таксиста не было ни малейшего желания их никуда везти, но лишние пятьдесят рупий сделали свое дело, и таксист направил своего железного коня к храму Пура Пенгубенган.

— Туда не проехать, — сказал он и затормозил у самого начала дороги, ведущей к подножию горы.

— Ничего, мы пойдем пешком.

К хаосу, творящемуся у Агунга, добавились мигалки скорой помощи. Одна из машин как раз спускалась вниз, увозя двоих пострадавших. Морталы начали массивную атаку, забрасывая людей камнями, полицейские задерживали их целыми группами и увозили, но тех не становилось меньше. Двойное оцепление площадки с монахами пока сдерживало толпу. Монахи силой мысли воздвигли по периметру невидимый купол, таким образом ни один камень не попал в них.

Эмрэ и Эльвира остановились, чтобы оценить ситуацию. Идти наверх было опасно. Эмрэ дернул Эльвиру за плечо, обернувшись, она увидела нечто невероятное. На перекрестке, где только что их высадил таксист, стояла маленькая девочка. Голова ребенка металась от одного плеча к другому, словно она сейчас оторвется, под темной взъерошенной челкой можно было видеть безумные глаза, которые, Эльвира могла поклясться, смотрели прямо на нее. Лицо девочки искажалось и прямо на глазах у всех превратилось в физиономию страшного гнома с торчащими острыми зубами.

Кто-то закричал: «Бута!», и все, кто находились поблизости, одновременно повернулись, десятки глаз устремились в сторону ребенка с мечущейся головой. С противоположного конца улицы бежала женщина в желтом саронге, она с воплем бросилась к девочке, но та откинула ее руками, словно мяч, женщина поднялась и повторила попытку, девочка вновь выставила вперед руки, и женщина в этот раз отлетела еще дальше.

«Бута, Бута!» — слышалось со всех сторон.

Когда девочка была окружена толпой зевак, к сборищу начали подтягиваться полицейские. «Разойдитесь! Разойдитесь!» Шестеро полицейских подошли к столпившимся, двое из них протиснулись к ребенку. «Что за...» В этот момент голова девочки с треском оторвалась от шеи и, минуя полицейских, покатилась по пыльной дороге вниз. Теперь сомнений у местных не оставалось, сначала вполголоса, а потом крича изо всех сил «Бута», люди побежали в разные стороны. Прямо на глазах Эмрэ и Эльвиры остров начала захватывать паника.

— Обратно в отель!

Они прыгнули на чей-то припаркованный у дороги мопед и поехали в сторону гостиницы.

— Как это возможно? Это ведь нереально?

— Реально то, во что есть вера. Все в мире подпитывается силой веры. Любое заблуждение может стать истиной, если подкреплено верой. Вера этих людей вызвала Буту, а не монахи. Морталы хорошо знают законы энергий, а уж ВЕРА — это как бриллиант среди драгоценных камней. Заставь человека поверить в свою никчемность и беспомощность, и он станет слабым и безвольным. Заставь его верить в заговор, и вот он заговор. Уверовавший в злой рок, проклятие будет пожинать плоды в виде невезения, несчастных случаев до конца жизни. Спасти такого человека можно, если есть те, кто верят в противоположное, а уж если и другие вторят ему про судьбу и злой рок, шансов спасти его совсем мало. Чем больше людей верят в идею, тем больше шансов, что она примет материальную оболочку. А здесь все боятся злого духа, и вот, пожалуйста.

Со всех сторон слышались крики «Бута», люди убегали с улиц, хватая детей и бросая свои вещи.

Зайдя в отель, друзья первым делом начали собирать сумки, закидывая туда без разбору все, что могло пригодиться по дороге в аэропорт. Уже на выходе их остановил хозяин отеля, судя по исходящей от него теплой энергии, он был свой.

— Вам туда нельзя. Вас там уже ждут.

За воротами бесновалась разъяренная толпа, вооруженная камнями. «Чужаки разбудили Буту!» — «Проклятые чужаки! Вы разгневали Буту!» Даже через двери Эльвира чувствовала энергию морталов, они задавали вектор, заряжали агрессией толпу.

Хозяин отеля повел их тропинкой позади дома, пройдя сквозь густые заросли, они оказались перед входом в погреб. Неприятное смутное ощущение опасности начало подкрадываться к Эльвире.

— Скорее, медлить нельзя, — сказал хозяин, протягивая друзьям по фонарику. В этот момент послышался треск — это ворота ломались под напором толпы.

Эмрэ пошел первым, освещая ступени, он быстро спускался вниз, Эльвира за ним. Ей казалось, она слышит, как стучит ее сердце. Двери за ними захлопнулись, было слышно, как задвигают могучий засов. Ноги стали будто ватные, и Эльвира с трудом направляла их куда нужно, фонарик выскальзывал из мокрых ладоней, в висках стучало, перед глазами возникали темные пятна, а дорога, освещаемая слабым светом, расплывалась, создавая ощущение нереальности. Воздуха не хватало, вдохнуть не получалось, она дышала часто и поверхностно.

Подземный тоннель был неглубоким, и друзья слышали топот сверху и крики разъяренных людей. Несмотря на бушующие внутри эмоции, беглецы двигались быстро и бесшумно. Преодолевая метр за метром, Эльвира начала успокаиваться, Эмрэ, казалось, и не начинал бояться. Они замерли на секунду и прислушались — сверху была тишина. Тоннель вывел их в лес к реке. Выбравшись наружу, Эльвира вдохнула полной грудью, и в этот момент, сама не понимая как, взяла Эмрэ за руку. В следующую секунду она оказалась перед ним, его тело, такое сильное и напряженное, коснулось ее, между ними не было пространства, еще немного, и они станут одним целым. В голове стало пусто, вокруг все исчезло, оставалось только желание, притяжение, и она не сопротивлялась ему.

Здесь и сейчас.

Эльвира лежала на берегу, от реки веяло прохладой, в небе кружились птицы, Эмрэ рядом не было. Он появился через минуту, мокрый, свежий, бодрый, и побрызгал в нее водой.

— Подъем, пора мир спасать. Нужно еще выход найти из этого райского уголка.

Выход нашелся не сразу, тоннель вывел их в лес, из которого без компаса выбраться было непросто. Осознав это, беглецы сконцентрировались на благодарности Вселенной за то, что она выводит их самым быстрым путем, и на том, что знали дорогу, дальше оставалось только довериться своим ногам.

Через полтора часа они вышли на дорогу, и Эмрэ вызвал машину в уже привычной ему манере. Эльвира сразу же заблокировала мысли водителя по поводу «опасных иностранцев» и запрограммировала его на аэропорт.

В машине Эльвира купила билеты на ближайший рейс до Барселоны и уснула, а Эмрэ начал просматривать количество скачиваний книги и читать новости. Весь интернет пестрил видео с Бали, журналисты с пресс-конференции устроили настоящий бум в твиттере и инстаграме[1]. Количество скачиваний книг на всех языках вместе перевалило за пятьсот миллионов. В «Ютубе» появился канал, на котором один из журналистов описывает содержание книг и комментирует их философский смысл. Эмрэ перешел к главным новостям.

«Магический ритуал на Бали стал причиной массовых беспорядков».

«Монахи Бали молятся за нового мессию».

«Диего Моралес — самый популярный автор нашего времени».

«Испанец Диего Моралес, автор чудотворных книг, подвергся нападению неизвестных».

Эмрэ закрыл глаза и представил лицо Диего. Через минуту он уже сидел возле кровати друга в палате интенсивной терапии больницы «Витас Валенсия Консуэло». Диего спал. Он получил черепно-мозговую травму, его прооперировали, и все, что оставалось, — ждать. Рядом в кресле дремала Элена, его жена, малыш спал у нее на руках. Элена открыла глаза и окинула взглядом комнату, ей показалось, что там кто-то есть, но она никого не увидела. Он на минуту вмешался в ее сознание, открутил в памяти эпизод с нападением. Ничего из ряда вон выходящего. Диего с женой вышли из ресторана и направились к ожидавшему их такси. Из ниоткуда внезапно появился человек в спортивном костюме и кепке, надвинутой на лицо, он ударил Диего по затылку битой. Удар был такой силы, что Элена услышала хруст, и кровь хлынула ручьем. Мортал, а это был именно он, перебежал дорогу, выкинув на ходу биту, и смешался с толпой.

Эмрэ «вернулся» в машину и разбудил Эльвиру. Он передал ей информацию последних двух часов. Было решено нанять телохранителей для Диего и временно спрятать его семью.

Выйдя из такси возле аэропорта, Эмрэ принялся звонить в охранное агентство, по дороге рассказывая суть происходящего и обсуждая оплату. На том конце провода сразу проявили интерес к охране столь известного человека, группу телохранителей направили в больницу. Эмрэ перевел деньги и снова позвонил, чтобы дать указания по поводу семьи Диего.

Далее он связался с лечащим врачом, поговорил по телефону с Эленой, успокоил как мог и рассказал о планах касательно их жизни на ближайшие месяцы.

Когда он закончил говорить, они уже подошли к паспортному контролю. Здесь их ждал еще один сюрприз. Девушка, увидев паспорт Эльвиры, заулыбалась и попросила подождать.

«Конечно, они не дадут нам покинуть остров. Они быстрее, чем я думал, мы их недооценили», — услышала Эльвира мысли Эмрэ.

Девушка уже взяла в руки рацию, Эльвира сосредоточила все свое внимание на ней. Пара секунд, и девушка заморгала, рука с рацией опустилась на стойку. Она вернула им билеты и паспорта.

— Пожалуйста, проходите.

Предстоял досмотр багажа, еще один контроль и посадка. То есть еще три раза нужно «проскочить», риски большие.

— Если они засекут нас, то вызовут полицию, а среди полицейских с огромной вероятностью будут морталы, с ними нам не справиться. Пока.

— Тогда какой план?

