Яга

Костяная нога

Директор вызвал меня сразу после полевого выхода, не дав времени на переодевание. Поэтому пришлось идти по административному корпусу прямо во всей амуниции, пугая канцелярских крыс лязгом рабочего протеза. Бывалые просто жались к стене, пока я не добралась до грузового лифта…

— Я на такое не подписывалась! – моя ладонь жёстко припечатала край стола.

— Минуточку! Очень даже подписывалась! – круглая голова в очках с тонкой оправой наклонилась к столу, демонстрируя небольшую плешь. – Та-а-ак, посмотрим… Летать в ступе… нет, не то, – пухлая ручка махнула по столу, листая виртуальную страницу трудового договора. – Участвовать в ежемесячных слётах Бабок Ёжек, с частушками и гармошками… Вот! Топить баню, кормить, поить, спать укладывать! Вот!

Пальчик, такой же пухлый, как и всё остальное, теперь указывал на меня.

— Ну так укладывать! А не спать с ним!

Моё терпение уже, казалось, перехлёстывало через край того самого блюдечка, что с голубой каёмочкой. Да что там блюдечка — целого тазика!

— В смысле? – голубые поросячьи глазки смотрели на меня поверх очков с любопытством.

— В прямом! Он отказывался спать сам, и лез ко мне в постель! Ну, в смысле на печку мою.

— Он что, тебя домогался? – глазки засверкали удивлением и даже недоверием.

Ах ты зараза!

Я демонстративно переложила ногу, отчего мой протез отчётливо лязгнул по офисной плитке пола.

— Да, товарищ Колобок, он домогался! – воздушный шарик моего терпения наконец-то лопнул. Нашего директора за глаза все называли Колобком, но чтобы так вот в лоб… нет, не слышала. – Не просто домогался, а прямо требовал удовлетворить его! Вот прямо вот так, по буквам – у-дов-лет-во-рить! Орал, что квест у него такой. То апельсин заморский предлагал, то кочергой в меня целился.

Колобок, как говорится, и ухом не повёл на своё прозвище, но глазки его опасно заблестели.

— Это меняет дело, – хмыкнул директор, нетерпеливо болтая ножками. – Тогда поднимем запись и влепим ему ещё и харрасмент, в довесок к банальному нарушению правил.

Он ещё потыкал в свою столешницу, хмыкая себе под нос.

Почуял добычу? Нашему Колобку пальца в рот не клади…

Я встала, его глазки опять метнулись ко мне.

— Спасибо, Яга Львовна, желаю дальнейшего успеха в вашей творческой работе!

Ах ты сволочь такая, отомстил за Колобка, значит…

Уже у дверей до меня донеслись заключительные слова этой изысканной театральной сцены:

– Компенсация за моральный ущерб будет выплачена вам одновременно с зарплатой.

А вот это приятная новость! Так-то клиент всегда прав. Но явно не в этом случае. Если он вкатил нашей фирме семизначную сумму – это совсем не значит, что он тут всех купил с потрохами.

Я мягко притворила дверь, уже не сдерживая мстительную улыбку. Марьванна, игравшая здесь роль явно устаревшей секретарши, только покачала головой. Милая приверженность Колобка к старым порядкам, к живой секретарше в комплекте с антикварной кофе-машиной и архаичной клавиатурой на деревянном столе, меня уже не удивляла – привыкла.

По коридору стремительно двигался встречным курсом высокий нескладный юноша со взором горящим, устремлённым в планшет. И, конечно же, он споткнулся о мой реквизит. Дальше юноше стало не до планшета – заскакал на одной ноге, смешно подогнув ушибленную. О да, костяная нога восьмидесятого размера – это вам не это!

Прекратив скакать, юноша Леонид, юрист нашей конторы, ошарашенно уставился на открывшееся зрелище. Сообразив, что он никогда не видал меня в рабочем образе, я очаровательно улыбнулась. Наградой стали выпученные глаза и отвисшая челюсть. Меня-то уже давно не пугал в зеркале неполнозубый оскал больного кариесом Дракулы, а вот на зрителей непривычных он производил неизгладимое впечатление.

Настроение стремительно улучшалось.

Трёхсуточное дежурство закончилось. Впрочем, я предпочитала термин «полевой выход». Ещё час-другой на разоблачение от рабочей сбруи – и я свободна почти на неделю.

— Марина! Мы уже заждались тебя! – две улыбчивые девушки бросились снимать с меня одежду.

Правильно, Марина я, а не Яга Львовна. Стервец Колобок, задел за живое!

Одежда была уложена в очиститель, а меня усадили в кресло, всунув в рот две капсулы шипучки. Шипучка, как и положено, защипала язык и нёбо, а в мозгах стало пусто. Директор? Да пошёл ты в жопу, директор, не до тебя сейчас…

На голову опустилась и тут же поднялась сфера демотиватора. Он, конечно, назывался не так, а как-то по-научному, но к нему быстро прилепилось именно такое название. Оригинальное все успешно забыли. Девчонки принялись стягивать с меня «скинхэд» вместе с редкими волосами и зубами. Кожа отозвалась неприятным зудом. Я порывалась почесаться, но Любава гневно цыкнула:

– Куда грязными пальцами?

Пальцы сжались в кулак и рука вернулась на подлокотник.

Забава тем временем быстро набрала пластиковой лопаточкой гель и принялась обмазывать мою стриженую под ёжик голову. Привычные, быстрые и профессиональные движения лаборанток уже не вызывали во мне удивления, как это было в первые дни. Наверное, когда кто-нибудь смотрел, как я набиваю магазин патронами и проверяю автомат, у него было схожее чувство.

— Всё, ложись.

Прошло не более минуты после демотиватора, а мне уже натянули на голову шапочку из фольги, уложили горизонтально и задвинули в цилиндрический бокс вперёд ногами. Заверещал генератор, тело неприятно заломило.

Любава с Забавой отошли в сторону, но не присаживались. Молодцы, блюдут инструкцию. Не отрываясь от контрольных панелей, они почти синхронно нырнули рукой, каждая в свой карман, доставая сигареты. К ломоте в теле добавилось сосущее напряжение где-то в районе пупка.

— И не проси, потерпи десять минут, – девицы по-прежнему внимательно следили за контролькой.

Да, эти томительные десять минут – чуть ли не самое неприятное во всей процедуре. Как для пациента, то есть меня, так и для обслуживающего персонала. Генератор био-пси-фиг-знает-какого поля жёстко обрабатывал синтеплоть – мою вторую кожу и биопротез. Весь процесс был давно отлажен, комп тщательно следил за всеми показателями квази– и настоящего организма, корректируя тысячи воздействий, но окончательное решение всегда оставалось за людьми. Вот и старались девочки, тем более, что инструкции не зря писаны. Правда, дело это нервное, поэтому и моргали индикаторы цветных цилиндриков сигарет, и наполнялся воздух ароматами дыни и манго.

