Все мосты Кёнигсберга сгорят

Глава 1

Лавочный... Медовый... Высокий... Рабочий... Кузнечный... Деревянный... Шесть мостов... А как же седьмой, Зеленый?.. Нет, нужно по-другому... Сначала... Деревянный, Медовый, Рабочий...

Мосты множились, сливались, путались. Пахло рыбой, опилками, дымом, а мальчик всё бежал, и бежал, и бежал...

Он знал решение задачи, но теперь должен был его позабыть. Ради Греты.

***

Лекаря вызвали из Форштадта, с южной окраины Кенигсберга. Леон помнил, что там находится район скотобоен - и от врача пахло именно так. Кровью и смертью.

- Леон! Леонхард! - окрик отца вывел его из состояния транса. - Не стой столбом, умник, пропусти герра доктора.

Мальчик отшатнулся в сторону, и человек в черной одежде с кожаным чемоданчиком прошел мимо него в комнату маленькой Греты. Хлопнула дверь - в коридоре запахло лекарствами.

Леон тихонько подобрался к двери и попытался расслышать слова взрослых, но все заглушали рыдания матери. Отец говорил резко и отрывисто, его слов тоже было не разобрать. Наконец дверь открылась - родители вышли вместе с врачом и повели его к выходу: мать причитала. Леон метнулся в комнату сестры.

Грета утопала в кровати - ее исхудавшее лицо было абсолютно белым, как у фарфоровой куклы, которую он подарил ей на Рождество.

- Леон! - она открыла глаза и слабо улыбнулась. - Больше не нужно помогать мне с уроками. Я скоро увижу ангелов. Не плачь!

Он только сейчас понял, что по его щекам текут слезы.

- Нет! - крикнул Леон. - Так нельзя! Должен быть какой-то способ!

Грета слабо улыбнулась.

- Помнишь? - сказала она. - В прошлом году, когда через Прегель построили Медовый мост с острова Кнайпхоф на остров Ломзе, мостов в Кенигсберге стало семь.

Леон кивнул. Про это все только и говорили - особенно тут, на северном берегу, в Альтштадте, где жила семья Леона. Жители Кнайпхофа даже откупились от северных соседей медом, чтобы получить разрешение на строительство нового моста. Тогда и прошел по городу слух...

- Говорят, если прогуляешься по всем мостам города и ни по одному не пройдешь дважды - твое желание исполнится, - сказала Грета. - Ни у кого пока не получилось. Ты веришь в это?

Леон кивнул. Он не верил, но сейчас сказал бы сестре всё, что угодно, лишь бы ей стало немного легче.

- Тогда пройди все мосты, - сказала она. - Ты же задачи решаешь быстрее учителя. У тебя получится...

***

Леон выбежал из дома, не обращая внимания на окрик отца. Его обдало ледяным ветром, изо рта вырывались клубы пара. На улицах Альтштадта уже стемнело, но он знал свой район шорников и кузнецов назубок и побежал к Лавочному мосту - самому старому, построенному почти двести пятьдесят лет назад, и оказался на острове Кнайпхоф. Вокруг пахло рыбой - торговки закрывали лавочки, лаяли собаки, у костров спали бродяги.

«Не останавливайся!» - прикрикнул Леон сам на себя и побежал, расталкивая редких прохожих, на юг, к Зеленому мосту. Он оказался в Форштадте, среди закрытых мясных лавок. Повернул на восток вдоль темного берега Прегеля, вернулся на Кнайпхоф по Рабочему мосту, пробежал мимо стен Кафедрального собора и дальше по Кузнечному мосту обратно домой, в Альтштадт. Если бы сто пятьдесят лет назад жители остановились на этих четырех мостах, по которых он только что промчался, задача была бы решена. Но нет.

Он пробежал по Деревянному мосту на юг, на остров Ломзе - тут его ноги подкосились, и мальчик рухнул, больно ударившись коленями оземь. Упал не потому, что больше не мог бежать. Леон понял, что идти дальше было некуда.

