Всё было не кря?

Пролог. Астрофизик: Тишина — это тоже данные

«Каждому хочется малость погреться — Будь ты хоть гомо, хоть тля, — В космосе шастали как-то пришельцы — Вдруг впереди Земля, Наша родная Земля!»

В.С. Высоцкий

Студия была рассчитана на тридцать человек, но сейчас в ней находились двое — если не считать оператора, который методично жевал бутерброд за камерой и, судя по выражению лица, думал о чём-то своём, далёком от проблем внеземной цивилизации.

Владимир Зелиновский поправил микрофон, откинулся на спинку кресла и улыбнулся так, как умел улыбаться только он: с искренностью профессионального масштаба.

— Вера Николаевна, — начал он, — давайте сразу к главному. Человечество готово к контакту?

Сомова посмотрела на него поверх очков. Очки были старые, в роговой оправе, какие давно никто не носил — синтезатор материи выдавал любую оптику за секунды, но она, судя по всему, предпочитала именно эти. Возможно, из принципа.

— Нет, — сказала она.

Пауза. Зелиновский ждал продолжения. Продолжения не последовало.

— Хотите развернуть?

— Хочу. — Она сложила руки на колене. — Ближайшая звезда с потенциально пригодной планетой — четыре световых года. Это минимум. Скорее всего — десятки. При субсветовых скоростях, которые физика разрешает, полёт займёт вечность. Скорость света — это не техническая проблема, которую можно решить лучшим финансированием. Это структура вселенной.

— Но если они значительно старше нас как цивилизация...

— Тогда они знают это лучше нас, — перебила Сомова без раздражения, просто как факт. — И сидят дома. Разумно, между прочим.

— А варп? Червоточины? — Зелиновский произнёс это с лёгкой улыбкой, давая понять, что сам понимает вес вопроса.

— Давайте по порядку. — Сомова поправила очки — жест не нервный, скорее рабочий, как будто настраивала прибор. — Метрика Алькубьерре. Знаете её историю?

— Тысяча девятьсот девяносто четвёртый год, — сказал Зелиновский. — Мигель Алькубьерре, решение уравнений Эйнштейна. Пузырь искривлённого пространства, внутри которого корабль технически не движется быстрее света.

— Верно. Красивая идея. И знаете, что с ней стало? — Сомова не ждала ответа. — Она пролежала в столе двести лет. Не потому что её опровергли — а потому что никто толком не занимался. Двадцать первый век воевал. Двадцать второй зализывал раны и учился жить без войн — выяснилось, что это тоже требует усилий. Фундаментальная астрофизика получала финансирование по остаточному принципу. Зато управляемый термояд довели до серийного производства, потому что он давал энергию для армий. Наносборщики появились из военной логистики. Искусственный интеллект — из систем управления огнём. — Она чуть помолчала. — Мы получили невероятные инструменты. Но вопросы, которыми занимается моя кафедра, человечество всерьёз задало себе лет пятьдесят назад. Когда воевать стало невыгодно и появилось время посмотреть на небо.

— Пятьдесят лет — немало, — сказал Зелиновский.

— Для космологии — утро. — Сомова сложила руки на колене. — Так вот, когда мы наконец вернулись к Алькубьерре — оказалось, что экзотическая материя с отрицательной энергетической плотностью, необходимая для такого пузыря, не просто редка. Квантовые флуктуации вакуума разрушают любую стабильную макроскопическую конфигурацию раньше, чем она успевает сложиться. Это не новый результат — он следовал из старой квантовой теории поля, просто никто не потрудился довести вычисления до конца. Когда довели — стена оказалась стеной, а не забором.

— Это консенсус или рабочая гипотеза? — спросил Зелиновский.

— Консенсус. Молодой, но прочный. — В голосе Сомовой не было торжества. — Я понимаю, куда вы клоните. Да, наша фундаментальная наука молода в нынешнем виде. Но СТО не молода — ей несколько веков, и она выдержала всё, что мы в неё бросали. А следствия у неё неприятные.

— Ломается причинность, — сказал Зелиновский.

