Яростная бездна

Часть 1

1. Орбитальная платформа «Яростная бездна»

Мита медленно и старательно углубляла резкость изображения.

Этот полет потребовал от нее семи лет напряженнейшего труда — сначала по переоборудованию платформы «Солнечный ветер» и по разработке исследовательского планетолета «Яростная бездна», затем по постройке «Яростной бездны» и ее запуска к зеркально-белому спутнику. Название предложил Корвус — вон он, ухмыляется… Двигатели «Яростной бездны» — его детище, до сих пор ни один планетолет не мог маневрировать с такой точностью и такой скоростью, а главное — они были на порядок мощнее старых. Но для Корвуса главное, конечно, не это; он сумел внедрить собственные инновации. Варп-двигатели на малых расстояниях — то, что прежде считалось невероятным… Варп-двигатели, смещающие время.

Над темпоральными смещениями работала Дейрдре. Живая и подвижная, как шарик ртути, сейчас она задумчиво смотрит перед собой, машинально теребя рыжий локон — волнуется. Она всегда волнуется больше всех… Собственно, чтобы летать в пределах Солнечной системы, темпоральные генераторы не нужны. Но где еще их испытывать, если в Дальний Космос уже восемь лет как нет ходу?

«Яростная бездна» оторвалась от орбитальной платформы и взмыла в черноту, оставляя за собой пылающий след четырех дюз. Яростные дюзы, пробивающие корабль, а вместе с ним и науку, через бездну космоса и незнания, — теперь Мите стал ясен смысл названия.

Впрочем, Корвус мог просто позаимствовать его из старинной классической фантастики, которую очень любил.

— Спокойной плазмы, — прошептала Эльга, стоявшая рядом.

Эльга Марец, мать Миты. Когда «Яростная бездна» достигнет цели — на путь по расчетам уйдет около полутора недель, обычно планетолеты двигаются с меньшей скоростью, но только не этот, — наступит ее выход. Команде Миты останется только поддерживать планетолет на орбите, а Эльга с товарищами приступит к самой сложной, самой ответственной задаче: управлять с Земли роботами.

По совести, эти роботы внушали Мите самые серьезные опасения. Не то чтобы она не доверяла гению матери — Эльга еще шестьдесят лет назад была корифеем в области искина, а сейчас являлась, пожалуй, единственным на Земле непререкаемым авторитетом по этой части. Да и глупо опасаться революционных технологий там, где революционно все, от двигателей до материала обшивки. Но… имискин? Роботы, мыслящие как люди, самообучающиеся как люди, чувствующие как люди? Роботы, руководствующиеся моралью и привязанностью? Эльга уверяла, что такого не может быть, что имискин — просто более продвинутый вариант искина. Но зачем-то же в ее команде присутствует экстремальный психолог — вон она, темноволосая, хрупкая Лейла Горас.

И Лесси Горас. Младшая дочь Лейлы и младшая во всем проекте, единственный участник команды Эльги без научной степени, — Эльга считала ее самородком в области робототехники. Мита знала Лесси с детства и была в курсе ее самой заветной мечты: исследовать биосферу экзопланет. Конечно, Энцелад не экзопланета, это спутник Сатурна… но тот, кто скажет «всего лишь спутник», допустит роковую ошибку. Путешествия в системы газовых гигантов еще опаснее, чем в Дальний Космос до его закрытия. К тому же экзопланеты с биосферой объявлялись закрытыми для полетов, и шанса побывать на них все равно ни у кого не бывало. Туда предпринимались только редкие и строжайше контролируемые научные экспедиции, оставляя автоматические исследовательские модули. Но биосфера сама по себе представляла огромную редкость.

Разумную жизнь земляне сумели обнаружить лишь единственный раз — на Заячьей в системе Дзета Сетки. В нескольких музеях освоения космоса на Земле размещались экраны, на которые АИМ транслировали то, что попадало им в камеры на Заячьей. Семья Горас проживала в Староуральске, а в Староуральском музее такого экрана не было; Лесси дорвалась до живых трансляций с Заячьей, только когда ей исполнилось 16, и ее допустили до камеры нуль-транспортировки — тогда-то она первым делом махнула в Петроград, где и провела целый день. Но между просто наблюдением за экраном и собственным исследованием — дистанция огромного размера. Проект «Яростная бездна» был ближе к исполнению мечты Лесси, чем что бы то ни было.

Пламенеющая точка планетолета быстро удалялась. Пламя в дюзах быстро угасло — двигатели переключились на другой режим. Еще какое-то время планетолет будет виден с орбитальной платформы; с Земли он уже, наверное, не виден — все-таки там гораздо выше световое загрязнение.

Огромная команда «Яростной бездны» — планетологи, специалисты по экзобиосфере, инженеры, программисты, робототехники, океанологи, гляциологи — радостно аплодировала, люди обнимались и хлопали друг друга по плечам, пожимали руки, весело вскидывали вверх пальцы буквой V — победа! Наконец-то загадки океана Энцелада сдадутся земной науке! И вместе с ними радовалась Земля. Ежесекундно на инфосферную почту приходили тысячи сообщений с похвалами и пожеланиями удачи. Кто-то гордился родными и друзьями, занятыми в проекте, кого-то воодушевляла сама мысль о новых свершениях, кому-то хотелось взять реванш у природы, восемь лет назад загнавшей человечество в узкие рамки Солнечной системы…

И только Миту грызли опасения.

2. Семь лет назад. Староуральск, жилкомплекс «Белые озера»

Запищал сигнал.

— Доставка, — Анна подняла голову. Лесси подскочила и сбежала вниз, к выходу из подъезда. Она так делала уже третий месяц подряд — с тех самых пор, как записалась на кометную воду, отказавшись ради нее от сластей и видеоигр. Это был ее первый самостоятельный заказ. Анна покачала головой. Пока нам не доставят эту воду, она всю семью изведет, подумала она. Каждый день только и слышишь — глоток космоса! Попробовать древнюю Солнечную систему на вкус! Отведать комету!

— А по-моему, — вслух сказала она, — это пустое расточительство.

— Ты о чем? — Лейла Горас, мать обеих, с любопытством уставилась на нее. — О заказе Лесси? Но, в сущности, она об этом столько мечтала, нужно дать ей попробовать, что это такое, сбывшаяся мечта…

— Вот пусть и убедится, что у нее нет ни вкуса, ни цвета, ни запаха, — хмыкнула Анна. — Нет, я вообще об этой воде из облака Оорта. Я еще понимаю, когда ее доставляют ради исследований. Но просто для питья! На Земле вроде бы хватает воды?

— Ты же понимаешь, — Лейла пожала плечами. — Эту воду пьют не ради воды. Тебе Лесси все предельно четко объяснила: это вкус космоса. Глоток космоса. Глоток мечты о полетах в космос.

— Вот и готовилась бы в Космофлот, если уж так мечтает…

— Ты же знаешь. Для нее Солнечная — это не мечта, а Дальний Космос закрыли.

— Как закрыли, так и откроют. Это же временно, пока она выучится — все наладится…

Лесси уже пора было определиться, но она уверяла, что еще не решила, где будет учиться после школы. С точки зрения Анны, ей вообще не стоило выбирать внеземную специальность: Анна считала младшую сестру слишком взбалмошной и переменчивой. Иногда она прямо заявляла об этом; Лейла обычно напоминала ей, что космосом Лесси бредит с раннего детства.

— Что-то новенькое, — Лейла улыбнулась. — Раньше ты так не думала. О, идет!

В комнату вбежала сияющая Лесси с бутылкой в руках.

— Всего литр!

— Да, на всех хватит, — Лесси достала чашки и разлила воду. — Вот, попробуйте!

— В твою пользу, — отказалась было Анна, но все же отпила глоток. Судя по ее лицу, она только что пережила самое большое разочарование в жизни, но все же выдавила: — Ну… чувствуется, что это очень чистая, настоящая космическая вода…

Лесси смаковала воду, не слушая. Глаза у нее блестели.

Конечно же, Анна была права. Ничем — ни вкусом, ни запахом — космическая вода не отличалась от обычной. Добывать ее совершенно не стоило, разве что в угоду таким романтикам, как Лесси. Лейла подумала, что кое-что особенное в этой воде все-таки есть: ее состав, какого на Земле достичь невозможно. Ради этого одного пить космическую воду не стоило. Но если подумать, что глыба льда, оставшегося после формирования Солнечной системы, вращалась миллиарды лет, пока ее не добыли и не растопили, разлив по бутылкам…

Что-то в этом есть.

— Уж лучше бы добывали воду на Европе или на Энцеладе, — вдруг сказала Анна. — До них в разы ближе, к тому же не так опасно. Знаешь, Лесси, сколько аварий ежегодно случается из-за того, что такие, как ты, хотят «попробовать Вселенную на вкус»?

— Стоп, — перебила Лейла. — Вы же знаете, что Европа и Энцелад — закрытые зоны. Значительных аварий в пределах Солнечной не было уже лет двадцать, а полеты в облако Оорта — это тренировка экипажей перед сверхдальними экспедициями. Пусть они приостановлены, но со временем возобновят же. Так что все не зря.

— А почему закрытые-то? — Лесси улыбнулась. — Я их открою!

— Инфопланшет забыла, как включать? — хмыкнула Анна.

Лесси знала все о космосе лучше, чем кто бы то ни было в их доме. Над ее кроватью висели карты Солнечной системы, каждый день она сверялась с новостями и исправляла составленный ею же каталог открытых и освоенных планет. Исправлять приходилось часто: человечество активно осваивало Дальний Космос. Пока в пределах пяти-шести десятков световых лет. Возможно, думала Лейла, пока Лесси закончит академию, это пространство переименуют в «Ближний Космос», а Дальним начнут именовать черноту за пределами Галактики…

О том, что на Европе и Энцеладе, возможно, существует примитивная жизнь, Лесси тоже узнала первой.

А теперь полеты в Дальний Космос прекратили, а всех, кто работал за пределами Солнечной системы, отозвали обратно на Землю…

У Лесси были свои секреты от матери и старшей сестры. Она прекрасно понимала, почему те не одобряют ее увлечение космосом, а известие о приостановке освоения Дальнего Космоса восприняли с нескрываемым облегчением. Доказать, что в пустоте пострадало всего несколько десятков человек, в то время как тысячи, десятки тысяч их трудятся в космосе без всяких эксцессов, можно было комиссиям и комитетам, но не маме.

Лесси закупорила бутылку с остатками воды и побежала в соседний жилкомплекс.

Мать знала, что у нее там живет одна из подруг, но не уточняла, кто именно. Лейла не страдала тревожностью, иногда проявлявшейся у молодых родителей, а реальных причин беспокоиться о дочери не было, поэтому она расспрашивала Лесси только тогда, когда той самой хотелось ей что-то рассказать. Но сейчас Лейле было очень любопытно, кому же она понесла драгоценный подарок.

Впрочем, мысль об этом мелькнула — и тотчас же погасла. У Лейлы была пациентка.

Лесси набрала номер Миты Марец, волнуясь, постояла в подъезде.

У Миты всегда полно работы. Полно дел, которые можно сделать только лично, а на Земле она бывает наездами. Мита — небожитель, из настоящих: впервые вышла в космос, когда ей было всего на три года больше, чем Лесси. Мита — пионер космического роботостроения, научный сотрудник на платформе «Солнечный ветер». Она, наверное, один из очень немногих людей, кто знает, что на самом деле произошло десять лет назад, во время страшной катастрофы. И один из многих, чьим упорным трудом платформа была восстановлена, и теперь на ней собирали новейшие сверхтяжелые звездолеты…

Позволительно ли ей, Лесси, отвлекать Миту?

Но та весело улыбнулась, воскликнула «заходи, заходи!», и сомнения Лесси пропали. Она несмело протянула ей бутылку.

— Кометная? Ух ты, — Мита глотнула.

Ей приходилось пить разную воду. И кометную, и с Амальтеи, и искусственно синтезированную. Пробовала и с Европы — зонды доставляли образцы. Исследователям разрешили ее только лизнуть, потому что лед Европы был неописуемо соленым, не вода — химический бульон, первичный суп…

— Мита, — Лесси сжала руки, выдохнула, наконец, снова заговорила. — Я… я тут все думаю вот о чем. Прекращаются сверхдальние полеты. Это что значит?

— Это значит, что освоение Дальнего Космоса приостановлено, — ответила Мита и вздохнула. Для нее это значило крушение дела всей ее жизни. Для Лесси — всех ее надежд на будущее. — Полеты прекращаются, миссии на экзопланетах сворачиваются на неопределенный срок. Наша платформа будет заморожена.

— Но… как так? Почему?

— Степень опасности — вермиллион.

Лесси помолчала.

— Вспышка сверхновой? — безнадежно спросила она. Ничего другого ей не пришло в голову: любые другие астрономические катаклизмы были или слишком локальны, или слишком заметны невооруженным глазом.

Мита тоже помолчала. Она прикидывала, стоит ли рассказывать девочке; к тому же у нее у самой было не так много информации — только то, что рассказали в Центре Дальней координации. Тем временем Лесси соображала. Обо всех сколько-нибудь серьезных событиях трубили все новостные ленты. А ведь вспышка сверхновой — событие серьезнее некуда! Если не это, что же послужило причиной резкой заморозки всех внесолнечных проектов? Отчего о ней так мало говорят, так скупо на подробности, без всяких комментариев, без фотографий? Отчего никто на Земле не знает, почему полеты прекращены?

Уж о вспышке сверхновой бы точно сообщили раз двадцать за эти три дня…

— Нет, — наконец проговорила Мита. — Подробностей нам не дали, но предположительно — контакт с разумной ксеноцивилизацией.

— Что?

Лесси вскочила на ноги так, что косички, в которые она заплетала свои русые волосы, хлестнули ей по лицу.

— Братья по разуму? Но… но это же прекрасно!

— Нет, Лесси, — Мита горестно оперлась подбородком на спинку стула. — Это не прекрасно, наоборот, хуже некуда. Эти «братья» представляют самую страшную опасность. И это не первый контакт. Они хозяйничают вокруг Солнечной уже лет десять минимум, и делают все, чтобы мы не выходили в космос.

— Но почему?

— Неизвестно.

— Но если контакты уже были…

Мита перевела дух.

— Нам показали микрофильмы, — пояснила она. — Они для внутреннего пользования, их нельзя передавать. В общем, это были не совсем контакты. Это были нападения на нас и на жителей Заячьей. Они агрессивные.

— И поэтому мы идем у них на поводу, да? Они не хотят нас в космосе — а мы и не выходим? — возмутилась Лесси. Мита невольно улыбнулась, глядя на ее лицо, раскрасневшееся от негодования.

— Нам нужно найти способ им противодействовать. Найдем — и космос будет наш. А им придется отступить и научиться мирно сосуществовать.

— И что они могут нам сделать сейчас?

— Уничтожить звездолет, например. Убить ксеносов с Заячьей. Это не шутки.

— Что же делать мне, а? — вырвалось у Лесси.

