Закат в изумрудных тонах

Глава 1

Багровое небо, оранжевые всполохи двигателей и розовые особняки на проспекте давно превратились в привычные детали ландшафта и больше не резали глаз необычной цветовой гаммой. Он снова шёл по тротуару, уворачиваясь от грязных струек воды. О прохожих водители кэбов совершенно не думали. Даже не пытались притормаживать, когда колёса экипажей бороздили очередную непросыхающую лужу.

Навстречу плыли леди в нарядах, напоминавших песочные часы. Сопровождали их джентльмены в высоких цилиндрах. Лица людей казались масками, словно за каждой улыбкой пряталась кровожадная звериная пасть. Налёт цивилизации только усиливал ощущение угрозы, исходящее от тёмных фигур, но никто из прохожих пока не замечал Кредша. Или делал вид, что не замечает. Как и раньше, он не мог угадать, какую форму примет опасность, и постоянно оглядывался по сторонам, не забывая время от времени проверять верхние этажи и крыши угрюмых зданий, сдавливавших мостовую.

Внезапно он увидел Препи. Она кралась по карнизу стремительно и грациозно, как сигнш весной, высматривая добычу. Пленительный силуэт чётко выделялся на фоне красной тучи, нависшей над городом в предзакатных лучах. Через мгновенье Препи нырнула за слуховое окно.

Кредш снова ощутил лютую ненависть к этому городу и ко всем его внутренностям. Дворцы и бараки, крыши и подвалы, даже скользкие булыжники под ногами – всё вызывало ярость, потому что он знал, что и в этот раз не успеет окликнуть её. Он никогда не успевал. Менялись только обстоятельства, но не финал. Всё равно Кредш громко крикнул, подняв голову к вычурным ангелочкам над головой:

– Препи, я здесь!

Но не услышал собственного голоса. Всё потонуло в низком гуле двигателя – эта примитивная цивилизация не умела делать бесшумных летательных аппаратов. Из тучи вывалился громоздкий пузырь с подвесной кабиной и пропеллером. Он упал прямо на здание. Сиреневые и фиолетовые разводы на небе порозовели от огня взрыва, на Кредша посыпались осколки кирпичей, и он проснулся.

Салатовые лучи заглядывали в шатёр сквозь неплотно закрытый полог. Однако всполохи света на ковре больше походили на отблески пламени, чем на ровное сияние малого солнца. Кредш вышел наружу и с удивлением обнаружил, что костёр, который он потушил вчера вечером, снова ярко полыхает. У огня спиной к шатру сидела массивная фигура. Длинные вибриссы на голове слегка взметнулись вверх характерным движением в знак приветствия. Запоминающийся жест сразу выдал гостя, не хуже визитной карточки, хотя тот так и не повернул лица в сторону Кредша. Это тоже было одной из его характерных привычек – не смотреть в лицо друга. Даже после долгой разлуки он вёл себя так, как будто они расстались лишь вчера.

– Ритш, привет! Не ожидал встретить тебя здесь.

– Привет! – ответил гость, не обращаясь по имени.

Кредш оценил его предупредительность. Когда они с Препи поженились, он по традиции взял имя её клана – одного из самых могущественных на планете. Матриарх клана Кредш входила в малый круг Мирового Совета. Со временем её место могла занять Препи, если бы не сгинула в том проклятом варварском мире.

– Мне дали разрешение? – спросил Кредш, присаживаясь у костра рядом с Ритшем.

Теперь он видел профиль друга, но тот по-прежнему смотрел на огонь, а не на Кредша, как будто считывал буквы предписания с языков пламени.

– Нет, недостаточно оснований. Так решил Совет.

– Но та запись! – Кредш вскочил и начал расхаживать взад-вперёд, не в силах усидеть на месте от возмущения.

– Есть одна зацепка, – заметил Ритш и так укоризненно покосился на друга, словно не видел ни малейшего повода для его бурной реакции на отказ Совета. – Запись не позволяет предположить нечестную игру, но показывает, что Препи что-то заподозрила. Я тщательно проанализировал последние минуты и обратил внимание Совета на одну деталь. Препи просканировала свою соперницу перед схваткой, а потом что-то крикнула. Качество звука оставляет желать лучшего, но когда я убрал шумы, возглас удалось разобрать. Я практически уверен, что она сказала «обман» или «обманщик». Совет всё равно считает, что слово звучит неотчётливо, и выводы делать рано. Но я получил мандат на расследование. Вылетаю завтра.

– Я лечу с тобой, – выпалил Кредш, хотя мог заранее предсказать ответ.

– Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Ты заинтересованное лицо.

Когда взошло большое солнце, корабль Ритша направился к далёкой жёлтой звезде на окраине Млечного Пути. Как только космолёт вошёл в рукав Ориона, пилот перепроверил показания датчиков расхода кислорода и окончательно убедился в том, что он не один на борту. Доверив управление корабельной паутине, Ритш направился в каюту, но не стал заходить внутрь, лишь открыл люк и отступил вбок.

