Живая грелка

1. Холодный запуск

Вик проснулся от холода и тяжести.

Не от мягкого покалывания в конечностях, которым обычно сопровождался выход из анабиоза и не от привычного голоса автоматики капсулы, сообщающей о завершении цикла разморозки, а от ощущения, будто его грудную клетку сдавили тисками, и от леденящего воздуха, обжигающего горло при каждом вдохе.

Глаза открывались медленно, словно веки налились свинцом. Тусклый красноватый свет аварийных диодов. Изморозь на переборках. И что-то массивное, чешуйчатое, обвившееся вокруг его торса.

Инстинкт заорал «беги!», но тело не слушалось — мышцы ещё не до конца очнулись после месяцев гибернации. Вик судорожно вдохнул и попытался отодвинуться, но вторая тяжесть — на ногах — сжалась крепче.

— Твою... мать...

Голос прозвучал хрипло, чужим. Зрение медленно фокусировалось. То, что он принял за какую-то аварийную обмотку или повреждённые жгуты кабелей, оказалось живым.

Два карианца. Огромные — каждый метра два с половиной в длину, если считать хвост. Чешуя тускло отсвечивала в красном свете, мелкая дрожь пробегала по телам. Один обвился вокруг груди Вика, прижав его руки, упёршись мордой ему в плечо. Второй облепил ноги, хвостом дотягиваясь до бедра.

Они были ледяными на ощупь.

— Какого... — Вик попытался пошевелиться. Тщетно. — Эй! Эй, очнитесь!

Никакой реакции. Только медленное, почти незаметное движение грудных клеток. Дышат. Значит, живы?

Постепенно в сознание просочились детали. Он не в капсуле. Его вытащили — кое-как, судя по разорванным ремням безопасности, болтающимся рядом. Капсула стоит открытой, крышка откинута, диагностическая панель мигает чем-то тревожным. Помещение незнакомое — грузовой отсек? Контейнеры вокруг, стандартные двадцатифутовые блоки с маркировкой на трёх языках.

И холод. Пронизывающий, въедливый. Градусов пятнадцать, не больше. Для человека — некомфортно. Для рептилий...

Вик снова посмотрел на карианцев. На неподвижные тела. На когти, вцепившиеся в его термобельё — стандартный комплект для пробуждения, тонкий, греющий, но не рассчитанный на *это*.

Они использовали его как грелку.

Мысль была настолько абсурдной, что Вик на секунду просто застыл. Потом попробовал пошевелить правой рукой — той, что оказалась менее прижатой. Получилось. Сантиметр за сантиметром он высвободил ладонь и дотронулся до морды ближайшего карианца.

Кожа была сухой и холодной, как резина, пролежавшая в морозилке. Зрачок — узкая вертикальная щель — не реагировал на движение.

— Дерьмо, — выдохнул Вик. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо...

Что вообще произошло? Авария? Декомпрессия? Почему они не в капсулах? Почему так холодно? Где экипаж?

Паника подступала волной, но Вик заставил себя дышать медленно. Анализировать. Он маркетолог, а не космический инженер, но базовый курс выживания проходили все, кто летал дальше орбиты.

Первое: оценить ситуацию. Корабль обесточен или частично обесточен — только аварийное освещение. Температура критически низкая. Два члена экипажа (наверное?) в состоянии гипотермии или как это у рептилий называется. Сам он — живой и относительно здоровый источник тепла.

Второе: связь. Вик напряг шею, пытаясь разглядеть что-то похожее на панель коммуникаций. Ничего. Только бесконечные ряды контейнеров и красный сумрак.

Третье: не паниковать. Пока.

Карианец на груди дёрнулся — еле заметно, но Вик почувствовал. Дрожь усилилась. Инстинктивно Вик прижал к себе руку потеплее, и рептилия, кажется, чуть сильнее вцепилась в ответ.

Они живы. Они его чувствуют. Они... ждут?