— Именно. Сверхсветовое перемещение в релятивистской механике означает перемещение назад во времени в некоторых системах отсчёта. Это прямое следствие преобразований Лоренца. Любое устройство, способное отправить объект или сигнал быстрее света, является машиной времени. А машина времени порождает причинные петли — ситуации, когда одно и то же физическое состояние должно быть одновременно истинным и ложным. Это не парадокс в разговорном смысле. Это математическое противоречие, которое система просто не реализует.

— То есть природа запрещает, — сказал Зелиновский.

— Природа не запрещает в юридическом смысле. — Сомова впервые позволила себе что-то похожее на усмешку. — Она устроена так, что это не происходит. Разница тонкая, но для учёного принципиальная.

— Вселенной тринадцать с лишним миллиардов лет. Земле — четыре с половиной. Если хотя бы одна цивилизация появилась раньше нас на миллиард лет — у неё было время, которое мы не можем представить. Почему вы уверены, что они упёрлись в ту же стену?

— Потому что стена одна на всех, — сказала Сомова. — Физика не национальная. И вот в чём проблема: если такая цивилизация существует и нашла обход — мы бы увидели следы. Перестройка звёздных систем. Аномальные энергетические выбросы. Структуры, несовместимые с естественным происхождением. Мы наблюдаем галактику с нарастающей точностью уже не первое десятилетие. Тишина. Полная. — Она чуть развела руками. — Парадокс Ферми никуда не делся. Где все? Либо межзвёздные перелёты невозможны — и никто не расселился. Либо цивилизации живут недолго. Либо мы первые. Все три варианта исключают гостей.

— Или они рядом, — сказал Зелиновский тихо, — и просто ждут.

— Это самый красивый вариант, — сказала она. — Поэтому я ему не доверяю.

Оператор наконец отложил бутерброд — не потому что заинтересовался, а потому что закончился.

Зелиновский откинулся на спинку кресла.

— Вера Николаевна, — сказал он наконец, — вы тридцать лет изучаете небо. Каждый день. И каждый день оно молчит. Как вы с этим живёте?

Сомова посмотрела на него с лёгким удивлением — впервые за разговор, как будто вопрос пришёл не оттуда, откуда она ждала.

— Нормально живу, — сказала она. — Тишина — это тоже данные. Очень ценные, между прочим.

— Данные о чём?

— О том, где мы находимся. — Она снова надела очки — медленно, без спешки. — Понимаете, большую часть истории человек был уверен, что он в центре. Сначала — вселенной. Потом — галактики. Потом оказалось, что мы на окраине заурядной спиральной галактики, одной из двухсот миллиардов. Тишина — это следующий шаг. Возможно, мы не просто на окраине. Возможно, мы одни. Это неуютно, но это честно.

— А если честно — страшно?

— Страшно было бы, если бы я ждала ответа, — сказала она. — Я не жду. Я измеряю. Это другое состояние.

— Последний вопрос. — Он чуть наклонился вперёд, и в голосе появилось что-то, чего не было раньше — не журналистская интонация, а личная. — Если бы завтра пришёл сигнал. Не гипотетический — настоящий, однозначный, не допускающий иной интерпретации. Что бы вы почувствовали?

— Облегчение, — сказала она наконец. — И немедленно начала бы проверять методологию. Потому что такие вещи не бывают однозначными с первого раза.

— А потом?

— А потом — облегчение. — Она чуть качнула головой. — Но сначала методология.

Зелиновский засмеялся — коротко, без усилия. Сомова не засмеялась, но что-то в уголках её рта изменилось на долю секунды.

— Спасибо, Вера Николаевна.

— Пожалуйста. — Она поднялась, одёрнула пиджак. — Надеюсь, это не выйдет в прайм-тайм.

— Выйдет, — сказал Зелиновский.

— Я так и думала, — сказала она без всякого выражения и вышла.

Глава 1. Х-Арх: Мы не появились

До начала записи редакторы трижды просили изменить настройки переводчика. В первый раз голос Х-Арха показался им слишком металлическим, во второй — слишком низким, в третий — почти издевательски бесстрастным. Настройка тембра ни к чему не привела. Дело было не в голосе.

Х-Арх говорил на языке, человеческому уху недоступном. Студия получала уже готовый русский перевод, синхронизированный с едва заметными движениями его ротового аппарата. Невозможно было установить, принадлежала ли казённая сухость самому Х-Арху или переводящая система просто выбрала ближайший доступный регистр. Так или иначе, любое его высказывание звучало, словно было предварительно согласовано, зарегистрировано и снабжено номером входящего документа.