– Выходи, – сказал он. – Угощу тебя обедом. У меня есть твои любимые тшинтши, правда, сушёные. Но бульон из них ничего получается.

– Ты меня узнал по следам в коридоре? – поинтересовался Кредш.

Ритш уже повернулся к нему спиной, направляясь к пищевой печке, и вибриссы ясно показывали его настроение. Шутка про следы его позабавила, а появление несанкционированного пассажира обеспокоило. Но в общем и целом он смирился с выходкой Кредша, как будто с самого начала понимал, что один не улетит.

Корабль приземлился ночью на пшеничном поле, вдали от жилья. Ритш наотрез отказался садиться прямо в городе, как это сделала Препи. Настаивать Кредш не стал – его участие в официальной инспекционной поездке и так далеко выходило за рамки дозволенного. Если он начнёт вмешиваться в ход расследования, то Совету придётся аннулировать все результаты инспекции.

В человеческих книгах Кредшу попадались упоминания о призраках. Загадочные бестелесные существа могли наблюдать за материальным миром и вступать в контакт с медиумами, но не влияли на течение событий непосредственными действиями. Мысленно он решил вести себя как призрак. Сопровождая Ритша, он убедился в том, что не продвинется быстрее, чем его хорошо обученный друг, даже если отважится на самодеятельность.

Все ночи Ритш проводил в городских библиотеках, с невероятной скоростью читая подшивки местных газет. Так люди называли большие жёлтые листы бумаги, на которых записывали всё, что успевали сочинить за день. Иногда в газетах описывали реальные события, но только если они могли заинтересовать широкую публику. Кредш пытался помогать другу, но сам по-английски читал слишком медленно, а главное, в отличие от Ритша, совершенно не умел отделять правду от вымысла.

– Тебе не наскучило сидеть в библиотеке? – спросил его Ритш на третий или четвёртый день их пребывания в Лондоне. – Может быть, тебе больше хочется изучить город? Если ты разберёшься с местной географией, нам будет легче разыскать свидетелей, когда мы узнаем их адреса.

– Когда ты узнаешь их адреса, – поправил его Кредш. – От меня и правда нет никакого толка.

Предложение выглядело разумно. Лучше гулять по улицам и запоминать ориентиры, чем зевать над непонятными газетными статьями.

Город был одновременно и похож, и непохож на образы из нескончаемых снов Кредша. В его видениях всё опутывали новые технологии, хотя новыми они были лишь по меркам этой отсталой эпохи. В реальности городские жители не совсем ещё утратили связь с природой. Многие по-прежнему ездили в кэбах, запряжённых лошадьми, несмотря на повсеместное внедрение паровых двигателей. Люди считали пар прогрессом, хотя Кредш не мог понять, как можно достичь прогресса, не освоив даже простейший термоядерный синтез. Уже сейчас в городе нечем было дышать от горящего в топках угля, а ведь пока далеко не все лондонцы обзавелись новомодными изобретениями вроде кондиционеров и холодильников. Что же будет, когда паровые двигатели заработают в каждом доме?

В помпезных центральных кварталах Кредша охватывало чувство, будто он попал в собственные ночные кошмары. Один раз ему даже показалось, что перед ним стоит тот самый розовый особняк с крылатыми купидонами вдоль карниза. Словно время обратилось вспять, и разбитые кирпичи из его сна снова сложились в безупречно оштукатуренное здание. Правда, амурчики на поверку оказались бескрылыми нимфами, а оттенок краски приближался скорее к рыжему, чем к розовому, но всё равно Кредша пробирала дрожь, когда он осторожно крался вдоль стены, то и дело задирая голову вверх и проверяя, не падает ли с неба дирижабль.

Ближе к окраинам районы становились на удивление домашними и уютными. Иногда Кредш ловил себя на мысли, что улицы и дома не только не вызывают у него ни малейшего отторжения, но пробуждают странное желание познакомиться поближе с их обитателями. В такие моменты он ощущал себя любознательным гостем, а не суровым мстителем, сошедшим с небес ради установления справедливости. Дошло до того, что однажды он сам не зная зачем приблизился к дверям двухэтажного дома на Бейкер-стрит и взялся за медную ручку, натёртую до блеска бесчисленными прикосновениями посетителей. Ему вдруг захотелось попасть внутрь и посмотреть, чем занимаются жильцы.

В табличке на стене указывался только номер дома, поэтому профессия хозяина оставалась загадкой. На втором этаже горел свет, несмотря на глубокую ночь, но интуиция подсказывала Кредшу, что там никто не живёт. С трудом поборов свой порыв, он отпустил ручку и двинулся дальше вдоль улицы, хотя ещё долго не мог выбросить из головы пустой дом и жёлтый свет в окнах за шторами.