Стоп-генератор перешёл на плавно затихающее басовитое гудение, девушки вздохнули, я тоже. Первым делом они сменили перчатки и начали снимать синтеплоть с моих рук, и я принялась им помогать. Синтеплоть тянулась, ей явно не хотелось расставаться с тёплым телом. Нет уж, дудки! Трое суток я отдавала тебе тепло, нервные импульсы, кровь, и прочие, хм… телесные жидкости. Хватит с тебя!

Синтеплоть наконец отсоединила свой последний лоскут, издав горестный чмок. Свобода!

Девушки усадили меня в кресло и двинули в душ. Вода меняла запахи, пока хлестали тугие струи. Приятно, что не нужно ни поворачиваться, ни мыть себя самой. Всё, как минимум неделю я свободна от этой мерзости!

Забава как обычно выложила передо мной с десяток сигарет, на выбор. Я ткнула, как обычно, в первую попавшуюся. Какой смысл выбирать, если они все с успокаивающим средством? А свои они не дают, не положено.

Девушки затянулись своими, делая вид, что ведут со мной ничего не значащий разговор. Не забывая намётанным глазом поглядывать то на меня, то на приборы. Молодцы, настоящие профи.

— Так что, тебя Колобок задержал? Прямо вот так, с поля и вызвал?

— Угу… – не желая продолжать неприятную тему, я сделала шумную затяжку. Сигаретка разгорелась синим огоньком.

— А зачем? – девочки хоть и были ближе к администрации, но тут, в гардеробе, как мы называли это место, до них доходили только обрывки информации об истинных событиях на полигоне.

— Да дурак там сегодня один, прямо с поля заяву накатал. Как сумел – не знаю.

— Какой дурак?

— Да известно какой, Иван.

Девчонки переглянулись и округлили глаза.

– А что ты с ним такого сделала?

Сигарета в моих пальцах яростно замигала огоньком, показывая недопустимую нагрузку. И полетела в утилизатор.

— Да ну его нафиг. Всё, девочки, давайте мою родную ногу!

Они вдвоём помогли мне пристегнуть настоящий биопротез к культе правого бедра. Да, старенькая, но надёжная биомеханика. За прошедшие пять лет ни разу не подводила.

Впрочем, рано или поздно приходит пора что-то менять или меняться.

Именно поэтому я здесь.

Пока шла к себе в берлогу, комм выдал робкое приветствие. Истосковался по общению. Ещё бы, три дня без меня. Я ласково погладила пластиковую кожу коленки, и перед внутренним взором пронеслись фейерверки. «Привет, Майки. Давай самые срочные» – фейерверки сменились заголовками сообщений. Многие предпочитают слушать, но только не я. Я люблю читать. Хотя и это уже пора менять на мыслеобразы.

Ни одна из новостей не зацепила, и все они отправились в корзину.

Дверь на секунду притормозила, проверяя мои отпечатки и радужку. Полуразумная берложья электроника не доверяла полностью моему Майки, и это правильно.

— Стервь, готовь ванну! Майки старший! – расставила я приоритеты.

Одноразовый халат, выданный Забавой, полетел в утилизатор, туда ему и дорога. Очень уж напоминает госпиталь, ненавижу!

Джакузи шипело, наполняясь ароматной водой, зеркало невозмутимо показало молодую женщину очень знакомого облика. Рука машинально провела по русому ёжику на голове, зеркальная не отставала.

Я покрутилась перед той, та ответила тем же. «Майки, как я тебе?» Комм ответил внутренним голосом «Ты прекрасна, спору нет». Да ты эстет, Майки!

В меру мускулистые руки, второй размер, не нуждавшийся пока в бюстгальтере, плоский живот. Хоть сейчас на службу! Подтянутая задница, ноги… Ног на одну меньше, чем хотелось… Ладно, проехали.

– Стервь, связь с Майки через тебя! – сказала я в пространство и принялась снимать протез, сидя на краю ванны. Биомеханика в нём хорошая, но лишний раз полностью погружать его в воду я опасалась. Может, и зря, но бережёного…

Блаженство! После трёхдневной смены на полигоне это чистое блаженство!

— Майки, отчёт – что ты сегодня намешал?

Стервь отвечала томным голосом, предназначенным очаровывать батальоны мужиков. Перечислила с десяток смутно знакомых названий: какая-то смесь расслабляющих и тонизирующих, что мой личный комм добавил в воду. Но в этом вопросе я полностью доверяла Майки. В отличие от этой… Стерви. Вот она мне с первых дней не понравилась, поэтому и заслужила такое имечко. Это у нас, наверно, взаимное. Общество считает эмоциональное восприятие домашних систем старомодным, но лично мне нравится!

Сладкая нега продолжалась недолго. В голову лез недавний разговор с Колобком. И не сколько сам разговор, сколько мерзкие события, что ему предшествовали.

Сижу я, значит, в своей избушке. Да, да, на курьих ножках, будь они неладны! Неудобно же. Попробуйте с костяной ногой туда-сюда по лесенке полазить. Да и качается она, когда сама ходит. Посуду жалко, бьётся частенько. Хорошо, что всего три дня тут сидеть. Разговариваю с Бегемотом. Это кот наш. Он отвечает мне, но как-то вяло. Рабочий планшет, стилизованный под тарелочку с яблочком, показывает то сметану, то жареную рыбку. Но показывает мутно, с помехами.

— Яга, Иван двигается в твою сторону, – шипит рабочий наушник, вживлённый в синтеплоть. Ну наконец-то!

— Ворон, Яга приняла! – я не забочусь, о том, куда говорить. Тут всё напичкано камерами, микрофонами и прочими компьютерными системами.

Глажу напоследок кота. Бегемот спрыгивает с табуретки и красиво, легко, грациозно запрыгивает на печку. Чёрт, когда-то и я похоже прыгала…

Избушка крутится, исполняя предписанный ритуал. Хоть в неё и насовали разных там компенсаторов, но это всё равно неприятно. Бегемоту хорошо, он когтями цепляется, а мне приходится опираться в основном на рабочий протез. Такая надёжная и тяжёлая костяная нога, чтоб ей!

И тут заявляется такой себе Он. Иван-дурак собственной персоной. Нет, я видела уже многих клиентов, всякие были, и все Иваны, и все дураки, по сценарию-то. Но этот, похоже, и по жизни не шибко умный.

Не успела я слова заветные, начальные, затравочные сказать. Затараторил, как древняя игрушка, ключом заведённая, быстро-быстро так:

— Здравствуй, бабушка Яга, борода из ваты! Спать уложи, накорми и баньку натопи!

И рюкзак свой на пол – бряк! И давай в нём рыться.

— Ты, добрый молодец, кто таков будешь?

Тот, не отрываясь от своего очень важного дела, повторяет скороговорку:

– Спать уложи, накорми и баньку натопи!

«Истопи», – запоздалая мысль не выводит меня из ступора. А вот его внезапный возглас «Ай!» очень даже взбадривает. Дурак суёт окровавленный палец в рот, а другой рукой опасливо вытягивает мёртвого ежа. Бегемот на печке выгибает спину и раздражённо шипит.

Дурак дёргает ежа за иголки и тихо матерится.

