Забытый портфель

Аннотация

Повесть про студента университета, который в предновогодний вечер бродит там и сям по коридорам родного химкорпуса, встречаясь с такими же весёлыми и бестолковыми братьями по разуму. В конце концов он оказывается на несуществующем этаже… Ну да, вы поняли! До тошноты надоевший читателям портал. А куда деваться?..

Автор предупреждает, что все персонажи и имена вымышленные. Сходство с реальными людьми, если таковое обнаружится, совершенно случайно! Мои дорогие однокурсники и преподаватели, не ищите себя на этих страницах. Если надо, я сам вас найду. Лучше – на нашей великолепной лестнице!..

Автор также не несёт ответственности за мысли и поступки Сашки Мурашова. Категоричен и глуп наш главный герой. Давайте простим его. Молодой был, бестолковый. Да и сейчас таким остался…

Посвящается нашему любимому химкорпусу с его лучшей в мире лестницей! И всем, кто со мною тогда был!..

– Я не Сергеев, я Белов.

– Да какая разница!?

(Диалог на лекции)

Парадокс образования

Чудо-университет,

Где заданья и свиданья,

Расписанья и буфет.

(«Иваси»)

Глава 1. Последний зачет

Сашка Мурашов, студент-биолог второго курса факультета естественных наук, злостный прогульщик и идейный двоечник, чувствовал себя на седьмом небе. Наконец-то он сдал проклятый зачёт по физике. Вредный преподаватель лишь немного по своему обыкновению повыделывался, а потом расписался-таки в зачётке. Да и как не расписаться, когда тетрадка для лабораторных работ – заветная, проверенная. Кто только не сдавал по ней!? Вела она своё происхождение от физиков, братьев по разуму. Притащил её пару недель назад откуда-то из общежития добычливый хитрован Олег из параллельной группы. Сашка сразу понял – надо брать. Ведь недаром он тёрся у букинистического магазина целыми днями. Опытом добывать книги Сашка гордился. Добудет и тетрадь. И в результате сложной системы обменов тетрадка в нужное время оказалась у Сашки. Ну, да это отдельная история.

Зачёт по физике у Сашки был последним. Осталось в деканате поставить в зачётку штамп «допущен к сессии». Но это завтра, сегодня уже поздно.

Вокруг стола преподавателя маялись ошалевшие от безнадёжности ребята из параллельной группы. Судя по поведению преподавателя им-то зачёт сегодня явно не светил. Он казённым голосом уже в который раз объявил, что уже ни у кого принимать не будет. Но надеялись. Наивные.

Сашка со счастливым лицом под завистливые взгляды однокурсников, отчего было вдвойне приятно, покинул аудиторию.

На выходе столкнулся с Томкой, старостой группы.

– Мурашов! Тебя декан искал, – ехидно сообщила она.

– Пусть дальше ищет, – безмятежно отозвался Сашка и быстрым шагом пошел по коридору. На запад.

***

Сашка гордился тем, что мог небрежно сказать «на восток» или «на запад» по коридору, а не «вон туда». И словить восхищённые взгляды одногруппниц и одногруппников. Какой Сашка умный! Не надо его дурачком считать.

Научил его применению азимутального подхода при ориентировании в университете год назад географ Костя. Костя Котов был известным прогульщиком и двоечником. Поэтому они с Сашкой приятельствовали на этой почве. Частенько во время занятий, не сговариваясь заранее, они встречались в пельменной. Единственное, что Костя усвоил и уважал из всей географии – так это стороны света и азимуты. Его до глубины его географической души возмущала всеобщая компасно-азимутальная неграмотность населения.

– Ведь никогда не скажут у нас, например, на юг или на север! – с жаром делился откровениями Костя, подцепив очередной пельмень вилкой и макая его в сметану – А будут упоминать разные ориентиры, типа «в сторону речного вокзала» или «к Октябрьской площади».

Прожевав и проглотив очередной пельмень, он с завистью покосился на сашкину тарелку, в которой ещё оставалась пара пельменей. Сашка на всякий случай поспешно покончил с ними.

Выводы Кости были просты, прозрачны и неоспоримы. Железобетонные были выводы.

– Новое поколение студентов должно чётко различать азимуты! С точностью хотя бы до 15 градусов.

Сашка кивал и соглашался. Научный подход Кости перекликался с сашкиным опытом работы на турбазе. Азимуты – это ого! Ведь как без них-то?! Заблудишься сам, заблудишь туристов. Но он никогда раньше не задумывался, что в повседневной жизни это тоже может пригодиться. И дал себе слово с завтрашнего дня называть вещи своими именами. Восток есть восток, в самом деле! Мог бы и сам догадаться.

***

Староста ещё что-то кричала ему вслед. Сашка игнорировал. Совести у человека нет. Вот зачем она старательно отметила все его пропуски на прошлой неделе и доложила кураторше? Кто её просил?

Кураторша и Сашка относились друг к другу настороженно. После того случая на курчасе. Ещё на первом курсе. Когда она вдруг вспылила и назвала его лодырем и лентяем. За прогулы и двойки. Сашка тогда очень удивился. Ну какой же он лодырь?! И лентяем Сашка себя не считал. Сами виноваты. Лекции скучные. Учебников хороших нет. И картинки в них так себе. Не цветные, неинтересные картинки. Ну кому нужны эти микрофотографии серые? Да и предметы не те преподают. Поступал Сашка в университет в надежде узнать тайну жизни. А пока что она как была где-то далеко за горизонтом, так и есть. Вместо радостного погружения в тайны жизни все считают какие-то никому не интересные пестики-тычинки. Он так и сказал тогда. Зря, наверное, сказал. Кураторша опешила. И даже ругаться забыла.

А Сашка, воодушевлённый её молчанием, возжелал, чтобы у них был предмет «космическая биология». Или, скажем более научно – «экзобиология». Изучали бы разнообразных инопланетян. Как в «Космическом госпитале». Есть такая книжка в серии «Зарубежная фантастика». Одна из лучших. В самом деле! Отчего бы не изучать теоретически вероятные формы жизни, придумывая их. А так… Не интересно. Мозги-то для чего человеку дадены?

На худой конец, ввели бы давно забытый и раскритикованный скучными учёными предмет «Виталистика». В современной форме, конечно.

Кураторша всё это выслушала. Так ничего и не сказала. Махнула рукой и пошла из аудитории восвояси. Димка ещё тогда дико ржал. А девчонки укоризненно смотрели на Сашку. Лариска даже прошипела:

– Совести у тебя, Мурашов, нет!

При чём здесь совесть? Ну не способна Лариска понять и оценить полёт мысли, даже жалко её. Так всю жизнь и просчитает усики да щетинки.

Ну, со старостой он завтра разберётся. Не будет себе портить сейчас настроение. Сегодня после сдачи зловредного зачёта полагается быть радостным и слегка великодушным.

***

– Ну и неделя была! – подводил итоги Сашка, вспоминая все победы и поражения. Он любил подводить итоги. Ну, когда побед было больше, чем поражений. А в противоположных случаях – не любил. Ну их, эти итоги.

Неделя предсессионной лихорадки закончилась.

Началась она с неожиданно лёгкого зачёта по математике. Сашка протянул молодому долговязому преподавателю измятую тетрадку с долгами. Там все схемы ориентированных мультиграфов были аккуратно срисованы. С тетрадки Светки-отличницы. Она-то не подведёт. А преподаватель и смотреть не стал. Даже немного обидно.

– Сделал всё-таки, Мурашов? Можешь же… Ну ладно, давай зачётку.

Приятный был человек, математик. Безвредный, примерно на семь баллов по студенческой шкале оценки преподавателей.Ввёл эту шкалу ещё с начала первого курса его тёзка, Сашка Кобылкин. Кобылкин до университета уже успел поучиться некоторое время в медицинском институте. Всё знал в студенческой жизни – что и как. Не жалея, щедро делился опытом.

Сашка и математик поулыбались ещё друг другу. Оба были довольны результатом зачёта. Правда, математик тут же испортил сладостный момент, объяснив причину своей радости. Типа рад он тому, что больше не придётся с Сашкой в аудитории встречаться. Пошутил, наверное, уверил себя Сашка. Молодой ещё, не умеет со студентами. Хотя почему-то старший преподаватель. Этого Сашка не понимал.

Сашка охотно простил математика. Он даже хотел сказать что-нибудь хорошее, как-то поздравить его с недавно защищённой диссертацией. Но не придумал что сказать и как. Так ушёл.

Насчёт зоологии Сашка заранее подсуетился. Помог нарисовать зоологу большую таблицу с картинкой рака. Рак получился – всем ракам рак! Зоолог оценил. На зачёте помогло. Практически, автомат вышел. Наверное, надеется, что в следующем семестре Сашка ему осьминогов рисовать будет. Таблиц-то добрых нет.

С немецким проблем не было. Шпрехать Сашка со школы научился. В девятом классе пообещали участникам олимпиады поездку в Москву. Сашка старательно учил немецкий целую четверть. Поездка так и не состоялась. Уже забылось – по каким причинам. Но как теперь выбросить из головы выученное? Пусть остаётся. Сашка считал, что к языкам у него талант. Вот хотя бы взять ботанику с её латынью. Запоминает же имя и отчество растения. Кальта – имя, Полюстрис – отчество. Всё вместе – калужница болотная. Ещё бы растения узнавать научиться.

Ботаничка, она же кураторша, напрягла. На первом курсе она была вредная тётка – спасу нет! Но к началу второго курса вредности в ней поубавилось. А куда ей деваться? Сашка уже трижды проводил с ней воспитательные беседы. Наверное, помогло. Но вот на этой неделе дважды пришлось сдавать Сашке злосчастную номенклатуру семейств покрытосеменных или что-то в этом роде. Сашка не вникал. Считал ботаников никчемушными учёными. Равно как и зоологов. Усики там опять же, тычинки, щетинки. Скукотища. То ли дело биохимики. Или, скажем, физиологи.

Сашка добросовестно выучил весь гербарий. Легко! Если жирное пятно на листе гербария – так это, извольте, икотник серо-зелёный. Если хотите по латыни – пожалуйста. Бертероа Инкана. Если веточка цветка обломана – так это же дельфиниум! А явившись на зачёт, обнаружил, что сдавать надо по другому комплекту гербария. Новенькому. А там все засушенные растения на одно лицо. Сухие, серые какие-то, неинтересные. Пришлось учить заново. Сашка теперь мучился вопросом – была это месть за первый курс или совпадение? Правда, Витька-физик говорил, что великий Эйнштейн, ну который про относительность и язык на фотографии высовывал, не верил в совпадения. Отчего же не прислушаться к совету великого?

Теперь и физику свалил. Все зачёты собрались в сашкиной зачётке. Хорошо-то как!

Вечер. Пятница, 29 декабря. До Нового Года ещё целых два дня. Всё ещё можно успеть. Всегда же успевал.

Экзамены начнутся через неделю. Не скоро. Так что пока можно о них и не думать. Вот добыть бы ещё на пару вечеров неуловимый учебник Звонарёва. Больше Сашке и желать нечего от жизни.

***

До последнего зачёта Сашка не обращал внимания на предновогодние изменения в корпусе университета. А они явно были. Вот теперь совершенно свободный Сашка расслабленно продвигался по коридору и разглядывал – что же у нас такого новенького и интересного появилось?

Стены уже украшены новогодними снежинками и блестящими гирляндами. С потолка свисают раскачивающиеся ниточки с кусочками ваты, отбрасывая тени на стену. В самом деле – будто снег идёт!

За окнами – тёмный морозный вечер. На окнах – морозные узоры. На узоры залюбовался. Пожалуй, даже красивее нарисованных снежинок.

Сашка шёл не спеша по коридору четвёртого этажа своего родного химкорпуса, разглядывая таблички с названиями аудиторий и лабораторий, хотя и так знал их наизусть.

В очередной раз удивился – почему это их корпус называется химкорпусом? Ведь весь же факультет здесь. Не только химики. Биологи же тоже. Ну, и физики с географами.

Физики делили четвёртый этаж с химиками, а на третьем обитали биологи и географы. На втором этаже располагались музеи факультета естественных наук. Зоологический, ботанический, минералогический. А что было на первом, кроме столовой, Сашка, толком не знал. Что-то, наверное, было.

В углу у поворота коридора с востока на север стояла небольшая ёлочка. Под ёлочкой притулился небольшой Дед Мороз. С ёлочки свисала серебристая мишура. В детстве её почему-то называли дождём, хотя Новый Год и дождь редко встречались друг с другом. На ветках мигали огоньки гирлянд, светились волшебным светом игрушки. С детства Сашке больше всего нравились шарики. И шишки. Подошёл поближе. Есть и те и другие. Порядок.

Над ёлочкой под потолком висела оранжевая картонная ракета, а рядом с ней на проводке болтался космонавт в таком же оранжевом скафандре. Правую руку космонавт приветственно поднимал вверх, а в левой была несоразмерно большая синяя студенческая зачётка. В приоткрытом виде. Отчётливо были видны многочисленные пятёрки. Столько и не бывает за одну сессию.

Ещё один весёлый Дед Мороз, устроившийся в виде аппликации на стене, с довольным видом тащил за собой длинную, чуть ли не в полстены, двойную спираль ДНК.

Около расписания двое первокурсников только что вывесили новогодний номер стенгазеты факультета естественных наук. Газета бесхитростно называлась «ФЕНология». Сашка подошёл, полюбовался. Заметки были так себе. Как всегда.

Химики беззастенчиво и нагловато хвалили самих себя. Ну, такой уж народ – химики. Каким-то непостижимым образом они связывали великого Менделеева и свой тускловатый практикум по аналитической химии. А следующий год объявляли годом иридия. Опять-таки ссылаясь на менделеевскую таблицу. Будто бы кроме химии и нет ничего. Сашка был не согласен насчёт иридия.

Биологи сообщали о моделировании на практикуме молекулярной биологии. Сашка горделиво приосанился. Это и про него тоже. А вот кто-то из зоологов ни к селу, ни к городу выложил информацию о летней полевой практике. Экспедиции, конечно, дело святое, но при чём тут Новый Год? И вообще, зоологам давно уже полагалось впасть в зимнюю спячку.

Географы нарисовали глобус и предлагали отгадывать какую-то викторину про реки. Географию Сашка любил. А реки – ещё больше. Но вопросы какие-то заковыристые. Например, у какой реки самый большой эстуарий в мире. Наверное, у Волги, решил Сашка. Сейчас было неохота задумываться. Может быть, завтра попробует.

Физики поместили заметки об удивительных физических фактах. О том, что свет от Солнца до Земли летит восемь минут, а выбирается из центра Солнца на его поверхность тысячи лет. Сашку это поразило. И про суперструны и множество измерений. Совсем непонятно, но крайне завлекательно.

Рисунки были действительно новогодние, выполнены с душой. С пологой горки скатывался снеговик на лыжах. С оранжевой морковкой вместо носа, как полагается. Вспомнились картинки из «Мурзилки», любимого детского журнала. Которого ждёшь целый месяц, а прочитываешь под весёлый треск поленьев в печке за вечер.

Кроме стандартных сезонных снеговиков и ёлочек были и карикатуры. Легко узнаваем был доцент Синичкин. В основном – по громадной кружке в руке. Карикатуры были выполнены по-доброму, беззлобно. Синичкин не обидится. А вот декана побоялись рисовать. Мало ли?

Обратил внимание на стихи факультетских поэтов:

Даже самый сильный снег

Не остановит науки бег!

Сашка попытался проникнуть в смысл стихотворения. Не смог.

А вот ещё:

И без глупых перемен

Существует мудрый ФЕН.

Это было понятнее. Но немного сурово – как без перемен-то? Перемены Сашка любил. Много чего интересного происходило именно на переменах.

Последний стих, написанный более крупными буквами, явно принадлежал перу химика. Льстивый был стих.

Декан своё дело знает,

Зря не напрягает!

– Ну-ну, – улыбнулся Сашка и двинулся дальше.

А вот и главная лестница. Которая, как река, с каждым поворотом то разливается на две протоки, то вновь сливается в одно русло. Сашка любил эту лестницу.

Уже немногочисленные стайки студентов торопливо стекали вниз. То встречаясь, то опять разбегаясь. Чтобы снова слиться в одну весёлую разноцветную струю после следующего поворота лестницы.

В распахнувшуюся дверь на первом этаже дунуло свежим воздухом. С лёгким морозцем. Тётя Клава в своей загородке поплотнее замотала шаль.

Сашка, оказавшись на крыльце, по обыкновению немного постоял. Хорошее у них крыльцо.

– Пока! Пока! – разбегаются в разные стороны студенты.

И Сашке пора домой.

Глава 2. Портфель

Хрустя свежим снегом, Сашка уверенным шагами пересекал площадь с памятником и направлялся к ЦУМу, по фасаду которого вверху бежали весёлые зелёные неоновые олешки.

Оглянулся. Красавец наш университет! Кое-где ещё светятся окна. Даже жалко уходить. Ничего, завтра опять встретимся. Всё главное в сашкиной жизни в последнее время происходило здесь. Всё реже его тянуло после занятий домой.

От ЦУМа – к переходу на автобусную остановку. И тут вдруг Сашка замер в полушаге. Стоп! А где же его портфель? Жёлтый, громоздкий, неудобный. Ну да другого нет. Забыл! Забыл в аудитории, где сдавал зачёт. Поставил на пол у первого стола, там и оставил. Вот до чего довели человека зачёты! Хорошо хоть на автобус не сел.

А в портфеле-то устроился перевёртыш братьев Стругацких, выменянный сегодня утром у букинистического жука Яши за две рамки. Ещё свежий журнал «Знание – Сила». И толстый Ленинджер. Его Сашка таскал всегда. Очень полезная вещь. При случае можно небрежно достать, полистать. Произнести диковинные слова на особом биохимическом языке, непостижимом для прочих смертных. Например, лактатдегидрогеназа. Мурашов специально долго тренировался выговаривать это таинственное для невежд слово скороговоркой. Скажет, и всем окружающим сразу становится понятно, что перед ними восходящая звезда отечественной биохимии.

Ну да ладно. Сейчас он быстренько вернётся в университет, заберёт портфель, и тогда уж домой-домой! Дел-то минут на десять. А дома ждёт новый номер «Химии и Жизни» с рассказом Саймака, ещё нечитанный.

Сашка заспешил обратно через площадь к корпусу университета. Приблизившись к крыльцу, он заметил, как привидением вдоль корпуса по направлению к проспекту передвигался Сабалаков, преподаватель физики. Именно передвигался, иначе не скажешь. Шарф замотан почти по всему лицу, до очков. Голова куда-то склонена вниз и вбок. Ну, он всегда такой. Фонарь раскачивался на ветру, отчего тень физика на стене корпуса передвигалась какими-то странными прыжками.

Увидев уходящего физика, Сашка тоже прыжками поднялся на крыльцо химкорпуса. Надо поторопиться, а то ещё чего доброго аудиторию закроют. И как тогда с портфелем?

Вахтёрши тёти Клавы не было на привычном месте. Лестница пустая. Сашка бегом устремился по лестнице наверх. Мелькали поворот за поворотом. Вот и четвёртый этаж. Уже пустынный коридор, освещённый лампами. Но ещё слышались голоса из-за дверей аудиторий химиков и физиков.

Бедолаги, подумал Сашка. Кто-то ещё чего-то сдаёт. Да весь университет на этой неделе всё время что-то сдаёт! Такое время. И даже называется так – зачётная неделя.

На стенах продолжали блестеть предновогодние снежинки. Яркий лозунг в конце коридора обещал Новый Год. Ещё раз взглянул на маленькую ёлочку в закутке.

От закутка – поворот налево, в другой коридор. На север. Впереди – приоткрытая дверь 414-й аудитории. Слава богу, подумал Сашка. Ещё не закрыли. Свет в аудитории уже выключен. Но с улицы светят фонари. И из коридора льётся свет.

Портфель стоял там, где его оставили. В соответствии с первым законом Ньютона, – удовлетворённо подумал Сашка, хватая его за ручку. Выскочил из дверей, чуть не сбив с ног тётю Клаву, которая звенела ключами, собираясь закрывать аудиторию.

– Извините, тёть-Клав!

***

А библиотека-то ещё открыта! – заметил Сашка. Под библиотеку переделали недавно бывшую лекционную аудиторию, 416-ю.

Сашка с надеждой сунулся было туда.

Но знакомая библиотекарша с ходу остановила его вопросы.

– Да нет, нет твоего Звонарёва! Не сдавали ещё. После 10 января приходи.

– Тогда уже поздно будет, – грустно ответил Сашка и покинул библиотеку.

***

… В портфеле вдруг что-то заверещало или застрекотало. Сашка остановился, поставил портфель на пол на пол и осторожно заглянул в него. Из портфеля сердито уставился на Сашку знакомый бурундук Кешка. Постоянный обитатель зоологического музея.

– А ты чего здесь, Иннокентий? – спросил Сашка.

Бурундук негодующе свистнул.