Именно в ту ночь Ритш наконец нашёл нужную информацию. Он показал другу газетную вырезку, и среди многих имён и адресов, упомянутых в статье, Кредш неожиданно узнал номер очаровавшего его дома. Теперь он понял, что привлекало прохожих – в доме проживал известный частный детектив. Сыщик и его напарник, доктор Уотсон, вскользь упоминались в газетной заметке в качестве лиц, оказавших помощь следствию. Но никаких подробностей об их участии в деле не приводилось. Вообще, текст статьи поразил Кредша несвойственной авторам бульварного чтива сдержанностью, как будто речь шла о совершенно секретных материалах, и неосторожное слово могло стоить издательству лицензии.

– Из газет мы правду не узнаем, – констатировал Ритш. – Мне уже попадались рассказы доктора Уотсона в журнале «Стрэнд», но эту историю он определённо не издавал. Думаю, что-то он наверняка записал, но его отчёт хранится в тайных архивах.

– Так пойдём и спросим его самого, – нетерпеливо воскликнул Кредш.

– Он ничего не скажет, – возразил Ритш. – Если бы он считал возможным поделиться подробностями с широкой публикой, он бы давно так и сделал.

– Можно нанять актрису. Она сыграет родственницу жертвы. Разжалобит доктора, попросит рассказать, как ловили преступника. Ради торжества справедливости он всё расскажет.

Вибриссы на голове у Ритша задрожали, показывая, что он уловил едкий сарказм в речи друга.

– Нет, это бесполезно. Думаю, доктор пообещал сохранить секрет любой ценой.

– Так уж и любой? – теперь в голосе Кредша звучала неприкрытая ярость.

Ритш застыл, как один из тех мраморных памятников, которые местные жители норовили поставить на каждом свободном пятачке. Даже его вибриссы замерли в полной неподвижности. Кредш виновато замолк. Чем ближе они подбирались к разгадке, тем сложнее давалась ему роль призрака.

– Мы можем проникнуть в архивы, – сказал Ритш после паузы. – У меня есть план. Знаешь, как пройти по этому адресу?

Кредш без труда нашёл неприметное здание неподалёку от Вестминстерского аббатства – не зря он исходил центр города вдоль и поперёк. Проникнуть внутрь тоже оказалось несложно, но архивы хранились в подвале за стальной дверью, оснащённой сейфовым замком. Ничего особенного в замке не было, однако щелчки шестерёнок непременно привлекут внимание часового перед дверью.

Заступивший на ночное дежурство энсин давно привык к своим обязанностям. Полгода назад, когда его только назначили нести службу в одном из самых секретных ведомств Британской империи, каждая ночь на посту становилась волнующим рыцарским приключением. Ежечасно юноша представлял себе, как из-за поворота коридора выползает огнедышащий дракон и пытается проникнуть в запретное хранилище. А иногда он даже воображал, как прекрасная и коварная дама пытается отвлечь его от исполнения высокого долга своими колдовскими чарами. Но шли недели, романтика тускнела, и временами энсин серьёзно сомневался, нужны ли родине его ночные бдения. Похоже, что секретные документы абсолютно никого не интересовали.

Однако в эту ночь реальность превзошла его самые смелые фантазии. Часовой как раз закончил сводить баланс карточных выигрышей и долгов, когда с улицы послышались пронзительные женские крики:

– Пожар!

В то же мгновение из коридора повалил густой дым. Энсин бросился из подвала наверх и почти сразу наткнулся на горящую штору. Видимо, уборщик забыл закрыть форточку и в полуподвальное окно залетел непогашенный окурок. Сорвав занавеску, юноша затоптал огонь и хотел уже вернуться на свой пост, когда заметил в окне девушку. Незнакомка смотрела на него восхищённым взглядом, а её огромные голубые глаза сияли небесным светом. С большим трудом энсин оторвался от созерцания обворожительной леди и стал спускаться обратно в подвал. Напоследок он обернулся и бросил ещё один взгляд в сторону незнакомки, но она исчезла, как будто была и не человеком вовсе, а посланным свыше ангелом. Спустилась на землю, предупредила об опасности и сразу вознеслась обратно в райские кущи.

Но если неожиданный пожар и прогулку прилично одетой девушки в неурочный час ещё можно было объяснить естественными причинами, то дальнейшие события носили отчётливо потусторонний характер. Ввиду особой важности пост оборудовали телефоном. Не успел часовой связаться с начальством и доложить о чрезвычайном происшествии, как из архива донёсся такой нечеловеческий рёв, словно все демоны ада пытались вырваться на волю. Энсин охотно списал бы вопли на слуховую галлюцинацию, потому что очевидно было, что никто не успел бы проникнуть в хранилище незамеченным. Однако его командир тоже расслышал леденящий кровь рёв, несмотря на телефонные помехи.

Через несколько минут здание наводнили военные и чиновники. Сам мистер Майкрофт Холмс лично приехал на место происшествия. Он ввёл код и отпер стальную дверь. Охрана тщательно осмотрела секретное помещение, но не обнаружила ни малейших следов человеческого или какого-либо иного присутствия.