— Ладно, — прошептал Вик в пустоту. — Ладно, парни. Я понял. Я не дёргаюсь.

Он не знал, слышат ли они. Не знал, понимают ли. Но в этой красной тишине, в ледяном трюме мёртвого корабля, в обнимку с двумя инопланетными рептилиями, использующими его как последнюю надежду на выживание, говорить было хоть чем-то.

Лучше, чем просто лежать и ждать.

Лучше, чем думать о том, что будет, если они не отогреются.

Лучше, чем думать о том, что будет, если корабль так и не запустится.

Время тянулось вязко, как патока. Вик не знал, сколько прошло — минут? Часов? Внутренний хронометр после анабиоза всегда сбивался, а здесь, в этом красном полумраке, без привычных ориентиров, время вообще потеряло смысл.

Он попробовал пошевелить пальцами ног. Покалывание усилилось — кровообращение восстанавливалось. Хорошо. Значит, не замёрзнет. Пока.

Карианец на ногах снова дёрнулся. На этот раз сильнее. Голова приподнялась — буквально на пару сантиметров — и тут же опустилась обратно. Вик услышал звук — что-то среднее между шипением и стоном.

— Эй, — позвал он. — Ты в порядке?

Глупый вопрос. Конечно, не в порядке.

Рептилия попробовала ещё раз. Шея выгнулась, челюсти приоткрылись. Вик разглядел ряды мелких острых зубов, раздвоенный язык. Потом — слова. Хриплые, искажённые, но слова.

— ...с-стандарт... т-три...

Переводчик. У них должны быть переводчики. Вик вспомнил — стандартный имплант, который ставили всем, кто работал с инопланетными контрагентами. У него самого стоял, конечно. Но слышал ли карианец его?

— Я тебя слышу, — сказал Вик громче. — Что случилось? Что с кораблём?

Карианец замер, словно собираясь с силами. Язык мелькнул ещё раз — рептилии пробовали воздух так же, как и слушали, Вик вспомнил из брифинга.

— ...столкновение... реактор... мертв... — каждое слово давалось с трудом. — ...экипаж... погиб...

— Все?

— ...кроме... нас... троих...

Вик сглотнул. Судно размером с небольшой стадион, экипаж из двадцати-тридцати карианцев — стандарт для грузопассажирских маршрутов. И выжило только двое.

— Что мне делать? — спросил он, стараясь говорить чётко. — Как я могу помочь?

Рептилия снова затихла. Дыхание участилось — или показалось? Потом:

— ...греть... греть нас... пока... пока Шасс... не починит...

— Кто такой Шасс?

Карианец на груди шевельнулся. Морда чуть сдвинулась, и Вик увидел, как открылся один глаз — вертикальный зрачок медленно расширился, фокусируясь.

— Я... Шасс, — голос был тише, слабее. — Я... старший инженер... Тарк... пилот...

Тот, что на ногах, должно быть.

— Что случилось? — повторил Вик.

Шасс закрыл глаз. Молчал так долго, что Вик решил — снова отключился. Но потом:

— ...рой мусора... не засекли... пробили обшивку... взрывная декомпрессия... реактор аварийно заглушён... половина системного блока... вышибло в космос... включая резервный...

— А экипаж?

— ...капсулы не выдержали... холод... перегрузки... — Шасс дрогнул. — ...мы с Тарком... успели... только себя... и тебя...

— Почему меня?

Пауза. Потом — то, что могло быть смешком, если бы не звучало так болезненно:

— ...ты... стандартная капсула... армированная... человеческая... дорогая... больше автономность, больше защиты... ты выжил... автоматика разбудила бы тебя... часа через три... мы не могли ждать...

Вик переварил информацию. Значит, его достали раньше срока, пока у них ещё оставалось тепло на действия. Разумно. Цинично, но разумно.

— Что дальше? — спросил он. — Вы сможете починить корабль?

— ...реактор... — выдавил Шасс. — ...нужно... перезапустить... вручную... защита... не даст дистанционно...