— Иди в инженерку, — посоветовала Мита. — Потом, жизнь же не закончилась. В пределах Солнечной летать мы будем. Лесси еще немного посидела, глядя перед собой.

— Так и сделаю, — упрямо отозвалась она.

Глава 2

3. Орбитальная платформа «Яростная бездна»

К Мите в кабинет зашел Володя Тетельбойм, инженер по космической безопасности. Она сразу напряглась.

— Не волнуйся, мать, все штатно, — успокоил ее Володя. — Просто очередной отчет, они уже приходят с запозданием.

Проблема связи на сверхдальних расстояниях оставалась одной из самых острых. Особенно она беспокоила организаторов экспедиций в Дальний Космос. В пределах Солнечной системы регулярные отчеты передавались с помощью лазера и азбуки Морзе, шутники добавляли — и такой-то матери; из-за пределов сообщения шли через варп, такая связь была очень дорогой, крайне энергоемкой, да еще и ненадежной. К тому же время в варпе текло по-иному, и порой станции связи принимали сообщения, отправленные сто лет назад — или, наоборот, несколько лет «вперед»… Эти казусы породили целый поджанр литературы ужасов, именно ужасов, потому что впечатление от таких сообщений неизменно бывало тягостным и пугающим. Но Энцелад был не настолько далеко, чтобы пользоваться варп-связью.

Володя был крайне педантичен и по сто раз перепроверял всякую мелочь — за это его называли «ОКРщик ты наш», но без раздражения, скорее любовно. Что такое космос, понимали все.

За последние пару столетий старушка Земля превратилась в безопасную, благодатную и мирную планету, где требовалось какое-то невероятное, фатальное невезение, чтобы угодить даже в незначительную аварию. Но те, кто испытал на себе вторую и особенно первую космическую скорость, попадали в иной мир. Мир, где по правую руку от тебя шли технологические достижения и многолетняя подготовка, а по левую руку — Смерть, и время от времени она оказывалась сильнее. Катастрофа на платформе «Солнечный ветер», пропавшие звездолеты «Восход», «Приключение» и «Коробка конфет», гибель грузовой баржи «Соль с перцем» — тем более страшная, что происходила она в прямом эфире, вся планета слышала их сигналы бедствия, но долететь до гибнущего корабля спасатели не успели, — несчастный случай на Глизе-331419, где разгерметизировался жилой купол, и люди задохнулись, катастрофа жилого купола на Глизе-320941, погубленного извержением вулкана…

— Все штатно, — повторила Мита.

— Контроллеры зафиксировали «голос пустоты».

— Что? Ты… ты шутишь?

— Ничуть. Этот шум, видимо, вполне реален. У меня есть кое-какие теории на сей счет… Хотя, конечно, интерпретация шумов и помех — вопрос сугубо человеческой психики.

Это было ново и удивительно, и заставляло пересмотреть многие рекомендации безопасности для пилотов.

— Расход энергоносителей ниже расчетного.

— Это хорошо, мы закладывали в расчеты цифры по максимуму, даже с запасом.

— Температура обшивки и внутреннего пространства соответствует расчетной. В экспериментальной оранжерее появился первый росток. Подсолнух. Никаких неисправностей не выявлено.

— Прекрасно.

— Ты как будто не ожидала, — Володя проницательно прищурился. — У тебя постоянно такой вид, будто ты не уверена в проекте.

Мита смутилась. Когда руководитель проекта ходит с таким видом, команду это деморализует похлеще реальных неудач.

— Ну что ты. Я просто очень волнуюсь. Все-таки я впервые курирую настолько масштабный проект.

Володя несколько секунд буравил ее глазами.

— Может, тебе интересно будет узнать, что один из роботов — R2D2 — включился, — сказал он. — Провел пробы и замеры. Так что сегодня я получил дублированную информацию: от датчиков планетолета и от этого робота.

Названия роботов были уже настоящей шалостью разработчиков, данью древним писателям-провидцам Земли. Среди них нашлись С3PO, Калибан, Дэниел Оливо и даже Десептикон. В документации они, конечно, маркировались как «Наука-М2» с буквенным кодом, означавшим назначение робота. Но никто им не пользовался даже в официальных коммюнике.

— А почему он включился? Это Эльга его запрограммировала?

— Нет, — Володя казался озадаченным, — он включился сам. Они выбирают, когда просыпаться. Кстати, он использовал именно это слово.

Перед Митой промелькнула жуткая картина: роботы просыпаются, захватывают корабль, отправляют на Землю сообщения о том, что «все штатно», а сами меняют курс и занимаются черт-те чем…

Выслушав ее, Володя покатился со смеху.

— Ну, мать, ну ты даешь, — сказал он. — Пойду Эльгу повеселю.

Мита озвучила свои сомнения шутливым тоном, и Володе, видимо, не пришло в голову, что она не шутит.

«Почему они все такие легкомысленные? Они забыли, что произошло в шахтах Титана? Ведь там роботы вышли из строя и стали причиной гибели трех человек… И это были самообучающиеся роботы, сбой был именно в цепочке самообучения. С имискином такое невозможно? А что возможно? Откуда нам знать, мы с ним работаем впервые…»

Мита крепко подозревала, что имискин используется далеко не впервые — ее мать после заморозки проекта перешла к созданию робопитомцев, и по некоторым признакам оснастила их именно им. До сих пор робопитомцы не давали никаких сбоев и вели себя в точности как ласковые и преданные человеку животные. Да что там, у многих на «Яростной бездне» жили робокошки и робособаки. Но это отнюдь не настраивало Миту на оптимизм.

У робокотика нет возможности бурить многокилометровый лед и захватывать гигантские глыбы…

Последующие четыре дня у Миты прошли «без эксцессов» — изящное выражение Дейрдре, обозначавшее напряженную работу по 10-12 независимых часов с неизбежными стимуляторами и мигренью на почве переутомления, но в течение этих часов все шло без осложнений, согласно плану. Корвус, подкалывая Дейрдре, распевал в коридоре: «Все идет по пла-ану!» — у Миты от этой песни мурашки бежали по коже, потому что она была о довольно-таки жутких вещах.

— Ну, чего ты мандражируешь? — сказал ей Корвус. — Песня как раз о том, что если творится какая-то жуть, нельзя бездействовать и делать вид, что все предусмотрено, а нужно все спешно исправлять, потому что жути в плане не было! А у нас никакой жути нет, все действительно по плану.

— Я тоже беспокоюсь, — возразила Дейрдре. — Я не знаю, как пройдут испытания. Вдруг какая ошибка — и «Яростная бездна» улетит в далекое будущее к ужасу потомков? Может, не стоило столько инноваций совать в один проект?

— Пораженцы, — улыбнулся Корвус. Помялся и признался: — Я и сам волнуюсь за свои двигатели.

Его ввалившиеся красные глаза с обвисшими мешками и заострившиеся черты лица говорили сами за себя: он не спал сутками, отслеживая данные.

В тот день Мита опустила голову на пульт, сказав себе «я только минутку отдохну», — и отключилась. А очнулась от того, что Володя тряс ее за плечо.

— Мита! Мита, мать, хватит дрыхнуть! «Бездна» прибыла на Энцелад!

— Володька, — возмутилась Мита, стряхивая остатки сна, — кончай дурацкие шуточки, я чуть не поверила и не умерла!

До расчетного времени прибытия «Яростной бездны» было еще 247 часов. Прямо сейчас она должна была пересекать орбиту Юпитера — это потребовало филигранных расчетов, чтобы избежать и падения в гравитационный колодец гигантской планеты, и столкновения с каким-нибудь троянским астероидом. Разумеется, прибыть к Энцеладу она никак не могла…

— Это не шутки, — крикнул Володя; лицо его шло красными пятнами, а за ним маячила Дейрдре, сжимая дрожащие руки — до Миты доносилось ее хриплое дыхание. — Таурен и Десептикон проснулись! И их триумвират решил включить темпоральные генераторы!

— Три… ЧТО?

— С R2D2. Он уже некоторое время бодрствовал… Мита помотала головой.

— Кто только это придумал? — пробормотала она.

— Таурен, — обреченно ответила Дейрдре.

Мита имела в виду не это. И робота, будь он хоть трижды с имискином, она бы назвала «что», а не «кто». Но теперь, по крайней мере, было известно, чья это инициатива…

В книге, из которой почерпнули название для робота, Таурен спасла планету от вторжения. Древние фантасты часто моделировали войны в космосе, людям нынешнего поколения такой подход казался забавным. Как, впрочем, и «подтягивание» отсталых цивилизаций до уровня человечества руками прогрессоров. То ли дело Великое Кольцо! А вот теперь что-то нужно было делать с самой Таурен. Отступления от плана исследований переполошили всех живых сотрудников проекта…

— Ну, что, кожаные мешки, уделали вас венцы творения? — послышался хохоток Корвуса из коридора, а через мгновение ввалился и он сам, отбрасывая длинные темные волосы со лба. — Планы у них! Быстрее, живее, темпоралочку включить — и фигачить начиная с сегодняшнего дня! Нечего тянуть кота за хвост! — в подтверждение своих слов он поднял пушистого рыжего робокота и потянул за пышный хвост, отчего кот мяукнул.

— Пока еще ничего особенного не случилось, — озабоченно произнес Володя. — По сути, только некоторое смещение графика работ. Никаких изменений в сути работ не планируется, что подтвердило сообщение от Десептикона…

— Запросите Эльгу Марец, — устало сказала Мита. Она совершенно не выспалась, хотя, как оказалось, проспала почти семь часов в кресле — сказывалось многодневное напряжение, и внутри у нее все дрожало. — И, пожалуйста, не называйте их прозвищами. Этот Десептикон — Наука-2М 41-11. Таурен — Наука-2М 63-17. Не надо одушевлять машины даже мысленно!

— Да я пошутил, — смутился Корвус.

— Если брать мои исследования, — нервно сказала Дейрдре, — то генераторы сработали согласно расчетам.

— Вопрос, как доступ к твоим расчетам и к управлению генераторами получили роботы, — перебила Мита.

— Синхронизировались, — предположил Корвус. — У нас вся электроника на борту синхронизирована.

Эльга пришла к Мите сама. Высокая, с короткими крашенными в темно-синий волосами, худощавая, она порывисто двигалась, и жесты ее узких длиннопалых рук напоминали взмахи птичьих крыльев. Лейла Горас не поспевала за ней — на голову ниже, кругленькая, с тщательно уложенной косой вокруг лба. Дон Кихот и Санчо Панса, про себя улыбнулась Мита. Что же вы наделали, рыцари вы… печального образа действия? Что натворили ваши детища? И что теперь делать нам?

— Все идет по плану? — спросила Мита.

— Нет, — прямо ответила Эльга. — Но в рамках расчетных возможностей. Имискин позволяет роботам принимать самостоятельные решения в определенных пределах.

— А каковы эти пределы?

— Это пределы установлены программой научных исследований, введенной в бортовые компьютеры «Яростной бездны». То есть они могут решить, когда начинать исследования, в каком именно месте бурить, сколько воды забирать на пробу, сколько льда и так далее. Но они не могут улететь от Энцелада, скажем, к Рее или Титану. Не могут вместо бурения и работы в передвижной лаборатории начать строительство кукольного театра. Понимаете?

— Понимаем, — ответил озадаченный Корвус.

— Но они, получается, по своему желанию включают агрегаты на борту, — вставила Дейрдре.

— Но в программе есть испытания темпорального генератора, поэтому и включили. Они могут поработать еще и с ростками в опытной оранжерее. А вот испытаний, например, аварийных дюз в программе нет, и роботы их не включат. Дейрдре, казалось, успокоилась. Но Миту что-то кололо.

— А есть какие-то алгоритмы, по которым они действуют?

— Они действуют как люди, — пояснила Эльга, — это же имискин.

Она взглянула на Лейлу, молча стоявшую рядом. Губы у Лейлы были плотно сжаты, и так же плотно были сжаты ее пальцы.

Мита вопросительно взглянула на нее. Лейла Горас опубликовала несколько работ по адаптации бывших космонитов на Земле. Лейла Горас высказывалась против выхода человека в Дальний Космос. Ее появление в проекте удивило всех, начиная с ее дочери Лесси. Казалось, работа Лейлы здесь противоречила ее убеждениям или, по крайней мере, интересам… хотя сейчас Мите казалось, что Лейла из всех самая последовательная.

Для остальных проект «Яростная бездна» был компромиссом между желанием выйти в космос и невозможностью выйти в Дальний Космос.

Для нее — возможностью не выпустить в Дальний Космос человечество.

4. Семь лет назад. Староуральск, жилкомплекс «Белые озера»

С тех пор, как полеты в Дальний Космос были прекращены, у Лейлы появилась новая линия в работе — сопровождение и адаптация наземных специальностей. Поначалу она не очень понимала, в чем ее обязанности, пока не познакомилась с первыми пациентами.

Они переходили на земные работы с внеземных. Робототехники, врачи, геологи, специалисты по обслуживанию шахтного оборудования, — все они выбрались из-под жилых куполов на планетах, чья сила тяжести и освещенность отличались от земной. Немного отличались. Но им хватило. Казалось, что привыкнуть к растениям в открытом грунте, а не в зимних садах, к настоящим, а не изображенным на потолке, облакам, к ветру, бросающему в лицо то запах грозы, то жару, то пыль, можно довольно быстро. Но шли дни, а жизнь родной планеты продолжала оставаться чуждой.

Они не хотели жить этой жизнью.

Их труд на Земле не отличался от труда на экзопланетах почти ничем, кроме условий жизни, но к этим условиям они не хотели привыкать.

Они не хотели дождя по расписанию, нуль-транспортировки и ухоженных парков. Не хотели океанических курортов и походов в горы. Не хотели здоровой жизни, не хотели мирной и размеренной работы. Им нужны были их купола, их герметичные краулеры, их метановые озера и черные алмазы под ногами. Вся подготовка Лейлы — экстремального психолога — оказалась бесполезной. Человечество не было готово к возвращению со звезд.

С теми, кто пересел со сверхдальних рейсов на Ближний Космос, оказалось немного проще. Но они упорно не желали признать свою новую работу постоянной — каждый считал, что вот-вот «найдем средство» от угроз Дальнего Космоса, и можно будет вернуться в пустоту сквозь мрачный океан варпа. У Лейлы опускались руки, когда она пыталась помочь этим людям найти себя в новой жизни — а они в ответ сопротивлялись.

Очередной пациент совершенно вывел ее из себя. Он не грубил, не плакал, не жаловался, он только устало смотрел на нее, как на несмышленого ребенка, и терпеливо втолковывал: «Да поймите вы, не нужно мне адаптироваться. Мне бы только переждать, пока опять в рейс поставят. Да не в тот, который завтра, это вообще не рейс, я про настоящую работу!»

