Я успокою душу твою...
Глава 1
…- Именем Союза! Кмапп Мсави, Вы приговариваетесь к высшей мере наказания –умерщвлению с помощью инъекции! Приговор приводится к исполнению через четыре стандартных дня! Встать!
Мсави, до этого сидевший с безучастным видом, вдруг пошевелился и встал, неуклюже опершись на стальной барьер, отделявший его от судей. Повернул безобразную трехглазую голову и скрипучим голосом произнес:
- Андрей придет?
Судья, высокий, тонкий, шагнувший было в дверь вслед за своим помощником, остановился. Развернулся к Мсави и кивнул:
- Обязательно. Он уже здесь.
- Хорошо.
Кмапп Мсави, приговоренный к казни за убийство трех членов его семьи, устало вытер когтистой лапой морду и кивнул охранникам:
- Я иду.
Охранники защелкнули электронные кандалы и посторонились…
Андрей сидел на мягком диване, сконструированном специально для него, и задумчиво изучал трещину в стене. Маленькую такую, почти незаметную. А вот он увидел. И теперь пристально изучал каждый ее изгиб, стараясь отогнать тяжелые мысли и готовясь к встрече с приговоренным к казни.
…В первый раз ему показалось, что он сходит с ума, когда однажды ночью послышались шорохи на его собственной кухне.
Сонно хлопая глазами, он нащупал ногами тапки, и, стараясь не потревожить спящую жену, медленно спустился из спальни на кухню. Щелкнул выключателем, зажмурившись от света, больно ударившего по глазам. И оторопел, когда увидел троих, расположившихся за его столом…
- Я сейчас закричу, - спокойно сказал Андрей, когда один из этой троицы, здоровенный непонятно-кто встал из-за стола…
- Не нужно, - так же спокойно ответил незнакомец. – Не поможет.
- А что мне тогда делать? – неожиданно для себя произнес Андрей, подслеповато щурясь от света. – Вы меня скрутите. Но я успею закричать. Хоть чье-нибудь внимание да привлеку. Тех же соседей, они страдают бессонницей, пенсионеры. Кто-нибудь вызовет полицию…
- Логично. Но все равно не нужно, - мягко сказал незнакомец. И медленно начал подходить к Андрею, не сводя с него маленьких, налитых кровью глаз… - Нам Вас порекомендовали. И мы по делу…
- Чего?! – удивился Андрей. – Что за глупости?
- Не глупости. Позвольте представиться?
- Попробуйте…
Незнакомец остановился перед Андреем, огромный, высокий. Лицо, будто грубо вырубленное из сухого дерева, бугристые мышцы на руках. И хвост. Точно, хвост, который небрежно был подвязан к ноге…
- Пардо, - протянул лапищу незнакомец. – Инспектор-оперативник. Это П’Папп Торс, специалист третьего уровня защиты. И Клеф, наш пилот и охранник. Этот район планеты он хорошо знает.
Каждый из представленных вставал и кланялся. Андрей кивнул в ответ, пожав мощную лапу Пардо, и подошел к холодильнику:
- Будете пить что-нибудь?
- Благодарю! Мы не будем, - отказался Пардо. – Метаболизм разный.
- Ясно. А я, с вашего позволения…
Андрей налил себе грейпфрутовый сок и сел на свободный стул, вытянув ноги. Внимательно посмотрел на каждого, и спросил:
- Время уже не то, скажу я. Совершенно не удивлен ни вашим видом, ни вашему метаболизму, как бы странно не прозвучало. Чувствовал, что появление в нашей атмосфере чужих летающих объектов когда-нибудь во что-нибудь выльется… Вот и пожалуйста, вылилось. Вы ведь с другой планеты?
- Планет, - поправил Пардо. – Союз планет. Примерно одиннадцать планет.
- Почему примерно?
- Три планеты еще раздумывают.
- Понятно…
Холодный сок немного успокоил дрожь в коленях, которую Андрей изо всех сил сдерживал. А заодно и мозг заработал четко, просчитывая варианты побега. Или хотя бы отвлечения внимания, чтобы жена успела убежать. Если, конечно, она вдруг спустится сюда…
- Итак, господа… - поднял он голову и со стуком поставил стакан на стол. – А я чем обязан вашему визиту?
Пардо взглянул на остальных. Потом кинул на стол тонкий пластиковый планшет:
- Взгляните. Перевели специально для Вас.
Андрей взял планшетку, повертел ее в руках, и тронул экран, который тут же засветился.
- Круто… И что дальше?
- Там один-единственный файл, - наконец-то подал голос П’Папп.
- А, вижу.
Файл тут же открылся, когда Андрей тронул его пальцем. И тут же медленно, снизу вверх побежали строчки, перемежавшиеся картинками…
- «Пьулсо Кан-Верпа Усон, возраст 48 лет, 11 месяцев, мерторианец по рождению, обвиняется в убийстве четырех сожителей…» Сожителей?!
- Что? Ах, да… Я не знал, как правильно сказать на Вашем языке. Те, кто жил рядомс ним в колонии.
- Скорее – соседи, - с сомнением произнес Андрей и принялся читать дальше: - «…расчленив их тела и принеся в жертву. Расследование доказало вину Кан-Верпа.Как отмечает Старший судья Союза, убийство было произведено с ужасающей жестокостью. Жертвенные приношения были запрещены, после Поправок закона Союза о содружестве существ. Следователь, проводивший заключение, полностью доказал вину Кан-Верпа. Впрочем, сам обвиняемый вскоре сознался в содеянном, полностью раскаялся и готов понести наказание. Судья вынес решение умертвить Пьулсо Кан-Верпа Усона на усмотрение экзекуторов. Вскоре после этого экзекуторы подали объявление, что смертельная инъекция подобрана, специально для обвиняемого. Казнь назначена на четырнадцатый стандартный день после объявления приговора…».
Дальше шли фотографии самого обвиняемого и расчлененные куски нечто, что раньше было живым существом… Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота и положил планшетку на стол:
- Понятно. А я тут причем?
- Нам нужна Ваша помощь.
Андрей рассмеялся. Устало потер подбородок и откинулся на стуле:
- Может, я просто пойду спать, подумав, что мне приснился кошмар? Вы хоть сами поняли, что сказали, господа инопланетяне? О какой помощи вообще речь идет?
Пардо присел на стул, который жалобно скрипнул под ним, и спросил:
- Это ведь Вы написали «Влияние подсознания на внутреннее состояние тела»?
- Я. Только очень давно. Кое-что уже устарело…
- Тогда Вы и нужны. Вы ведь проходили обучение у военных специалистов-психологов? Говорят, Вы лучший были в группе, работая с душевнобольными.
- А это-то тут причем?
- Много причем. Ладно, долго не буду тянуть. Короче говоря, нам нужна помощь специалиста-парапсихолога.
- И выбор пал на меня?
- Точно, - улыбнулся П’Папп.
- Так. И что дальше?
- По тем поправкам к закону о казнях, предложенных в Судебные инстанции Союза,предполагалась так называемая "добрая казнь". Или "мягкая", как будет угодно.
- Поясните.
Пардо встал и заходил по кухне, поглядывая на молчаливых товарищей и Андрея:
- Дело в том, что получается интересная ситуация. Сторонники казней добились того, чтобы казни продолжались. Противники, не сумевшие добиться отмены, подали прошение на «добрые казни». И выиграли. И теперь в Центральной инстанции пытаются воплотить решение Глав Союза.
