Живая пыль

Глава 1

Серая скалистая поверхность планеты хорошо просматривалась сквозь легкую дымку белоснежных облаков. Я вел корабль по низкой орбите и ждал команду на посадку. Громкая связь молчала.

— Кирилл, ты тут не уснул? Долго кружить будешь? — позади раздался хрипловатый голос командира.

— Тайтен никак не определится с местом посадки, — ответил я и обернулся к командиру.

Тайтен, это позывной, на самом деле его зовут Саша. Он биолог, и как ни странно, именно он сейчас решал где посадить корабль. Почему он, а не командир? Ответ очевиден, прилетели мы сюда по заявке ведущего биоинститута этого сектора. Их зонды обнаружили здесь какие-то признаки жизни. На этой серой, каменистой планете. Да тут и воды толком нет. Только две снежные шапки на полюсах. Какая тут может быть жизнь?

— Сейчас я с ним сам поговорю. — Михалыч достал зух и включив режим рации отошел от панели управления.

Михалыч, командир этого корабля, он военный. Очень серьезный человек, легендарная личность. Позывной у него Топаз, но из уважения все здесь называют его просто Михалыч.

— Тайтен, это Топаз. Долго ты нас кругами водить будешь? Боишься признаться что планетой ошибся?

Зух нервно фыркнул и на всю рубку раздался голос Саши, главного биолога нашей экспедиции.

— Не могу понять… По всем признакам тут есть жизнь, а активности пока не вижу. Михалыч, давай еще кружок, другой сделаем?

— Один круг и садимся. А там вылезай и пешком ходи ищи. Опять поди мусор какой-нибудь разглядели.

Это была уже пятая планета из намеченных семи. На первых двух мы ничего не обнаружили. Просто необычная вулканическая активность подбросила в атмосферу этих планет вещества которых там не должно было быть. На двух других оказывается уже были до этого люди.Не мы, наш корабль дошел до туда впервые. Стражи там были до нас. Кто такие Стражи? Это отдельная история, и говорить о них нет ни времени, ни желания.

Так вот там, на тех планетах, оставленные вместе с мусором колонии наших бактерий захватили пустующие бесхозные территории. Но эта планета очень далеко от заселенных систем находится. Сюда и корабль то не всякий допрыгнет. Ни один тип кораблей на такие расстояния не прыгает, только войсковые разведчики. Вот на таком мы сейчас собственно тут и барражируем.

Михалыч сел в кресло второго пилота, положил зух на панель перед собой и вытянул ноги.

— Давай на малом ходу еще один оборот. Затем выпускай пару спутников и садись. Пусть по ним потом ищет.

— Есть, — ответил я и краем глаза покосился на зух, лежащий возле меня на панели.

Зух, если кто не знает, это Зарегистрированное Устройство Хранения Личных Данных и Связи. Штука такая, размером с ладонь. Некоторые его еще по старинке телефоном называют. А у Михалыча необычная модель, военная. Даже не просто военная, а специальная, для командного состава.

Глава 2

Корабль разметая в стороны пыль и мелкие камни, сел на небольшую площадку, у подножья не высокой серой скалы.

— Выходим! — скомандовал по рации Михалыч и грохоча тяжелыми ботинками скафандра, стал спускаться по трапу.

Вышли они на поверхность вдвоем. Михалыч и Саша. Командир никогда в первый выход не брал с собой больше чем одного человека. И зух с собою в первый выход не брал, примета говорит у него такая.

Саша держал перед глазами массивный планшет-анализатор и не гладя под ноги, шагал вслед за мелькавшим впереди белым силуэтом скафандра командира.

— Вот черт, — выругался он, споткнувшись об огромный булыжник.

— Под ноги смотри, — не оборачиваясь прокомментировал Михалыч. Он уже знал все наши привычки наизусть, видел нас насквозь.

Они осторожно пробирались вдоль крутого обрыва. Саша постоянно прижимался к отвесной скале.

Скучный серый пейзаж утомлял своим однообразием. Яркая белая звезда на небосводе стояла в зените и их фигуры практически не отбрасывали теней. Шли они долго, около часа.

— Ну что там у тебя? — поинтересовался Михалыч.

— Пусто. Пока вокруг только камни.

— Да какая тут к черту жизнь. Кого вы тут найти хотите?

— Я уже и сам не знаю.

— Куда дальше пойдем? — Михалыч остановился возле груды камней.

Саша поднял взгляд, осмотрелся, и увидев поблизости черневшую пустоту в разломе скал, показал рукой туда.

— Вон там посмотрим еще.

Они стали осторожно пробираться по камням к зиявшему чуть в стороне разлому.

— Осматривайся, потом пятнадцать минут привал и идем обратно. После обеда в другую сторону от корабля сходим.

Саша ничего не ответил, он молча и медленно пошел куда-то вглубь разлома. Туда, где отвесные стены скал сужаясь и смыкаясь в вышине, превращались темный, высокий коридор.

— Нашел! Тут что-то есть! — раздался радостный крик Саши по рации.

Михалыч, собиравшийся тем временем устроиться на высоком камне у входа, поднялся. Он пошел туда, где в темноте высокой пещеры скрылся биолог.

«Опять поди какие-нибудь бактерии разглядел,» — подумал он и включил фонарь.

— Не надо светить, командир, выключи!

— Я тут без света в твое открытие не вляпаюсь? — пробурчал Михалыч, но фонарь все же выключил.

Саша стоял возле стены этого огромного тоннеля и держал анализатор в пяти сантиметрах от стены. На экране едва заметно светились красным цветом небольшие пятна.

Михалыч подошел сзади и взглянул на экран.

— Ну, показывай своих инопланетян.

— Так вот же, смотри. Температура стены 18 градусов, а они 20. Видишь?

Командир коснулся перчаткой скалы и чуть провел по ней. На перчатке остались следы светло-серой пыли.

— Так это же пыль! Самая обычная пыль. У меня в каюте под койкой такая же.

— Это углеродная форма жизни. Наподобие грибка или плесени. И к нашей вообще никакого отношения не имеет. Она тут зародилась и развивалась миллионы лет. А может и миллиарды.

— Фу ты, — Михалыч машинально обтер перчатку о скафандр.

Рация фыркнула и в шлеме раздался голос Кирилла:

— Это Стриж, прием! Топаз, вы меня слышите? Прием!

— Топаз на связи! Что случилось Кирилл?

— С севера надвигается буря. Часа через два нас накроет. Возвращайтесь.

— Принял! Идем к кораблю, — ответил Михалыч и выключил рацию.

— Все, уходим!

— Я даже заборник для образцов не прихватил.

— Пошли, я тебе перчатку свою пожертвую. Вон сколько твоих образцов тут.

Михалыч включил фонарь и направился к выходу из пещеры. Саша шел следом и постоянно оборачивался, словно пытаясь разглядеть в темноте ту серую пыль.

Когда корабль наконец показался из-за высокого уступа, ударил первый порыв нарастающего ветра. Пыль и мелкий песок поднялись в воздух.

Саша шел уткнувшись в экран, изучал сгенерированные анализатором данные о их находке. Это первая неизвестная науке форма жизни найденная им самим. История помнит немало открытий и сенсаций в мире инопланетной биологии. Но что бы самому прикоснуться к не изведанному, это у него впервые.

— Под ноги смотри! — не оборачиваясь рявкнул Михалыч.

— Что, — Саша оторвал взгляд от экрана и в этот момент споткнулся. Притяжение тут не слабое, он со всего размаху грохнулся плашмя на камни.

Изнутри, на защитное стекло шлема упали капельки крови.

— Я нос разбил… — виновато пробормотал Саша, пытаясь подняться. Скафандр словно огромный жесткий кокон не давал ему ни согнуться, ни разогнуться.