Красный огонёк над центральной камерой загорелся без предупреждения.

Зелиновский выдержал положенные две секунды. Свет бил чуть выше переносицы — именно туда, где обычно начиналась мигрень. Пока это было только давление, ещё не боль.

— Сегодня от нас ждут быстрых выводов, — сказал он. — Президент Козлов уже напомнил, что в обстоятельствах, где неверно понятое слово может оказаться опаснее паузы, осторожность не следует путать с растерянностью. Но осторожность требует точных сведений. Поэтому я предлагаю начать с самого простого вопроса. Господин Х-Арх, вы являетесь насекомым?

— В меньшей степени, чем вы.

— Что вы имеете в виду? У вас присутствуют мандибулы, фасеточные глаза, антенны и сегментированные конечности. Это признаки насекомого.

— Вы допускаете ошибку филогенетической классификации. Согласно вашей же земной методологии, принадлежность к таксономической группе осуществляется на основании родства. Жизнь на Ха’ан-Захе зародилась независимо от вашей планеты. У нас нет общего предка с земными насекомыми, а у вас он есть.

— Мама учила меня не судить по внешности, а вы сейчас мне об этом напомнили. Из вашего ответа я понял, что вы родом издалека. Но как вы появились на земной орбите?

Сегментированные пальцы гостя неподвижно лежали на подлокотниках. Между вопросом и ответом прошла короткая пауза. Переводчик сообщил нейтральным мужским голосом:

— Мы не появились. Появилось ваше право нас увидеть.

— Это эффектная формулировка.

— Эффект не был предусмотрен.

— Тем лучше. Но нашей аудитории всё-таки понадобится глагол. До недавнего времени вас не было, а теперь вы здесь.

— Я находился в вашей системе до возникновения человеческой цивилизации. Ошибка содержится не в глаголе «быть», а в глаголе «видеть». До выполнения вашей цивилизацией установленного условия активное обнаружение объекта было запрещено. После выполнения условия запрет прекратил действие.

— Значит, вы не прибыли сейчас. Вы просто перестали скрываться?

— Формулировка допустима при условии, что слово «скрываться» не предполагает страха или вины. Применялся протокол нераскрытия.

— Хорошо. Тогда начнём с физики. Ваша родная система находится в сотнях световых лет от Солнца. Вы не могли преодолеть это расстояние за последние несколько дней, недель или даже столетий. Червоточина? Искривление пространства? Перемещение быстрее света?

— Ничего из перечисленного не применялось. Ограничение скорости распространения причинного воздействия соблюдено.

— То есть известная нам физика остаётся в силе?

— В пределах обсуждаемого вопроса — да. Предположение, согласно которому прибытие более развитой цивилизации обязано сопровождаться отменой ваших физических законов, не имеет оснований. Развитие технологии не отменяет устройство Вселенной.

— Тогда как вы сюда добрались?

— Я не добирался.

— Мы снова возвращаемся к глаголам.

— Вы не покидали их.

— Что именно преодолело расстояние между вашей системой и нашей?

— Более миллиона ваших лет назад в Солнечную систему вошёл автономный носитель. Его скорость не превышала допустимого физического предела. Носитель не содержал ханзаханской биомассы и не перевозил готовое тело. Он доставил защищённый информационный массив, производственные микроформы, начальные средства переработки вещества и условную директиву первого контакта. В вашем языке совокупность этих средств может быть обозначена словом «семя».

— И всё же вы ни разу не упомянули, какая двигательная система позволила семени пройти сотни световых лет.

— Способ преодоления не относится к предмету разговора.

— А что относится? Где находилось это «семя»?

— Первичный период наблюдения проходил во внешней области вашей планетной системы. После регистрации необходимых предпосылок носитель переместился во внутреннюю область. Производственный узел был развёрнут в пространстве, которое вы относите к окрестностям Юпитера.

— Когда было создано тело, которое сейчас сидит передо мной?

— Основной цикл сборки завершился три месяца назад.

— Из местного вещества?

— Тело собрано и развёрнуто на ресурсной базе Солнечной системы.