Весь сценарий летит к чёрту, но мы и не такому научены. Иду, взбиваю перину, поглядывая на Ивана. Этот дурень оторвал пару иголок и тупо сидит, шевелит губами. Послушный наушник усиливает: «Инвентарь! Инвентарь!» Потом как гаркнет: «Справка!».

Всё ясно, дурак наш из виртуалов. Ну не работает это тут, не работает! Я радостно смеюсь, хотя знаю, как это мерзкое гыгыканье выглядит со стороны. Гы-гы!..

Чуть не захлебнулась в ванне, припоминая этот момент!

— Майки, победную музыку!

Ванная комната наполнилась победным маршем. Кажется, что-то классическое. Пузырьки бурлили, струи плескали, кровь, как говорится, кипела, радость переполняла.

— Майки, ты молодец! И Марина молодец! Мы молодцы!

Приободрённая, я вылезла из ванны. Прыгая на левой ноге, аккуратно вытерла культю правой. Биопротез ласково обхватил бедро, знакомая щекотка пробежалась по хребту. Нейроимпульсы соединились с бездушными электронами компьютерной системы – и знакомый голос Майки прошептал: «Триумфальный марш, опера Верди «Аида».

— Спасибо, Майки, буду знать! – комм ненавязчиво поднимал мой культурный уровень.

– Стервь, плотный завтрак!

— Сейчас скорее время ужина, Марина… – в её тоне послышались нотки укора.

Ну не стервь, а?

— Майки, проследи за ней!

Киборги должны помогать киборгам

Следующие несколько полевых выходов прошли штатно. То есть – без особых инцидентов и неурядиц. Юрист Леонид, даром что юноша со взором горящим, но дело своё знал отменно. Дожал-таки дурака-виртуала, пообещал встречный иск по уголовке. И клиент мгновенно слился, да ещё денежек отвалил за прекращение в досудебном порядке. Получил, геронтофил? Надо же, квест он себе придумал – Бабу Ягу поиметь. Может, он сюда прямиком из этих… «Садов Семирамиды»?

Колобок, надо отдать ему должное, компенсировал мне моральный ущерб практически сразу, и – сюрприз! – выкатил дополнительную премию после завершения дела. Так что ближайшее будущее виднелось достаточно спокойным и предсказуемым.

– Сказочник – всем персонажам! Технологический перерыв на три часа, всем осмотреться в отсеках! – наушник выдал долгожданную команду. Перерыв был плавающим, когда выпадало внеплановое окошко между нетерпеливыми клиентами. Я потискала Бегемота, почесала коту за ушком, – он преданно смотрел в глаза и урчал как трактор. Но миска с жареной рыбой быстро прервала все видимые проявления любви ко мне – знакомое дело. Кот, хоть и модификант, но в первую очередь – кот!

Задницей вперёд я спустилась по лестнице. Моё натуральное кряхтение, наверное, слышно было за километр. Шутка ли – костяная нога, она же тяжёлая! Но снимать рабочий протез без стоп-генератора – себе дороже. Да и толку-то, с одной ногой?

Ступа у меня, конечно, была, но нелетающая. Хитроумная система тросов и блоков создавала полную иллюзию полёта, но, к сожалению, только по определённому маршруту. Рабочему. А сейчас мой путь лежал в другую сторону. В пещеру с рабочим названием «конюшня».

В моём прямом ведении числились две зверюги — Кот Бегемот и Горыныч, который Змей. Красавец, гордость военных генетиков, ужас, летящий на крыльях ночи. Мерзкая чешуйчатая сволочь, постоянно норовящая цапнуть меня за ногу. За живую, между прочим!

Пещера встретила меня привычным сумраком. Горыныч тоже привычно лежал в самом тёмном углу. Полностью роботизированная конюшня отлично справлялась с кормлением, уборкой, отоплением и вентиляцией. Просто отлично, что мои функции здесь ограничиваются только инспекцией, рабочим же процессом и остальной рутиной управляют операторы.

Клюка отстучала положенный код инициации. Тварь зашевелилась, блеснули узкие загнутые зубы, зашелестел, разворачиваясь из колец, чешуйчатый хвост. Приходилось смотреть внимательно: во-первых, так завещано инструкцией, во-вторых, ради собственной безопасности. Мои пальцы с уродливыми старческими ногтями привычно отбивали коды тестовых команд на поверхности такой же уродской клюки. Горыныч послушно приседал, поднимался, расправлял и свивал хвост, разевал пасть и расправлял крылья. Как же я его ненавижу!

А ещё больше ненавижу яйцеголовых умников, что создают такие творения. По моему стойкому убеждению, таким тварям место именно там, где они остались – в мезозойской эре! Они просто не имеют права жить сейчас. А умников я бы сама, лично, своими руками… Нет, просто отправляла бы сюда, на полигон, по одному, с мечом-кладенцом, перед Горынычем Ивана-дурака изображать! И бумаги туалетной не давать! Ладно генномодифицированный кот, я им за общение с Бегемотом очень даже благодарна. Но, сука, это!..

Горыныч, ведомый нейроимпульсами, распластался на полу, напоследок выдохнув из ноздрей облачка дыма. Это что-то новое! Чем они его кормят?

Не отрывая взгляда от пятиметрового тела, я стала тихо отходить, волоча проклятую костяную ногу. А мысль, прилетевшая в голову, что больно стукнулась затылком о предательски твёрдый каменный пол, явно запоздала:

“Хвост!”

Так и знала, что когда-нибудь это случится! А-а-а! Зубы! Кошмарные тонкие зубы были уже в метре от меня, а аварийная кнопка заела. Тварюка всё-таки не отличалась умом, и вцепилась в удачно подставленную мной костяную ногу. Ну, это я потом так рассказывала, а так-то протез подвернулся всё-таки случайно. Моё бедное сердце забилось в районе горла, подмышки противно вспотели, несмотря на синтеплоть, а пальцы продолжали выстукивать стоп-сигнал на клюке. Наверное, я ещё и орала, но не помню.

Мозг пронзила синяя вспышка. Признаться, мне тут же пригрезился свет в конце туннеля, но тупая боль от неудобного положения протеза быстро отрезвила. Здоровая нога принялась методично пинать внезапно замершую мерзкую морду, лежащую прямо на ноге костяной, пока рядом с мордой не появились чьи-то черные сапоги.

О, мой спаситель, вызволитель беспомощных девушек! Взгляд выхватил неимоверно гротескную фигуру, затянутую в чёрный пластик.

— Мадам, – твёрдая рука легко подняла меня в вертикальное положение. Правда, скрип его движений был устрашающий, но, наверное, так и было задумано. Горящие адским светом глаза уставились в лицо. Мне даже удалось уловить своё уродливое отражение в зеркальной черепушке.

Благородному рыцарю не хватало белого коня. Белого такого, костяного скелета. Ибо это был ОН – един в трёх лицах – Робокоп, Терминатор, Призрачный Гонщик! Не-е-ет… Кощей Бессмертный!

— Мадам, – повторил он хриплым баритоном. – Вы в порядке?