— А я что сделаю, если ты баран. Смышленый, ученый, но баран. — сказал Михалыч, ухватив Сашу за карабин, закрепленный на поясе. Дернув как следует, он подставил ногу Саше под грудь. Тот ухватившись за ремни на скафандре командира, вскарабкался и встал наконец на ноги.

— Анализатор… — глядя себе под ноги огорченно выдохнул Саша.

Треснутый экран, сломанного пополам анализатора поблескивал осколками защитного стекла на серых камнях.

— А зачем барану анализатор? — Он ухватил Сашу под руку и широко расставив ноги, кивнул на разбитый прибор.

— Поднимай!

Саша повиснув на руке командира, другой рукой потянулся к устройству. Ветер усиливался и они уже с трудом стояли на ногах.

— Давай быстрее и под ноги смотри. — Пригибаясь от сильного ветра, Михалыч двинулся к открытому проему шлюза.

Глава 3

На обед сегодня был рассольник и перловая каша с подливом. Отведать такой каши с подливом мне удалось впервые в этой экспедиции. С этим подливом, пожалуй и гайки можно съесть, настолько он великолепен.Шеф-поваром, вернее коком у нас на корабле был Черемит. Он у нас по штату числится механиком, но занимается в основном только кухней вернее камбузом. Михалыч сам готов закатать рукава и спустится в машинный зал, если потребуется, лишь бы не отвлекать Черемита, пока тот колдует на кухне. То есть камбузе. Они давнишние друзья, Топаз и Черемит. Пол галактики вместе избороздили. И вот сейчас я с ними за одним столом.

А ведь я обычный пилот, самого обычного межзвездного грузовика. Однажды мне на зух пришло сообщение от одной корпорации. Название говорить не буду, не положено. Я в контракте с ними за этот пункт свою отметку поставил. Ну думаю, обычный заказ на доставку. Прилетаю на орбитальную станцию, а она, представляете, пустая! Совсем пустая! Не то что грузовиков кроме меня больше нет, а вообще ни одного корабля. Смотрю я в иллюминатор, а выходить наружу побаиваюсь. Может карантин на станции или пираты местные захватили. Шлюз позади корабля закрылся, деваться уже некуда. И вот смотрю, выходят двое. Оба в классических строгих костюмах, при галстуках. К кораблю подошли, мою рожу небритую в иллюминатор увидели и показывают мне, выходи мол.

У меня при себе только Эмка гражданская. Она всегда на поясе болтается. Эмка это пистолет электромагнитный. Так и он мне смелости в тот момент не придавал. Им же мне по лбу и настучат, если тут что серьезное происходит.

Ну вышел я, короче. Иду с ними. Они молчат, и я молчу. Завели они меня в кабинет начальника станции, а сами снаружи, у дверей остались.

В кабинете, как сейчас помню пять человек было. Двое военных и трое в гражданском. Федералы, как я потом узнал.

Тебе говорят, Кирилл, выпала возможность принять участие в экспедиции. Твои навыки и характеристики наилучшим образом для этого подходят. Это зух, предатель, всю информацию про меня куда-то скидывает. Я всегда об этом догадывался.

Я на радостях, от того что мои страхи оказались напрасными, тот контракт и подписал. Как опомнился, думал пожалею. А нет, вон как все удивительно сложилось. Я и герои федерации, легенды галактики, сидим за одним столом и можно сказать с одной тарелки кашу перловую уплетаем.

Напротив меня сидят Тайтен и Сова. Всего нас пятеро в этой экспедиции. Ну Сашу вы уже знаете. Старший биолог. А вот Лена, с позывным Сова, это помощница Тайтена. Младший биолог экспедиции. Симпатичная девчонка, на год младше меня.

— Ты представляешь, всего на пару градусов от окружающей среды отличается, — Тайтен болтал после возвращения без умолку. И вот сейчас по новой пересказывал Лене историю своей находки.

— Ты говорил уже, — Лена тактично пыталась остановить его, но он не унимался.

— А когда я направил на нее луч фонаря, она стала рассыпаться и исчезать с экрана анализатора.

— Как там твоя игрушка? Вдребезги? — Михалыч глянул на Сашу и невольно улыбнулся. Ссадина у того на носу была знатная.

— Пытаюсь память с него скопировать. Уходил, процентов тридцать было. Надеюсь к концу обеда закончит.

Саша с аппетитом загреб пару ложек и не успев толком прожевать спросил у командира.

— А мы через сколько туда опять пойдем? Мне образцы собрать надо, тут в лаборатории их рассмотреть.

— Не знаю, — ответил Михалыч и повернулся ко мне:

— Кирилл, что у нас с погодой.

Я уже знаю командира, по работе он может и ночью разбудить, спросить. И помня об этом я конечно же подготовился к этому вопросу.

— Буря уходит на юг. Часа через три-четыре немного стихнет. А к рассвету, через пятнадцать часов, совсем прекратится.

— Ну вот, завтра с утра и пойдем.

Саша огорченно вздохнул и глянув на командира наконец замолчал.

— Сергей Юрьевич, а научите меня вашему рецепту, — Лена поправила волосы и мельком глянув на меня, повернулась к Черемиту. Я часто замечаю как она поглядывает в мою сторону. Поправит прическу, глянет и отвернется. Я это вижу, потому что сам на нее посматриваю.

— Я, Леночка, этот рецепт в секрете держу. Никому его не рассказываю. Но вот тебе пожалуй расскажу. — сухой худощавый мужчина лет шестидесяти, хитро прищурившись, улыбнулся Лене в ответ.

— Вот замуж выйдешь, будешь путь к его сердцу мои соусом приправлять, — Черемит весело рассмеялся, — не раз еще старика Черемита добрым словом вспомнишь.

Лена смутилась, покраснела вся, аж пунцовая стала.

— Рано, — говорит, — мне еще об этом думать…

— Ничего не рано, — не унимался старик, — вон какая красотка, от женихов поди отбоя нет.

— Хватит, старый хрыч, девчонку в краску вгонять. — Михалыч усмехнулся и поднялся из-за стола. — Идем лучше в шахматишки сыграем.

Он глянул на часы и добавил:

— Через семнадцать часов общий сбор в рубке, а сейчас все свободны.

Я поставил таймер на зухе и тоже поднялся. Сегодня моя очередь дежурить на кухне. Дело не сложное. Загрузить тарелки, чашки, ложки в моечную машину, натереть потом всю эту посуду до блеска и расставить по полкам. Все остальное там и без меня уже блестело и сияло.

А самое приятное ждало в холодильнике. Черемит всегда оставлял дежурному, маленький сладкий десерт. И мне кажется он ни разу не повторялся.

Вот и сегодня я зашел на кухню и первым делом заглянул в холодильник. Маленькое пирожное с темно красным прозрачным желейным шариком сверху, вместо вишенки. Я сглотнул слюну и закрыл холодильник. Я последнее время не ел десерты, оставленные Черемитом мне за дежурство. Нет, первое время я их уплетал за обе щеки. А сейчас помыв и натерев посуду, я клал маленькую записку под розовую чашечку. И спустя какое-то время десерт из холодильника исчезал, а под моей чашкой оказывалась такая же записочка с сердечком или смайликом. Вот эта записочка для меня послаще любых десертов была.

Глава 4

Закончив на кухне я не спеша направился в небольшой коридорчик возле рубки. Мы там кинотеатр себе организовали. Обычно в это время там Лена с Сашей какой-нибудь фильм смотрели. Бывало и Михалыч туда заглядывал. Но он в основном пол фильма дремал в самом дальнем кресле. Черемит любил серьезные фильмы, с глубоким, философским смыслом. Поэтому не часто составлял нам тут компанию.