- Каким образом?
- Проще говоря – сделать казнь приятной.
- Нонсенс, - спокойно ответил Андрей. – Казнь по определению не может быть приятной. Если только не ввести обвиняемого в состояние эйфории непосредственно перед казнью.
- Вот! – воскликнул Пардо. – Вот оно! Вы абсолютно правы!
- Ну и колите тогда обвиняемому наркотики, я-то тут причем?
Пардо остановился перед Андреем. Долго так стоял, изучая его глазами, потом вздохнул:
- Не выйдет. Наркотики в любой форме категорически не приветствуются.
- Весело. Тогда о какой приятной казни может идти речь?
- Но ведь есть другие способы вхождения в состояние эйфории. Не наркотические.
- Наверное.
- Андрей… - Пардо снова уселся на стул, развернув его спинкой к хозяину дома. –Вот такая у нас странная система. И со всей строгостью закона пресекается все незаконное, простите за тавтологию. Но не казнить мы не можем. Долго пришлось отвоевывать хотя бы мир на планетах. Но казнь оставили, для устрашения. И это действует. И слишком много защитников прав осужденных. Мы в замешательстве! Вы сможете помочь?
Он спросил, глядя серьезными глазами. И волнение выдавали лишь его пальцы, которыми он нервно мял спинку стула…
- Сломаете, - кивнул на спинку Андрей и облокотился на стол. – Я все понимаю.Но одно не понятно – каким образом я могу помочь?
- Ваши опыты с подсознанием и эксперименты с гипнозом. Это должно помочь.
- Бред.
- Ни капли, - откликнулся Пардо. – Вы же даже не пробовали. Мы гарантируем Вам материал для работы и соответственную оплату Вашего труда.
- Я ни в чем не нуждаюсь.
- На скромную пенсию бывшего военного специалиста много не проживешь, - парировал инспектор. – А тут и оплата хорошая, и богатый материал для изучения.
- Оплата чем?
- Хотите деньгами? Или обмен на какую-нибудь информацию?
- Интересно…
- По рукам?
Андрей с сомнением посмотрел на протянутую руку и уклончиво ответил:
- Пока нет. Ведите сюда вашего осужденного и объясните, что мне делать…
- Он не здесь.
- А где?
- В Центральной тюрьме.
- Смеетесь?
П’Папп, чем-то похожий на зверя с телом человека, покачал головой:
- Нет, не смеемся. Вы можете полететь с нами.
- Совсем замечательно! – рассмеялся Андрей, и закинул ногу на стоящий рядом стул. – Летающие тарелки? А как же моя жена?
- Нет, не тарелки. Увидите… И вернетесь до того, как проснется Ваша жена.
- Ну-ну… Давайте попробуем.
Кмапп Мсави не пошевелился, когда зеленые лазерные лучи, заменявшие дверь и делавшие побег невозможным, вдруг погасли, пропуская охранников в полном снаряжении.
- Кмапп, встаньте! – властно сказал старший охранник. – Пройдите с нами.
- Уже казнь? – поднял голову Мсави.
- Нет. Встреча с Андреем.
- Это хорошо.
Кмапп встал, и пошел к выходу, покачиваясь при ходьбе. Охранники потянулись следом. Где-то далеко загудели замаскированные турели тяжелых лучеметов, запрятанных в стене, и отслеживающих идущего заключенного. Система охраны зафиксировала прицел, и, в случае побега, охрана бы не пострадала, а вот беглецу пришлось бы несладко…
- Сюда… - тронул охранник Мсави за плечевой отросток, и кивнул на тяжелую дверь.
Кмапп кивнул и встал перед дверью, ожидая, когда ее откроют. И вошел в комнату.
- Здравствуй, Мсави, - встал из-за стола невысокий гуманоид, со светлым волосяным покровом на голове, и протянул руку: - Андрей.
Осужденный осторожно пожал руку и поморщился:
- От тебя воняет.
- Ты тоже не фруктами пахнешь, - спокойно ответил Андрей, улыбнувшись. –Присаживайся.
Мсави тяжело сел и положил два верхних отростка на стол. Андрей сел напротив.
- Я посмотрел твое дело, Кмапп. И не буду спрашивать, почему ты убил…
- Не спрашивай.
- Я хочу поговорить о твоих днях детства.
Мсави вздрогнул:
- Зачем? Время казни не скоро!
- Никто не говорит о казни! Кое-какие детали… Расскажи мне.
- О чем?
- О детстве. Вернее, о твоих днях, когда ты жил вместе с родившими тебя особями. Помнишь дни на Миланди?
- Помню.
Кмапп задышал часто, нервно шевеля отростками. Что-то было не так, будто кто-то осторожно зашел к нему в мысли. Но в следующее мгновение вдруг стало спокойно и тихо. И повеяло прохладным ветерком Миланди.
- Особь Стакк, приходившаяся тебе биологической матерью, помнишь ее?
- Помню.
Стакк, большая, грузная, которая носила его в кожной сумке. Мсави всем существом ощутил забытое тепло ее тела, то спокойствие, которое окутывало его, когда он засыпал.
Его мама, его Стакк совала ему в рот полупереваренную пищу, и нежно гладила по голове. И маленький гуманоид засыпал, чувствуя себя в полной безопасности.
Отец, Большой Кармиллак, как называли его друзья, постоянно где-то пропадал, добывая еду. А когда возвращался, то для Кмаппа это становилось праздником. Отец всегда приносил что-нибудь вкусное. Мсави нетерпеливо подпрыгивал, ожидая порцию вкусных фруктов. А потом несся к друзьям, в соседнюю нору, чтобы похвастаться.
Иногда Кармиллак брал сына с собой гулять. Мсави тоже помнил это ощущение тепла и надежности, когда вцеплялся в отросток отца, такой сильный и знакомый. Другие с легкой завистью смотрели на них. И Мсави очень гордился, когда выдавались такие прогулки…
- …и он играл с тобой в игры, помнишь?
- Помню… - счастливо улыбался Кмапп.
А как же еще? Отец выстругивал легкий меч, копию легендарного меча Ассма, и отдавал Мсави. Себе выстругивал меч попроще - и они устраивали шумные бои. Побеждал, естественно, Мсави.
А потом, довольные друг другом, они шли в свою нору, где их ждала с приготовленной едой Стакк…
- И что потом? Ты помнишь?
- Да. Я шел спать.
Андрей не отпускал его отросток, стараясь не замечать немеющие пальцы – так сильно их стиснул Кмапп, погрузившись в воспоминания. И тихо спросил:
- Зимы. Ты помнишь зимы, когда приходили холода?
- Помню.
Да, холода приходили неожиданно.
Тонкие, колючие ветра, заметавшие хрустящим холодным песком норы. Тогда очень хотелось спать, но Мсави мужественно ждал отца, который уезжал на сезонные работы, на другой конец Миланди.
Приходила Стакк, укладывала его в свою сумку, гладила по голове, и что-то напевала, поглядывая в забитое слюдой окно, за которым бушевали ветра…
- А еще… Ты помнишь, как тебя укусила игла?
- Помню.
- Это ведь не было больно, Мсави? Не было, правда?
- Правда.
Андрей кивнул экзекутору.