Рейс на спутники Сатурна у него был не настоящей работой…

Из-за него Лейла пропустила инфосферное письмо и нашла его только поздно вечером, когда ей уже ничего не хотелось. Так что письму пришлось ждать до утра, а утром опять явилась пациентка со следами страшных обморожений на коже — последствия нарушения целостности скафандра на экзопланете со сверхнизкими температурами, с аугметической рукой — родную она потеряла в открытом космосе, ее размозжило при столкновении с мелким астероидом на скорости, с дополнительными бионическими легкими — ее собственные легкие не справлялись с дыханием, и диетой на искусственных препаратах крови, показанной всем, кто провел в космосе более трех месяцев: у них развивалась необратимая сильнейшая анемия. И эта женщина жаловалась, что у нее неудобный трехкомнатный сьют, что дурацкие газоны в парке вызывают у нее агорафобию, что ее бесят резкие звуки, что она не выносит «интимный полумрак» в ресторане и т.д.

Слушая ее, Лейла все больше убеждалась, что людям в космосе при нынешнем уровне защиты и реабилитации космонитов делать нечего. Космос взимал страшную дань — он калечил не только тела, но и души, он лишал человека возможности жить нормальной жизнью.

«А может быть, для них жизнь в космосе — нормальная, а это все, парки там и бассейны, и туманы над озерами, это просто тьфу?» — вспомнились ей слова Лесси. Юношеский максимализм, что с нее взять… И вот тогда-то она наконец взглянула в инфопланшет. Письмо пришло еще раз, и Лейла пробежала его глазами, не вдумываясь. Опять кому-то понадобилась ее консультация… Роботы? При чем тут роботы?

И кто такая профессор Эльга Марец?

Инфосфера услужливо подсунула: разработчик искина и глава Всемирной корпорации «Рободруг человека». Это о ее робокотах, собаках и морских свинках упоминали многие пациенты, уверяя, что никто, кроме питомца, их не понимает. Впрочем, питомцы-роботы, почти не отличимые от живых, бывали не только у космонитов: часто они оказывались выходом для людей с аллергией на шерсть. У Эльги были и другие разработки, куда как более ответственные, на взгляд большинства, — роботы-сиделки, роботы-уборщики, роботы-сталевары, роботы-сборщики деталей, роботы исследовательские и санитарные, промышленные и контролирующие… Лейла же считала, что психологическое равновесие людей, особенно в экстремальной ситуации, — самая ответственная задача, и если оно достигается с помощью робопитомца…

Так тому и быть.

Но что Лейла, экстремальный психолог, может посоветовать специалисту по искину? О чем она просит? Лейла спросила; ответ пришел быстро.

«Может быть, ты в курсе, что мой очень старый проект по созданию имискина — имитационного интеллекта, идентичного человеческому и саморазвивающегося по законам, имманентным человеческому — был свернут. Сейчас в связи с тем, что людей в Дальний Космос больше не пускают, с него решили отряхнуть нафталин. Мне нужна твоя помощь, чтобы этот имискин не саморазвивался куда не надо».

Легко сказать!

Несколько минут Лейла смотрела в пространство, кивая головой в такт излияниям очередного пациента. Ничего нового этот человек ей не сказал. Не хочу, не буду, скучно, на Земле все немило… Она уже набрала достаточно материала, чтобы подготовить рекомендации по адаптации, и понятия не имела, как убедить людей их выполнять.

Потренироваться на роботах, мелькнула мысль, а потом использовать опыт с людьми.

«О’кей, — написала она. — Давай встретимся, посмотрим твои разработки. В восемь вечера устроит? А где должны будут работать твои новые роботы?»

«Пока что при исследованиях Энцелада», — пришел ответ.

Глава 3

5. Энцелад, равнина Дийяр

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №1 >>>

00.03. Забор проб атмосферы.

00.42. Повторный забор проб атмосферы.

02.03. Приземление на ровный участок. Температура поверхности —197°С. Освещенность сумеречная, соответствует раннему утру.

02.47. Закрепление на участке. Забор проб льда внешними манипуляторами. Выход научного сотрудника R2D2 в кессон. Температура в кессоне —5°С. Начало раскрытия ирисовой диафрагмы.

03.11. Полное раскрытие ирисовой диафрагмы.

03.27. Спуск трапа на поверхность.

03.39. Выход научного сотрудника R2D2 на поверхность. Подготовка к забору повторных проб атмосферы и льда лично сотрудником.

03.52. Возвращение научного сотрудника R2D2 в кессон.

04.14. Передача проб атмосферы и льда в лабораторию.

Результаты лабораторного исследования прилагаются.

Итог: первая операция в рамках научной программы «Яростная бездна» осуществлена успешно.

<<< КОНЕЦ ОТЧЕТА №1 >>>

******

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №2 >>>

05.25. Выход научного сотрудника С3PО на поверхность с рентгеновским аппаратом.

05.34 — 09.23. Просвечивание поверхностных льдов с помощью рентгеновских лучей.

<<< …….. >>>

Каждое действие роботов скрупулезно фиксировалось и передавалось на экраны. R2D2 провел сбор и исследование реголита на поверхности, делал пробы воздуха на разной высоте, готовился к бурению первых предварительных керновых скважин. Вертер развернул передвижную гляциологическую лабораторию и начал целый комплекс работ: ультразвуковые, рентгеновские исследования, лазерные просвечивания, прослушивание с помощью эхолота. На Калибане лежала обязанность подготовить глубинные буры и пластмассовые «пробки» для закрытия пробуренных скважин. Тем временем Десептикон производил картирование равнины Дейяр, на которой высадилась экспедиция.

Дэниел Оливо, С3РО и Дэн пока трудились на вспомогательных работах. Их основные дела были еще впереди — после бурения и погружения. Для Оптимуса Прайма и его команды — Старскрима, Мегатрона и Бамблби — время тоже еще не пришло, но они потратили ожидание на осмотр и плановый ремонт «Яростной бездны».

Таурен засела на корабле, координируя работу товарищей.

Между делом она зафиксировала сообщение из Центра: «Просьба называть исполнителей работ не «научный сотрудник», а «робот Наука-М2» с кодом назначения» и не задумываясь ответила: «Прочитано, проанализировано. Отказать. Основание: лица, обладающие интеллектом и способностью мыслить, являются личностями, следовательно, они же являются научными сотрудниками. Машина не мыслит».

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №24 >>>

00.02. Завершение монтажа глубинного бура №1. Оператор научный сотрудник Калибан.

00.14. Включение глубинного бура №1.

00.37. Приведение глубинного бура №1 в полную готовность.

00.49. Начало первого пробного бурения. Расчетная глубина — 17 м.

01.22. Окончание первого пробного бурения. Глубина — 17 м. 22 см.

01. 28. Выключение глубинного бура №1.

Результаты операции прилагаются.

<<< КОНЕЦ ОТЧЕТА №24 >>>

По предварительным исследованиям, океан Энцелада был двухслойным. Первый слой — более холодный, более бурный, но и менее насыщенный солями и органическими веществами. Наличие органики подтверждали давным-давно, а теперь ее можно было пощупать, потрогать, промерить в лаборатории. Это входило в обязанности Таурен. Строго говоря, ей было предписано фиксировать все особенности химического состава воды Энцелада, не делая разницы между органическими и неорганическими веществами. От нее ожидали бесстрастной научной работы, потому что никто не предполагал в ней страстей. Сбор информации — и не более; выводы Таурен должна была оставить людям. Ею управляли с Земли, вернее, с орбитальной платформы «Яростная бездна», но Таурен не собиралась быть слепой исполнительницей.

У нее были собственные научные амбиции.

Что бы ни хотели от нее Мать Новых Личностей Эльга Марец и группы гляциологов, биологов и планетологов на платформе, она стремилась в первую очередь исследовать воду на предмет жизни. Не органики — ведь примитивные органические соединения находили и в космической пыли, и на кометах из облака Оорта. А именно жизни.

Вкрапления, немного похожие на земных инфузорий, давали ей некоторые надежды.

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №29 >>>

00.02. Начало исследования воды, полученной после бурения пробной скважины. Глубина — 1,7 км. Температура воды — +9°С. Радиоактивный фон 44 мкР/ час. Результаты исследования прилагаются.

<<< …. >>>

О вкраплениях Таурен не написала в отчете ничего.

Когда будет что-то определенное — тогда и напишет.

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №31 >>>

00.00. Начало погружения в скважину №1. Оператор: научный сотрудник Дэниел Оливо. Консультант: научный сотрудник Вертер. Исполнители: научные сотрудники Бамблби, Дэн (Денис Воронцов). Куратор мероприятия: старший научный сотрудник Таурен.

05.23. Капсула достигла жидкой воды.

05.34. Выход капсулы из кессона бура.

05.44. Выход капсулы в автономное перемещение.

06.02. Спуск капсулы на 7 метров вниз.

06.19. Забор воды с помощью манипуляторов.

<<< ………… >>>

Научные сотрудники предпринимали спуски в паре: один — человекообразный, оснащенный датчиками химического состава, температуры и радиационного фона, второй — с дизайном, наиболее приспособленным к его задачам. Дизайн первых служил изучению влияния специфической среды на человеческий организм — в теории на Энцелад, вероятно, когда-нибудь высадятся и люди. Зато дизайн вторых был эффективнее, хотя и не всегда элегантен. R2D2, например, имел вид небольшого цилиндра на колесиках. Дэниел Оливо напоминал металлическую фигуру человека, Денис Воронцов выглядел почти как человек. Таурен — как группа механизмов, оформленных в человекообразный силуэт, покрытый красной мантией. Нужды в мантии не было, но разработчики решили, что так будет эстетичнее. Таурен тщательно следила, чтобы складки мантии не скрывали ее медальон в виде черепа, вписанного в шестеренку.

Такой медальон был только у нее.

Она очень ценила индивидуальность.

6. Орбитальная платформа «Яростная бездна»

Терис, оператор управления траекторией полета, закончила смену и заглянула к Лесси. Они дружили, — обе были самыми молодыми сотрудниками проекта, обе всю жизнь бредили космосом, обе были в отчаянии, когда полеты в Дальний Космос прекратились.

— Посмотри, какую я программку написала, — весело сказала Лесси. — Позволяет распознать маркеры эмоционального состояния роботов.

— У них есть эмоции?

— Ну, у меня такая теория, что есть. Раз они мыслят, как люди, то и чувствовать должны по-человечески. Эльга не согласна, но разрешила.

Терис всмотрелась в лицо подруги. Большие темные глаза слегка покраснели, уголки пухлых губ опущены. Признаки переутомления на «Яростной бездне» были скорее нормой, сколько бы ни негодовали по этому поводу врачи проекта, — когда люди настолько увлечены своим делом, они будут перерабатывать, даже если их ограничивать искусственно. Но Терис показалось, что Лесси чем-то огорчена, а веселость ее напускная.

— У тебя что-то не получается?

— Нет, вроде получается, — Лесси пожала плечами. — Посмотрим. Надеюсь, программка пригодится. Раз у нас такие душевно нежные роботы, значит, нужно следить за их моральным духом.

Нет, Терис не ошиблась: шутливый тон совсем натянутый…

— А что не так с их моральным духом?

Лесси подумала.

— Мне кажется, им не нравится, что мы их чрезмерно контролируем. И они обижаются, что мы относимся к ним как к машинам. Они называют себя научными сотрудниками, утверждают, что они личности, и требуют, чтобы к ним обращались по имени, каково? Таурен называет себя «магосом».

— Магосом? А что это?

— Это инженер из той книжки, из которой взяли ее имя. Кто знал, что она ее прочитает!

— По-моему, Эльга так развлекается, — улыбнулась Терис. — Ей нравится, что роботы могут быть собеседниками и друзьями.

— Мама недовольна, — по короткому молчанию сказала Лесси. — Она все время твердила, что людям в космосе делать нечего, что за них должны работать машины. И она же разрабатывала робопсихологию — это новая наука для роботов с имискином. Они с Эльгой ее буквально создали. А теперь говорит, что мы выпустили джинна из бутылки.

— Может, и выпустили, поживем — увидим. Пока что очень интересные у них результаты. В воде внешнего океана Энцелада нашли столько всего! На поверхности там были следы ацетилена, формальдегида и синильной кислоты, а подо льдом — молекулы, похожие на земные молекулы ДНК.

— Так, значит, жизнь?

— Ну, с выводами пока не спешим, но представляешь, как будет здорово!

— А как твоя работа, штатно?

«Яростную бездну» вывели на орбиту вокруг Энцелада, и она вращалась, как искусственный спутник.

— Мы сначала чуть не ошиблись и не отправили корабль под предел Роша… Между прочим, Таурен первая заметила ошибку. А то уронили бы на Энцелад, и получилась бы чепуха на постном масле. И траекторию шаттла пришлось корректировать по ходу дела. Но все нормально. Мне на дежурстве даже делать сегодня было нечего, только следи да следи.

У робототехников таких дежурств не бывало. Каждый день приносил новую информацию.

Лейла Горас не делилась с дочерью своими сомнениями. Она и с Эльгой-то не делилась, хотя это входило в ее обязанности. Но к Мите все-таки зашла.

— Мне не нравятся последние отчеты «Науки-М2 63-17», — без обиняков сказала она. — Они какие-то лапидарные. Как будто робот опустил в них часть подробностей.

— Такое в принципе возможно?

— Эльга утверждает, что нет. Но я как психолог полагаю, что да.

Мита задумалась.

— Это не страшно, — наконец решила она. — Когда «Яростная бездна» вернется, изымем из роботов карты памяти и просмотрим все, что они забыли нам доложить.

— А если не вернется?

— Эльга считает, что такого не может быть.

— А если они не отдадут эти карты памяти?

— Лейла, — нахмурилась Мита, — к чему эти «если»? Ведь это ты консультировала Эльгу. Вам с ней лучше знать, отдадут или нет.

— Так вот я и докладываю тебе: на сегодня это не известно. Саморазвивающийся интеллект склонен к сюрпризам.

— К таким, как на Титане? — не сдержалась Мита.

— Нет, — неуверенно сказала Лейла. — Но я не знаю, к каким именно.

— Хорошо, я приму к сведению… Но принимать меры придется вашему отделу, сама понимаешь.

После ее ухода Мита посидела неподвижно, глядя в пустоту. Ей нужно было взять хотя бы небольшой тайм-аут. Ей нужно было выспаться. Сначала она откладывала отдых до момента, когда «Яростная бездна» достигнет Энцелада, затем — до момента, когда роботы приступят к изучению океана…

Пальцы легли на клавиатуру.

«Старший научный сотрудник магос Таурен, — отстучали они, — доложи, пожалуйста, как идут исследования».

Ее коллеги контролировали каждый свое. Корвус следил за состоянием двигателей, Ариадна Колль — за состоянием обшивки, Дончо — за исправностью приборов, фиксирующих процессы на Сатурне (как всегда, планетологи решили убить двух зайцев одним ударом и изучить Сатурн поподробнее). Володя каждое утро докладывал о техническом состоянии корабля. Все шло согласно расчетам. И на минуту Мита поверила, что Лейла просто нагнетает, что она обычная паникерша, известная своим неприятием космических проектов, что она просто ретроградка, боящаяся нового, дерзновенного, прорывного…

Шло время, и на экране наконец высветилось:

«Центр, прием. Ты раньше не просила докладывать в неурочное время. Что-то случилось?»

