Я и моя комната
Глава 1
Я проснулся. Чёрная завеса моих глаз открылась. Я не сразу понял. Сначала я, окружённый тьмой, просто бездумно смотрел в потолок, но потом осознал: я не могу пошевелиться. Ни один мускул не слушается меня. Да, можно было бы подумать, что это сонный паралич. Но нет. Они проводят очередной эксперимент над моим телом.
Не знаю, сколько прошло времени в молчаливом и парализованном ожидании, но я уже стал свыкаться со своим положением. Как вдруг моя голова резко поднялась вверх. Всё, управлять телом разрешено.
Потом где-то час меня не покидало ощущение, что я хочу в туалет. Помочиться. Знаете, такое бывает во сне, когда хочешь в туалет в реальности, а бесконечные походы в туалет внутри сновидений не приносят облегчения.
– А двигаться вы его заставить можете?
Я уже сидел на стуле. Вернее, прикованный к стулу ремнями.
– Нет. Двигательные функции пока не в нашей власти. Но мы работаем над этим. Зато куча других функций его организма подчиняется нам. Например, можем спровоцировать сонный паралич. Но для этого, конечно, нужно уснуть. Хотите, он почувствует неприятный вкус или запах? Может быть, у него начнёт чесаться всё тело? Можем вызвать галлюцинацию, ослепить. Хотите, он не сможет дышать? – говорил доктор за стеклом.
Да, кстати, они могут лишить меня дыхания. Просто не могу вдохнуть. В народе такое называют «сбить дыхание». Такое у меня бывало на гимнастике при неудачном прыжке. Только при неудачном прыжке это длится секунду или две, а у меня столько, сколько они захотят.
– Ну и покажите мне последнее.
– Хорошо, – сказал доктор и начал нажимать кнопки на клавиатуре.
Ка… я не могу… сде… вдо-о-ох… о-о… я се… а-а-а… хва… алщз… фаогуфждм… хвосафс-с-с… эздыжджв… пр-р-р… А-А-А-А-А-А-А-А-А.
Я делаю ужасно сильный и глубокий вдох. Кажется, я не мог вдохнуть секунд двадцать. Я до… до… нужно отды… ша-а-аться
Всё началось с экспериментов этого Либбета. Он давал испытуемым выбор: либо пошевелить пальцем, либо пошевелить кистью. Надевал им на голову специальное оборудование, которое фиксировало нервные импульсы. Оказалось, что сначала в палец или кисть поступал сигнал, который говорил подготовиться к действию, а лишь через триста миллисекунд человек решал это сделать. На основе своего эксперимента Либбет утверждал, что свободы воли нет. Да, вы можете вообще не сделать то, к чему подготовился ваш организм, но таким образом вы всего лишь наложите вето на его решение. Это уже неважно. Главное, что ваша мысль была опережена.
Эксперимент заинтересовал многих учёных. Его начали проверять ещё и ещё. И потом взяли меня. Психически больного. Конечно, кому ещё нужны психи? Их не жалко.
Сначала они ввинтили мне два каких-то болта в голову. А потом проводили эксперимент. Передо мной лежали синий кубик, который располагался напротив левой руки, и красный кубик, который лежал напротив правой. Брать я их должен был соответствующими руками. По сигналу я брал кубики. Два раза взял синий (левый), на третий раз решил взять красный (правый). Потом ещё и ещё…
Потом, по мере того как они всё больше брали контроль над моим телом, я понял, что это не я решал, какой кубик взять, а они.
Со временем они всё больше и больше ввинчивали мне свои винты. Один раз лаборант меня плохо пристегнул, и я со всей силы упал вместе со стулом головой об пол, когда они вкручивали этот винт. Да, это делали без наркоза или анестезии, ибо они просто отключали мои болевые рецепторы. Тогда винт от удара вошёл криво, но не убил. Я стал косым.
Вы знаете, как видят косые люди? Мозг просто отключает больной глаз, чтобы нормально видеть. Но они мне его включили. Это ужасно. Картинка двоилась. Я ничего не понимал. Я чувствовал, как мой мозг кипит. Они заставили пройти меня так вдоль коридора. Я шёл и с каждым шагом бился об стену. У меня жутко болели голова и глаза. Я немного прошёл, как мои глаза вовсе отключились. Оба. Тьма. Тогда я испугался, что ослеп навсегда. Но это быстро прошло. Но ещё неделю я не мог двигать своим глазом. Не только из-за боли, но и из-за того, что при быстром повороте он вновь слеп.