Его зеркальные челюсти естественно, не двигались, а голос исходил откуда-то из района груди.

— Между прочим, мадемуазель! – прорычала я, пытаясь хоть немного выпрямиться из-под горба.

— Хм, – я прямо таки услышала, как в вежливом недоумении должна подниматься одна бровь. – Тогда может быть, красна девица?

— Хам! – я тяжело оперлась на подставленную чёрную ладонь. – Ты очень вовремя. Как тебе удалось? – я кивнула на тело Горыныча, едва удерживаясь от жгучего желания пнуть эту тварь.

— У меня есть аварийный доступ ко всем системам, – его чудовищный волнистый меч описал полный круг, оставляя пламенеющий след в воздухе. Фламберг же, фуле!

– Кто-то же должен присматривать за всем этим лично.

Моя костяная нога как бы случайно наступила на мерзкую морду ящера, раздался тихий хруст крошившихся зубов. Ничего, он, зараза, регенерирует очень быстро. А свои мелкие назойливые желания нужно удовлетворять, иначе они перерастут в крупные проблемы.

— Киборги должны помогать киборгам. Сударыня, надеюсь вы в добром здравии.

Я как ни старалась, но не уловила в его голосе ни капли наигранности. Конечно, он же голос синтезирует, со всеми интонациями, наверняка у него отличный проц.

Мы вышли из пещеры рука об руку. Спаситель лихо отсалютовал мне фламбергом, раздельно повернулся и зашагал в лес. Раздельно – это сначала ногами, потом торсом, последним отвернулся отполированный череп, оставив послесвечение огненных глаз. Зловещий скрип суставов ещё долго раздирал утренний воздух.

Я ковыляла к своей избушке. А в мозгу пылали, словно выжженные огненным взглядом, буквы – “киборги должны помогать киборгам”. Так, значит, да? Я для тебя киборг? Сволочь! У меня всего-то биомеханический протез ноги, с продвинутым коммом. Ну да, кто-то носит комм на руке, кто-то вживляет, а у меня – в ножном протезе! В протезе, черт возьми, он отдельный, не вживляемый!

— Сам ты киборг, железяка скрипучая!

Ну да, он-то киборг, самый настоящий, кто же ещё! А я – нет!

Как ни сдерживалась, но пару раз всхлипнуть всё же пришлось. Всё дальнейшее дежурство я отбывала, автоматом отрабатывая заученные фразы, что-то рассказывала очередным Иванам-дуракам, рассовывала им кому клубочек, кому тарелочку с яблочком волшебным. В перерывах Бегемот просто лежал у меня на коленях, тёрся об руку и усиленно мурчал. Лишь это и успокаивало, ну, может, ещё и грамулечка настойки на мухоморах.

Вяло и некрасиво добралась до гардероба. Попытки Любавы и Забавы растормошить меня ни к чему не привели. Пока лежала в стоп-генераторе, в голове снова и снова прокручивался разговор с проклятым Кощеем. Слова про киборгов уже не цепляли, сточились острыми углами о каменную крошку сурового бытия. А вот что значит его фраза – «Кто-то же должен присматривать за всем этим лично»... Стоп! А действительно! Я ведь принимала как должное, что я не единственная Баба Яга. Со своими сменщицами я не раз встречалась, сдавая и принимая смену, и даже иногда сталкивалась с ними в админ-блоке. Марь… Марий, Марьян – их тоже было несколько. А вот Кощей… Кощей был один. И никогда не выходил с полигона. С Горынычем и Бегемотом всё понятно, не говоря про другую генномодифицированную мелкую шушеру. Они-то всё-таки не люди… Так вот оно как…

— Дай! – усталым, но твёрдым движением я смела предложенные успокоительные сигареты со стола. – Дай нормальную!

Любава молча обвела пальцем мои показатели активности на столе и кивнула оторопевшей было Забаве, к которой я тянула руку. Та вытащила из кармана пару сигарет, придирчиво осмотрела и сунула мне нужную. Торопливо затянувшись, я подождала пару минут, пока тонизирующий энергетик пробежался щекоткой по всему телу.

— Спасибо, девочки! Дальше я сама! Все расспросы потом, обещаю всё рассказать. Но потом.

Мои звонкие благодарные поцелуи в щёчку привели их в ещё большее замешательство.

Через полтора часа, с вымытой шеей (и всем остальным), я наведалась в админ-блок, к самому Колобку. По пути заглянула к юристу Леониду. Тот смущённо поднялся из-за стола, но не успел ничего сказать. Я резко ухватила его за лацканы.

— Спасибо, милый! – надеюсь, моё мурлыканье будет всё-таки услышано его коллегами.

Ярко светящаяся помада чётко отпечаталась на его щеке. Юрист Леонид отшатнулся, нервно пробормотал:

– Яга… Марина Львовна… – и упал обратно на стул, не в силах избежать моего гневного взгляда.

— Лёнчик, для тебя я – просто Марина!

Мой громкий шёпот должен быть дойти до всех. Метнув взглядом ещё несколько молний, я хищно улыбнулась его коллегам, развернулась и вышла, вильнув задницей. Надеюсь, грациозно. Через секунду за дверью грянул взрыв хохота.

Настроение грандиозно повышалось.

У дверей к Колобку никого не было, но монументальная Марьванна отрицательно мотнула головой. Правильно, это мне на руку. Чинно усевшись на краешек кресла, я сидела с выпрямленной спиной, словно институтка. Секретарша одобряет.

Наконец моё ожидание было вознаграждено. Марьванна старательно обслужила кофе-машину и степенно выплыла из-за стойки.

Да, ещё год назад тут сидел майор СБ, бдящий службу и никуда не отлучавшийся. На моё сегодняшнее счастье, тут всё поменялось.

Слабость Колобка к живой секретарше и прочему антиквариату в виде древнего компа когда-нибудь сыграет с ним злую шутку. Я-то что, мне всего лишь надо вытащить базу полевых агентов из отдела кадров. Устаревшая стойка секретаря — это же натуральное приглашение заходить и быть как дома. Я же военный хакер второй категории, хоть и в прошлом, это вам не это! Так что солью базу отсюда, а Майки аккуратно подчистит логи.

Вернувшаяся Марьванна застала меня в том же положении – ножки вместе, спинка прямая, ручки на коленках. Бросив взгляд на экран, она ласково кивнула мне.

Директор выслушал мой эмоциональный отчёт о происшествии с Горынычем довольно бесстрастно. Безусловно, он уже всё прочитал и просмотрел данные от операторов. Но мне захотелось добавить, так сказать, перчика в наши деловые отношения. Заодно я так же эмоционально, но уже в совершенно другом ключе, поблагодарила Колобка о проявленной заботе после предыдущего инцидента. Мне-то что, а начальству приятно!

Да и мне, признаться, комфортнее на гражданке. А то эти все «Есть, тарщ полковник» изрядно надоели. И чувствуешь себя человеком, а не винтиком безликой военной машины, и мужчины по-другому глядят, и за неуставняк никто не вломит. Вон, как я мило начудила у юриста!

