Выстрел.

Глава 1

Удивительное дело! Сейчас участвую в лит марафоне. Или дуэли.

Или чем-то таком, о чем, как о принципе работы микроволновой печи - нет четкого представления.

Два моих рассказа, получили высокую оценку.

Хвастаешься второй половинке, ожидая, когда-то привычную реакцию,

но вместо нее получаешь, другую, к которой уже должен, но никак

не можешь привыкнуть: - "А чего-нибудь новое уже напишешь?".

- Сразу после того, как что-то новое приготовишь - неубедительно огрызаюсь про себя и внезапно вспоминаю - последнее новое, что пытался написать, это наброски рассказа "Выстрел", которые накидывал, короткими минутами перед сном во время новогоднего марафона елок, бесконечным конвейером превращавшим целый почтиштомесяц в один продолжительный день.

Раскапываю эти литературные огрызки и понимаю, что рассказ написан. Целиком.

За исключением пары тройки связующих предложений.

И Рассказ неплохой!

Вот так я бросил кость голодным критикам, без стеснения открывая незащищенные места неоправданно дерзкой бравадой. Итадакимас!

Щас постараюсь собрать.

Виталий Рыхлов

ВЫСТРЕЛ

Легко быть богом.

Когда ты - старший брат.

Не составляет труда, придя со школы скорчить рожицу в детскую кроватку, передать продолжительный привет из Бруклина туда же, а потом вырвав соску из улыбающегося рта тонким голосом проверещать "Ураааа! Я на свободе!! Наконец-то я вижу мир своим лицом, а не ж.. "

И снова залп бруклинских приветствий и пара минут абсолютного, нескрываемого, и бесконечно благодарного смеха обеспечена. На кухне, в гостинной, во дворе, на параде и, скорее всего, в безмятежных снах младшего богом быть легко...

Но не сейчас. На очередной ярмарке последних игровых новинок 2034. Сейчас богу приходится туго.

- Нет! В эту игру мы играть не будем! Она слишком дорогая. Пойдем!

- В Бога!

- Ну как ты не понимаешь, если мы сыграем в нее - у нас ни на что больше не останется. Ни у тебя ни у меня.

- В Бога!

- Давай в "МАЙНХРАМ"! Там почти то же самое.

- В Бога.

- Мама сказала, что если ты снова меня уговоришь - ты на год останешься вообще без игр.

- В Бога.

- И без мороженного!

- В Бога.

- И...

- В Бога.

- Ну как знаешь...

Почему я так быстро сдался?

Потому что я его знаю. Мне слишком знаком этот взгляд. Над младшим можно подтрунивать, дразнить, даже время от времени специально бесить. Но нельзя игнорировать то, что для него действительно важно. Это бывает так редко, что пару раз в год можно наступить на селезенку своей гордости и согласиться с тем, который тоже может игнорировать.

А в моем возрасте, когда ты ни в чем не уверен, как бы внешне ты ни старался доказать обратное - потерять единственного "своего" зрителя в зале, полном чужих - непростительная глупость. Я попробовал один раз, больше не хочу.

Это во первых, а во вторых. Младший - из этих. Любимцев удачи.

Он, сколь необъяснимо, столь пугающе фартовый. И далеко не один раз я разделял с ним удачу, только потому, что вопреки многочисленным очевидностям послушал его. Начиная с, даже в наш, далеко продвинутый век, все еще непредсказуемой никакими последними смартприложениями рыбалки и заканчивая....

Я не уверен, что у меня есть настоящие друзья. Девушка. Или любимое дело.

Но настоящий преданный и, не смотря на свою сопливость довольно интересный брат. Есть.

А, есть еще и в третьих...

Но о том, о чем нельзя забыть, можно не вспоминать. Лишний раз...

Итак, мы идем играть в БОГа!

Когда игра только-только появилась она была на пике популярности. Еще бы. Главный приз, ни много-ни мало личная планета. Не большая, но, только представьте, своя Планета. Никто не знал ни сам принцип игры, ни его рецепта.

Но так уж повелось в нашем мире, о том, о чем ничего неизвестно - известно все. Человеческий разум не терпит пустоты. И то, чего он не знает, он придумывает. Говорили, что поэтому игра и такая дорогая, что животворящее оружие слишком дорого содержать.

Потому что оно никогда не выключается.

Как акула, что бы жить - заряд не должен останавливаться.

Всему виной - эта наночастица, точнее ее - нользапятаянольнольнольнолнольноль мириадная процента антивещества в составе животворящего коктейля, которым заряжен пистолет создателя.

Вольфрамовый щуп, снимающий животворящую породу с окраины черной дыры берет ее вместе с трех плановым энергетическим потоком, который затем в бесконечном цикле храниться в резервуаре кольца пистолетного магазина.

Отсюда и дороговизна игры. Самое дорогое - это поддерживать вечное движение носителя.

Скормив кассовому автомату неметафорические ВСЕ (!) деньги отрываю пластиковый талон и оборачиваюсь, преувеличенно вздыхаю:

- Доволен? - автоматная очередь одобрительных кивков была мне ответом.

- Соску не потеряй! - повторно вздыхаю я - Лан, пошли. И мы проникаем в тишину

игрового ангара.