Я подошел к двери, ведущей в наш импровизированный кинотеатр и открыл ее. Странно! Никого не было. Я пошел в рубку. Здесь тоже стояла полнейшая тишина. Я подошел к креслу пилота и стал проверять работу всех систем корабля. Давление, температура, напряжение в сетях, все было в норме. Я откинулся в кресле, отключил в рубке свет и стал молча наблюдать всполохи пыли и песка от стихающей бури за лобовым стеклом корабля. На этой стороне планеты наступила глубокая, темная ночь. Я прикрыл глаза и задремал.

Меня разбудил сигнал зуха и голос командира по радиосвязи.

— Стриж, прием! Это Топаз! Тайтен с тобой?

— Нет, — ответил я, протерев глаза и на всякий случай окинул рубку взглядом: — после обеда я его не видел.

— Что за ерунда? У него зух не отвечает. Никто его не видел… — голос Михалыча показался мне встревоженным и эта тревога будто через помехи эфира передалась и мне. Я скинул ноги с панели и сел в кресле.

— Стриж, бегом в рубку и посмотри где его зух пеленгуется.

Я ткнул пару кнопок и на экране передо мной появился план корабля. Вот мой зух, в рубке. Вот Лена, она у себя в каюте. Черемит в машинном зале, Михалыч в лаборатории. Тайтена нигде не было. Я на всякий случай включил внешний радар, за бортом корабля зух Тайтена тоже не пеленговался.

— На корабле его нет. За бортом поблизости тоже.

— Твою ж… — Михалыч переключил зух на общую волну.

— Всем срочный сбор в рубке! Повторяю срочный сбор в рубке! Стриж, включай световое и звуковое оповещение.

По всему кораблю завыла сигнализация, красные лампы тревожно замигали вторя ей. Уже через две минуты все были в рубке. Все, кроме Тайтена.

— Кто и где последний раз видел Тайтена?

— В обед, в столовой, — чуть не хором ответили мы.

— Стриж, камеры наблюдения на большой экран. Перемотай на момент его выхода из столовой. Мне нужно каждый шаг его знать.

Вот Саша вышел из столовой в коридор и направился в свою каюту.

— Мотай дальше!

Стоит у компьютера.

— Смотрит что с анализатором, — прокомментировал Михалыч.

Саша вышел в коридор и направился в сторону лаборатории. Что-то поискал в огромном стеллаже и снова остановился уперев руки в бока.

— Лена, что он искал? Что у вас там?

— Не знаю что ищет. Там сухие реагенты и что-то из средств защиты.

Саша сел в кресло и включил компьютер на своем столе. Экран компьютера стоит боком к камере и что у него на на экране не видно.

— Дальше мотай!

Посидев за компьютером, Саша поднялся и подошел к двери в коридор. Осторожно выглянул и осмотрелся. Вот это уже странно! В коридоре было пусто. Саша вышел и направился в сторону рубки. Проходя мимо двери в наш кинозал, он остановился. Прислушивается. Он приоткрыл дверь и заглянул в кинотеатр. Там было пусто. Саша прикрыл дверь и решительно направился к рубке.

— Сюда вошел.

Саша прошел через рубку и подойдя к панели управления что-то нажал.

— Стриж, что он делает? Перемотай назад.

Я видел что он нажал и прекрасно уже все понимал.

— Погоду смотрит, направление и силу ветра.

— Вот же он… — Михалыч еле сдержался, чтоб не выругаться матом.

— Дальше!

Саша отключил изображение на экране и вышел из рубки. Уверенно идет обратно, в направлении лаборатории. В лаборатории он достал из-под стола стальной чемоданчик и открыл его. Он стал ходить по лаборатории и собирая разные вещи, аккуратно складывать их в чемодан.

— Лена, перечисляй что он кладет. — Михалыч сел в кресло второго пилота и включил радар.

— Анализатор, новый достал из упаковки. Капсулы и скребки для забора образцов, химические реагенты. Сейчас скажу какие.

— Не нужно. Стриж включи камеру шлюза и скажи когда он вышел.

Я перемотал запись на тот момент когда Тайтен в скафандре и с металлическим чемоданом в руке появился в объективе видео камеры. Он нажал кнопку открытия шлюза и белая фигура скафандра шагнула в кромешную тьму за бортом.

— Чуть меньше часа назад, — ответил я и взглянул на командира.

— Кирилл, покажи Лене как следить за погодой и выходим за ним. Идем втроем: я, Стриж и Черемит. Сова на управлении. На выход!

Я включил на экране режим метеонаблюдения и показал на цифры бегущие сбоку экрана.

— Я знаю, иди. — Лена положила свою ладонь поверх моей руки и с тревогой посмотрела мне в глаза.

— Мы найдем его, Лена. Обязательно найдем. — я осторожно прикоснулся к ее ладони и не оборачиваясь вышел из рубки.

Глава 5

— Дистанция три метра. Я — ведущий, Стриж — замыкающий. — Михалыч вытянул из катушки на поясе узкую оранжевую ленту текстильного троса и пристегнул свой карабин к кольцу на поясе Черемита. Тот проделал то же самое и пристегнулся к моему поясу. Три черные полоски на ленте возле катушки отмеряли ровно три метра.

Дверь шлюза поднялась и внутрь полетел песок. Мы включили фонари и цепочкой, один за другим, вышли в ночную тьму. Буря затихала, но ветер был еще сильный. Идти было тяжело, неповоротливый скафандр, то и дело ловивший порывы ветра, постоянно кренило в сторону. Приходилось ухом постоянно упираться в шлем, чтоб хоть как-то удержать равновесие.

— Трос внатяг держим, — скорее напомнил, нежели приказал Топаз. Тросы и без того натянутые ветром, гудели меж нами как струны.

— Ну он у меня гад получит, когда попадется, — Михалыч периодически сдобривал эфир отборными нецензурными эпитетами в адрес Саши.

— Сова, прием! Что с погодой?

— Ветер по прежнему северный, скорость и направление ближайшие двадцать минут без изменений.

Мы осторожно ступали по камням. Ветер швырял на нас лавины песка. Хотя это и не песок вовсе, а мелкая дробленая порода выкрашенная из скал. Этот песок мелкой дробью отбивал по твердому покрытию шлема.

Наши фонари с трудом пробивали тьму и мелькание песчаного пыльного потока перед глазами. Фигура впереди идущего поблескивала светоотражателями.

— Да где же он? — голос Михалыча прозвучал прямо в ухе, прижатом к динамику внутри шлема

— Отсюда уже должен быть его сигнал. Тут до той пещеры рукой подать.

— Может с пути сбился? Не туда пошел, в такой ураган это не мудрено. — в рации раздался голос Черемита.

— Доберемся до пещеры, если его там не будет, вернемся. Чуть позади расщелина есть, очень похожая, мог и туда свернуть.

Рация щелкнула, переключившись на общую волну и в динамиках снова зазвучал голос командира.

— Тайтен, Тайтен, это Топаз! Прием. Тайтен, отвечай, это Топаз! Прием.

Эфир ответил только ровным шипением. Спустя пять минут Михалыч предупредил:

— Осторожно, справа обрыв! Прижимайтесь левее.

А спустя какое-то время его голос тихо произнес.

— Всем стоять, я вижу его.

У меня от этих слов бешено заколотилось сердце. Слова сказанные Михалычем с такой интонацией я слышал впервые. От этих слов ужас прокатился по моей коже мелкими мурашками. Я остановился. Осветительная шашка вспыхнула впереди меня белым светом и искрясь и кувыркаясь в воздухе полетела куда-то вниз.

Как можно было разглядеть там что-то без нее? Не понимаю. Мне кажется Михалыч дошел до опасного места и на одной своей интуиции стал присматриваться и светить фонарем вниз.

Шашка осветила острые камни на дне ущелья. Стальной бок чемодана и неподвижное тело в белом скафандре, лежащее лицом вниз.

— Осторожно, только осторожно отходим назад. Смотрим только под ноги.