И Сашка вспомнил, что сегодня с утра лаборантка Юлька, она же студентка сашкиной группы, искала своего любимца. Потерялся. Весь вечер искала, встревоженная и заплаканная. Её уговаривали, что найдётся пропажа. Сам вернётся, когда нагуляется. В первый раз, что ли? Но Юлька была безутешна. Как без бурундука-то жить?

И ещё Сашка вспомнил, как Андрей перед зачётом по физике ехидно на него посматривал. Точно, он подсунул. Андрей может.

Юльку жалко. Любит она зверушек. У неё в музее уже целый зоопарк питомцев. Сашка однажды был там на экскурсии. И сильно тогда удивился, когда чучело белки вдруг цокнуло и поскакало вверх по стволу дерева.

Сашка осторожно закрыл портфель под обиженный стрёкот бурундука и не поленился спуститься на второй этаж по боковой лестнице. Там в уголке обосновался зоомузей. Здесь часто проводили время преподаватели зоологии, их немногочисленные аспиранты, многочисленные студенты, лаборанты и их подопечные питомцы. Даррелл да и только!

Музей явно процветал и расширялся. Некоторые его экспонаты уже начали выбираться в коридор. Когда Сашка на первом курсе был на экскурсии, такого ещё не было. Вот своими жёлтыми глазами уставилась на него сова с полочки под потолком. Вот страшненькая росомаха растопырила когтистые лапы. Ещё бы лося выставили и весь коридор перегородили! Дальше по боковому коридору в полумраке угадывались ещё какие-то фигуры.

Перед дверью музея Сашка положил портфель на пол боком и открыл его. Бурундук, наверное, почуял, что приехал уже, его остановка. Вылез из портфеля. Пискнул что-то. То ли благодарил за доставку, то ли сердился и высказывал свои бурундучьи обиды. Сашка тихонько подтолкнул бурундука ногой.

– Пока, животное!

Бурундук явно обиделся на такую фамильярность, что-то неодобрительно фыркнул, сориентировался и привычно побежал к двери музея. Дверь уже закрыта по причине позднего времени. Но внизу была вырезана маленькая дверца, сделанная как раз для таких целей. Дверца по периметру разрисована кедровыми шишками. Чтобы бурундук узнавал, – уверяла Юлька. Сашка иногда удивлялся – как она вообще в университет поступила?

Бурундук юркнул в дверцу, нажав на картонку, служившую в качестве клапана. Наружу трудновато будет выбраться. Сашка довольно улыбнулся. Юлька завтра обрадуется.

Вдруг кольнула неприятная мысль – в портфеле-то кроме бурундука были и полезные вещи. Сашка осторожно вытряхнул всё на пол. Так и есть! На пол выпала погрызенная бурундуком тетрадка по физике. Ох, придётся за неё теперь перед Олегом отвечать.

А Ленинджер?! С бесконечной горечью и печалью Сашка разглядывал обгрызенный уголок обложки своего талисмана – учебника по биохимии. Обидно-то как! Теперь придётся доставать новый. Хорошо хоть, что перевертыш лежал в другом, маленьком, отсеке.

До свежего журнала «Знание – Сила» Кешка тоже не добрался. Несколько ирисок, сашкиных любимых – «Золотой ключик» – тоже избежали зубов полосатого гостя. Вопреки ожиданиям ничего пакостного после пребывания бурундука в портфеле не обнаружилось. Ну и ладно. Не страшно.

Сашка закрыл портфель. Перебрался из коридорчика перед музеем на ступеньки боковой лестницы. Хорошо здесь отсиживаться на парах. Мало кто пользуется ею. Все норовят по главной ходить. Ни разу не встречались здесь ни кураторша, ни декан. Задумался о дальнейшем маршруте.

Идти к главной лестнице по коридору второго этажа Сашка не решался. Темно там было. Что-то там явно шелестело и негромко хрумкало. Может, очередной мелкий юлькин питомец. А вдруг зоологи какого-нибудь крокодила там пристроили? Ну, не крокодила, конечно, откуда у них крокодил? Но всё равно как-то не по себе.

И ещё на третьем этаже декан водится. Который по словам старосты его ищет. Неохота попадаться на глаза декану. Сашка не помнил крупных своих косяков в последнее время. Но всё равно – неохота.

Декан – не кураторша. С ним не очень-то поспоришь. Сашка это уже давно усвоил. Всегда ведь вывернет так, что он прав, а Сашка – наоборот! Сашка на первом курсе ещё пытался его воспитывать, да куда там?! Бесполезно. Запущенный случай. Даже у такого психолога, как Сашка, не вышло.

Не понимал он декана. Странный какой-то. Умный, да. Лекции читал – заслушаешься! Иногда и заснёшь… А вот в остальном – ну совсем непонятный. Вот сами посудите. Декан – умный человек. Сашка умный. Почему бы умным людям не быть заодно? Ведь, естественно же! Логика! Ан нет.

Припомнил, случай вот был.

В конце первого курса студенты распределялись по научным кружкам. По университетскому – НИРС, значит. Четыре специализации где-то там далеко в будущем, четыре кружка прямо сейчас.

Декан тогда явился на кураторский час. Рекламировать физиологию. Кратко рассказал о её перспективах и прелестях. Хорошо так рассказал, даже Сашка туда захотел. А Валентина так вообще!.. Смотрела на декана своими коровьими глазами. Думала поди – вот оно научное счастье начинается!

Да не тут-то было!

Декан неожиданно закончил тем, что может взять к себе из сашкиной группы на кружок только Светку и Димку. Ну их-то – ладно. Светка – отличница. Димка – друг сашкин. А вот остальных желающих?.. На Валентину жалко было смотреть. Светка с Димкой отводили глаза.

Кураторша, к чести её будь сказано, попыталась заступиться за группу.

– Владимир Михайлович! А почему так мало? Вот с предыдущего курса многие у вас занимаются.

Валентина с надеждой подняла голову.

А декан возразил, что там – совсем другое дело, тот курс – не чета нашему. Игорь Крутских – гений. Чего же он такой толстый? – подумал про себя Сашка. Наталья Куропаткина обладает энциклопедическим умом.

Так и сказал!

Подумаешь! Сашка пробовал читать энциклопедию. Ничего особенного. Скучно.

– Арифмометр у неё голова! – выкрикнул Сашка.

– Ну, у тебя-то, Мурашов, голова – журнал «Мурзилка», – спокойно ответил декан.

Все засмеялись. Даже кураторша.

А ведь как угадал! Сашка очень любил этот журнал. Даже сейчас иногда открывал и листал тот новогодний номер. Ну, где Мурзилка на лыжах… И флажки… Сохранил Сашка его, несмотря на многочисленные переезды с тех пор. Загрустив, Сашка не стал дальше спорить.

Ясно же, что декан вовсю пользуется тем, что он декан. Вот сами посчитайте. Шестерых из группы на физиологию записать надо было. Если по справедливости-то. И если арифметику применить.

Пришлось кураторше потом успокаивать Валентину. Когда декан ушёл. Уговорила ту на ботанику пойти. И ещё к себе на ботанику кураторша записала сверх нормы Андрея кроме Валентины. А Борька на зоологию решил податься, когда узнал, что физиология ему не светит. Сделал даже вид, что и не собирался вовсе.

Сашка тогда объявил, что погодит пока с кружком. Присмотрится. Ведь объявлено же, что факультатив пока. Значит, не обязательно. Ну, смотри, сказала кураторша, присматривайся. Но к себе на ботанику звать – не звала. Сашка подумывал о биохимии. Ах, как жаль, что нет ничего для Сашки подходящего!

И ещё Сашка некстати вспомнил, как в начале этого семестра как-то сказал Светке, что декан его уже сто раз грозился отчислить из университета. А Светка тогда решила сумничать.

– Я вот тоже думаю – почему не отчислил?

И смотрит на Сашку наглыми ухмыляющимися бессовестными светкиными глазами.

Сашка по-настоящему обиделся. Не ожидал. Не разговаривал со Светкой очень долго. Дня два, кажется. С Димкой – тоже. На третий день Димка в знак примирения и извинения передал Сашке светкины конспекты по химии. Сашка добрый, простил.

Сашка мысленно вернулся к дню выбора научных кружков. Хотел подытожить. Так оно рациональнее будет.

– Ха, выборов! Произвол деканский это был, а не выбор! – вмешался сашкин мозг, помешал нормально подвести итог. Сашка привычно приструнил свой мозг. Кто здесь хозяин?! Не мешай думать. И мозг заткнулся.

– О чём я?.. – попытался продолжить думать Сашка. – Ах, вот о чём!

Светка с Димкой превратились с того запомнившегося дня в физиологов. И, кстати, с тех пор Димка Светку домой провожает. И портфель её таскает. Сашка бы не стал. Своего хватает.

Сашка похлопал по пузатому боку портфеля.

– Ну, помогатор, пошли что ли?

Сашка решил идти оптимальным маршрутом. Самым безопасным – через четвёртый этаж. Так-то надёжнее будет. Не зря же он инструктор по туризму! Давно заметил – боковая лестница помогает думать.

Сашка начал подниматься по боковой лестнице вверх. А ступеньки-то здесь поменьше размером.

Глава 3. Химики

Цокая новыми набойками на ботинках, Сашка поспешил по коридору по направлению к главной лестнице. На запад, значит. Обычно мимо лаборатории органической химии он прокрадывался, стараясь цокать как можно тише. А сегодня походка была… Ну, скажем, походка победителя. И химик сегодня ему, Сашке, ну ничем не может навредить.

Дверь химической лаборатории, где царил весёлый преподаватель Александр Иванович Синичкин, ожидаемо распахнулась. На пороге образовался сам улыбающийся доцент.

– А, это бездельник Мурашов! – радостно вскричал Синичкин.

– Почему это бездельник? – радостно попытался изобразить возмущение Сашка. Нравился ему преподаватель химии. Не нудит. Весело у него на занятиях. Даже двойки ставит весело, не так обидно получать.

– А заходите к нам на огонёк, Мурашов! Чайку попьём. Эксперименты поэкспериментируем!

Отчего бы не зайти? Ждущий дома журнал «Химия и Жизнь» уже не казался таким интересным. Подождёт.

***

Никакого чая, естественно, не было. А были обыкновенные и необыкновенные колбы, реторты, трубки и что у них там ещё есть, у этих химиков. И что-то там пузырилось, потихоньку шипело, переливалось. Жидкости разного цвета.

На стульях полукругом перед преподавательским столом сидели горемыки химики, которые ещё не получили вожделенного зачёта. Ещё один студент, с торчащими ёжиком волосами, стоял у торсионных весов с колбой.

– Рыжие, – почему-то подумал Сашка, хотя рыжим был лишь один из химиков. На белом халате его было огромное пятно фиолетового цвета. От реактива какого? – подумал Сашка.

Из лаборантской выглянула злющая лаборантка Жанна и скривилась, увидев Мурашова. Биологов она терпеть не могла, полагая их тупыми и никчемными. А Сашку Мурашова – особенно. По причине того, что обожаемый ею преподаватель Синичкин почему-то всегда охотно с ним общался. И сейчас тоже. Нет, чтобы обратить внимание на её новую причёску…

Приглашают тут всяких… – читалось на лице Жанны.

– Вот! Помогайте, Мурашов! Держите крепче! – Синичкин вручил Сашке диковинного вида реторту или как её там с фиолетовыми кристаллами.

Сашка послушно ухватил её, стараясь держать крепко и не уронить на радость Жанне. Он многозначительно и слегка презрительно, так ему казалось, улыбнулся Жанне. Она с перекошенным лицом исчезла в своей лаборантской.

А Синичкин напевал какую-то песню, что-то подкручивая на переходных трубках. Длинная была песня, тягучая. Слов не разобрать.

– А это мы синтезируем зачёт, значит! – радостно оповестил всех через некоторое время Синичкин.

Студенты-химики оживились и с надеждой подняли головы.

***

… – Да ну вас, – изобразил сердитость и недовольство Сашка. – Сколько ещё я держать это буду? – и он слегка потряс в воздухе ретортой.

– Пока не надоест, – безмятежно ответил Синичкин, продолжая что-то там подкручивать на многочленном стеклянном чудовище. Жидкость сильнее забулькала через трубочки, пузыри закипали в ретортах, что-то потихоньку шипело.

Ну нормальная фотка сумасшедшего учёного вышла бы, – подумал Сашка.

Минут через пять Сашке надоело, и он осторожно примостил реторту на краешек преподавательского стола. Смотреть на суетящегося Синичкина Сашка перестал и переключил внимание на студентов.

Они, склонившись над тетрадками, что-то увлечённо списывали друг у друга. Зачёта хотят, – злорадно подумал Сашка.

***

– Ну, расскажите нам, Мурашов, сколько вы прогуляли на этой неделе? – весело спросил Синичкин, насыпая какой-то реактив через воронку.

Сашка пренебрежительно махнул рукой в том смысле, что кто же их считает, эти прогулы? И решил поставить химика на место.

– А вот какой, Александр Сергеевич, у иридия номер в периодической таблице? – хитро спросил он.

Студенты как по команде подняли головы. Всё-таки, есть в них что-то человеческое, снисходительно признал Сашка.

– А следующий после осмия, – весело ответил Синичкин, а глаза его ехидно блеснули за очками.

Про осмий Сашка первый раз в жизни слышал и решил не нарываться.

Студенты разочарованно склонили головы над своими тетрадками.

Синичкин протёр очки специальной тряпочкой, которую носил в левом боковом кармане халата.

– А слабо вам, Мурашов, нарисовать бензольное кольцо?

Начинается, – обречённо подумал Сашка.

– Что, прямо сейчас, без подготовки?

Студентка с кудряшками закатила глаза.

– Да! Именно! Здесь и сейчас. Вот вам бумажка, вот вам ручка.

Студенты ненавидяще смотрели на Сашку. Принесла его нелёгкая, время отнимает.

Сашка начал рисовать кольцо. Каждый дурак знает, что оно состоит из многих цэ. Углерода, значит. Только вот сколько же их?

Сашка задумался. Потом решил рискнуть и попробовать начать со своего любимого числа. С семёрки. Нарисовал семь атомов углерода.

Студентка с кудряшками опять закатила глаза.

Сашка понял, что ошибся, и быстро добавил 8-й атом. Подумал ещё немного и замкнул кольцо. Получилось красиво.

Студентка с кудряшками фыркнула и в третий раз закатила глаза.

Да что с ней такое? Нервная какая-то, – подумал Сашка.

И решил не обращать на неё внимания. Сам не дурак. Знает, что на каждый атом углерода надо аш посадить. Или сразу два? Лучше два.

Синичкин счастливо рассмеялся.

– Восхитительно! – вскричал Синичкин и отобрал лист бумаги у Сашки и потряс им в воздухе.

– Да я ещё не дорисовал, – запротестовал Сашка.

– Вы хотели сказать, наверное, что перерисовали.

Сашка не понял, что это за игра словами такая.

Синичкин всё смеялся и смеялся. Не мог остановиться. Кто-то из студентов решил его поддержать и тоже хихикнул.

Я как витамин для него, – внезапно подумал Сашка. Читал он про такие витамины веселья в «Науке и жизни». Ладно, пусть. С него не убудет. А Синичкин – неплохой дядька. Трудно на него разозлиться. У Сашка, во всяком случае, не получалось пока. Весело же в самом деле!

– А вы, Мурашов, в такое бензольное кольцо пролезли бы, а? – развлекал себя Синичкин.

Сашка молчал.

– Наверняка бы пролезли, – сам себе ответил Синичкин.

А потом добавил:

– А на Луну хотели бы полететь, Мурашов? А?

Сашка посчитал, что это так, часть шутки. А когда с тобой шутят преподаватели, надо или улыбаться или молчать. Сашка решил молчать. Не хотелось потешать студентов-химиков. Но Синичкин почему-то внимательно смотрел на него и, похоже, ждал ответа. У Сашки вдруг появилось чувство странности и неправильности происходящего. Он всегда чувствовал, когда что-то было не так. Какой-то никчемушный сейчас шёл разговор.

– Ну на Луну – не знаю. Вот на Марс бы слетал. Марсиане там, братья по разуму. Аэлита опять же…

Синичкин заверил Сашку в том, что, когда он, Сашка, надумает, пусть приходит к нему, Синичкину, за характеристикой и рекомендацией. На Марс чтобы взяли. Синичкин напишет. После этого наконец-то Синичкин решил, что хватит уже. И закрыл тему космонавтики, протянув Сашке лист с нарисованным бензолом:

– Вот этот лист сохраните на память, Мурашов! В рамочку его на стенку. Будете внукам этим шедевром хвастаться.

Сашка забрал лист. Куда деваться?

Отсмеявшись, Синичкин обратил внимание на бедных студентов.

– Дорешали задачки?.. Нет? Ну, решайте, решайте, нам спешить некуда. А вы переделывайте лабораторную работу номер четырнадцать, – повернулся он к взъерошенному студенту, который с хмурым видом встряхивал пузатую колбу.

Потом снова повернулся к Сашке.

– А вот превратитесь, Мурашов, в призрак заблудившегося студента, что тогда делать будете?

Студенты-химики тоже заинтересованно уставились на Сашку. Про призрак уже многократно было говорено. Старая университетская легенда.

– Плакать буду, – ответил весело Сашка.

Синичкин громко захохотал своим слегка дебильным смехом. Остроносая студентка сморщилась и неодобрительно посмотрела почему-то на Сашку, хотя ржал преподаватель.

Сашка понял, что Синичкин сейчас что-нибудь выдаст. Мастер он был рассказывать всякие истории и задавать кручёные задачки. Истории Сашка любил, а задачки – не очень. Чаще всего не умел он их решать правильно, и тогда Синичкин торжествующе и обидно ухал совиным голосом.

***

… В районе двери вдруг что-то хрупнуло.

У Синичкина вдруг стало очень странное выражение лица. Он поднял вверх палец, призывая к тишине. Сашка и студенты-химики тоже замерли и прислушались. Раздалась знакомая музыка. Ван вэй тикет, которая. И шаркающие шаги в коридоре. Вспомнился Солярис.

– Не открывайте! – страшным шёпотом предупредил Синичкин.

Студенты замерли.

Музыка и шаги потихоньку продвинулись дальше по коридору и постепенно затихли.

Химики недоумённо переглянулись, а потом снова склонились над своими лабораторными тетрадками и продолжили зарабатывать зачёт.

– Что это было? – спросил Сашка Синичкина.

– Да какая разница?! – отмахнулся Синичкин.

***

… Синичкин погладил титровальную колонку, удовлетворённо хмыкнул и с довольным видом направился к своему столу. Из стола извлекалась его любимая металлическая кружка огромного размера. В неё щедро наливался чай из заварочного голубенького чайничка и добавлялся кипяток из электрического самовара.

Сашка вдруг подумал, что и ему сегодня нальют чаю. Не то, чтобы он хотел пить. Просто для повышения статуса. Но не случилось такой удачи. Ну да ладно. Так посидит, вприглядку. Уходить сразу было как-то и неудобно и неохота. Да и историю хотелось послушать. Ведь непременно расскажет.

И точно.

– А вот ещё случай был… – отхлебнув из кружки, нараспев начал Синичкин очередную предновогоднюю университетскую страшилку. Куда же без них-то?

Из лаборантской бочком выдвинулась Жанна и присела на крайний у двери стул.

***

– Учился однажды на химии ленивый-преленивый студент, – продолжил Синичкин и как-то по-обидному покосился на Сашку. Тот сделал независимое лицо и стал разглядывать плафон светильника над лабораторным столом.

– Назовём его Жуковым. Отчего бы не назвать его Жуковым? – спросил сам себя Синичкин, и Мурашов Сашка опять напрягся. Где Жуков, там и Мурашов, читалось между слов.

– Этот Жуков, как водится, бездельничал весь семестр. Прогуливал лекции, прогуливал семинары и лабораторные, не ходил (тут Синичкин со значением поднял палец – слушайте-слушайте, друзья и соседи!) даже на коллоквиумы. Пробежал семестр. Наступила и прошла зачётная неделя. А ни одного зачёта наш бездельник так и не сдал.

Студенты-химики, сидевшие полукругом перед столом преподавателя, поёжились. А рыжий парень с пятном на халате нервно помял свою зачётку. Уж больно страшно начиналась история. Прониклись. Лаборантка Жанна сидела спокойно. Видимо, ужас ситуации до неё не доходил.

– И вот наступила сессия. Первый, второй, третий экзамен миновали. А Жукову на экзамены ходить нельзя. Штампа в зачётке о допуске нет. Старшекурсники, жившие с ним в одной комнате в общежитии, пожалели Жукова и посоветовали сходить к университетской ведьме. Ведьма поможет! Ею в то время была старшая и страшная лаборантка…

Жанна нахмурилась. Обидно ей было такое слушать. А Сашка заулыбался. Пусть.

– А что, и сейчас есть ведьма? – перебил рыжий химик с пятном на халате.

– А как же?! А как же?! – обрадовался вопросу Александр Иванович. – Непременно есть. Как без ведьмы-то? Только вот никто не знает, кто это? – и тут он вновь покосился на Жанну. Та фыркнула, поднялась и удалилась на свою территорию и принялась там чем-то шуршать и звякать.