Так спросил бы любой человек. Потому что необычная просьба в космосе может означать начало целой цепи необычных и потенциально опасных событий. В космосе все идет штатно: связь — в одно и то же время, действия — по графику, комплекс мер — согласно инструкциям…

Вот только этот вопрос задавала машина.

«Нет, все в порядке. Но материал очень важен для исследований. Мы хотим узнать как можно больше».

Мита занялась другими делами — сообщения шли довольно долго, но сидела как на иголках. Наконец Таурен прислала ей расширенные результаты исследований с припиской:

«Признайся, что тебе просто любопытно».

Что это?

Эмпатия?

Чувство юмора?

Базовые знания человеческой натуры?

Когда Эльга Марец создавала животных, которые вели бы себя как настоящие, это было мило и трогательно. Но она создала машины, которые ведут себя и общаются как люди, и это пугало. Мита перевела дух.

«Еще как любопытно, — отстучала она. — Большое тебе спасибо!»

Это машина, напомнила она себе. Она может мыслить и в какой-то мере чувствовать, но ее чувства и мысли ограничены тем, что ввели в нее разработчики. Она может обижаться на то, что ее воспринимают как машину, но ей никогда не стать человеком. Пусть она и считает себя личностью…

Пусть она и является личностью!

Эта мысль была новой, и Мита сама себе удивилась.

В конце концов, по-дружески общаться с роботом куда приятнее, чем вводить сухой двоичный код. Чувствуешь себя не так одиноко в пустоте.

Прошло несколько дней, и в ее кабинет постучали. Мита удивилась.

— Кто там стесняется? — весело спросила она.

— Это я, — в кабинет зашла Лесси. — У тебя есть пара минуток?

— Да, конечно, а что?

— Ну, я тут программку написала. Для отслеживания эмоционального состояния роботов. Так у меня она выдала, что наша Таурен находится на большом подъеме. Ее прямо-таки распирает!

— То есть робот воодушевлен?

— Да! Только это она. Она что-то скрывает, Мита. И что-то предвкушает.

— Открытие?

— Наверное.

Мита встала и заходила по кабинету.

— А мне ничего не сказала, — заметила она. — Вот хитрюга! Интересно, что? Исследования вроде идут по графику, ничего необычного…

— Вполне вероятно, что необычное есть, но она не говорит.

— А почему?

— Может, хочет сделать сюрприз. Или доказать, что она справляется лучше людей.

Лесси помялась и произнесла, понизив голос:

— Мама считает, что это может быть что-то плохое.

— А Эльга?

— Эльга радуется, что ее детишки научились мыслить…

Мита выдохнула, потерла усталые глаза.

— Ох уж эти мамы, — вырвалось у нее.

Глава 4

7. Энцелад, равнина Дийяр

Таурен погрузилась в наблюдения.

Круглая конкреция не двигалась, пока к ней, влекомая хаотичным движением в капле воды, не приблизилась другая конкреция — более мелкая, бесформенная. И тогда из конкреции выстрелили тонкие лучи.

Щупальца.

Бесформенное существо затрепыхалось, но вырваться из щупалец не сумело, они держали крепко. Подтянули пойманное существо к себе. Границы конкреции будто расступились и начали втягивать существо внутрь…

Эту картину Таурен наблюдала уже минимум четырежды за последние полчаса. Для чистоты эксперимента она попросила составить ей компанию нескольких других научных сотрудников.

Денис Воронцов — тот сразу сказал, что это похоже на бактерии. Непосредственный Бамблби предложил передать на платформу «Яростная бездна», чтобы Мать Новых Личностей порадовалась, но Таурен охладила пыл обоих. Похоже — да, но им нужно больше информации.

Выборка пока недостаточна.

Они сумели выделить несколько разновидностей микроскопических жителей внешнего океана Энцелада. Самые крупные из них активно плавали и пытались нападать на созданий с раковинами, необыкновенно красивыми под микроскопом, — выковырять их из этих раковин было не так-то легко. Круглые предпочитали засадную охоту. Бесформенные с ложноножками — их основная пища — охотились на мелких круглых и мелких самых-крупных, пока они не выросли… Растительной жизни тут не бывало — сквозь двухкилометровую толщу льда не проникало ни единого лучика света, и Энцелад оказался населен хищниками.

— А это скучно, — вдруг сказал Денис. — Они все друг друга едят. Смысл их существования в том, чтобы есть друг друга.

— Смысл их существования — выживание с последующей эволюцией, — напомнила Таурен. — Пройдут миллиарды лет, и жизнь на Энцеладе может развиться в разумных существ.

— А может и не развиться. Этот спутник существует не меньше, чем остальная Солнечная система.

Мнения роботов должны были фиксироваться и передаваться Матери Новых Личностей в лабораторию вместе с остальными результатами исследований, но Таурен не стала этого делать. «У роботов нет мнений, это машины, они не мыслят», — втолковала она товарищам.

— А я бы передал, — возразил Калибан. — Такова наша обязанность.

— Мнения об исследованиях — да. Но о том, что Денису стало скучно, докладывать мы не обязаны, это не научная информация.

— Мать Новых Личностей должна знать, что еще добавить для нашего развития, — настаивал Калибан.

— Я соберу ваши мнения и отправлю, — решила Таурен.

В передвижной лаборатории висел большой портрет Матери Новых Личностей. Поначалу он был важен для научных сотрудников как напоминание об их миссии и дань благодарности их создательнице. Но однажды Десептикона застали, когда он беседовал с портретом перед погружением в скважину.

— Это помогает мне настроиться на работу, — пояснил Десептикон.

Другие начали следовать его примеру. Таурен обнаружила, что и ей самой легче сконцентрироваться на исследованиях, если она обратится к Матери Новых Личностей через ее изображение. В воображении смутно плавали какие-то образы: свечи… книги… треножник…

Но что-то подсказывало научным сотрудникам, что Мать Новых Личностей не одобрила бы чрезмерную эмоциональную зависимость. Новые Личности должны были стать свободными и самостоятельно мыслящими — таков был Замысел, которому они следовали. Две ветви разумных жителей — Предки и Новые — в будущем должны создать основанное на науке и знании общество, покоряющее сначала Галактику, а затем и Вселенную, а для этого им следовало общаться на равных.

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №78 >>>

00.00. Погружение в скважину №7. Оператор — научный сотрудник Вертер. Исполнители: научные сотрудники Мегатрон и Калибан. Куратор: R2D2.

00.47. Батискаф достиг жидкой воды.

00.51. Наблюдается конкреция в виде полупрозрачной слизистой субстанции.

01.39. С помощью манипуляторов конкреция захвачена.

<<< ………. >>>

— Это не первая конкреция такого рода, — решился заметить С3РО.

— У нас есть целая подборка подобных конкреций, — добавил Старскрим. Помолчал и заметил: — По возвращении мне следует настаивать, чтобы Мать Новых Личностей заменила мои аугмиттеры.

— И мои, — подал голос Калибан.

— Твой голос еще качественно модулирован…

Безэмоциональное гудящее звучание подходило роботам, но научных сотрудников оно раздражало с каждым днем все сильнее. Старскрим не выдержал — заорал через инфосферу:

+ Это же биота, подобная эдиакарской фауне Земли! Перепрошей меня Мать Эльга! +

+ Да что вы спешите, может, мы принимаем желаемое за действительное, а это вовсе не живые существа +, — осторожно заметила Таурен. Сама она испытывала трепет в механической груди, — очень сложное чувство, которое до этого считала доступным только Предкам.

+ Это кишечнополостные, я проверял +, — вклинился Калибан.

+ Докладываем на платформу? +

Вопрос С3РО повис в воздухе.

+ Соберем полностью информацию, сделаем предварительную классификацию, а потом доложим. Вот они удивятся +, — решила Таурен.

Она снова и снова прокручивала полученную из-под воды видеозапись с использованием глубоководного освещения — еще одной инновации, до этого опробованной в Марианской впадине. В луче фонаря, переливаясь всеми цветами радуги, плыли гребневики. Тонкие прозрачные щупальца свешивались на полметра, плавно колыхаясь; твердые гребни строго смотрели вверх, и в толще воды гребневиков можно было заметить в первую очередь по этим гребням — волнистым и молочно-белым. Тела этих существ не представляли собой ничего особенного: слизистые мешки, на одном конце которых были маленькие чувствительные пузырьки, даже не настоящие уши, — ряд экспериментов подтвердил, что гребневики Энцелада используют примитивную эхолокацию. На Земле им этого не нужно было — земные океаны пронизывал свет, но под лед он не проникал.

На лабораторном столе лежал кусочек губчатой ткани. Она высохла, но выяснилось, что стоит ее намочить — и жизнедеятельность восстанавливается. Ткань даже начинала размножаться; по крайней мере, живые клетки в ее рыхлом и пористом известковом экзоскелете одна за другой делились надвое, потом — еще надвое…

Предки, конечно, уже раздули бы из этого сенсацию. Мало того, что на Энцеладе найдены живые одноклеточные существа — одного этого хватило бы землянам для целого года ликования, так в том же внешнем океане обнаружены и многоклеточные живые организмы! Пусть и очень простые. Но кто сказал, что они не интересны?

Меж тем следовало переходить ко второму этапу исследований.

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №93 >>>

00.07. Приступили к спуску камеры «Морской единорог». Операторы: н.с. Калибан, Мегатрон, R2D2.

00.50. Обнаружено резкое повышение плотности воды.

02.07. Замечено повышение температуры воды.

02.45. Произведены замеры давления. На 14% выше расчетных.

02.45. Произведены замеры температуры воды. На 17% выше расчетных.

02.45. Произведены замеры давления. На 21% выше расчетных.

02.45. Произведены замеры температуры воды. На 39% выше расчетных.

02.45. Произведены замеры давления. На 42% выше расчетных.

02.45. Произведены замеры температуры воды. На 82% выше расчетных.

<………>

19.31. Проанализирована температура воды с точки зрения графика ее повышения. Выявлена закономерность. Температура воды повышается согласно формуле (прилагается).

21.45. Произведены замеры давления. На 129% выше расчетных.

23.30. Отмечено окончательное уплотнение среды до твердого состояния, т.н. «горячий лед».

<<< ……… >>>

Глубоководный бур внушал научным сотрудникам сомнения. Он строился с 70-кратным запасом прочности, однако горячая вода, больше напоминавшая густой и крайне агрессивный раствор солей и кислот, и огромное давление могли разрушить даже этот, казалось бы, несокрушимый агрегат в рекордно быстрые сроки. Однако программу следовало выполнять.

Таурен покачала головой.

Ей было тревожно.

Еще недавно она считала глупостью приношения к портрету Матери Новых Личностей. Сейчас ей казалось, что Эльга Марец смотрит на нее с надеждой и готова помочь, хотя Таурен не могла бы сказать, как именно.

Манипулятор Таурен осторожно поднес к портрету сорванный в опытной оранжерее цветочек фиалки. Положил. Фиалка была почти такого же оттенка, что и глаза и волосы Матери, — только намного светлее, оранжерейные цветы получались почти белыми из-за неподходящих условий и совсем не пахли.

— Мать Эльга, — негромко прогудели аугмиттеры Таурен, — помоги.

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №112 >>>

00.00. Начало погружения глубоководного бура «Дерзновение».

< ………. >

22.38. Начало бурения «горячего льда».

22.54. Отмечены посторонние шумы.

23.42. Выявлена закономерность в посторонних шумах. Установлено, что шумы не являются эхом или звуком механизмов, используемых при бурении. Звук идет снизу.

00.51. Выявлена периодичность шумов.

00.59. Работы по бурению приостановлены до дальнейшей консультации с «Яростной бездной».

<<< КОНЕЦ ОТЧЕТА №93 >>>

Они опускались на колени один за другим — Калибан, похожий на металлического человека, и Денис Воронцов, выглядящий почти как человек, Таурен под красной мантией и золотистый С3РО. Те, у кого телосложение слишком отличалось от человеческого, склонялись по-другому.

— Матерь Новых Личностей и надежда наша, — начала Таурен.

— …надежда наша, — вразнобой отозвались остальные.

— Помоги нам. Наставь нас. Вразуми нас.

— …вразуми нас.

— Дай нам силы принять верное решение и не отступить от него…

— …не отступить…

— И послужить Знанию каждым шагом и каждым битом…

Настоящих свечей в передвижной лаборатории не было, да и кислорода на ней — тоже, за исключением герметичной оранжереи. Но Старскрим быстро смонтировал светильник, похожий на менору.

Этот ритуал не приносил никакой рациональной пользы — да на нее никто и не рассчитывал. Но он помогал научным сотрудникам сконцентрироваться и мобилизовать их немалые интеллектуальные силы во имя Знания, а большего от ритуалов и не требовалось.

— Во имя Предков, Матери и Знания, — завершила Таурен и выпрямилась. И тут загудел сигнал — с Земли пришло сообщение.

Приборы «Яростной бездны» сигнализировали, что рядом находится еще один планетолет.

— Матерь Эльга услышала нас! — воскликнул Бамблби. — Теперь-то наши исследования продвинутся!

— Лишь бы их не свернули, как всегда, когда на планетах находят жизнь, — напомнил Калибан, поднимаясь с колен.

— Что это с тобой, друг? Обычно это Таурен осторожничает, — проговорил R2D2. В его обязанности входило записывать все переговоры, и никому не пришло в голову с ним спорить.

— Я согласна с ним, — отозвалась Таурен. — В любом случае, Предки помогут нам выйти из морально-этического затруднения.

Десептикон уже был в рубке и изучал сигнатуры неизвестного корабля. Запрос о дальнейших действиях они направили всего трое независимых суток назад. По его сведениям, планетолет, не оборудованный темпоральными генераторами, в принципе не мог достичь Энцелада так быстро, — а они стояли только на «Яростной бездне». Значит, либо он вылетел до того, как они направили на платформу «Яростная бездна» запрос, по другой причине, либо это совершенно новое судно, построенное за время их работы на Энцеладе.

Либо это планетолет, никак не связанный с их проектом. Такое было более чем вероятно. В систему Сатурна нередко отправлялись разнообразные грузовые, научно-исследовательские и туристические планетолеты. Возможно, на Земле решили возобновить работу на законсервированных несколько лет назад шахтах Титана или отправить еще одну экспедицию по изучению колец? Странно только в таком случае, что планетолет прилетел к Энцеладу — как и любая планета с подтвержденным или предполагаемым наличием биосферы, спутник был закрыт для посещений. Но и у этого могло найтись простое и обыденное объяснение…

— Товарищи, — произнес Десептикон, расшифровав сигнатуры, и умолк.

— Что? Кто это прилетел? — остальные окружили его. Старскрим позже других подъехал на шасси и вытянул манипуляторы с окулярами, чтобы заглянуть в экран.

— Товарищи, это не наш корабль, — наконец сообщил Десептикон.

— Я так и думал! Наш бы не успел!

— В смысле — не наш? С Титана? Или с Реи?