Мы сошли с узкой тропы, ведущей вдоль ущелья и стали осматривать рваный скалистый край пропасти.

— Вот тут можно спустится, — Михалыч показал на широкие уступы, ступенями уходившие вниз: — Страхуйте, я спускаюсь.

— Михалыч, давай лучше я спущусь! — Я подошел к командиру вплотную и пытался разглядеть сквозь защитное стекло его лицо.

— Что, пожалеть решил старика? — Помолчав немного Михалыч добавил: — Я не имею морального права заставлять тебя это делать. Только если ты действительно сам решишь…

— Мне двадцать четыре года, мне туда спустится, что по парку прогуляться, — ответил я, прекрасно понимая что это я не имею морального права стоять тут и наблюдать как командир полезет вниз.

— Перецепляй свою страховку на наши карабины. Черемит, занимай место понадежнее, там где стоишь. Я правее отойду.

Действительно, спускаться было не сложно. Я за несколько минут оказался внизу.

— Не вздумай отстёгиваться, троса должно хватить.

Я сделал несколько шагов в сторону догоравшей осветительной шашки. Тайтен лежал лицом вниз. Я держась одной рукой за страховку попросил по рации:

— Дайте небольшой натяг.

Трос в руке сразу же взметнулся вверх. Я намотал несколько витков на ладонь еще раз попросил:

— На полметра ослабьте, я его попытаюсь перевернуть.

Ухватив Тайтена за руку, я осторожно перевернул его. Зрелище, скажу вам, не для слабонервных. Я, на что уж не впечатлительный, но сперва отвернулся, не смог на это смотреть.

— Ну что там? — раздался голос командира.

— Мертв, — ответил я сдерживая неприятное напряжение в желудке.

— Уверен? Термометр приложи.

— Уверен Михалыч, у него стекло разбито и тут все кровью залито, — ответил я, но все же снял с запястья магнитную пластину наружнего термометра и приложил ее к побелевшей щеке.

— Температура тела какая? — снова раздался голос командира.

— Десять градусов по Цельсию.

— Наружний микрофон сними и приложи к сонной артерии. Включи режим гидроакустики на максимум и послушай. Сердцебиение и дыхание если они даже слабые и редкие, ты услышишь.

Я отстегнул со своей груди брусок наружного микрофона переключил режим и вдавив его себе в сгиб руки, прислушался. Даже сквозь плотную ткань скафандра я слышал свой пульс. Я протянул руку с бруском микрофона к Сашиной шее и придавил его в том месте где проходит артерия. Тишина.

Трос за который я держался, нависая над телом Саши выскользнул у меня из руки. Я всей своей массой повалился Саше на грудь, в динамике послышался хрип от выдоха. Я замер. Снова тишина.

«Вот черт, это же я ему на грудь надавил,» — подумал я и стал осторожно сползать с него в сторону. Пока я сползал, хрипы повторялись. Но как только я оставил его тело в покое, микрофон снова замолчал.

— Ну что там? — шепотом спросил Михалыч, зная что звук у меня сейчас прибавлен на всю.

— Дыхание и сердцебиение отсутствуют. — ответил я, усаживаясь на камни спиной к телу Саши.

— Завтра его поднимем, как рассветет. Вылезай оттуда.

Взбираться в неуклюжем скафандре по скалам, то еще занятие. Раз десять система кондиционирования врубалась на всю, прогоняя прохладный воздух по моей взмокшей коже. Особенно сильно я вспотил уже на самом верху, когда Топаз и Черемит уже тащили меня за руки. Я лежа на краю обрыва, попросил их меня минутку не трогать.

— Отдышись, Кирилл, конечно! — понимающе сказал Михалыч, слыша мое ревущее в микрофон дыхание.

Когда я вошел в рубку, Лена по прежнему сидела в кресле первого пилота. Я подошел к ней и она обернулась. Глаза красные от слез. Она встала и уткнувшись в мою грудь, не сдерживая эмоций, зарыдала.

— Ну как же так, Кирилл? Как же так?

Я осторожно коснулся ладонью ее спины и тихо погладил.

— Не плачь, Лена, все будет хорошо. Его восстановят… — я неуклюже попытался ее успокоить. Но она еще сильнее заплакала и обхватив мою спину тонкими, стройными руками, еще сильнее прижалась к моей груди.

Да, все не так трагично, как могло быть раньше. До изобретения восстановителей. Фантастическая это вещь — восстановитель. Она, можно сказать, наконец сделала нас бессмертными. Я вообще восхищаюсь теми людьми, которые первыми покоряли космос. Еще до восстановителей. С одной попыткой, без права на ошибку. За малейший просчет или неточность им грозило навсегда провалиться в небытие. Они это знали и все равно шли на это. Вот это были настоящие герои, не то что мы сейчас.

А Сашина судьба сейчас понятна и ясна. Завтра поднимем его тело. Михалыч составит рапорт о происшествии и вместе с телом и зухом отправит его на ближайшую федеральную базу. Там Сашин зух установят в восстановитель и отпечатают ему новое тело. Один в один как и было. Сознание сохраненное в памяти зуха подключится к этому телу. Помнить он будет все, вплоть до последней секунды. Не позавидуешь конечно. А Сашу, живого и здорового, поведут на допрос. Почему на допрос, спросите вы? Да потому что он грубо нарушил инструкции. Покинул корабль без разрешения командира и по собственной оплошности допустил этот несчастный случай. Страховки ему точно не видать. Хотя… Такое открытие совершил, нашел новую форму жизни. Институт обязательно будет за него ходатайствовать. Да и федералы с него сильно спрашивать не станут, все равно ведь институт экспедицию оплачивает.

В коридоре послышались чьи-то шаги и Лена отпрянув от меня, утерла слезы рукой.

Глава 6

На утро буря стихла совсем. Мы вооружившись переносной лебедкой, небольшим генератором и носилками стояли в тесном тамбуре шлюза.

Ворота шлюза поднялись и яркий дневной свет наполнил полумрак помещения. Как будто и не было ураганного ветра, будто и не было той жуткой ночи. Мы молча двинулись вперед, аккуратно ступая по серым, острым камням.

Первым к краю пропасти подошел Михалыч. Мы с Черемитом установили лебедку возле огромного камня и зафиксировали тросами.

— Кирилл, иди сюда, — голос Михалыча заставил меня напрячься. Не с той интонацией он это сказал. Черемит тоже поднял голову и мы молча переглянулись.

Мы подошли к командиру, стоявшему на краю обрыва, и глянули вниз.

— Ну и где он? — спросил Михалыч, повернувшись ко мне.

Я изумленно смотрел на пустую площадку внизу. Ни Саши, ни его чемодана там не было. Только острые, бурые от засохшей крови камни на том месте где мы его вчера обнаружили.

— Оружие приготовить! — приказал Михалыч, вытаскивая из поясной кобуры эмку.

— Тут похоже кроме нас есть еще кто-то.

Спускаться вниз мы не стали, пошли по узкому уступу вдоль обрыва. Никаких следов внизу не было.

«Кто мог утащить тело, в скафандре, да еще и чемодан прихватить?» Первая мысль которая меня посетила, это Стражи. Если бы это зверь какой, то по кой-черт ему стальной чемодан? »

«Это люди, однозначно люди. А если Артийцев до нас тут не было, то однозначно это Стражи. А это плохо, очень плохо.» — думал я про себя, когда командир вдруг остановился и убрал эмку в кобуру.

— Вон он! — раздался в наушниках голос Михалыча и я посмотрел в ту сторону, куда он указывал.

Грязный серый от пыли скафандр, если бы не блестящий чемодан, я бы его и не заметил. Саша, живой, на четвереньках, полз куда-то в тени нависавших над ним скал. Свой чемоданчик он волочил в левой руке за собой.

— Кирилл, ты как смотрел вчера?

— Михалыч, я тебе клянусь, он был мертв.