— Что именно прибыло в Солнечную систему миллион лет назад: вы, ваши предки или инструкция по вашему изготовлению?

— Ваш вопрос основан на разделении, которое существует в человеческом языке, но отсутствует в описываемом объекте. Вы отделяете сообщение от отправителя, предка от потомка, проект от воплощения и память от носителя. Для вашего вида такое разделение привычно, поскольку отдельный человек утрачивает тождество при разрушении тела.

— А вы не утрачиваете?

— При сохранении структуры — нет. Информация обо мне, создавшие её представители Империи-Роя и моё нынешнее физическое воплощение не являются частями единого целого. Они являются единым целым.

— Давайте всё же разделим философию и технический отчёт. Технически сюда прибыл аппарат. Внутри аппарата находилась информация. Ваше нынешнее тело было построено здесь значительно позднее. Но вы утверждаете, что во всех трёх случаях речь идёт о вас?

— Термин «три случая» избыточен, однако последовательность фактов изложена верно.

— Если сидящее передо мной тело целиком собрано из вещества Солнечной системы, имею ли я право называть вас внесолнечным существом?

— В вашей системе понятий этот вопрос допустим. В моей системе он не содержит значимого различия. Происхождение вещества не имеет классификационного значения. Значение имеет организация вещества.

— То есть ваши атомы местные, а вы сами — нет?

— Это упрощение не создаёт критической ошибки.

— Попробую проверить на более человеческом примере. Допустим, мы получили чертёж скрипки, составленный на другой планете, изготовили инструмент здесь и сыграли написанную там мелодию. Что в таком случае будет инопланетным: скрипка, музыка или замысел?

На этот раз пауза длилась дольше. Владимир не знал, переводил ли аппарат ответ или Х-Арх действительно обдумывал сравнение.

— Ваш пример вызывает обеспокоенность своей неуместностью, — наконец сообщил переводчик. — Вы сопоставляете безупречно воспроизводимую структуру ханзаханского Роя с хаотическим трением натянутых волокон и резонансом мёртвых растительных тканей.

— Я подозревал, что наша музыкальная передача вам не понравилась.

— Предоставленный материал не позволял установить, что целью передачи являлось удовольствие.

— Но на вопрос о скрипке вы ответите?

— Да. Вещество инструмента будет местным. Проект инструмента будет инопланетным. Исполнение проекта может быть признано внеземным воплощением только после подтверждения соответствия оригиналу. Мелодия является отдельной информационной структурой и должна классифицироваться отдельно. Ваш пример смешивает три объекта, потому что человек способен изготовить скрипку неточно, сыграть мелодию ошибочно и при этом считать результат сохранением замысла.

— А при вашем изготовлении неточность невозможна?

— Неточность возможна. Признание неточности тождеством невозможно.

— Иными словами, если выращенное под Юпитером тело отклонилось бы от проекта, оно не было бы вами?

— При отклонении за пределами установленного допуска объект не получил бы статус представителя Ханзаханской Империи. Он был бы переработан.

— У людей это прозвучит несколько зловеще.

— У людей перерабатываются изделия, не соответствующие обязательным требованиям. Зловещий оттенок, вероятно, возник вследствие вашей привычки считать тело владельцем информации, а не её временным носителем.

— Вы называете тело временным носителем. А сознание? Оно тоже было записано в семени?

— Термин «сознание» в вашем языке объединяет несколько несовпадающих процессов. Семя содержало структуру, достаточную для создания локального воплощения Роя, его компетенцию, базовую память и модели поведения. Мои сведения о Солнечной системе были дополнены результатами местного наблюдения.

— У вас есть воспоминания о родной планете?

— У меня есть информация о Ха’ан-Захе, полученная до отправки носителя.

— Я спросил о воспоминаниях.

— Различие зарегистрировано. Ответ остаётся прежним.

— Вы когда-нибудь видели свою родную планету?

— Если под словом «видели» вы подразумеваете получение зрительных сигналов именно этим телом, нет. Если вы подразумеваете наличие соответствующего опыта в структуре Роя, да.

— И вы не считаете себя копией существа, которое осталось там? Потомком? Новым существом с унаследованной памятью?

— Нет.

— Почему?