— И ты пойдёшь чинить?

— ...мы... оба... я... и Тарк... — рептилия снова открыла глаз, на этот раз смотрела прямо на Вика. — ...но холод... мы эктотермы... при семнадцати градусах метаболизм... замедляется... думать трудно... двигаться ещё труднее... ниже десяти... кома...

— А если отогреться?

— ...временно... — вмешался Тарк, его голос звучал чуть бодрее. — ...я просыпаюсь... от твоего тепла... могу работать... минут двадцать, может, полчаса... потом... снова замерзаю. Нужно возвращаться, греться...

— Как долго это займёт? Ремонт?

— Не знаю... — признался Шасс. — ...если повезёт, час, может, два... если нет... — он не закончил.

Вик лежал, чувствуя тяжесть двух рептильих тел, и пытался осмыслить ситуацию. Два инженера, которые буквально впадали в спячку от холода. Мёртвый реактор где-то в недрах корабля. И он, обычный маркетолог, который больше всего в жизни разбирался в таргетированной рекламе и презентациях в PowerPoint.

— Ладно, — сказал он наконец. — Тогда начинаем. Что вам нужно?

Тарк зашевелился первым. Медленно, словно в замедленной съёмке, размотал свой хвост от ног Вика. Голова приподнялась, потом — туловище. Движения были вялыми, неуверенными, но рептилия заставляла себя двигаться.

— Инструменты... — пробормотал он. — ...шлюз номер три, отсек технического доступа...

Шасс тоже начал отцепляться. Вик почувствовал, как холод тут же просочился туда, где секунду назад было чешуйчатое тепло — вернее, прохлада, которая всё равно была теплее окружающего воздуха.

— Подождите, — сказал он. — А как вы найдёте дорогу обратно? Если замёрзнете по пути?

Шасс и Тарк переглянулись. Точнее, развернули головы друг к другу — у карианцев глаза располагались чуть сбоку, давая почти круговой обзор.

— Не замёрзнем... — сказал Шасс, но звучало неуверенно.

— А если? — настаивал Вик. — Что тогда? Я вас найду? Как? Я даже не знаю планировку корабля!

Тарк что-то зашипел — судя по интонации, ругательство. Потом:

— ...верно... человек прав... нужен... маяк...

Он огляделся, потом подполз — именно подполз, на четырёх лапах, волоча хвост — к ближайшему контейнеру. Когтистой лапой нажал что-то на панели. Контейнер пискнул, на крышке загорелся зелёный диод.

— Аварийный маяк — объяснил Тарк. — ...оставлю по дороге... если не вернусь... через час... иди по маякам, найдёшь...

— И что мне делать, если я тебя найду?

— Тащить. Обратно, сюда — Тарк чуть приподнял морду, что могло быть улыбкой. Или оскалом. Сложно было понять. — ...я не тяжёлый... килограммов сто двадцать... справишься...

Вик посмотрел на двухметровую рептилию с мускулистым хвостом и мощными задними лапами. Сто двадцать килограммов. По обледенелому полу. Возможно, несколько палуб.

— Отлично, — пробормотал он. — Просто отлично.

Шасс уже стоял — вернее, сидел на задних лапах, опираясь на хвост. Покачивался, но держался. Взгляд был более осмысленным.

— ...я пойду первым... — сказал он. — ...реакторный отсек... уровень минус два... проверю основные системы... Тарк займётся аварийным питанием, попробуем развести хоть одну резервную линию...

— Сколько у вас времени? — спросил Вик. — До того, как...

— Двадцать минут... может, тридцать... — Шасс посмотрел на свои лапы, словно оценивая их работоспособность. — потом тело... начнёт отключаться... сначала мелкая моторика... потом мышление...

— А если не успеете вернуться?

— Тогда ты... ищешь по маякам, тащишь обратно, ждёшь пока отогреемся... и отправляешь снова — Тарк уже возился с панелью на стене, извлекая какой-то ящик с инструментами. — ...может потребоваться... много попыток...