— А это что? — он снова показал на ползущую внизу фигуру.

— Тайтен, Тайтен, это Топаз! Мы тебя видим! Как слышно? Прием.

Рация молчала. Михалыч снова повернулся ко мне.

— Ты говорил у него стекло шлема было разбито?

— Да. Я его слушал и температуру мерил. Не было стекла. Что я, сумасшедший что ли?

— Сова, это Топаз. Прием.

— Сова на связи!

— Лена, посмотри, состав атмосферного воздуха. Он не изменился?

— Нет, состав прежний.

— Лена, а как биолог скажи мне, этим воздухом можно дышать?

— Нет.

— Ну чисто теоретически, если я сейчас подниму защитное стекло, сколько я протяну?

— Минут пять и потеря сознания. Еще десять минут и летальный исход.

Михалыч повернулся к нам и удивленно спросил.

— Так, и чем он сейчас дышит?

Саша был в кошмарном состоянии. Мы были в шоке, когда его увидели. Половина лица была покрыта запекшейся кровью. Одного глаза не было видно совсем, а вторым он не мигая смотрел на нас. Стеклянный такой взгляд, холодный, безжизненный. Никогда я этот взгляд не забуду. Он смотрел на нас и молчал.И как мне показалось, он совсем не дышал. Хотя в тот момент я этого и не осознал еще.

Мы герметично заклеили ему шлем липкой прозрачной лентой. Михалыч отключил один из своих кислородных баллонов и мы заменили им пустые у Саши за спиной. Открыли задвижку и липкая лента на его шлеме вспучилась и похрустывая натянулась.

Мы вели его к кораблю под руки, а он послушно переставлял ноги, опустив при этом голову.

— Лена, заблокируй все двери и оставь нам проход до медблока. Мы пройдем туда без санобработки, в скафандрах. Потом обработаем. Надо Сашу в капсулу уложить сначала.

Медицинская капсула, тоже штука крутая. Выглядит она почти как восстановитель, только задача у нее другая. Лечить живых людей. Она может все, ну почти все. Начиная от простой инъекции и заканчивая тонкой клеточной хирургией. Ну и печать отсутствующих тканей по образцам ДНК тоже есть.

Завели мы Сашу в медблок, скафандр с него стащили, а он весь бледный, гематомы по всему телу огромные. Короче уложили мы его в капсулу, она его пристегнула, колпак прозрачный опустила и принялась за работу.

Уже этим вечером он сидел с нами за столом. Но он был какой-то странный, видимо мозг оказался сильно поврежден. И как он вообще выжил, так и оставалось для нас загадкой.

Сидел он молча, не мигая смотрел прямо перед собой. Неестественно бледный. Он так и не проронил ни слова. К еде не притрагивался, а вот стакан воды выпил. Молча выпил, словно кукла. Да, именно так он и выглядел.

Мы проводили его до каюты, а Лена принесла туда его ужин. Вдруг все-таки захочет поесть. Михалыч приказал его запереть. Так мы и сделали. А то мало ли что вытворит.

После ужина мы собрались в кают-компании все вчетвером. Первым заговорил Михалыч.

— Нужно его отправлять на ближайшую базу. Пусть там смотрят что с ним не так. Может восстанавливать нужно.

Черемит согласно покивал головой:

— Да, согласен! А выпускать его из комнаты нельзя, он совсем ничего не понимает. Будто не живой.

— Я готовлю рапорт, видеозаписи для отчета. С вас тоже протоколы о происшествии нужны. Все подробно опишите с того вечера. Когда Лена закончит первый этап работ с найденными образцами, все отправим на спасительной капсуле федералам. Кирилл, ты поведешь капсулу.

— Есть! — ответил я негромко и опустил голову.

Честно признаюсь я очень огорчился в тот момент. И от того что придется расстаться с Леной. И от того что наши приключения, пусть и трагические, подходят к концу. Возможно я не увижу никого, из присутствующих здесь, больше никогда. И Лену. А я ведь, дурак, так ничего ей еще и не сказал.

Михалыч словно прочитав мои мысли, внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Ну и что ты голову повесил? Мы здесь будем находится вплоть до прилета основной исследовательской миссии. Я напишу в рапорте что без тебя, как штатного пилота, отсюда не сдвинусь. Они пинком тебя сюда отправят, ты мне поверь. Ну если ты сам этого захочешь.

— Конечно хочу, — моей радости не было предела. Я с довольной гримасой взглянул на Михалыча.

Командир перевел взгляд на Лену. Та тоже сияла и отведя взгляд куда-то в сторону, пыталась сделать вид что этот вопрос ее не касается.

— Так, Лен, хватит ворон там считать, — Михалыч снова сменил тон на серьезный.

— Рассказывай что ты выяснила об этой форме жизни.

— Углеродная, белковая форма жизни. Но к нашей никакого отношения не имеет. Вероятно существует возможность прямого взаимодействия с нашей формой жизни на общей белковой основе.

— Может быть опасна для человека?

— Полагаю что нет. Температурный диапазон ее существования от нуля до тридцати градусов по Цельсию. Это критические рамки. Для размножения узкий диапазон от десяти до двадцати пяти градусов.

— Значит если температура выше тридцати, то она гибнет? Я правильно понимаю?

— Да. И ультрафиолет ее тоже губит. Поэтому мы и обнаружили ее там куда свет не проникает.

— Ясно, чем сейчас занимаешься?

— Ее реакциями на химические соединения.

— Отложи пока все. Приготовь предварительный отчет и сдай мне его как можно скорее. Не будем Сашу долго мучить, его надо отправлять домой.

— Есть, — ответила Лена и мельком глянув на меня поправила длинные русые волосы.

Глава 7

Время было позднее, я дремал в темном коридорчике нашего кинотеатра. Черемит с Михалычем играли в нарды в кают-компании. А Лена сидела перед микроскопом в лаборатории.

Она повернула один из мониторов к себе и переключила его на камеры установленные в каюте Тайтена. Вообще камеры видеонаблюдения в личных каютах не ставят. Но в таком состоянии за Сашей нужен был глаз да глаз. Поэтому Михалыч и распорядился установить их и в комнате, и в ванной, и даже в туалете.

Саша съел оставленный ему ужин и сейчас был в ванной комнате. Он открыл кран с холодной водой и стоял возле умывальника. Лена смотрела за ним и о чем-то думала. Саша подставил руку под струю воды, потом убрал ее и осмотрел. Он снова подставил руки под воду и набрал воду в ладони. Снова посмотрел на нее и стал пить.

Лена сидела нахмурившись. Саша выключил воду и вышел из ванной. Она переключила камеру. Он вошел в туалет и подняв крышку унитаза нажал кнопку слива.

«Он изучает среду обитания. Все движения и действия это работа спинного мозга, а вот сам мозг отключен. Вернее кто-то им управляет или что-то… И это что-то сейчас осваивается в нем и окружающем его мире, эволюционирует».

Она вскочила и подбежав к стеллажу стала что-то в нем искать.

Я проснулся от звонка зуха. Звонила Лена.

— Да, Лена, я слушаю!

— Ты не спишь еще?

— Нет, — встрепенулся я и потряс головой чтоб сбросить остатки дремоты: — не сплю.

— Подойди пожалуйста к каюте Саши, мне нужна твоя помощь.

Лена положила трубку и я поднявшись с кресла направился к выходу.

Лена стояла возле каюты Саши в защитном белом комбинезоне. Еще один такой же она держала в руках.

— Что случилось? Зачем ты это одела?

— Мне нужно взять кровь у Саши на анализ. Мне нужна твоя помощь.

— А костюмы зачем?

— Боюсь у нас на корабле заражение.

— Серьезно? — спросил я и мою дремоту как рукой сняло. Я взял костюм из рук Лены и быстро в него облачился. Мы открыли наружный замок и вошли внутрь каюты. Сквозь маску я учуял легкий, но неприятный сладковатый запах.