Объект №77

Это сейчас тут кипит бурная коммерческая жизнь ООО «Страна сказок». Но ещё год назад жизнь была совсем другая, тоже бурная, но ровно расчерченная, где авралы будоражат военный полигон тоже по строгому распорядку. Строгому, но не доведённому до личного состава.

И так же по распорядку, неравномерно перемежаемому авралами, текла жизнь старлея Марины Львовны Ягоды, позывной «Яга», как же иначе…

Военный полигон был предназначен для обкатки пехотных подразделений в условиях, максимально приближенных к боевым. После потешных учений с холостыми зарядами, после месяца погружения в тренажёры бойцов малыми группами бросали сюда, под условно боевые пули. Чтобы нюхнули реального пороха. Где-то там ездил танк, стрелявший по ним безосколочными спецснарядами, вдали рокотали боевые вертолёты, а я, сидя в доте, поливала ошалевшую пехоту из якобы крупнокалиберного пулемёта. Мелкокалиберными резиновыми пулями. Несколько дней бойцы осваивались, и уже к концу недели мне приходилось сложно – они огрызались, грозно и яростно. Мои доты условно заваливались под ответным огнём, я бегала подземными ходами к другим, в ушах гудело – полигон высасывал жизнь не только из испытуемых, но даже из экзаменаторов.

Это была грязная работа, грязная и тяжёлая в буквальном смысле. Я платила всего лишь дань, необходимую дань другой, тайной жизни. Полигон полигоном, но военная лаборатория, объект №77, была гораздо важней. В «двух топорах» кипела научно-прикладная работа. Генетика, бионическое протезирование, биоинженерия, выращивание органов, наномеды – это лишь те термины, что просачивались за стены к нам, слегка посвящённым в эти тайны. Там мне, военному инвалиду, бывшему летёхе береговой охраны, бесплатно заменили обычный протез на продвинутую биомеханику, выдали очередное звание, там же я прошла курсы военных хакеров. Неделя тяжёлой работы за грохочущими пулемётами сменялась тишиной военных лабораторий, где я отдыхала и телесно и душевно. И там же меня включили в программу исследований новой тогда синтеплоти.

Исследования в области выращивания органов застопорились на конечностях. Сердце, почки, печень уже давно выращивали, их замена стала рутинной процедурой, а замещение прямо внутри организма уже не считалась новостью. А вот вырастить полноценные кости, связки и суставы – это оказалось гораздо трудней. Сейчас – полноценно невозможно, максимум палец смогли. Поэтому я и хожу с биопротезом, а не с выращенной заново ногой. Но новое направление – синтеплоть – дало толчок к новым исследованиям. И мне обещали дать новую ногу, почти как родную.

Год назад концепция резко поменялась. Виртуальная реальность достигла небывалых высот. Реальный полигон законсервировали, учебные боксы наполнялись капсулами виртуальной реальности последнего поколения. Довелось освоить профессию монтажника и наладчика сложных биоинженерных систем. А уж насмотрелась я на солдатиков, что дёргались от нейроимпульсов, имитирующих попадания – мама не горюй. Особенно впечатляли ошалевшие глаза тех, кому пришлось умереть виртуальной смертью. Многих потом откачивали в интенсивной терапии. Интересно, сколько лет пройдёт, прежде чем такие капсулы пойдут на гражданку? Год-два, думаю, не больше. Деньги польются рекой.

Моё блаженное вынужденное безделье высочайшим повелением было признано нерентабельным. Казармы, боксы с вирт-капсулами всё ещё числились по военному ведомству, вместе с объектом №77. А вот полигон посчитали нужным отдать в коммерцию. ООО «Страна сказок» обещало желающим чуть ли не полное погружение в сказку в лучших патриотических традициях, не забывая брать с клиентов расписки об ознакомлении с особыми условиями и отказе от претензий в случае нарушения ТБ. Опять же, всё это в условиях, максимально приближенных к боевым. Куй железо, пока горячо. Пока новые виртуалки ещё не пошли на гражданку.

Бывшие военнослужащие, пригодные к работе в новых креативных условиях, согласились играть роли сказочных персонажей. Выбор небогатый – или на гражданку с голой пенсией по инвалидности, или работай на дядю за зарплату. Впрочем, очень неплохую. Устав сменился на инструкции, хотя никто от этого ничего особенного не выиграл. Свобода оказалась окружённой драконовскими рамками.

Да, платили тут отлично, но и требовали многого. За всё приходилось платить, в том числе и за проживание. А уж о бесплатном «излечении» моей ноги пришлось забыть. Но надо отдать должное этим циничным коммерсам – они так же начисляли плату нам за участие в их экспериментах. В общем зачёте, похоже, «баш на баш», только приходилось много считать. Считать и учитывать намного больше факторов. А уж считать я умела. Так что за каждую циферку на личном банковском счёте я билась отчаянно и грызлась с начальством. Но – не теряя достоинства, ни своего, ни начальства. Свобода – она такая…

Поэтому я осталась. На гражданке меня точно ничего интересного не ждало. Присвоение очередного воинского звания, пенсия с компенсацией за инвалидность – и что? А где жизнь, где адреналин? Нет, мне тут нравилось, что ни говори.

Теперь я – Баба Яга, Костяная Нога. И надо сказать, несу это звание гордо, не раз отмечена начальством. Доска почёта здесь тоже имелась — негласная, электронная, зато реально выражаемая в приятных циферках зарплаты и премий.

Мне прямо-таки зудело залезть в украденную базу прямо сейчас. Но нет, всему своё время. Опять проходивший мимо молоденький юрист Леонид зарделся милыми пунцовыми пятнами. Я усугубила его муки воздушным поцелуем. Майки слегка разбавил сцену весёлой музыкой, звучавшей в мозгу.

— Стервь, финансовый отчёт за год! Выведи на стол. Анализ рынков, лучшие активы – тоже за год. Туда же! Режим тишины на час!

Я уютно сидела на диване в своей берлоге, поджав ноги. Стол светился графиками и цифрами, пальцы метались от отчётов к банке с сухофруктами. Майки услужливо вывел перед внутренним взором досье на меня из базы кадров. Хм, а ведь ФИО моё тут нигде не значится! Кстати, и других тоже. Тоже мне, игры в секретность. Можно подумать – так уж сложно раскопать…

— Стервь, купи две тысячи акций… – палец упёрся в пятую строчку списка наиболее выгодных на сегодня позиций. – И продай полторы тысячи вот этих.

Да, я тоже играла в секретность. Внешне делая вид, что занимаюсь инвестициями, в мозгу листала карточки базы данных. Чтобы никакой майор из СБ не заподозрил. Стервь этой СБ наверняка подчиняется. Или как минимум стучит.

Ничего порочащего в своём досье я не обнаружила, да и ничего быть не могло. Отличница, спортсменка и просто красавица. Ага. В медицинской карте значился и биомеханический протез, и адаптированный глаз. От медиков ничего не утаишь, да и не нужно, тут масса всякой излучающей техники. А адаптированный к компьютерам глаз не делает меня менее человеком! Чёрт, всё-таки крепко за живое задел, киборг бессмертный!