Вик медленно сел. Мышцы всё ещё ныли после анабиоза, но держали. Он огляделся — грузовой отсек, ряды контейнеров, его капсула с открытой крышкой и мигающими индикаторами. Красный свет. Холод. И два карианца, которые сейчас попытаются спасти их всех, пока их собственные тела не отказали окончательно.

— Есть что-нибудь, что я могу сделать? — спросил он. — Кроме как быть грелкой?

Шасс задумался.

— ...можешь... проверить аварийные запасы... — сказал он наконец. — ...контейнеры с красной маркировкой... там должна быть... аварийная аптечка... термопакеты... может, портативный обогреватель... стандарт требует...

— Где их искать?

— ...здесь... — Тарк махнул хвостом в сторону дальнего угла отсека. — ...два ряда... третий уровень... красные метки...

Вик кивнул и попробовал встать. Ноги подкосились — он схватился за край капсулы, переждал головокружение. Анабиоз, холод, стресс — неудивительно, что координация хромает.

— ...осторожно... — предупредил Шасс. — ...гравитация... может барахлить... местами...

Отлично. Как будто мало проблем.

Вик сделал пробный шаг. Пол был холодным даже через носки — ботинки остались в капсуле, видимо. Второй шаг. Держался.

— Я справлюсь, — сказал он, не вполне уверенно. — Идите. Чем быстрее начнёте, тем быстрее закончите.

Карианцы переглянулись ещё раз. Потом Шасс двинулся к выходу — медленно, но целенаправленно. Тарк задержался, возился с чем-то в ящике с инструментами.

— ...если мы... не вернёмся через час... — сказал он, не поднимая головы, — ...если не сможешь найти... или отогреть... — он замолчал.

— Что тогда? — спросил Вик тихо.

Тарк наконец посмотрел на него. В вертикальных зрачках мелькнуло что-то, что Вик не смог опознать. Страх? Решимость?

— ...тогда ищи... твою капсулу... можешь вернуться в анабиоз... капсула продержит тебя... месяцев шесть... на автономных батареях... может, кто-то... найдёт корабль...

— Может?

— ...межзвёздный транспортный коридор... — сказал Тарк. — ...патрули проходят... раз в две недели... иногда раз в месяц... нас ищут... когда не выйдем на связь...

«Иногда раз в месяц». Вик сглотнул.

— А ты? И Шасс?

Тарк пожал — вернее, дёрнул — плечами. Движение было очень человеческим, несмотря на чешую и когти.

— ...при десяти градусах... мы впадём в кому... метаболизм почти остановится... технически... можем так пролежать... очень долго... месяцы... годы... если температура стабильна... — он помолчал. — ...но если корабль продолжит остывать... или нас не найдут... не отогреют правильно...

Он не закончил. Не нужно было.

— Тогда я вас найду, — сказал Вик твёрдо. — Если что-то пойдёт не так — я найду вас и притащу обратно. Сколько бы ни пришлось.

Тарк снова посмотрел на него. Потом его морда дёрнулась — определённо улыбка на этот раз.

— ...для маркетолога... ты... неплохой... — он подыскал слово, — ...грузчик...

И пополз к выходу вслед за Шассом.

***

Вик остался один.

Тишина была оглушающей. Только далёкий гул — что-то в системах жизнеобеспечения ещё работало, на минимальных мощностях. Да еле слышное потрескивание — изморозь на переборках.

Он посмотрел на свои руки. Дрожали. От холода или от осознания ситуации — непонятно. Возможно, и то, и другое.

Маркетолог. На мёртвом корабле. С двумя умирающими инопланетянами, которые сейчас пытаются починить реактор, пока их тела не замёрзли окончательно.

— Ну что же, — сказал он вслух, просто чтобы услышать хоть какой-то звук. — Аварийные запасы. Два ряда, третий уровень, красные метки.