На протяжении всей операции по розыску чужаков ошеломлённый энсин стоял навытяжку на своём посту, стараясь не мешать высокому начальству. Внезапно лёгкий порыв ветра коснулся его лица, как будто рядом прошёл человек. Но к тому времени энсин уже настолько перестал доверять своим органам чувств, что не счёл нужным докладывать командиру о необычных ощущениях.

– Кажется, они ничего не заметили, – сказал Ритш, когда друзья выбрались на улицу и отошли от здания на порядочное расстояние.

Кредш почти не слышал его. Он машинально следовал за Ритшем, не глядя по сторонам. Перед глазами стояли строки из отчёта доктора Уотсона. Как мог врач сотворить такое? Самые страшные кошмары меркли в сравнении с тем, что случилось на самом деле.

Они двигались очень быстро. Когда Кредш снова стал обращать внимание на окрестности, то увидел вокруг лишь редкие дома пригорода, а не плотную застройку центральных районов Лондона. Он резко остановился.

– Подожди, мы что, идём на корабль? – спросил он Ритша обвиняющим тоном.

Ритш не ответил, но вибриссы слегка качнулись, выражая удивление. Миссия выполнена, свидетельство очевидца найдено. Осталось передать данные Совету.

– Я никуда не полечу, – заявил Кредш.

– Возмездие, как и тшинтши, лучше остудить перед употреблением, – заметил Ритш, но так и не обернулся. – К тому же Совет должен сначала выдать тебе мандат.

– Ты сомневаешься в их решении?

Вопрос был риторическим – они оба прекрасно понимали, что отчёт доктора Уотсона в руках прабабушки Препи безотказно подействует на Совет. Нельзя оставить явное преступление безнаказанным. Выдача разрешения лишь вопрос времени, и никого не волнует, что мандат датируют задним числом.

Ритш ничего не ответил. Он обернулся и посмотрел Кредшу прямо в глаза. Это был необыкновенный поступок, Кредш даже не помнил, когда такое случалось последний раз. Разум Ритша не терпел прямого контакта. Он догадывался о чужих чувствах, не переживая их непосредственно. Но сейчас ему важно было знать точно.

Потом Ритш отвернулся и пошёл дальше в сторону корабля. Вибриссы его застыли, не в силах передать того, что он увидел в глазах друга. Лишь отойдя на несколько шагов, Ритш сказал:

– У тебя сутки. Я пока прогрею двигатель. И не ищи того, второго. Остался только доктор.

– Мне не надо его искать, – возразил Кредш. – Я и так знаю, где он принимает клиентов.

– Его больше нет. Он погиб, я видел рассказ доктора в «Стрэнде», когда просматривал подшивки.

– Это наверняка ложь для отвода глаз! – воскликнул Кредш.

– Нет, были и другие заметки об этом случае. Все показания сходятся. Квартира давно пустует, но не сдаётся, потому что его брат вносит арендную плату.

Кредш постоял немного на месте, обдумывая слова Ритша и мысленно соглашаясь с его выводами, затем развернулся и пошёл обратно в город. Жаль, что не получится наказать обоих, но зато с главным виновником он сегодня разделается. Тот, второй, всего лишь придумал план, но не он убил Препи. Это сделал доктор.

Занималась заря. И рассветы, и закаты в этом мире были багровыми, они резали глаз, но Кредш сознательно не корректировал фильтры. Чем сильнее раздражает всё вокруг, тем легче приводить в исполнение приговор. Он уже знал, что не тронет доктора. Наказание должно быть под стать преступлению.

У доктора есть жена. Она упоминалась в отчёте. Её зовут Мэри. Это имя Кредш произнёс вслух, с трудом выговаривая непривычные звуки английского языка. Он повторял имя раз за разом, пока шёл к дому доктора Уотсона.

Миссис Уотсон встала из-за стола и аккуратно сложила накрахмаленную салфетку. На сегодня у неё запланировано много дел, поэтому она собиралась выйти из дома сразу после завтрака.

– Дорогая, пожалуйста, не задерживайся допоздна, – сказал доктор, отставив чашку с ароматным бразильским кофе.

Он поднялся с кресла, чтобы проводить Мэри до ограды.

– Я постараюсь, дорогой, – улыбнулась миссис Уотсон, – но ты же знаешь, что после обеда я встречаюсь со спонсором. Он обещал оплатить курсы стенографисток и машинисток для тех несчастных девушек, помнишь, я тебе о них рассказывала.

Теперь доктор и его жена стояли у ворот, продолжая беседовать. Неподалёку притаился Кредш и ловил каждое их слово, но они не замечали соглядатая. Солнечные лучи скользили по изумрудному платью миссис Уотсон, шёлк блестел и переливался нежными оттенками зелёного.

«Как глаза Препи», – подумал Кредш.