Внутренний курсор не сразу попадал по кнопкам навигации. Майки не читал моих мыслей, да и никто не мог их пока читать. Но двигать курсор усилием мысли – это было доступно.

Так, посмотрим, что тут у них на него. Ага, оперативный псевдоним – Кощей. Послужной список, горячие точки там и тут, ничего необычного. Ранения, реабилитация… Вот и данные с полигона. Ого, он уже десять лет тут! Должность – танк. Продвижения по службе… Постой! Какой такой «танк»? Может, мехвод танка? Нет, просто «танк». Так, листаем назад… реабилитация в экспериментальном центре, объект №77.

Ч-ч-чёрт! Похолодевшие пальцы запнулись за банку с сухофруктами, она с грохотом опрокинулась на экран стола.

— Стервь, монитор на купленные акции, таймер на месяц! Отчёт убрать! – я отчаянно пыталась криком унять внезапную дрожь, пробежавшую по телу.

Так вот как оно выходит! Вот как они выходят, из дверей лаборатории, киборги эти! Этот, Кощей который, рыцарь без коня, десять лет тут танком ездил?!

Пытаясь унять дрожь, которая передалась и на внутренний курсор, я пыталась отлистать назад, к своему досье. Должность – инженер-оператор огневых систем. Ф-у-у-у-ух… Но мне пришлось откинуться на спину и обнять накрест плечи, едва представилось, как после очередной атаки перекрытия дота падают прямо на меня… изуродованное тело несут в лабораторию… А строчки досье превращаются в сухие буквы: «Должность – ДОТ»…

Бледное лицо, покрасневшие глаза, мешки под ними – всю эту красоту я увидела в туалетном зеркале следующим ранним днём. Потому что утро было уже слишком поздним, чтобы утратить право называться утром. В голове, казалось, застряла гиря, царапая череп изнутри.

— Майки, что было вчера? Свет мой зеркальце, скажи… – память иногда подсовывала цитаты из сказок, за что я считалась подкованной в рабочем материале и креативной работницей.

— Ты прекрасна, спору нет… – бедный Майки пытался меня хоть как-то поддержать. Затем продолжил бодрым голосом, видимо, считая, что я уже готова воспринимать горькую правду:

– Ты долго выбирала между коньяком, водкой и виски, но потом…

… — Водка, сегодня только водка! – до меня донеслась запись моего голоса…

— И что дальше? – сушняк сделал голос как у настоящей Бабы Яги.

— Дальше ты смотрела стереовизор в моно-режиме, и дико смеялась. Часа два, не больше. Потом вырубилась.

Пой частушки, Бабка Ёжка, пой, не разгова-ри-вай! Я только очень осторожно кивнула, не в силах ни петь, ни разговаривать. Хорошо, сегодняшний день, считай, уже заполнен. Приведением себя в порядок.

Смерть Кощея

— Слушай, а ты всегда так ходишь?

— Как «так»?

— Ну так, – я попыталась изобразить его раздельный поворот, но не уверена, что смогла, с моим-то горбом.

— А, это…

Адский огонь в его глазах погас, фигура неуловимо изменилась. Кощей плавно и бесшумно прошёл вглубь избы, сел на гостевую табуретку. Угловатость в движениях напрочь отсутствовала, и весь он напоминал пантеру, настоящего Багиру, который у Киплинга, оказывается, мужик. Минуту назад в мою дверь стучал совсем другой, скрипучий и нескладный персонаж.

— Извини, черепушку изменить не могу. Реквизит, понимаешь.

— Ничего себе! – я от изумления даже перестала шепелявить. – Как?

— Управляемая синтеплоть. Версия два-ноль. Пока только на мне испытывают.

— А…

— Ты – на очереди.

— Больно?

— Мне – нет.

— Ну и как… тебе? – обычно бойкая на язык, я вдруг стала запинаться.

— Терпимо.

Терпимо? Да я бы за такое, за такое… да мне бы такое… ух!

— А вообще?

— В смысле?

— Как тебе… это… киборгом?

Он пожал плечами.

– Ну, нормально. Всё чувствую, – чёрная рука сжалась в кулак и разжалась, пальцы пробили дробь по грубой столешнице. – Если надо, могу снижать чувствительность.

Другая рука метнулась в сторону, мгновение – и мой нож уже торчит в центре чёрной ладони, сантиметров так на пять вонзившись в стол.

— Ого!

— Я уже наигрался, – вздохнул Кощей, а нож отправился на прежнее место.

— Так ты теперь реально бессмертный?

— Не совсем, – он мотнул головой. – Я к тебе по другому делу.

Пришлось сделать усилие, чтобы вернуться в реальность.

— Например?

Кощей провёл пальцем по бедру, и вытащил модуль памяти из появившегося разреза, как из кармана. Разрез тут же затянулся.

Ого, и так можно?

— Я знаю, ты спец. Я уже весь резервный комплект использовал, новый обещали только после окончания твоей смены. А этот барахлит. Не хотелось бы остаться совсем без резерва.

— А…

— За Горынычем я посмотрю. Технологический перерыв, надеюсь, будет скоро.

Мне совсем не хотелось ему отказывать. Ну совсем.

— Я заплачу́, сколько скажешь.

— Киборги должны помогать киборгам, – я постаралась придать своим словам твёрдость.

Зеркальный череп замер на секунду, запрокинулся и задрожал от смеха. Сначала я не поняла, но вскоре присоединилась. Уж больно заразительно у него выходило. Надеюсь, моё старческое покашливание хоть сколько-нибудь напоминало смех.

— Да я пошутил тогда! А ты обиделась, да? Прости балбеса.

Мы снова захохотали.

— Ну что в нас такого, чтобы чувствовать себя не людьми? – продолжил Кощей. — Ну подумаешь, масса протезов. У тебя один, у меня всё тело – сплошной протез. И всё. Просто нужно быть осмотрительным, и не лезть на улицу без инвалидной коляски, или вроде этого. Хотя… – он резко посерьёзнел. – Когда я был танком, ощущения были иными… Не плохими, не хорошими, но – иными.

– Танком? Ты был танком?

Я даже дышать перестала, чтобы не спугнуть. Личные ощущения в словах стоят многих страниц сухих отчётов.

— Я только вначале управлял машиной. Но когда появилась обратная связь… Я стал самой машиной. Это не управление, это ощущения! Я шевелил гусеницами, как ногами. Я вертел башней как головой. Это… незабываемо. Мои зубы – мечи! Мои когти – копья! Мои крылья – ураган!

Надо же, и классиков фэнтези знает.

— А ствол ты ощущал…

— Как ствол!

Меня скрутило от ржача пополам. Кое-как отдышавшись, я вытерла слёзы рукавом.

— А когда ты стрелял… Ха-ха! Ой, умора!

— Да я в буквальном смысле трахал их, и вертел их… ха-ха, на стволе! А-а-а-а!

Бедные испытуемые солдатики! Да, процессы сублимации киборгов – такое и Фрейду не приснится!