– Ослепите его.
– Непременно, – сказал доктор и вновь повернулся к клавиатуре.
Так. Картинка пропала. Я ослеп. Главное – не выказывать паники. Будто ничего не произошло. Сижу ровно и не дёргаюсь. Хотя дёргаться мне и так трудновато.
– Он специально не реагирует, – с улыбкой говорил доктор. – Уверяю вас, он не видит.
Тут доктор нажал на кнопку и заговорил в микрофон:
– Ребят, покажите, что он ничего не видит.
Лаборанты, что стояли рядом, подошли и начали махать перед глазами.
– Сейчас я его включу… – сказал доктор.
Я вновь вижу. Лаборант машет рукой передо мной. Это они демонстрировали свои способности.
– О! – вскрикнул доктор с таким видом, будто совершил только что научное открытие. – Можем отключить болевые рецепторы!
Сначала я испугался. Когда мне стали тыкать в пальцы иголки. Рука инстинктивно отдёрнулась, но боли я не почувствовал. Тут я понял, что они опять экспериментируют надо мной. Чего они только не делали. Били в пах. Резали скальпелем. Выдёргивали волоски. Даже прижигали. Ничего не почувствовал. Но шрамы остались. И болели потом. Но мне-то что?.. Тело уже не моё…
– Покажите же это! – ответил гость.
И вновь пальцы доктора ударили по клавиатуре…
– Он не чувствует боли, – проговорил доктор в микрофон.
Два лаборанта подошли к столу. Один взял что-то вроде плоскогубцев, но это врачебное, чтобы вырывать зубы.
– Этого будет достаточно, – сказал один лаборант другому.
Второй не стал ничего брать со стола.
Он подошёл ко мне и посмотрел на зеркало, ожидая одобрения начальства.
– Давай, – раздался из колонки голос человека, сидящего по ту сторону.
Лаборант взял меня за челюсть и сказал:
– Открой рот.
Я не собирался этого делать.
– Открой рот! – повторил он.
Начал сильно сдавливать лицо, но я не поддавался. Тогда он вновь посмотрел на зеркало.
– Сейчас всё будет, – пробормотал доктор.
Моя челюсть отвисла. Я её не чувствовал. Тут же лаборант засунул этот инструмент мне в рот и… с третьего раза он выдернул мой зуб. Хлынула кровь. Я не почувствовал боли. Лишь вкус жидкого металла…
– Отлично, – сказал гость. – В следующий раз жду от вас движений.
– Работаем над этим. Думаю, скоро возьмём контроль и над двигательными функциями.
Гость уже уходил, но развернулся и сказал:
– Скажите, а… этот Либбет… его эксперимент… он правда доказал, что свободы воли нет?
– Тут всё не так однозначно. Точного ответа нельзя дать даже на основе нашего эксперимента.
– Надеюсь, он ошибся… – мрачно сказал гость и захлопнул дверь.
Чёрт, как же это больно! А-А-А-А! Мне включили чувство! Будто всю нижнюю челюсть вырвали… Как ноет!.. Такая пульсирующая боль, будто с каждым притоком крови, что переполняет мой рот, туда заколачивают гвоздь.
Меня ведут под руки в комнату. Я оставляю красные горошинки на полу.
Они завладели почти всем, кроме моих движений и мыслей. Я пока что могу думать, мечтать и представлять. Но скоро и этого не будет…
У вас бывало такое, что какое-то место очень сильно чешется? Прямо так сильно, что хочется чесать и честь? Держу пари, что да. Комар там укусит или… просто чешется. Так вот. Один раз у меня весь день чесался локоть. Ужасно. Это в сто раз хуже, чем бывало у вас. Это, конечно, делали они. Только я не понимаю сути эксперимента. Возможно, они хотели совместить несовместимое: с одной стороны – удовлетворить потребность (почесать), с другой – не допустить самовреда. Каждое прикосновение к этому месту в десять раз усиливало въедливое и жалящее ощущение. Я долго боролся с искушением. Но потом… чесал.
Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал.
Все мои руки были в крови. Но я чесал.
Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал. Чесал.
Я не мог остановиться. К концу дня я был похож на самоубийцу, который решил растянуть процесс и порезал лишь одну руку. Левая рука полностью покрылась соком плоти. Правая рука надёжно сохранила образцы моей крови под ногтями. То место стало кровавым месивом. Я сточил свои ногти. Теперь на левой руке шрам, похожий на комок лишней плоти.