Тот кивнул в ответ и вытащил стальную коробку. Щелкнул чуть слышно замком и достал тяжелый инъектор… Стакк забыла на приступке иглы для сшивания одежды. Мсави нечаянно задел коробку, и иглы высыпались на пол. Он принялся их собирать, и одна из них ужалила его в отросток. Не больно, слегка.
Кмапп вздрогнул. Прямо как тогда, в детстве, он ощутил боль от укуса иглы. Но она тут же пропала, когда чьи-то пальцы, тонкие и теплые, сжали ему место укуса. Мсави улыбнулся.
Он еще какое-то время пытался вызвать в памяти образы матери, но не смог. Почему-то подул прохладный ветерок, унося мысли, и Мсави облегченно вздохнул.
А потом мягко завалился набок, сползая со стула и увлекая Андрея за собой. Но тот сумел извернуться в падении, приземлившись рядом, и выдернул руку из щупальца. Встал, растирая пальцы, и тяжело вздохнул, глядя на упавшего. Тонкая фиолетовая ниточка слюны медленно стекала из оскалившегося рта на желтый пол.
Мсави дернулся, успокаиваясь, и затих окончательно. Тут же неприятно запахло чем-то, и Андрей закрыл нос рукой…
- Железы… - кивнул понимающе охранник и показал на дверь. – Идите, мы пока телом займемся.
Андрей вышел, осторожно закрыв дверь, и отправился к Пардо. Тот сидел в своей комнате, уткнувшись в монитор компьютера, и нервно теребил ремешок кобуры лучемета…
- Привет, инспектор.
- Привет, - откликнулся тот, и поднял красные уставшие глаза. – Как прошло?
- Нормально. Получилось вроде бы…
- Получилось. Я сейчас данные для комиссии разглядываю. Все хорошо. Тебе приготовить какой-нибудь напиток?
- Я сам, - встал Андрей. – Кофе хочу.
- Хорошо.
Андрей сварил себе порцию напитка по-быстрому и сел на диван, с удовольствием вдыхая аромат кофе…
- Как тебе это удается? – поинтересовался Пардо.
- Что именно? Кофе?
- Не кофе. Погружать их в такой транс. И ведь ты ни разу не ошибся, выбирая им воспоминания.
- Просто перечитываю помногу их биографию. А потом пробую. У меня в запасе для каждого есть дополнительных пару тестов.
- Уважаю! Так, ладно. Я пошел подписывать документы. Поспишь? Или домой тебя отправить пока что?
- Отправь. Но иди сначала бумаги подпиши, потом отправишь.
- Ладно.
Пардо ушел, а Андрей, выпив кофе в два глотка, растянулся на диване, закинув руки за голову.
Когда его доставили сюда, он все время тихо щипал себя за руку, чтобы проснуться. Но такие сны не снятся, это он знал. Но так хотелось проснуться, очутившись там, где никто не бывал.
А, может, и бывали, только история об этом умалчивает…
- Твоя комната, - открыл перед ним дверь П’Папп. – Там есть стулья, стол, шкаф. Составь список, что тебе надо для работы, мы привезем.
- Даже можно кофеварку попросить?
- Объясни, что это, доставим.
- Замечательно. Итак, что от меня требуется?
- Присаживайся. Вот материалы по делу… это его биография… открой файл…
Андрей долго сидел над материалами, размышляя и споря с самим собой. И, в конце концов, махнул рукой.
И вправду, какая разница с кем экспериментировать, с инопланетянами или землянами? Министерство закрыло исследования, отправив Андрея на пенсию и изредка отправляло специалистов для консультаций… Но это скучно, очень скучно. А тут…
Правда, пришлось поставить оттиск пальца на документе, что все остается в секрете. Не впервой, подумал Андрей, все равно не поверят. Ну и ладно…
Встреча с его первым пациентом была, мягко сказать, не очень удачной. Тот самый Пьулсо Кан-Верпа Усон, которого приговорили к казни, долго ворчал, сопротивляясь, и недобро поглядывал на охранников и Андрея. Большой, сильный и агрессивный, он все время пробовал мелкими острыми зубами укусить браслет наручника. И делал это молча.
Пока Андрей не спросил у него про самку. И тут-то дело сдвинулось… Пришлось прилагать все усилия, чтобы войти в подсознание осужденного, который наглухо закрылся. Но, как только Пьулсо почуял, что разговор переходит в интересную стадию – тут-то и открылся. Чем Андрей и воспользовался.
Пришлось быть очень осторожным, погружаясь вместе с Кан-Верпа в транс… И Андрей увидел. Все то, что для Пьулсо было когда-то очень приятным.Вывел яркие картинки, внутренне содрогаясь увиденному, зато пациент радовался, как никогда, оживляя в памяти все то приятное, что было у него с самками.
И, когда Андрей подал знак экзекуторам, Пьулсо почувствовал неладное… Дальше произошло то, чего никто не ожидал. Кан-Верпа мысленно вцепился в Андрея, всосавшись в его подсознание, и вскочил, с легкостью отшвырнув охрану, которая повисла на нем, стараясь удержать.
Андрей закричал, сопротивляясь нарастающей боли, и стараясь оборвать связь. Но Пьулсо вцепился намертво. И тогда Андрей, пробормотав заранее приготовленную словесную формулу, выдохнул, поставив блок, обрывая связь...
Кан-Верпа замотал головой, неохотно отпуская Андрея, и расслабился. Лишь на мгновение. Чем и воспользовались экзекуторы, всадив ему в шею инъектор…
Он умер, легко и быстро, грузно рухнув на пол, и опрокинув при этом стол. А Андрей отключился. И очнулся у себя в комнате, когда Пардо похлопал его по щеке…
- Как Вы?
- Плохо, - ответил Андрей. – Голова кружится…
И еще во рту было кисло. Будто выпил какую-то гадость…
- Ничего. Вам сделали укол, полежите пока, скоро все пройдет…
- Спасибо.
И вправду, через какое-то время отпустило. Андрей сел на кушетке, потирая виски, и посмотрел на Пардо:
- Почему не написано в деле, что он тоже умеет входить в подсознание другого?
- А мы и не знали! – ответил Пардо. – До сегодняшнего дня. Теперь-то все ясно.
- Что?
- Мы не могли понять, как он так легко входил в контакт с убитыми. А оказалось,что он, как и Вы, умеет пользоваться гипнозом. Вы не поверите, но у нас это – действительно редкость. Я про гипноз. Случаи настолько редки, что их наберется всего несколько за очень долгое время…
- Слабенько как-то, - сказал Андрей. – У нас случаев гораздо больше.
- Вот поэтому Вас и пригласили…
- Серьезно?
- Абсолютно. У нас нет опыта работы в этом. Не шучу. Наши спецы выяснили, что погружение в транс – это лучше наркотиков. А владеть таким мастерством можете только вы.
- Кстати… - Андрей встал и медленно заходил по комнате, продолжая растирать виски. – А почему наша планета не в вашем Союзе?
- Рано еще. Пока вы не достигли такого уровня, чтобы быть принятыми.
- Да что ты говоришь! – язвительно произнес Андрей, перейдя на «ты». – А почему?
- Не язви, - улыбнулся Пардо. – Потому. Участие в Союзе – это полная взаимопомощь. А вы пока не можете со своими внутренними проблемами разобраться.Как разберетесь – позовем…
- Как у вас все просто… Ладно, не мне решать. Домой отправишь? Я спать хочу.