Вдоволь насмеявшись, мы незаметно разбили незримую стену отчуждения, которая всегда есть между малознакомыми людьми.

В наушнике зазвучал хорошо поставленный баритон:

— Внимание персонажам. Говорит Сказочник. Начинаем новый цикл. Дурак в игре!

Всегда готовы!

Мы оба встали.

— Ой насмешил ты меня, старую, касатик, ой порадовал! Ну иди уж, голуба, готовься встречать добра молодца. А уж просьбу твою я уважу, не беспокойся.

Кощей вернул облик костлявой худющей карикатуры, раздельно повернулся и со скрипом полез наружу. Под крыльцом отсалютовал мне подобранным тут же фламбергом, затем крутанул его заученным движением. Воздух вспенился огненным кольцом. Что-то похожее я определённо видела раньше, давно. Но, кажется, там было с пистолетом.

Стоп! Я же хотела…

— Привет Марье! – закричала я вслед чёрной фигуре.

— Она дура! – донеслось в ответ.

— Какая из них?

Черепушка развернулась ко мне чёрным провалом носа, глаза полыхнули красным.

– Все три!

Комповый диагност входил в комплект избы. Наскоро проверив модуль памяти, я поняла – дело не в железе. Что-то с софтовой частью, нарушена структура некоторых блоков памяти, а кое-где они закольцованы. Понятно, вытаскиваем всё, что можно, кладём в бэкап, далее — долгая и нудная процедура инициализации, калибровки и перезаписи. Хорошо, что эта стадия не требует моего участия.

Посмотрим, что там в закольцовке…

— Ах ты извращенец, геронтофил бессмертный!

Мои щеки пылали, синтеплоть не успевала поглощать тепло. Щас бы водки глотнуть… Дура, ты ж на работе, какая тут тебе водка! Не глядя, нашарила на полке настойку мухоморовую, реквизитную. Жидкость обожгла горло, слёзы брызнули градом — не то от обиды, не то от вкуса отвратного…

Этот… у этого хмыря в модуле на повторе стоял увлекательный ролик.

Баба Яга барахтается под Горынычем: юбка задралась, костяная нога крупным планом во всём своём великолепии; Кощей поднимает бабку на ноги, провожает до выхода из пещеры; бабка ковыляет по тропинке, подволакивая протез. Это что – у него камера ещё и на затылке?

Избушка испуганно присела от яростного стука моей костяшки. Сломанный табурет улетел в угол, Бегемот забился за печку и не отсвечивал, тарелочка с яблочком разлетелась вдребезги. Сверхпрочный суперпластиковый ноготь треснул. Нет, ну каков подлец!

Я так сипела носом, что, казалось, волосы в ноздрях задымятся. Очередной глоток мухоморовки снова обжёг горло, а внезапная мысль обожгла сознание. А ты сама чем лучше? Как ты ковырялась в его досье? А что такого? Так и он – просто ничего такого! Просто смотрел. Просто затёр до дыр. Вон, даже модуль навернулся!

Бегемот ткнулся в колени. Бедный кот меня успокаивал. Трактор в его животе уже тарахтел на полную катушку. Я чуть не разрыдалась. Бедненький, испугался же... И этот, хмырь бессмертный, тоже бедненький – он же, подумать только, десять лет людей только в танковый прицел видел! Без выходных, без отпуска, как в тюряге!

Я бы, наверное, так не смогла. Слетела бы с катушек через полгода, и разнесла бы им тут всё к чертям, гори оно огнём!

Сволочи вы, мозгоклюи яйцеголовые, и генералы, окопов не нюхавшие, что же вы с нами делаете? Во что мы все вляпались, человеки?

— Яга, отставить рыдать! – оператор избушки решил меня встряхнуть.

Голос его подозрительно напоминал моего бывшего начальника майора. Я, как могла, выпрямилась, почти по стойке смирно.

– Так держать! Осмотреться в отсеках! – и потом уже мягче: – Дам тебе фору в десять минут, а я дурака ещё по лесу погоняю.

Авария класса А

Следующий выход насторожил с самого начала. Любава с Забавой вызвали меня в гардероб на час раньше.

— Марин, – девчонки мялись слишком явно.

— Ладно, не виляйте. Говорите уже!

— Колобок приказал…

Ага, это уже легче. Серьёзные приказы начальство обычно доводит лично.

– Колобок запустил рекламную кампанию, а креативщики предложили заснять рабочий процесс. Типа показать, как обычные люди становятся персонажами сказки.

— Ну, а я тут при чём?

— Понимаешь, Ивана-дурака уже сняли. Марью тоже. А дальше Колобок предложил тебя…

Паззл сложился.

— То есть, надо заснять, как красавица с протезом становится Бабой Ягой?

Девушки синхронно закивали.

— Что, и по стереовизору показывать будут?

Они опять кивнули.

— С вас все записи! Все, со всех камер!

Мне явно представилась картина сброшенной с плеч горы. В смысле у девушек. Они явно ожидали, что я буду против.

— Колобку от меня персональный привет! С персональной надбавкой!

В мозгу проносились радостные перспективы: унылая физиономия Колобка, приятная сумма на банковском счёте, а то и внеочередной отпуск. Колобок, надо отдать ему должное, не зря свой хлеб ел. Во-первых, сумел всё тут отлично организовать и поставить на выкачку максимальной прибыли с клиентов. Во-вторых, нанял первоклассных специалистов. Эти же креативщики несколько месяцев назад предложили концепцию турнира, где победитель получает дополнительный приз. Игроки вкладываются в призовой фонд, и кто пройдёт весь полигон до конца и освободит Марью из рук Кощея – тот победитель. Но пока таких было мало. А в этот раз так вообще – организовался огромный джек-пот.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Креативщики с операторами чуть не довели меня до смертоубийства на нервной почве. Выход затянулся ещё на час.

Из-за этого часа всё и пошло наперекосяк…

— Срочно всем постам! Тревога класса А. У нас дубль! Группа реагирования и медики – на выход! – наушник, казалось, вот-вот разорвётся.

— Марина, срочно бери аварийный ремкомплект класса Ноль, набор обычных аптечек – и дуй к Кощею! Ты ближе всего, – это уже мой оператор.

— Яга приняла. Что случилось?

— Там увидишь. Быстрее! Кощею, похоже, крышка. Будь осторожна, там Иван агрессивный шибко. И похоже, не один.

Тревога класса А – это значит: бросаем всё, игра закончена, наступил аврал.

Приходится буквально нырять в сундук. Где же заветная меховая заячья сумка?

Ступа уже готова. Я пролетела на тросах как можно ближе к дворцу Кощея. Дальше только пешком. Бегом, Яга! Киборги должны помогать киборгам! Бегом, старлей Ягода, инженер-биомеханик, тащи свою задницу, вперёд, или ты хочешь жить вечно?

Кощеев дворец встретил распахнутыми дверями и мрачно мерцающими факелами. Да какой там дворец – так, большой дом. Мои шаркающие шаги гулко раздавались в коридорах. Внутри пятна красной крови и куски чёрной синтеплоти. Паршиво. Но пока ничего из ряда вон выходящего.