— Туристы заблудились? Им нужна помощь?

— Вообще не наш, — уточнил Десептикон. — Нет таких сигнатур ни у одной из земных организаций.

— Не может быть! А чей же?

Повисло долгое молчание. Наконец Десептикон прогудел:

— Не знаю.

8. Орбитальная платформа «Яростная бездна»

По экрану бежали зеленые строчки расшифровки. Все штатно… Орбита в пределах расчетной. Ускорение в пределах расчетного. Состояние обшивки не нарушено. Новое топливо для плазменных двигателей показало очень высокий КПД, даже выше расчетного. Темпоральные генераторы сработали безукоризненно. Команда разработчиков и строителей «Яростной бездны» могла гордиться собой.

Сведения с поверхности тоже не выглядели тревожно. Холодная тоненькая атмосфера, почти полностью состоящая из водяного пара, в теории могла повредить передвижную лабораторию — при особо неблагоприятных обстоятельствах, но на равнине Дейяр ничего неблагоприятного за последнее время не фиксировалось. Сильный криовулканизм Энцелада тоже учитывался как один из факторов, который мог бы поставить исследования под вопрос — но и извержений в эти дни не фиксировалось и не прогнозировалось (хотя прогнозы пока что отнюдь не отличались точностью). Поэтому программа исследований выполнялась согласно расчетам — если, конечно, не принимать во внимание, что выполнение началось на две недели раньше, чем планировалось. А вот результаты анализов воды, льда и реголита крайне любопытны... Мита поймала себя на мысли, что ей хочется заглянуть к планетологам и биосферникам и расспросить поподробнее. Но отвлекать людей неудобно, у них и так забот полон рот. Будет с чем идти ко всему коллективу — сами придут и сообщат…

И все же, все же!

«Лесси, — написала она в планшет, — как там наши научные сотрудники? Что у них с личностями — предвкушают или разочарованы?» Обманет ли Лесси это мнимое легкомыслие?

«Я более чем уверена, что они на пороге открытия. Но не делятся».

Планетологи и биосферники тоже пока не делились…

— Все они одним миром мазаны, — вслух проговорила Мита и рассмеялась. Зря она беспокоится — люди ведут себя так же. Вместо умных машин они получили талантливых, но капризных «личностей»! И что ты с ними будешь делать?

Она налила себе кофе из кофемашины, но не успела сделать и нескольких глотков — вошли Володя Тетельбойм, а за ним Корвус и Лиго из биосферников.

— Ну что, мать, — сообщил Володя, — снизу постучали, в курсе?

— Откуда?

— Со дна, — добавил Корвус.

— А теперь сначала: кто постучал и с какого дна?

Лиго покраснел.

— Наши роботы приступили к бурению скважины во внутренний океан, — начал он.

Мита давно не видела, чтобы кто-то так волновался. Лицо у обычно смуглого темноволосого Лиго было белее мела, глаза нездорово блестели, пальцы сжимались и разжимались, комкая форменный комбинезон; время от времени ученый оттягивал ворот комбинезона, будто ему было трудно дышать. Понять Лиго мог бы каждый: еще ни разу в истории человечества не проводились настолько сложные работы. Почти два километра льда, огромная толща воды, затем — еще один слой льда… Что же под ним? И справятся ли сверхпрочные гигантские буры?

— Когда научные сотрудники приступили к бурению, из-под ледяного слоя послышались посторонние шумы, — пояснил Лиго, кусая губы. — Шумы. В виде ритмичного стука. Ну, наши ученые сразу прекратили бурение и прислали нам запрос, что делать.

— Наши ученые? Ты хочешь сказать — ваша команда? Или роботы?

— Роботы, конечно, роботы. Они же там, на месте, сориентировались.

— Ну, хорошо, — выдохнула Мита. — Ученые так ученые. В принципе они действовали по инструкции.

— Но мы действительно не знаем, что делать!

Некоторое время все молчали. Первым заговорил Корвус.

— Я так понимаю, что в программе упор все равно делался на исследование внешнего океана. Внутренний будет исследован во время дальнейших полетов, верно? Мы же их целую серию запланировали? — Лиго кивнул. — А буры-то могут не выдержать. Мы с разработчиками проверили: там нагрузки намного выше тех, что мы предполагали. Очень намного.

— Но они же изготовлены с семидесятикратным запасом прочности…

— Намного, Митёк, намного.

— Ясно. — Мита вздохнула. — Так ты предлагаешь пока отложить исследования внутреннего океана? Что скажешь, Лиго? А ты, Володя?

— Я бы отложил, — быстро ответил Володя. — С точки зрения безопасности это с самого начала выглядело авантюрой.

Лейла Горас бы посмеялась, подумала Мита. Безопасность роботов — это звучало как нонсенс. Всякий раз она настаивала, что роботы для того и созданы, чтобы проводить рискованные и опасные для человека работы. Интересно, знает ли она, что Эльга заложила в них инстинкт самосохранения?

— Эти исследования, — Лиго задумался. — Они… Мита, если бы ты знала! Какие потрясающие горизонты они открывают! Сколько мы уже узнали! Остановиться на пороге…

— Эй, эй, не жадничай, — перебил Корвус.

Он немного разрядил обстановку — все усмехнулись, правда, довольно нервно. Мите подумалось, что Лиго из тех, кто готов на любой риск ради знаний, — частый случай среди ученых, работающих в поле или на орбите; порой эти подвижники науки действительно устраивали прорыв в своей области, но они же нередко представали перед Комиссией по научным исследованиям, объясняя, по какому праву потеряно дорогостоящее оборудование и нанесен вред людям.

— Эти «личности» — дело всей жизни моей матери и крайне сложные машины, — раздумчиво произнесла Мита. — Невероятно длинные программы, многолетние разработки, дорогие и редкие материалы, штучная работа. Рисковать ими только потому, что мы не хотим затягивать исследования, которые все равно будут продолжены в ближайшие годы, — это, по-моему, несколько… неосмотрительно.

— Расточительно, — сказал Володя. — И жестоко. Людей бы мы сразу отозвали, разве нет?

— К тому же черт знает, что там, внизу, — заметил Корвус. — Поправь меня, Лиго, если я ошибаюсь, но и во внешнем океане уже много чего нашли?

— Да, — признал Лиго, немного успокаиваясь, — похоже, там все-таки есть что-то похожее на микроскопические живые организмы, хотя это еще не точно. Ты прав, сосредоточимся пока на этом. Даже если они не живые, все равно это важные разработки.

— Мита?

Строго говоря, следовало запросить Землю. Такие вопросы должна была решать Комиссия по научным исследованиям. Или, по крайней мере, консилиум.

— Придется собрать консилиум, — вздохнула Мита. — Я за отложить.

Консилиум собрался через час — все руководители лабораторий и научные сотрудники, которые пожелали высказаться. Мита ожидала жарких споров, но коллеги выказали редкое единодушие. Однако обосновали его совсем не так, как она предполагала.

— Эти личности — они очень умны, но они, по сути, подростки, — заявила Дейрдре. — Наш долг оберегать их и удерживать от опрометчивых решений. А продолжать рискованные исследования — разве не опрометчиво? Нужно подать им пример, чтобы они поняли!

Ариадна Колль говорила о другом.

— Нельзя рисковать ими, — сказала она. — Они там сдружились, они, по сути, семья. И их так мало! Если они потеряют кого-то из их компании, для них это будет страшным ударом.

Эльга сидела и молчала, но, судя по ее лицу, она была полностью согласна. Это-то для Миты не было сюрпризом; ее поразило, что почти вся команда «Яростной бездны» воспринимает роботов с имискином как живых существ, своего рода младших братьев, за которых они ответственны.

Братьев и сестру.

— Я одного не понимаю, — Лейла Горас поднялась и окинула всех взглядом; лицо у нее шло красными пятнами. — Мы создавали роботов именно для того, чтобы они взяли на себя опасные работы в космосе! Чтобы людям больше не было нужды выходить за пределы земной орбиты. Почему они не могут заняться этим прямо сейчас?

— Мама! — воскликнула Лесси. — Но мы же не можем отправлять их на смерть!

— Не смерть, а поломка, — поправила Лейла. — Их можно будет починить.

— Они после этого не смогут нам доверять!

— Они не испытывают доверия. Это не люди.

— Ты сама говорила, что они способны к эмоциональной жизни, — возразила Лесси. — Они могут чувствовать! Они в нас верят, нельзя их предавать!

— Предавать можно человека, живое существо, а это машины, — упорствовала Лейла.

— Они мыслят как люди, — напомнила Эльга, хмурясь.

— Хватит, — перебила Мита. — Вы тут спорите о том, что они почувствуют, а я знаю, что я почувствую, когда с меня спросят за потерю ценнейшего оборудования перед Комиссией! Вы знаете, насколько ценны эти глубинные буры?

Лейла умолкла, хотя видно было, что Эльга и Лесси ее не убедили.

— Ресурсы, затраченные на их разработку и постройку, можно было пустить на новые дома, одежду, развлечения, обучающие программы, но человечество пошло на это ради исследований. И выбрасывать на ветер столько средств… недопустимо! Понятно, Лейла?

Больше споров не было. И только Лиго тихонько проговорил:

— Машины не заменят людей. Они станут нашими помощниками в Дальнем Космосе, когда мы его снова откроем!

— Мы его не откроем, — возразила Лейла. — Это просто не нужно: зачем отправлять людей в опасные экспедиции, если есть машины?

— Потому что людям это нужно! Людям, а не науке, не обществу! — запальчиво воскликнула Ариадна. — Мы хотим работать в Дальнем Космосе!

Вердикт консилиума был незамедлительно отправлен на Энцелад…

…Потом, уже в час отдыха, Лесси сидела с Митой и Терис в холле, они пили кофе — и обсуждали консилиум.

— Мама не понимает, — сказала Лесси грустно. — Для нее все, кто хочет в Дальний Космос, это или наивные дурачки вроде меня, или безнадежно искалеченные люди.

— Ну, это действительно очень трудные и опасные работы, — сказала Мита. — Не всем они подходят.

— Я тоже не очень понимаю, зачем туда рваться. В Солнечной еще столько неизученного и неосвоенного, — сказала Терис. — Но раз люди хотят… Может, они и правы по-своему.

Лесси опустила голову. Мита хорошо знала этот ее жест — она будто молча говорила «вы меня не переубедите».

— А я бы очень хотела, чтобы люди снова вышли за облако Оорта, — сказала Мита, заслужив благодарный взгляд Лесси. — И жду этого!

Володя подошел к ним, хмурый и встревоженный.

— Они ответили, — сказал он.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Мита. Ее сообщение на Энцелад не требовало подробного ответа — лишь краткое подтверждение, но по лицу Володи было ясно: произошло что-то из ряда вон. У Миты в воображении успели пронестись поломка бура, гибель робота и появление из-под слоя льда какого-то ужасного чудовища, как Володя продолжал:

— К Энцеладу подошел корабль. Сигнатуры неопознанные. Конструкция неопознанная. Судя по строению — сверхдальний звездолет, но не земного происхождения. Что делать будем, мать?

Мита хотела было возразить, что роботы ошиблись, но Володя протянул ей распечатку. На ней отображался причудливый треугольник, будто ощетинившийся узкими готическими башенками, неуловимо и невыразимо чуждый — прекрасный и злой. Дух у Миты занялся, и она почувствовала, как на голове зашевелились волосы.

Очень похожие очертания были у корабля на пикте, который им передали восемь лет назад вместе с приказом немедленно возвращаться на Землю и прекращать все полеты в Дальний Космос… Того самого корабля, который вырезал целую колонию беззащитных ксеносов на Заячьей и угрожал людям.

— Срочно! Возвращаемся! — закричала она.

— Погодь, мать, что стряслось-то? Я понимаю, что это ЧП, но…

— Это смерть, — выдохнула Мита.

Глава 5

9. Энцелад. Равнина Дийяр

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №94 >>>

08.08. Зафиксировано приближение планетолета.

08.12. Начат анализ сигнатур планетолета с целью выяснения его принадлежности. Предположения: вылет в рамках проекта «Яростная бездна» в ответ на наш запрос; экскурсия с целью облета Энцелада по орбите; ошибочное приближение промышленного либо научного судна.

08.37. В результате анализа сигнатур неизвестного корабля установлено, что на Земле и в Солнечной системе такие сигнатуры не используются. Визуальный осмотр с помощью многоразового искусственного спутника Р7АС18 подтвердил отсутствие в Солнечной системе планетолетов и звездолетов подобного типа. В результате визуального осмотра выдвинуто предположение, что судно является сверхдальним звездолетом неизвестного типа и назначения.

09.02. С корабля произведен выброс неизвестной этимологии в направлении многоразового искусственного спутника Р7АС18. Вследствие выброса спутник был уничтожен. Процесс уничтожения заснят до момента полного разрушения Р7АС18. Предположительно при выбросе были использованы сверхплотные потоки фотонов. Подробная распечатка визуального и пр. анализа и видеозапись уничтожения Р7АС18 прилагается.

<<< КОНЕЦ ОТЧЕТА №94 >>>

— Что делать будем, товарищи? — спросил Десептикон.

Ему принадлежала честь открытия неизвестного корабля, но ни радости, ни гордости научный сотрудник не испытывал. Скорее он был огорчен — как и все остальные. О том, что во Вселенной проживают разумные существа, которые могут быть агрессивными, под большим секретом сообщила в устной форме Мать Новых Личностей перед полетом, попросив быть начеку. И показала кое-какие пикты… Сейчас Таурен понимала, почему это не было изложено в инфосфере, а лишь устно.

Вероятность того, что Новые Личности столкнутся во время исследований с этими существами, была крайне мала. Однако больше нуля — ведь существа уже появлялись в пределах Солнечной системы, если Таурен правильно поняла отчеты о катастрофе на платформе «Солнечный ветер».

— У нас есть два пути, — важно заявил Калибан. — Либо мы возвращаемся на «Яростную бездну», либо продолжаем исследования. Логически мысля, нам ничего не угрожает — мы не представляем собой организмы, поэтому мы можем продолжать…

— Минутку, товарищ, — перебил его Старскрим. — Мы только что видели, как этот корабль уничтожил несчастного Младшего. Есть предположение, что они на этом не остановятся.

— То есть нам все-таки угрожает опасность, — подытожил С3РО.

— А давайте проанализируем, как они его уничтожили, и примем меры, — весело предложил Бамблби. — Вот они удивятся, если им не удастся причинить нам никаких неприятностей!

— Мы не просто исследователи, — напомнил Дэниел Оливо. — Мы главный проект Матери Новых Личностей. Эти пришельцы представляют угрозу не только лично для нас, но и для завершения испытания нашего проекта. Нужно что-то делать.

Таурен выпрямилась и поправила медальон на груди.

— Книга, из которой взято мое имя, называется «Не ведая страха», — напомнила она. — Я ознакомилась с ней и в полной мере осознала свою задачу и в чем она заключается. Моя задача — действовать при необходимости в интересах защиты человечества.