Он двинулся между контейнерами, придерживаясь за их стенки. Ноги всё ещё были ватными, но с каждым шагом становилось легче. Мышечная память возвращалась.

Контейнеры тянулись бесконечными рядами. Стандартные двадцатифутовые блоки, маркировка на трёх языках — земной английский, карианский (какие-то завитушки, похожие на царапины когтей), и ещё один, который Вик не опознал. Межзвёздная логистика. Универсальный стандарт. Его капсула была таким же контейнером, с такой же маркировкой, с такими же интерфейсами питания и охлаждения.

Интерфейсами.

Вик остановился. Посмотрел на ближайший контейнер. На панель на торце. Стандартная панель — индикаторы, разъёмы, кнопки управления.

Электропитание.

Если контейнеры были подключены к корабельной сети... а они должны были быть подключены, иначе рефрижераторы и оранжереи не работали бы... значит, где-то была хоть какая-то энергия. Резервные батареи? Аварийные генераторы?

Он подошёл ближе, всмотрелся в индикаторы. Зелёный диод — питание есть. Слабое, судя по тусклому свечению, но есть.

Может...

Вик огляделся. Два ряда, третий уровень. Там должны быть аварийные запасы. Но если он найдёт портативный обогреватель — а в стандартный аварийный комплект такой обязан входить — то сможет подключить его сюда. К контейнерной сети. Это хоть что-то. Может, нагреет воздух на пару градусов. Может, даст карианцам больше времени.

Он ускорился, насколько мог. Ряды контейнеров мелькали мимо. Первый ряд. Второй. Третий уровень — это значит, нужно наверх. Вик огляделся, нашёл служебную лестницу. Металлические ступени были покрыты инеем. Он полез вверх, цепляясь за перила.

Третий уровень. Красные метки — вон там, в углу. Четыре контейнера с красными полосами на торцах.

Вик добрался до первого, нашёл панель управления. Кнопка открытия — он нажал. Ничего. Нажал ещё раз. Контейнер пискнул отрицательно.

— Да ладно тебе, — пробормотал Вик. — Ну же...

Третья попытка. Что-то щёлкнуло, замок разблокировался. Дверь контейнера отъехала в сторону с протяжным скрежетом.

Внутри — стеллажи. Ящики. Маркировка — опять на трёх языках. Вик начал читать надписи, отбрасывая ненужное. Медикаменты. Запас воды. Сухпайки. Инструменты. Где же...

Вот.

Серый ящик с оранжевой полосой. Надпись: «Аварийный обогреватель. Мощность 2 кВт. Питание от стандартного разъёма типа C».

Вик выхватил ящик, вскрыл. Внутри — компактный блок размером с чемодан, кабель питания, инструкция на шести языках. Он даже не стал читать — просто схватил обогреватель и кабель и поволок обратно.

Спуск по лестнице с двадцатикилограммовым грузом в руках был испытанием, но Вик справился. Добрался до своей капсулы, огляделся. Где лучше поставить? Рядом с капсулой? Или ближе к выходу, откуда вернутся карианцы?

Рядом с капсулой. Это будет их базовая точка. Здесь они греются, здесь отдыхают.

Вик поставил обогреватель, размотал кабель, нашёл ближайшую контейнерную панель. Разъём подошёл — стандарт есть стандарт. Щелчок. Индикатор на обогревателе мигнул зелёным, потом загорелся ровным светом.

Работает.

Вик включил его на полную мощность. Через несколько секунд пошло тепло — слабое, но ощутимое. Он подставил руки, почувствовал, как холод понемногу отступает.

Два киловатта. Это капля в море для такого объёма, но всё же лучше, чем ничего.

Он посмотрел на хронометр на панели капсулы. Прошло... двадцать минут с тех пор, как карианцы ушли.

Ещё десять минут, и они должны вернуться. Или он должен идти их искать.

Вик сел рядом с обогревателем, спиной к капсуле. Подтянул колени, обхватил их руками. И стал ждать.

***

Тридцать минут.

Сорок.