- Конечно! Идем…
Как происходят перемещения - Андрей не знал. Можно было только догадываться о высоких неземных технологиях, но задумываться о них хотелось меньше всего. Раз– вошел в кабину. Два – закрыл глаза, когда вежливый голос пробормочет что-то на непонятном языке. Три – начинает трясти так, что невольно упираешься руками в стены кабинки, чтобы не упасть. Четыре – дверь открывается, и ты с удовольствием вдыхаешь запах родного дома.
Правда, потом еще с полчаса приходишь в себя, стараясь не наблевать на пол…
И всегда возвращали ровно к тому моменту, когда просыпалась жена. Несколько раз почти попадался, но кабинка исчезала таинственным образом, ровно за секунду до того, как открывалась дверь.
Так и в этот раз произошло. Фух! – еле слышный хлопок – и кабинка исчезла. Дверь распахнулась и удивленная Настя спросила:
- Тебе плохо?
- Нет, - ответил Андрей, улыбнувшись через силу. – Представляешь, шел кхолодильнику и нога подвернулась…
Настя с недоверием хмыкнула, и присела рядом:
- Дай посмотрю…
- Все нормально уже.
- Как знаешь. Завтракать будешь?
- Скорее всего – нет. Пойду еще часик покемарю…
- Что-то ты мне не нравишься… - все так же сомневаясь, произнесла Настя. – Ты не заболел, родной?
- Нет.
Андрей встал и пошел в спальню, стараясь идти ровно. А потом, со временем, научился делать равнодушно-спокойное лицо, когда входила Настя.
Но видит Бог, давалось это ему с огромным трудом…
- Встать! Старший судья, Его Светлость, Сарм Ихтон!
В зале мгновенно воцарилась тишина. И все встали, когда маленький Сарм проскользнул к судейскому столу. Положил планшетки с делом на стол, и заговорил низким голосом. Андрей поправил электронный переводчик в ухе, и тихо сел обратно…
- Итак! Судейская коллегия рассмотрела дело Прита Пласно…
Подсудимый, угрюмый, тощий гуманоид, с жидкими волосками на большой голове, мрачно покосился на судью.
-…И именем Союза приговаривает Прита Пласно к смертной казни! Приговор обжалованию не подлежит. Все имущество подсудимого будет передано его колонии, в погашение долгов перед сородичами. Приговор привести в исполнение через одиннадцать стандартных дней! Все.
Андрей вздохнул, украдкой поглядывая на Прита. Тяжелый случай. Расчлененка, причем своих же детей убил. А это очень строго каралось. Защитники прав осужденного подали петицию, требуя пересмотра дела, но судья был непреклонен.
Трижды откладывалось заседание, и, в конце концов, приговор вынесли. А Андрей теперь судорожно пытался вспомнить, чем можно расслабить этого угрюмого убийцу. В биографии, предоставленной Пардо, фактов и жизнеописаний было маловато… Будем пробовать.
- Увести осужденного! – громко сказал судья, бросив взгляд на Андрея, который коротко кивнул.
Обычно судья не смотрел в его сторону. А если смотрел, это означало, что приговор будет приведен в исполнение немедленно. Ну что ж…
Андрей поднялся, и незаметно для всех, прошел в маленькую боковую дверь, ведущую к его комнате.
- Ну? – спросил Пардо, встав с дивана.
- Сейчас.
- Судья смотрел?
- Ага. А почему сейчас?
- Вроде бы намечается митинг. А если мы сообщим, что Прит казнен – будет шум, конечно, но одна из версий будет, что он сам покончил с собой, решив обойтись без экзекуторов.
- Сомнительно все это… - протянул Андрей.
- А что делать? Надавят – так придется пересматривать дело. Только эти митингующие не видели трупы детей… Я за одно это лично бы башку оторвал.
- Ясно. Идешь?
- Иду.
Длинный коридор. Ровно сто семь шагов до комнаты казни. Сто семь туда, сто семь– обратно. Идешь, считаешь, будто метроном в голове стучит. И дышишь, дышишь,стараясь так, что кружится голова.
Постоишь секунду перед дверью и осторожно трогаешь ручку. Толчок от себя. И сто восьмой шаг в комнату…
- Здравствуйте! Я – Андрей.
Улыбка, вот что требовалось часто. Взгляды в ответ разные: настороженные,любопытные, злые, спокойные. И ты обязан сохранять во взгляде лишь дружелюбие. Иначе не выйдет ничего…
- Привет.
Прит спокоен. Даже равнодушен, но Андрей чувствовал его напряжение. Словно тугая пружина. Удерживали гуманоида лишь тонкие тросы, которые он не в силах порвать. Но Андрею нужен был контакт…
- Я не спрашиваю, что ты сделал… Я лишь хотел бы поговорить с тобой.
- Да оставь ты это… - так же равнодушно произнес Прит, даже не взглянув на Андрея. – Я знаю, кто ты. Пусть душа твоя радуется.
- Чему?
- Не знаю. Хотя бы доброму делу. Только для тебя это не окончится хорошо.
Андрей присел напротив, с интересом вглядываясь в грубо вылепленное лицо. И осторожно коснулся сознания гуманоида…
- Пытаешься влезть? – усмехнулся тот.
- Контакт завязать, - честно ответил Андрей.
- Не завяжешь. Я не дам. А вот поговорить с тобой могу… И вдруг он резко вскочил, наклонился вперед, и, почти достав лбом Андрея,уставился ему в глаза:
- Чтобы понять другого, надо стать частью его разума, не так ли? Учти одно: став частью его мысленно, ты становишься частью его навсегда.
Охранники вцепились в Прита, оттаскивая и усаживая обратно. Тот не сопротивлялся, лишь криво усмехнулся, глядя, как Андрей хлопает глазами:
- Испугался? Бойся, бойся… Я-то сдохну, а вот ты со временем сойдешь с ума. Жаль мне тебя, чужой…
- А ты не жалей, - криво усмехнулся Андрей. – Я сам, как-нибудь…
- Как хочешь, - пожал плечами гуманоид и повернулся к охраннику: - Зови экзекутора.
Охранник оторопел и посмотрел на Андрея. Тот кивнул…
- Уверен, Прит?
- Вполне. И побыстрее, если можно.
Экзекутор растерянно затоптался в дверях, увидев спокойно сидящего гуманоида.Андрей махнул рукой:
- Колите. Все нормально.
Прит сам вытянул руку. Экзекутор постоял еще мгновение, соображая, потом вытащил инъектор. Неторопливо вставил ампулу, иглу. И всадил инъектор в шею гуманоиду. Вместо руки.
Но Прит даже не пошевелился, лишь перевел стеклянный взгляд на Андрея и усмехнулся. Посидел так немного, продолжая смотреть, и съехал набок, обмякнув, будто пустой бурдюк…
- Все, - сказал экзекутор. – Вам что-нибудь нужно, Андрей?
- Нет, спасибо…
На этот раз дорога обратно в комнату показалась вечностью. Каждый шаг отдавалсяв голове тяжелым гулом, даже собственное дыхание показалось слишком громким, слишком режущим слух…
- Что случилось?! – подскочил Пардо, когда Андрей вошел. – Твоя кожа на лице совсем белая! Метаболизм не в порядке?
- Да какой там метаболизм… - отмахнулся Андрей, и тяжело рухнул на диван. –Пациент странный.
- В каком смысле?
- Во всех. Что там у нас с показаниями?
- Все нормально. Ты хорошо поработал.