Судя по кровавым следам, тут кто-то полз. Возле стены лежал Иван-дурак в расписной рубахе, с перебитой рукой.

— Что же ты, добрый молодец? – шамкала я, стараясь не выходить из образа. А руки уверенно доставали универсальную аптечку и уже лепили пластыри на хреново безобразную рану на животе пострадавшего.

— Иди нахрен, бабка!

Надеюсь, что всякая записывающая техника хорошо запишет этот приказ клиента, который, как говорится, всегда прав.

— Ну что ж, нахрен, так нахрен, – я тяжело поднялась, и попёрлась вперёд. В следующих коридорах кровищи было больше. Они что, кружили тут? Или…

Я резво двинулась дальше, как могла. Оп-па! Второй Иван-дурак лежит, опять в луже крови. Похоже, уже без сознания. Жилка на шее бьётся, уже хорошо. Так, этому тоже пластыри и антишоковый укол.

Как же так вышло, что их сразу два? Теоретически, да и практически несложно было проникнуть на полигон нескольким испытуемым, но это строго настрого пресекалось. Не положено тут групповые бои устраивать, и точка!

Пульс заметно участился.

Где же мой бессмертный? Вот он, касатик… лежит, распластанный, ошмётки синтеплоти разбросаны по всему залу. И головы нет… Ужас!

Я плюхнулась на пол, с трудом раздирая синтеплоть на грудной клетке трясущимися руками. Есть, сфера цела! Индикаторы светятся, но пара штук нервно помаргивают. Скорее же!

Руки расстегнули сумку. Всё, всё вытряхиваем. Людские пакеты медпомощи в сторону. Вот он, пенал из утиной кожи! Зачем же, зачем они его сделали таким тугим? Большое продолговатое яйцо плюхнулось мне в руки.

— Это то, что я думаю? – надтреснутый голос доносился откуда-то рядом. Мои глаза шарили по сторонам, пока руки выстукивали код открытия яйца. Вот же! Зеркальный череп валялся в двух метрах.Я осторожно положила яйцо и подползла к черепушке.

— Положи череп рядом, – донеслось из него. – Нет, не так, затылком. Глаза выжгло, основной динамик повреждён, будем на резерве. – Голос был скрипучий и бесстрастный, но он жив!

Я взяла яйцо в руки. Шаркающий звук и предостерегающий крик Кощея достигли моего слуха одновременно. Да что ж такое?! Сзади появился ещё один Иван, третий!

Кто-то налажал на полигоне. Кто-то очень сильно налажал! И ему придётся пожалеть об этом, уж я-то постараюсь! Не будь я Баба Яга!

Но думала я о стараниях слишком долго. Иван Третий успел поднять в окровавленных руках огородную тяпку и с силой опустить её на мою ногу. На мою красивую живую ногу! Тяпка впилась в синтеплоть чуть повыше икры. У дурака сил осталось на то, чтобы только тянуть своё оружие. Синтеплоть начала поддаваться и потихоньку отрываться от настоящей кожи… Это по-настоящему напугало меня. Дурак, её же безопасно только в стоп-генераторе снимать можно! А иначе незаживающие язвы, заражённая кровь, пятнистая кожа и двое суток в палате интенсивной терапии! Двое суток, дурак!

Дурак ничего не понимал, и мне пришлось лягнуть его костяной. Поделом! Пошарив рядом, я нашла нужный шприц. Через секунду лошадиная доза успокаивающего вонзилась в навязчивого клиента. Надеюсь, что в бывшего.

Бессмертный подождёт пару минут, на то и бессмертный. Теперь шприц обезболивающего мне в ногу. Вот и опять яйцо в моих руках. Внутри толстая игла – универсальный ремкомплект класса Ноль, последнего поколения, высшая ступень биоинженерии на текущий момент. Осциллограф, логический анализатор, пробник, мультиметр, молекулярный паяльник и ещё сотня наименований. Это только для цифровой части. А для биочасти – вообще список на пару сотен, где генетический секвенатор отнюдь не на первом месте.

— Так вот как она выглядит, – прохрипел динамик в черепушке.

— Да я это первый раз живьём вижу!

Так, отставить панику! Всё в моих руках, ты всё помнишь, уроки даже в простой виртуалке даром не проходят.

— Ты как? Как себя чувствуешь?

— Чувствую, – динамик слегка запнулся. – Cogito ergo sum.

— Ага, я так и поняла.

Я попыталась было достать иглу, но корявые ногти и узловатые пальцы, покрытые синтеплотью, слабо предназначены для тонких операций. А, какого чёрта! Я вогнала ещё один шприц, только противовоспалительного, прямо в кисти, через тонкую синтеплоть. А через минуту уже снимала её с руки, тягучую и противную.

Индикаторы на сфере моргали вразнобой. Потом, некогда разбираться! Быстро нанизала на иглу бусинки всех цветов, что были в яйце. Ферменты, эндорфины, процедуры тестирования и ещё масса всяких штучек, придуманные учёными. Вот это работа, вот это созидание, а не эти мерзкие ящеры!

Игла с усилием воткнулась в технологическое отверстие сферы, преодолевая защитные мембраны. Оранжевые индикаторы замедлили угрожающее мерцание. Теперь только ждать…

— Что, испугался, что смерть твоя пришла?

— Да ты знаешь, так и реально в сказки поверишь. В сундуке заяц, в зайце утка…

— Ага, а в утке яйцо, а в яйце игла, да?

Я расслабленно откинулась спиной на бывшее тело Кощея. Дрожь уже унималась понемногу. Динамик загадочно молчал, а затем из него донеслось извинительное:

– Прости, я не справился…

— Да ладно тебе, всё у тебя получилось. Тебя же рассчитали максимум с двойной прочностью? А ты уложил троих.

— Двоих.

— Хорошо, двоих с половиной.

Мы ещё помолчали. Индикаторы наливались устойчивым изумрудным цветом. Бусинки на игле щёлкали, рассыпаясь по мере расходования. На всякий случай добавила ещё.

— Слушай, а как тебя зовут? А то мы всё Кощей да киборг…

— Дрон.

— Дрон? – я прыснула от смеха. Дрон – это же что-то маленькое.

— Андрей, Андрон.

— А, понятно. А я Марина.

— Я знаю.

Сказать, что я удивлена – это ничего не сказать. Я была изумлена. А ещё у меня появилось назойливое желание. А их надо исполнять, быстро и неотвратимо.

— Ну-ка, повтори, что ты там сказал про «извини», – а сама быстро искала, где у меня были записаны ролики с моим перевоплощением из красавицы в Бабу Ягу.

— Извини, я не справился.

Инфокристалл от гардеробщиц идеально лёг на углубление в игле. Я знала, универсальный приборчик справится.

— Ничего, ведь киборги должны помогать киборгам. Теперь у тебя есть я, и не только снаружи… – игла под нажимом вошла глубже. – Но ещё и внутри!

Я попыталась мстительно расхохотаться, но вышло совсем по-другому. Ласково.

Наверное, я его люблю.