Он всё спланировал, оставалось дождаться вечера. Когда доктор найдёт тело своей жены на прутьях ограды, тоже вспомнит Препи и всё, что сделал с ней.

– Вечером будет гроза, лучше возьми кэб, не иди пешком, – забеспокоился доктор.

– Милый, не может быть! – удивилась Мэри. – На небе ни единого облачка. И ветра нет. Жарковато, конечно, хотелось бы дождика, но вряд ли сегодня будет гроза.

– Я чувствую, ты же знаешь, у меня всегда плечо ноет к перемене погоды, – доктор неуклюже пытался обосновать свой странный прогноз.

Кредшу погода вовсе не казалась жаркой. И меньше всего на свете ему хотелось попасть под холодный дождь. Но он тоже не поверил словам доктора.

– До вечера, Джон! – миссис Уотсон нежно улыбнулась мужу и выпорхнула за ограду.

– До вечера, Мэри! – доктор помахал ей рукой и ещё долго смотрел, как она идёт по улице.

Потом он вернулся в дом, а Кредш остался стоять у ограды. Мэри напоминала ему Препи своим неуёмным желанием сделать мир лучше. Тоже борется за права женщин, как будто мало им нынешнего почёта и уважения. Кредш успел заметить, что здесь к дамам относятся как к высокопоставленным особам. Мужчины всегда вставали, стоило даме зайти в помещение. И на улицах всегда старались услужить, помогая зайти в экипаж и открывая тяжёлые входные двери. Но миссис Уотсон, очевидно, искала новые способы возвысить женщин. Жаль, что жить ей осталось недолго, она показалась Кредшу хорошим человеком, насколько люди вообще могли быть хорошими. Не повезло ей выйти замуж за подлого убийцу и обманщика.

Препи тоже хотела возвысить женщин. Охота перестала быть чисто мужским занятием. Женщины начали участвовать, только по своим особым правилам. Стыдливый Кредш даже думать не хотел о том, какие трофеи они собирали вместо традиционных черепов и позвоночников. Как будто мало чести и славы доставалось им в родном мире. Женщины начали летать к чужим планетам, рискуя жизнью. Ради чего?

Погода начала портиться – доктор накаркал похолодание. Задул ветер, солнце скрылось за облаками. К вечеру Кредш совсем замёрз, а Мэри всё не появлялась. Его трясло от холода, ледяной воздух раздражал носоглотку, так и до пневмонии недалеко. Какой ужасный климат в этой проклятой стране!

Ему показалось, что в конце улицы виднеется изумрудное платье, но к тому времени он уже ни в чём не был уверен. Кредш чувствовал, что заболевает. Его дыхательная система не рассчитана на такие низкие температуры. Но он не собирался отказываться от плана. Внезапно ветер резко усилился, небо потемнело ещё сильнее, и шквальные порывы обрушили на Кредша жёсткие белые крупинки. На дождь осадки совсем не походили. Кожа мгновенно онемела, как будто в неё вонзились тысячи иголок. Но у Кредша не оставалось времени, чтобы анализировать необычное небесное явление и его воздействие на организм.

Его увидели. Белые песчинки, отражаясь от тела, чётко обрисовали огромный силуэт Кредша. Прохожие останавливались, завидев призрака, в их глазах светился ужас, смешанный с любопытством. Внезапно из толпы раздался крик:

– Демон! Это же демон, братцы! Бейте его!

Ошарашенные люди зашевелились, страх на их лицах плавно сменялся яростью. Одни осторожно отходили подальше, другие подбирали камни и палки. Кредш развернулся и зашёл в переулок, надеясь, что буря и сумерки быстро скроют его от глаз испуганных прохожих. Он не учёл, что белая крупа успела плотно окутать мостовую. Его следы отпечатывались на белом покрывале огромными чёрными буквами. Даже неграмотные горожане легко считывали послание.

– Сюда, братцы! Он здесь, – раздались голоса. – Заходи с другой стороны! Теперь не убежит.

Кредш оказался заперт в узком пространстве между домами. Он попытался забраться на стену, чтобы уйти по крышам – он часто так делал во время ночных прогулок по Лондону. Но тогда стояла относительно приличная погода, а сейчас тело совершенно окоченело от холода и не слушалось его. Подняв глаза наверх, он увидел гипсовых ангелочков. Они глумливо улыбались, точь-в-точь как во сне, потешаясь над его беспомощностью.

Толпа постепенно осмелела. В голову Кредша полетел камень. Уворачиваясь, он поскользнулся на влажном белом ковре, и следующий камень попал по ноге. Из пореза потекла кровь, изумрудные капли засверкали на мостовой. От необычного зрелища толпа на миг притихла, а потом окончательно озверела. Они пока боялись дотрагиваться до странного невидимого существа, предпочитая закидывать его камнями с почтительного расстояния, но никто уже не сомневался в том, что чужака надо немедленно убить. Он не был человеком.