Андрей встал и уставился на монитор. Все нормально. Как и с предыдущими осужденными…
- Не может быть… - пробормотал он.
- Что?
- Я не вводил его в транс. Он сам руку подставил.
- Чего?! – подскочил на стуле Пардо.
- Того! – буркнул Андрей. – Спроси экзекуторов. Пласно поговорил со мной, потом попросил казнить его.
- Весело… - нервно рассмеялся инспектор. – А почему тогда показания такие,будто он был в состоянии покоя?
- Ты меня спрашиваешь?
- Тебя. Впрочем, глупость, да. Ладно, проверим… Домой полетишь?
- Ага. Устал я, Пардо.
- Понимаю. Хорошо, идем, я тебя сам отправлю.
Высоченный, с темной бугристой кожей. Тяжелый и неповоротливый. Андрей никак немог вспомнить, откуда этот инопланетянин, но теперь было неважно…
- Здравствуй, Амо.
- Кто ты? – отозвался тот.
- Я – Андрей. Хочу с тобой поговорить.
- А, чужой! – почему-то обрадовался Амо. – Я слышал о тебе! Ты пришел меня утешить перед дорогой смерти?
- Еще не пришло время идти этой дорогой, Амо, - солгал Андрей, разглядывая гуманоида. – Я просто хотел узнать, что ты любишь.
- Ладно, - легко согласился тот. – Давай, я буду рад показать тебе то, что мне нравилось.
- Спасибо.
Андрей сел напротив, и осторожно накрыл своей ладонью лапищу Амо:
- Скажи мне… Ты как-то говорил, что любил играть с женской особью твоего рода.Как ее звали?
- А… сейчас… - Гуманоид закатил глаза. – Ее звали… Вот! Ее звали Мати!
- Молодец! – улыбнулся Андрей, и впился взглядом в маленькие глазки Амо. – Скажи мне… Ты бегал с ней, собирал ягоды?
Амо вздрогнул, не в силах отвести взгляд:
- Да.
- Расскажи мне… тебе было хорошо?
Гуманоид вдруг обмяк. И счастливо расплылся в улыбке:
- Да. Это было весело… Мати была такая маленькая. Помню, как мы убежали с ней,к дальней Пещере, возле карьеров. Я бежал быстрее, и поэтому держал ее за руку,чтобы не отставала. Мы не добежали до Пещеры, потому что я увидел яму, вкоторый жили черви. Эти, большие, которых так трудно найти. И они вкусные!
Амо говорил монотонно, счастливо улыбаясь. Андрей невольно залюбовался картинкой, переживая воспоминания вместе с гуманоидом, продолжая цепко удерживаться в его памяти…
- Вы ловили червей, Амо?
- Ловил я. А Мати лишь наблюдала. Я показал ей двух, которых вытащил из-подкамня. И она засмеялась! Мати была очень рада, что я поймал червей!
И Амо вдруг беспокойно заворочался на стуле, стараясь отогнать непонятную тяжесть в голове. Андрей чуть крепче сдавил его пальцы:
- Но вам же было хорошо? И куда вы пошли дальше?
- На карьер. А там есть озеро! Эх, как я люблю купаться!
Он улыбнулся с таким счастливым видом, что Андрей тихо рассмеялся:
- И что потом было, Амо?
И подал знак экзекуторам. Бесшумно, будто кошки, экзекуторы скользнули кгуманоиду, держа наготове инъектор…
- Потом… потом… Мати меня обняла, вот! Мы лежали в холодной воде, и нам было хорошо…
Инъектор тихо щелкнул, сверкнув иглой. Амо замолчал, замерев, потом вяло заерзал, стараясь вытащить руку из ладони Андрея.
- Не получается… - тихо сказал экзекутор, стараясь попасть в венозную трубку гуманоида. – Кожа толстая. Удерживайте его!
- Вы обнимались, Амо? Что она говорила тебе?
- Она сказала… сказала…
Гуманоид заерзал сильнее, и вдруг открыл глаза.
- Есть! – сдавленно сказал экзекутор. Еще раз щелкнул шприц, впрыскивая в вену препарат.
- Мне больно, - ровным голосом сказал Амо, и вдруг схватил Андрея за пальцы, да так, что тот охнул. – Зачем сейчас?
- Так надо, Амо… - прошептал Андрей, пытаясь отыскать ту ниточку, которая их связывала.
И она вдруг нашлась. Когда гуманоид грубо, бесцеремонно влез в мысли Андрея, ломая защиту…
- Я оставлю часть себя, чужой, - все тем же ровным, бесцветным голосом продолжал Амо. – Чтобы ты знал, что так нельзя. Но спасибо, что заставил вспомнить Мати. Она была…
Гуманоид замолчал, хлопая глазами, и обмяк, ударившись головой об стол. А Андрей тихо скулил, закусив губу. Столько боли он еще не испытывал с тех пор, когда проводил опыты в своей лаборатории. Тогда он ставил эксперименты на себе, но сейчас…
Сейчас голову разрывало. Не от физической боли, совсем нет. Кто-то тяжелый, грубый, неумолимый, ворочался в голове, заставляя слезы катиться из глаз. Кто-то жестокий, невидимый, укладывался в мозгу, властно и беззастенчиво…
- Вам плохо?! – спохватился охранник, схватив Андрея за руку.
- Да…
- Эй! Медика!
Андрея принесли в комнату в полубессознательном состоянии. После того, как медик что-то там поколдовал, боль начала отступать…
Пардо сам нацепил Андрею наушник переводчика и спросил:
- Жив?
- Вроде бы… - ответил тот, осторожно ощупывая голову.
- Вот и хорошо. Что опять?
- Амо прервал контакт, когда его инъектором кольнули…
- Прекрасно, - буркнул инспектор. – Но, хотя бы показания приборов более-менее нормальные, так что… А тебя чего скрутило?
Андрей с трудом сел, продолжая держаться за голову: - Не знаю. Вдруг страшно заболела голова.
- Ну-ну… - недоверчиво протянул Пардо. – И сейчас болит?
- Нет.
- Отлично. Кстати, новость есть.
- Какая?
- Совет доволен результатами казней. Сегодня резолюция пришла, вынести тебе благодарность. Что ж, с удовольствием это сделаю. – Пардо встал и протянул ладонь: - Позволь пожать тебе руку, Андрей! И выразить большую благодарность от имени Союза!
- Рад стараться… - вяло ответил Андрей, пожав крепкую лапищу инспектора.
- Повысить тебе зарплату?
- Если хочешь. Я почти никуда ее и не трачу. Жена иногда что-то покупает, а я спокойно как-то к этому отношусь.
- Ладно. Хочешь схему лингватора?
- Чего-чего?!
- Ну лингватора… Переводчика-универсала, которым пользуемся. Хочешь его схему?
- Нет. Пока нет. Потом посмотрим, - ответил Андрей. – Отправь домой, а?
…Сон пришел не сразу.
Андрей дождался, когда Настя ушла на работу, и лег, не раздеваясь. Вертелся, крутился, но так и не заснул. А в голове все время крутились слова, сказанные гуманоидом.
Так и не уснув, Андрей сварил себе крепчайший кофе и уселся перед ноутбуком. Открыл файл и принялся набирать текст, описывая события прошедшей ночи.