Саша стоял в ванной и выдавливал пасту из тюбика.

— Саша это мы, — сказала Лена и достала пустой шприц: — нам нужно взять у тебя кровь на анализы. Ты не против?

Саша равнодушно смотрел на нас. Мы осторожно подошли и я взял Сашу за руку. Какая она холодная. Я затянул ему жгут на предплечье и мы стали ждать когда появятся синие прожилки вен. От тоже смотрел на свою руку. Наконец Лена осторожно ввела ему иглу, а я продолжая удерживать руку, снял жгут. Он вообще никак не реагировал. Просто стоял и смотрел что мы делаем. Набрав один полный шприц, Лена сменила его на пустой и набрала еще один. Вытащив иглу она ловко наклеила пластырь и мы пятясь вышли из ванной. А он так и остался стоять не шелохнувшись. Лена сложила наполненные шприцы в полиэтиленовый пакет и повернулась ко мне.

— Пошли отсюда, мне страшно до жути.

Я не сказал ей тогда, но мне тоже было страшно. Страшно смотреть на Сашу, на то что он делает и как на все реагирует. Это был не он.

Мы вышли и я сразу же запер дверь в каюту. Лена достала большой целлофановый пакет и уложив его на полу скинула туда защитный костюм и маску. На руках у нее были резиновые перчатки.

— Вставай сюда, я помогу тебе это снять. Только не касайся костюма.

Она аккуратно стащила с меня комбинезон и маску. Сняла перчатки и кинув их сверху на скомканные комбинезоны, завязала мешок.

— Идем, — позвала она меня с собою.

Мы зашли в лабораторию, я прикрыл за собою дверь и стоя на пороге смотрел на Лену. Она тем временем забросила мешок в жерло термического утилизатора и захлопнула тяжелую стальную дверцу.

— Лена что случилось? Про какое заражение ты говоришь? Про ту пыль что мы нашли?

— Да.

— Она попала на корабль? Но как?

— Она внутри Саши и она похоже развивается. Я хочу взглянуть на образцы его крови.

Она надела чистые перчатки и мазнув по стеклышку, накрыла его вторым и вставила в микроскоп.

Я присел на диванчик за ее спиной. Какая-то дикая жуть была в ее словах и пальцы мои сейчас мелко дрожали, не то от необъяснимого страха, не то от волнения.

— Послушай, но ты же говорила что она гибнет при тридцати градусах Цельсия и при ультрафиолете дневных лучей. Как, как мы смогли принести ее на корабль?

— Внутри Саши, еще раз говорю, — сказала она не отрываясь от окуляров микроскопа.

— Но ведь температура тела человека тридцать шесть и шесть десятых градуса…

— Живого человека — да. А Саша мертв.

Мурашки пробежали у меня по коже от ее слов.

— Да как мертв? Он ходит, ест вон уже сам…

Я вспомнил холод его руки, когда держал его пока Лена набирала шприцы. Неестественный холод, не поверхностный, когда человек просто замерз. Мой мозг никак не хотел понимать то о чем она говорила.

— Да, есть, — она отпрянула от микроскопа, — хочешь взглянуть?

Я нервно замотал головой.

— Нет, я все равно в этом ничего не понимаю.

— Эта плесень попала в него когда он был уже мертв и тело его остыло. Пока была темнота, понимаешь?

Я чуть заметно кивнул, начиная осознавать то о чем она говорит.

— Она расползлась по остывшему телу, размножилась и каким-то образом взяла под контроль весь организм. Заметь, незнакомую ей среду. Мутировала и приспособилась к тому что бы ей управлять. Этой средой, то есть телом Саши.

Я понимал что в ее словах есть логика, но не верил еще до конца в то что она говорит.

— Но ведь он ест пьет, ходит в конце концов.

— Ходит он потому что спинной мозг помнит все основные движения тела, а эта плесень научилась им управлять. Ест и пьет он потому что она понимает что ее носитель разлагается, распадается, и она учится поддерживать среду своего обитания в рабочем состоянии.

— Ты Топазу уже сказала об этом?

— Нет, тебе первому говорю. Надо еще перепроверить мою гипотезу и я кажется знаю как.

Она встала и подошла к двери.

— Ты побудешь тут?

— А ты куда?

— Пойду дядю Сережу найду, возьму у него кое-что для опыта. Скоро вернусь.

— Он в кают-компании был. Они с Михалычем в нарды там рубятся.

Лена заглянула в кают-компанию. Партия была в самом разгаре и Топаз с Черемитом с азартом по очереди бросали кости, постоянно подшучивая друг над другом.

— Сергей Юрьевич, можно вас отвлечь на секундочку.

— Конечно, Леночка, — видимо удачно выбросив, он обращаясь к Михалычу, довольно добавил, — а вот так вот, не хочешь?

— Можно у вас мясо из морозилки взять. Немного, для эксперимента.

— Фарш подойдет?

— Нет мне бы цельное, натуральное.

— Есть курица и рыба, но они глубоко и наверно примерзли. Ты вряд ли их отколупаешь. С краю только фарш.

— Нет, фарш точно не пойдет и искусственное тоже не годится.

— А, так крылышки куриные есть, тоже с краю.

— А они натуральные, не напечатанные?

— Обижаешь, я только натуральные продукты закупаю.

— Спасибо! Я парочку возьму.

— Да хоть все бери.

Лена открыла дверь морозильной камеры и вытащила из упаковки пару куриных крылышек. Мороженные, нужно чтоб оттаяли. Она кинула их на тарелку и поставила в микроволновую печь.

Спустя несколько минут она вошла в лабораторию держа в руках пакет с размороженными куриными крылышками.

Я сидел и молча наблюдал за ней. Она надела защитный комбинезон, маску и прихватив пакет с сырыми крылышками и пакет с наполненными шприцами вошла в отдельную рабочую лабораторную зону.

Я смотрел как она положила крылышки в стеклянную невысокую чашку и ввела в них кровь Саши. Наконец она вышла из лабораторной застекленной зоны и закрыла за собой герметичную дверь.

— А теперь подождем, — сказала она и села ко мне на диван. Близко села. Я набравшись смелости, протянул руку и слегка коснувшись плеча, обнял ее. Она с серьезным видом взглянула мне в глаза, потом на мою ладонь лежащую у нее на плече. Чуть покачала головой, улыбнулась и придвинулась ближе.

Зух Михалыча зазвонил как раз в тот момент, когда он с позором проиграл очередную партию.

— Лен, что-то срочное? — он ответил в трубку не скрывая своего раздражения.

— Да, можете подойти в лабораторию.

— Лена, если ты сейчас по пустяку какому нибудь, то готовься к неделе дежурства.

Он нажал на сброс и махнув не глядя Черемиту, сказал:

— Идем, у Лены там что-то в лаборатории.

— Что, соскочить с проигрыша пытаешься? Думаешь удачу мне сбить? Не получится, не в удаче дело. Просто ты играть не умеешь.

— Пошли, старый хрыч. Я тебе завтра такой разнос устрою, сам не рад будешь.

Они вышли из кают-компании и направились в сторону лаборатории.

— Вы заметили какая вонь у Сашиной двери стоит? У него робот-уборщик что ли сломался? Кирилл загляни к нему, посмотри, может он его разобрал.

Михалыч вошел в лабораторию, а следом за ним Черемит.

— Ну и что тут у тебя, — спросил он Лену, сидящую за своим столом, — Кирюха проходу не дает?

Я стоял возле прозрачной стены лабораторной зоны и уперевшись лбом в холодную поверхность стекла, наблюдал за происходящим там диким кошмаром.

— Михалыч, посмотри сюда, — сказал я не оборачиваясь.