Ещё как-то они экспериментировали с моими инстинктами. Сначала они заставили меня прикоснуться к раскалённой плите. Потом они отключили боль и заставили касаться снова. Сначала моя руку инстинктивно отдёргивалась, но потом, так как я не чувствую боли, перестала. Через час всё повторилось. Через ещё один час. И ещё один час. И ещё один. И ещё…
На следующий день меня вновь заставили касаться плиты. Я чувствовал боль, но инстинкт не срабатывал. Мне приходилось самому её убирать. Своей мыслью, которая, согласно Либбету, всё равно была опережена нервной системой.
Мои ноги и руки теперь постоянно дёргаются. Знаете, иногда так дёргается ваша нога во сне. Это мозг на грани сна и бодрствования проверяет, живы ли вы. А у меня такое не только с ногами. И не только во сне. Я думаю, они начинают брать полный контроль над моим телом.
С каждым днём мне всё хуже. У меня ужасно болит голова, меня тошнит, я чуть ли не падаю в обморок. Они знают это. И ещё они продолжают дергать моими руками и ногами.
Сегодня я уже не мог управлять своим телом. Это не был паралич. Просто теперь это делают они.
Не я встал с кровати, не я открыл дверь… Они управляют моим телом, как автомобилем, как каким-то роботом на пульте. Да, точно, я робот с пультом радиоуправления.
– Его состояние всё хуже. К сожалению, мы не можем провести обследование с помощью ЯМР.
Сегодня меня осматривал доктор. Они не могут обследовать меня из-за металла, что вкрутили мне в голову. Сказали, что у меня отёк мозга.
– Мы должны провести финальный тест, пока не поздно.
Сегодня я ходил по комнате и брал в руки разные приборы, садился, ложился, выгибал ногу, руку, прыгал. В общем, всё, что они пожелали.
– План такой: он выйдет и пройдёт по полю, которое находится рядом с лабораторией, до дороги. Вы сейчас сами убедились, что мы полностью управляем его телом. Остался лишь финальный заезд, как городской экзамен в автошколе.
– Хорошо, давайте.
Я выхожу на улицу. МОЙ ОПЕРАТОР ВЫХОДИТ НА УЛИЦУ. Я впервые нахожусь на улице с тех пор, как меня привезли сюда. Моё тело идёт к забору… моей рукой открывается дверь. Там поле. С большой жёлтой травой. Оно кажется нескончаемым, как море. Оно уходит за горизонт, так и не показав, что скрывается за ним…
Я шагаю. Мною шагают в траву. Она окутывает меня, обнимает. Представляю, как мой оператор ликует.
Но мне всё хуже и хуже. Головная боль не прекращается. Ужасная слабость… Если бы я мог сам идти… я бы не мог сам идти. У меня нет сил. Моё тело и так еле движется, хотя им управляют. Мои глаза… они закрываются. Я не могу себя держать на ногах. Но они могут. Пока.
Яркое солнце ослепляет меня. Будет круто, если я вдобавок получу солнечный удар…
Мои ноги заплетаются. Но, кажется, я вижу что-то за травой. Да, море кончается! Хотя чему я радуюсь… пройду ещё столько, сколько они решат.
Дорога… У меня темнеет в глазах. Мир закружился ураганом… Я на дороге… Шум в ушах… Всё размыто…
– У него солнечный удар! – крикнула женщина, вышедшая из машины.
Я проснулся. Чёрная завеса моих глаз открылась. Ко мне подошли врачи. Один начал светить фонариком в глаза.
– Зрачки реагируют, – отрезало закрытое белой маской лицо.
– Вы… вы спасли меня? Они не управляют мной?..
Они начали щупать мои конечности.
– Вы вытащили эти штуки?
– Пошевелите пальцами ног.
Я пошевелил.
– Скажите, вы знаете, что со мной?
Экран телевизора погас. Белая полоска, как луч света, растворилась во тьме.
– 240 часов записи.
– Потрясающе! И это всё у него в голове?
– Да, это симуляция. Для нас был час, для него – 10 суток.
– Невероятно!
– Теперь нам можно взять контроль над его телом, как это было во сне?
– Конечно…
Это был сон. Сейчас реален лишь я и моя комната.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
