Зеркало Юмы

Глава 1

Капитан Тим

Я — Юма. Меня все так зовут. Все, кроме моих родителей. Даже сестра меня зовет Юма.

«Всё началось в конце осени, в 10:47 по земному времени, в одно из промозглых утр». Так я написал бы в бортовом журнале, если бы его вел. «Промозглых утр» — правда, хорошо звучит? Мне понравилось это словосочетание — прямо, как «безмозглых упырей».

Есть у нас один такой в классе. В детстве мы с ним были лучшими друзьями и умели путешествовать в космосе, создавать планеты и звездные системы, населять их интересными существами. Его звали капитан Тим, а меня капитан Юма. У каждого из нас была своя родная планета и костюм-капсула с персональным очень мощным субнейтринным источником энергии — носись по всей бесконечной вселенной, сколько влезет...

Как я оказался под мостом?

Утром я зашел в резиденцию Спойлера — в туалет значит, он там почти всегда торчит со своей бандой. Понятное дело, в школе везде камеры, а здесь нет. И понеслось — все по сценарию из мутных американских сериалов про подростков. Есть пубертат-переросток со своей бандой, а есть хороший паренек, пусть немного пришибленный, но добрый. Спойлер на меня с ухмылкой смотрит и молчит. Я решил в этот раз свой фильм снять и говорю:

— Привет, Шпойлер. К лотку своих питомцев приучаешь?

Один из его питомцев, до которого быстрее всех дошло, выпучил глаза и уже был готов вцепиться в меня, но Спойлер жестом его останавливает и говорит:

— Ты, Юма, еще раз к Насте подкатишь, я тебе такой вброс устрою— вмиг звездочкой станешь!

И давай они ржать все хором.

Я мог бы сказать Спойлеру, что к ней не подкатывал, но тогда получится, что я оправдываюсь. Шпалера, он и есть шпалера. Он специально на всех подряд наезжает, чтобы Настя об этом узнала и обратила на него внимание. Знаю я эту тему — другие ребята рассказали.

— Ай донт андестенд ю, май френд, Тим.

Спойлер на меня пристально смотрит и говорит сквозь зубы:

— Нарываешься?

Один из его подпевал выдаёт версию:

— Я знаю! Это из Нирваны!

— Смотри, какой смышленый, — подбадриваю я питомца.

— Я тебя, что спрашивал? — рычит на него Спойлер, и подходит ко мне вплотную.

— Во что ты превратился, Тим, — говорю я ему, и смотрю, не отрываясь в его левый глаз, как научил меня отец.

— Я тебя предупредил, Юма! — отвечает он и замахивается.

В этот момент, согласно жанру мутной оперы, в резиденцию входит учитель химии — дежурство у них в туалете, за порядком следят.

Спойлер делает вид, что поправляет мне рюкзак.

— Спасибо за заботу, — говорю я Спойлеру, и ухмыляюсь.

— Что тут происходит? — спрашивает химик.

— Ничего, — говорю я. — Шполерский попросил помочь с английским, а то он как дог, все понимает, а сказать ничего не может.

— Чего? — Сполйлер выпучивает глаза, скалит зубы, щеки у него обвисают так, что он действительно становится похож на дога, которому собачий корм в миску не доложили, смотри, сейчас слюна закапает.

— Идите в класс Шполерский! — строго говорит химик и жутко хмурит мохнатые брови. — И вы тоже Савельев…

Им ничего не остается делать, как удалиться. Но я-то знаю, что меня теперь ждет.

— Рудольф Тимофеевич, могу я сделать то, зачем сюда пришел? — невинно спрашиваю я.

— Смотри у меня, Савельев, доиграешься! — говорит он и тоже уходит.

Когда химик ушел, я вылез через окно и смылся из школы.

Мост

Мост огромный, под ним запросто пятиэтажка может поместиться. Мы часто проезжали по нему. И каждый раз мама волновалась, потому что мост раскачивался вместе с машинами, стоящими в пробке, и чем ближе к средине, тем больше он раскачивался. Очень похоже на землетрясение в каком-нибудь фильме ужасов. Сначала сильная тряска, потом трещины, и наконец обрушение пролетов моста — автомобили падают, как игрушечные, в темные и глубокие воды широкой реки, и их медленно уносит течением. Воздух недовольно фырчит и пузырится, вырываясь из тонущих машин. Вода — ледяная! Вот-вот она продавит боковые стекла и ворвется внутрь машины…

Папа всегда спокойно отвечал: «Мост «дышит», значит, он в порядке».

И вот, теперь я стою под мостом, и вижу, как он устроен. На гигантских бетонных колоннах, похожих на ноги огромных роботов, стоят железные пролеты моста. Половина колон в воде, на них надеты бетонные «кеды». Очень много заклепок, местами ржавчина, вниз капает вода — будто мост сотворил инженер, любящий стимпанк. Слышно, как стучат колёса машин и грузовиков по мосту, словно в огромный барабан.

На каждом берегу есть по две бетонных винтовые лестницы, чтоб можно было подняться наверх.

На третьем этаже лестниц, чтобы не было соблазна залезть внутрь моста, как раз напротив исполинских металлических иксов, из которых состоит мост, наварены железные листы. И поэтому здесь целая галерея из граффити — в знак протеста.

Я стоял как раз на этом третьем этаже и любовался рекой. Смотрел, как лениво «топчутся на месте» буйки на воде; как рыбак в длинном плаще закидывает свой спиннинг; как неторопливо плывет почти пустой прогулочный катер; смотрел на воронки, волшебным образом возникающие и исчезающие в потоке. Вокруг кипел город — тысячи машин двигались по мосту, миллионы людей был заняты работой, а здесь было тихо, спокойно и даже уютно.

Постепенно моя обида на Спойлера утихла. Он не виноват. Это все переходный возраст, — как однажды сказала наша учительница по биологии: «Смена оптики». Был человек ребенком, мечтал о приключениях, был у него друг… А потом человек резко повзрослел и стал махать кулаками, вместо друга у него появилась банда. Друга он потерял навсегда.

И тут мне пришла в голову интересная мысль. А что если сделать фотку моста с разных берегов. Как бы сфотографировать самого себя. Представить, что я стою вон на той лестнице, тоже на третьем этаже, как раз рядом с крупной зеленой надписью граффити «Mirror world».

Я обернулся и увидел такую же надпись на стене. Вот и отлично. Надпись мне поможет. На фотках меня не будет, но я буду знать, что я на них есть. В качестве фотографа.

Я достал смартфон, собрал кадр, как научила меня мама — чтобы был виден мост, река и отражение в реке; чтобы в кадре была фигурка человека, которая покажет масштаб; выбрал ракурс, избежав симметрии, потому что мама говорит, что симметрия красива, но скучна, и сделал снимок. Получилось отлично. Вот бы сейчас отослать маме, но нельзя. Не хочу ее расстраивать — я-то должен быть на уроках.

Взбежав по лестнице наверх, я побежал по мосту, потом спустился на третий этаж, такой же лестницы. Когда я навел объектив смартфона на надпись на противоположном берегу, я увидел через экран, что там стоит какой-то мальчишка в белой куртке и тоже пытается сфотографировать мост. Вот же невезуха.

Я засунул смартфон в карман и решил подождать, когда он уйдет. Мне-то спешить некуда. Но присмотревшись, я увидел, что пацан тоже стоит без смартфона, и тоже вроде никуда не спешит, и может даже смотрит на меня в этот момент. Я поднял правую руку и махнул в сторону, показывая, чтобы он уходил. Но он сделал тоже самое, мол, сам уходи. Ну что ж, сделаю снимок прямо с ним, потом сотру в графическом редакторе. Хотя тогда вся задумка будет испорчена. Я опять собрал кадр и сделал снимок.

Зеркало

Когда я увеличил снимок, то понял, что мальчишка мне знаком. Даже слишком хорошо знаком. Он был похож на меня, только одежда другая. Я опять посмотрел на противоположный берег — мальчишка никуда не делся. Когда я поднял обе руки, он повторил за мной. Тогда я запрыгал, и он тоже.

Мало ли, кто на меня похож, и вообще, на Земле много похожих людей. Но вот то, что он за мной все повторял — это действительно было странно. Он делал это так синхронно, словно гвинейская мартышка, будто знал, что я вытворю в следующий момент. Как отражение в зеркале — разница была лишь в том, что в зеркале, если ты поднимаешь правую руку, то отражение поднимет левую, а здесь — я поднимал правую и он поднимал правую.

Что я только не делал — дошло до того, что я влез на перила, и он тоже. Мне даже пришла мысль снять штаны. Не один нормальный человек не станет повторять такого на улице при всех, но я вовремя остановился.

«Нужно поймать его!» — подумал я и помчался на другой берег.

Когда я оказался на том самом месте, где должен был стоять пацан в белой куртке, его там не оказалось. Я уже подумал, что он сбежал — трус несчастный, но посмотрев на лестницу на другом берегу, я обнаружил его там. Мы поменялись местами.

Я почесал затылок, и он тоже. Как же он туда попал? Неужели я его не заметил, когда бежал по мосту?

Нужно спрятаться от него! Сесть, а потом резко встать. Тогда он точно не сможет угадать, в какой момент я вынырну из-за перил. И я сел.

Дыхание у меня сбилось, в висках стучало. Я начал обратный отсчет…

И только я решил выскочить, как вдруг заметил на бетонном полу, в самом углу, смартфон. Раньше его не было. Значит, это его смартфон. Выронил и не заметил! Доскакался! Правда, какая-то странная шестиугольная модель.

Я взял смартфон в руки и свайпнул, над экраном появилась зеленая голограмма в виде пацана, и заговорила:

«Я из позитронного мира. Ты из электронного. Всё, что я делаю, ты повторяешь за мной, как лойтийская гремучка. (Это я-то за ним повторяю!)

Это свойство пространства — времени — тэ-измерения. Здесь на берегу реки случайно появилось зеркало с тэ-симметрией.

Чтобы убедиться в этом я даже хотел снять штаны, но передумал. (Вот же балбес! Он так же как я хотел снять штаны — симметрично, так сказать. А мама говорит, что симметрия скучна!)

Между нами барьер Ила-Конта. Преодолеть его невозможно. Сколько я бы не старался, я не могу приблизиться к тебе, а ты ко мне. Но есть другой вариант.

Предлагаю поменяться сознаниями. Твое сознание попадет в мое тело и в мой позитронный мир, а мое — в твое тело и твой электронный мир. Для этого нужно увеличить неопределенность положения сознания в тэ-измерении, и тогда сработает туннельный эффект, который поможет преодолеть барьер Ила-Конта.

Тебе нужно произвести несложные математические расчеты, чтобы вычислить точку и время возврата. Я могу обменяться сознаниями только на сутки. Только на сутки.

Формул появится в конце сообщения.

Дальше нужно впасть в сон хотя бы на несколько секунд, и тогда сознание превратится в облако и сможет проникнуть с помощью туннельного эффекта в зеркальный мир.

Зеркало строго работает только здесь, стоит от него уйти, и ты обретешь свободу — будешь делать все, что захочешь.

Это будет интересно. Ты не пожалеешь.

В 10:47 по вашему времени закрой глаза. Если ты этого не сделаешь, то следующее зеркало возникнет через 49 лет».

10:47

Я посмотрел на время, было 10:45. «Все началось в 10:47» — так бы я написал в своем бортжурнале, если бы его вел.

У меня всего две минуты, чтобы решиться.

А вдруг он просто псих? А как же шестиугольный смартфон с голограммой? Да мало ли, что есть у богатеньких сынков!

А как же то, что он похож как две капли на меня? Брат-близнец, которого украли в роддоме, и продали албанским террористам? Бред!

Да, что тут такого? Даже если он псих — что будет? Ничего. Закрою глаза на пару секунд и открою. Ничего не изменится. Вернусь домой, получу взбучку от мамы, ей обязательно сообщат из школы, что меня не было. Папа скажет с сарказмом: «Продолжай в том же духе, сынок». Сестра погладит понимающе по голове. А завтра опять в школу.

А если зеркало действительно существует? И назовут его в честь меня… Дадут мне Нобелевскую премию…

Не о том я думаю. Что за позитронный мир? Что там? Приключения, о которых я мечтал! Вот что там.

Передо мной над экраном смартфона уже полторы минуты висела математическая формула с синусами и тангенсами, со степенями и корнями. Вполне понятная формула, но на нее времени уже не было. Я в любом случае не успевал, да и по матеше у меня тройка. Осталось десять секунд. И я закрыл глаза.

Позитронный мир

Я смотрел на воду, на отражение белоснежного моста через реку. Две полу-дуги моста составляли со своим отражением знак бесконечности. Мост был произведением инженерного искусства. Никаких опор. Мост словно парил над водой.

Сквозь кристально чистую воду было видно, как поблескивали серебристой чешуей стайки мелкой рыбешки, как плавают огромные токсанские черепахи, осьминоги из Карского океана, несколько десятков акул с планеты Норнс, вполне мирных.

Само дно было тоже прозрачным из нео-стекла, под ним находились десятки залов ресторана под названием «Зеркало профессора Юмы», там за уютными столиками сидели люди…

Я стоял на одной из четырех смотровых площадок, возведенных вокруг моста, по моему приказу.

Я ждал.

Прошло ровно сорок девять лет с того момента, как я так легкомысленно закрыл глаза. Было ровно 10:47.