Михалыч и Черемит подошли ко мне и пару минут молча стояли рядом, пытаясь осознать то, что они видят.

По самому краю стола, сжимаясь и разжимаясь как гусеницы, ползли два сырых куриных крылышка. Периодически останавливаясь, они словно ощупывали поверхность перед собой. Затем снова продолжали ползти. Медленно, осторожно, по самому краю.

— Они выход ищут, — прокомментировал я, — несколько минут назад из чашки ухитрились выбраться, а вот теперь со стола хотят слинять.

— Твою ж… — Михалыч не глядя сел на стоявший возле него стул.

Глава 8

Пока мы с Черемитом проверяли спасательную капсулу перед вылетом, Лена и Михалыч готовили материалы и документы к отправке. Лена в защитном комбинезоне ходила мимо огромного стального ящика, который мы притащили сюда с машинного зала. В ящике лежало тело Саши, обложенное сухим льдом. Рядом на столе лежал его разбитый зух, стояла металлическая коробка с серыми пробирками.

Михалыч сидел за столом и дописывал последний лист рапорта. Он включил громкую связь в застекленной зоне лаборатории и спросил у Лены.

— Как ты говоришь это называется?

— Заражение Организма Мутирующим Биологическим Интеллектом.

Михалыч записал вверху листа то что сказала Лена и продолжил писать дальше. Снова отвлекшись, он опять спросил у Лены:

— А по длиннее не могла придумать название?

— Ну можно аббревиатурой, — она подняла глаза вверх и беззвучно произнесла про себя название диагноза и уже вслух ответила: — З. О. М. Б. И.

— Вот, так то лучше, а то пару раз напишешь и лист закончится. Значит ЗОМБИ…

Спасательная капсула рассчитана на десятерых человек и никаких внутренних перегородок в ней не предусмотрено. Поэтому Михалыч приказал мне сидеть всю дорогу в скафандре и не снимать его ни в коем случае. Да я и не дурак снимать скафандр внутри спасательной капсулы. Нет, не из-за Саши, чье тело лежало в ящике прямо за моим креслом. Не из-за страха заразится этим Зомби. Просто стенки у нее не рассчитаны на дальние перелеты, тонкие, как жестянка. От радиации вообще не защищают. Тут даже в инструкции написано: находится в спасательной капсуле без защитного скафандра запрещено.

Я направил капсулу к далекой звезде, включил автопилот и меня вдавило в кресло от ускорения. Полет не близкий и поэтому я сразу подключил все шланги жизнеобеспечения. Планету с которой я улетал видно не было. Камер заднего вида на таких консервных банках не предусмотрено.

Летел я долго, все тело затекло и онемело. Я встал походил около кресла, насколько хватало шлангов и плюхнулся обратно. Нездоровое сияние справа от корабля заставило меня насторожиться. Я смотрел на пустое темное пространство в бесконечной россыпи звезд. Вдруг одна из звезд на самом краю этой пустоты чуть вытянулась. Потускнела, и едва заметной тонкой линией резко очертила окружность вокруг пустого пространства.

«Черная дыра», — мысль с ужасом пронеслась у меня в голове, когда соседняя звездочка проделала тоже самое. О черных дырах я знаю ровно столько, сколько должен знать пилот межзвездного грузовика. И вы мне поверьте, это был первый случай когда я увидел ее в живую. Я открыл карту навигации, никаких черных дыр по близости отмечено не было.

«Либо этот сектор галактики плохо исследован, либо это… Блуждающая черная дыра». Мое сердце билось с такой невероятной скоростью и силой, что отдавало не только в голову, но и в шею.

Неожиданно автоматика корабля надрывно заверещала. Щелкнули фиксаторы на сидении, намертво пригвоздив мой скафандр к креслу. Я нутром чуял как электроника пытается сообразить что же ей теперь делать. Вдруг раздался свистящий звук и лобовое стекло отделилось от корпуса корабля и уплыло куда-то в сторону. Спасательная капсула еще мгновение подумала и буквально выплюнула меня вместе с креслом в открытый космос. Кресло само стабилизировало положение и под ним сработал единственный маленький двигатель. Я стремительно удалялся от спасательной капсулы.

— Какого черта? — орал я в след уменьшавшейся каждую секунду маленькой светлой точке.

«Неужели нельзя было изменить траекторию, зачем было меня катапультировать? Безмозглая железяка,» — я просто пытался понять, что же случилось. Почему электроника капсулы меня катапультировала, оставив на верную смерть в безжизненной холодной пустоте.

Разгонный двигатель кресла еще работал, когда темное пятно черной дыры нечетко блеснуло. Мгновение спустя из пустой темноты вырвались два огромных синих столба света.

«Джеты», — мелькнуло у меня в голове и я потерял сознание.

Сколько времени прошло я не понял. Открываю глаза и вижу черноту космоса вокруг. Темное пятно на ярком фоне бесчисленного количества звезд. Одна за другой они исчезают за невидимым диском, очерчивая его контур последним своим сиянием. И также неожиданно возникают с другой стороны этого диска из тонких нитей очерчивающего его света. Я завороженно смотрел на это безумно красивое и столь же безумно страшное зрелище.

Вдруг внизу подо мной сверкнуло и унеслось вдаль белое размытое пятно. Это сейчас я понимаю, что пятно то было моим маленьким кораблем. И в то самое мгновение я еще находился внутри него. Как такое возможно? Ученые на базе мне потом объяснили. В тот самый момент, когда черная дыра сбросила со своей орбиты лишнюю, не усвоенную ей материю появились на полюсах джеты. Огромные столбы плазмы со световой скоростью рванули от черной дыры в разных направлениях. И вот эти самые джеты пронося в себе колоссальную энергию, вихрями закручивают вокруг себя и время и пространство. Вот я и попал в один из таких сумасшедших потоков. Завихрение это и отбросило меня от джета назад на приличное расстояние в пространстве. И во времени. Вот поэтому я и смог увидеть свой кораблик еще до того момента, как он меня вышвырнул. Спас меня.

А пока я висел в космосе и наблюдал как удаляется от меня это яркое пятнышко. Черная дыра чуть заметно сверкнула и из пустоты вырвались в разные стороны два огромных синих столба света. Белое пятнышко растворилось в том ослепительном свете и я снова потерял сознание.

Когда я очнулся, синие пульсирующие столбы уже вытянулись в черную бесконечность космоса. Тот столб света, в котором растворился мой корабль уходил в непроглядную тьму огромного войда. Войды это огромные пустоты между нитями галактических скоплений. Ученые предполагают что эти пустоты, не что иное как параллельные вселенные. Другие миры, коснувшиеся нашей вселенной своими незримыми боками.

Но я в эту ерунду не верю, для меня не существует тех миров, к которым я не могу прикоснуться.

Так чем же закончилось мое путешествие, спросите вы? А закончилось оно для меня еще одним безумным страхом. Я долго смотрел на мощь и красоту переливающихся джетов. Мое кресло услужливо перерабатывало для меня выдыхаемый мною воздух. Заботливо фильтровало мне жидкость, которую от меня же и получало. Делало все что бы я подольше мучился, любуясь красотами космоса, прежде чем сдохну от голода. И в один прекрасный момент я увидел как абсолютная чернота начала скрывать от меня звезды и синие нити джетов. Я думал что падаю в черную дыру. Настолько быстро и неумолимо эта чернота скрывала от меня ту привычную уже для меня картину. Я понимал что мне рано или поздно придет конец. Но свалиться на горизонт событий черной дыры, туда где даже свет вязнет в остановившемся времени, для меня это был уже перебор. Дикий животный страх ворвался в мой мозг. Я отчаянно молотил в пустоте ослабшими руками и ногами. Пока все не прекратилось.