— Нужно сгенерировать вокруг себя нейтральное поле. Люди, попадающие в него, будут забывать все, что не входит в их стандартные обязанности, то есть смогут выполнять только рутинную работу, они не вспомнят, что ищут нас.

— Я раньше этого не делала.

— Делаю я, ты под него тоже попадешь, просто не сопротивляйся. Поехали.

Пара отошла к рядам с креслами, делая вид, что перекладывают вещи. Эльвира ощутила легкое расслабление, ощущение, что ей все равно, что случится, в голове становилось спокойно и как-то подозрительно пусто, процесс обдумывания остановился, а за этим последовало отсутствие чувств. На заднем фоне чуть слышно копошились воспоминания о поездке в такси, голод, попеременно отголоски разных эмоций отрицательной тональности от раздражения очередью до жалости к Диего. Но все это было фоном, как бы вполголоса, а руки и ноги в это время продолжали выполнять нужные действия. Эмрэ посмотрел ей в глаза, в следующую секунду она увидела себя укладывающей вещи на транспортер, словно со стороны. Как взяла сумку и дошла до ленты, она не помнила.

Вот так это работает.

Находясь в нейтральном поле, человек не мыслит в полном смысле этого слова, не чувствует и не замечает своих привычных действий на фоне пробегающих в голове воспоминаний, кадров из фильмов, куплетов песен, поверхностных эмоций, часто сменяющих друг друга. У многих вся жизнь «стоит на нейтралке» — подменяется автоматическими действиями, однообразными, повторяющимися, необходимость в мышлении и чувствовании отпадает, а пустоту в сознании заполняет мусор в виде обрывков воспоминаний, чьей-то речи, поверхностных эмоций, реакций на окружающую среду.

Досмотр багажа пройден, далее паспортный контроль при входе в зал ожидания. Очередь. Эльвира заметила, что генерируемое Эмрэ поле действует не на всех, кто в него попадает. Перед ней стояла женщина с младенцем на руках. Пока женщина не попала под действие нейтрального поля, она качала малыша, и тот спал. Когда же она поддалась автоматизму, то качание продолжилось, но ребенок проснулся и начал кричать. Дети до года чувствуют отсутствие жизни. Этот кричащий ребенок бросался в глаза на фоне общей картины спокойствия и размеренности с легкой заторможенностью в радиусе трех метров. Люди, попадавшие под действие нейтрального поля, делали все то же, что и до этого, единственное, что их выдавало, — пустота в глазах и слабо уловимая механичность в движениях, в том, как они берут сумки, обращаются со своими телефонами, берут за руки детей. Словно они делают это все по команде. И на фоне этого зомбилэнда крик ребенка казался чем-то неестественным.

Паспортный контроль они прошли без заминок и направились в зал ожидания. Выход 6 находился на втором этаже, они сели поближе к самому выходу. Эмрэ продолжал удерживать нейтральное поле, казалось, ему это несложно, а Эльвира наблюдала за людьми, попадавшими в него. На аэропорт опустились сумерки, через стеклянный купол зала ожидания было видно, как солнце, готовясь погрузиться в Индийский океан, прощается с райским островом, заливая его последними закатными лучами. На секунду Эльвире представилась пугающая картина: остров залит кровью, а не солнцем. Она содрогнулась, уж слишком ярким было видение. Объявили посадку на рейс, и друзья пошли к выходу.

[1] Запрещенная в РФ организация.

Глава 21

Глава 21. Назад в Испанию

До чего же странное существо человек. Вся его жизнь — сплошное чудо, но как раз в чудеса-то он и не верит.

Дмитрий Емец

По прилету в Барселону пара взяла такси и направилась в Валенсию. Им предстояло лично проверить телохранителей Диего, чтобы исключить возможность того, что морталы проникнут туда, организовать безопасное место для Элены и ребенка.

В такси Эмрэ снова начал с новостей.

«Власти Бали ввели военное положение из-за массовых беспорядков».

«Неизвестный вирус поразил жителей Бали».

«Живые книги Диего Моралеса скачал каждый второй житель Европы».

«Диего Моралес вторые сутки в местной больнице».

«Полиции не удалось задержать нападавшего на Диего Моралеса».

Эльвира просматривала соцсети. Она обнаружила, что в фейсбуке[1] появилась группа «Живые книги». Для вступления в группу нужно было ответить на следующие вопросы: какие книги она, Эльвира, уже прочитала и что хочет делать в группе — задавать вопросы или делиться опытом? Поставив галочки в нужных местах, девушка отправила запрос.

В инстаграме[2] появилось с десяток психологов, готовых работать по эффективному методу живых книг, появились видео с объяснениями механизма работы, отзывы тех, кому уже помогло, вопросы «стоит или нет», а также те, кто призывал «не продавать душу дьяволу», цитировал Библию, называл Диего Моралеса лжепророком. В «Ютубе» Эльвира задала поиск «живые книги» и получила несколько сотен результатов. Далеко не все они были в позитивном ключе. Все священнослужители выступали против живых книг, психологи называли это событие массовым психозом, а Диего больным. Эльвира не могла поверить своим глазам. Как это возможно, чтобы нечто настолько прекрасное, целительное, чистое подвергалось сомнению? Она посмотрела на Эмрэ в полном недоумении.

— А разве ты хоть раз за всю историю человечества видела нечто, не вызывающее сомнения у людей? Этого надо было ожидать, поэтому мы и привлекли монахов. Они помогают людям поверить, если бы не морталы, все бы шло быстрее.

На подъезде к Валенсии таксист спросил, куда именно им нужно.

Услышав ответ Эмрэ, что они направляются в больницу «Витас Консуэло», он хмыкнул:

— На пророка, что ли, посмотреть приехали?

Эмрэ и Эльвира переглянулись. Как и у горы Агунг, места для проезда машины не было, повсюду были люди. Таксист остановился за два квартала от больницы, и друзья пошли пешком. Люди, толпящиеся поблизости, не выражали агрессии, напротив, они молились за Диего, обсуждали его книги, многие привели с собой детей. Друзья, постепенно протискиваясь через толпу, через двадцать минут достигли дверей больницы, где, преодолев пост охраны, направились на четвертый этаж в палату интенсивной терапии. У входа в палату их остановили телохранители. Те самые, которых Эмрэ нанял по телефону, находясь на Бали. Вопрос был улажен звонком в офис агентства, и друзья оказались в палате. Элена ждала их. Она много слышала от мужа о его новых друзьях и поэтому испытала облегчение, когда наконец встретила группу поддержки. Обнявшись с Эльвирой, она заплакала и начала сбивчиво рассказывать, как неожиданно все произошло, что она не знает, что делать, что не может его вот так оставить и, куда идти, тоже не может решить.

Эльвира успокоила Элену и связалась с агентством недвижимости. Было решено арендовать небольшой домик подальше от цивилизации и отправить туда Элену с сыном в сопровождении охранников.

Эльвира занялась организацией жилья, а Эмрэ лично побеседовал с каждым сотрудником охранного агентства, чтобы исключить возможность проникновения морталов. Он «смотрел» мысли человека, его воспоминания, ставил защиту на его сознание, чтобы никто из них не поддался хитростям врага. К обеду оргвопросы с жильем были решены, все охранники были проверены. Оставалось понять, что делать дальше. Очевидно, что нужно вернуть к работе Диего.

Эльвира стояла в коридоре, держа в руках пластиковый стаканчик с теплой водой. Она смотрела в окно на стоящую у больницы толпу людей. Они ждали, молились, общались, но больше всего ждали, конечно. Ведь если Диего Моралес не выздоровеет, это будет означать для них потерю мессии, пророка, в котором они так нуждались. Неверие делает человека слабым, вера же делает его могущественным, почти непобедимым. Своими добрыми мыслями, энергией и благодарностью они «лечили» Диего.

Эмрэ тем временем снова читал новости.

«Количество смертей от неизвестного вируса на Бали достигло 58 человек».

«Мэр Бали отрицает взаимосвязь появления вируса с церемонией у горы Агунг».

«Во Франции сразу две больницы остались без пациентов».

Эта новость заинтересовала Эмрэ, и он перешел по ссылке. «В хосписе Сивиль де Лион выздоровели одновременно 70 пациентов с ранее поставленным смертельным диагнозом. 53 из них сразу же покинули здание больницы, 17 на данный момент проходят обследование. 4 пациента на момент выздоровления находились в палате интенсивной терапии, их состояние оценивалось как крайне тяжелое. Врачи пытаются разобраться в причинах чудесного исцеления. Новость дополняется».

Эмрэ показал новость Эльвире.

— Вот то, что нам нужно. Теперь они дадут интервью и…

— Почему на них на всех это сработало? Они что, все одновременно читали книгу?

— На них это сработало потому, что больше веры ни во что не осталось. Когда так случается, человек готов искренне поверить в любое лекарство, нет времени для сомнений. Сомнения — это роскошь.

— Прекрасно. Надеюсь, это пойдет нам на пользу.

К вечеру Элена с сыном в сопровождении охраны направилась к своему новому дому, а Эмрэ и Эльвира остались в больнице с Диего.

Как только медсестра, проверив показания с аппарата больного, вышла, закрыв за собой дверь, Эмрэ подошел к Диего, положил на его голову руку и закрыл глаза. Эльвира сконцентрировалась, готовясь «услышать» сознание Моралеса. Несколько минут была тишина. Затем послышались шаги, так, словно кто-то приближался к кровати Диего. «Я застрял тут», — послышался в голове его голос. «Иди на мой голос. Иди ко мне». — «Я слышу тебя отовсюду и не понимаю, куда мне идти». — «Я буду говорить с тобой, просто пробуй перемещаться во всех направлениях и рано или поздно выйдешь к нам». Аппарат показывал учащение пульса, давление поднялось, но Диего все не просыпался. Эльвира продолжала звать его еще несколько минут, Эмрэ открыл глаза и снял кислородную маску с лица Диего. Эльвира видела, как оторвалась от кровати рука, метнулась вверх и снова упала на кровать.

— Долго вы! — прохрипел с кровати Диего.