– Ну так вот, – продолжил рассказ Синичкин. – Как уж они там договорились, никто не знает. А известно лишь то, что пообещала она Жукову спасение, сдачу зачётов и экзаменов. Только он за это должен выполнить одно её желание, каким бы странным оно ни было. А он уже дошёл до такого состояния, что готов был на Марс без скафандра пешим ходом отправиться.

Синичкин сделал эффектную паузу и обвёл глазами погрустневших студентов. Мастер он был этого дела. Сашка даже позавидовал, тоже так хотел. Синичкин встал, не спеша снова подошёл к титровальной колонке, немного подкрутил её. Жидкость закапала бойчее. Вернувшись за свой стол, отхлебнул из кружки и продолжил.

– Попросила ведьма его сходить на пятый этаж (студенты переглянулись) и нарвать там цветочков жёлтеньких из горшочков на подоконнике пятого от лестницы окна.

Ну да, ну да. Пятый этаж, пятое окно… Вечный сюжет белого-белого замка. Ну детский сад, честное слово! Ещё бы гроб на пятидесяти колёсиках…

Сашке стало даже обидно за Синичкина. Можно было бы похитрее закрутить. Он уже слышал эту историю в версии конопатого физика Витьки. А тот слышал её от доцента Пляшкина. И та версия была интереснее. Там был бродячий голодный аспирант. И загадочный пятый этаж находился то между вторым и третьим, а то – между третьим и четвёртым этажами. И попасть туда можно было, естественно, только по пятницам.

Кстати, сегодня пятница, мелькнула непрошенная мысль…

***

– Вот Жуков то же самое подумал, что и вы, – довольно произнёс преподаватель. – Что его разыграли и товарищи по комнате и вот эта, с вашего позволения сказать, ведьма-лаборантка. – Тут Синичкин повысил голос, и за дверью в лаборантской что-то глухо стукнуло. Жанна, наверное, подслушивала.

– И пошёл наш несчастный Жуков по лестнице с третьего этажа на четвёртый, последний. На каждой ступеньке надо было произносить название очередного углеводорода. Иначе не получится. А поскольку Жуков не в состоянии был выучить ни одного гомологического ряда, ведьма снабдила его шпаргалкой. Страничкой, вырванной из учебника органической химии.

Тут химик погладил очень толстый том органической химии, всегда лежащий у него не столе.

– Гексан, гептан, октан, нонан… декан…

При слове «декан» Мурашов непроизвольно вздрогнул.

– Медленно поднимался Жуков всё выше и выше. Потом осмелел, пошёл быстрее.

– И вот решил Жуков разыграть собравшихся немногочисленных наблюдателей из его группы. Шёл он по лестнице наверх и подумывал – не заорать ли дурным голосом, что восьмилапы с пятого этажа его схватили и куда-то поволокли?

– И вот поднялся он уже на четвёртый этаж. И вдруг увидел чудо чудное. Даже забыл заорать про восьмилапов. Лестница вела выше!

– Но ведь нет никакого выше! – слегка раздражённо перебила студентка с кудряшками.

Синичкин жестом остановил её и продолжал:

– Ноги Жукова как-то сами пошли наверх по ступенькам выше площадки четвёртого этажа.

– Как в Вие? – выдохнула одна из студенток. Впечатлительная.

– Вот именно! – отмахнулся Синичкин и продолжил повествование.

– Поднялся наш Жуков на пятый этаж, которого не было. И увидел… – Тут Синичкин вновь театрально и неторопливо отхлебнул из своей кружки.

– Что увидел? – нетерпеливо спросила впечатли-тельная студентка.

– Да обычный коридор увидел, что ещё? – зевнув, будничным голосом сказал Синичкин.

***

Н-да… Классика, конечно. Но хотелось бы продолжения.

Синичкин, не спеша соорудив себе вторую кружку чая, продолжил.

– Как только Жуков пошёл по открывшемуся коридору в поисках жёлтых цветочков, так тут-то лестница и свернулась. И пятый этаж исчез. А вместе с ним и студент, которого отчислили через неделю как имевшего множество академических задолжностей и утратившего связь с учебным заведением.

– Так и бродит он там неприкаянный. И необразованный. Физики, обитающие на четвёртом этаже, уверяют что иногда слышат его шаги. И даже пытались выйти с ним на связь. Но всё тщетно… Врут, наверное.

– Да, непростая у нас лестница, – глубокомысленно заметил Сашка.

– А ты как думал? – голос преподавателя вдруг стал жёстким. Сашке стало неловко.

Ощущение какой-то неправильности опять усилилось. Что он здесь делает?

А Синичкин снова добродушно отхлебнул из своей кружки и уже резко повернул к завершению студенческой страшилки.

– И так может случиться с каждым нерадивым студентом, кто вовремя не сдаёт лабораторные работы, – назидательно заключил Синичкин.

К концу рассказа Жанна как-то успела вновь материализоваться на стуле у двери в лаборантскую.

Синичкин замолчал, довольный тем, какое впечатление рассказ оказал на студентов и лаборантку. Продолжил пить свой чай. Какая-то безразмерная у него кружка.

Глава 4. Физики

… В коридоре что-то загрохотало и раздался жуткий женский визг. Жанна тоже взвизгнула. Взъерошенный студент выпустил из рук колбу, с которой не расставался на протяжении всей страшилки. Стеклянные осколки разлетелись по бетонному полу.

А Сашка первым вылетел в коридор. Интересно же!

В коридоре действительно было интересно. На подоконнике стояла, вцепившись руками в оконный переплёт и поджав одну ногу, незнакомая студентка, похожая на химичку. Второй ногой она пыталась отогнать странное существо.

Существо это напоминало выросший детский экскаватор. Его клешни в виде ковшей зловеще двигались. Мигали лампочки на кастрюлеобразной голове. В общем, зрелище действительно было страшненькое.

Из лаборатории выдвинулся со своей кружкой Синичкин и безмятежно разглядывал происходящее. Из-за него опасливо выглядывали студенты.

Из соседней аудитории высунулся физик Витька Самойленко. Его конопатое лицо было сосредоточено. В руках у него был калькулятор.

Чуть дальше в коридоре в стороне лестницы маячила узнаваемая фигура физика Володьки Окунева, который что-то там выглядывал на ступеньках лестницы.

Та ещё парочка неразлучных друзей! Противоположности. Ну их и тянет друг к другу, как два разных электрических заряда, – вольным стилем пересказывал сам себе Сашка статью из «Науки и Жизни». Витька – трепло известное. А от Володьки слова неделями не услышишь. Как они вместе лабораторные-то делали – никому неведомо.

Ну тогда понятно! – подумал Сашка и успокоился по поводу монстра. Приготовился к очередному веселью. Везде, где появлялись Витька и Вовка, начинало что-то происходить. Мурашов передвинулся поближе к Витьке, игнорируя и монстра, и девицу на подоконнике.

– Привет, Витя!

– А, Сашка, – узнал Витька Мурашова и вновь потерял интерес ко всему, кроме калькулятора.

Сашка через плечо Витьки заглянул на экран калькулятора. И сразу понял, что это никакой не калькулятор. А пульт дистанционного управления вот этим роботом-экскаватором. Сашка видел такой у соседского пацана Юрки. Юрка ещё играл с ним в настольный хоккей, единственный соглашался. Так вот Юрка управлял своей игрушечной машинкой с помощью такого же пульта и страшно надувался от гордости. А когда Сашка хотел тоже понажимать кнопки, Юрка опасливо спрятал пульт за спину. Жадный какой.

Витька что-то нажал на пульте, внутри монстра звякнуло, и он замер.

Девушка, осторожно спустившись с подоконника, злобно зашипела, пнула конструкцию (Сашка поёжился) и удалилась по коридору на восток.

Сашка-то сразу понял, что монстр – это не монстр вообще. А робот. Физики были больные на всю голову. Мастерили роботов. С маниакальным постоянством. Ну что за интерес?!

Робот вдруг зажужжал и закрутился на месте, нелепо водя клешнями в воздухе.

– Подожди, – мрачно сказал Витька Самойленко, что-то подкручивая на пульте управления. – Сейчас мы всё закончим. Сейчас мы тебя остановим.

Робот и не думал останавливаться. Он кружился и кружился, поводя зловещими клешнями то в сторону высыпавших из лаборатории химиков во главе с Синичкиным, то в сторону уже пустого подоконника, то в сторону Сашки Мурашова. Сашка восторженно разглядывал робота.

Витька по недоброму покосился на танцующего робота, чертыхнулся и нажал ещё какую-то кнопку. Робот коротко тренькнул, дёрнул страшными чёрными клешнями и опять замер.

Со стороны лестницы спешил почему-то испуганный Вовка.

– Всё уже. Останов, из-за этой дуры, – досадливо сообщил ему Витька.

– Какой останов?! – приглушённо заорал Володька. – Какой останов?! Тапочки пошли! Говорил же тебе…

Наверное, месячный лимит слов сразу выдал, – подумал Сашка.

Непонятная для Сашки новость про тапочки удивительным образом подействовала на Витьку. Он выглядел сейчас почти испуганным. Таким Сашка его никогда не видел, и думал, что не увидит. А вот же.

Оба физика синхронно попятились в нишу коридора. Сашка на всякий случай тоже отступил за компанию.

Со стороны главной лестницы вдруг что-то ритмично зашлёпало. Звуки приближались. Да и не звуки тоже. В самом деле, по коридору приближались тапочки. Вроде бы мягкие. Их было много. Сашка пересчитал – три пары. Насекомых, что ли, моделируют?

Витька с Серёгой почему-то их боялись, а Сашка – нет. Понятно же, добавка к роботу. Биологу ли бояться?

– Тапки-самоходы! – радостно вскричал Сашка.

– Заткнись! – страшно –зашипел Витька. – Может быть, не заметят. Замри!

Сашка на всякий случай замер. Мало ли?

***

Тапочки неспешно шествовали по коридору, построившись в две колонны. Шлёп-шлёп, шлёп-шлёп. Уже поравнялись с лабораторией химии. Из её двери из-за толпы химиков вдруг выскочил рыжий студент и плеснул из колбы зелёную дымящуюся жидкость на первую пару тапочек.

– Ой, дурак! – шёпотом и с отчаянием вскрикнул Витька.

Передние тапочки тут же замерли, а потом задымились. Остальные развернулись и торопливо зашлёпали назад к лестнице.

Синичкин пожал плечами, отхлебнул из кружки и вернулся к себе в лабораторию. За ним потянулись студенты. Робот – роботом, а зачёт – дело святое.

***

… Витька рассказывал. Суть его рассказа, если отбросить лишнее, сводилась к следующему.

Оказывается, неугомонная парочка физиков затеяла сделать очередного робота. Их вклад в празднование Нового Года. Робот должен быть страшного вида, обладать отвратительным характером и пугать всех подряд. Назвали его Тарантулом. В честь любимого профессора робототехники.

– Вот ведь умница наш профессор, а характер дрянной. Иногда, когда даже и не ожидаешь, начинает злиться и бушевать на ровном месте. При этом размахивает руками как клешнями. И частенько в правой руке у него огромная отвёртка. Что он там отворачивает этой отвёрткой, неизвестно. Архаичный инструмент отвёртка, не для современной физики.

– И тогда он становится похож на тарантула, – заключил Витька.

– Ага! Много ты о тарантулах знаешь! – сказал Сашка, который вообще-то тоже не очень разбирался в тарантулах. Но он же биолог. И точно знает, что тарантул – это паук какой-то. Кажется.

– Вить! Тарантул – это паук!

– Ну?

– Так восемь же должно быть! Восемь, а не шесть?

– Кого шесть? – непонимающе глядел на Сашку Витька.

– Восемь лап, восемь тапочек.

– А-а… – протянул Витька. – Да какая разница?!

– Ну вы и идиоты! – восторженно сказал Сашка.

– Тебе что, решения задач по электродинамике в следующем семестре не нужны? – зловещим тоном спросил Витька.

– Да ладно. Я так просто… Ну что ты надулся? – пошёл на попятную Сашка.

Витька ещё немного попыхтел, а потом всё-таки снизошёл и начал рассказывать о микросхемах каких-то косячных. Вот если бы не косячные…

Молчащий во время этого разговора и озирающийся по сторонам Вовка вдруг шикнул на них. Вовремя!

Из физической лаборатории появился настоящий Тарантул. Был он толстый, небритый, в огромных очках, двигался вразвалку. Действительно, тарантул. В руках он держал логарифмическую линейку. Подошёл. Остановился, оглядел робота. Обошёл вокруг. Себя явно не узнал. Хоть в этом повезло. Покосился на Витьку с Вовкой. Те слегка попятились.

– А что мы здесь имеем? – промолвил в пространство гулким голосом Тарантул. И сам себе ответил:

– А имеем мы здесь монофункционального робота В-класса. Задумка сама по себе неплохая. На троечку задумка. Но в железе работа выполнена халтурно. Бездарно выполнена работа. Оболочка неплохо смотрится, а вот начинка… На двойку.

Тарантул поправил свои бифокальные очки, удовлетворённо хмыкнул, бесстрашно приблизился к роботу, достал из кармана отвёртку и засунул её роботу в макушку. Что-там повернул. Затем выкрутил из его жестяной головы самую крупную лампочку и не глядя, бросил в сторону Витьки. Тот поймал.

Сашка потихоньку отодвигался в сторону от изобретателей.

– А не сменить ли мне вам темы курсовых? – мечтательно заметил Тарантул, разглядывая потолок.

Витька с Володькой слегка побледнели.

А робот вдруг очнулся, тоненько заверещал и проворно укатил в лабораторию робототехники, которая располагалась по соседству с химической. Дёрнул клешнёй, зацепился за ручку и закрыл за собой дверь.

Тарантул не спеша подошёл к замершим изобретателям, остановился и внимательно и молча стал смотреть на них. Жутковато стало. Они ёжились под его взглядом, старались смотреть в сторону.

Наконец Тарантул зашевелился. Похлопал отвёрткой по ладони.

– Значит, слушаем сюда… – начал было гулким голосом.

Но тут дверь лекционной со стуком открылась. Из неё высунулась лохматая голова в очках и обиженно вскричала:

– Николай Николаевич! Ну сколько же ждать-то можно? Мы так до ночи заседать будем!

Тарантул кивнул, неопределённо махнул рукой на горе-конструкторов и неспешно удалился в сторону лохматой головы.

– Пронесло, – выдохнул Витька. – Завтра уже забудет.

Оба физика синхронно вздохнули и быстрым шагом двинулись по коридору к главной лестнице.

– На запад, – тихо пробормотал сам себе Сашка и поспешил за ними.

***

– Вить! Ну, Вить! Ну рассказывай дальше. Интересно же! Ну, я тебе по немецкому упражнения дам списать. Ну, честное слово, в понедельник притащу.

Приманка сработала что надо! Витька покосился на Сашку и, клюнув на тетрадь по немецкому, пустился в объяснения,

Сначала повторился, что оч-ч-чень продвинутые в современной робототехнике физики сделали действующую модель специализированного робота, который пугал в коридоре всех подряд. Пуганные послушно визжали и прыгали на подоконники, доставляя немыслимое удовольствие Витьке и Володьке. И тогда физики-изобретатели гнусно гоготали. Управляли роботом старшекурсники при помощи замысловатого пульта, мигающего лампочками. Пульт действительно был переделан из игрушки.

Изделие, как уже было сказано, они назвали Тарантулом. В честь умнейшего, но вредного до невозможности заведующего кафедрой полевой робототехники.

– А чего он лампочку открутил? – спросил Сашка.

– Не любит бутафории. Всё время борется с лампочками. Мигающие лампочки – так, для впечатления, – пренебрежительно сказал Витька. – Ну, чтобы похоже было.

– На что похоже? – опешил Сашка.

Витька с удивлением взглянул на него, а потом чему-то заулыбался. Сашка в очередной раз почувствовал себя дураком. Все чего-то понимают, а он вот нет. Хотел обидеться и уйти, но интересно было про тапочки. Робот-то – понятное дело. А с тапочками-самоходами он встретился впервые.

– Тапки-то убежали! Где их теперь ловить будете?

Про тапочки Витька явно темнил. Чувствовалось, что или сам толком не знает или не хочет говорить. А может, здесь постарался и Тарантул, который любил розыгрыши и частенько их провоцировал.

Наконец Витька решился.

– Тапочки вообще не наши.

– Как это не ваши? – удивился Сашка.

– Не из нашего проекта. Они вообще пришли сами.

– Как пришли? Откуда пришли? – обалдел Сашка.

Витька оглянулся и тихо ответил:

– А с лестницы. С пятого этажа. Шпионят за нами.

– Ну ты, Витька, совсем дурак!

Витька, похоже, пришёл в себя почти окончательно, если выдвигает такие примитивно завиральные идеи о происхождении тапочек Тарантула. Так нагло он ещё никогда не врал.

Сашка чуть ли не вдвое сложился от смеха. Во даёт Витька! Тапки-шпионы. Да ещё с пятого этажа.

– Вить, а может, тапки из универмага убежали. Через площадь. А?

Витька подождал с каменным лицом, когда Сашка отсмеётся и серьёзно продолжил:

– Можешь ржать сколько хочешь. Мы отследили. Когда включается тау-схема в наших роботах, они почти всегда появляются. Мы пока Тарантулу не говорим об этом.

Витька с Володькой писали у Тарантула курсовые. Уже почти написали, похвалился Витька. Ужас будет ужасный, если заново, да по другой теме начинать.

– А он может, – мрачно заметил Витька, уже думая о чём-то своём, совершенно непостижимом для невеликого калибра биолога.

Помолчали. Оба наблюдали, как Володька Окунев бережно собирает щипцами в газету обуглившиеся кусочки тапочек Тарантула, бесславно закончивших своё существование.

***

Сашка обнаружил, что отвлёкся. Витька что-то продолжал говорить.

… – Ошибка была в коэффициенте лямбда! – голос у Витьки снова был типично витькиным. Веснушки на его лице аж светились от самоуверенности.

Он ещё что-то говорил, убедительно жестикулируя, а Сашке становилось скучно. Ему всегда в какой-то момент почему-то становилось скучно с этим интересным и придумчивым Витькой.

– Ну ладно, я пошёл, – внезапно сказал Сашка, – Счастливо тапочки все отловить.

Витька остановился на полуслове. Оглядел Сашку с явным сожалением.

– Иди-иди! – попрощался он, а потом непонятно добавил:

– Вот вернёшься с пятого этажа, тогда и поговорим,

И лицо у Витьки было опять не хитрое, совсем не витькино, а какое-то непонятное было лицо. Сашке даже не по себе стало. Но потом Витька заржал своим идиотским смехом. И Сашка с облегчением понял, что это так Витька шутит.

***

Сашка вернулся в лабораторию химии. Надо же забрать свой портфель, опять забыл.

Радостные студенты-химики двигали стулья. Дело было сделано. Зачёты получены. Особенно рыжий радовался, – почему-то с досадой отметил Сашка.

Жанна тоже собралась домой. Сухо попрощалась с Синичкиным и покинула аудиторию. Сердитая сегодня у нас Жанна, с удовлетворением отметил про себя Сашка.

А Синичкин уже забыл о них. Он что-то взвешивал на торсионных весах. Порошок какой-то. Ну да, у них здесь везде порошки. Или жидкости. Химия, с вашего позволения сказать.

– Ночевать он что ли здесь собрался? – подумалось Сашке. – А почему бы и нет?

– Так я пойду? – полувопросительно сказал Сашка Синичкину.

– А? Ступай, ступай, – отмахнулся Александр Иванович, явно думая о чём-то своём.

Сашка потихоньку забрал портфель и вышел из лаборатории в коридор. И по коридору – на запад.

Глава 5. Географы

Опять лестница. Удивительное дело. Куда бы не шёл, за чем бы ни шёл, непременно окажешься в конце концов на этой лестнице. Лестница как портал, подумал Сашка.

На лестнице уже практически никого, кроме Сашки, нет. Он не спеша спустился на третий этаж.

И сразу наткнулся на декана.

– Эх, не успел проскочить, – огорчился Сашка. С этим дурацким роботом и дурацкими физиками совсем забыл, что нужно остерегаться.

Декан как раз выскочил из своего деканата. В руке он держал осциллограф, корпус которого был выкрашен в красный цвет. Ручка была чёрная.

– Конец осциллографу, – подумал Сашка.

Не один Сашка считал, что у декана нездоровый интерес к осциллографам. Как-то не везло им. Не выдерживали осциллографы, ломались. Хотя чему там ломаться-то, если подумать здраво? А вот же ломались.

Его всегда так и звали – декан. Ну, когда обращались к нему, то Владимир Михайлович, конечно. Был он невероятно умным. Может даже, гением. Читал лекции по физиологии, биофизике и биокибернетике. Руководил лабораторией активных квантовых биомодулей. Кроме него и его аспиранта Лёшки Ветрова, никто не понимал, что это такое – активные квантовые биомодули. Говорил быстро и по делу, передвигался стремительной пружинистой походкой. Поджарый какой-то, – подумал Сашка, хотя не знал значения этого слова.