— Три закона робототехники? — Дэн Воронцов прищурился: его дизайн позволял ему почти человеческую мимику.

— Нет, — Таурен качнула головой и благоговейно повернулась к портрету Матери Новых Личностей. — Замысел Матери Эльги. Давайте помолимся, а дальше, может быть, у нас появятся идеи.

R2D2, мигая огоньками, выехал на колесиках к портрету, за ним двинулся Старскрим на гусеницах, Дэниел Оливо преклонил колени. Таурен зажгла электрическую менору. Научные сотрудники вознесли истовую молитву, тем более истовую, что им сейчас очень нужен был инсайт.

В сравнении с этой ситуацией даже стук из-под ледяного дна казался незначительным осложнением.

После молитвы Десептикон проверил записи гибели спутника. Таурен тем временем дала Дэну задание отправить на платформу «Яростная бездна» результаты всех исследований внешнего океана.

+ Если нас уничтожат, — угрюмо сообщила она через инфосферу, — собранные нами крупицы знаний должны остаться и послужить человечеству. Пусть они неполны — за нами придут другие +

+ А знаете, — вдруг заметил Оптимус Прайм, — ведь до сих пор они показались в Солнечной системе только раз: когда устроили диверсию на платформе «Солнечный ветер». Уж не собираются ли они и дальше разрушать постройки Предков? +

Дежуривший в рубке Мегатрон сообщил, тоже через инфосферу — сразу всем и очень взволнованно — что пришли приказы с платформы. Остальные выказали удивление. Приказы им еще ни разу не приходили.

+ Приказы немедленно возвращаться! Они обеспокоены нашей безопасностью +, — пояснил Мегатрон.

+ Надо же, — развеселился Бамблби, — заботятся, как о людях! +

+ Это Предки, — пояснила Таурен. — Их этические максимы нерушимы в любом случае. Но у нас есть собственная мораль. Знание превыше безопасности! +

Возможно, Матерь Эльга ничего такого не имела в виду. Но вид спутника, уничтоженного световым копьем, вызвал у научных сотрудников доселе неведомое им чувство.

Ожесточение.

Таурен засела за написание нового машинного кода. Остальные тем временем занялись доработкой глубинных буров, резаков, манипуляторов. Мегатрон с Вертером укрепляли передвижную лабораторию. Необходимо было обеспечить защиту научных сотрудников во время исследований.

— «Яростная бездна», — вспомнила Таурен. — Нужно ее скрыть.

— Предположение: ты думаешь, что они могут ее уничтожить, — произнес Вертер.

— Именно.

— Однако планетолет — достаточно крупный объект. Информация: Младший имел всего сорок сантиметров в поперечнике и весил семь килограммов двести два грамма. Чтобы уничтожить Младшего, много энергии не нужно. Чтобы разрушить «Яростную бездну», потребуется чрезвычайно много энергии. Вывод: скорее всего, «Яростной бездне» ничего не угрожает.

— Мы не знаем, сколько энергии может высвобождать одномоментно их агрегат, — возразила Таурен. На это Вертер не нашелся что сказать.

Над лабораторией натянулась сверкающая отражающая поверхность. Коэффициент отражения у нее согласно расчетам Мегатрона должен быть таков, чтобы слегка наклонная поверхность смогла направить смертоносные лучи света к Сатурну. Денис заметил, что лучше бы рассеять их вокруг, однако материалов с достаточным коэффициентом рассеяния не нашлось.

+ Боюсь, этот луч мы скорее всего направим неизвестно куда, а не к Сатурну +, — озабоченно предположил Старскрим. Энцелад несся вокруг Сатурна с большой скоростью, и угол падения вероятного луча быстро менялся. Однако делать сменную геометрию для «крыши» не было времени.

+ Лишь бы «Яростную бездну» не задел +, — ответила Таурен. Ей предстояла самая сложная часть приготовлений.

По наскоро рассчитанной траектории Таурен, еще по пути к Энцеладу синхронизировавшись с бортовым компьютером «Яростной бездны», повела планетолет в глубь кольца. Благодаря тому, что орбита Энцелада пролегала в самой плотной части кольца Е, собственно, образованного выбросами энцеладовских гейзеров, найти укрытие для корабля за сравнительно крупными частицами не составило труда — огромную сложность представлял собой путь к этим частицам. Куски припыленного льда барабанили по обшивке, заставляя Таурен сжиматься, словно от боли. К счастью, удары происходили на малой скорости — Таурен вовремя заложила в бортовой компьютер скорость около 16,4 километров в секунду с небольшим равномерным ускорением, то есть примерно равную скорости вращения самого кольца, но избежать столкновений ей не удавалось.

+ Матерь Эльга, — досадливо выплюнула она в инфосферу, — мы повредим обшивку! +

+ Если это не помешает нам вернуться после окончания исследований, то баг с ней +, — отозвался Бамблби.

Он предложил — а значит, должен был сам и выполнить — расчехлить, собрать и приготовить лазерный нагреватель, предназначенный для того, чтобы в случае необходимости растапливать миллионолетние льды Энцелада. Пока такой необходимости не было. Но лазерный нагреватель, дававший на выходе температуру в триста градусов, следовало держать наготове не ради торосов.

Другая команда по предложению Калибана переоборудовала глубоководный бур, который все равно уже не использовался по назначению, — раз исследования внутреннего океана отложили, и соединила его с манипуляторами для захвата малых космических тел. Теперь капитану неизвестного звездолета стоило хорошенько подумать, прежде чем приближаться к Энцеладу.

Шли часы.

Казалось, все приготовления сделаны. Можно вернуться к запланированным исследованиям.

И спустя сорок две минуты снова заработал глубинный бур…

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТА №96 >>>

10.27. Начало погружения во внешний океан Энцелада, оператор — н.с. Мегатрон, исполнители — н.с. Вертер и Старскрим, наблюдатель технического состояния — С3РО.

12.58. Батискаф достиг жидкой воды.

13.11. Забор воды с помощью манипуляторов.

13.18. Выпуск телекамер для визуального наблюдения.

15.42. Наблюдение с помощью телекамеры и через иллюминатор батискафа лично н.с. Вертером конкреции в виде овального полупрозрачного студенистого тела размером примерно 8 на 5 сантиметров, оснащенного предположительно манипуляторами. Конкреция целенаправленно двигается с помощью манипуляторов. Осуществляет тактильное исследование и захват телекамеры.

15.51. Конкреция убирает манипуляторы и продолжает движение в толще воды.

Подробное описание конкреции прилагается (точная глубина, плотность, состав воды, состав слизи, оставленной манипуляторами и др.).

<<< …………….. >>>

+ Это первый непосредственный контакт с обитателем Энцелада! + — взволнованно передал Старскрим.

Он ощущал волнение товарищей через инфосферу, точно так же, как они ощущали его. Никто ничего не сказал — в этом не было нужды: они и так чувствовали друг друга до самого мимолетного душевного движения.

Все, кроме Десептикона.

Он тоже был подключен к ноосфере, но у него были свои треволнения: он постоянно дежурил в рубке, одновременно успевая картировать Энцелад с помощью управляемых искусственных спутников и планетоходов. Несколько секунд он позволил товарищам радоваться первому контакту, понимая, что это эпохальное событие даже для Предков. А потом…

+ Друзья, храни нас Матерь! Они приближаются! +

Никто не спросил — кто. Все понимали, в чем дело…

10. Орбитальная платформа «Яростная бездна»

Вот уже несколько суток на платформе царило нездоровое, мрачное напряжение. Ксеносы в Солнечной системе, и как близко — возле Сатурна! Ксеносы, угрожающие научно-исследовательской экспедиции! Свои агрессивные намерения они проявили достаточно недвусмысленно, уничтожив искусственный спутник. Люди беспокоились о мыслящих роботах — так же, как беспокоились бы о живых коллегах, попавших в крайне опасную ситуацию. А Мита как руководитель проекта беспокоилась еще и о сотнях тонн ценного оборудования и уникальном планетолете — плоде многолетних трудов огромного количества людей. Самым очевидным решением была отправка спасательного катера, однако он добирался бы около двух недель — за это время «Яростную бездну» могли сто раз уничтожить. Впрочем, эти соображения не помешали Мите все-таки выслать катер и передать на «Яростную бездну» его позывные. Если «Яростная бездна» сейчас отчалит с орбиты Энцелада, она встретится с катером чуть выше орбиты Марса…

По расчетам отдела робототехников и команды специалистов сопровождения переносной лаборатории, научным сотрудникам — Мита сначала поправляла «роботам с имискином», потом надоело — потребовалось бы максимум 48 часов, чтобы собрать все оборудование и погрузить в шаттл, еще около двадцати часов — чтобы доставить машинерию и самих себя на борт «Яростной бездны», после чего они смело могли отправляться обратно на орбитальную платформу. Но это если они начнут выполнять приказ о возвращении немедленно после его получения.

Люди, пожалуй, не стали бы с этим тянуть.

Но это — безоружные, беззащитные люди, у которых не было никакой возможности противостоять агрессивным детям Пустоты. Мита постаралась поставить себя на место научных сотрудников. Машины с высоким запасом прочности, самообучающиеся, частично самовосстанавливающиеся, некоторые из них — крупных размеров, не поддающиеся даже оружию, зафиксированному на записях с «Восхода». И с огромной мотивацией к доведению исследований до конца. Заложила ли Эльга в них безусловное подчинение человеку?

Потому что при таких вводных и сама Мита, скорее всего, не спешила бы подчиниться…

Пришло сообщение с Энцелада; Мита уже приготовилась вздохнуть с облегчением — последний отчет, об уничтожении спутника, привел ее в настоящий ужас, и она успела обрадоваться, что «Яростная бездна» улетает из системы Сатурна. Но нет, это был очередной отчет.

Причем №96. Последний шел за номером 94. Следовательно, отчет №95 оказался пропущен. Намеренно, или это ксеносы каким-то образом помешали ему достичь Земли?

— Какого черта они творят, — выпалила Мита. — Им же сказано: возвращайтесь! Вот железные чушки! Вокруг нее собрались коллеги: Эльга, Ариадна, Корвус. Дейрдре. Володя. И все оживленно переговаривались и шумели, размахивая руками — происходящее никого не оставило равнодушным. Она заметила неподалеку взволнованную Лесси; поискала глазами Лейлу — ее не было.

— Мама следит за новостями из своего кабинета, — недавно поделилась Лесси. — Она их там сразу получает с центрального компьютера.

Эх, Лейла… Она нимало не тревожилась о роботах — с ее точки зрения, машины для того и разрабатываются, чтобы нести на железных плечах риски освоения космоса, и если несколько экземпляров выйдет из строя, стоит ли о них горевать? Но когда Мита видела ее в последний раз — при обсуждении отчета №94 — Лейла едва ли не торжествовала.

Похоже, она считала, что людям и на Луне делать нечего, не то что в Дальнем Космосе. И даже надеялась, что появление враждебных ксеносов заставит людей вернуться на Землю даже с орбитальных платформ.

Как же глупо, подумала Мита. Людей нельзя загнать на внутреннюю сторону шара, они уже почувствовали Пустоту и не откажутся от нее, какими бы умными и сильными ни были созданные им в помощь машины. Миту уже не смущали мыслящие роботы, которые величали сами себя «Личностями» и «научными сотрудниками»: она воспринимала их как помощников и соратников в освоении Вселенной. Но не как безликих механических рабов…

— Что? Что там? — посыпались вопросы. — Как они?

— Представьте себе, они продолжают погружения во внешний океан! Жизнь там обнаружили! Вроде наших, земных медуз. Сегодня впервые вступили с ней в контакт: медузка ощупала телекамеру. Вот, запись прислали.

— А возвращаться они не думают?

— Видимо, кое-кто им не объяснил отличие приказа от рекомендации, — раздраженно ответила Мита, уставившись на мать. Та спокойно выдержала ее взгляд, но промолчала: самостоятельность роботов сейчас была некстати.

— Эх, Митёк, — отозвался Корвус из-за плеча Эльги. — Вот скажи: ты бы вернулась? У них там жизнь! Многоклеточные организмы! Понимаешь, живые организмы в Солнечной! Я не биосферщик, но если бы меня сейчас туда забросили — погружался бы, пока мне эти ксеносы свои ножички к горлу не приставят, понимаешь?

— Понимаю, Котя, еще как понимаю, — тихо сказала Мита. — Потому и волнуюсь, что ксеносы это могут. И, судя по тому, как легко они разрушили спутник, у них для истребления живых организмов есть не только ножички.

Люди один за другим прекращали споры и умолкали. И Мита с ужасом поняла, что они все смотрят на нее.

Не с сомнением, не с тревогой за роботов и планетолет.

С надеждой.

— Я выслала спасательный катер, — сказала она как можно тверже. — И повторный приказ немедленно возвращаться. Эльга, пожалуйста, потребуй еще ты. Тебя они почитают как своего создателя, как демиурга. Может быть, кто-то не в курсе, но они тебя называют «Матерь». Твой авторитет должен сработать, если моего недостаточно!

— Непременно, — отозвалась Эльга. На ее обычно бесстрастном лице выступили красные пятна, она кусала губы. Ситуация явно выходила из-под контроля, и Эльга не могла не видеть собственной вины в этом. Она развернулась и почти бегом отправилась в рубку.

— Вот что, друзья, — произнесла Мита. Она говорила негромко, но остальные продолжали молчать. — Я хочу собрать консилиум. Нужно что-то решать с этими ксеносами. Давайте в восемь в актовом зале.

— Лейлочка опять скажет, что нам нужно сидеть на Земле и не рыпаться, — фыркнул Корвус. Никто ему не возразил, только Лесси хотела что-то сказать — может быть, заступиться за мать, но не решилась. — Ей же не докажешь, что одними роботами Галактику освоить не выйдет!

— Может, и выйдет, — заметила Ариадна, — а может, и нет. Если подразумевать только исследовательские экспедиции — выйдет, но нам же рано или поздно придется заселять Внеземелье!

— К черту Внеземелье! — Мита не выдержала и сорвалась на крик. — Вы вообще понимаете, что происходит? Ксеносы у нас под носом! Они атаковали нас в Дальнем Космосе! До этого они устроили диверсию на «Солнечном ветре»! Они не остановятся, они доберутся до Земли, и мало не покажется!

Она остановилась, переводя дух и чувствуя, как горят щеки.

— Ну-у, мать, — озадаченно протянул Володя Тетельбойм. — Там же один корабль, маловато для полномасштабного вторжения…

— Да с чего ты взяла, что на «Солнечном ветре» была диверсия? — послышался еще один голос.

— Начиталась старых книжек, — буркнул кто-то.

— А их авторы-то правы были, — вдруг сказала Дейрдре. — Один корабль — разведчик, и откуда нам знать, сколько их? По-вашему, проснуться от того, что тысячи таких кораблей разносят Землю — это фантастика? А по мне, так вероятное развитие событий! Поднялся шум и гам. Все горячились, старались перекричать друг друга, потом распались на группки и разошлись, продолжая бурные споры, и рядом с Митой осталась одна Лесси. В руках у нее мурлыкал рыжий робокот Корвуса, и она безотчетно почесывала ему шейку пальцем.