Вдруг в первые ряды прорвался мужчина в чёрном костюме и с чёрной книжкой в руках. Люди расступались, пропуская его вперёд, видимо, он пользовался у них определённым авторитетом.

– Стойте! – крикнул он. – Не трогайте его! Он вам ничего не сделал.

Толпа снова замерла и несколько секунд обдумывала его слова. Мужчина открыл рот, собираясь продолжить свою речь, но в этот момент с другого конца переулка раздался пьяный крик:

– Да у него же кровь зелёная! Вы что, не видите?! Это сам дьявол! Бей его!

В Кредша опять полетели камни и палки. Люди кричали всё громче, подбадривая друг друга, и постепенно приближались к жертве, так что всё больше камней достигало цели. Мужчина с книжкой пытался остановить их, хватая за руки, но в рёве толпы уже никто не мог разобрать его слова.

Когда Кредш упал, люди закричали ещё громче, словно выплёскивая наружу пережитый страх. Они больше не боялись загадочного пришельца и бежали прямо к нему, чтобы бить наверняка. В этот момент с неба раздался оглушительный звук, перекрывший безумный крик толпы. Слепящий свет залил переулок. Люди в панике закрывали руками глаза и уши, падая на землю.

Несколько минут они не смели оглядеться по сторонам. Потом сияние угасло, и звук отдалился. Искрящийся сноп света вознёсся высоко в небо. Только тогда самые смелые отважились приоткрыть глаза и посмотреть на то место, где лежал чужак, но увидели лишь изумрудное пятно. Его быстро заносили белые хлопья.

Первым на ноги поднялся священник. Он осторожно стряхнул снег с кожаного переплёта, на обложке проступил тиснёный серебряный крест.

– Покайтесь, братья! – провозгласил он, подняв вверх книгу. – Господь послал к вам ангела, а вы не приняли его. Молитесь, чтобы гнев Господа нашего не обрушился на город за ваше жестокосердие.

Люди стояли вокруг него на коленях с виноватым видом и слушали проповедь, время от времени посыпая головы снегом. Когда толпа разошлась, в переулке уже нельзя было найти никаких следов существа из другого мира.

Корабль поднялся высоко над городом, и Ритш велел корабельной паутине выключить сонар и прожектор. Затем бесшумно посадил корабль на ближайшем пустыре около реки и занялся Кредшем.

– Пневмония в острой форме, три сломанных ребра, два вывиха, гематомы и порезы в неустановленном количестве. Ты просто ходячий медицинский справочник. Хотя не такой уж и ходячий, – добавил он подумав. – На ноге очень глубокая рана, придётся дней шесть лечиться.

– Да встану я завтра, – возразил Кредш, – на мне всё заживает как на сигнше.

Сам он не был уверен в своих прогнозах. Ощущения были примерно как после тех соревнований на горной реке, когда днище лодки налетело на подводный камень, он не смог вписаться в поворот, и лодку унесло вниз к водопаду. Только теперь к боли во всём теле добавился раздирающий горло кашель. Каждое слово давалось с трудом.

– Семь суток, – отрезал Ритш. – Я на тебя уже две пятых корабельной аптечки извёл, теперь надо экономить. Пока не потеплеет, будешь сидеть на корабле.

Кредш обрадовался, что Ритш не собирается улетать сразу после сегодняшнего провала. Больше он не спорил. Пожалуй, торопиться действительно не стоит.

– Ты очень вовремя меня нашёл, – поблагодарил он.

– Это было совсем несложно, – отмахнулся Ритш. – Люди со всего города бежали в твою сторону, сверху я их отлично видел. Для столицы огромной империи здесь что-то слишком много ксенофобов.

Через неделю Кредш снова подошёл к дому доктора. Он пока ещё слегка прихрамывал, но в остальном чувствовал себя отлично. Солнечная погода стёрла все следы бури, разыгравшейся так некстати. В этот раз Кредш не собирался ждать до вечера. Сейчас миссис Уотсон выйдет из дома, и он сразу осуществит свой план. Пусть доктор смотрит, всё равно ничем не сможет помешать.

Но из дома долго никто не выходил, зато у ограды постепенно собирались люди. Леди плакали, прижимая к лицу белые кружевные платки. Джентльмены, все в чёрном, мрачно стояли рядом. Вновь подходившие тихо переговаривались с теми, кто пришёл раньше:

– Бедняжка!.. Так вы говорите, она простудилась во время той страшной бури?.. Воспаление лёгких... доктор ничего не смог сделать...

Постепенно в голове Кредша складывалась картина происшедшего. По-видимому, доктор не смог вылечить элементарное воспаление лёгких у своей пациентки, и теперь её родственники и друзья возмущаются его некомпетентностью. Их можно понять. Выходит, доктор этот и не доктор вовсе, а ловкий шарлатан. Это хорошо объясняло его прошлые поступки. Настоящий доктор не убил бы Препи.