Сашка побаивался декана. Декан терпеть не мог банальностей. А Сашка не всегда различал банальность и, скажем, небанальность. И когда это случалось, декан не сдерживался. Даже обидно! Ну хоть раз бы промолчал, стерпел. Нет! Обязательно надо Сашку идиотом выставить.

Со вчерашнего дня декан был вообще злющий. В пору табличку вешать на двери деканата: «Осторожно! Злой декан!». Причиной его злости были географы. Старшекурсники затеяли сделать действующую модель вулкана. На радость академической общественности перед Новым Годом. Испытания провели на второй паре. И ведь получилось же! Было много шума и дыма. Чуть пожарных не вызвали.

А у географов теперь будет много неприятностей, – чуть-чуть позлорадствовал Сашка. Он старался стать совсем незаметным на лестнице. Не шевелился. Читал же, что лягушки реагируют зрением только на движущиеся объекты. Декан, конечно, не лягушка, но вдруг и у человека иногда так глаза срабатывают.

Не сработали. Декан, поспешно двинувшийся было по коридору на восток, всё-таки заметил Сашку.

– Может, не обратит внимания? Ведь занят же, с осциллографом же.

Декан мгновенно остановился, это он тоже мастер делать. Посмотрел на Сашку пристальным змеиным взглядом. У Сашки всегда было такое ощущение, что взгляд у декана был змеиным. Хотя многие в группе с ним не соглашались. Взгляд как взгляд, чего там?

– Здравствуйте, Владимир Михайлович! – громко поприветствовал декана Сашка. И сразу же вспомнил – утром же здоровались уже, ёлки-палки! А память у декана была! Сашке бы такую. Хотя бы на половину. Или даже на четверть, – великодушно прикинул Сашка.

– А ты почему не со всеми, Мурашов? – отрывисто спросил тот, не отвечая на приветствие.

Декан, единственный из преподавателей, обращался к студентам всегда на «ты».

– Что значит – не со всеми? – испуганно, и потому агрессивно, спросил Сашка.

– Почему не на консультации?

Ну вот. Сашка вдруг вспомнил, что напрочь забыл про консультацию.

Ёлки-палки, ведь консультация же. Ведь перед экзаменом по биофизике же. Декан был мастер устраивать консультации и прочие дополнительные занятия по вечерам.

Сашка вообще-то не собирался на консультацию. Ну кому она нужна? Только настроение себе портить. Он не любил консультаций. На них он почему-то с завидным постоянством обнаруживал, что почти ничего не знает из изученного. Почему бы это? Лучше идти на экзамен просто, не отягощённым консультацией. На экзамене Сашка прежде всего надеялся на своё везение. Человек должен быть везучим! Ну, и программка сдаваемого предмета всегда присутствует на экзамене. Можно воспользоваться. Там – краткое содержание курса. А умный человек всегда может наковырять из неё. Хотя бы на тройку. А больше-то зачем?

***

Сашка приготовился вдохновенно врать про обстоятельства, которые не позволили ему осуществить жгучее стремление к посещению консультации.

Но декан вдруг забыл о Сашке и устремился к открывающейся двери лаборатории физической географии. Оттуда бочком выдвигался Андрей Андреич, заведующий этой лабораторией. Ходил он, невзирая на время года и отопление, всегда в старой штормовке. На спине штормовки был изображён глобус. Штормовка настолько выцвела и вылиняла, что глобус выглядел как луна в тумане. Прозвище у него было Меридиан. Говорил он всегда тихо, никогда не повышал голос на студентов. Словом, был совершенно безобиден. В руках у Меридиана были два здоровенных атласа, Сашка и не знал, что такие бывают. Атласы Меридиан держал наперевес, они то и дело пытались сползти вниз. Увидев декана, Меридиан проворно развернулся и устремился на запад по коридору. Но не тут-то было!

– Андрей Андреевич! Постойте! – остановил его властный голос декана.

Меридиан обречённо замер, а потом покорно развернулся в обратную сторону. Перехватил атласы поудобнее. Декан приблизился к нему, перехватывая осциллограф одной рукой за ручку, а другой принялся размахивать. Жестикулировать, значит, перевёл на научный язык Сашка. Он при каждом удобном случае практиковался в переводах. Чем больше переводишь туда-сюда, тем крепче интеллект. Не одни же только мышцы тренировать. Ведь верно? Не всем же Валериями Шаталкинами быть. Мысль Сашки скользнула к зарубежной фантастике. Вот как без переводчиков? Нора Галь, там. Или опять же – Райт-Ковалёва. Саша представил, что переводчики вдруг исчезли. Ужас ужасный!

И сейчас Сашке стало любопытно. Декан явно собирался продолжить разборку с географами из-за вулканического события. А он, Сашка, пользуясь случаем, потренирует свой мозг.

Однажды Мурашов прочитал книжку по психологии. Там говорилось, что по позе и жестикуляции общающихся можно понять, о чём идёт беседа. Даже не слыша слов. С тех пор Сашка считал себя специалистом по языку жестов. И сейчас решил в очередной раз попрактиковаться, наблюдая за деканом и Меридианом. Старался не слышать слов собеседников. Чтобы чисто психологический эксперимент прошёл.

В той книге утверждалось, что по жестикуляции руками люди делятся на две категории. Одни двигают руками вверх-вниз, а другие вправо-влево. Там дальше следовали какие-то ещё выводы, но их Сашка забыл. Да и себя с трудом мог определить. То так получалось. А то – совсем наоборот. Может, ему больше надо тренироваться? В жестикуляции.

Декан размахивал руками вверх-вниз. Осциллограф при этом опасно раскачивался. Когда амплитуда колебаний возрастала, декан на время прекращал махать руками. Меридиан же явно относился к противоположному типу. Он пытался развести руки во время разговора, но ему было неудобно. Он снова и снова подхватывал пытающиеся вырваться атласы.

Значит, не наврали в книге, – удовлетворённо заключил Сашка. Строптивый сашкин мозг тут же попытался испортить эксперимент. В смысле – ну и дальше-то что? Как это использовать? Зачем это всё? Тоже, поди, пестики-тычинки? Но Сашка был начеку, привычно осадил его. Не мешай!

Из-за ограниченных возможностей в жестикуляции, тон декана стал выше. Гневаться изволит, – подумал Сашка. Меридиан покосился на Сашку, и Сашке сразу стало неловко. Психология – вещь хорошая, эксперимент – экспериментом, но неудобно подглядывать, как два умных человека ссорятся.

И Сашка потихоньку двинулся по коридору на восток в сторону аудитории, где проходила консультация.

Сбежать не удалось. Декан заметил его перемещение, даже не оглядываясь, и резко остановил:

– Мурашов! Иди сюда!

Сашка приблизился, предвидя нехорошее.

– Помоги Андрею Андреевичу. Вот эти атласы надо перенести… куда? – обратился он к географу.

Сашке полегчало. Это-то мы запросто. Это-то мы со всем усердием. Портфель поставил у стеночки.

– В минералогический музей, молодой человек, на второй этаж, если вам не трудно…

– Не трудно! Не трудно! – вклинился декан.

– Там скажут – куда, – неопределённо выразился Меридиан и с облегчением передал атласы Сашке.

– И, если можно, там ещё атласы, – махнул в сторону приоткрытой двери рукой Меридиан. – Их тоже… оттуда – туда.

Удивительно точно выражаются профессора-географы! Туда, оттуда, докуда, досюда. Никаких тебе, скажем, норд-вестов. У студентов своих поучились бы. У Кости, например.

Сашка рысцой, насколько позволяли тяжёлые атласы, побежал по лестнице на второй этаж. Удобные ступеньки на нашей лестнице. Широкие. Никогда не упадёшь.

Дверь в минералогический музей была открыта. В нём было светло. На полках от пола до потолка скучали минералы. Сашка всегда удивлялся – как они их различают? Все же одинаковые, на одно лицо!

За столом сидела незнакомая барышня в очках и что-то писала в тетрадке.

– Здравствуйте! – весело поприветствовал её Сашка.

Барышня вздрогнула, быстро закрыла тетрадку, нахмурилась, но увидев в руках Сашки атласы, заулыбалась.

– Какой молодец!

Сашка приосанился насколько позволял груз в руках.

– А где Мерид… Андрей Андреевич?

– Он там, – решил Сашка выразиться на языке географов. И барышня вроде бы его поняла.

Атласы надлежало складировать на свободную от минералов полку недалеко от входа. Сашка так и сделал, добавив свои два. Здесь уже лежало несколько таких же. Некоторые были в плачевном состоянии – с обгоревшими корешками. Не одному Ленинджеру не везёт, – посочувствовал Сашка.

Из актового зала, который располагался за углом, к северо-западу от минералогического музея, доносилась музыка. Наверное, шла предновогодняя репетиция факультетского хора. Пели что-то задорное. Слов было не разобрать из-за удалённости.

Когда Сашка вернулся обратно на третий этаж, декана и Меридиана уже не было в коридоре. Над дверью деканата с тихим скрипом медленно крутился факультетский диск. В данный момент наверху был сектор биологов с большой цифрой 7. Хороший знак!

Сашка направился в приоткрытую дверь лаборатории вулканологии за новой порцией атласов.

Великолепное там было зрелище. Редкостное! Сашка сам себе позавидовал – что он видит!

Два студента-вулканолога устраняли следы испытаний. Белили закопчённый потолок. Посередине комнаты стояла высоченная кривобокая стремянка. По законам физики она должна была непременно упасть. Её поддерживал тощий студент в клетчатой рубахе. Студент явно принадлежал к общажному виду. Они вечно голодные.

Виталик! – вдруг вспомнил Сашка. Они же с ним на первом курсе столы из корпуса в корпус таскали.

Второй студент, совсем незнакомый Сашке, поупитаннее, стоял на верхотуре, макал валик в ведро с извёсткой и с хмурым видом возил им по потолку. Копоть плохо забеливалась. Брызги извёстки разлетались во все стороны. В том числе – на Виталика, который поддерживал стремянку. Но похоже, что того это не очень заботило. Вид у него был обречённый. Он машинально вытирался рукавом, если капли извёстки попадали на лицо. На заляпанную рубаху не обращал внимания. Рубаха и раньше была пёстрая, а сейчас – вообще шедевр!

Судя по размеру оставшейся на потолке копоти, бедолагам придётся сегодня здесь заночевать.

А чего? Сашка вот на первом курсе на спор переночевал однажды в универе. Заранее притащил спальный мешок, пересидел на боковой лестнице в тупичке, когда все разойдутся. Нашёл незапертую аудиторию и устроился в уголке у батареи.

Ну, почти заночевал. Часа в два ночи его обнаружила вахтёрша тётя Клава. Она же ночной сторож, в одном лице. Оба перепугались. Тётя Клава – громко, Сашка – сдержанно, по-мужски. Ехать домой Сашке уже было не на чем, и они вдвоём до утра пили чай, сидя за выдвижным столиком около подножья лестницы. Тётя Клава вытащила баночку малинового варенья из шкафчика. Всю ночь рассказывала истории из своей жизни. Сашка делал вид, что ему интересно, стараясь не заснуть. С тех пор Сашка и тётя Клава были друзьями. Хороший человек – тётя Клава! Приветливый. Некоторым преподавателем бы брать с неё пример!

Вот ведь придурки! – молча восхитился географами Сашка.

Ухватил три атласа. Тяжёлые! Подумал, положил один назад в стопку. Взглянул на потолок и улыбнулся.

Студент на стремянке недобро взглянул на Сашку и продолжил возить валиком по потолку.

– Кракатау? Ключевская сопка? – насмешливо спросил Сашка.

Студент наверху дёрнулся, потом мрачно засопел и ничего не ответил, продолжая разбрызгивать извёстку по потолку и всем окрестностям.

– Зря ты так, – тихо сказал Виталик.

Сашке стало неловко. Может, и правда – зря. Он что-то промычал в смысле извинения. Ухватил и третий громадный атлас.

И опять по знакомой лестнице – на второй этаж. В актовом зале уже прекратилось задорное пение. Хор разразился малопонятным для Сашки Гаудеамусом. Мелодия уже много раз слышанная. На каждом факультетском празднике. Тоскливая мелодия какая-то.

За четыре рейса Сашка перетаскал по назначению всю стопку атласов.

Глава 6. Биологи

Закончив географическую миссию, Сашка подхватил свой портфель, стоявший у стенки в коридоре. Из любопытства прошёлся до аудитории, где планировалась консультация. Там горел свет и раздавались голоса.

А, пойду! – решился Сашка.

Потянул дверь на себя. Его встретили приветливые взгляды одногруппников. Сашка сразу повеселел. Останусь! Наверное, главным в университете для него было общение, а вовсе не лекции и всё остальное. Конечно, есть несколько злющих девчонок. Ну, их просто можно игнорировать. С остальными-то всё в порядке.

В аудитории царила обычная суета. Удивительно! Как только группа соберётся вместе, непременно суета. Впрочем, сегодня в суете явственно ощущался оттенок предновогодья.

Был здесь не всегда предсказуемый Андрей, который увидев Сашку, как-то сразу стал тише и меньше в размерах. Точно, он! – заключил Сашка. Он бурундука в портфель Сашке засунул.

Была здесь слегка бестолковая Вика… Вечные спорщики Генка с Юркой… Борец за справедливость Лариска… Невозмутимая умница Светка… Никчемушная Танька, которую не следовало злить… Работящая Катька… Иринка и Надечка!.. Всегда улыбающийся и приветливый друг Димка… Важный Борька, владелец импортного кассетного магнитофона… Комплексующая перед экзаменами Валентина… Вредная староста Томка… Ладно, пусть будет, сегодня она без своего журнала, – великодушно решил Сашка.

И все-все-все! Теперь и Сашка с ними.

Юрка с Генкой по обыкновению спорили. Сейчас вот – по поводу статьи про мембраны в последнем вестнике молекулярной биологии.

– Мембраны – это наше всё! – появилась свежая мысль у Сашки. Он гордился тем, что у него время от времени появляются ну совсем свежие небанальные мысли.

Валентина лихорадочно листала тетрадь с конспектами. Андрей время от времени тыкал пальцем в эту тетрадь, что-то показывая. Валентина кивала. Сумасшедшая, – подумал Сашка. – До экзамена ещё сто лет, а она уже…

Смеялась счастливая Юлька. У Юльки всего два состояния. Или безутешно горюющая или счастливая. Сейчас Юлька была счастливая. Значит, бурундука уже видела, – решил Сашка. Наверное, она уже со всеми успела поделиться радостью, что Кешка нашёлся. Увидев Сашку, Юлька радостно сообщила ему:

– Ты представляешь?! Кешка нашёлся!

– Ну и хорошо! – присоединился к её радости Сашка, косясь на Андрея. Тот вдруг очень заинтересовался ёлкой.

Ёлка стояла в углу. Около ёлки стояла Ирка и разглядывала игрушки. Опять прокатилось волной ощущение Нового Года, хотя только 29 декабря. И суббота завтра. Игрушки на ёлке, гирлянды, снежинки. От двери до окна тянулась гирлянда, сделанная из бумажных разноцветных колец. Где-то мелодично позвякивали колокольчики. И девчонки сегодня были какие-то нарядные.

На стене висел макет, изображающий физиологические системы организма. По нему бегали белые искорки, символизирующие потоки нервных импульсов. Медленно перемещались красные огоньки гормонов.

На большом экране на противоположной стене мерцала пространственная модель какой-то немалой биомолекулы. Молекула загадочно крутилась в пространстве.

На проволоке лениво покачивалась АТФ, собранная из разноцветных шариков и проволочек. За ней с интересом наблюдал из своей клетки попугай Яшка.

Лариска с Томкой собирали из каких-то палочек с шариками на концах модель клеточной мембраны. Из неё уже торчали пучки проволоки. Надо полагать, интегральные белки.

Из борькиного нового магнитофона, стоящего на электрофорезнике, неслась ненавязчиво и тихо песня про трёх белых коней.

– Когда же они всё успели-то? – растерянно подумал Сашка. – А я чем занимался?

Почему-то вспомнились из далёкой начальной школы зайчики и снежинки, и Сашка заулыбался.

На столе красовался торт. С розочками и вишенкой наверху. Стояли чашечки на тарелочках. Надечка хлопотала с чайником. Атмосфера была явно неконсультационная. Праздничная была атмосфера.

А за столом уже двигались, давая ему место.

– Чай будешь? – спросила Надечка.

– Чай – буду! – ответил повеселевший Сашка. Пристроил портфель у стенки и примостился за столом.

В аудитории с новой силой разгорался спор. Юрка с Генкой сцепились по-настоящему. Суть спора сводилась к следующему. Юрка утверждал, что рецепторы на рафтах мембраны сидят. Генка же был сторонником теории привязки их к интегральным белкам. Спор был ни о чём, считал Сашка. Какая разница?!

Оппоненты кипятились. Когда аргументов не хватало, Юрка, по своему обыкновению возбудившись, переходил на крик. Чуть ли не плевался. Светка насмешливо переводила взгляд с одного на другого. Димка, естественно, смотрел на Светку. Надечка подливала чай. Сашка улыбался и отхлёбывал потихонечку. Ел ложечкой торт, стараясь не чавкать громко.

Вдруг попугай Яшка крикнул:

– Дурак!

– Вот именно! – машинально добавил Юрка под дружный хохот. Генка тоже заулыбался.

– Интересно, он понимает, о чём мы здесь говорим? – спросила Иринка, имея в виду попугая.

– Конечно, понимает! – убеждённо ответила Юлька. Никто не стал возражать.

Юлька встала, подошла к клетке. Потихоньку поговорила с попугаем о чём-то. Потом подсыпала ему в чашечку семечек. Попугай успокоился и потерял интерес к спорщикам. Да и спор уже угас.

***

С чаем и тортиком покончили. Декана всё не было. Оставили ему чашечку чая и изрядный кусок торта с розочкой. Девчонки быстро прибрали стол.

Юрка с Генкой спорили в углу про эволюцию рибозимов. Но уже как-то вяло, без горячности.

Девчонки собрались около ёлочки и о чём-то своём непрерывно разговаривали. Волнами накатывал их смех, потом снова затихал. Как ветер от трактора в поле, подумал некстати Сашка.

Андрей с Борькой разговаривали о музыке. Они разбирались во всех музыкальных группах. И зарубежных – тоже. Сашка им в этом не товарищ.

Яшка сидел на жёрдочке и умиротворённо ворковал. Казалось, в чём-то кого-то убеждал.

Сашка сидел за столом и подрёмывал.

***

Декан вернулся повеселевший, удовлетворённо кивнул, заметив, что Сашка на месте. От торта и чая отказался. Андрей сразу потянул к себе тарелку и чашечку под негодующим взглядом старосты.

Декан начал прилаживать новенький знакомый Сашке осциллограф (красный корпус, чёрная ручка) к ряду таких же братьев по электричеству.

Потом удовлетворённо хмыкнул, пробормотал своё фирменное «весьма и весьма» и уселся за преподавательский стол.

Сразу все закончили суетиться. Консультация! Перед экзаменом! Светка автоматически открыла свою общую тетрадь с зелёной корочкой. Сколько Сашка помнил, у неё всегда была эта тетрадь. На зелёной обложке тетради была переводная картинка. Вроде кальмар. А, может быть, и бабочка. Когда она её только испишет-то? – временами удивлялся Сашка. – А может у неё их много? И все такие?

А декан неожиданно повёл себя совершенно нехарактерным для него образом. Вдруг затеял рассказывать им очередную университетскую сказочную историю небольшого размера.

– Сговорились они что ли? – подумал Сашка.

История очень походила в основе своей на ту же самую, что рассказывал преподаватель Синичкин. Но с новыми сюжетными подробностями и в новом свете.

Разница была в том, что на поиски какого-то артефакта на пятый этаж по просьбе профессора отправился молодой ассистент, а не отстающий студент…

Юлька, как всегда, перебила рассказ в самом интересном месте:

– Ничёси!..

Сашка потряс головой, поняв, что опять задрёмывает. Прошлая бессонная ночь даёт себя знать. А куда деваться – восстанавливал конспекты. Иначе никак.

***

… Рассказ, судя по всему, закончился.

Светка, дождавшись этого момента, выпалила свой первый вопрос и замерла авторучкой над страничкой общей тетради. Про какие-то там мембранные потенциалы. Дурацкий вопрос. Сейчас придётся слушать ответ. Всё равно ничего непонятно с этими ионами и градиентами.

– Ну, это тривиально! – нетерпеливо сказал декан и быстро изобразил схему, из которой Сашка понял только плюсы и минусы ионов. Ничего нового, он и раньше их видел. Калий и натрий. Какая разница, куда они там через мембрану устремляются?..

Были ещё вопросы и ответы. Сашка не вникал. Наблюдал за деканом. Слова-то каждый дурак услышит. А вот попробуй язык движений заметить!

Чувствовалось, что декан ещё что-то очень хочет сказать. Готовит себя к этому. Это тоже было странно и необычно. Обычный декан всегда говорил, что хотел. Кратко, по делу и без подготовок. Сегодняшний декан был явно не в себе.

Сашкино стремление поспать растворялось. Вдруг стало очень интересно. Потенциал странности – Сашка только что выдумал этот термин – возрастал.

Декан взъерошил свои волосы. Опять нехарактерный для него жест.