— Мы тоже рады тебя видеть.

— Позвоните Элене, скажите ей.

Он замолчал и снова отключился. Эльвира вопросительно посмотрела на Эмрэ.

— В теле совсем нет энергии, он восстановит силы и утром проснется как обычно.

Утром в палате Диего собрался, казалось, весь медперсонал больницы. Радостные, улыбающиеся лица медсестер, приглушенные голоса шептали: «Чудо, это чудо». Люди на улице уже знали, что новый пророк вернулся почти с того света, и, буквально сметая пост охраны, поднимались по лестницам и в лифтах на четвертый этаж. Диего, полусидя в кровати, приветствовал заходящих людей, кому-то достаточно было просто его увидеть, а кто-то пытался прикоснуться, задеть его рукой, потрогать кровать или одеяло. Появились журналисты, его фотографировали, поздравляли «с возвращением», задавали вопросы про его книги. Диего бодро и живо отвечал на все вопросы, позировал для фото, давал автограф. Так продолжалось до обеда. В два часа дня под предлогом того, что сеньору Моралесу нужно поспать и отдохнуть, двери палаты закрыли. Друзья пообедали вместе, а потом Диего поговорил с женой.

— Я хочу поехать к ним.

— Дело твое, конечно. Но, принимая во внимание все, что случилось, я бы не рисковал, им будет безопаснее дальше от тебя, и у нас еще есть дела. Тебя приглашают на ток-шоу. Хотел когда-нибудь стать телезвездой?

Диего хмыкнул и закатил глаза.

— Ну надо, так надо.

Тем временем новость о чудесном исцелении испанского мессии, как вирус, распространялась в интернете, а выздоровевшие пациенты французской больницы выкладывали в «Ютуб» свои ролики о том, как они прочитали книгу и как исполнились их истинные желания. В соцсетях появился тег #живые книги, под ним были миллионы публикаций счастливых людей.

Эльвира создала для Диего канал на «Ютубе», и он записал свой первый ролик прямо в больнице. За сутки видео набрало 120 миллионов просмотров, побив рекорды звезд шоу-бизнеса.

[1] Запрещенная в РФ организация

[2] Запрещенная в РФ организация.

Глава 22

Глава 22. Расцвет новой веры

Мы все заложники картины, сложившейся в голове, своей веры в то, что воспринимаемый нами мир — и есть тот, что существует в действительности.

Уолтер Липпман

На следующий день Диего Моралес выписывался из больницы, будучи звездой мирового масштаба. С этого момента Эльвира и Эмрэ вели переговоры с телевизионными каналами о его участии в шоу, планировали его день, отвозили в сопровождении охраны на выступления и забирали обратно. Эти трое были теперь неразлучны. Эльвира и Эмрэ чувствовали подъем, словно теперь они знали, в чем их предназначение. Их место рядом с Диего, они здесь, чтобы изменить мир.

В течение последующих тридцати дней в мире произошли события, которые должны были определить ход развития человечества.

Каждый день количество скачанных книг росло, а интернет пополнялся новыми видеооткровениями.

Хосписы закрывались, потому что больные выздоравливали и возвращались к своим семьям. За новостью о чудесных исцелениях шла волна восторженных отзывов в интернете. Люди записывали благодарности Диего, благословляли его, выкладывали видео, на которых были запечатлены встречи с их близкими по возвращении домой.

Стримеры и ютуберы, которые раньше снимали свои прохождения в играх, теперь занимали своих подписчиков по-другому. Один канал, набиравший популярность, вели два молодых парня. Они рассказывали о своем опыте выходов из тела и путешествий. Сначала они посещали какое-то место бестелесно, затем записывали видео, рассказывая в мельчайших деталях, что они видели, а потом посещали это место физически и сравнивали два описания.

Другие развлекательные видео были на тему новых способов общения. Одна пара, которая назвала свой канал «Без слов», рассказывала о том, как они общаются мысленно, не открывая рта.

Популярность набирало общение с умершими. Гадалки, маги, колдуны всех мастей переключились на этот новый для них формат. Они записывали руководства по встрече и общению с умершими родственниками, проводили групповые сеансы. Вскоре к ним подключились психологи. Закрыть вопрос с покойным родственником, попрощаться с тем, кто ушел неожиданно, и обрести успокоение оказалось бесценно в психотерапевтических целях.

Отдельный интерес представляли путешествия в прошлое. Такие проекты освещали историки, философы, учителя. Одна учительница средней школы рассказывала, как она своими глазами увидела события Великой Отечественной войны. Практикуясь и обучаясь удерживаться в прошлом больше времени, некоторые уже умудрились посетить общины древних людей. Активно решались морально-этические вопросы, например, можно ли классу отправиться посмотреть Куликовскую битву.

По мере того, как человечество овладевало навыком контроля сознания, отключения от роуминга, избавлялось от оков мортального уровня, мир менялся на глазах. Вооруженные конфликты, разрывавшие планету не один десяток лет, стали утихать, начались миграции людей из одних стран в другие, каждый день появлялись новости о новых изобретениях и открытиях, физики, прочитавшие книгу, совершили настоящий прорыв в исследовании энергии, пространства и времени. Денег, как ни странно, хватало на всех желающих, и даже самые бедные уголки планеты начали преображаться.

Новые знания стали основой для дальнейших изменений жизненного уклада людей и привели к необходимости реформ. Некоторые государства захотели включить живые книги в школьную систему обучения.

Каждый утро мир просыпался другим.

В это время противостояние на Бали достигло своего апогея. Несмотря на военное положение, ситуация ухудшалась. Жители, охваченные страхом за свою жизнь, не могли читать, морталы получили полный контроль над островом.

Глава 23

Глава 23. Закат

Независимо от дорог, которые мы выбираем, наша суть приведет нас к одному концу.

О. Генри (Уильям Сидни Портер)

Эльвира, Эмрэ и Диего почти одержали победу. Почти. Несмотря на изменения во всем мире, на новый уровень мышления и жизни, на который меньше чем за месяц вышло человечество, морталы продолжали свою войну. В соцсетях развернулась настоящая битва, огромную роль в которой играла церковь. Диего называли шарлатаном, еретиком, а сам он постоянно находился под охраной. Священнослужители выступали по радио и телевидению, призывая людей вернуться к своей вере, называя Диего лжепророком и пугая всех, принявших новую веру, божьей карой.

Морталы были очень хитры и изобретательны, они знали, что сомнения и страх — рычаги, которые всегда работают безотказно. Но на стороне Диего были чудеса, о которых свидетельствовали уже миллионы, правительства десяти стран проявили интерес к живым книгам, а на стороне морталов не было ничего. И тогда случилось страшное.

Однажды утром Эмрэ разбудил Эльвиру и показал ей новости.

«Опасный уровень сейсмической активности был зафиксирован в Индийском океане в 64 километрах от Денпассара. В соответствии с прогнозом центра мониторинга сейсмической активности Индонезии острова Бали и Ломбок в ближайшие двенадцать часов ожидает землетрясение магнитудой не менее восьми баллов. Это будет самое сильное землетрясение за последние двести лет».

«Власти Индонезии начали эвакуацию жителей Ломбока и Бали в связи с надвигающимся стихийным бедствием».

А следом шли новости, которых и следовало ожидать.

«Коренное население острова Бали связывает надвигающееся землетрясение с ритуалом, который проводился у подножия горы Агунг».

«Это начало конца», — пронеслось в голове у Эльвиры, и смутное ощущение опасности стало захватывать все ее существо.

— Что мы можем сделать?

— Ничего.

Последующие двенадцать часов мир наблюдал за разворачивающейся катастрофой. Райский остров с четырьмя миллионами жителей был разрушен чудовищным по силе землетрясением, а потом в прямом смысле смыт с лица земли водами океана. Мир содрогнулся от ужаса и погрузился в траур.

Весь следующий день новости о количестве жертв в интернете перемежались со страшными кадрами с места трагедии. На фоне всеобщего благополучия и подъема новости о трагедии выглядели нереалистично. Одно видео, снятое на телефон, привлекло больше внимания в Сети, чем остальные. На нем балиец запечатлел свои последние минуты в борьбе со стихией. Он молился богам, кричал, что ритуал нельзя было проводить, что врата между миром живых и миром мертвых открылись и скоро вслед за Бали бездна поглотит и других.

Разговоры о медитации у храма Пура Пенгубенган, страшной трагедии и Диего Моралесе связались воедино так быстро, что тот из положительного героя резко начал превращаться в отрицательного. Меньше чем за неделю интернет заполонили страшные рассказы тех, кто изначально стоял на позиции отрицания. «Это начало конца», — говорили выступающие по телевидению и в интернете священники. Трагедия на Бали стала веским аргументом против новой веры. Чаша весов качнулась и уверенно пошла в другую сторону. Те же, кто ранее получил блага за счет новой веры, должны были, по их словам, опасаться возмездия. Евангелие от Матфея приобрело новый смысл. Священники и верующие цитировали его: «...Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас, ибо многие придут под именем Моим, и будут говорить: "Я Христос", и многих прельстят...» (Матф. 24:4, 5). «Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, — не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки...» (Матф. 24:23, 24). «Иисус предупреждал о лжепророках, которые будут свидетельствовать об апокалипсисе, начале конца. Бали — это и есть начало конца, а значит, Диего и есть лжепророк».

Призывы священнослужителей опомниться, страшные события с островов Индийского океана породили волну откровений и покаяний на камеру, сожалеющих и мечущихся натур показывали по телевизору. Люди, напуганные новостями, стали легкой мишенью морталов. В храмы по всему миру стали выстраиваться многокилометровые очереди из желающих попросить прощения за сомнения в силе Христовой и замолить свои грехи перед настоящим Господом.

Градус истерии повышали мусульмане. Имамы выступали по телевидению, призывая не верить лжепророку, не идти за ним. На «Ютубе» появились обращения муфтиев с призывами бороться с Диего Моралесом. Один популярный в интернете имам поставил Диего в один ряд с Асвадом, Мусайлимой и Туляйхой, известными в исламе лжепророками.