И ничего. Буквально. Под ногами диск стартовой платформы. Столик с лучевиком.

И темнота...

Странно. Почему только дети так не безразличны к этой игре. Быть может, потому что она похожа на одну из любимых игр древности? Мыльные пузыри.

Детям всегда нравятся самые дурацкие игры. Самые бесполезные. Впрочем, эта игра сама мыльный пузырь. Годовой бонусный запас - хлоп, и нету!

Год накоплений - БОГу под хвост.

Кольцо рукояти кладется в ладонь, снятый предохранитель отсекает возврат, спусковой крюк запускает синхронизацию - частицы ДНК идентифицируют автора и понеслась.

Снова и снова. Выстрел за выстрелом. Пустышка за пустышкой.

Холостой за...

Когда не знаешь, о чем думать всегда вспоминаешь отца.

Его слова. На мой вопрос, что нужно для того, что бы стать счастливым?

Дело. Найди любимое дело.

Любовь к женщине всегда бывает только в книгах и в кино.

В реальной жизни может и не случится. Примеров тьма, об этом не говорят, но это всегда видно.

Но если ты найдешь любимое дело - счастье в кармане.

Это базовый комплект, материнская плашка - на которую, глядишь подтянется и все остальное.

Он как будто готовил меня к тому, что я все равно когда-то узнаю. И всучил мне этот суррогат.

И вот оно в третьих.

Откуда у младшего брата такая власть над старшим. Об этом узнаешь из запрещенных источников внезаконной ночи, когда нащупывая границы дозволенного, "почти" случайно подслушиваешь взрослые звуки из комнаты родителей.

Самая главная опасность этих звуков, что за ними, как правила следуют слова. Я слышал, как плакал мой отец под успокаивающий шепот матери.

- Все... Мои выстрелы. Всеее. Были холостыми, кроме одного.

Младший. Он настоящий.

Вот так, оплеухой старшеклассника на заднем дворе, прямо в зиму потерянного авторитета, под плинтус неприподъемного комплекса.

Всеее.

Значит и я. Холостой выстрел. Осечка.

Вердикт вынесен, скулеж не поможет. Вылетевшего воробья не вернуть. Услышанного не развидеть.

Абзац. Приплыли. Сушите вилки.

Фенита и тушите свет...

В потоке мыслей я не сразу заметил разницу в потоке Выстрела.

В первый пьяный рассвет влюбляешься инстинктивно, все последующие просто ценишь.

Обратить эту реакцию можно, только если поменять их местами.

Когда солнце проснется в час, когда оно должно засыпать. Примерно то же самое и происходило сейчас. Ннневозможное.

Пленка покрова очередного предпоследнего пузыря обрела цвет. Скорее, даже не цвет. Фактуру. Гладкая кожа пузыря была ребристой. Как будто попку младенца основательно выбрали рашпилем ремня.

Внутренность, как и поверхность нарождавшегося объекта не была полой и пустой.

Шар, как в хорошем карандашном рисунке был заштрихован на совесть.

И каждый штрих был живым. У каждого была история. Индивидуальность.

Живому очень шло быть живым.

Пустышка валялась на полу, символизируя рост.

Младший ликовал . Он наблюдал самое обыкновенное чудо, и, не без оснований чувствовал свою причастность к нему. То, ради чего, кроме всего прочего живет человек.

Ребенка воспитывает чудо. И пока он мал, он способен видеть чудо в вещах малых, настоящих, не раздутых прессой и не разукрашенных медиа.

Пройдет время, школа, работа, социум вытравит из него эту естественную жажду и веру в сверхестественное в естественном. Оденет в панцирь цинизма и напускного презрительного всезнания.

В броню, через которую не просочиться ни один луч от всех тех многочисленных чудес, в которых ежесекундно купается любой человек.

И только эти воспоминания, у кого-то больше, у кого-то меньше, эти маячки, поплавки, эти выстрелы - не дадут утонуть, покажут свет со дна колодца и позволят жить дальше.

Стремиться. Искать! И находить чудесное в том, что оплевано, оболгано, извращено и забыто.

И стрелять верой в оскаленную пустоту, с целью Создать! Все из Ничего!

Мечтать!

Потому что - счет в банке, мадам, последней модели, трехпалубная клетка, зависть в глазах ниже и одобрение выше сидящих - это не мечты, это планы.

А мечта - это нечто большее. Непонятное. Непредсказуемое. Живое.

А в жизни, в которой нет мечты, нет жизни.

Я тоже глупо улыбался, глядя в сияющие зеркала Младшего.

- До-во-лен? - Выдохнул я, кладя лучевик на стол, но брат вдруг энергично замотал головой. Что? Он всем видом напоминал про оставшийся выстрел.

- Ты серьезно? Думаешь снова повезет?

- РА-ЗУ-МЕ-ЕТСЯ! - вопило негодование в его глазах. Как я мог сомневаться?

Эта непостижимая детская уверенность! А почему бы нет!

Еще один выстрел! Кто сказал, что молния не бьет в одно место дважды. Чушь!

И я прицелился бесприцельным стволом, чуть правее набирающей вес планеты.

Еще одну? Справедливо!

Каждому по одной!