От размышлений Кредша отвлекла повозка, запряжённая лошадьми и украшенная чёрными лентами. Во время прогулок по Лондону ему доводилось видеть подобные экипажи. Местные использовали их для ритуального прощания с мёртвыми. Судя по количеству похоронных процессий, которые успел увидеть Кредш, в городе умирали очень часто. Впрочем, при таком нездоровом климате и низком уровне медицины ничего другого ждать не приходилось.

Повозка остановилась прямо у ворот, и через несколько минут носильщики вынесли из дома лакированный деревянный гроб с медными ручками по бокам. Только сейчас Кредш понял, что пациентка умерла прямо во время приёма. Видимо, в таких случаях организацию похорон доктору полагалось брать на себя. Это выглядело логично и справедливо.

За гробом шёл доктор Уотсон собственной персоной, но его жены по-прежнему не было видно. Выглядел доктор так, как будто не спал несколько ночей подряд. На лице его застыло отчаяние. Люди смотрели на доктора с сочувствием, звучали слова соболезнования. Никто не пытался обвинять его в том, что он залечил больную до смерти. Только сейчас Кредш сообразил, что местная медицина, возможно, находится в зачаточном состоянии так же, как и энергетика. Воспаление лёгких представляет серьёзную проблему даже для грамотного врача.

Повозка тронулась с места и медленно покатила на кладбище. Впереди шёл доктор Уотсон, за ним остальные участники погребальной церемонии, а Кредш держался далеко в хвосте. Теперь он предпочитал не полагаться только на свою маскировку, а старался использовать естественные укрытия, прячась от людских глаз в подворотнях и за деревьями. Большие скопления народа приводили его в ужас. Однако он не отставал от процессии. Очевидно, миссис Уотсон ушла сегодня очень рано и пока ещё не знает о случившемся, но скоро она придёт поддержать своего мужа. Такой человек как она не бросит близких в трудную минуту.

На кладбище Кредш притаился за огромным каштаном. К могиле подошёл тот самый мужчина, который пытался защитить его от разъярённой толпы. Видимо, это был местный шаман, провожавший покойников в мир мёртвых. В руках шаман сжимал всё ту же чёрную книжку. Он зачитал из неё несколько непонятных заклинаний, а потом своими словами сказал, что усопшая была очень доброй, отзывчивой и милосердной, поэтому теперь наверняка пребывает в райских селениях. Видимо, эта идиома обозначала у местных хорошую посмертную участь.

В заключение шаман добавил, что своими глазами видел ангела, стоявшего у дома покойницы незадолго до её кончины, а это несомненно знак особой небесной милости. Присутствующие одобрительно закивали – слухи о явлении ангела успели разойтись по всему городу. Даже доктор Уотсон немного ожил и с надеждой посмотрел на небо.

Гроб опустили в могилу и засыпали землёй. На холме поставили временную табличку с именем, но Кредш со своего ракурса не смог разобрать надпись. Люди постепенно расходились. Они пытались увести с собой доктора, но быстро поняли, что он хочет остаться один, и перестали докучать ему. Когда все ушли, Кредш рискнул выйти из укрытия и осторожно подобрался к могиле. Погружённый в себя доктор не услышал его шагов.

Надпись гласила: «Мэри Морстен Уотсон».

Кредш понял, что опоздал. Доктор остался один. Предназначенное наказание обрушилось на убийцу Препи само собой, словно Кредш и в самом деле оказался всего лишь призраком – безмолвным и безучастным свидетелем воздаяния. Доктор не смог спасти свою собственную жену. Теперь Кредш точно знал, что чувствует доктор, знал его боль и скорбь, как если бы тот принадлежал к его расе, а не к расе людей.

Очень медленно Кредш отошёл обратно за каштан и сел на траву. Солнце припекало так сильно, что, закрыв глаза, он вполне мог представить себе, как будто вернулся домой и сидит на берегу озера. Ровно в том месте, где они обычно сидели вместе с Препи, любуясь закатом малого солнца и наслаждаясь вечерней прохладой. Внезапно он понял, что память о ней больше не вызывает в нём жгучего чувства вины. Он не мог удержать её в уюте и безопасности их дома, точно так же как доктор не мог удержать свою жену. Но их нельзя было остановить, не подрезав им крылья.

Совсем рядом раздался громкий стрекот. Кредш почувствовал, как лёгкие лапки дотронулись до его ноги. Он открыл глаза и увидел на своём колене изумрудно-зелёное создание. Оно посмотрело прямо на него, а затем оттолкнулось мощными задними ногами и перепрыгнуло на руку Кредша. Тот присмотрелся к существу повнимательней. Большие жёлтые глаза, вытянутая морда с изящными мандибулами, пара длинных усов на макушке – создание выглядело как миниатюрная копия сигнша.

– Мама, мама, смотри, кузнечик летает! – раздался рядом детский голосок.