Отсюда с острова Ломзе вели два оставшихся моста. Медовый - на запад - обратно на остров Кнайпхоф, к Кафедральному собору. Другой - Высокий - на юг, к мясным лавкам Форштадта. Леон не мог пройти по ним одновременно. И любой из них делал недоступным оставшийся.

- Думай! - он ударил себя по лбу кулаком. - Должно быть решение. Ради Греты. Думай!

Перед его лихорадочным взором всплыла карта города - как картинка из учебника. Семь мостов связали четыре района - северный и южный берег с двумя островами - простым, но таким неразрешимым лабиринтом. Карта Кенигсберга ожила. Задвигалась. У него словно упала пелена с глаз.

- Из каждого района ведут по три моста, и только из Кнайпхофа - пять, - прошептал он. - Числа нечетные. Если хотя бы из двух районов вело четное число мостов, по ним можно было бы пройти без повторов: туда и обратно. Но теперь, когда построили Медовый мост... Нечетное число мостов из всех четырех районов... Поэтому задача не имеет решения. Я могу... я могу это доказать.

В этом не было никакого божественного промысла. Просто доказательство. Надо будет рассказать учителю. Потом.

Теперь же, чтобы решить задачу и пройти все мосты Кенигсберга без повторов, оставалось только одно...

Он бросился на запад к Медовому мосту: по нему из Ломзе возили древесину, под ногами шуршали стружки и щепки. У входа на мост у костра грелись бродяги - Леон сунул руку в огонь и выхватил горящую головню. Пальцы обожгло, рукав его куртки задымился.

Вдогонку неслись грубые крики, а Леон добежал до середины Медового моста и швырнул горящую головню в груду щепок. В городе останется шесть мостов, и задача будет иметь простое решение!

Кто-то толкнул его, сбил с ног и затоптал разгорающееся пламя. Потом схватил Леона за шиворот, швырнул о перила, сжал горло:

- Этот мост сгорит не сегодня! - крикнул нападавший с легким акцентом.

Человек в черном. Не врач. Он вообще был одет не так, как горожане. Словно прибыл из совсем других краев.

- Смышлёный мальчик, - сказал чужак. - Ты придумал решение задачи о мостах за двести лет до Леонарда Эйлера. Это изменит дискретную математику и топологию.

- Что... - у Леона не хватало воздуха. - Ты... дьявол?

- Дьявол - это ты, мальчишка! Из-за тебя теорию графов изучат на двести лет раньше, - чужак продолжал сыпать непонятными словами. - Темпы изучения математики - а за ней и физики - ускорятся. Изобретут новое оружие. Первая мировая начнется не в двадцатом, а в восемнадцатом веке. Этого нельзя допустить!

Он еще сильнее прижал Леона к перилам - те затрещали.

- Стойте! - крикнул мальчик. - Я не скажу учителю! Никому не скажу... Если вы спасете Грету! Клянусь ее жизнью!

Человек в черном сжал губы. Отпустил ворот Леона. Внимательно посмотрел на мальчика.

- Я не трону тебя... ради твоего потомка. Но если ты солжешь, Леонхард Эйлер, я найду тебя... И Грету.

Он сунул мальчику в руку пузырек с маленькими белыми шариками:

- По одной в день. Это антибиотик. Не спрашивай, что это.

Леон кивнул, не смея открыть рот. Чужак отвернулся, прошел пару шагов по направлению к Кафедральному собору, и тут мальчик не выдержал:

- А Медовый мост... Он всё же сгорит?

Человек в черном обернулся, в последний раз посмотрел на него, и сказал:

- Да... Все мосты в Кенигсберге сгорят. Но не сегодня. Через четыреста лет, в конце Второй Мировой. Хорошо, что ты этого не увидишь, смышлёный мальчик.

Чужак сильнее запахнулся в черный плащ и медленно пошел по Медовому мосту по направлению к будущей могиле еще не родившегося Иммануила Канта, тая во тьме.