Пятьдесят.

Карианцы не вернулись.

Вик встал. Сердце колотилось. Может, они нашли проблему и решают её? Может, просто задержались?

Или замёрзли по дороге.

— Маяки, — напомнил он себе вслух. — Тарк оставил маяки.

Он подошёл к выходу из грузового отсека. Коридор за дверью был таким же тёмным и холодным. Красные аварийные огни через каждые десять метров. Изморозь на стенах.

И зелёный диод. Прямо у двери — на панели контейнера. Маяк.

Вик шагнул в коридор. Холод ударил сильнее — здесь не было даже слабого тепла от обогревателя. Он поёжился, обхватил себя руками.

Следующий маяк — метрах в тридцати. Ещё один контейнер, ещё один зелёный диод.

Вик пошёл по коридору, от маяка к маяку. Счёт потерялся после десятого. Коридоры сменялись отсеками, отсеки — лестницами. Вниз. Уровень минус один. Минус два.

Здесь было ещё холоднее. Дыхание превращалось в пар. Вик чувствовал, как пальцы начинают неметь.

Ещё один маяк. Ещё один коридор.

И — тело.

Вик замер.

Шасс лежал посреди коридора, свернувшись клубком. Хвост обвился вокруг тела, голова спрятана под лапами. Поза была до жути напоминающей змею, пытающуюся сохранить остатки тепла.

— Шасс! — Вик бросился к нему, опустился на колени. — Эй, ты слышишь меня?

Никакой реакции. Тело было холодным, почти ледяным. Вик попробовал нащупать пульс — где он вообще у карианцев? На шее? На лапе?

Там. Слабый, медленный, но есть.

Жив.

Вик огляделся. Коридор был пуст. Никаких признаков Тарка. Значит, тот где-то дальше. Или уже вернулся? Или тоже замёрз?

Не важно. Сначала Шасс.

Вик попробовал поднять рептилию. Сто двадцать килограммов, говорил Тарк. Может, и Шасс столько же. Вик напрягся, обхватил тело под передними лапами, потянул.

Получилось. Еле-еле, но получилось. Вик волок карианца по полу, сантиметр за сантиметром. Хвост елозил по металлу с тихим шорохом.

— Держись, — бормотал Вик, хотя понимал, что Шасс вряд ли слышит. — Держись, я тебя вытащу...

Коридор. Лестница — хуже всего. Вик тащил Шасса по ступеням, стараясь не ударить головой об ступень. Рептилия была тяжёлой, неудобной, скользкой. Руки горели. Спина ныла.

Ещё один коридор. Маяки мелькали мимо. Вик сбился со счёта — третий? Пятый? Не важно.

Грузовой отсек. Наконец.

Вик дотащил Шасса до капсулы, до обогревателя. Опустил на пол рядом с источником тепла. Сам рухнул рядом, тяжело дыша.

Несколько секунд он просто лежал, чувствуя, как сердце колотится в груди. Потом заставил себя подняться.

Шасс всё ещё не двигался. Вик придвинул его ближе к обогревателю, попробовал развернуть, чтобы тепло попадало на грудь, на голову.

— Давай, — прошептал он. — Давай, согревайся...

Минута. Две. Пять.

Шасс дёрнулся. Веки задрожали. Голова приподнялась, опустилась обратно.

— Эй, — позвал Вик. — Ты в порядке?

— ...т-тарк... — прохрипел Шасс. Голос был едва слышным. — ...где... Тарк...

— Не знаю. Я нашёл только тебя. Ты один был в коридоре.

— ...он... пошёл... к аварийному питанию... я... к реактору... — Шасс судорожно вдохнул. — ...реактор... защита... не снимается... нужно... физически... сбросить блокировку... не успел...

— Ты дошёл до реактора?

— ...почти... ещё два отсека... но руки... перестали слушаться... пришлось возвращаться... — он замолчал, потом: — ...Тарк... должен был вернуться... раньше меня... его отсек... ближе...