– Подменили что ли? – подумал Сашка.

Декан прекратил терзать причёску, как-то криво улыбнулся и наконец решился:

– Могу вас порадовать. Мы на кафедре в этом семестре спроектировали действующую модель Визуального Оракула Темпорального. ВОТ, сокращённо. При помощи него каждый сможет заглянуть в будущее. Не наше будущее, конечно. А виртуальное будущее при условии схождения тэта-векторов…

– Как машина времени? – спросил Сашка. Лучше бы не спрашивал.

Декан поморщился своим особым образом. Он всегда так морщится, когда говорят банальности или глупости.

– Не бывает машин времени, – устало ответил он. – Это всё фантастика. Поменьше бы читал её, Мурашов!

Затем продолжил микролекцию.

– У вселенной складчатая структура. Складки, складки, складки! На каждой – интервал судьбы какого-то мира. Иногда складки касаются друг друга. Точки С-контактов. И в этих местах случаются контакты с виртуальным будущим. А, может быть, с виртуальным прошлым. В зависимости от того, с какой стороны идёт вектор поляризации времени. Неопределённость также заключается в том, что географическое место соседней с нашей складки невычислимо в принципе…

Голос декана был, как всегда, убедительным, точным, логичным. Чувствовалось, что всё, что он говорит, так и есть. Правильно, рассчитано, вычислимо, доказано… Складки, интервалы… Вот про опровержение научных парадигм что-то говорится…

– … парадигма непрерывной неопределённости исчезает, уступая место интервальной парадигме квантования активных сред…

Но сашкино понимание съёжилось и куда-то забилось в дальний угол. Он уже давно отключился от логики повествования. Пусть говорит. Не перебивать – быстрее закончит. Сашка подождёт, пока дело не перейдёт к практике. А то, что такое скоро случится, Сашка чувствовал своим «звериным чутьем». Кто-то однажды сказал так про Сашку. Что у него какое-то «звериное чутьё». Ему понравилось. У других нет, а у него вот есть.

Поэтому дальше он сидел тихонько, слушая теоретические выкладки, но не вникая. Ждал практическую часть.

– Прогнозируемый феномен интересен, кроме всего прочего тем, что на такой контакт может выходить только живой организм с центральной нервной системой и развитой корой. То есть, своеобразным прибором и одновременно индикатором С-феномена может являться только человек. Причём, мозг у него должен быть не слишком развит… Лишь до определённой степени. Чтобы мысли не гасили С-волну.

Тут декан покосился на Сашку, и тому опять стало обидно. Скользнула ящеркой непрошенная мысль. А долго ли живут осциллографы у декана? Приборы которые?

Декан помолчал ещё немного, посмотрел почему-то на попугая Яшку, который тоже, похоже, слушал. И продолжил:

– Один из решающих факторов – локация. Место, где могут происходить такие контакты с вероятностью выше критического уровня деполяризации реальности. Локацию мы с Николаем Николаевичем вычисляли не один год.

Переглянулись. Тарантул-то здесь при чём? Он же физик…

А декан, не обращая внимание на непонимание, бежал дальше:

– Удивительно, но факт! Наш учебный корпус оказался в точке сгущения вероятностей С-контактов. Нам сказочно повезло. Вот сегодня в очередной раз зафиксирована протечка. Несколько объектов просочились к нам из соседней складки.

Тапки что ли? – молча удивился Сашка.

– Второй решающий фактор – время вероятностного контакта. Расчёты показывают, что как раз сегодня…

Мысль декана вдруг куда-то прыгнула в сторону. Такое часто с ним бывает. И не закончив про сегодня, он переключился:

– Вот представьте себе комету.

Каждый представил себе, как умел. Сашка представил хвостатую, ледяную. Видел такую на обложке «Юного техника».

– Комета – это метафора. Сгусток вероятностей С-складок улетает на некоторое время в виртуальную сингулярность, а потом, как комета, возвращается. И следующий раз может случиться непонятно где, и непонятно когда. До лета контакт, может, продержится – судя по расчётам матриц вероятностей… Но не дольше… Времени мало, а работы много! Как много работы! – добавил ещё раз декан, и лицо у него было счастливым.

Сашка тоже решил попробовать начать с понедельника быть счастливым от работы. Вдруг получится?

Декан закончил неожиданно:

– Так что… вам выпала честь испытать ВОТ. Сегодня! Сейчас! Готовы?

Загомонили в утвердительном смысле. Тоже, конечно, ничего не поняли, но кто же не хочет взглянуть в Будущее?! Хотя и в какое-то не совсем наше.

Вот, началась практическая часть! – удовлетворённый своим чутьём отметил Сашка. И стал слушать внимательно.

– Главная задача сегодняшних испытаний – проверка возможности входа в аномальную зону в области контакта нашей складки и другой, антипараллельной. Условно эту зону можно назвать пятым этажом нашего корпуса.

Наступила тишина. Вот оно значит как! Все эти истории, все легенды, все страшилки про пятый этаж всё-таки имеют какой-то смысл?

Тишина продолжалась недолго. Юлька, ёрзавшая на своём стуле, вдруг бесхитростно спросила:

– Так я не поняла! Есть у нас пятый этаж или нет? Если есть, то, может быть, зоологическому музею отдадут? А то места уже мало.

Все с сожалением посмотрели на Юльку. Андрей хихикнул и что-то хотел сказать, но Димка сурово на него взглянул, и Андрей передумал. Рот закрыл. Так-то оно лучше.

Вдруг дверь открылась, и в аудиторию вошёл доцент Синичкин. Без кружки. Даже странно было видеть его таким. Он и на лекции не забывал брать её с собой.

Декан вопросительно взглянул на Синичкина. Тот в ответ кивнул, подошёл и протянул какую-то бумажку. Записку, наверное.

– Только сейчас, Владимир Михайлович, позвонили. Начались протечки.

Глава 7. Цикады, кузнечики, дятлы

После того, как Синичкин удалился, декан, похоже, забыл про всех. Оцепенело разглядывал записку. Потом перевёл взгляд на свой прибор. А затем вдруг улыбнулся студентам.

– Ну ладно, так и быть. Придётся вам рассказать, как оно на самом деле. Всё равно теперь…

Улыбка декана растворилась. Недолго они живут на его лице, – подумал Сашка.

Лицо у декана стало какое-то отрешённое. Он и раньше иногда походил на инопланетянина. А сейчас – вообще!

– Все эти легенды про пятый этаж – это традиция. Но не только! Это – белый шум, как говорят биофизики. И предназначено это всё для маскировки истинного положения дела… Теперь счёт пошёл на часы. Некогда заниматься камуфляжем.

Декан взглянул на свои часы. Сашка посмотрел на свои. Ещё успеет домой. Автобусы до часу ночи ходят. Время ещё детское.

Декан продолжил:

– До появления страшилок про пятый этаж и пропавшего студента до начала семидесятых годов имела место другая легенда. Конспирологическая.

Заметив непонимание на лицах слушателей, декан разъяснил:

– Конспирологические –это которые про несуществующие заговоры и секреты.

У студентов загорелись глаза! А подавай нам её, эту секретную! Не можем уже терпеть!

– Непонятен был источник этой легенды. Пробовали искать, не нашли… Легенда оказалась живучей. Она будоражила и беспокоила умы… Да, беспокоила. И живучесть её беспокоила… ну, кого надо беспокоила, – непонятно выразился декан.

Но он так часто непонятно выражался, что и ладно, пусть.

– Вот и было решено её перебить всеми этими историями про пятый этаж, которые вы уже, наверняка, неоднократно слышали. Закамуфлировать. И вроде бы получилась задумка…

Сашка вспомнил про свой камуфляжный походный костюм. Хорошая вещь. Если идея эта камуфляжная, то, наверное, тоже нормально тогда.

– Но думаю, сейчас… Именно сейчас – пора вновь вспомнить эту старую легенду, наверняка уже не повредит. Но учтите – это всего лишь другая легенда! – предупредил декан, заметив возбуждение аудитории.

Он сделал паузу. У Сашки появилось ощущение, что декан сейчас передумает рассказывать. Это у него иногда бывало. Но декан, вздохнув, продолжил:

– А до легенды – фактологический материал.

Сашка немного заскучал.

– Ещё до войны научную общественность довольно долго занимал феномен аргентинского метеорита. Ну, вы, наверное, ничего об этом не слышали…

Все послушно покивали головами в том смысле, что да, не слышали.

– Хотя да, откуда вам, другое время. История давно забытая…

– А вот тогда многие искали этот метеорит. Научные экспедиции снаряжались, одиночки искали… Лет десять этот метеорит беспокоил… И вот наконец один русский эмигрант нашёл в окрестностях зоны падения метеорита два сиреневых кристалла. Названы были эти кристаллы «аргентинским следом». Дальше – долгая история, не имеющая к нашей теме отношения…

– Так или иначе в конце концов один кристалл попал в Америку. Американцы не дураки оказались, сразу повели свой проект «Цикады». А другой кристалл оказался в Москве. В секретном институте. Был такой проект тогда популярный. Паранормальные явления изучали.

– Началась война. Кристалл был потерян во время эвакуации. Неразбериха… Думали – навсегда потерян.

– Через несколько лет кристалл нашёлся в Новосибирском физическом институте. Как он туда попал – совершенно непонятно. Но факт остаётся фактом. Лежал он долгое время на пыльной полке в дальнем шкафу лаборатории оптических явлений.

Совершенно случайно был обнаружен молодым физиком, выполняющим рутинные измерения прохождения света через активные среды. Он по ошибке принял валявшийся в шкафу кристалл за потерянный на прошлой неделе лаборантом. И использовал находку как главный элемент лазера в своей плановой работе. Кристалл в составе лазера повёл себя очень странным образом…

Физик понял свою ошибку – не их это был кристалл, совсем не их! И занялся изучением находки всерьёз. Проведённые предварительные эксперименты его очень взволновали… Не вписывались результаты в парадигмы физики. Совсем не вписывались. Термодинамика не позволяла. Не могло такого быть по определению! Но было. И выводы, вытекающие из этих экспериментов, оказались настолько серьёзными, что физик пошёл с сырыми ещё результатами сразу к директору. Понятливый оказался физик.

– Директор института, надо отдать ему должное, сразу понял в чём дело. Он же был тогда, во время Сант-Паломарских событий, в командировке по обмену опытом в американском Калтехе. Практиковали тогда ещё такое… обмен опытом. И был в теме. Там ещё живой Фейнман тоже был. Фейнмана эти события подвигли на написание главы «принцип наименьшего действия» в шестом томе своих лекций.

Сашка понял, что что-то немножко понимает. Витька ему все уши прожужжал девятитомником «Фейнмановских лекций по физике». Первое издание, в цветных переплётах. Сашка купил себе поновее – в белых. Пробовал читать. Пока никак. Наверное, на четвёртом курсе надо попробовать ещё. Когда ещё умнее станет. Ну, это в очень далёком будущем. Пока не актуально.

– Директор созвонился с кем надо. Молодого физика выслушали на закрытом учёном совете. Первым делом его немедленно отстранили от работы. И сделали предложения, от которых он не смог отказаться. Перестал он физикой заниматься. Да и не жалеет…

– Перепроверили эксперименты с кристаллом. Ужаснулись. Так появился на свет наш проект «Кузнечик». Учёный совет расформировали. Вместо него образовалась специальная комиссия при комитете. Планы строились многообещающие. Одним из пунктов этих планов была организация отдельного НИИ по изучению открытого феномена. Секретного, конечно.

Сделав эффектную паузу, декан сбросил на слушателей бомбу:

– И этот институт было решено построить подальше. В нашем городе.

Переждав возгласы и шевеления, декан продолжил:

– Первоначально корпус под институт спроектировали как пятиэтажный. Начали строительство. Но в 53-м году по понятным причинам проект потихоньку свернули.

Студенты переглянулись – что это за понятные такие причины? Но перебивать вопросами никто не решился.

– Проект «Кузнечик» быстро переквалифицировали в проект «Зеркало» и передали Королёву. Потом он, проект, тихо умер. Вместе с Королёвым.

– Американцы тянули со своими «Цикадами» до самых кубинских событий. Кубинские события – не суть. Первым звоночком оказались фотографии радиотелескопа в Массачусетсе. Они сыграли решающую роль. Совпало? Фотографии Малого Магелланова Облака и карибский кризис? Может, и совпало. Но Кеннеди не верил в совпадения. Решил, что ну его, от греха подальше… И проект «Цикады» мгновенно закрыли. Наши тогда удивились безмерно. Не поверили. Ещё годы искали след «Цикад». А не было никакого следа. Действительно всё закрыли.

Сашка политинформациями никогда не интересовался. И сейчас разглядывал попугая Яшку. Яшка, почувствовав его внимание, начал в ответ разглядывать Сашку. Так и играли.

– Вот вы не задумывались, почему американцы так на Луну рвались в шестидесятых? А после «Аполлона-13» они на Луну больше не совались?.. Есть мнения, что неполадки на этом последнем «Аполлоне» были искусной имитацией. Ну, чтобы не прилуняться вовсе… Контрольный это был полёт. Проверка.

– А у наших вдруг тоже как отрезало. Да и Королёва уже не было. Даже и не полетели… Там он где-то, в каком-то кратере лунном теперь покоится, след аргентинский…

***

– … И корпус достроили как обычное учебное заведение. Для нашего растущего политехнического института. Только вместо пяти этажей, как первоначально значилось в проекте, остановились на четырёх. В здании обосновался химико-технологический факультет. И военная кафедра. Но недолго просуществовал. Корпус передали нашему открывающемуся университету под факультет естественных наук. А по традиции его по-прежнему называют химкорпусом.

Сказать, что поднялся шум, значит – ничего не сказать. Сашка тоже охотно принял участие в весёлой суматохе.

– А вы откуда это всё знаете? – вдруг подозрительно спросил декана Димка.

А правда! Откуда? – удивился Сашка. Ну, Димка – это голова! Сразу видит… видит… ну, что надо видеть, наверное, – решил Сашка, не найдя лучшего варианта конца своей мысли.

– А у меня дед в проекте участвовал… – тихо ответил декан. И добавил:

– Теперь-то секретность сняли. За ненадобностью. И да! Наш химкорпус – средоточие старых и новых легенд! И в то же время расчёты убедительно показывают, что именно здесь сейчас локализуется ожидаемый выброс вероятностей С-контактов.

Терпеливо переждав очередную волну шума, декан продолжил:

– Это всё были факты. Или интерпретации фактов. Всё равно, одинаково в общем-то. Вся наука – это интерпретации, а не факты на самом деле... Ну, давайте сейчас перейдём к фантастической части, к легенде!

– Откуда она появилась, эта легенда, так и не выяснили. В своё время тщательно искали первоисточник легенды, утечку. Но так и не нашли, бросили. Даже странно, что не нашли… при их-то способностях.

– А кто искал? – спросила Валентина.

– Кому надо – тот и искал! – отрезал декан, и у Валентины сразу отпали вопросы. – Не отвлекай!

– Суть появившейся и упорно циркулирующей в стенах корпуса легенды была в следующем.

– Если верить легенде, а мы, конечно, не верим, получалось так, что единственный уцелевший кристалл, остаток аргентинского метеорита, до сих пор находится где-то в нашем корпусе.

Юрка с Генкой переглянулись. Завтра же начнут искать! И Сашка, хотя декан и просил не верить в эту глупость, с радостью и рвением присоединится к ним.

Декан продолжал:

– Якобы один из инженеров проекта при строительстве успел инсталлировать объект в здании. Потом, естественно, по канонам таких легенд, инженер исчез при странных обстоятельствах.

Юлька не выдержала:

– А что случилось с инженером?!

– Да не было никакого инженера! – подосадовал декан. – Вы будете слушать или нет?!

Утвердительно закивали, что да, хотим, будем. На Юльку посмотрели укоризненно.

– Инсталлированный в неизвестном месте кристалл этот аккумулирует вероятности, если так можно сказать. С годами волны вероятностей возрастают.

– И вот якобы во время ремонта корпуса в шестидесятые годы в подвале под лестницей был обнаружен ящик со строительными инструментами. А в нём, кроме инструментов, – декан взмахнул рукой вверх – мифический аргентинский след…

Интерес к поискам у Генки с Юркой, судя по их лицам, пропал. Лёгкое разочарование зашевелилось и у Сашки. Нашли уже, чего ещё?

– На самом деле никакого ящика не было! Рабочий кристалл был заново синтезирован по нашему техническому заданию физиками из Сыктывкарского кристалло-технологического центра. Мощностей СКТЦ хватило лишь на один прототип. Синтезирован-то кристалл из лунного грунта.

– И вот на прошлой неделе контейнер с кристаллом пришёл!

Декан, закончив историю, торжествующе махнул рукой в сторону крутящегося сиреневого кристалла.

– А где теперь наш первый кристалл? Ну, настоящий который. Из эвакуации. В музее теперь? – спросила Юлька и хихикнула.

Но тут попугай Яшка что-то заклекотал. Юлька сразу переключилась на него, и на её вопрос декану уже не пришлось отвечать.

– А чем вредна была эта легенда? – спросила Светка.

Всё-то ей надо знать!

– Да надоело нам! – декан опять улыбался. – Студенты всё перерыли в надежде найти кристалл... А вы бы не перерыли? – он внимательно оглядел студентов.

По лицам Генки и Юрки было ясно, что – да, конечно, перерыли бы. Вот хоть завтра!

***

Сашка давно потерял интерес к рассказу. Разочаровался даже. Ну, легенда и легенда. Какая разница – старая она или новая? Не правда же это всё!

– … Хотя этажей, если воспользоваться этой метафорой, на самом деле тысячи и тысячи! – тем временем продолжал декан, размахивая руками как на лекциях, – Мы даже не представляем границы границ нашего незнания! – декан в отчаянии махнул рукой вверх, в сторону воображаемых этажей. Все тоже посмотрели вверх. Кроме Сашки и попугая.

Сашке снова стало интересно. И он и декан сходились в одном – оба любили метафоры. Правда, как там декан понимает, что такое метафора, Сашка определённо не знал. Знал лишь, что он-то, Сашка, понимает это правильно. Ещё осенью он прочитал книгу Арбиба «Метафорический мозг». Добавил к прочитанному свои представления. И теперь считал себя специалистом в области метафор. Декан вряд ли на такую глубину проник. Не всем же дано.

– А если повезёт, то испытатель не только определит возможность входа в аномальную зону, но и вернётся к нам с каким-нибудь артефактом.

Ага, артефакты! – встрепенулся Сашка. – Это бы хорошо, добыть артефакты. Всем нужны артефакты.

– А если расчёты этой складки неточные? – вдруг спросила Светка. – Как это скажется на испытании?

– Ну… Тогда возможны, как говорят в медицине, побочные эффекты, – быстро-быстро, скороговоркой ответил декан.

Студенты начали отводить глаза. Одно дело – поучаствовать в испытании устройства, явно опрокидывающего современные парадигмы науки. Славное дело – опрокидывать парадигмы! Другое дело – столкнуться с побочными эффектами, о которых зловеще упомянул декан.

– А вот сейчас на добровольце испытаем! – весело сказал декан.

Все уставились на Сашку.

Он даже не обиделся. Привык.

– Я что ли? – скучно спросил он.

– Ты, что ли. Давай-давай! – нетерпеливо сказал декан.

***

На сашкину голову нахлобучили какой-то оранжевого цвета шлем. Он был похож на шлем космонавта Германа Титова, Сашка видел такой на экскурсии в Полковниково. На шлеме мигали разноцветные огоньки и висели непонятные верёвочки. Как гирлянда на ёлке. Декоративные, подумал Сашка, вспомнив витькиного робота.Да и сам шлем был какой-то дырявый. С боков, где было место для ушей космонавта, оставалось открытое пространство.

От шлема тянулась оранжевая лента, которую надлежало пристегнуть к ремню слева. Пристегнул. А на плечи уже прилаживали рюкзак, в котором что-то попискивало. Неслабого веса был рюкзачок. Декан почему-то называл его Вергилием.

Снаряжённый Сашка почувствовал себя немного глуповато. Вдруг, это розыгрыш? И сейчас все начнут хохотать над ним? Подозрительно осмотрел всех, особое внимание уделив Андрею. Вроде бы нет, не розыгрыш.

– О, Рио-Рита! – вдруг громко запел магнитофон на какой-то древний мотив.

Декан дёрнулся в его сторону.

А Борька начал оправдываться:

– Это не я! Это он сам!..

Он быстро подскочил к магнитофону и выключил его.

Декан ещё долго смотрел в сторону магнитофона, прежде чем вернуться к инструктажу Сашки-испытателя.

Наверное, не любит громкую музыку, – подумал Сашка. – Ну и правильно.

Декан бросил подозрительный взгляд на Борьку, а потом продолжил заниматься Сашкой. Придирчиво осмотрел снаряжение будущего лестниценавта. Или этажеходца? Остался довольным, судя по выражению лица. Дёрнул за хлястик на рюкзаке. В ответ на это из верхнего клапана рюкзака выдвинулось что-то напоминающее чучело дятла. Большой пёстрый, – машинально определил Сашка. Глаза дятла трижды мигнули жёлтым светом. В рюкзаке опять пискнуло. Чучелко проворно запрыгнуло на левое плечо Сашки и там устроилось. Надеюсь, гнездо вить не начнёт, подумал Сашка. Или кору головного мозга долбить.