Морталы начали захватывать сознания одного за другим, они выходили в Сеть и вели эфиры, снимали видео, сея страшные пророчества и панику. Блогеры, тиктокеры, ютуберы, кто был против и выражал неверие в живые книги, начали набирать популярность.

Казалось, мир сходит с ума. У каждого была своя правда. Одни верили в исключительность Диего и магическую пользу живых книг, другие — в то, что их зомбируют и надо сопротивляться. Одни призывали к любви, другие — к здравому смыслу. Одни говорили о приходе новой эры человечества, другие — про начало конца. Многие люди, пытаясь найти правду, подписывались в соцсетях и на тех, и на других. От этого их страх и смятение были еще больше. Они сравнивали факты, анализировали и от этого еще больше запутывались и метались в сомнениях. Так всегда бывает: тот, кто не имеет веры ни во что, легко поддается смятению.

А как тут было не поддаться? На одном канале в телеграм общественный деятель и журналист с полумиллионной аудиторией писал: «Мы давно стоим на грани. Войны и голод разрушают обнищавшую Африку, богатые и сытые Штаты живут на антидепрессантах, в Европе нарастает напряжение из-за беженцев. Мы летаем в космос, создаем виртуальную реальность, но давно утратили настоящее, человеческое! Рано или поздно должно было случиться либо чудо, либо катастрофа. Диего Моралес и его живые книги — это лекарство для нашей планеты. Если нас не вылечат, все закончится либо глобальным помешательством, либо Третьей мировой войной». В комментариях под постом люди благодарили Диего, выражали надежду, что скоро все закончится победой здравого смысла, и уверяли, книги прочитает каждый, потому что каждый человек на земле достоин свободы и спокойствия.

А следующий канал, не менее известного историка и общественного деятеля с аудиторией под миллион человек, гласил: «Нас обманывают. Живые книги — это самая опасная и самая искусная ложь за всю историю человечества. Мы предаем самое ценное, что в нас осталось, — нашу веру, нашу историю, наши семьи. Посмотрите, что происходит! Прочитавшие книги похожи на зомби. Они больше не работают, не ʺгонятсяʺ, как они выражаются, ʺза мирскими благамиʺ, а как вы жить будете? Так и будете выходить из тела и летать? Скоро все эти ʺосвободившиесяʺ станут бомжами, и тогда они прозреют. Что происходит с финансовой системой? Вы задумывались, откуда они берут средства на свое мифическое существование? Они гонят нас к разорению, к инфляции. И нормальные трудящиеся, такие, как вы и я, у которых есть в жизни цели и ценности, скоро начнут пожинать плоды их свободы».

Дальше следовало небольшое интервью последователя живых книг, молодого парня, который восторженно рассказывал, что это значит — «быть свободным», но в контексте самого канала его речь выглядела нелепо и смешно. Под постом были тысячи комментариев. «Крыша у них у всех поехала!» — «До чего довели народ! Почему нельзя просто запретить этот балаган?!» — «Не зря говорят, что это вирус. Он распространяется и захватывает умы людей. Скоро все по миру пойдем, а правительству наплевать!»

Зерна сомнения, посеянные в умы людей, давали богатый урожай, и вскоре уже нельзя было понять, где правда, а где вымысел. Однако морталы пошли дальше и нанесли сокрушительный удар. Сделано все это было очень утонченно и хитро. Под предлогом достижения осознанности и просветления по методу живых книг группа монахов запустила стримы с медитацией. Однако цель медитации, с которой люди подключались к стриму, отличалась от ожидаемого результата. Будучи напуганными последними событиями, жители Земли и так испытывали тревогу, а медитация была направлена на погружение в себя и на созерцание своей сути, на глубокий спуск в подсознание. Силу медитации часто недооценивают. Ее связывают с просветлением, осознанностью, делают приложения для смартфонов, но никто не говорит об обратной стороне медали. Периодически в новости просачиваются истории об участниках ретритов, которые закончили свой путь в психиатрических лечебницах в состоянии острого психоза. В научной литературе наравне с преимуществами медитации описан и вред, который она может нанести практикующему. Энергоподобные соматические переживания могут быть очень яркими, пугающими. Следствием «неудачной» медитации может быть паника, ощущение отсутствия в физическом мире, никчемности, угрозы без видимых причин. Человек может испытывать дереализацию, первобытный ужас, его могут посетить суицидальные мысли. Возможны также трансформации мировоззрения, в результате которых люди меняют свою жизнь не в лучшую сторону, переоценивают и обесценивают свой жизненный опыт. После медитаций задокументированы галлюцинации, видения, иллюзии. Человека могут посетить бредовые идеи, паранормальные убеждения. В научной литературе этот феномен известен как «темная стороны медитации» — депрессивное состояние, возникающее как результат встречи со страхами и глубинными переживаниями изнутри. Как сказал один мудрец: «Отрываться от земли можно, если крепко стоишь на ногах». Людям же, подверженным сомнениям, перепадам настроения, депрессивным состояниям, некоторые виды медитации категорически запрещены, потому что их сознание уже отравлено энергиями мортального уровня, и, погрузившись глубоко в себя, они рискуют увидеть нечто действительно пугающее.

Результаты организованной морталами медитации не заставили себя долго ждать. Надеясь обрести покой после пугающих событий, к стриму подключились тысячи людей, еще более пятисот тысяч посмотрели его в записи. Всю ближайшую неделю новости пестрили сообщениями о самоубийствах и потере рассудка. Интервью с родственниками жертв неудачной медитации появлялись каждый день. Врачи, психологи, представители закона и священнослужители комментировали происходящее. Убедившись в правильности своего хода, морталы проводили такие медитации снова и снова, прикрываясь мотивом живых книг, и всегда находилось достаточно желающих, чтобы присоединиться к эфиру и прочувствовать на себе всю силу воздействия медитации.

Диего вышел в эфир с призывом не участвовать в этих медитациях. Он объяснял, что они губительны и не имеют никакого отношения к живым книгам, но было уже поздно.

Новостные каналы по всему миру трубили в один голос: «После очередной медитации последователи живых книг теряют рассудок. Они проявляют агрессию к окружающим и аутоагрессию. Ограничьте возможность выхода в интернет для детей». — «Опасность пришла откуда не ждали — последователи живых книг массово теряют рассудок». — «Зомбированные убийцы — вот в кого превратились последователи живых книг».

Остановить процесс было невозможно, морталы становились все сильнее. Они научились подчинять себе людей на расстоянии. Их жертвы, захваченные тоской и депрессией, либо прерывали жизнь, либо сублимировали душевную боль в агрессию и становились опасными для окружающих. Резко вырос уровень преступности. Люди нападали друг на друга без всяких видимых причин.

В интернете то и дело появлялись видео людей, чье сознание захватили морталы. Озлобленные, разъяренные, они громили и крушили все, что попадалось им на пути. За неделю психиатрические больницы были заполнены под завязку. Звезды шоу-бизнеса давали интервью по телевидению. Одни рассказывали о том, как им плохо после медитации по живым книгам и какое это зло, другие, напротив, призывали быстрее опробовать на себе силу живых книг, чтобы защитить себя от происходящего.

Полиция уже не справлялась с массовыми беспорядками на улицах, и в странах начали вводить военное положение. По телевидению говорили о новом вирусе, который захватывает сознание людей и заставляет терять рассудок. Зараженных негде было размещать, больницы перепрофилировали под психиатрические прямо на ходу. На каждую больницу необходимо было выделить 50—100 полицейских, так как обычные клиники не были приспособлены к размещению буйных больных. Врачи столкнулись с серьезным недостатком успокоительных, и в интернете то и дело начали появляться видео, на которых буйных по тридцать человек закрывают в одном помещении без всякой помощи. Военные ведомства взяли на себя оборудование больничных комплексов защитными средствами. Так в больницах появились заграждения из колючей проволоки под электрическим током.

И тогда власти всех стран забили тревогу. Необходимо было прекратить это безумие. Интернет с его «Ютубом», вконтакте, тик-током, инстаграмом и фейсбуком[1] был похож на дурдом, именно через него и распространялся так называемый «вирус». В результате было принято единственное правильное решение — отключить интернет. Первой это сделала Северная Корея, за ней последовал Китай и страны Азии, Россия, а потом и страны Европы, Америка, Австралия и Африка.

Эта мера рассматривалась как временная. По крайней мере, так поначалу говорили главы государств перед отключением от Мировой[11] паутины, призывали не волноваться и следить за новостями по телевизору. Необходимость отключения от интернета объяснялась как единственная возможность справиться с «вирусом безумия».

Люди целыми семьями закрылись по домам, перестали ходить на работу, в магазин, дети получили импровизированные каникулы. Больше нельзя было увидеть детей, играющих в телефон, подростков, сидящих в тик-токе. Телефоны лежали в ящиках под замком и извлекались только при крайней необходимости. Оставшиеся в здравом уме удалили с телефонов соцсети, чтобы даже значки на экране не напоминали об опасности. Все ждали, когда это закончится, сидя перед телевизором. Уровень напряжения и стресса взрослых трудно было описать. Дети читали книги, играли в настольные игры, бегали друг за другом, шумели и смеялись, а взрослые снимали напряжение разговорами, молитвами и спиртным.

Диего в сопровождении двух верных друзей и охраны приехал в деревню к Элене и сыну. Женщина была напугана, но держалась молодцом. Она была рада видеть мужа. Хосито, казалось, узнал его и протягивал ручки к колючей бороде отца. Он трогал его нос картошкой, словно изучал.

Удостоверившись, что в деревне безопасно, Диего отпустил охрану, и они остались впятером.

Дом был большой. Эмрэ и Эльвиру поселили в разных комнатах. Тут было спокойно, словно время остановилось. Без телефона и интернета жизнь казалась размеренной и более упорядоченной. Вселенский хаос словно не затронул деревушку. По утрам лаяли собаки, а ближе к одиннадцати слышались голоса соседей, проходящих неподалеку, крики детей.