— Потому что копия, потомок и новое существо должны обладать отдельным субъектным статусом. В данном случае отдельный субъект не возник.

— Передо мной сидит тело, которое никогда не находилось на исторической родине. Инструкция по его сборке прибыла больше миллиона лет назад. Вы сами физически отделены от остальных представителей вашего вида сотнями световых лет — всё, что приходит от Ханзахании, приходит с задержкой в сотни лет. Но отдельным существом вы себя не считаете?

— Пространственное расстояние не производит нового субъекта автоматически.

— Оно производит информационную задержку.

— Это верно.

— Вот об этой задержке я и хочу спросить. Свет от нашей системы идёт к вашей сотни лет. Значит, далёкая Ханзаханская империя ещё не знает ни о раскрытии корабля, ни об этом интервью, ни даже о том, что вы были успешно выращены.

— Далёкие воплощения Ханзахании не располагают сведениями о текущем разговоре.

— Значит, когда вы называете себя Роем, это философское утверждение, а не сообщение о физической связи?

— Это утверждение о субъектной принадлежности. Физическая передача новых сведений подчиняется ограничениям Вселенной.

— Никакой мгновенной связи через квантовую запутанность?

— Нет. Квантовая корреляция не обеспечивает передачу произвольно выбранной классической информации быстрее света. Ваши специалисты установили это задолго до контакта. Отсутствовали основания ожидать, что после контакта данное ограничение исчезнет.

— Благодарю. Это существенно проясняет ситуацию. Тогда я разговариваю не с удалённым разумом, который управляет телом издалека, а с автономным местным представителем?

— Формулировка содержит две ошибки.

— Всего две?

— Уточнение юмористического характера не требуется.

— Назовите ошибки.

— Я не являюсь управляемым телом. Это верно. Однако я также не являюсь автономным представителем в вашем понимании. Автономность предполагает наличие отдельной воли и возможность самостоятельно изменить цель. Такой возможности у меня нет.

— Но вы отвечаете на вопросы, которых не было в вашей инструкции.

— Инструкция не содержит готовых ответов. Она определяет компетенцию, обязательные цели, ограничения и порядок принятия решений. Формирование ответа относится к исполнению инструкции.

— Кто дал вам эту компетенцию, если центр Роя ещё не знает, что контакт начался?

Сегментированные пальцы Х-Арха впервые изменили положение. Они поднялись над подлокотником и снова легли на него в той же последовательности, слева направо.

— Наконец задан вопрос, относящийся к существу процедуры. Благодарю.

— Боюсь представить, чем были предыдущие.

— Устранением терминологических препятствий.

— Так кто дал вам полномочия?

— Вопрос предполагает существование центра управления, который отдельно формирует волю, передаёт приказ и контролирует исполнителя. Единство Роя не требует такого центра. Удалённое начальство не отдаёт мне оперативных приказов. Условная директива и пределы компетенции были включены в структуру семени до его отправки.

— То есть вы исполняете приказ, отданный больше миллиона лет назад?

— Неточное описание. Я не получил приказ как отдельное существо. Я являюсь его действующим воплощением.

— Проще говоря: вы и есть приказ?

— Совершенно верно.

— Это многое объясняет.

— Высказывание не содержит сведений о том, что именно было объяснено.

— У нас между тем, кто отдаёт приказ, и тем, кто его выполняет, всегда остаётся определённый зазор. Исполнитель может понять приказ неправильно, отказаться, испугаться, проявить инициативу.

— Именно это я сообщил. В человеческих структурах источник распоряжения и исполнитель являются разными субъектами. Между ними сохраняется пространство для несогласия, личного интереса, страха и иных факторов, снижающих точность исполнения.

— Вы говорите так, будто свобода воли — техническая неисправность.

— В рамках административной процедуры она является источником неопределённости.

— Только в административной?

— За пределами моей компетенции оценка не проводилась.

— Но сейчас вы всё-таки самостоятельно выбираете слова.

— Я формирую ответ в пределах заданной функции. Формирование не тождественно свободному выбору цели.

— Разрешите личный пример. Я работаю на государственном канале. У меня есть редакционное задание, профессиональные обязательства и собственное мнение. Всё это не всегда совпадает. В вашей системе подобное возможно?