И вдруг сообразил, что пишет совсем не то, что надо. С удивлением перечитав еще раз большой кусок написанного, Андрей пошел за второй порцией кофе. Выпил его там же, на кухне. Неторопливо выкурил сигарету, смакуя каждую затяжку. Тщательно затушил окурок, стараясь не думать о прочитанном. И вернулся обратно…
Текст не изменился. Только Андрей не помнил, что думал об этом, когда писал…
«…Желтые побеги травы, которая росла возле русла высохшей реки, манили запахом Первых Дождей. Я спустился к руслу, чувствуя предстоящую встречу. И чуть не опоздал… Свиртта пришла вовремя, как и обещала.
Красивая. Я невольно залюбовался ее тонкими пальцами. А какие у нее сегодня восхитительно накрашенные жвала. Мой любимый цвет! И мне пришло вдруг в голову, что Свиртта –красавица. Но спариваться я не буду…
Как она кричала… Я до сих пор наслаждаюсь звуком ее голоса. Мне стало даже немного жаль, когда вырезал ее дыхательное горло. Это особо лакомый кусочек, кто понимает. Откусил и замычал от удовольствия… Боги будут рады!
Отрезав левую руку, я положил ее на камень, приготовленный в качестве жертвенного стола. Радуйтесь, боги! Я, ваш слуга, приношу жертву!..»
Андрей почувствовал, как горячий комок взорвался в мозгу…
Что это?
А пальцы вдруг зажили своей жизнью, продолжая выводить текст:
«Вовремя я успел! Первые фиолетовые капли дождя упали на камень. И вдруг хлынул ливень. Жертва принята!
Я заплакал, как маленькая особь, глядя с любовью на Свиртту, которая даже предположить не могла, что ей выпадет. И отрезал ее голову, как знак особой чести перед богами. Положил ее на камень и склонился в поклоне, позволяя дождю омывать мою…»
Андрей закричал, стараясь остановить пальцы. Дернулся, вытянулся на стуле, превозмогая боль в голове, и свалился вместе со стулом на пол, опрокинув столик вместе с ноутбуком. Пополз на кухню, чувствуя, что сейчас отключится, и попытался дотянуться до телефона. Но не смог…
Настя смотрела настороженно, не выпуская его ладонь из своей. И, наклонившись, осторожно тронула губами лоб Андрея.
- Привет, - сказала она.
- Привет.
- Как ты?
- Хорошо.
- Что случилось, Андрюш?
- Не знаю. Честно говорю. Вдруг стало плохо, и дальше смутно помню. Ты давно дома?
- Да уже час примерно. Захожу – батюшки! Ты на полу, стол перевернут, в комнате бардак, надписи на стенах кровью…
- Какие надписи?!
- Не знаю. Закорючки какие-то.
Андрей сел, держась за плечо жены. Потом нащупал тапочки и встал, покачиваясь.
Тут же, откуда-то из глубины желудка, к горлу мягко прыгнул кислый комок, заставив закашляться…
- Чего ты? – заволновалась Настя, придерживая его под локоть.
- Не знаю… Гадость какая-то во рту. Где надписи?
- В нашей комнате. Андрюша, точно все хорошо? Ты пугаешь меня…
- Все хорошо, Насть. Правда, все хорошо!
- Я верю тебе… Одно не понятно – зачем ты это сделал?
- Что?
- Там, в спальне. Я думала вызвать врачей, но передумала. Может, объяснишь?
Он заторопился, стараясь двигаться быстрее, но онемевшие ноги слушались плохо. Доковыляв кое-как до спальни, Андрей застыл в дверях, с изумлением осматривая комнату.
Настя сказала правду. Все стены были исписаны чем-то красным, с подтеками. Все бы ничего, только ни один знак, оставленный на стене, не был понятен…
И воняло чем-то кисло-пахучим, неприятным. Андрей посмотрел на свои руки. И почему не удивлен, подумал он, рассматривая пальцы, перемазанные темно-красным.
- Это кровь? – спросил он.
- Да, - спокойно ответила Настя. – Я все понимаю, Андрюш, сделать комнату в виде киношного хоррора – это, конечно, весело. Но что тебе Клушка сделала?
- Какая Клушка? – оторопел Андрей.
- Кошка. Наташки, соседки нашей. Родной, я все понимаю, но…
Теперь и Андрей увидел…
На тумбочке, у окна. Кошачья голова, разрубленная чем-то пополам, и аккуратно поставленная на блюдо, на которое складывались всякие мелочи. Оскаленные зубы. Уложенные вокруг внутренности. И кошачья лапа на полу…
Андрея согнуло пополам. Рвоту сдержать не смог, и после приступа рухнул на четвереньки, судорожно хватая воздух ртом.
- Тебе точно лучше? – перепугалась жена. - Может, Надюшке позвоню? Она сегодня в вечернюю смену в больнице, зашла б перед работой…
- Нет, не нужно.
- Ну… смотри сам… идем, я помогу тебе умыться.
После ванной Андрей еле доковылял до дивана в зале и свалился на него, громко стуча зубами. Его знобило…
- Андрюш, мне совсем не нравится то, чем ты занимаешься. Многого насмотрелась, живя с тобой. Ко всему привычна уже. И даже труп бедной Клушки переживу. Но мне не нравится, что ты в последнее время сам не свой. Новый проект?
- С чего ты взяла?
- Я не маленькая, мой родной. И прекрасно знаю, что ты работаешь по ночам. Да и пополнение нашего счета явно не на ровном месте происходит… Я не спрашиваю, что ты делаешь. Всего лишь хочу, чтобы ты был осторожнее, хорошо?
- Хорошо, Насть…
- Вот и ладно. Полежи, хорошо? А я уберу в спальне…
- Погоди! – схватил ее Андрей за руку. – Погоди, не убирай. Я хочу показать это… одному… специалисту, ладно? Потом сам уберу. Ты сможешь сегодня переночевать у Тани? Прошу тебя…
Настя с тревогой пощупала его лоб, потом встала:
- Ладно, раз так надо… Телефон я положу сюда… Звони, если что.
Она поцеловала его и вышла из комнаты.
- Весело… - сказал Пардо, разглядывая надписи. – Твоя работа?
- Ага. Так жена сказала.
- А сам ты помнишь хоть что-нибудь?
- Нет, - честно признался Андрей.
- Ну и ладно.
Пардо прошелся по комнате, внимательно изучая закорючки. Задумчиво тронул пальцем кошачью голову, потом пожал плечами и направился к дверям.
- Что я хоть написал-то? – поинтересовался Андрей.
- Ругательства. Это на языке шаасмра. Им пользуются примерно шесть планет.
- Весело. Но я же не знаю про шмаа… шаамр… тьфу ты… как его там?... Шаасмра, я не знаю этот язык.
- Но как-то умудрился написать… Андрей… - остановился инспектор в дверях. – Я хотел бы, чтобы ты прошел обследование у нас.
- Зачем?
- На всякий случай.
- Хорошо, - пожал плечами Андрей.
...Медик проверил еще раз крепление дыхательной маски, наушник и два контакта, присоединенные к голове Андрея, и кивнул. Тут же крышка контейнера стала закрываться.
Андрей медленно погрузился в желтоватую жидкость, теплую и чуть покалывающую кожу. Опустился на дно контейнера и посмотрел на Пардо, который наблюдал за ним из-за стойки. И махнул ему рукой.
- Слышишь меня? – раздался голос в наушнике.
- Слышу, - подал условный сигнал Андрей.