– Порррядок! – вдруг прокричал над ухом дятел, и Сашка от неожиданности дёрнулся.

– Спокойно! – сказал декан, – Спокойно! Это цифровой интеллект. За цифровым интеллектом, Мурашов, будущее.

Ну, если дятла называют цифровым интеллектом, то странное нас ожидает будущее, – философски подумал Сашка, но чувствовал что в нём возникает эта знакомая радостная волна азарта, ради которой и стоит жить.

Сашка был готов на любой кипеш, лишь бы было весело. Предвкушал, как подурачится всласть. Розыгрыш так розыгрыш!

В программе испытания (рогатива, всплыло откуда-то в памяти) значился подъём на пресловутый несуществующий пятый этаж. Никак без него. С ума они все посходили, наши преподаватели, беззлобно подумал Сашка. И ладно, и пусть. Прикольно!

Надо полагать, шлем и рюкзак были пропуском на пятый этаж. По каким-то там дуальным квантовым законам (декан был невнятен в этой части, Сашка ничего не понял) устройство сработает на площадке четвёртого этажа.

Декан, видимо, обладал телепатией. Отозвался.

– Хождение по лестнице всего лишь атрибутика. Ну, как запись в тетради облегчает структурировать мышление. На так называемый пятый этаж теоретически можно попасть из любой точки. Даже отсюда. Но чтобы не подвергнуться… скажем, мыслетрясению, лучше следовать ритуалу. Форма квеста, – непонятно выразился декан.

– Что это за квест такой? – подумал недоумённо Сашка.

И чтобы скрыть своё непонимание, решил немного съехидничать.

– Может ещё там что сказать надо? Ну типа пароля, «сезам, откройся» там или ещё чего? – насмешливо спросил Сашка.

– Да говори, что хочешь! Какая разница? – отмахнулся декан.

Как это? – молча не понял Сашка.

А вслух спросил:

– А оружие мне полагается?

Декан внимательно глянул на него и подумал, что Сашка шутит так. Ничего не ответил декан. А Сашка не шутил. Вдруг там, на пятом этаже, недружественные гуманоиды? Или, ещё хуже, вовсе не гуманоиды? Ракопауки какие-нибудь?

Декан продолжал инструктаж. Сашка старался запоминать.

– Помни! Всё, что ты увидишь, Мурашов, это не совсем реальность. Вернее, это реальность. Но в то же время нереальность. Одновременно. Многое зависит от настройки твоего мозга.

– Гипноз что ли? – решил проявить свою осведомлённость Сашка.

– Да нет… Не гипноз. И не самогипноз… Но ты там постарайся поосторожнее с воображением своим… И попробуй что-нибудь оттуда вынести. Ну, мелкий предмет, если попадётся…

– Да уж постараюсь, – солидно ответил Сашка, опять ничего не поняв.

Декан посмотрел на него с сомнением. У Сашки появилось острое ощущение, что его сейчас немедленно заменят. Он не знал – радоваться этому или огорчаться.

Вдруг все сразу замолчали. Прониклись торжественностью момента?

И тут Лариска нарушила глубокомысленное молчание и испортила эту торжественность.

– А правда, что раньше уже проводился такой эксперимент? Ну, с этим пятым этажом. Пропавший студент и всё такое?..

– А вот этого не могу сказать, – отрезал декан.

И лицо у него стало таким, что всем стало предельно ясно – что да, действительно, никак не может. И лучше не задаваться этим вопросом. Сашке представились какие-то неприметного вида государственные люди в серых невыразительных костюмах, всякие там подписки о неразглашении и прочее…

Глава 8. Пятый этаж

Провожающие столпились на площадке третьего этажа. Как раз напротив деканата. Все явившиеся на консультацию из сашкиной группы. Ну, и сам декан. Тут же уже материализовались физики – Витька с Володькой. Как без них-то? Витька что-то шептал на ухо Володьке, беззастенчиво показывая пальцем на сашкин шлем. Володька отрицательно качал головой.

Сашка старался сосредоточиться. Как перед первым шагом по тропе в походе. Серьёзное же дело. Готовность номер один. Переступал с ноги на ногу, проверяя удобно ли закреплён рюкзак на спине. Вроде бы, не болтается.

Декан вдруг похлопал себя по карману, нахмурился и заозирался. Забыл чего? – подумал Сашка.

Декан оглянулся на Сашку, велел ждать. И быстро скрылся за дверью деканата. Секундомер он, что ли, забыл для обратного отсчёта перед стартом? – переключил себя Сашка от тревожной сосредоточенности на веселье.

Талант у него был – быстро переключаться с одного на другое. Даже засыпал и просыпался как щелчок выключателя. Сразу. Вкл-выкл, вкл-выкл!

Сашка не стал ждать. Развлекаться и развлекать! – вот девиз, только он забыл, чей. С третьего этажа Сашка решил не подниматься выше, на четвёртый, к месту старта, а внезапно побежал вниз по лестнице под недоумённые возгласы студентов.

Вверху хлопнула дверь деканата, и раздался бешеный крик декана:

– Стой, Мурашов! Стой же!

Но Сашка уже скрылся за поворотом лестницы.

***

Только вот до второго этажа он не добрался. Прямо-таки по версии физика Витьки (в пятницу, непременно в пятницу!) на промежуточной площадке лестницы слева по ходу движения вдруг открылся коридор. Голоса наверху как отрезало. Стало тихо-тихо. Даже набойки на ботинках перестали клацать.

Сашка остановился. Осторожно заглянул в сумрак открывшегося коридора. Слабо был освещён этот коридор. Лампочки тусклые. Никого в нём не было.

За спиной в рюкзаке что-то явственно зевнуло. Сашка нерешительно стоял на границе коридора и лестничной площадки.

Он потоптался на месте, прикидывая варианты. Если бы это было кино, он, будучи зрителем, уже давно бы кричал главному герою: «Не лезь туда, дурачок! Съедят!».

За спиной что-то хихикнуло, и это решило дело.

– Ну, немножечко совсем туда, – уговорил себя Сашка. – А потом сразу обратно.

– Правильно делаешь, пацан, что не слушаешь декана. Догадался! – подал голос рюкзак Вергилий. – Не боись, я с тобой. Давай, шагай уже!

Мурашов сначала слегка опасался своего Вергилия, а потом перестал. И для определённости решил считать, что с ним разговаривает именно рюкзак, а не дятел. Так ему будет удобнее. Лишь бы не декан по рации. А дятел – так, типа аудиоколонки. Не указ ему дятел.

Кстати, надо бы разобраться – загипнотизировал его декан или это взаправду так? Старшекурсница Танька уверяла, что декан обладает даром гипнотизёра.

– Наше увлекательнейшее путешествие продолжается! – решительно озвучил Сашка свою любимую формулу в походах и почти решительно направился по коридору.

Привычно определился – на восток.

И сразу отметил, что металлические набойки на ботинках здесь не клацают. Даже если специально топать. В самом деле! Пол коридора походил на таёжную тропинку. Хвоя, камешки небольшие рассыпаны.

А вот стены были вполне себе стенами. Нормальные были стены. Университетские. И даже покрашены так же. И пахло как в родных коридорах корпуса. Слегка химическим чем-то. Ну, так химики же! Отселить бы их с факультета, – в очередной раз помечтал Сашка. Только вот Синичкина Александра Ивановича оставить. Пусть только у биологов ведёт занятия. Но реактивы у него забрать все. Нечего тут! Пусть так свою химию рассказывает.

– Ага, Саймак. Читали, знаем, – подумал Сашка, пытаясь рационально объяснить феномен пола.

Попытка даже для него самого выглядела неубедительной. Совершенно же ясно, что любимый и обожаемый Саймак здесь абсолютно ни при чём.

Неопределённость ситуации одновременно и тревожила и подстрекала сашкино любопытство.

До чего же странным всё-таки был этот коридор! Вот, окна, например. Окна встречались заметно реже, чем в порядочных коридорах. И были они не узенькие, как в старом привычном родном корпусе, а гораздо шире. И каждое окно располагалось напротив двери аудитории.

Вдоль потолка по правой стене вдруг побежали огненные буквы. Как в электронной газете. В городе уже появилась такая на здании главной гостиницы. Новости там всякие. Лучше бы – про погоду…

«Мзинуммок – отэ тсодолом арим…», – прочитал Сашка. Не понял. Посоображал. Ребус какой-то…

– Долго так стоять будешь? – насмешливо спросил рюкзак.

– Сколько надо! – огрызнулся Сашка и пошёл дальше вглубь коридора.

***

Первый подоконник оказался почему-то без окна. Как таковой был подоконник. Большой, как обеденный стол. На нём скучал в горшке полузасохший желтоватый цветок неизвестного Сашке вида. По диагонали подоконника чернели следы когтистых лап. Сашка, конечно, не зоолог, но догадался, что здесь явно прогуливался кто-то из семейства кошачьих. Очень крупный был экземпляр, судя по размерам следов.

– Лучше бы не барс, – слегка поёжился Сашка. Барсы они большие, зубастые. Не нужны Сашке барсы. Хотя и красивые.

Рядом с цветочным горшком валялась трёхцветная авторучка и небольшие колёсики-шестерёнки. Тут же обретался клетчатый тапок. Очень похожий на сбежавший тапок робота Тарантула. Тапок, казалось, смотрел прямо на Сашку и ехидно ухмылялся. Такое было ощущение.

– Значит, не наврал Витька, – удивился Сашка. – Взять, что ли с собой?

Заметил, что из-под тапочка высовывался клочок бумаги. Осторожно потянул за уголок. Вытащилась записка. «Не беспокоить!» – безапелляционно сообщала она. Сашка подумал-подумал, решил не связываться и осторожно вернул бумажку на место. Забирать тапок Сашка не стал. Пусть здесь будет.

А вот авторучку повертел в руках и на всякий случай засунул через плечо в рюкзак. Подумав, подобрал и несколько шестерёнок.

Закончив исследование первого подоконника, Сашка двинулся по коридору дальше.

***

Следующий подоконник был с окном, как порядочный. Выглянув в него, поразился силе гипноза. Ясно же, что гипноз. Определённо, гипноз! – убеждал себя Сашка. Виден был не привычный скучный внутренний двор химкорпуса, изрядно захламлённый контейнерами с ещё нераспакованным оборудованием. Тёмный декабрьский вечер куда-то делся. Вместо него было видно море до самого горизонта. Сашка никогда не был на море, но сразу понял – оно! А что же ещё? Бирюзовая вода, горизонт, всё как полагается. Как на картинках, без обмана. Пока он дивился зрелищу, на двери напротив окна замигала зелёная лампочка и металлический голос произнёс:

– Портал включен.

Открыть что ли? – подумал Сашка. – Конечно, открыть. Гипноз же. Чем хуже будет?

– Что стоишь? Давай пошёл! – посоветовали из рюкзака за спиной.

Сашка открыл дверь и шагнул внутрь. И чуть не упал в набегающую волну, завязнув в песке. Воздух разрывался от пронзительных криков чаек. Сашка никогда их раньше не видел. А вот поди ж ты – вот они! Уж больно шумные. Пахло чем-то типа йода. Море, понял Сашка. Это море так пахнет, оказывается.

Искупаться? Стал оглядываться по сторонам. Найти бы, где можно аккуратно положить рюкзак. Камушек бы покрупнее. Вон тот, например.

За правую ногу кто-то цапнул. Сашка заорал от неожиданности и подпрыгнул. За штанину уцепился страхолюдного вида краб, шевеля лапами и щёлкая свободной клешнёй.

С визгом Сашка стряхнул противное существо, и решил, что такие моря ему не нужны. Решительно отступил назад в коридор через открытую дверь.

– Ну и дурак! – саркастически заметил рюкзак.

– Сам дурак, – вполголоса отозвался Сашка. Но слегка забеспокоился. Не декан ли это с ним разговаривает по какой-то рации, устроенной в рюкзаке?

Дверь к морю вдруг потускнела, а через несколько секунд вообще растворилась. Вместо двери – сплошная зелёная стена коридора. Одноразовый получился портал. А в окне напротив теперь была чернота беззвёздной ночи. Ничего не увидишь.

Отряхнул влажный песок со штанов. Пошёл дальше.

***

На автомате миновал несколько окон и дверей.

– Почему-то куда-то иду, – мелькнула боковым хвостом мысль.

Успокоившись, осторожно выглянул в очередное окно.

Через бесконечное поле с цветущими подсолнухами весело спешил зелёный поезд. Тянул состав паровоз с огромными красными колёсами.

– Давай, поехали! Чух-чух! – командным голосом приказал рюкзак.

Заманчиво.

Сашка осторожно приоткрыл дверь-портал.

***

… Стучали колёса. На столе в подстаканнике стоял стакан, в котором позвякивала ложечка. С потолка свисал жёлтый керосиновый фонарь, раскачивающийся в такт стука колёс.

Сашка сразу узнал брошенный на правую нижнюю полку журнал «Техника – Молодёжи». Он забыл его в том поезде. Всё было как тогда. Только вот керосиновый фонарь резко выбивался из сюжета.

Дверь в купе внезапно распахнулась. В проёме образовалась проводница. Толстая, неприветливая.

– Билет есть? – с подозрением оглядела она Сашку. – И шапку бы снял, стиляга!

Сашка помотал головой в шлеме отрицательно. Нет у него билета.

– Ну так выходи! – злобно крикнула проводница. – Я сейчас вот в милицию…

Милиции Сашка не хотел и поспешно выбрался из купе, протискиваясь мимо проводницы.

Только оказался он не в коридоре поезда, а в коридоре пятого этажа. Так он решил называть для определённости эту волшебную дорожку.

– Зря ты билет не купил, – сокрушённо заметил рюкзак.

– Не бойся, я с тобой, ага? – передразнил Сашка. – Сам испугался?

Рюкзак промолчал.

***

В следующем окне открывался вид на большую реку. Был вечер. Горел огонёк бакена у поворота реки. По реке спешил теплоход. На палубе уютно горели фонари. Над рекой тихо звучала старая мелодия. По Ангаре, по Ангаре…

Сашка посмотрел-посмотрел. И не стал открывать дверь. Это уже проехали…

Рюкзак на этот раз промолчал.

Какое же это будущее? – подумал Сашка. – Сплошное прошлое…

Ещё немного прошёл по коридору. До следующего подоконника.

Не глядя в очередное окно, сразу потянул дверь. Рюкзак смолчал и на этот раз.

***

Была зима. Деревенька. Из труб поднимался в ясное небо дым. С горки катались на санках ребятишки. За ними бегала и лаяла весёлая лохматая чёрно-белая собачонка. Сашка её сразу узнал.

Ему стало завидно и грустно. Этак я совсем далеко в прошлое заберусь. Впору лозунг в коридоре вешать. «Новый Год удаляется!»

Собачка вдруг остановилась, насторожилась. Повернула голову в сторону окна. У Сашки появилось ощущение, что она смотрит на него. Сашка осторожно двинулся в сторону. Собачка медленно повела носом в ту же сторону.

Сашка попятился, изображение в окне исчезло. Сашка приблизился. На него пристально смотрела собачка. Сашка неуверенно махнул ей рукой и отошёл от окна.

Надо уходить.

***

– Экий ты, дружок, непонятливый, – посетовал и посочувствовал одновременно рюкзак. – Ну зачем тебе это сейчас?

– Наше увлекательнейшее путешествие продолжается, – тихонько повторил себе Сашка. Ага!

***

За следующим окном открывался вид на конечную трамвайную остановку. По кольцу весело и со скрежетом катился красно-жёлтый трамвай. Трамваи Сашка любил с первого дня жизни в городе. На Озере таких не было.

Поэтому, не раздумывая, открыл дверь напротив трамвайного окна и оказался на знакомой остановке. Был поздний летний вечер. В воздухе звенели комары. На остановке больше никого, кроме Сашки, не было. На столбе горел одинокий фонарь жёлтого цвета.

Рельсы вдруг осветились. Слева, с кольца, выплыл красавец трамвай. Звуки почему-то исчезли. Накосячили здесь с озвучкой, – подумал Сашка. Трамвай бесшумно подкатил к остановке и гостеприимно распахнул передние двери прямо перед ним.

– Давай, давай, прокатимся! Хоть три остановки. До Первомайского. Лезь давай! – горячился рюкзак.

Сашка медлил. Отчаянно хотелось прокатиться на этом чудесном трамвае. РВЗ же! Шестая модель же! Но что-то было не так. Совсем не так. Прямо за дверью над ступеньками зачем-то стояла табуретка. В кабине трамвая двигалась какая-то тень. Монотонно так двигалась. Вправо-влево. Вправо-влево.

Сашка попятился.

И как по команде вернулись звуки. Двери трамвая со скрежетом захлопнулись и, завывая от старости своим трамвайным скелетом, он тронулся с места. Медленно прошёл поворот и растворился в темноте пустынной улицы.

А Сашка уже стоял в коридоре перед потускневшей дверью. А напротив, в окне, была ночь. И никаких трамваев.

– И что, кто теперь испугался? – насмешливо заметил Вергилий.

– Заткнись, а?! – огрызнулся Сашка.

– Ну, как знаешь, – заметил рюкзак. – Топай пешком, раз такой умный. Мне-то, понимаешь, всё равно. Я и так еду, – хихикнул он.

– И потопаю, – буркнул Сашка.

***

Сашка уходил всё дальше и дальше по коридору. Далеко уже до родной лестницы. На восток. Всё время на восток. Без поворотов. Этот коридор был в разы длиннее, чем любой коридор университета. Удивительно, что горизонта не видно. При такой-то длине.

Ему стало совсем не по себе. И чтобы прогнать непрошенные тревоги, стал напевать песенку. Простую такую. Туповатую. Очень важно, чтобы именно туповатую. Песенку, под которую хорошо идти не раздумывая. Помогает. В походах испытал.

Рюкзак стал подпевать, нарочно путая мотив. И Сашка решил идти дальше молча. Рюкзак тоже умолк.

Так они и шли молча некоторое время. Сашка – ногами. Ну, а рюкзак, естественно, комфортно устроившись на его спине. Но было какое-то странное ощущение, что они идут вместе.

– Попутчик, – невесело подумал Сашка.

***

За очередным окном пылил по просёлочной дороге жёлтый ПАЗик со своими лупоглазыми фарами. По краям обочины цвели ромашки. Мелькали ласточки…

Сашка не стал открывать дверь. Мимо.

***

– Всё идут косяком какие-то транспортные мотивы, – сделал предварительный вывод Сашка, вспомнив про свою исследовательскую миссию. Задумался. И быстро нашёл ответ. Реципиент-испытатель неравнодушен к транспорту. Так оно и есть. С детства Сашка Мурашов был околдован всеми транспортными средствами. За исключением, телег на конной тяге, пожалуй. Хотя и катался в далёком детстве. Когда на картошку ездили.

– Но я же и фантастику сильно люблю, – вспомнил Сашка и загрустил по непрочитанному рассказу Саймака в журнале. А вдруг не доведётся прочитать? – прошептало что-то в голове.

***

… За следующим окном открывался вид на аудиторию. Шла лекция. У доски бесновался бородатый дядька преподаватель. Очень похож на доцента Пляшкина. Вся доска исписана непонятными формулами. Внушительное было зрелище. Студенты внимали. Многие старались, ручки бегали по листам тетрадей. Интересно, что за предмет? Математика или физика?

Сашка пригляделся повнимательнее. Ему стало нехорошо. Даже жарко как-то стало. Он узнал группу. Это же они! Вон Светка на первой парте со своей вечно-зелёной тетрадкой. Вон Валера с Андреем. А вот и он, Сашка. Бездельничает, крутит головой по сторонам. Ищет, чем бы заняться.

Как так-то? Вот что будет, если он сейчас зайдёт в аудиторию среди лекции? Извините, опоздал. И как на это среагирует группа! И его персональный дубль?

Сашка взялся за ручку двери, не зная, откроет он её или нет. И тут рюкзак заверещал дурным голосом, а дятел даже пребольно клюнул его в плечо.

Сашка отпустил ручку двери.

– Быстро! Быстро отсюда давай! Ты что, совсем дурак? – истерил рюкзак.

И Сашка обнаружил себя поспешно идущим дальше по коридору.

Глава 9. Продолжение экспедиции

… И была ночь. Горел костёр. Отсветы оранжевого пламени плясали на лицах ребят, сидевших у костра. Над хребтом светила яркая полная луна.

– Это же под перевалом Штатив! – ахнул про себя Сашка.

Он сразу узнал это место. Зря что ли работал летом инструктором по туризму? Это же точно стоянка под Штативом! Есть такой перевал на одном из маршрутов. Вон знакомое бревно, речка шумит… Работать инструктором по туризму Сашке нравилось не меньше, чем учиться в универе. А, может быть, и больше. Только вот лето короткое. Куда потом деваться инструктору? А учиться можно круглый год.

Из котелка разливал чай по кружкам нескладный, отовсюду узнаваемый Олег. Другой Олег, конечно. Не из параллельной группы. Олег улыбнулся Сашке и слегка покачал котелком в знак приветствия.

А Сашку уже звали к костру, раздвигались, освобождая ему место на бревне…

Его повело. Нахлынули «злобные псы воспоминаний». Некстати как!

– Ты как здесь?.. – хрипло спросил Сашка Олега.

– Да вот, завтра на перевал… – невпопад ответил Олег. – Чайку налить? – качнул он котелком.

– А как же тогда на Кара-Тюреке?.. – почему-то хрипло спросил Сашка.

– Да как-то так, – пожал плечами Олег и улыбнулся.

И Сашка понял две вещи одновременно. Что ему страшно хочется сесть у костра. И остаться здесь. А завтра идти с ребятами на перевал. И в то же время ему очень захотелось вернуться. Ощущение неправильности, появившееся сегодня в лаборатории химика Синичкина, усилилось. Неправильно это всё было. Катастрофически неправильно!

– Останешься? – спросил Олег.

– Немедленно уходи! – прошелестел рюкзак.

Сашка и сам понял, что надо уходить.

– В другой раз, ладно, Олег?

– Ну ладно, удачи тебе, – сказал Олег и протянул руку за гитарой, лежащей на бревне.

Сашка потихоньку отступал к невидимой двери. Пятился и пятился. И знал, что будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Костёр наконец исчез. Он снова стоял в коридоре, напоминающем хорошо утоптанную тропу. А слева лежал такой узнаваемый камень с красной маркировкой 77-го маршрута.

А потом дверь погасла и исчезла.

***

… Крутилась зелёная пластинка. Та самая. Звучала музыка. Те самые слова. Волны памяти накатывали и накатывали. И Сашка уже с трудом выплывал из них.

Со страшной силой стала давить сентиментальность.

– Зимовать здесь собрался?! – окликнул Сашку насмешливый голос рюкзака.

***

За очередной дверью вдруг оказался другой коридор. Что-то новенькое!

В этот коридор справа и слева открывались несколько дверей. Доносились стрекочущие звуки. Сразу как-то было понятно, что стрекотали не животные. Больше похоже на работу механизмов.

Сашка заглянул в первую дверь налево.

Посередине комнаты стояло большое ведро. Из ведра торчала ручка швабры. Свисала мокрая тряпка, с которой капала вода. Вокруг ведра шустро носился какой-то детский автомобильчик жёлтого цвета, то и дело бибикая. Сашка постоял пару минут, посмотрел. Потом подошёл и поставил ногу на пути автомобильчика. Тот с характерным звуком визга шин на асфальте резко затормозил. В автомобильчике открылась крохотная дверца, из которой выскочил жёлтый же будильник на крохотных ножках и, казалось, уставился на Сашку. Стрелки на лице будильника стремительно понеслись в обратную сторону. Сашка поспешно убрал ногу. Стрелки остановились. Будильник коротко прозвенел, а потом запрыгнул обратно в автомобильчик. Дверца захлопнулась, автомобильчик возобновил своё круговое движение.

– Вектор гуляет, не отъюстирован – непонятно прокомментировал происходящее рюкзак.

Сашка вышел из комнаты, по привычке ожидая её исчезновения. Но дверь и комната остались на месте.

Ага! – сказал себе Сашка. А чего «Ага?». Ничего не понятно!

В следующей комнате вообще ничего не было. Только неприятно жужжала на потолке испорченная ртутная лампа.

В последней комнате слева сами с собой играли огромные кубики с детскими картинками. Быстро воздвигались причудливые башенки, чтобы через мгновение рассыпаться. Складывались понятные детские картинки и вновь исчезали. На стене был нарисован огромный глаз с ресницами. Картинки постоянно менялась. Глаз наблюдал за кубиками. Сашка – за кубиками и глазом.

Из рюкзака донеслись аплодисменты.

Ладно, пошли дальше.

Во всех комнатах справа было одно и то же. Две мультяшные фигурки – зайцы что ли? – бегали от стены к стене в поперечном направлении. На полу валялись карандаши, стояли старомодные коричневые чернильницы и кучками кирпичей были уложены ластики. В дальнем углу лежал сломанный глобус, без подставки.

– Ничего себе карандашики! – подивился Сашка их громадному размеру. Ведь явно же больше, чем на самом деле. Уж больше зайцев – точно.

Подбежав к куче карандашей, зайцы доставали откуда-то крошечную рулетку и измеряли длину первого попавшегося. И спешили наперегонки обратно, к другой стене. Там процедура повторялась.

Сашка несколько раз прошёлся из комнаты в комнату. Без изменений. Зайцы бегали и бегали. Измеряли и измеряли. Казалось, что он заглядывает в одну и ту же комнату.

– Хватит уже, – надоело рюкзаку. – Пошли дальше.

– А что всё это значит? – решил вступил в беседу с рюкзаком Сашка.

– Сам скажи! – ответил рюкзак.

Поговорили.

В воздухе перед Сашкой вдруг повисла табличка с цифрами. От 1 до 9, в три ряда.

Раздался гудок. Автоматический голос мелодично произнёс:

– Вы находитесь на шестом этаже… Если хотите остаться, нажмите кнопку «один»… Если хотите покинуть шестой этаж, нажмите кнопку «два»… Если хотите связаться с оператором, нажмите кнопку «три»…

Пауза. Потом сообщение начало повторяться.

Сашка стоял остолбенело.

Дятел, сидящий на плече, вдруг вытянул шею и нажал клювом кнопку с цифрой 2.

Табличка исчезла, голос замолк. Больше ничего не происходило.

Ничего не поняв, ошарашенный Сашка вернулся в основной коридор. Вход в дополнительный коридор закрылся. И дверь исчезла. Исчез весь этот абсурд. За окном – ночь.

***

– А вот и будущее! – выглянув в следующее окно, оживился Сашка.

На космодроме стояла ракета. К ней вереницей передвигалась группа космонавтов в серебристых скафандрах. Человек двенадцать. Космодром был громадный. Далеко на горизонте в мареве дрожали горы.

На изрядном удалении от ракеты около высоченного здания космопорта со стеклянными стенами стояли огромные красно-белые автобусы.

Сашка почувствовал безумный восторг. Он прочитал гору фантастики. И вот оно – родное!

– Лампочки всё это, Саша, лампочки! – проникновенно произнёс рюкзак. А дятел несколько раз солидно кивнул клювом.

Лампочки, – вспомнил Сашка витькиного робота. Бутафория.

В небе вдруг повисли слова «Конец фильма». И поплыли снизу вверх строки титров.

– Как же это я купился? – досадовал Сашка. – Хорошо хоть дверь не открыл.

***

… За окном потоком катились автомобили. Нескончаемая огненная река. Сверкали неоновыми огнями непонятные рекламы. Опять кино?

– Ну-ка посмотрим, что там?! На что способно это будущее? – двинулся к двери Сашка.

Рюкзак что-то отчаянно заверещал, но Сашка уже решительно тянул дверь на себя.

***

… Автомобили оказались всамделишными.

На площади соседствовали два магазина – продуктовый и книжный. Назывались они причудливо. Продуктовый назывался почему-то «Громче!», а книжный – «Листай-Город». Ну ладно, им, будущникам, виднее. Они же местные. Это я пришелец, – покладисто принял названия Сашка.

Сашка, естественно, направился к книжному. Что он в продуктовом-то не видел?

Снаружи книжный магазин был как магазин. Ничего не предвещало. А вот внутри… У Сашки подогнулись ноги.

Глаза сразу поймали название книжной полки. Даже и не одной полки. А целый стеллаж был обозначен как «зарубежная фантастика». Надо же! Это необыкновеннее витькиных роботов будет. На полках ждали сотни книг. Или даже тысячи! Жизни не хватит все прочитать. А вот покупателей не было. Вот дураки-то! – отчаянно подумал он про читателей будущего.

У Сашки даже слегка голова закружилась.

– Интересно, будет ли среди них Саймак? – растерянно подумал Сашка.

Он медленно шёл между рядов, разглядывая корешки. Саймак был. Много Саймака. И ещё Лем, Брэдбери, Шекли. И десятки незнакомых авторов. В твёрдых гладких цветастых обложках. Полистал какую-то. Не смог сосредоточиться. Прочитанные строки сразу забывались.

Начались полки «российской фантастики». Странно как-то, очень странно. Почему не советской? А, вот они, Стругацкие! Потянул за корешок чёрный томик братьев. Незнакомый какой-то роман. Про город. Просто город. Который никак не назывался. Текст прочитывался и сразу забывался. Сашка растерялся. Запредельное торможение, оценил он своё состояние, вспомнив лекции декана. Вот на них он всегда ходил, интересно было.

Что же это такое? В свободной продаже? Не бывает! И что теперь? Не имеет смысла толкаться около букинистического магазина? Не надо добывать книги? Не надо выменивать? Просто ждать? Всё будет?..

***

… Сашка прокатился-таки на автобусе по городу будущего. Машины. Их было столько много, что казалось, что действительно снимается зарубежный фильм. Даже увидел автомобильную пробку вживую. Раньше он только читал о них в зарубежных детективах.

Подивился ну совершенно непонятной и незнакомой рекламе. Все и всё продавали и продавали. Товары по большей части были незнакомые и непонятные. «Сепульки», – всплыло в памяти слово. Богатые они здесь, – подумал Сашка.

Ну совершенно другой мир… Ничего не цеплялось за привычный мир, всё сразу забывалось и растворялось…

Больше всего поразился отсутствию красных привычных лозунгов. Вот об этом, пожалуй, не стоит потом никому рассказывать.

***

… Будущее Сашке, пожалуй, понравилось. Если это его будущее, конечно. А вдруг всякое виртуальное, на что намекал декан? Только непонятно было, что там к чему. Для Сашки самым положительным моментом был тот факт, что полки в книжном магазине ломились от фантастики.

Но рассказывать об увиденном никому нельзя, – снова напомнил себе Сашка Мурашов. Это он понимал своим «звериным чутьем», которым он так гордился. Лучше уж что-нибудь соврать правдоподобное.

Надо бы дождаться этого мира, – подумал Сашка. А чего? С малой скоростью он приплывёт к нам. Или мы с малой скоростью приплывём к нему? Тут Сашка немного запутался в логических выкладках и по обыкновению своему решил не ломать голову.

***

… Будущее исчезло, дверь растворилась в стене коридора.

Откуда-то тихонько зазвучала музыка. На сопках Маньчжурии. Сашке отчаянно захотелось вернуться домой. В университет. Пусть бы лучше ещё пара зачётов. Или даже три. Да хоть по философии.

Музыка отзвучала. И Сашка услышал тихий, но настойчивый голос рюкзака.

– Назад, назад, назад… – монотонно повторял Вергилий. Наверное, давно уже.

***

Да. Хорошо бы сейчас вернуться. Или проснуться от гипноза. Интересно, может ли он сам выйти из гипноза или лучше подождать «Проснись!» голосом декана?

Или не гипноз? – как на качелях забавлялись мысли.

– Ну ты, рыжий! Помогай давай! – обратился Сашка к рюкзаку. – Выход ищи!

– Сам ищи, если ты такой умный! – обиделся рюкзак.

Интересно, в кого он такой обидчивый? – подумал Сашка.

Попробовал сам. Не получалось. Не было на стенах табличек «выход» и стрелочек с направлением эвакуации при пожаре.

– Давай к лестнице! – сжалился рюкзак. – Шевели ногами.

Сашка шевелил. В сторону лестницы. Она же вон в той стороне осталась? На виртуальном западе, получается? Вот сейчас повернём… И пойдём мы сейчас домой с малой скоростью….

И ничего не вышло. В той стороне, где раньше была лестница, оказался тупик. Просто стена…

– Ну, тогда не знаю… – озадаченно произнёс рюкзак.

Где-то ухнула сова.

Тогда Сашка разозлился и пошёл назад. От несуществующей теперь лестницы в обратную сторону. Всё дальше и дальше вглубь коридора. Вроде бы на восток.

Прошёл уже, наверное, метров триста. И никаких ориентиров. Стена слева, стена справа. Заблудился. Зря я пометки на стенах не делал, – запоздало пожалел Сашка.

И тут сзади раздались шаги. По спине Сашки побежали мурашки. Медленно оглянулся, ожидая увидеть ужас ужасный. Позади клубился туман. Какой-то сиреневый. Странно так клубился. Как будто была невидимая черта, за которую он не мог пробраться. Приближающиеся шаги раздавались из тумана.

– Сейчас вот оно появится, и всё… – обречённо подумал Сашка. Что это за оно такое он и не придумал ещё.

Рюкзак молчал. Наверное, и сам понимал, что чего тут уже? Вместе пропадать.

Ужаса ужасного не получилось. Из клубящегося тумана появился призрак отчисленного студента. Сашка это сразу понял по букетику жёлтых одуванчиков у него в руке.

Листья струговидные, – автоматически заметил сам себе Сашка. Даром что ли ботанику сдавал?

– Эй, подожди! – сказал призрак.

А куда я денусь? – подумал Сашка.

– Привет, – сказал призрак, протянув руку.

Сашка, немного поколебавшись, пожал руку. Рука была как рука. Тёплая, вовсе не призрачная.

– Привет, – тупо ответил Сашка. – Жуков?

– Ага. Жуков, – отозвался студент. – А ты что, испугался?

– Да нет, чего бояться-то?

– Испугался-испугался! А вот прошлый раз посмелее был.

Сашка решил не отвечать. С сумасшедшими лучше не спорить, – советовали психологи.

– Как там наши? – спросил Жуков.

– Да нормально вроде бы.

– Синичкин тебе зачёт поставил?

– Да нет у нас зачёта по химии в этом семестре.

– Счастливый, – позавидовал ему призрак. Потом хихикнул, – Чай-то он свой допил?

– Пьёт, – односложно ответил Сашка.

– А ты надолго к нам?

– Да нет. Уходить уже собрался.

– Ну ладно, как знаешь. А здесь прикольно. Каникулы вот. Старый Год скоро. До лета здесь поболтаюсь. Потом поступать собираюсь. В медицинский. Или лучше в политех. Как думаешь?

– В политех лучше, – рискнул ответить Сашка.

– Ну да. Я тоже так думаю. Инженером буду, двигателистом.

Помолчали. Разговор не клеился. Сашка инициативы не проявлял. А без этого – какой разговор?

Призрак улыбнулся и протянул Сашке букетик одуванчиков.

– Ты передай там, ладно?

Сашка машинально взял цветы. Что дальше делать? Ситуация была тупейшая.

Букетик одуванчиков тут же вырвал у него из руки дятел и сунул в рюкзак.

Из тумана кто-то гавкнул.

Призрак-Жуков обернулся и крикнул:

– Подожди! Сейчас вернусь!

Из тумана отозвался утвердительный гав. Мол, понял-понял.

Призрак прищурился:

– Записку-то прочитал?

Сашка напрягся. Вдруг это ловушка? Вдруг страшным голосом призрак скажет «Ты не хочешь пить!». Как в третьей марсианской экспедиции. Потом решил сказать правду.

– Ага, прочитал.

– Понял хоть? – насмешливо спросил призрак.

– Да понял.

– Ладно, пока! – вдруг заспешил призрак. – Я здесь пока что останусь. Бывай.

Он снова пожал руку Сашке. Тот машинально ответил.

Жуков-призрак, насвистывая, уходил в туман. Оттуда раздалось счастливое повизгивание и застучали коготки лап. Постепенно шаги и стукоток лап затихали, затихали и наконец совсем исчезли.

Снова стало тихо.

Теперь отступать Сашке было некуда. В этот туман он не полезет ни за что на свете. Мало ли что там в тумане водится!

– Туда не ходи! – прокомментировал очевидность рюкзак.

И Сашка пошёл дальше. В другую сторону от тумана. Всё дальше и дальше по коридору. Лезли в голову какие-то дурацкие мысли о точках невозврата.

Чтобы было не так тоскливо, потихоньку напевал песенку. О ветре, который всё обшарил на свете. Рюкзак решил на этот раз не портить песню, молчал.

Окон и дверей нет. Стена слева, стена справа. И бесконечный коридор.

– Так вот буду идти и идти, – подумал Сашка. – До бесконечности.

До бесконечности не получилось. Впереди слева показалось ещё одно оставшееся окно. А справа, напротив него – ещё одна дверь. Сашка выглянул в окно. В окне был виден кусочек главной лестницы, за ней – родной деканат.

Не раздумывая, Сашка рванул дверь на себя. Услышал хлопанье крыльев, оглянулся. Дятел сорвался с рюкзака и полетел-полетел куда-то вглубь коридора. Пусть там найдутся для него сосны, подумал Сашка.

Мурашов сделал шаг в последнюю оставшуюся дверь и скатился на пол. Четвёртый этаж, лестничная площадка. Сашка поднялся и обнял перила лестницы. Боялся, что упадёт. Слабость какая-то. И голова кружится. Интересно, у космонавтов так бывает при возвращении? Наверняка бывает. Всегда же после приземления вокруг них врачи крутятся.

Глава 10. Возвращение

Постепенно слабость прошла, голова тоже стала почти нормальной. Надо искать наших.

На четвёртом этаже было пусто, а вот снизу раздавались голоса.

Сашка вдруг обнаружил, что стало легче ещё и в прямом смысле. Рюкзак куда-то исчез. Да и шлема не наблюдалось.

***

Потихоньку начал спускаться. Поворот лестницы, вот и третий этаж. Никого. Голоса раздаются со второго. Ещё поворот, и дальше вниз по ступенькам. После очередного поворота он увидел странную картину.

На площадке второго этажа о чём-то оживлённо переговаривались одногруппники. Юлька с недоумённым видом крутила в руках оранжевый шлем. Тут же присутствовал Тарантул. Открыв электрощиток, ковырялся там отвёрткой. Декан стремительно и хищно рылся в рюкзаке. Который Вергилий. Так вон он где!

Как рыбу потрошит, – подумал Сашка. Ему даже обидно стало немного. Рюкзак вот ему, видите ли, интересен, а что Сашка пропал – ноль эмоций. Кстати, а как рюкзак туда-то попал? Телепортировался? Вспомнив это привычное слово, Сашка вдруг совсем успокоился.

Декан тем временем изменил тактику поисков, просто вывалив содержимое рюкзака на пол. Покатились какие-то колёсики. Сашка невольно вспомнил его лекцию про эволюцию стратегий работы нефронов. Что-то негромко звякнуло. Декан быстро поднял какую-то штуковину и сунул в карман. Вид у него был страшно довольный. Как будто зачёт сдал. Хотя зачем ему зачёт?

– Эй! Вы чего? – подал голос Сашка, свесившись через перила лестницы.

Первой оглянулась Валентина, раздался её фирменный визг. Остальные студенты просто остолбенело наблюдали, как Сашка спускается по ступеням. Вид у них был как на картинках формата «немая сцена».

– Ничёси! – радостно вскричала Юлька и помахала Сашке шлемом.

– Мурашов, давай быстрее сюда! – раздался властный голос декана.

Сашка наконец спустился на второй этаж. Димка подскочил и почему-то пожал ему руку. Сашка растерянно ответил на приветствие.

А декан прямо-таки сиял от удовольствия, сжимая в руке найденный в рюкзаке объект. Авторучка.

– Вернулся? Ну и молодец!

Сашке стало хорошо. Он любил, когда его хвалили. Только вот редко это бывало.

И почему-то здесь уже крутился рыжий студент-химик с фиолетовым пятном на халате. Ну, и физики Витька с Володькой. Куда же без них? А доцент Синичкин стоял на лестничной площадке с кружкой чая, молча и внимательно наблюдая за происходящим. Заметив, что Сашка его заметил, Синичкин подошёл:

– Ну, Мурашов! Ты опять всё пропустил, прогульщик…

Юльке стало жалко Сашку. Она перебила Синичкина и затараторила:

– У нас здесь на втором этаже свет вырубался, представляешь?! На полчаса. И гул стоял страшный, представляешь?! Землетрясение, что ли было?.. Потом вода текла… Вон сколько песка!.. Представляешь?!

На площадке действительно был рассыпан песок, а рядом стояло ведро, почти доверху наполненное песком. Работящая Катька уже где-то нашла щётку и совок и теперь бойко орудовала ими. Катька терпеть не могла беспорядок. В поход бы её, подумал Сашка.

– Понятно… – отозвался Сашка. Хотя на самом деле ему было нисколечки непонятно.

Светка собирала блестящие колёсики и запихивала их в рюкзак.

– Ладно, хватит здесь! Пошли наверх, – скомандовал декан.

Все вдруг засуетились.

Димка тащил ведро с песком, Катька – совок и щётку, Андрей – рюкзак, а Светка – шлем. Остальные так шли. Сашка придерживался за перила лестницы. Голова всё-таки легонько кружилась.

Декан уже был наверху. Раньше всех поднялся.

***

… Постепенно шум затихал, перестали толкаться, угнездились на стульях.