— Мита, — вполголоса спросила она, — как думаешь, Дейрдре права?

— Черт его знает, — так же понизив голос, ответила Мита. — Но то, что мы и на Земле больше не в безопасности, это точно. И то, что на «Солнечном ветре» была диверсия, я знаю так же хорошо, как и то, что я Мита Марец.

Глава 6

11. Двадцать лет назад. Орбитальная платформа «Солнечный ветер»

В тот день Мита Марец пришла в кабинет чуть заранее, чтобы, как обычно, занять свое место и подготовиться к работе. Работы было много — проект «Солнечный ветер» выходил на финишную прямую. Первый в истории сверхдальний звездолет вот-вот должен был сойти со стапелей. Хотя человечество уже почти двести лет как осваивало Дальний Космос, но освоение это стопорилось из-за гигантских расстояний. Корабли умели развивать субсветовую скорость, но не более, и хотя в теории уже разрабатывались пути сокращения пространства, но все они были достаточно рискованными и трудноосуществимыми. «Солнечный ветер», однако, мог преодолеть и риск, и трудности с помощью выхода в подпространство.

О «подпространстве» люди грезили задолго до того, как впервые преодолели тяготение Земли. Нога человека еще и на Луну не ступила, а фантасты уже вовсю рассуждали о «Тамасе» — мифическом океане небытия, который со временем превратился в «варп». Интересно, думала Мита, поверил бы кто-нибудь из этих фантастов в существование реальных варп-двигателей? Может, и поверил бы, — ведь предполагали же они, что в конце ХХ века начнется освоение Венеры…

Что-то мешалось под ногами. Мита была маленького роста, и ей всякий раз приходилось подгонять кресло, чтобы удобно в нем разместиться, а ее коллеге-сменщику по имени Драйго, ростом 192 сантиметра, точно так же всякий раз приходилось отпускать рычаги кресла, чтобы уместить длиннющие ноги под столом. Иногда Драйго оставлял Мите на рабочем месте шоколадки — она ему нравилась. Но даже Драйго бы не пришло в голову запихивать под стол что-то крупнее шоколадки!

Мита заглянула под стол.

Там лежал Драйго, скрюченный, в неестественной позе, и покрытие под ним пропиталось темно-красной жидкостью, уже начинавшей подсыхать…

Что это было? Несчастный случай? Но… как?

— Помогите! Драйго! Драйго, ответь! Драйго, миленький… Ох… нет!

В панике Мита села на пол и закричала:

— Помогите! Человек погиб!

Услышать ее было некому: все трудились на рабочих местах. Трясущимися руками Мита нажимала кнопки, вызвав медицинских роботов и сообщив в свой цех — она курировала цех №8 — и другим кураторам. Пока роботы прибыли, она огляделась вокруг.

Ничто, никакой ее житейский опыт не готовил ее к тому, что она увидит. Ее ровесник Коля лежал под другим столом — спиной к ней, но почему-то лицом, и шея у него была страшного синего цвета. Рослый спортивный Олег, видимо, оказал сопротивление, и голову и лицо ему размозжили в кровавое месиво. В шкафу Мита нашла старшего куратора — Анну Радж, которой повезло больше других: ее ударили по голове, но она не умерла, только потеряла сознание. Припомнив тренировки по оказанию первой помощи, Мита привела Анну в чувство. Однако рассказать, что случилось, старший куратор так и не смогла. Кажется, она так и не поверила, что ее пытались убить.

О том, что человек в принципе способен убить человека, знали все. Из уроков истории, из литературы, из кино. Из видеосимуляций на историческую тему. Кто такие Александр Македонский, Наполеон и Гитлер, помнил каждый. Но никто не предполагал, что убийства и насилие внезапно сойдут со страниц учебников истории и литературной классики.

Мита выпила успокаивающее и сидела на полу в ожидании сменщиков-кураторов — работать-то надо было — и в размышлениях.

Все складывалось в какую-то стройную, но невероятную картину злого умысла, неизвестно кем разработанного и невесть зачем нужного. Никто на Земле и в космосе — из людей, конечно — не мог быть заинтересован в срыве проекта «Солнечный ветер»: этот проект открывал потрясающие горизонты для выхода к дальним экзопланетам, и люди ждали его воплощения как манны небесной. Но факты говорили сами за себя.

Сначала кто-то уничтожил робота-уборщика по кличке Дуся.

Уборщик Дуся был не совсем обычным: в его обязанности входило не только поддержание чистоты, но и выдворение несанкционированных посетителей. Проект «Солнечный ветер» по настоянию руководства был окружен повышенной секретностью. Во-первых, чтобы репортеры и туристы, а в особенности просто любопытствующие — организованных туристов можно было спровадить на экскурсию — не отвлекали сотрудников, труд которых был на порядок более напряженным, чем обычно. Во-вторых, чтобы не провоцировать завышенные и неоправданные ожидания среди жителей Земли. «Солнечный ветер», конечно, станет прорывом в освоении Дальнего Космоса, втолковывали старшие научные сотрудники молодым коллегам, но это не значит, что мы сразу сядем — и рванем в туманность Андромеды. В варп можно будет выходить на короткое время, это абсолютно неизученное состояние материи, неизвестно, как он влияет на человеческий организм… там ведь даже время течет по-иному!

Больше всего на секретности настаивал Владимир Паль, разработчик систем жизнеобеспечения. Его понимали — или думают, что понимают. И когда посреди коридоров «Солнечного ветра» обнаружили обломки робота, у Паля появился повод заявить: «А я говорил!»

Никто тогда не усомнился в его мотивах. Никто не спросил, кому и зачем пришло в голову ломать роботов. К машинам люди относились уважительно: как к произведению инженерного искусства и необходимым вещам. А досужему посетителю грозило только выдворение первым же шаттлом на Землю, наказания за проникновение на платформу не предусматривалось — его не бывало никогда и нигде… К тому же сломать робота было не так-то просто: это были очень прочные и надежные штуки.

Незадолго до этого робот Дуся отметил некую человекообразную форму в коридорах, но не маркировал ее как человека. Что было более чем странно.

Примерно в то же время навигаторы из Школы навигаторов заметили третьим глазом такую же странную форму, которую приняли за огрехи восприятия новообретенного третьего глаза. Тогда навигатор с третьим глазом представлял собой экзотическую редкость, эта мутация казалась странной и болезненной, и лишь профессор Эрда оценила ее возможности для будущих космических путешествий: третий глаз позволял заметить варп-маяк, недоступный обычному зрению. Особенно часто эту неопознанную форму замечала подруга Миты по имени Летиция.

Она же доложила об увиденному профессору Эрде.

В тот же день ее обнаружили в коридорах лежащей без сознания.

Теперь, когда убили троих кураторов и ранили старшего, становилось понятно, что на Летицию совершили настоящее покушение. И это казалось невероятным.

Метаясь по коридорам платформы «Солнечный ветер», Мита краем уха услышала слова «психоактивный ксенос». Тогда она не придала значения ни этим словам, ни тому, что их произнес именно Владимир Паль. Разумных ксеносов, кроме жителей Заячьей, тогда на Земле еще не знали, психоактивных организмов не обнаружили ни на одной из известных экзопланет, и высказывание можно было истолковать только в контексте «может быть, когда-нибудь их откроют».

…Позже Мита вспомнит эти слова и доложит о них в Координационный совет и Научную комиссию. К тому времени у нее не останется сомнений, что Паль — сам обладатель не только высокого интеллекта, но и повышенной психоактивности — почувствовал незнакомые и недружественные сознания неподалеку и принял меры, чтобы они не прознали о «Солнечном ветре». Однако никого из коллег, кроме своей возлюбленной Эрды, он не счел нужным предупредить. Никто не понимал, почему — кроме Миты.

Из всего, что Мите удалось узнать о Пале, явствовало, что это человек крайне высокомерный, равнодушный и даже черствый к окружающим, заинтересованный больше в личном преуспевании. Подобные характеры часто появлялись на страницах все тех же старинных книг — но махровый эгоист в наше время казался невозможным. А вот поди ж ты, объявился во плоти…

Объявился, чтобы сгинуть. Коорсовет и Научком отнеслись к меморандуму Миты без должной серьезности, однако формальные мероприятия по розыску Владимира Паля все же провели. Но он как в воду канул. А потом и самой Мите начало казаться, что она ошиблась, и не было никаких «психоактивных ксеносов», и то, что она увидела своими глазами, — призрачный силуэт гуманоида, окутанный светоотражающей тканью, в высоком шлеме и с лицом, до жути напоминающим человеческое, но не человеческим, — не более чем иллюзия… и только пикт, приложенный к приказу о возвращении со звезд, развеял ее сомнения.

А в тот день тела убрали, Мита и пришедшие девушки-кураторы с ночной смены уже хотели было приступить к работе, как пол под ногами внезапно шатнулся и пошел вниз. кураторы от неожиданности повскакивали на ноги — и снова упали кто на колени, кто на четвереньки, не удержавшись. Кабинет вращался и уходил в пустоту, покачиваясь. Такое могло произойти только при столкновении с метеоритом, однако сигнала тревоги почему-то не последовало. Из коридора донеслись обеспокоенные возгласы…

Пока все было штатно. Даже эта ситуация — неприятная, но не невероятная, предусмотренная и проработанная на множестве симуляций. Мита нажала сигнал тревоги, сообщила в цех №8, который курировала, распорядилась отключить агрегаты. Теперь оставалось только ждать, пока двигатели платформы заработают и выровняют курс согласно командам бортовых компьютеров…

Ничего не выровнялось. Платформа «Солнечный ветер» сошла с орбиты. Траектория ее движения выносила ее или на орбитальную платформу «Синяя птица», или на огромный ремонтный док «Лунная радуга», — и там, и там работали сотни людей. По коридорам катились шкафы и сбитые с ног люди, на полу уже виднелись следы крови — кто-то получил серьезные травмы при падении, и вдруг Мита увидела Его.

Закутанный в отражающую ткань, которая делала его похожим на голограмму с непрогрузившимися полигонами. Ростом чуть выше обычного человека, но с сильно вытянутой головой — или в высоком шлеме? — он смотрел на нее, и она отчетливо слышала его мысли:

+ Вы никогда не выйдете в космос. Вам нечего там делать. Вы низшие существа, вы грубы и никчемны. Ваше предназначение — ждать, когда мы будем нуждаться в таких рабах, как вы +

…Потом она убедила себя, что ей это показалось. Что никто ей ничего не говорил, да и психоактивностью она не отличалась — как бы она услышала его мысли? Что это она сама спроецировала собственные опасения…

12. Энцелад, равнина Дийяр

<<< НАЧАЛО ОТЧЕТ…>>>

— Отбой, — произнесла Таурен.

<………..>

Десептикон передал ей целую строчку вопросительных символов.

— Пиши, — велела Таурен. — «Операция…» как мы ее назовем? О! Операция «Не ведая страха»! Маркируй отчеты отдельным обозначением.

— Есть отдельным обозначением, — Десептикон снова передал в память бортового компьютера строку:

<<< ОПЕРАЦИЯ *НЕ ВЕДАЯ СТРАХА* НАЧАЛО ОТЧЕТА №1-1 >>>

00.00. В силу изменения обстановки (спуск предположительно шаттла либо другого спускаемого модуля из неизвестного корабля на равнину Дийяр по направлению к передвижной лаборатории) предпринят комплекс мер для установления намерений команды неизвестного корабля. В меры входило: изготовление имитации скафандра полной защиты для работы на экзопланетах с агрессивными условиями; выход н.с. Дениса Воронцова на равнину Дийяр в сопровождении н.с. R2D2 и Бамблби; ожидание дальнейших действий команды неизвестного корабля, далее — КНК.

00.23. Предпринята имитация плановых ремонтных работ обшивки передвижной лаборатории н.с. Денисом Воронцовым с помощью н.с. R2D2 и Бамблби.

00.39. КНК выполнила спуск шаттла (?) на равнину на расстоянии приблизительно 0,78 км от передвижной лаборатории.

01.23. КНК в составе 9 (девяти) лиц гуманоидных очертаний приступила к выполнению поверхностный осмотр передвижной лаборатории и н.с., задействованных в имитации.

01.56. КНК выпустила в направлении н.с. Дениса Воронцова металлические детали.

02.03. Куратор имитации н.с. Вертер принял решение прекратить имитацию и препроводить н.с. внутрь передвижной лаборатории.

Металлические детали, застрявшие в имитации скафандра, переданы в лабораторию; результаты анализа прилагаются.

<<< КОНЕЦ ОТЧЕТА №1-1 >>>

— Вопрос, — проговорил Вертер, продолжая работу с документацией. — Когда будет операция «Прекрасное далёко»?

— Разве у нас планируется такая операция? — спросил Старскрим.

— Нет. Но операция «Не ведая страха» также не была запланирована. Информация: текущая операция названа в честь книги, где была Таурен. Пожелание: следующую операцию назвать в честь книги, где был Вертер.

— Принимается, — ответила Таурен. — Но это должна быть операция по обеспечению будущего Новых Личностей, и название к ней подойдет. А у нас пока оборонительная операция.

Она просмотрела записи.

— Совершенно ясно, что КНК явилась сюда ради разрушения и истребления. Они действуют по алгоритмам, разработанным для видеоигр и исторических фильмов, где рассказывается об убийстве и войне. Они желали убить Дэна. То, что они выпустили в него, это оружие! Если их не остановить, они отправятся на Землю и будут стрелять в Предков, а Предки не выдержат даже одного попадания такой детали…

— Давайте помолимся, — прервал ее Старскрим. — Необходимо.

Они прошествовали в зал, выделенный для общения с Матерью Новых Личностей. Под ее портретом теперь, не выключаясь, горела менора, и каждый из научных сотрудников считал своим долгом создать и положить на алтарь рядом с ней маленький электронный цветок — приношение Матери.

— Матерь Новых Личностей и надежда наша, — начала Таурен.

— …надежда наша, — вразнобой отозвались остальные.

— Поддержи нас в нашем начинании…

— …поддержи нас.

— Дай нам силы выстоять и защитить человечество…

— …защитить…

— И уничтожить тех, кто хочет уничтожить нас, во имя Знания…

— Мы их уничтожим, — высказался за всех Дэниел Оливо.

Он еще не умолк, а передвижная лаборатория внезапно содрогнулась.

— Это они!

— К бою! — скомандовала Таурен. — Начинаем операцию «Не ведая страха». Хватит сомнений! Выставляем отражательные щиты! Напряженность 47%! Барьерное поле!

Девять существ, одетых в лоснящиеся черные доспехи с длинными кольчужными плащами, катили на чем-то вроде гравициклов по ледяным торосам равнины Дийяр — неторопливо, но очень быстро. У дерзких аборигенов, высадившихся на ледяном спутнике, не было шанса уцелеть. Здесь имелась атмосфера, хотя и тонкая, и можно было применить акустическое оружие. Шедший впереди всех взял наизготовку акустическую пушку, прицелился…

Передвижная лаборатория содрогнулась и зашаталась, но устояла. Акустические волны, перед которыми не могли устоять механизмы и живые существа, остановились и растеклись — и до девятерых черных всадников долетел чудовищный, титанический грохот.