- Значит так… Я просто говорю с тобой, хорошо? Буду спрашивать и уточнять, а ты отвечай мне, но мысленно. Готов?
Андрей кивнул.
- Замечательно… Итак… Как ты думаешь, почему погиб твой брат?
Андрей вздрогнул. Он всегда считал себя виноватым в том, что погиб Славка.
Если бы не та дурацкая ссора, то брат не выскочил бы из дома, и не провалился бы в канализационный люк, который не заметил в темноте. Так же, как не заметил предупреждающую табличку. Брат был близоруким…
Почему погиб? Наверное из-за того, что всегда плохо воспринимал критику от старшего брата, который иногда старался его поучать. А раз плохо воспринимал – значит, туда ему и дорога.
Стоп!
Андрей ошарашено посмотрел на Пардо, записывающего что-то с невозмутимым видом.
Стоп…
…Я не думал такого! Я всегда винил себя! И не могу иначе, ведь он мой брат!
…Но, раз младший оказался слабее, значит, нужно уступать дорогу более сильным особям!
…Нет!
…Такова закономерность.
…Нет!!!
- Андрей? Все нормально? Продолжаем? – спросил Пардо.
Сначала Андрей чуть не попросил прервать разговор, но что-то сдержало… Лишь кивнул Пардо, и закрыл глаза.
- Хорошо. Тогда такой вопрос… Если Первые Дожди считаются священными – тогда зачем было приносить жертву богам? Дожди пошли бы так или иначе… Раньше жертвы не приносили.
А я откуда знаю?! Андрей удивленно посмотрел на инспектора, но тот даже не повернулся.
…Потому что только боги готовы принять жертву. Не приносить же ее простым особям?
…Без понятия! Я даже не могу себе представить, как можно убить живое существо!
…Убить можно легко. Ты много раз это делал, даря душевный покой для того, чтобы убить тело другого. Чем не жертвоприношение?
…Я не убивал! Всего лишь хотел облегчить страдания.
…Я тоже.
…Я…
- Андрей? Андрей!! Смотри на меня! Ты меня слышишь?
Андрей кивнул.
- Продолжим? Еще пара вопросов.
Кивок согласия.
Андрей чувствовал, как ужас цепкими лапками пробирается куда-то в голову, заставляя дышать учащенно. И снова оно, это неприятное ощущение того, что кто-то топчется у тебя в голове…
- Я продолжаю! – сказал Пардо. – Почему ты убил Мати?
Андрей от удивления широко распахнул глаза.
…Я не убивал!!!
…Потому что она не хотела стать моей подругой. Зачем нужна такая?
…Я не убивал!
…Убивал! Всех, к кому влезал в голову! Зачем? Кто тебя просил?
…Чтобы тебе было легче умирать!
…Глупый ты, чужой. Я и без тебя спокойно мог умереть. А тебе надо было прийти и заставить вспомнить приятное? Думаешь, мне было приятно? Вряд ли. Я хотел спрятать остатки чего-нибудь хорошего, а ты вытащил это. Сам сдохнешь, чужой. Я тебе говорил.
…Что ты де…
- Так почему ты убил Мати, Амо?
…Я не Амо! Меня зовут Андрей!
Он рвался к поверхности, которая была почему-то так далеко. Но что-то тянуло обратно, придавливая незримым грузом. И снова колыхнулась паника…
Андрей с удивлением увидел свернувшийся шарик крови, медленно поплывший вверх перед его лицом. Второй. Вот еще парочка… И он с удивлением почувствовал, как из носа хлынула кровь.
…Выпусти меня, чужой!
…Я не чужой!
…Мати не хотела…
…Ты сам сдохнешь!!
…И ты сдохни!
…Кровь женской особи очень приятная на вкус…
…Меня зовут Андрей!..
…Ты чужой!..
…Меня зовут…
…Ты…
…Андрей…
…Чужой…
Все оборвалось тогда, когда чьи-то руки вытащили его из жидкости и сорвали дыхательную маску. Андрей закашлялся, до боли в легких, с хрипом втягивая воздух.
- Помыть его! – скомандовал где-то далеко-далеко Пардо. – И осторожнее! Смотрите, чтобы кровь остановилась. Осторожнее!
Андрея куда-то понесли, держа за руки и ноги. Уложили на что-то мягкое, и стали обливать теплой жидкостью, очищая от клейкой жидкости. Переворачивали, и снова мыли, нежно и осторожно, будто ребенка…
Андрей закрыл глаза и отключился.
- Ну? – хмуро спросил Пардо, когда Андрей открыл глаза и сел, закашлявшись.
- Что?
- Как ты себя чувствуешь?
- Будто меня долго били, вот как…
- Понятно. Тебе нужно отлежаться, Андрей.
- Сейчас, полежу немного…
- Нет, у нас отлежаться, здесь, не дома.
- Почему? – Андрей спросил как можно спокойнее.
- Потому! А если ты отрубишься дома? А тебя заберут ваши медики, где я тебя буду искать? Наша медицина позволит присмотреть за тобой не хуже. И разница есть…
- В чем?
- В том, что я знаю причину твоих болей. А своим что скажешь?
- А жене что скажу?
- Записку оставь. Я волнуюсь за тебя. Правда. – Пардо смотрел серьезными глазами.
- Хорошо, - сдался Андрей. Дай бумагу…
…Он написал, что уезжает по старой работе. Что предложили новый проект. Несколько раз переписывал, пока не убедился, что вышло нормально. Отдал записку Пардо, который сам отправил ее в дом Андрея…
- Ты мне скажешь почему задавал эти странные вопросы?
Пардо поднял глаза, уставшие, сонные:
- Скажу. Только упорядочу результаты, хорошо? Кстати, еще новость…
- Плохая?
- Не знаю, если честно. – Инспектор потянулся всем телом и встал. – Совет опять пересматривает отношение к казням. Хотят отменить нашу программу.
- То есть, если закроют, то все? Я отправляюсь домой?
- Ну… Пока еще не ясно, что будет. Сторонники и противники наказаний сейчас бурно спорят, выясняя, что все-таки лучше. Вдобавок, сейчас неспокойно немного в городе Союза.
Андрей налил себе кофе, с удовольствием вдохнув его аромат. Уселся на диван:
- Почему неспокойно?
- Считают, что не обязательно дать преступнику умереть спокойно.
- Собаке – собачья смерть? – усмехнулся Андрей. – В чем-то я даже их поддерживаю.
- Собаке? А-а-а-а… Я понял тебя, - ответил Пардо. – Что-то вроде этого. Мол, преступник, убивший сородичей, не имеет права на мягкую смерть. Мол, пусть помучается, как мучались его жертвы.
- Тоже дело. Ты не подумай, что я отказываюсь! – поднял Андрей руку. – Ни в коем случае не отказываюсь. Но считаю, что преступник, получивший моральное удовлетворение при убийстве, должен получить мучительную казнь. Чтобы другим неповадно было…
- Думаешь? А чего тогда взялся за эту работу?
Пардо произнес это спокойно, без злобы. Андрей отставил чашку в сторону и вздохнул:
- Богатый материал для исследований. Я ведь не только для себя работаю, но идля Союза. Мало ли…
- И я благодарен тебе! – серьезно произнес Пардо. – Правда, благодарен! То, чтоты сделал за последнее время – это впечатляюще. И я рад, что не ошибся в тебе.