– Ну что ты, Молли, кузнечики не летают, они только прыгают, – ответила дочери элегантно одетая леди. – Пойдём быстрее, мы уже опаздываем.

– Я видела, этот кузнечик висел прямо в воздухе. Даже крыльями не махал. Он летает! Правда, летает, я видела! – голос Молли постепенно затихал в отдалении.

Кузнечик несколько секунд молчал, выдерживая театральную паузу, потом провёл левым крылом по правому, как скрипач смычком. Стрекот разнёсся далеко вокруг. Но музыканту всё ещё казалось, что самки не услышат его призыв, и нужно найти подиум повыше. Он залез Кредшу на голову, а затем перепрыгнул на нижнюю ветвь каштана и продолжил концерт на импровизированной сцене, самозабвенно потирая крылья.

Трюк сработал. Примерно через полчаса на колено Кредша запрыгнуло другое изумрудное создание с жёлтыми глазами. Длинный яйцеклад, похожий на саблю, ясно говорил о том, что это самка. С минуту она сидела тихо, как зритель в партере, и прислушивалась к серенаде, изливавшейся из зелёной кроны каштана. Потом высоко подпрыгнула и полетела на ветку знакомиться с певцом.

Кредш поднялся и пошёл в сторону корабля. До заката он собирался посетить ещё одно памятное место в Лондоне, неподалёку от их новой стоянки. Раньше он не ходил туда, но теперь всё изменилось. Да и Ритша стоило предупредить, что на планете его больше ничего не держит. Можно улететь сегодня ночью.

– Долго тебя не было, Кредш, – сказал Ритш, как только тот поднялся на борт. – Загорал на травке?

– Ты знал заранее? – с подозрением спросил Кредш. – Поэтому не дал мне вернуться к ним раньше?

– Нет, конечно. Но я чувствую, что ты ничего не сделал. Ни ей, ни ему. Самое вероятное объяснение – пневмония. Гулять в снежную бурю в лёгком платье очень опасно. А медицина здесь плохая, это мне хорошо известно. Ну что, я угадал?

– Ты всегда угадываешь. И наверняка знаешь, куда я пойду теперь. Но я вернусь до заката.

Вибриссы Ритша выразили озабоченность, как будто он действительно знал место назначения, и намерение друга вызывало у него тревогу. Но он не стал возражать.

Кредш без труда нашёл то место по ориентирам из записи. От фонаря после взрыва уцелело только основание столба, но он узнал улицу, по которой Препи шла вместе с переодетым частным детективом. Когда обман раскрылся, именно здесь, на площадке под фонарём, разыгралась смертельная схватка. Неподалёку виднелась воронка от взрыва. Там находился заброшенный склад, где прятался доктор. Они заманили Препи внутрь, и доктор убил её. Из его собственного отчёта Кредш узнал, как именно доктор и его друг подстроили ловушку.

Солнце постепенно садилось. Сегодня оно казалось Кредшу не таким раздражающе красным, как обычно. Далеко, на другом конце улицы, послышались шаги. Прохожий приближался к заброшенному пустырю, хотя здесь не было решительно ничего интересного. Через несколько минут к обломку фонарного столба подошёл доктор Уотсон. Он остановился так близко, что Кредш мог бы дотронуться до него, если бы захотел. Вибриссы непроизвольно зашевелились на голове Кредша, но он остался стоять неподвижно, пытаясь понять цель визита.

Доктор долго смотрел на огромную воронку, как будто вспоминал события, случившиеся здесь несколько лет назад. У Кредша неплохо получалось считывать человеческие чувства, но выражение на лице доктора не вызвало у него никаких подходящих ассоциаций. Зачем он пришёл на это место именно сегодня? Неужели он, как и Кредш, хотел бы изменить прошлое? Сделать так, чтобы Препи осталась жива?

Солнце коснулось горизонта, когда доктор наконец ушёл с пустыря и направился к небольшому пруду. В этот момент Кредш уловил смутное движение на улице. Он заметил высокого и худого мужчину, тайком наблюдавшего за пустырём. Холодным проницательным взглядом и неуловимо быстрыми движениями незнакомец слегка напоминал Ритша. На мгновенье Кредшу показалось, что взгляд шпиона проникает даже сквозь маскировку, и он непроизвольно отступил в сторону. Но незнакомец отвернулся и стало ясно, что он выслеживает доктора. Однако у Кредша не было ни времени, ни желания разбираться в новой загадке. К нему она не имела ни малейшего отношения.

Осторожно ступая, он возвращался на корабль. Кваканье лягушек, облюбовавших пруд за пустырём, скоро затихло в отдалении. Доктор Уотсон и таинственный незнакомец остались далеко позади. Тогда Кредш сказал то, что собирался сказать очень давно:

– Я здесь, Препи.

Его слова отчётливо прозвучали в тишине, ничто больше не заглушало их. Краешек солнца, прежде чем окончательно скрыться за горизонтом, вдруг загорелся изумрудным светом, как будто Препи ответила ему.