По утрам семья Диего, Эмрэ и Эльвира завтракали, потом все вместе выходили на веранду, обвитую плющом, пить чай с лимоном и мятой. Воздух по утрам был свежим и пьянящим. После чая Эльвира сидела на веранде и рассматривала сад. Апельсиновые деревья, деревянный забор, кусты шиповника и розы — все здесь радовало глаз. После сумасшедшей гонки и напряжения так приятно было расслабиться и хоть ненадолго забыть о безумии, которое охватило мир.

Элена кормила Хосито, сидя в плетеном кресле, а мужчины играли в нарды.

Но все не может быть так хорошо.

И ощущение нереальности происходящего сначала прошло по краю ее сознания, а потом стало более настойчивым. Эльвира не сопротивлялась своим ощущениям. Ей было хорошо, и даже если здесь все не на самом деле, это не имеет значения. Она пробовала концентрироваться и медитировать, но чувство, что ее окружают театральные декорации, не давало расслабиться в полной мере.

«Это сон, я сплю».

— Нет, не спишь, — ответила Элена.

— Ты читаешь мои мысли? — улыбнулась Эльвира.

— Я прочитала все книги Диего. Невероятно. Все это время они были у меня дома прямо под носом, но в моем жизненном плане было так написано, чтобы я прочитала их лишь месяц назад.

— Значит, так было надо.

— Будешь апельсин? — с этими словами Элена подала Эльвире половинку фрукта.

Яркий сочный цитрусовый немедленно вызвал слюноотделение, и девушка поднесла его ко рту.

— Странно, он не пахнет!

— Да ладно. У тебя, должно быть, нос заложен.

Элена посмотрела на приятельницу и предположила:

— Тебе надо просканировать свое тело и устранить проблему, ты знаешь, что можешь это сделать.

«Ого. Да она профи. Кто бы мог…»

Девушка тут же осеклась, вовремя вспомнив, что в их обществе нельзя думать, что хочется.

Но апельсин не только не источал аромата, но и оказался безвкусным.

«Странно», — подумала Эльвира, и ощущение нереальности снова напомнило ей, что все не так, как кажется на первый взгляд.

Вечером после ужина к ней в комнату пришел Эмрэ.

— Я знаю, что тебя беспокоит. Но это просто ощущения. Все по-настоящему. Я здесь.

— Почему это происходит со мной?

— Ты особенная. Ты видишь и воспринимаешь мир по-другому. Просто эту свою особенность тебе сложно принять. Расслабься и просто будь.

Часы складывались в дни, и иногда Эльвира теряла счет времени: ей казалось, что она только проснулась, а уже наступил вечер. То ли от того, что она знала о хаосе, который творился в мире, то ли от отсутствия дел она временами ощущала себя беспокойно. Потом беспокойство отступало и сменялось безмятежным блаженством. Она наблюдала за птицами в небе, рассматривала тень от апельсинового дерева, следила за играми Элены с Хосито.

Несколько раз они выходили из дома и прогуливались по деревне. Прохожих встречалось мало. Из открытых окон домов слышалось радио. Оно снова стало популярным после отключения интернета, второе по счету средство воздействия на людей после телевизора.

После ужина все вчетвером смотрели новости, и, пока взрослые поглощали страшные истории о коллективном помешательстве, Хосито безмятежно засыпал на руках у Элены. Диего обнимал жену, заботливо, нежно трепал по плечу, целовал в щеку. Они выглядели счастливыми, несмотря ни на что. Такое принятие своей судьбы, такая мудрость редко встречается в обыденной жизни.

Эмрэ соревновался с Эльвирой в шахматы, но суть их игры заключалась в том, чтобы блокировать мысли друг друга и не дать подслушать ход своих рассуждений оппоненту. Несмотря на все Эльвирины усилия, мужчина всегда выигрывал.

— Ты подслушиваешь! Это нечестно! — обвиняла его девушка. И, разыгрывая обиду, шла наверх… в его комнату.

Торопиться было некуда. Пока росло количество морталов, количество последователей Диего тоже увеличивалось, ведь люди еще продолжали читать книги в бумажном виде. Надо было выждать, пока все успокоится, и разработать новый план.

Однажды утром после завтрака в доме раздался телефонный звонок. Некоторое время друзья смотрели друг на друга, осмысливая, когда заработал отключенный телефон. Аппарат, висевший на стене в коридоре, продолжал трезвонить, и Диего снял трубку. На том конце провода представились. Некто Хуан Гонсалес, служащий Министерства обороны. Суть его звонка была проста: Диего должен помочь им успокоить граждан и упорядочить тот хаос, который творился по всей стране. Поскольку Диего Моралес испанец, и беда вся эта началась с Испании, в ней в первую очередь надо навести порядок. Это уже внешнеполитический вопрос. Его приглашали, а точнее, ему приказывали приехать в студию главного новостного канала и обратиться к испанцам. Мир Хуана Гонсалеса не особо волновал, а вот своей стране надо помочь. Однако мероприятие это было рискованным. Все четверо понимали, что к выступлению надо подготовиться. Диего отрабатывал провокационные вопросы про Бали, медитацию морталов. Ему надо было убедить тех, кто не прочитал книги, скорее сделать это и таким образом защитить себя. Но теперь осуществить это было сложнее, чем вначале, ведь теперь люди сомневаются и боятся. Диего понимал, что, хоть он и невиновен, ему придется держать ответ за все те ужасы, которые происходили последние три недели, начиная с землетрясения.

На следующий день Диего проснулся рано, еще раз прорепетировал речь и помедитировал. Во время завтрака молчали. Диего смотрел на друзей как-то странно. Эльвира обнаружила, что не слышит его мысли.

— Ты что-то скрываешь от нас? Что ты задумал?

Диего отшутился, Эмрэ и Эльвира переглянулись. Элена вела себя как обычно, она качала на руках Хосито, а тот играл ее волосами.

В девять утра у дома Диего стояли три машины и с десяток мотоциклистов. Элена вышла, чтобы проводить мужа и друзей. Диего и Элена обнялись. И Эльвире показалось, что они прощаются. Диего взял на руки Хосито, поцеловал его и вернул жене. Ни одного слова. Они уже все друг другу сказали. Друзей усадили в бронированный лимузин, и кортеж тронулся в город.

До студии доехали тоже в молчании. Эльвира и Эмрэ пытались подключиться к сознанию Диего еще несколько раз, но ничего не выходило. Такое бывало и раньше, но тогда они так не переживали. Телестудия находилась в многоэтажном бизнес-центре. Высотка из стекла и металла блестела на солнце. До входа друзей проводила охрана. Возле вращающихся дверей их встретили двое мужчин, предъявившие удостоверения департамента национальной безопасности. Они подошли ко входу, и стеклянные двери по очереди проглотили сначала сотрудников департамента национальной безопасности, а потом и Диего со спутниками.

Проходя пост охраны, Эльвира почувствовала какое-то напряжение. Шли молча, в лифте ехали так же.

Заходя в студию, все трое поздоровались с организатором и ведущими и прошли в гримерку. Сотрудники национальной безопасности обследовали зал, в котором по периметру стояли полицейские, один прошел за друзьями и, убедившись, что внутри никого нет, пропустил их внутрь, а сам встал у двери.

Диего усадили в кресло, и юноша-гример начал обрабатывать его лицо, энергично орудуя спонжами и кистями. Один из ведущих подошел к мужчине, чтобы обсудить вопросы, которые будет задавать. Стандартная процедура — обсуждение сценария — в нынешней ситуации была просто необходима. Эльвира смотрела на то, как гример водит по лицу Диего руками, и ей казалось, что она упускает что-то очень важное.

Когда Диего был готов, на нем закрепили микрофон.

Попеременно у Эльвиры и Эмрэ возникло ощущение дереализации.

«Морталы здесь, но я не вижу, кто это. Диего нужно увести отсюда», — подумал Эмрэ. Это было последнее, что услышала Эльвира.

Когда она попыталась передать эту мысль Диего, ничего не вышло. Он встал и в сопровождении ведущих направился в зал. Она не могла пошевелиться. Намерение двигаться было, но тело не слушалось, и связаться с Эмрэ не получалось, словно кто-то заблокировал ее сознание в теле. Эмрэ было не видно, она продолжала стоять в гримерке, силясь сделать шаг. Девушка сконцентрировалась и вскоре почувствовала, как шевелит рукой, но окружающее ее пространство было вязким, словно воздух удерживал ее, и, двигая рукой, она колебала всю комнату. В глазах поплыло. Через открытую дверь она видела зал, где уже началась передача, и яркий свет освещал Диего, на которого были направлены камеры. Он что-то говорил, но звуков не было слышно, словно в комнату они не могли проникнуть. Вот она видит Эмрэ на соседнем кресле, рядом ведущий, взгляд отсутствующий, плечи опущены. Она поняла, что с ним что-то не так, на секунду ее охватила паника, и ужас из флоат-камеры начал просачиваться в комнату. Вот она видит, как он встает, словно это не он сам двигается, а кто-то, как марионетку, дергает его за веревочки и управляет им. Вот он подходит к Диего, лицо от злости перекошено, у него в руках нож. Удар, заносит руку снова, охранник повалил его на пол, Эмрэ кинулся к Диего. Было слишком поздно, удар пришелся прямо в сердце.

[1] Запрещенные в РФ организации.

Всемирной?

Глава 24

Глава 24. Морок

Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается: неважно, как быстро летит свет, — темнота уже на месте и дожидается его.

Терри Пратчетт

Эльвира пришла в себя. Она сразу поняла, что находится в палате. Напротив стояла аккуратно заправленная кровать. Было утро, и свет через зарешеченное окно просачивался в помещение. В лучах солнца кружились пылинки. Эльвира испытывала небывалое спокойствие. Эмрэ, шоу, убийство Диего — все это казалось очень далеким. Она перевернулась набок и принялась рассматривать пол. Ромбовидный рисунок на коричневом ламинате казался причудливым. Железные ножки кровати продавили в нем вмятины. Эльвира смотрела на вмятину вокруг ножки. Безмятежность. «Как можно чувствовать такое спокойствие, когда мир на грани катастрофы?»