- Спасибо, Пардо…
Андрей провел в медицинском центре три дня. И за все это время его как только не обследовали, подбирая препараты под его организм. И к концу третьего дня вкомнату явился Пардо, неся планшетку…
- Привет.
- Привет, - отозвался Андрей. – Ты результаты принес?
- Да. Как ты себя чувствуешь? Приступы головной боли еще были?
- Вчера были. Но я как-то быстро забылся, не помню ничего. И почему-то перевелив другую палату.
- Так надо было… - уклончиво ответил инспектор. – У меня вопрос… Не хочешь домой попасть? Жену проведать, например?
- Пардо, Пардо… - покачал головой Андрей. – Я уже изучил тебя. Что-то случилось?
- Не совсем… Да, случилось. – Инспектор заметно помрачнел. – Медики хотят еще раз устроить тебе полную проверку. Что-то не устраивает их в твоем организме.
- Звучит не очень убедительно. А если вправду, Пардо?
- Если вправду – тебе нужно сделать курс терапии. Иначе с шариков съедешь.
- Это из-за моих болей?
- Точно.
- Что произошло там, на первом обследовании?
Пардо сидел долго, не отвечая. Потом встал, заходил по комнате:
- У тебя сложная память. И впитывает воспоминания, будто губка. Из-за этого утебя и головные боли, и провалы в памяти. По сути, ты сейчас ходячий кладезь памяти всех тех, с кем ты имел контакт. С одной стороны – это очень интересно, с другой – опасаемся за твое здоровье. А курс должен помочь…
- Как? – усмехнулся Андрей.
- Помочь лично тебе успешно ставить блокировку ненужных воспоминаний. Ты ж не справляешься сам.
- Не справляюсь, ты прав. Как долго курс идет?
- Пять стандартных дней. Но, кстати, ты в это время не ограничен в действиях. Кроме казней, перенесли их на следующую неделю. И надеемся, что сможем справиться с твоей болячкой.
- Согласен. Ну, а домой можно на денек? Жену хоть повидать?
- Можно.
…Так приятно бежать вниз, к реке…
…Мати... добрая, нежная, мягкая… Она знает, что я люблю ее тело…
…Четверо. Их лишь четверо. Руки отдельно, головы – отдельно…
…Лучемет мягко прыгает в руке, разрезая дергающееся тело криво, наискосок. А я все смотрю, наслаждаясь…
…Хрусть отрываемого щупальца – и тут же крик, неприятно бьющий мне по слуховым отросткам. Пусть. Мне нравится…
…Камни под ногами, мелкие, так смешно сползающие по моим следам…
…Куда закопать тело?..
…Настя, зачем ты так смотришь? Зачем?!..
…Мати, мне уже хорошо. Ты не дышишь, но мне нравится играть с твоими пальцами. Они так легко ломаются, если нажать посильнее…
…Настя?..
…Боги мои, примите это в жертву!.. Смиренно прошу милости…
…Бросить лучемет в яму с отходами. Никто не найдет…
…Я бегу, бегу, бегу… Дождь ласкает мне лицо каплями, и я радуюсь…
…Настя!!!
…Бегу, бегу…
…Я сделаю из кости стойку. Вот сюда можно прикрепить маленькую чашу, будет красиво…
…Открой глаза!..
…Всего лишь укол, Андрей…
…Почему так громко?..
…А я все же не очень дождь люблю. Ноги скользят, и Мати падает прямо в фиолетовую грязь…
…Настя, я всего лишь хотел тебя поцеловать…
…Ты сам напросился. Я съем твое сердце, как делали великие воины!
…Их всего четверо. И мне надоело…
…Настенька…
…Взять его!..
…Отпустите меня!..
…Я бегу…
…Отпустите…
…Бегу…
…Отпуст…
Андрей вскрикнул, выпутываясь из липкой паутины сна. И дернулся, когда увиделглаза Пардо, мрачные, смотрящие с легкой жалостью…
- Привет, - сказал Андрей.
- Привет. Как ты?
- Ужасно… Сон такой бестолковый снился. – Андрей замолчал, увидев пистолет на столе Пардо. И осторожно спросил: - Это мой «Кольт»?
- Твой. Я забрал его у тебя дома.
- Зачем? Кстати, почему меня к креслу привязали? Так нужно?
- Ага… - Пардо достал планшетку и активировал экран. – Ты помнишь что-нибудь? Например – первый раз, когда я тебя обследовал?
- Плохо помню. Мне показалось, что часть меня – не моя.
- Угу… - Пардо просмотрел что-то, и отключил планшетку. – А ты в курсе, почему тебя на втором обследовании перевели в другую палату?
- Нет, - ответил Андрей, чувствуя, как по спине потекла тонкая полоска ледяного пота, и противно дрогнули колени. – Я ж без сознания был…
- Ты был в сознании. Не в своем.
- Что?!
- А то. Потому и перевели, что ты убил четверых медиков. Голыми руками. Не помнишь?
- Нет. Клянусь тебе, я…
- Верю тебе, - перебил Пардо. – Я действительно тебе верю.
- Пардо…
- А почему твое оружие здесь, ты хоть помнишь?
- Нет.
- И что стало с твоей женой – тоже не помнишь? Не надо было тебя отпускать…
- Настя! – рванулся Андрей, раздирая запястья, стараясь вытащить руки. – Что с ней?
- Тебя надо спросить. Ты ж ее убил.
- Настя!!!
Пардо смотрел, как Андрей бьется в кресле, потом вздохнул и сел за стол:
- Успокойся. Да, ты убил. И отрезал голову. Я вряд ли узнаю, почему и для чего.Мне очень жаль, Андрей.
- Отпусти меня!
Андрей вздрогнул. Голос, вырвавшийся из горла, принадлежал не ему.
- Нет. И еще одна новость. Совет отменил «мягкие казни».
Боль в голове тут же утихла…
- И что? – осторожно спросил Андрей.
- Ничего. Просто отменил. Прости.
Пардо встал, мягко, грациозно, слишком грациозно для своего большого тела, взял пистолет со стола, и, почти не целясь, выстрелил Андрею в лицо дважды…
Потом положил пистолет обратно и сел, закрыв лицо ладонями.
- Ну и зачем? – В дверь вошел Старший инспектор Арами, следивший за разговором в другой комнате.
- А что ты хочешь? – глухо спросил Пардо. – Ты сам видел, что в одиночку сделал Амо, когда его нашли оперативники. А теперь представь память всех казненных в одном существе. Представил? Отлично. Рано или поздно пришлось бы его казнить.
- А по-другому нельзя было? Хороший объект для изучения… - сказал Арами,брезгливо перешагнув через лужицу крови, и тронул пальцами развороченный череп Андрея.
- А по-другому не вышло бы. Я все надеялся, что он научится блокировать чужие воспоминания, но он слишком увлекся изучением. Вот и результат… Да и Союз теперь вряд ли изменит решение по поводу казни. И мне не хотелось бы встретиться еще раз с таким… существом, как он… - Пардо тяжело вздохнул и встал. – Мы и так еле взяли Андрея в его доме, оперативник ранен. Боюсь представить, что бы произошло, если б не справились.
Он взял пистолет и сунул его в карман. Пошел к дверям и нажал на кнопку. Когда дверь открылась, Пардо обернулся, бросив полный сожаления взгляд на тело Андрея, и произнес:
- Собаке – собачья смерть. И мне жаль хозяина, который приручит такую собаку…
И вышел, даже не прикрыв за собой дверь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге