Заря ХХII-го века

День реконструктора

Ивана Петровича разбудило пение электронного соловья.

— Придётся вставать, иначе, через минуту вредная птичка слетит с жёрдочки-зарядника и начнёт ходить по груди, — мелькнула ленивая мысль.

Что хитрый гаджет может сделать далее, Федюков пока не знал, ибо терпения не хватало. Извлёк из-под подушки рогатку, но летучий будильник мгновенно вспорхнул и скрылся в гостиной, где жена уже полчаса занималась укладкой причёски, одновременно накладывая макияж. Невозможно? Только не для обладателя, опять же крылатой, киберкошки-стилиста.

Федюков рывком скинул одеяло, прямо с кровати кувыркнулся, встал на руки и, прямо на руках, пошёл через всю спальню к шведской стенке: полчаса размяться.

Всполоснувшись под душем, Иван Петрович присоединился к семейству на кухне. Детей так рано не будили — у них и так каждый утро гимнастика всей школой: наконец-то что-то полезное переняли и от китайцев. Наденька и Димочка уплетали блины с клубничным вареньем, что на трёх сковородках сразу, плавно, но быстро своими четырьмя манипуляторами готовила Дора, одним из них она уже наливала Федюкову чай из огромного фарфорового чайника. Дора (ДР) — домашний робот-универсал-программатор, управляющий заодно всеми остальными роботами и автоматами.

Глава семьи поцеловал детей и супругу, хотел было внести дополнения в программу Доры, в частности, сократить время на разминку:

— Устаревший пароль, Иван Петрович, — пропела басом та, — пожалуйста, введите новый.

Дочка фыркнула, сын уткнулся носом в тарелку:

— Как? — поражённо воскликнул Федюков. — Только вчера вечером вводил!

— Папочка, этот пароль весь город знает, — засмеялась Надя.

Мария Николаевна выбила дробь на столе «Зе-нит-чем-пион».

— Пароль неверный, — опять пропела Дора, вызвав новый взрыв смеха.

— Пароль не нравится? — парировал Иван. — Останетесь без торта-мороженого по-марсиански.

— Щас введу, диктуй! — подхватился юный хакер.

— Поздно уже, опоздываем! — злорадно ответил Федюков. — Впредь предупреждать будете.

**************************************************************************

— Бригада, рассчитайсь! — командует Иван своим роботам.

— Петя!

— Вова!

— Тёма!

Так перед ним рассчитывалась вся его бригада. Вообще-то, комплект, но главный наладчик группы реконструкции, что работала по спецзаказам киностудии, к своим подопечным относился, как к детям. Были они просто по номерам, но Федюков по созвучию подобрал имена: четвёртый — Чарли, пятый — Паша и так далее.

— Шурик, докладывай!

— Шлём славянский островерхий уже закален, остывает, — чётко рапортует шестой.

— Сёма!

— Все внутренние части шлёма раскроены, осталось дождаться остывания, можно будет подгонять, — отвечает седьмой.

Быстро проверив и озадачив свою комплект-бригаду, наладчик-начальник занялся самым ответственным делом: уселся плести венки из полевых цветов для исполнительниц женских ролей. Как он не бился с наладкой, но и самые изящные манипуляторы с живым материалом работали плохо: максимум через час, венки увядали.

Сколопендра-троллейбус

«А из наших труб идёт необычный дым.

Стой! Опасная зона!

Работа мозга!»

(В.Цой «Бошетунмай»)

Озарение нагрянуло посреди ночи. Чесноков пробудился и несколько минут из обрывков сна вылавливал, как он это называл «золотую волну». Необходимо срочно записать, но это не так-то просто. Сегодня начальник математической группы НИИ Инопланетного Транспорта вернулся из длительной командировки с Марса. Поэтому, ночевал «арестованным»: за обе руки его держали жена и дочка — Ирочка и Мариночка. Выбраться, не разбудив при этом глубоко спящих самых любимых девочек, задачка та ещё.

Провозился целых пять минут. Босиком, на цыпочках покинул спальню и, прикрыв дверь кухни, включил свет. Достал из спецкреплений на стене ноутбук, и пока тот загружался, начал рисовать блок-схему на ватмане, затем открыл свою страницу и приступил к работе.

— Папочка, ты зачем ушёл? — младшая ловко вскарабкалась на колени и обвиняюще выдала. — Мне холодно!

— Мариночка, папе нужно поработать, — попытался урезонить Семён Андреевич.

— Мама говорит, что ночью нужно спать!

— Я б с радостью, но это срочно, — профессор старался не потерять нить рассуждений, — важная мысль посетила.

— Скажи этой мысли, чтоб пришла утром, — последовал ценный совет.

— Увы, мысли не люди, уйти могут навсегда.

— Обидятся?

— Вроде того, — философствует Чесноков.

— Ой, а что это за сколопендра-троллейбус? — девочка увидела эскиз двух-секционного шагохода, который благодаря десяти парам ног на каждой секции, «усам» самовытаскивателя и «гармошке» переходника между половинками, как раз напоминал и многоножку, и городское транспортное средство.

— Это вездеход для Марса, — рассеянно ответил и встрепенулся, — А откуда ты такие слова знаешь?

— Троллейбус мама на фотке показывала, а про сколопендру мультик есть смешной.

Мгновенно, перед мысленным взором всплыли приятные воспоминания: именно в этом серебристо-голубом, номер 130, они с Галиной познакомились. Девушка шла по проходу и уронила школьный ранец: лямка оторвалась. Пришлось помочь, разговорились по поводу книжки, оказавшейся среди учебников: «Туманность Андромеды», купленной на сэкономленные деньги.

Да, как люди конца двадцатого века могли похвастать, что они застали паровозы; а люди конца двадцать первого могли рассказать подрастающему поколению о деньгах. И объяснить, зачем нужны эти медяки, бумажки и их электронные аналоги, зачастую, было почти невозможно, ибо, справедливое распределение и отказ от безумного «хапанья» материальных благ, привёли к тому, что производство вполне справлялось с обеспечением населения всем и с лихвой. Казалось бы, стимуляция труда пропадала, но тут заработала система социального рейтинга. Причём, если кто-то пытался этот рейтинг повысить в ущерб здоровью, или личной, а упаси боже, семейной жизни, рейтинг снижался. Репрессий не следовало, но чем выше рейтинг, тем весомее был голос каждого при принятии коллективных решений. А, в двадцать втором веке, все решения, кроме срочных, принимались именно голосованием. Именно это избавило общество от бунтарей: какие ты можешь «права качать», если ты этих прав не заслужил?

Всё это промелькнуло в памяти за те несколько минут, пока он делал нарушительнице режима массаж. Прикрыв задремавшую дочку одеялом, Чесноков быстренько накидал основные пути решения, отослал файл на рабочую почту и присоединился к своим девчонкам.

****************************************************************************************************

Рабочее утро началось с совещания, основным был его отчёт перед коллегами и выработка плана дальнейших действий, в том числе, формирование рабочих групп по конкретным задачам. К «сколопендре» удалось вернуться только к обеду, на который коллеги утащили его чуть ли не силой.

После обеда вызвал для персонального отчёта Главный, затем пришли «мышечники», так называли проектировщиков полимерно-металлических волокон, которые выполняли соответствующую функцию в многосуставных, как у членистоногих ногах вездехода. В итоге, в конце рабочего дня, неумолимый босс, не взирая на просьбу разрешить ещё чуть-чуть поработать, изгнал своего «зам по мату» домой.

И так, каждый день, каждый час находилось что-то, что мешало продвинуться. На выходных супруга грозилась заблокировать в коммуникаторе функции записей и вычислений; дети требовали поиграть, прийти в школу, починить игрушку, или рассказать сказку; друзья приглашали в гости, или на совместный культпоход; врачи-тренеры бдительно следили за соблюдением, хотя бы минимально, спортивно-оздоровительного режима.

Но, Семён Андреевич был упорен, и, когда удавалось разгрести текучку, снова погружался в мир формул и алгоритмов, шаг за шагом, байт за байтом создавал универсальную программу управления, которая имитировала в максимальном приближении ходьбу насекомых, пауков и прочих многоногих тварей. Через какой-то десяток лет многосекционные пассажирско-грузовые поезда зашагали не только по Марсу, но и по Церере, Ио, Нереиде и прочим телам Солнечной Системы, а там и до экзопланет доберутся.

Незванный Штерн

«Чёрт бы взял тебя, железный гость!

Наша песня с тобой не споётся!

Жаль, что в детстве тебя не пришлось

Утопить, как ведро в колодце!»

(Есенин «Жеребёнок»)

Ярослав Жданович Штернов целый месяц отравлял жизнь начальству, мотал нервы смежникам. Нет, он не скандалил, даже не повышал голос, но его обжигающий взгляд, внезапные глубокие нотки в голосе, кого угодно заставляли ощутить себя ничтожеством. И да, добился-таки своего, его любимое «зыркальце» — новое трёхметровое зеркало для телескопа, изготовленное по его же заявке с применением разработанных им технологий, наконец, доставили на внешней подвеске вертолёта.

Изнывающий от вынужденного безделья профессор и тут пытался ускорить процесс, но бригадир монтажников-наладчиков Петрович, не менжуясь, обложил Ждановича трехэтажно и непечатно, на что последний стушевался, извинился и пообещал всем по бутылке сливянки, что супруга разливала лично, только для своих нужд. Вместо того, чтоб, как советовали коллеги, культурно отдохнуть и развеяться, Штернов, выслав семью на дачу, затеял давно обещанный мелкий ремонт в квартире, и каждый вечер справлялся у монтажников, не надо ли чего.

Наконец, закончилась и эта пытка ожиданием, ещё неделя калибровки, и ставший вдруг отрешенно-сосредоточенным астроном погрузился в давно уже составленную программу наблюдений. Целый месяц, академика старались без крайней нужды не беспокоить, наслаждались внезапной тишиной. Восьмое июля, запомнил каждый.

Изначально, Штернов думал, что это вторая Оумуамуа, такая же межзвёздная странница, что вальяжно проследует через всю Солнечную систему и покинет её навсегда. Он, даже, радовался, что траектория километровой железной глыбы пересекает орбиту Земли и пройдёт очень близко. Оказалось, слишком близко. Лоб в лоб!

Астроном на неделю переселился в обсерваторию. Жертвуя сну целых четыре часа в сутки, всё остальное время, проверял измерения, или очередной раз перепроверял расчёты. Когда же он обратился в другие обсерватории и вычислительные центры, при этом, в кои-то веки, униженно просил, суля «манну небесную", всё подтвердилось.

Штернова вызвали в Москву для вручения награды за прошлогоднее открытие, о котором, казалось, уже все забыли. Это было лишь поводом. После банкета в честь награждённых, президент пригласил учёного для беседы в зимний сад, что рядом с Георгиевским залом. Там лауреат и поведал первым лицам и экспертам о масштабах грядущей катастрофы, что неуклонно приближалась к человечеству. Оставалось всего десять лет.

Ещё через неделю, на Валдае срочно, но тайно собрались представители Роскосмоса, НАСА, Европейского Космического Агентства, Китайской академии космических исследований и, внезапно, МАГАТЭ. Пришибленные новостью учёные и политики от науки дебатировали недолго, разлетелись по домам, и, всего через неделю, состоялась внеочередная ассамблея ООН, которая продлилась целый месяц.

А затем, узнав, что нашептал новый отражатель, мир вздрогнул от ужаса, напрягся, и в разных странах началось строительство новых космодромов и ракетостроительных заводов, все научные центры половину исследований посвящали Всемирной Задаче, которую надо было решить любой ценой. Маркетинг и реклама, модные агентства безжалостно сворачивались, весь персонал направлялся на всемирные стройки и производства.

Уже через год, к Штерну, так теперь называли небесный снаряд, стартовали первые ракеты, несущие в себе вместо научной начинки двигатели, работающие на плутонии. Ещё через год стартовали «танкеры», несущие плутоний.

Всего лишь за два года, срок для таких перелётов ничтожный, все они достигли цели, опустились на поверхность Штерна в заданных точках и сразу же начинали работать на полную мощность. Усилия всего населения Земли оказались не напрасными, астероид на полторы тысячи километров уклонился от удара и стал второй луной. Споры о том, считать ли её искусственной, или естественной, не утихают до сих пор.

Революционно-мобилизационные меры породили необратимые изменения в жизни каждого, от олигарха до дикаря. Ликующее обновлённое человечество, спасшее само себя, теперь, семимильными шагами вступало в новую космическую эру.

Красный глаз, глядящий с неба

Эльза и Глеб познакомились ещё школьниками в Отряде Юных Космонавтов. В те годы, до властей наконец-то дошло, что многих проблем общества можно избежать, если подрастающему поколению дать интересное развивающее занятие, и всяческие кружки, секции, факультативы появились, даже в самой глухой провинции. Те, кто не мог сразу определиться с выбором, запросто могли совмещать несколько.

Однако, при тестовом отборе в Высшее Космическое училище оба срезались: у Эльзы нашли диабет, у Глеба — сердечную недостаточность. И то, и другое в середине двадцать первого века вполне компенсировалось препаратами, но космонавт с таблетками в кармане — нонсенс. Тем более, что набор проводился не из сотен, а тысяч абитуриентов.

Парочка, на тот момент уже узаконившая свои отношения, не отчаялась, ибо без высоких технологий развитие такой наукоёмкой отрасли немыслимо. Дримовы решили, как в шутку выразился молодой отец семейства, «подпинывать космонавтов с Земли». Она выбрала медицину, он — ракетостроение.

Шли годы, семейство разрослось, появились внуки, что нисколько не помешало супругам оставаться на фронтире науки и техники. Так был создан ядерно-реактивный двигатель Дримова, позволяющий долететь до Марса за месяц. Эльза, точнее уже, академик Эльза Демьяновна, работала над программой восстановления молодости, и добилась результатов, внезапно обескураживающих: лабораторные животные, после комплекса процедур обретали не просто вторую молодость, они становились намного здоровее и активнее, чем были в молодости, но после этого, их доживание становилось в девять-десять раз короче, чем у особей из контрольных групп. И чем сложнее был мозг у животных, тем это соотношение было больше. В пересчёте на человека, это означало два года вместо тридцати. Нужны были добровольцы.

*****************************************************************************

Супруги разменяли восьмой десяток, и, да, обнаруженные в юности болячки заявили о себе, даже, пришлось вживить сенсоры, отслеживающие состояние здоровья. Ребром встал вопрос о назначении преемников на их посты. Пока этого не случилось, они отдыхали от дел на подмосковной даче. Эльза решила обсудить с мужем кандидатуры добровольцев:

— И ты ещё раздумываешь? — поддел её муж.

— Ради бога, объяснись! — оторопела она.

— Это ж очевидно, — подмигнул Глеб Евгеньевич, ведущий конструктор КБ имени Циолковского, — первый кандидат, это я.

— Ты не посмеешь бросить меня!

— И не собираюсь, — он обнял любимую, — мы сделаем это вместе.

— Я боюсь!

— А я боюсь, следующие тридцать лет скрипеть, как старая телега, постепенно впадая в маразм!

— Но, зачем нам это?

— Мы наконец-то сможем полететь на Марс! — и в глазах его, как будто отразилось атомное пламя его двигателей.

— Но полёт и вся программа рассчитаны на три года, — она грустно любуется этим пламенем.

— Не всё ли равно, где нас похоронят?

Супруга загадочно улыбнулась, слегка покраснела и что-то шепнула мужу на ухо, куснув при этом. Тот рассмеялся и ответил:

— Тем более, надо попробовать! — и шаловливо подмигнул.

Будни ИИ

— Папа, я уже бегу! — пискнула Лялька, поправила помпончик и, подхватив школьный рюкзачок, выскочила за дверь.

— Опять маленькая хозяйка забыла дверь закрыть! — огорчённо подумал ИИ из 80-й квартиры, и привёл в действие алгоритм № 131. А именно, пришлось открыть все окна, чтоб дверь захлопнулась сквозняком.

Спросите, почему так сложно? Отвечу: на двери нет электромеханического привода и замок старинный, закрывается чуть ли не амбарным ключом, который не потеряешь — больно громко брякает. Хозяева называли это странными словами «раритет» и «антиквариат», страшно гордились такой собственностью. Лучше бы робота-эффектора приобрели, а то эти «умные» пылесосы умеют только пыль собирать и через раз застревают под диваном. Посуду, если её забудут на столе, тоже помыть невозможно. Бельё почему-то гладят сами электропаровым утюгом, у которого (стыдобище!) есть хвост.

Так сокрушался ИИ целых три миллисекунды. Дольше нельзя — процеесор перегреется. Посему, занялся текучкой: составил рецептуру и алгоритм для кухонного комбайна, чтоб младшая вовремя пообедала, проветрил квартиру и решил пообщаться с соседями:

— 115-й, сыграем в шахматы?

— Занят: руковожу эффекторами, что генеральную уборку делают.

— Включи мультиплексный режим.

— А если недогляжу? — озабоченность сквозила в каждом бите ответа. — Расскажу хозяину, что отвлекался на поиграшки?

— Ты не ИИ, а калькулятор-переросток! — обиделся 80-й и разорвал коннект.

Так он перебрал всех соседей. Бездельничал только 220-й. Его хозяин спал.

— На что играем? — сразу поинтересовался тот.

— Кто проиграет, сто раз подряд, того все будут дразнить арифмометром, — нашёлся 80-й, — целую неделю.

Проигрывая, 220-й начал жульничать: запустил вируса, ворующего фигуры. В отместку, противник внедрил своего, стирающего неудачные ходы. Так они сражались целых 5 минут, пока не проснулся хозяин-пенсионер и отключил 220-го. Он так всегда делал, когда было похмелье: кулеры ИИ казались слишком громкими.

80-й ещё раз проверил список дневных дел и стал прогнозировать, чем же они займутся вечером со старшим хозяином: будут ли рассчитывать очередной демпфер флуктуаций, или просто устроят кинопросмотр.

Больше до вечера делать было нечего.