Скоро ее одолела приятная нега, и девушка снова уснула. Она проснулась через час, во рту пересохло, мысли стали более резвыми, в животе чувствовалось небольшое волнение, и головная боль становилась навязчивой. «Что же он наделал? Понятно, что не он сам. Его сознание захватили морталы. Теперь все, что создавалось с таким трудом, будет разрушено». Она нажала на красную кнопку у кровати, через минуту в замке провернулся ключ, и вошла медсестра, а за ней санитар. Полная женщина лет сорока с улыбающимися глазами излучала доброту и заботу, санитар стоял в дверях с безразличным выражением лица.

— Кто у нас тут проснулся? Ну как вы себя чувствуете, моя хорошая? — спросила медсестра по-русски.

— Очень пить хочу.

— А вот стаканчик с водой, что ж вы не попили?

Только тогда Эльвира заметила на прикроватной тумбочке стакан, наполовину наполненный водой.

— Все будет хорошо. Скоро ваша мама приедет.

При этих словах Эльвиру словно окатило холодной водой. «Как я все это ей объясню? Возможно, мама поможет связаться с Эмрэ? Надо до ее приезда выяснить всю информацию о происходящем! А я тут лежу!»

Эльвира попыталась прочитать мысли медсестры, но ничего не выходило. «Морталка». Она почувствовала озноб и постаралась отвернуться от женщины, чтобы не встречаться с ней глазами.

— Все хорошо? — послышался участливый голос.

Эльвира насупилась так, словно сейчас заплачет.

— Скоро придет Олег Николаевич, ваш лечащий врач, а пока еще отдохните.

Эльвира молчала. Санитар в дверях зашевелился. Медсестра вышла, а тот остался стоять и смотреть за пациенткой, через минуту она вернулась со шприцем. В этот раз они подошли к Эльвире вдвоем.

— Сейчас поставим укольчик, и вы еще поспите.

Мысли пролетали в голове, как поезда, быстро и шумно. «Сопротивляться бесполезно. Они сильнее». Эльвира повернулась на живот и дала сделать себе укол. Медсестра пододвинула стул и села рядом. Она отодвинула прядь волос с лица Эльвиры.

— Все будет хорошо.

«Они ждут, пока я усну. Зачем им это?» — были ее последние мысли, после она провалилась в сон.

Олег Николаевич появился ближе к вечеру.

— Здравствуйте, Эльвира Сергеевна. Как вы себя чувствуете?

— Где Эмрэ?

— Эмрэ — это ваш знакомый? С ним что-то случилось?

— Да, наверное. Как я сюда попала?

— Вы не помните? Вас нашла хозяйка квартиры. Вы не отвечали на звонки, и она пришла за деньгами. Она нашла вас без движения на диване в своей комнате. Сначала пыталась привести в чувство, потом вызвала скорую.

Эльвира медленно переваривала его слова. Она смотрела, как шевелятся его губы, слышала, что он говорит, но ее мысли были далеко отсюда. Очевидно, это была та самая катапульта, которая бывает в крайне опасных ситуациях. Что случилось с Эмрэ, смог ли он выбраться?

— Эльвира Сергеевна, как вы себя сейчас чувствуете? Что вас беспокоит?

Эльвира решила не разговаривать, чтобы ее не сочли сумасшедшей. Вместо этого она сконцентрировалась на глазах врача и попыталась «нырнуть» в него. Ничего не выходило. Значит, он тоже мортал... «Что же со мной теперь будет?»

Несколько минут длилось молчание, затем доктор поднялся и сказал:

— Ну что ж, Эльвира Сергеевна, отдыхайте пока, если не готовы разговаривать. У меня много работы, я вернусь к вам позже.

Когда он закрыл за собой дверь, девушка села в постели. Тело ее еле двигалось из-за побочных действий лекарств, казалось, что она стала неповоротливой. Во рту было снова сухо, глаза закрывались, а голова была слишком тяжелой. Мысли же неслись быстро, разум, создавая диссонанс с физическим телом, стремительно выдавал планы действий и метал образы конца света. Казалось, что заторможенная с виду Эльвира вот-вот взорвется изнутри.

Она постаралась сконцентрироваться, но роуминг унять не удавалось. «Мне нужно услышать Эмрэ. Я должна понять, как мне выбраться отсюда».

Как она ни боролась, глаза закрылись, и она погрузилась в сон. И, наконец, увидела Эмрэ. Они стояли на песчаном пляже, был слышен шум прибоя, и волны набегали на берег, едва задевая ноги. Сон был настолько реалистичным, что она чувствовала запах моря и каких-то цветов, ощущала, как ноги проваливаются в мягкий теплый песок. Она вглядывалась в лицо Эмрэ, он был спокоен.

— Вытащи меня отсюда!

— Ты свободна. Ты можешь уйти в любой момент. Ты энергия, которую невозможно удержать против воли. Они удерживают лишь твое тело, ты — не твое тело и не твое сознание. Ты больше, чем это.

— Я больше не слышу других людей и не могу с тобой связаться.

— Конечно, твой рассудок одурманен лекарством. Пока дозу не снизят, ты не сможешь управлять своим сознанием. Я подожду тебя, и мы присоединимся к источнику вместе.

— А что будет дальше?

— Я покажу тебе.

Эльвира вздрогнула и проснулась.

— Подъем, пора на завтрак и принимать лекарства, — в палате стояла медсестра, — так и уснула сидя?

Глава 25

Глава 25. Больничные будни

Медсестры никогда не рассказывают, что знают. Их берут на работу за пышные волосы и жизнерадостный вид. Они должны выглядеть бодрыми и здоровыми, чтобы пациентам было к чему стремиться.

Дженни Даунхэм

Эльвира поднялась и в сопровождении медсестры сначала посетила туалет, а потом направилась в столовую. Идти было сложно, ноги еле волочились, тяжелые руки мешали, трудно было прямо удерживать голову. Медсестра Лена усадила Эльвиру за стол с двумя женщинами. Одна пожилая, с седыми волосами и трясущимися руками, мешала ложкой кашу. Вторая, женщина средних лет с немытой головой и облезшим маникюром, пила чай. Ели молча, только женщина с немытой головой громко вздыхала. Буфетчица принесла Эльвире кашу, хлеб, кусочек масла и ломтик сыра. Кашу не хотелось, и девушка начала сооружать бутерброд. Руки не слушались, и масло не размазывалось, она водила по масляному кубику ложкой, но он упорно не хотел распластываться по хлебу. Медсестра, наблюдавшая эту картину со стороны, подошла к Эльвире.

— Помочь?

Та наклонила голову в знак согласия.

Медсестра мастерски сварганила бутерброд и начала кормить им Эльвиру.

— Сахару в чай сколько тебе?

«Не нужно», — подумала Эльвира, но медсестра уже размешивала сахар, звонко стуча ложечкой. Чай был чуть теплый, чтобы пациенты не обожглись. Сделав несколько глотков, Эльвира снова кивнула. Лена помогла ей подняться и отвела в палату. Все было как во сне, словно это была не она. Не она, спотыкаясь, плелась по коридору в рваном халате, ведомая медсестрой, не она повалилась на кровать, не у нее изо рта вытекала слюна.

Едва она уснула, принесли лекарство. Эльвира хотела попросить уменьшить дозировку, медсестра словно прочитала ее мысли.

— Ты сегодня без укола. Буянить не будешь?

— Не-а, — девушка покачала головой.

Выпив таблетку, она еще немного поспала. К обеду проснулась сама с четким намерением поговорить с врачом и с нестерпимой головной болью.

«Надо поговорить с врачом. А могу ли я нормально говорить?»

Она нажала на красную кнопку, через минуту появилась медсестра. Это была уже другая женщина, менее приветливая, чем две предыдущие.

— Что случилось?

— Я хочу поговорить со своим лечащим врачом.

«Довольно членораздельно», — подумала Эльвира.

— Хорошо, я ему передам.

Эльвира снова села на кровати. Мысли так не крутились в голове, как вчера, внутри стало спокойнее. Она сидела и мысленно проговаривала аргументы в пользу своей вменяемости, но все выходило как-то неубедительно. «Надо сначала понять, кто из медперсонала на нашей стороне, а кто захвачен морталами, из этого и исходить. Чтобы вернуть себе силу, мне нужно снизить дозу лекарств, а это возможно, если притворюсь, что ничего не было. Если среди врачей есть морталы, меня все равно не выпустят, а если нет, у меня будет шанс». Так она просидела какое-то время, держа разрывающуюся голову руками, и к больнице стал подкрадываться вечер.

Эльвира рассматривала палату. Железная кровать с серо-голубым покрывалом в сумерках выглядела уныло. Ромбики на полу сплетались с темнотой в мрачный узор. Две уродливые тумбочки напоминали четвероногих дварапал у балийского храма. Зловещую картину дополнял шкаф, выглядывающий из темного угла, вселяя в Эльвиру необъяснимый страх.

Вместе с темнотой начала подкрадываться тревога и желание бежать любой ценой. Эльвира пыталась думать: «Начну с того, что я могу доказать, — со своих способностей читать мысли, лечить других людей. Это то, что я могу продемонстрировать. Потом расскажу про Эмрэ. В телефоне остались фото с Бали, там есть и он. Про то, что случилось с Диего Моралесом, все и так знают, это вообще не должно вызвать вопросов. Вот как объяснить то, что я была в Испании и за одну ночь переместилась обратно в свою квартиру, вот тут есть сложность», — Эльвира продолжала обдумывать беседу с врачом, Сжимая кулаки, чтобы хоть как-то унять возраставшее волнение.

Ключ провернулся в замке, в комнату вошел доктор и зажег свет. Комната мгновенно приняла реалистичный вид.

— Что вы в темноте сидите, Эльвира Сергеевна. Вот так лучше. Мне сказали, вы хотели меня видеть, — сказал он вопросительно.

— Да, я хотела обсудить план лечения.

— С удовольствием обсужу с вами все, но сначала мне нужно, чтобы вы ответили на мои вопросы. Хорошо? — Он посмотрел на нее из-под очков.

Эльвира кивнула.

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально. Только голова болит.

— Какое у вас настроение?

— Нормальное.

— Настроение нормальное, чувствуете себя нормально... Почему вы здесь тогда? Не из-за головной боли ведь?

— Я не помню точно, что произошло. Я, видимо, медитировала и переусердствовала, — сказала Эльвира и улыбнулась. Она старалась говорить непринужденно, но непринужденно не выходило.

— Когда вы в последний раз были на работе?

— Точно дату не скажу. Я уволилась.

— Когда вы уволились?

— Не помню точно.

— Месяц назад? Неделю назад? Вчера?

— Около полугода назад.

— Хорошо, а чем вы все это время занимались? Чем оплачивали квартиру? Ваша мать сказала, что последние полгода она вас почти не видела.

— Вы говорили с мамой?

— Да. Когда вас доставили к нам, вы были очень возбуждены, речь бессвязная, аффективное состояние пришлось снимать серьезными препаратами, кстати, да, и мы связались с вашими родными. Что вас расстроило, помните?

Эльвира замялась.

— Ну хорошо, так зачем вы хотели меня видеть? — доктор устало откинулся на спинку стула.

— Я хотела попросить, чтобы мне уменьшили дозу лекарства.

— Для чего? Чтобы вы могли читать мысли других людей?

Эльвира чуть не выпалила «да», но вовремя осеклась. «Он знает, что я могу читать мысли».

— Мне тяжело управлять своим телом, я как вареная, и от этого страшно.

— Хорошо, доза аминазина у вас небольшая. Давайте посмотрим, как будете спать сегодня и завтра, а потом решим. Давайте еще раз попробуем вспомнить, где вы были последние полгода. — Он смотрел вопросительно и терпеливо.

— Сначала я путешествовала. Мы были в Испании, Индонезии, потом снова в Испании.

-— Вы говорите «мы», вы были не одна?

— Да, со мной был друг.

— Как его зовут? Мы можем с ним связаться?

— Его зовут Эмрэ. Я бы тоже хотела с ним связаться, но это сложно.

— Почему?

— Раньше я могла с ним контактировать без слов, мысленно. А сейчас из-за лекарств это невозможно.

— Вы только с ним общались без слов? Или, может, с кем-то еще?

— С некоторыми.

— Хорошо. А вы можете сейчас прочитать мои мысли?

— Нет.

— Почему же?

— Есть две вероятные причины. Первая — ваш энергетический уровень выше, чем мой. Но это маловероятно. И вторая — вы мортал, поэтому ваши мысли мне недоступны.

— Мортал — это кто?

— Это человек, который смог спуститься на низший уровень подсознания, где хранятся все его страхи, включая страх смерти, вытащить их и сублимировать в агрессию.

— Хм-м… вам кажется, что я такой... Скажите, пожалуйста, Эльвира Сергеевна, вам кажется, что я мортал только потому, что вы не можете прочитать мои мысли?

Эльвира кивнула.

— Ну хорошо, а вот мысли Ольги Андреевны, — врач кивнул в сторону медсестры, — вы могли бы прочитать?

Эльвира сконцентрировалась, но, сразу поняв, что Ольга Андреевна тоже недоступна, покачала головой.

— Выходит, она тоже мортал?

— Выходит, что так.

— Ну что ж, а если мы с вами выйдем в коридор? Там вы сможете прочитать чьи-либо мысли?

С этими словами врач подал Эльвире руку, она оперлась на нее и поднялась с кровати. Они вышли из палаты. В холле сидели две женщины, они беседовали между собой. Вдруг Эльвира услышала приглушенный голос: «Не показывай ему, что ты можешь, а то еще добавят лекарств». Девушка повернулась в ту сторону, откуда, как ей показалось, исходил голос, и увидела медсестру. Та самая медсестра, которая ставила ей укол и гладила по волосам, смотрела на нее в упор. «Вы мне поможете?» — Эльвира обратилась к женщине, не открывая рта. «Конечно, только не сейчас. Будь терпеливой». Она повернулась обратно к Олегу Николаевичу и поймала на себе его испытующий взгляд.

— Вы что-то слышите, Эльвира Сергеевна?

— Нет, совсем ничего.

— То есть ничьи мысли услышать у вас не получается, правильно я вас понимаю? А раньше, значит, получалось.

— Да, все верно. Сейчас этой способности у меня нет.

— А какие способности у вас еще есть?

— Я умела лечить людей. Но сейчас не уверена, правда это или нет.

— А почему возникли сомнения в этой своей, как вы выражаетесь, «способности»?

— Ну, мне кажется, я как-то странно себя чувствовала и вела в последнее время.

— Вам так кажется?

Эльвира смотрела на врача, стараясь изо всех сил держать себя в руках. А она-то всерьез начала сомневаться в себе, чуть было не записала себя в больные!

Врач смотрел на Эльвиру и продолжал:

— Эльвира Сергеевна, вы у нас не первый раз. Скажите, пожалуйста, в предыдущие разы с чем вы поступали?

«Не первый раз? Ложь! Чего он добивается?»

— Я вас лично вижу первый раз. А вам кажется, что мы раньше встречались? — спросила пациентка.

— А вам так, значит, не кажется, — как-то особенно по-доброму сказал Олег Николаевич. — Ну что ж... Тогда отдыхайте, Эльвира Сергеевна, позже я к вам еще загляну…

На этом разговор закончился, врач поднялся и вышел в коридор. Было слышно, как он дает какие-то указания медсестре.

Глава 26

Глава 26. Будущее

Я никогда не думаю о будущем. Оно приходит само достаточно скоро.

Альберт Эйнштейн

Шли дни, похожие один на другой. Кроме комнаты, столовой, туалета и душа, Эльвира ничего не видела. Несмотря на то что чувствовала она себя неплохо, ее не выпускали в коридор, не выводили гулять и, что самое странное, не разрешали включать телевизор и брать в руки телефон. В больнице были строгие правила, разговаривать на посторонние темы с другими пациентами нельзя, в столовой нужно соблюдать тишину. Казалось, врачи хотели изолировать каждого пациента от внешнего мира и друг от друга. Когда Эльвира пожаловалась на то, что ей скучно, тогда ей принесли карандаши и лист бумаги. Коротенькие карандашики четырех цветов она сложила в тумбочку, а из бумаги сделала самолетик. «Так и с ума сойти недолго». Периодически в коридоре слышался шум, возня и крики — это были вновь прибывшие. Больница была переполнена, коридоры были уставлены каталками, на которых размещали бедолаг без места. Столовая работала весь день, столько времени нужно было, что накормить всех, кого привезли в последние недели.

Эльвира больше не видела Эмрэ, не могла читать его мысли и не знала, где он. Теперь она общалась с ним только во сне. Ночью она становилась счастливой, а днем боролась с головной болью и желанием убежать из больницы.

После обеда она пришла в свою комнату в сопровождении медсестры Лены и легла спать, она сконцентрировалась на Эмрэ и, провалившись в неглубокий сон, увидела своего друга. Они снова встретились на пляже. Мужчина держал в руках кипу газет. Они сели на теплый нежный песок, и Эльвира принялась рассматривать прессу.

Первая газета датирована двумя месяцами вперед от страшных событий. Заголовок на главной странице: «Массовый психоз сходит на нет». Она начала читать статью: «Массовые беспорядки после убийства Диего Моралеса стали утихать, сразу одиннадцать стран отменили режим чрезвычайного положения. Службы безопасности всех стран уничтожают печатные копии книг. Несмотря на сопротивление последователей живых книг, задачу удалось выполнить на 50 %. Важным шагом в борьбе с распространением вируса нового поколения является разработка статьи уголовного кодекса за сбыт и хранение запрещенной литературы, статус запрещенных живые книги получили почти сразу после гибели Диего Моралеса, по версии последователей новой веры пророка, способного поменять мир».

Другая новость гласила: «Психиатрические больницы во всем мире заполнены последователями Диего Моралеса. Жертвы утверждают, что способны читать мысли других людей, менять мир, лечить от тяжелых болезней, создавать сущности и миры, двигать вещи, летать и многое другое. По нашим прогнозам, остановить распространение вируса, приводящего к потере рассудка, спровоцированного закодированной информацией, можно, только если полностью уничтожить их. Однако до сих пор не выяснен механизм заражения и избирательность вируса».

Другая новость ниже гласила: «22 сентября была раскрыта подпольная группировка последователей живых книг (запрещены в России). Хранителями оказалась семейная пара, настаивавшая на истинности чудес, которые они вызывают после прочтения. На данный момент книги экспроприированы, а пара находится под следствием, им грозит ограничение свободы до шести лет в соответствии со статьей 20.29.1 Уголовного кодекса».

Обращение президента одной из европейских стран: «История с живыми книгами многому нас научила. Интернет нуждается в нашем внимании и контроле. Бесконтрольное, бесцензурное распространение информации за считаные недели чуть не привело мир к катастрофе. Пока мы не придем к пониманию и не выработаем общей стратегии по очистке интернета от опасного вируса, мы не можем вернуть его в той мере, к которой привык мир».

Она взяла другую газету. Заголовок гласил: «Как мы подверглись массовому психозу из-за доступности информации». Врач-психиатр развенчивал миф живых книг. Некто Белощеков рассказывал, почему книги помогли кому-то, а кому-то сделали хуже. По его версии, люди, имевшие серьезные психические заболевания, такие как депрессия, например, ухудшили свои состояния, и многие покончили жизнь самоубийством. Те же, чьи заболевания были из невротической области, легко внушаемые, только выиграли от этого внушения. Не стоит сбрасывать со счетов миллионы людей, которые, усомнившись в новой вере, ждут возмездия за веру в лжепророка и находятся в состоянии дистресса.