Вик почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Я пойду его искать.

— ...нет... подожди... я... отогреюсь... минут двадцать... пойду сам... ты не найдёшь... не знаешь корабля...

— У него есть маяки?

— ...должны быть... но если он... отключился совсем... мог не оставить... — Шасс попробовал подняться, но тут же осел обратно. — ...дай мне... ещё немного... времени...

Вик посмотрел на карианца. На дрожащее тело. На глаза, которые едва фокусировались.

Двадцать минут. Может, полчаса. А Тарк где-то там, в холодных коридорах, возможно, замерзает окончательно.

— Ты отогревайся, — сказал Вик. — А я пойду. Расскажи, как дойти до отсека аварийного питания.

— ...ты... не инженер... не поможешь...

— Но я могу его найти и притащить обратно. Как и тебя. Так что рассказывай.

Шасс посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— ...выход... налево... коридор Б... три отсека вперёд... лестница вниз... уровень минус один... отсек техобслуживания... дверь с жёлтой маркировкой... не перепутай... красная — реактор... жёлтая — питание...

Вик кивнул.

— Жёлтая маркировка. Понял.

Он встал, потряс руками, разгоняя кровь. Ноги всё ещё держали, но усталость накапливалась. Таскать стокилограммовые туши по кораблю — не то, к чему готовили маркетологов.

— Если не вернусь через час, — сказал он, — ты всё равно иди к реактору. Сделай, что сможешь. Хоть что-нибудь.

— ...а ты?..

— Я либо вернусь с Тарком, либо... — Вик пожал плечами. — Ну, в общем, вернусь. Так или иначе.

Он шагнул к выходу, но Шасс окликнул его:

— ...человек...

— Вик. Меня зовут Вик.

— ...Вик... — Шасс помолчал. — ...спасибо... ты... хорошая грелка...

Вик усмехнулся.

— Для маркетолога — неплохая, да?

И пошёл искать Тарка.

2. Вик

Знаете, когда я устраивался в TransGalactica Marketing Solutions, я думал, что «межзвёздная командировка» — это просто красивое слово в контракте. Типа как «гибкий график» или «дружный коллектив». Ну, максимум — пара недель на орбитальной станции, презентации по видеосвязи, может, экскурсия на Луну за счёт компании.

Не тут-то было.

Двадцать второй век, господа. У нас есть сверхсветовые двигатели. Не телепортация, не гиперпространственные врата из фантастики — нет, самые обычные, скучные, бюрократические сверхсветовые двигатели. Летишь себе быстрее света, и всё. Правда, до ближайшей обитаемой системы всё равно неделя. До дальних — год. Но это уже не столетия, как раньше.

И вот что самое безумное — это работает. Реально работает. Причём настолько хорошо, что мы уже успели познакомиться с несколькими инопланетными цивилизациями, договориться с ними, и — внимание — стандартизировать всё к чертям.

Я серьёзно. Есть межзвёздный стандарт стыковочных узлов. Стандарт сигнальных протоколов. Стандарт транспортных контейнеров. Двадцатифутовые блоки, как на Земле в двадцатом веке возили по морям, только теперь их возят между звёздами. И неважно, человеческий корабль, карианский или, там, кто-то ещё — контейнер подойдёт к любому.

Это, знаете ли, вершина межвидовой кооперации. Не философия, не культурный обмен, а именно унылая, прекрасная стандартизация. ISO какой-то там тысячный, только галактический. В стандарте прописано всё — какое напряжение подавать, какой хладагент использовать, как передавать данные. Даже перегрузки ограничены: не более 3.72g. Почему именно 3.72? Кто его знает. Наверное, среднее арифметическое между тем, что выдерживают люди, карианцы и ещё пара видов.

И знаете, что самое смешное? Капсулы анабиоза — это тоже контейнеры.

Не шучу. По стандарту, капсула анабиоза классифицируется как «контейнер для грузов специального содержания». В том же разделе, что рефрижераторы для скоропортящихся продуктов и оранжереи для живых растений. Просто ещё один тип груза, который нужно правильно хранить и не ронять.

Стандарт требует: электропитание — обязательно. Сигнальные интерфейсы — обязательно. Подвод и отвод хладагента — обязательно. Отключение не более чем на восемнадцать часов. Перегрузки не выше тех самых 3.72g. Температура не выше двадцати трёх градусов без активного охлаждения.

Всё это значит, что когда ты летишь в командировку — скажем, в систему Процион, меньше месяца полёта — ты просто приходишь в офис транспортной компании, подписываешь документы, забираешься в капсулу, и всё. Засыпаешь. А просыпаешься уже на месте, через три недели или месяц по корабельному времени, но для тебя — мгновенно.

За это время твою капсулу могут перегрузить раз пять. С человеческого корабля на карианский. С карианского на станцию. Со станции на какой-нибудь грузовой баржак неизвестной конструкции. И обратно. И это нормально. Это логистика. Ты — груз. Специального содержания, но груз.

Честно говоря, это даже удобно. Не нужно сидеть в тесной каюте несколько недель, травить байки с экипажем на ломаном карианском, питаться сублиматами. Лёг — проснулся — приехал. Красота.

Карианцы, кстати.

Первый раз я их увидел ещё на Земле, на брифинге перед командировкой. Рептилии. Буквально. Два с половиной метра в длину, если считать хвост. Чешуя, когти, вертикальные зрачки. Выглядят как помесь варана с велоцираптором из старых фильмов.

Земляне, конечно, за глаза называют их «карри-ящерицами». Созвучие с их родной планетой — Карийя — слишком удобное, чтобы им не воспользоваться. Сами карианцы, вроде, не против. Или просто не понимают шуток. Сложно сказать.

На том брифинге нам показывали ролики: как работать с карианцами, как себя вести, культурные особенности. Большая часть была про то, что они холоднокровные. Это важно. Это значит, что для них комфортная температура — градусов двадцать пять-тридцать. Ниже двадцати — они начинают тормозить. Ниже пятнадцати — вообще впадают в какое-то подобие ступора.

Поэтому на карианских кораблях всегда жарковато. Для людей, по крайней мере. Ну и ладно. Космос — он такой. Приходится приспосабливаться.

Ещё нам рассказывали про их капсулы анабиоза. У карианцев они проще, чем у людей. Мол, используют особенности рептильного метаболизма, какие-то там биохимические штуки. Человеческие капсулы — это целая лаборатория: поддержка всех систем организма, мониторинг, дублирование на случай сбоев. Дорого, надёжно, армировано. Карианские попроще — типа «заморозил и забыл». Работает для них отлично.

Но это их проблема, правда? У меня — человеческая капсула. Дорогая, надёжная, с кучей защиты. Стандартная TransGalactica, класс «Бизнес». Компания не экономила.

Так что я особо не переживал, когда грузчики закатили мою капсулу в трюм карианского корабля. Они знают, что делают. Стандарт есть стандарт. Подключили питание, подключили хладагент, проверили интерфейсы — всё по чек-листу.

Я забрался внутрь, лёг, закрыл глаза. Автоматика сделала своё дело: лёгкий укол, ощущение прохлады, растекающейся по венам. Потом — темнота.

Должен был проснуться через три недели. На станции в системе... чёрт, даже не помню названия. Что-то на «альфа». Встреча с клиентами, презентация нового продукта, стандартная маркетинговая магия. Полгода работы, потом обратно на Землю.

Простой план. Надёжный план.

Всё должно было пройти гладко.

Стандартный рейс. Гражданский коридор — это как автомагистраль в космосе. Патрулируется, очищается от мусора, безопасный маршрут. Тысячи кораблей проходят по нему каждый год. Людей, карианцев, кого угодно. Ни одной аварии за последние пять лет.

Я засыпал спокойно.

А проснулся...

Ну, вы уже знаете, как я проснулся.