Свет звезд от меня загораживал патрульный крейсер федералов. Окрашенный черной светопоглащающей краской и без опознавательных знаков. Меня обследовали и решили восстановить прямо на нем. Просто я радиации хапнул от джета столько, что ни одна медкапсула не исправит. Но я все помню, в отличии от Саши. Его по последней сохраненной копии восстановили. Ее как раз перед нашим вылетом сделали. Он даже нас не помнит, мы тогда только мельком и виделись.

А я ведь тогда вернулся на ту серую каменистую планету. Вместе с основной исследовательской группой. Правда экспедицию нашу на этом решили прекратить. В связи с успешным ее завершением. И наградили нас всех. Насчет Саши правда не знаю. Не успел узнать, меня в академию военного флота отправили. Теперь я боевой пилот флагманского крейсера. И командир у меня человек легендарный, позывной Топаз. Есть на этом крейсере еще один легендарный человек, главный механик. Все говорят что он готовит самый лучший соус в нашей галактике. Ошибаются. Я то уж знаю о чем говорю. Лучше него этот соус готовит моя жена.

Глава 9

Где-то в одной из параллельных вселенных. На голубой планете, которую местные жители на разных языках называют Земля. На западе африканского континента, в маленьком поселении до которого еще не добрались белые колонизаторы, у костра сидел старый шаман. Он смотрел на узоры проступавшие на раскаленных камнях лежащих в пламени костра. Ему прошлой ночью приснился очень странный сон. И он думал сейчас о том что этот сон мог значить. Узоры на камнях говорили о том что дух к ним доброжелательны. Что племя их получит великий дар от них. Сон же его пугал, было в нем что-то неизвестное, что-то чужое.

На другом краю поселения в маленькой, обмазанной красной глиной хижине раздавались крики молоденькой девушки. Когда истошные крики умолкли, из хижины, сыпя проклятьями, выскочила худощавая сморщенная старуха. Она обернулась, взглянула на хижину, и что было сил побежала на другой край поселения. Туда, куда все другие жители боялись даже подходить. Она бормоча что-то себе под нос, торопилась к хижине старого шамана. Самого могущественного колдуна в их округе.

Шаман встал возле костра, вскинул взгляд в небо. Туда улетали искры горящего пламени. Шаман пританцовывая, что-то хрипло запел. Старуха подбежала к костру и встав на колени, упала плашмя наземь. Боясь даже поднять голову и посмотреть на шамана, она истошно закричала.

— О, великий шаман, беда пришла в наше селение. Улу родила мертвого белого демона. Духи разгневаны на нее, они и на нас нашлют проклятья.

Шаман остановился и замолчал. Он обернулся на лежащую в темноте старуху и подошел к ней.

— Что ты несешь, старая дура! Улу достойная дочь, нашего племени. И отец ее был хранимый духами воин. И все предки ее были уважаемыми людьми. Не могут духи прогневаться на нее. Они скорее на тебя прогреваются и язык твой превратится в змею. И как-нибудь ночью ужалит тебя за твои слова.

Старуха с воем зарыдала.

— Вставай и пойдём. Ты поможешь мне и может быть твой язык, превратившись в змею, просто уползет от тебя.

Старуха поднялась с пыльной земли и трясясь от страха, засеменила вслед за шаманом.

Худенькая темнокожая девушка в страхе забилась в угол хижины и рыдала. Когда в хижину вошел старый колдун, ужас сковал ее и она тихонько завыла. Шаман шагнул в хижину, а в след за ним протиснулась и старуха. Посреди хижины, на свежесорванных пальмовых листьях лежало маленькое тельце. Кожа ребенка была мертвенно бледной. Шаман наклонился и поднял с земли неподвижного и холодного малыша. Он поднял его вверх, к самой крыше хижины и запел. Долго, протяжно запел. Ребенок в руках шамана дернулся и закричал, заплакал. Старуха упала на земляной пол и запричитала. Шаман опустил ребенка и прижал к себе что бы согреть. Он пел и пение его доносилось до самых отдаленных уголков селения.

Закончив петь, он подошел к трясущейся в углу девушке.

— Улу, этот ребенок не проклятие как верещит эта старая безмозглая карга, — он кивнул на распластавшуюся у входа старуху.

— Этот ребенок наша награда. От духов, от наших предков. Корми и заботься о нем, однажды я приду за ним. Он будет моим приемником, он будет величайшим шаманом в этих землях. Он явит этому миру такие чудеса, каких не было. О нем будут слагать легенды и передавать из поколения в поколение. Потому что духи стоят за ним. Возьми его!

Он протянул плачущее бледное тельце девушке и она прижала его к себе. Шаман повернулся и молча вышел из хижины.

Глава 10

Двадцать лет спустя. Молодой шаман стоял на высоком камне и смотрел куда-то вдаль. Его бронзовая кожа, совсем не такая как у других жителей его селения, была вся расписана священными узорами. Он не отрываясь смотрел на горизонт. Туда, где вдали мелькали приближающиеся силуэты людей. Он знал что они несут с собою плохую новость. Он предупреждал об этом Гамата, но тот поступил по своему. Воины его племени несли связанные между собой толстые ветки, на которых лежало истерзанное тело.

Воины остановились перед большим камнем, положили тело на пыльную землю и расступились. Молодой шаман спустился с камня и подошел к лежащему на земле телу. Это был Гамата, сын вождя и единственный его друг. Они с самого детства дружили с ним. Он был единственным мальчишкой, который не боялся играть вместе с учеником старого шамана. Великий воин и единственный его друг. Он не даст ему сегодня уйти в миры предков. Он явит наконец сегодня людям свою скрытую силу.

— Укройте его свежими листьями и несите в центр селения. Разведите там костер и пусть пламя его вздымается до самых небес. Когда сядет солнце, я буду говорить с ним.

Огромный костер вздымался в ночное небо посреди маленького поселения. В стороне от костра из веток был собран высокий настил, на котором лежало тело молодого вождя. Все жители стояли сейчас там. Никто из них не решался подойти к священному костру. Только два молодых воина то и дело подносили сухих веток и подбрасывали их в огонь. И вот наконец к костру вышел шаман. Его бронзовая кожа украшенная магическими узорами блестела в свете костра. Все самые лучшие украшения сейчас были на нем. Это был не прощальный его наряд, это был торжественный и восхитительный образ. Жителям казалось что он приготовился к встрече, а не проводу молодого вождя.

Шаман подошел к бездыханному телу своего друга и убрал пальмовые листья, скрывавшие глубокие раны. Он коснулся лица молодого вождя. Жара давно спала и кожа его была уже прохладной. Можно было начинать обряд. Шаман молча провел ладонями по своему лицу. На ладонях осталась серая пыль. Нет это была не пыль бескрайних саванн. Эта пыль проступала на его коже когда садилось солнце и жара сменялась прохладой ночи. Шаман провел своими ладонями по запекшимся ранам на теле друга. Он снова и снова прикладывал ладони к своей груди и лицу, собирая драгоценные серые пылинки. Он омывал ими бездыханное тело и вспоминал сон, который не раз уже видел.

Его неподвижное тело лежит скованное холодом. Возле него мелькают белые фигуры духов. Они готовят его к переходу в этот мир. Они говорят что-то на непонятном ему языке. Говорят о нем и называют его тайным именем — Зомби.

Шаман сорвал с себя самые красивые бусы и положил их на грудь молодого вождя. Он обернулся к костру и бросился в безумный, торжественный пляс. Он пел низким гортанным голосом взывая к духам отправившим его сюда.

— Ннннннг зоммммбииии, — пел молодой шаман и его голос раздавался в ночной тиши, долетая до самых небес.

Безумная пляска его и пение продолжались до тех пор, пока люди стоявшие возле костра не попадали лицом на землю. Они охваченные трепетным ужасом боялись поднять голову, слыша гортанное пение шамана. Все они видели как лежащее на высоком помосте тело убитого молодого вождя зашевелилось и встало.