Следующая газета была датирована годом вперед.

«Школа, работавшая по методу живых книг, была раскрыта в деревне Печоринка. Все организаторы арестованы, дети направлены на реабилитацию в ГУЦСВ Печоринский. За последний год это уже двенадцатая школа, в которой последователи Диего Моралеса обучают детей свободе сознания и влиянию на объективную реальность. Дети пройдут медосвидетельствование и получат необходимое лечение, а взрослые будут привлечены к уголовной ответственности».

Следующая газета, датированная пятью годами со смерти Диего:

«Живые деревни — новый формат жизни современных людей. После снятия ограничений и запретов организовываться в группы и вести совместную хозяйственную деятельность стало понятно реальное количество последователей живых книг. За последние пять лет выделились целые сообщества, выросшие в самостоятельные хозяйства. Каждая такая деревня насчитывает от 100 до 250 взрослых мужчин и женщин. Систему обучения, лечения и исправления им заменяет живая философия. Живые деревни набирают популярность и ежегодно вырастают на 3—5 %. Часто к ним примыкают люди для реабилитации после психиатрических лечебниц».

Следующая газета была датирована десятью годами с убийства Диего Моралеса.

«Первый живой город образовался путем объединения трех живых деревень и насчитывает около 6 500 жителей. Средства, накопленные за счет фермерства, инвестируются в исследовательский центр, где ученые-психологи и физиологи трудятся над раскрытием потенциала человеческого сознания».

Последняя газета выпущена через пятьдесят лет после страшных событий. «Прорыв в изучении потенциала сознания человека. Живой город, ставший сорок лет назад исследовательским центром сознания, открывает для нас новые возможности. Левитация, чтение мыслей на расстоянии, выходы из тела и путешествия в космос — вот что становится возможным благодаря способностям человеческого сознания».

Эмрэ посмотрел на нее:

— Все это было не зря, мы одержим победу в будущем.

Эльвира проснулась через полтора часа. После душа она села на кровати и стала дожидаться медсестру. Лена пришла за пятнадцать минут до ужина.

— Готова?

— Да, — сказала Эльвира и направилась к двери. — Когда мне можно будет на прогулку?

— После беседы с Олегом Николаевичем, — сказала Лена и примирительно улыбнулась.

На ужин были котлеты с макаронами и витаминный салат. Аппетит у Эльвиры был отменный, как и у остальных пациентов, что объяснялось побочным действием успокоительных и скукой. После ужина все расходились по палатам, медсестры контролировали, чтобы в коридоре никто не останавливался. Эльвира мельком глянула на телевизор. Ни разу за месяц она не видела его включенным. «На это должны быть причины».

Приняв душ и добравшись до палаты, Эльвира почувствовала усталость. Головная боль, не утихающая ни на минуту, стала неотъемлемой частью ее жизни. Она жаловалась на нее врачу и медсестрам, но в ответ получала призывы потерпеть еще немного и новые лекарства, от которых девушка научилась искусно избавляться.

Она проснулась среди ночи вся в поту. В голове что-то пульсировало, словно луч вот-вот вырвется из ее лба. Боль была настолько нестерпимой, что она ударила по красной кнопке и завыла. Вместе с болью в сознание просачивались отдаленные голоса. Эльвира уже месяц не слышала чужих мыслей, но, научившись избавляться от таблеток, она опять начала набирать силу. И вот это снова произошло — она кого-то слышит! Значит, вскоре сможет связаться с Эмрэ. Мысли в голове Эльвиры были от вновь прибывших в больницу людей. Они явно были «свои», и она постаралась установить с ними контакт. По мере того как Эльвира разговаривала с новыми пациентами, боль в голове нарастала, и она не заметила, как, сжавшись в комок, держа голову руками, скатилась с кровати на пол. В таком виде ее и нашла Лена.

— Да что ж сегодня такое! И так большое поступление, а положить-то их некуда.

Она высунулась в дверь и закричала: «Миша, возьми 27!» —- и стремглав выскочила в коридор. Санитар Миша не торопился, по всей видимости, в указанную палату, а дверь осталась открытой, и Эльвира, собрав всю волю в кулак, поднялась и медленно, продолжая борьбу с головной болью, пошла к выходу.

В коридоре никого не было, все убежали на первый этаж в приемное отделение. Она услышала сначала неразборчиво, а потом очень четко... телевизор. В противоположном конце коридора находились ординаторская, из которой и доносился звук. Эльвира облокотилась на косяк и прилипла взглядом к телевизору.

«Лондон захватила волна агрессии и насилия. Опустошив местные супермаркеты, мирные жители забаррикадировались в своих домах. Военные пытаются обезвредить обезумевших, порядок навести пока не удается». Речь сопровождалась кадрами разгромленных супермаркетов, улиц, заваленных мусором и трупами. «В Испании власти продлили военное положение. Эмрэ Чувашоглу, гражданин Турции, правая рука Диего Моралеса, сбежал из-под стражи, и предположительно находится в Валенсии. Напомним, Эмрэ Чувашоглу обвиняется в терроризме. Покинуть Испанию ему не удастся, так как все аэропорты закрыты». Дальше диктор призывал жителей Валенсии быть осторожными, так как Эмрэ опасен и может нанести вред любому, кто попытается его задержать. На экране появилось фото Эмрэ, и Эльвира, сконцентрировавшись на глазах, как она делала не раз, нырнула в них. Она увидела Эмрэ. Он сидел на диване перед телевизором, в одной руке чашка чая, в другой — пульт. В помещении было темно, только свет от экрана освещал небольшую комнату, которая стала пристанищем Эмрэ со вчерашнего дня. Он повернулся в ее сторону.

— Приве-е-ет!

— Как же я рада тебя видеть!

— Я приходил к тебе во сне. Газеты помнишь?

— Помню.

— Мы сделали самое главное. Пусть не сейчас, а через полвека, но мы победим. Все, что было сделано, положило начало новому пути. Сейчас они будут бороться с живыми книгами, и нашим последователям придется затаиться. Когда видимая опасность минует, запреты снимут, и наши люди, движимые идеей свободного сознания, начнут объединяться. Они станут учить своих детей, а те — своих детей, и слово Диего будет передаваться из поколения в поколение, поддерживая и защищая в борьбе со злом.

— Что же делать сейчас?

— Есть два пути. Как всегда. Ты можешь остаться, «вылечиться» и, как многие «оправившиеся от безумного вируса», снова жить своей жизнью. Через пять лет статью за живые книги отменят, и ты можешь собирать вокруг себя последователей или быть создателем первой деревни.

— А ты?

— Я свою войну отвоевал. Присоединюсь к источнику и побуду в покое. Это, кстати, второй путь.

— Когда?

— Хоть сейчас. Чтобы самостоятельно присоединиться к источнику, нам нужно встретиться во сне. Мы уснем одновременно, я осознаюсь и заберу тебя. Но только ты должна спать, — и он подмигнул ей.

Эльвира моргнула, и в следующую секунду звуки телевизора и головная боль обрушились на нее.

«Спать! Я должна лечь спать».

Она пришла в палату и легла, но сон никак не приходил. Роуминг остановить тоже не удавалось. Она старалась дышать, концентрироваться — все бессмысленно. Головная боль мешала даже думать. Тогда Эльвира встала и нашла таблетки, которые вместо того, чтобы принимать, она складывала под матрас.

Сколько нужно выпить, чтобы уснуть сразу?

Она взяла горсть аминазина, закинула в рот и проглотила. На уродливой тумбочке под окном был стакан с водой. Она залпом опрокинула его и закрыла глаза. Тишина, темнота, пустота.

Наутро тело Эльвиры нашла медсестра Лена. Она сообщила Олегу Николаевичу, он засуетился, отдал распоряжение заполнить протокол и вызвать родственников. Бескровное лицо и русые локоны накрыли простыней. Мама Эльвиры приехала к обеду. В заплаканных глазах Василисы Андреевны, подернутых поволокой, сквозила скорбь и принятие.

Василису Андреевну встретила Лена. Она обняла женщину и не разнимала объятий до тех пор, пока та сама не ослабла.

— Она так и не узнала меня, — сказала мать низким голосом.

— Она вас очень любила, все время спрашивала, когда вы приедете.

Василиса Андреевна вышла на улицу и закурила. Она стояла полностью опустошенная, уставшая. Окинув взглядом колючую проволоку, с недавних пор окружавшую дом скорби, она вспомнила, как впервые привезла сюда дочь. Пятнадцать лет назад ее материнское сердце разрывалось от боли, когда врач назвал диагноз, который прозвучал как приговор. Шизофрения. Но на деле все оказалось не так страшно. Эльвира окончила школу, институт и начала работать. Регулярно в жизни дочери появлялись мужчины, но, едва узнав правду, исчезали с горизонта. Последние четыре года ситуация ухудшилась. Ремиссии становились все короче, а обострения все чаще, и Василиса Андреевна стала частым гостем Кащенко. Часто случалось, что дочь ее не узнавала вплоть до самой выписки, и Василиса Андреевна продолжала навещать ее в белом халате под видом медсестры.

Из двери показался Олег Николаевич. Он подошел к Василисе Андреевне, сочувственно посмотрел на женщину и тоже закурил.

— Сочувствую, — сказал он, выдыхая клубы едкого дыма, — надо было ее оставить, когда со ступором поступила, я вас предупреждал.

— Тогда с ней было все в порядке, — холодно сказала Василиса Андреевна, — просто переутомилась.

Олег Николаевич молча посмотрел на женщину. Пару минут они стояли молча, глядя на покрытое тучами небо.

— Мне пора, большое поступление опять.

— Когда все это закончится?

— Скоро, судя по всему. В новостях передали, что сегодня нашли тело этого турка, — с этими словами врач ушел, оставив Василису Андреевну наедине со своими мыслями.