Сашка сидел как бы отдельно от всех, купаясь в лучах славы. И чувствовал, что теперь он не прогульщик мелкий обыкновенный. А надежда факультета. Наверное, так. После сегодняшнего-то! Он такой! Вон теперь как на него староста Томка смотрит. Стыдно поди ей. За журнал-то свой старостин.

Декан нажал кнопку на особом устройстве, которое он сам сконструировал и называл его кофейным автоматом. Аппарат загудел, в чашечку полилась струйка коричневой жидкости. Дождавшись, пока чашка наполнится, декан быстрым движением (он всё делал стремительно) поставил её на блюдечко, чтобы не расплескать, и протянул Сашке.

– На вот, выпей.

Сашка принял кофе с благодарностью и гордо оглядев завидующих однокурсников, начал громко прихлёбывать из чашки. Наташка сморщилась. Наверное, кофе не любит, – подумал Сашка.

А декан первым делом объявил, что Сашке не надо ничего, абсолютно ничего рассказывать! Потому что это не имеет никакого значения. Тем более, что всё это в каком-то смысле не реальность, а виртуальность. Студенты это объявление встретили разочарованным молчанием. Только Димка беззаботно подмигнул. Он-то знал, что Сашка всё равно ему расскажет потом. Ошибаешься на этот раз, Димочка, – подумал Сашка.

– Главное, что наш эксперимент удался! Обнаружен доступ к складкам. Расчёты осцилляции вероятностей подтвердились. А артефакт, – декан потряс со значением трёхцветной авторучкой, – будем тщательно изучать. Здесь не одна дипломная работа!

Сашка тихо радовался. Даже врать не придётся. А что он вынес из аномальной зоны артефакт, так это вообще здорово для его учебной карьеры и репутации молодого учёного. Артефакт Мурашова, – он попробовал, как будет это звучать. Не хуже, чем цикл Кребса. Наверное, даже лучше. Про цикл только биологов заставляют учить, а о нём во всех газетах напишут. Может, даже документальный фильм снимут. Можно даже короткий. Чтобы перед киносеансами показывать.

– Кстати, Мурашов, а ты почему поскакал на второй этаж? Надо же было на четвёртый.

– Но вы же сами сказали, что можно из любой точки попасть на пятый этаж.

– Так-то оно так… Но твои мыслеграммы уже были настроены на четвёртый.

– Да они у меня быстро… того. Перестраиваются. Вообще легко! Честное слово.

Из всех вещей, добытых Сашкой в исследовательской экспедиции, декан почему-то заинтересовался только трёхцветной авторучкой, подобранной Сашкой на подоконнике пятого этажа. И сейчас вертел её в руке.

Тоже мне артефакт! – подумал Сашка. Даже обидно, что такая мелочь, а уже артефакт. К артефактам у Сашки после Саймака с его заповедником было уважительное отношение.

– Где ты её нашёл?

– На подоконнике. Ну, там, где записка под тапком. И цветок… Следы ещё. Кот камышовый. Или рысь.

Глаза у декана стали совсем белыми. Он замер, забыл даже вертеть авторучку.

– Повтори! Что ты сейчас сказал? Что ты видел рядом с авторучкой?

– Ну, тапок видел… Цветок… Следы видел.

– Кроме тапка?! – торопил его декан.

– Ну, записка… На русском языке написана. Зелёной пастой. Наверное, этой же ручкой.

– И ты помнишь, что было в записке? – медленно спросил декан. А глаза его по-прежнему были огромными.

– Да помню, конечно. Не беспокоить. Не беспокоить, было написано.

– Ах так… Ну да… Ну, тогда ладно, – декану явно полегчало. Вот только непонятно, чего он испугался и что ожидал? Записку воинственных пришельцев с Андромеды? Типа, готовьтесь, земляне, мы будем вас аннигилировать? Подпись – Кракен Урк, повелитель обеих галактик.

Декан опять принялся вертеть в руках авторучку. Сколько Сашка помнил, декан никогда не мог удержаться. Всё время что-нибудь вертел в руках. Болезнь какая-то, наверное, психическая. Недаром Юрка после известных узкому кругу студентов событий в общежитии однажды сказал, что декан – законченный псих. Ну, если подумать здраво, то Юрка и сам псих. Тогда он ещё легко отделался. Такое учудил… В общежитии ещё долго шептались по этому поводу.

– А что это вообще значит? Не беспокоить…

– А ничего не значит. Не бери в голову. Забудь.

– Ладно, – сказал Сашка. – Забуду.

Забывать для него было совсем не трудно.

Хотел ещё спросить, а от кого записка-то, но передумав, закрыл рот. Давно уже заметил, что это хороший метод. Рот закроешь, и неприятности как-то сами собой рассосутся. А если неприятностей ещё нет, то ещё лучше. Не появятся. Надо почаще замолкать, – сделал себе очередную памятку Сашка.

***

Сашка пил кофе, вспоминая виртуальное будущее. Поглядывал на прибор, который теперь представлялся зловещим монстром. Куда там попали детские страшилки типа «летит по городу чёрная простыня»?!. А если все туда повадятся?

Декан что-то объяснял, его внимательно слушали. На Сашку никто не смотрел.

Ёлки-палки, вдруг окончательно решил Сашка, да такое будущее вообще никому нельзя видеть! И Сашка, воровато оглянувшись, потихоньку вылил из чашки остатки кофе на мерцающий кристалл прибора.

***

В знакомом уже красном осциллографе с чёрной ручкой что-то затрещало, по экрану бешено заструились зелёные змеи. Посыпались искры.

Декан дёрнул переключатель вниз, но было уже поздно. Повалил дым, и появился запах гари. Привычное дело на факультете.

Декан издал какой-то звук, подозрительно напоминающий анатомический термин, но выраженный другими словами.

Провода потихоньку горели. Все оцепенели. Сашка заворожённо смотрел на пламя.

Декан безуспешно пытался погасить огонь… На него было жалко смотреть. Самая важная деталь прибора оплавилась. И, наверное, не было никакой возможности заполучить новую… Таких сейчас больше не сделают! Ведь кристалл был выточен из остатков аргентинского метеорита.

Получилось, что прототип ВОТ сработал всего один единственный раз. И надежды на то, что появится когда-нибудь ещё такой же, наверное, не было. По причине какой-то там теоремы квантовой механики совместно с принципом неопределённости… Ну, декан объяснит.

***

… – И что теперь? – спросил Сашка, и все головы повернулись к декану.

Декан медлил с ответом. Совсем на него не похоже. Обычно у него разветвлённая сеть сценариев и вариантов на любой случай жизни.

– Неужели сам не знает?! – мелькнула крамольная мысль.

Декан помолчал ещё долгую страшную минуту в полной тишине, а потом улыбнулся.

– А будет, ребятки, досрочный экзамен по биофизике. Завтра же. В девять утра, без опозданий. А потом – Новый Год, естественно.

Ну, экзамен так экзамен. Экзамен – вещь понятная. Студенты облегчённо вздохнули, зашевелились, задвигались, загомонили.

– А тебя, Мурашов, я попрошу задержаться.

Сашка автоматически вспомнил «Семнадцать мгновений весны».

Димка, выходя из аудитории, кинул ободряющий взгляд. Держись, Сашка. Остальные тоже мешкали, оглядывались.

– Да не съем я вашего Мурашова, – поторопил их декан, – Сейчас вас догонит.

***

– Мурашов, приходи завтра после экзамена ко мне на научный кружок! – сказал вдруг декан, когда они остались вдвоём. – Будет интересно.

Хотел Сашка напомнить декану тот случай на первом курсе. Ну, который про сашкину мурзилкину голову. Пусть бы сейчас пожалел, что Сашку тогда упустил. Но не стал напоминать. Вдруг, сразу передумает? И ещё очень хотелось посмотреть в глаза Димке и Светке. Когда узнают, что Сашка-то – тоже физиолог! Обалдеют же!

– Научную работу делать? – деловито спросил Сашка.

Декан посмотрел на него с сомнением и каким-то лёгким сожалением.

– Ну, можно и так сказать… Но, скорее, будешь испытывать открытый феномен. Прибор восстановим. Это не проблема.

Значит, Сашка неправильно рассчитал про аргентинский метеорит. И зря остатки кофе истратил.

– Нам для испытаний нужны такие вот добровольцы… с весьма ограниченным воображением.

Сашка подумал было обидеться, но любопытство пересилило.

– Типа отряда космонавтов? А я как Гагарин?

Декан улыбнулся. По-доброму как-то улыбнулся, а не как всегда – с ухмылкой. Вот когда он так улыбается, то на человека похож, решил Сашка.

– Ну, Гагарин не Гагарин… Но как Титов – точно. Он, кстати, на Алтае вырос.

– Да я знаю. В музее был. Там такой же шлем, как у вашего прибора. Ну, почти такой же. Только без верёвочек. А вы его сами красили?

Декан вздохнул.

– Ну да, ну да. Покрасили.

А Сашка уже представлял, как он, Мурашов, мужественно и отрывисто говорит на площадке четвёртого этажа: «Поехали!».

А все преподаватели во главе с деканом выстроились полукругом и машут ему напутственно. Мол, не подведи нас, Мурашов. Конечно, он не подведёт. Кураторша в руках платочек мнёт.

А на химкорпусе потом памятную табличку повесят. Так мол и так, учился здесь знаменитый и отважный лестниценавт Александр Васильевич Мурашов.

И он непременно потребует, чтобы дятла заменили кедровкой. Да, кедровка лучше. Сашка представил, как цифровая кедровка посылает позывные и передаёт по рации в деканат смелое сашкино решение:

– Перехожу на следующую орбиту! Седьмой этаж открыт!

А староста Томка горько пожалеет, что ставила ему прогулы. Может быть, даже всплакнёт, когда он окажется в капсуле… Стоп, остановил сам себя Сашка. Какая ещё капсула? Откуда она здесь взялась? Что-то я переборщил…

Декан прервал его сладостные видения.

– Я ещё Валерия Шаталкина из параллельной группы запишу. Вместе будете работать.

Сашка опешил. Все знали, что Валерка – это спортсмен, да. Но – дуб дубом!

– Так он же… ну, не очень соображает, – удивился Сашка.

– Вот именно, – сказал декан и опять улыбнулся. – Именно такие нам и нужны в качестве испытателей.

Сашка подумал ещё раз обидеться, но решил, что это уже будет перебором для одного-то дня. Лучше проигнорировать. Пусть говорит. Там ещё посмотрим, у кого есть воображение, а у кого нет.

– Так придёшь на НИРС? Ты вроде бы ещё нигде не записан. – с нажимом заметил декан. – Другие в группе уже давно занимаются. По НИРСу зачёт в следующем семестре.

– Приду, – пожал плечами Сашка.

Конечно, придёт. Куда он денется? Надо же разобраться с этим физиохроноскопом или как его там.

Теперь он будет приходить и завтра, и послезавтра, и всегда – до скончания времён. Ещё почти целых три года, до получения диплома. Можно сказать, вечность. А что делать потом, Сашка, как и все остальные, не знал.

– Ну, до завтра тогда. Портфель-то свой не забудь.

Ах да, портфель! Конечно, не забудет. Сашка поднял с пола свой многострадальный портфель. Он был уже почти пустой. Конфеты съедены. И не было уже в нём перевёртыша. Ирка выпросила почитать. До после Нового Года. Пусть читает.

– И ещё! – напутствовал Сашку декан напоследок, – Физиков не слушай! Это не их тема. Только мы и химики. Понял?

– Понял, – привычно сказал Сашка. Так было проще.

Глава 11. Лестница

На лестнице Сашку ждали Витька и Володька.

– И ты согласился?! – без предисловий спросил Витька.

Сразу стало ясно, что каким-то образом эти вездесущие физики знают о разговоре Сашки с деканом. Наверное, тупо подслушивали.

– А что, завидно?

– Дурак ты, Сашка! Ты что, думаешь, действительно, испытателем будешь? Типа экспедиции на пятый этаж? Держи карман шире! Декан – это как чемодан с двойным дном. На самом деле всё наоборот!

А Володька быстро закивал в том смысле, что да, конечно, наоборот.

– Что наоборот? – устало спросил Сашка. Не воспринимал он Витьку в больших дозах.

– Не ты будешь лазить на пятый этаж. Он сам к тебе придёт.

Сашка опешил.

– Ты что мелешь? И сам ты чемодан! – обиделся он за декана.

– Пятый этаж тебя запомнил. Он сам теперь тебя ищет, – хрипло и зловеще пугал Витька. – А ты декану нужен, как наживка. Как червяк на крючке. Попомнишь мои слова!

Сашка посмотрел-посмотрел на Витьку и Володьку, молча обошёл их и стал спускаться по лестнице.

Витька и Володька посмотрели ему вслед. Потом Витька плюнул, и они пошли к себе. На четвёртый этаж.

Так-то лучше, – подумал Сашка.

Он ещё ступенек пять подумал и решил окончательно:

– Завидуют!

***

Сашка спускался по лестнице не как всегда – бегом – а медленно, с каким-то непонятным для себя уважением к этой главной конструкции корпуса университета. Сколько чудес она может делать! А вот сколько же в ней ступеней? – вдруг заинтересовался Сашка. Завтра он посчитает. Стоящее дело. Непременно, посчитает.

В своей загородке тётя Клава листала журнал «Огонёк». И не было ей сейчас дела до суматошных глупых студентов. И от этого Сашке стало почему-то ещё светлее и праздничнее.

***

По традиции кто-то уже положил на перила лестницы, ведущей вниз, к гардеробу, конфетку. Университетскому. Вроде домового который. Девчонки из параллельной группы уверяли, что если не оглядываться и набраться терпения, то можно услышать за спиной шелест разворачиваемой конфеты… Врут, наверное, лениво подумал Сашка. Почему-то снова захотелось спать.

***

На крыльце неожиданно обнаружились одногруппники. Димка и две барышни из его группы. Светка и Ирка. Оказывается, ждали Сашку. Димка полез в свою сумку, достал увесистый учебник по физиологии и сунул его Сашке.

– Ладно, держи! Раз обещал.

Сашка вцепился в учебник, как в спасательный круг. Тот самый, синий! Звонарёвский. Драгоценность! Ходило по двум группам всего три экземпляра этого легендарного учебника. А по другим и не стоило начинать учить. Хочешь – иди и сиди в читальном зале. Так-то ничего, но неохота же. Долго ли там высидишь? Заскучаешь. А здесь такая роскошь! Вся ночь впереди. Успеет. Засунул учебник в рюкзак. Пусть пообщается наш Звонарёв с ихним Ленинджером.

Девчонки смеялись и говорили о своих вещах, непонятных.

Дверь распахнулась, и новая небольшая, но шумная стайка студентов появилась на крыльце.

***

У крыльца ещё немного постояли. А потом начали разбегаться в разные стороны. Димка пошёл провожать девчонок. На автобус никому кроме Сашки не надо было.

Сашка постоял ещё минутку на крыльце, а потом направился к остановке наискосок через площадь. Мимо всегдашнего памятника в длинном плаще, напоминающем платье.

Старался наступать тяжелее, чтобы вволю насладиться скрипом снега.

С тёмного неба слетали пока ещё редкие снежинки. Ветер кружил по площади. Верёвки на флагштоках приятно колоколили на ветру. Зелёные олени на ЦУМе знали своё дело, куда-то бежали и бежали.

Громоздкий пузатый портфель почти не мешал. Только слегка бил по ноге в такт шагов.

История с экспедицией по пятому этажу странным образом уже таяла у Сашки в памяти. Оставались какие-то несвязные кусочки. Как сон поутру. Вот дятел вспоминался отчётливо. Сашке вдруг стало жалко этого дятла. Как он там, один-то? А может, его лаборантка Юлька пристроит в зоологическом музее? Этаж-то второй.

– Придурки! – сердито возмущался Сашка, вспоминая Витьку, Володьку и червяка на крючке. Никакой он не червяк! Кукиш с маслом теперь Витьке, а не тетрадь по немецкому. А по электродинамике в следующем семестре Серёга поможет. Он хоть и первокурсник, но уже физик-физик! Сашка дал себе страшную клятву разобраться с Витькой завтра. Конечно, завтра. Ведь завтра всего лишь суббота, ещё есть время. Завтра. Всё будет завтра.

Привычно оглянулся у перехода. Он всегда так делал. Светящихся окон в лучшем из корпусов университета теперь было гораздо меньше.

***

На остановке ждали автобуса. Давно ждали. Толпа была немалая, хотя уже совсем поздно.

– Ну да ладно, – покладисто подумал Сашка. – Когда-нибудь доеду. Непременно доеду. Всегда же доезжал.

Хотелось спать.

Проехали три троллейбуса. Один из них был полупустой. Наконец и автобус. Жёлтый. И окна его светились приятным жёлтым светом. Там было тепло.

– Придурки, – уже почти беззлобно подумал Сашка, вспоминая о тапочках Тарантула. А потом улыбнулся и вдруг радостно прокричал в сторону открывающихся дверей автобуса:

– Придурки!

Люди на остановке испуганно шарахнулись в стороны, и Сашка привычно полез в переполненный автобус портфелем вперёд.

Послесловие

Благодарности

Огромное спасибо (даже ещё больше!) Ирине В., моему первому читателю и редактору, которая безжалостно подпинывала меня в нужном направлении.

Спасибо моему другу Виктору Борисову за его непонятную уверенность в том, что у меня что-нибудь получится.

Спасибо моим однокурсникам и преподавателям, а также нынешним моим студентам за вдохновение.

И спасибо тебе, наш родной химкорпус! Мы тебя помним.

Об авторе от автора

Бывший студент, а ныне – преподаватель. И не только.

Прекрасно жил и продолжает жить в чудесном городе Барнауле. И вообще – на Алтае.

В цикл «Сашка Мурашов и Университет», кроме «Забытого портфеля», входят следующие книги:

2 – «Полосатая ромашка».

3 – «Осенние осьминоги».

4 – «Кребс на снегу».

Все они гораздо больше по объёму, чем «Забытый портфель».

Очень хотелось поставить 50+ или даже 60+ на всю эту многостраничную белиберду. Но первые читатели не позволили. Пусть молодые тоже читают и радуются, что живут здесь и сейчас.

Ну, что ещё сказать? Надоел мне этот бестолковый Сашка уже до чёртиков! Надеюсь, и вам – тоже.

Ирина Волкова

Отзыв на произведения Владимира Муравлёва

*А писателей теперь больше, чем читателей! Пирамида перевернулась...

*Чтобы писать, нужно услышать себя. И стоит только раз прислушаться к этому внутреннему голосу – само пойдёт! Легче лёгкого...

(И. М.)

Бывают книги – прочтёшь – и станет тепло и хорошо. И мир покажется уютнее и добрее.

Сейчас – о таких. Тетралогия «Забытый портфель – Полосатая ромашка – Осенние осьминоги – Кребс на снегу» появилась неожиданно. Думается, как раз вовремя!

Это книги про студентов, про университет, про стремление к науке. А ещё они о дружбе, об отношениях учеников и учителей, о поиске своего места в жизни.

Парадоксально сочетание смешного и грустного, поверхностности суждений и глубины мысли персонажей. Количество научных идей, разбросанных по тексту, поражает воображение. Автор удивляет фейерверком креативных мыслей, но не даёт глубоко задуматься над какой-либо проблемой. Не это его задача! Вперёд и дальше несётся текст. Местами он особенно кинематографичен. Готовый сценарий, да и только!

Главный герой тетралогии – студент биолог Мурашов. Он не отличается от однокурсников острым умом или особыми талантами. Обычный студент, каких немало. Разве что очень мечтателен, верен своему стремлению к науке, которую представляет себе весьма своеобразно. Александр верит в чудеса и инопланетный разум. Он живет в постоянном ожидании, что вот-вот и начнутся необыкновенные приключения. Конечно, именно он, студент Мурашов, станет главным героем этих событий...

Однако он заметно изменяется к последней части книжного сериала. Автор нашёл приёмы, позволившие не напрямую описать эволюцию героя. Через мысли, диалоги, поступки, отношения.

Приключения героев могут показаться выдуманными, неестественными. А они и есть выдуманные! В реальной жизни нет полосатых ромашек, порталов в другие измерения и толстых камышников. Элементы фэнтези органично сочетаются с реалистичными описаниями студенческой жизни 70-х годов, провинциального университета, обстоятельств жизни сибирского городка. Характеры отдельных второстепенных персонажей выписаны с такой яркостью и теплотой, что читатель с надеждой ожидает встречи с ними на следующих страницах...

И еще – автор не перестаёт удивлять отсылками к произведениям любимых писателей. Сложно перечислить всех, кого прозрачными фразами оживляет он в памяти читателей. Это не только известные фантасты и классики зарубежной и отечественной литературы, но и современные авторы. Многие из них ещё не получили должного признания.

Теперь про время. В книге множество анахронизмов. Они органично вписаны в сюжет повествования. Порой не обращаешь на них внимания. В других случаях, напротив, остановишься, поразившись временным нестыковкам. И, согласившись с автором, что они вовсе не нарушают ткани книги, с удовольствием продолжаешь чтение. Этот приём делает тетралогию более привлекательной и понятной для современной молодёжи, которой реальная жизнь студентов 70-х годов может показаться малоинтересной...

28.10.2024. – 28.12.2024.