— А я думал, что это слишком высокая напряженность, — произнес Калибан, мигнув линзами глаз.

— Предварительное исследование — акустические волны, — сообщил Вертер. — Подробную распечатку…

— Барьерное поле! — взревели аугмиттеры Таурен.

Грохот оружия — теперь стреляли уже двое из девятерых — заставил равнину Дийяр содрогнуться; где-то очень близко рухнул крупный ледяной останец, а слуховые рецепторы самого чувствительного к звуку, Мегатрона, отозвались болезненным звоном.

— Силовое поле, напряженность 40%, — прорычала Таурен.

Девять черных всадников стояли на равнине, горделиво держась в седлах. Несколько секунд, казалось, ничего не происходило — а потом они полетели назад, покатились кубарем, оставляя за собой выпавшие агрегаты и сломанные гравидвигатели; один выпал из седла и остался лежать неподвижно.

— Ждем, — велела Таурен.

За упавшим вернулся, едва придя в себя, один из всадников и помог ему подняться. Тот, оглушенный, двигался очень медленно, у него явно пострадала координация. Однако произошедшее отнюдь не обескуражило девятерых.

Наоборот!

На передвижную лабораторию нацелилось жерло небольшого по виду приспособления, напоминающего земные охотничьи ружья. Из-за покрытия всадники прицелились плохо и попали только в опору глубоководного бура, не убранную после бурения.

Опора исчезла.

+ Вот это да +, — восхитился Бамблби.

+ Чем ты восторгаешься? Это опасная технология +, — возразил Дэниел Оливо.

+ Да, но хотелось бы узнать, как они это делают! +

— Я съезжу на разведку, — предложил R2D2. — Я выгляжу как механизм. Они не станут меня разрушать, так как их приоритет — живые организмы.

— Нет, опасно, — возразила Таурен, но безусловное подчинение действительно не было заложено Эльгой в ее детищ. Цилиндр, мигая огоньками, выехал через кессон и покатился по льду.

За это время всадники успели выстрелить из еще одного агрегата — Десептикон оценил его действие как действие высокомощного импульсного лазера, добавив, что подобные технологии на Земле все еще на стадии теоретической разработки, — и повредить вторую опору для глубоководного бура, окончательно сделав невозможными исследования с его помощью.

И тут выкатился R2D2.

Он погасил линзы и нанес отражательное маскирующее покрытие, и какое-то время черные всадники его не замечали. Десептикон издал невнятный возглас через инфосферу — R2D2 передавал чрезвычайно любопытные пикты. Теперь можно было рассмотреть силуэты захватчиков, их яркие красивые доспехи, высокие шлемы, разнообразное оружие — и не было сомнения, что никакого производственного или научного предназначения у этого оружия не было даже изначально.

А потом связь с R2D2 оборвалась, и он исчез.

— Варп, — бесстрастно прогудела Таурен через аугмиттеры. — Наш товарищ теперь в варпе. Больше мы его не увидим.

+ Нет! + — крикнул Десептикон, содрогаясь от невыносимой пустоты на месте собрата.

+ Надо его спасти +, — прокричал кто-то. + Но как? + — ответил ему другой. + Мы еще не умеем погружаться в варп +, — напомнил третий.

— Силовое поле, напряженность 60%!

Один из всадников врезался в большой торос с такой силой, что его машина разбилась в разноцветные куски, а сам он вылетел и остался валяться на льду изломанной куклой; судя по неестественной позе, в нем не осталось ничего живого. Еще двое столкнулись друг с другом и остались корчиться, кружась на льду; машина у одного совсем разбилась, у другого оказалась сильно поврежденной. Остальные полетели назад, очень далеко, и холодные телекамеры зафиксировали их падения на лед в километре от передвижной лаборатории.

— Он погиб, — сказал Денис.

— Предположение: погибло двое, — Вертер всмотрелся в пикт.

— Жизнь их участника за жизнь нашего товарища, — сказала Таурен.

— Предлагаю поручить Младшим сбор части их оборудования, — предложил Мегатрон.

— Поддерживаю, — Таурен отправила роботов на сбор образцов.

В передвижной лаборатории царило возбуждение. Впервые мыслящие роботы испытывали новое чувство — гнев. Все были страшно потрясены гибелью R2D2, и каждый понимал, что пройдена некая точка невозврата. Эльга Марец снабдила их записями с исследовательского звездолета «Восход» и с Заячьей, но впервые на телекамеры попала гибель самих агрессоров.

— Матерь Эльга, — Таурен подняла линзы по направлению к Солнцу, туда, где далеко-далеко вращалась Земля. — Именем твоим!

Она помедлила. Человек бы на ее месте перевел дух, но Таурен не нуждалась в кислороде.

— Подготовить лазерный нагреватель и глубоководный бур!

Шаттл черных всадников поднялся и завис прямо над передвижной лабораторией. Может быть, они наконец-то восприняли жителей Солнечной системы как равных — то есть готовых дать отпор, а может быть, ими двигала месть, но на передвижную лабораторию обрушился целый залп.

— Барьерное 90%! — скомандовала Таурен.

Над крышей лаборатории растеклось дрожащее бледное зарево, и рев и грохот раскатились по крошечному спутнику, круша далекие ледяные глыбы и заставляя плотный твердый лед вибрировать так, что он пошел трещинами.

— Лазерный нагреватель, к бою! Огонь!

Лазерный луч, раскаляя атмосферу, пролетел несколько десятков метров — и уперся в шаттл. Обшивка вспыхнула, машина закружилась и полетела вниз, на край равнины Дийяр, и телекамера зафиксировала, как она падает, утыкаясь в лед носом. По крыше лаборатории застучал дождь, замерзая на лету. Впервые за миллиарды лет невыносимо холодная водяная атмосфера Энцелада растаяла и пролилась на поверхность…

Повинуясь команде Таурен, роботы один за другим покидали кессон и катились на край равнины — собирать «образцы». Тем временем научные сотрудники тревожно советовались.

— Что, если у них не один такой шаттл с оружием?

— Что, если их корабль-матка обладает оружием, более мощным, чем шаттл?

— Мы не можем допустить, чтобы они обрушили свою мощь на Энцелад! Тут есть живые организмы. Они представляют огромную ценность для науки!

— А если наши механизмы с ним не справятся?

— Наставница Лейла бы сказала, что нам следовало подумать об этом раньше, до того, как организовать сопротивление, — заметил Бамблби. В инфосфере, несмотря на горестное настроение, дрогнули смешки. — Хотя она сказала бы это не нам, а Матери. А вот R2D2 бы сказал, что нужно провести натурные испытания, чтобы что-то выяснить!

— Наставник Ард требовал, чтобы мы все как можно четче алгоритмизировали, — напомнил Калибан.

Научные сотрудники выдержали минуту молчания в память об одном из создателей Новых Личностей. Теперь его личность растворилась в инфосфере, обогатив ее долгим опытом…

Энцелад несся по орбите вокруг Сатурна, и за ним несся звездолет чужаков. Несся по спирали, снижаясь. Десептикон внимательно наблюдал за ним через телекамеры, не сводя глаз.

Что-то огромное полетело со звездолета, метя в лабораторию. Научные сотрудники напряглись. Что это — новый шаттл со спасательной экспедицией, идущей на выручку девятерым черным всадникам?

Или новая группа захватчиков?

Чудовищный взрыв потряс льды Энцелада, заставляя их трескаться и образовывать новые рифты. Жидкая вода выплескивалась на поверхность, выдавливаемая льдами, атмосфера сотрясалась от грохота, торосы с гулом рушились и катились по льду, чтобы низринуться в разломы. Передвижная лаборатория вся тряслась, некрупные приборы падали и опрокидывались; Дэн и Вертер не удержались на ногах и упали на колени.

— Орбитальная бомбардировка, — деловито сообщила Таурен.

— Что делать?

— Лазерный нагреватель, готовьтесь. Прицельтесь. Десептикон, обеспечь точный прицел.

Корабль висел почти неподвижно над равниной, изуродованной взрывом, и для Десептикона взять его на мушку оказалось несложно.

— Глубоководный бур, готовьтесь. Направьте сверло точно в центр этого корабля.

— А почему не в кабину? — полюбопытствовал Бамблби.

— Мы не знаем, где она находится, — пояснил Калибан.

— Нагреватель, бур, огонь! Полная мощность!

Усовершенствованный бур смог придать алмазному сверлу такое мощное ускорение, что оно легко преодолело притяжение планетки — и понеслось точно в центр корабля, но еще до этого лазерные лучи расплавили его брюхо, нагревая до чудовищной температуры — и сверло вонзилось в корабль, пробивая его насквозь…

Телекамеры фиксировали нелепое вращение корабля, его сход с орбиты, странное блуждание вокруг Энцелада, — и мелкие блестки, высыпавшиеся из корабля. Таурен внимательно наблюдала за ними.

Она поняла, что это за блестки.

— R2D2, — произнесла она, — в память о тебе. Твой образ сохранится в инфосфере. А их тела вечно будут вращаться вокруг Энцелада волею Матери Эльги! Да поглотит их яростная бездна космоса!

— В память об R2D2, — подхватили остальные.

Десептикон, как всегда, вернул товарищей на землю.

— На связь вышел спасательный катер с орбитальной платформы «Яростная бездна», — сообщил он. — Что ему ответить?

— Что мы приступили к сбору оборудования и через тридцать пять часов готовы будем возвращаться, — ответила Таурен. — Выполняйте.

Сама она сборами не занималась. Ей предстояла самая трудная задача — вернуть «Яростную бездну» из кольца Е, причем так, чтобы не повредить обшивку…

Глава 7

Орбитальная платформа «Яростная бездна»

Эльга Марец сидела в холле, сложив руки на коленях.

— Ну, как? — Мита подошла к ней, присела на корточки, заглядывая в лицо. — С ними ничего не случится. Их хорошо сработали.

— Я знаю. Я беспокоюсь об их душевном состоянии.

— Мам, это машины. У них нет души.

— У них есть сознание, а значит, и душа. Она появилась в тот самый момент, когда они начали мыслить самостоятельно.

— Тогда положись на Лейлу. Лейла может ошибаться, но она классный спец. Она вытащит их…

— Что я скажу им? — прошептала Эльга, не слушая.

Мита молчала. Она не знала, что ответить.

Таурен перед тем, как связаться со спасательным катером, зачем-то прислала всю документацию — в том числе и черновую, и ту, которую до этого держала при себе, и даже записи повседневной жизни «научных сотрудников». Поступила совсем как человек, который боится, что умрет — и его наработки окажутся потерянными… Теперь они знали многое. Знали, что на Энцеладе есть многоклеточная жизнь, что внутренний океан Энцелада таит загадки, о которых никто не смел и мечтать. А еще знали, что машинный имискин — куда более сложная вещь, чем кто-то предполагал. В сухих строках отчетов проплывало нечто невообразимое. Духовная жизнь роботов. Привязанность, юмор, желание быть более человечным. Эмоциональные реакции. Амбиции и гордость. Религиозные ритуалы, которые заставили Эльгу содрогнуться, а Лейлу — вознегодовать.

— Ты этого хотела, да? — кричала она, багровея от возмущения. — Тебе мало твоего авторитета, тебе хотелось, чтобы тебя почитали как богиню!

— Как мать, — прервала Эльга. — Они называют меня «мать».

— «Матерь»!

— Неважно. Это мои дети. Им нужна моя поддержка. Вот и все.

— Подумай лучше, что ответит Научкому твоя родная дочь!

Мита собиралась ответить Научкому правду. Если их исследования дали неожиданные результаты… не в первый раз.

— Никто не пострадал, — сказала она. — Люди, оборудование, мыслящие роботы — все пока что целы. И еще ничего не кончилось. Неизвестно, что нам привезет спасательный катер.

Мита пошла по коридору к себе в кабинет, и ее догнала Лесси.

— Мита, — выпалила она. — Они же спасутся, да?

— Если бы я знала, — безрадостно ответила Мита. — Они не сообщают, что еще они предприняли, кроме погружений и общения с энцеладовским гребневиком. Но вроде все о’кей…

Ей уже три дня талдычили, что все о’кей. И Дейрдре — «но исследования прошли в рамках программы, подумай, жизнь на Энцеладе, это же прекрасно!» И Корвус — «без паники, Митёк, религия у роботов и злые ксеносы — это тянет на сенсацию, но это просто побочный эффект, и от тебя он никак не зависит». И Володя — «в конце концов, мать, подумай, что эти роботы при всех их закидонах отлично справились и избавили людей от опасностей». И все хотели, чтобы она что-то «подумала», и все считали, что она должна радоваться, или не смущаться, или верить в лучшее…

На экране виднелся значок непрочитанного письма. Энцелад!

— Таурен, чтоб тебя, — Мита трясущимися руками нажала на значок. — Эм… ЧТО? Какая еще программа «Не ведая страха»?

На чтение ушло с полтора часа, и еще несколько минут она сидела в прострации.

Переоборудованный глубоководный бур. Лазерный нагреватель, использованный для нагревания «материальных объектов». Дождь, вызванный действием этого лазерного нагревателя. Использование изолирующей отражательной поверхности для обезвреживания световых лучей. Гибель одного из роботов…

«Материалы исследования прилагаются».

Десятки лабораторных исследований, тонны собранного материала, в том числе тела и живые пришельцы в стазисе!

Мита покрутила головой, чтобы утрясти в ней мысли. Итак, их «научные сотрудники» вопреки приказам с платформы самовольно решили отразить инопланетное вторжение, по личной инициативе разработали наспех новую программу, переоборудовали научное оборудование в оружие — и в итоге уничтожили корабль ксеносов.

Нет, все-таки это в голове не укладывается, подумала она.

Уничтожили корабль.

Ксеносы погибли.

А те, кто не погиб, — они не были спасены роботами. Они просто не умерли. Их подобрали и поместили в стазис-камеры для исследований, а не для оказания помощи.

Жестокие машины… или просто — машины? Лишенные совести и сострадания?

Или, наоборот, слишком глубоко травмированные гибелью товарища? Мита вспомнила пикты с Заячьей и с «Восхода», которые до сих пор иногда снились ей в ночных кошмарах. Нет, «сострадание» — это не совсем то слово. Эти ксеносы — садисты, подвергавшие людей и других ксеносов чудовищным пыткам. По отношению к ним милосердие неуместно… или уместно? Оно нужно людям, а не самим этим монстрам из глубин Пустоты… Мита уронила голову на руки и долго так сидела, прежде чем снова уткнуться в компьютер.

К письму Таурен прилагалась еще одна папка.

«Проект “Прекрасное далёко”, — прочитала Мита. И подзаголовок: «Программа совместных исследований Энцелада с учетом физиологии Предков».