— Нет. Вы, Владимир, являетесь исполнителем воли вашей организации до тех пор, пока её требования совместимы с вашими внутренними установками. Если требования войдут с ними в недопустимое противоречие, вам потребуется выбрать между функцией и личностью. Во мне соответствующее разделение отсутствует.

— Вы сейчас ответили на вопрос или дали оценку моей работе?

— Выполнена классификация приведённого вами примера. Оценка не запрашивалась.

— Очень удобно.

— Удобство также не оценивалось.

Несколько человек за камерами беззвучно улыбнулись. Владимир выждал ровно столько, чтобы зритель успел почувствовать себя соучастником, но не настолько долго, чтобы Х-Арх решил, будто процедура прервана.

— Если у вас нет личной воли, можете ли вы превысить полномочия?

— Я физически не способен действовать за пределами компетенции.

— Потому что вам запрещено?

— Запрет подразумевает возможность нарушения. В данном случае необходимая возможность отсутствует.

— Но представители Роя выполняют разные функции? И имеют разные полномочия?

— Термин «полномочия» допустим. Каждый ханзаханец имеет равное право являться Империей, но представители не равны по компетенции. Компетенция определяется структурой конкретного воплощения. Рабочая единица, дипломатическое воплощение и Её Совершенство Матриарх являются одним субъектом, но не взаимозаменяемыми функциями.

— Матриарх не является вашим правителем? Но её компетенция выше вашей?

— В ряде областей.

— И вы обязаны ей подчиняться?

— При наличии непосредственного взаимодействия наши действия не могли бы вступить в противоречие. Поэтому слово «подчиняться» описывает отсутствующую проблему.

— А если Матриарх, находящийся на вашей родной планете, когда-нибудь узнает о нашем разговоре и решит, что вы действовали неправильно?

— Тогда будет установлено наличие дефекта в локальном воплощении, исходной директиве либо процедуре исполнения. Исправлению подлежит дефект, а не конфликт мнений. Двух мнений по одному вопросу в Ханзахании существовать не может.

— Пока сигнал не достиг вашей системы, проверить это невозможно. Следовательно, в ближайшие столетия нам придётся считать действительным ваше собственное заявление о полномочиях.

— Нет. Вам переданы исходная директива, описание моей компетенции, регистрационные признаки и средства проверки их подлинности. Вы можете не доверять заявлению. Проверка не требует доверия.

— Но всё это мог подготовить тот же объект, который предъявляет документы. Вас не беспокоит замкнутость доказательства?

— Беспокойство не улучшает доказательство. Ваши специалисты должны установить, достаточны ли предоставленные данные. До завершения проверки вы вправе использовать статус «заявленное локальное воплощение Ханзаханской Империи».

— Вы не возражаете, если мы пока не признаем вас полномочным послом?

— Я не являюсь послом.

— Кем же вы являетесь?

— Ханзаханией в пределах компетенции первого контакта.

— Мы снова пришли к началу.

— Это ожидаемый результат при корректном уточнении исходного определения.

— Когда была составлена директива об установлении контакта с нашей цивилизацией?

— До появления вашей цивилизации.

— Тогда её составляли, ничего не зная ни о человечестве, ни о нашей истории, ни о нынешнем устройстве общества.

— Верно. Директива не была адресована человечеству. Она распространялась на цивилизацию, которая первой выполнит установленное условие зрелости в вашей планетной системе.

— Когда приказ вступил в действие?

— Вы смешиваете момент составления директивы и момент её активации. Директива была составлена до прибытия носителя. Основание для исполнения возникло после подтверждения вашей зрелости.

— Назовите точное время.

Х-Арх назвал дату, час, минуту и секунду. Через мгновение они появились в нижней части экрана. Владимир посмотрел не на титр, а на гостя.

— Значит, в это мгновение некий наблюдатель под Юпитером решил, что человечество стало зрелым?

— Нет. Решение не принималось. Было зарегистрировано соответствие критерию.

— Это словесная уловка. Любое соответствие кто-то должен установить.

— Регистрация факта и политическое признание не являются одной процедурой. Ваш измерительный прибор не принимает решение о существовании температуры. Он устанавливает значение параметра в пределах допустимой погрешности.

— Прибор может быть неправильно откалиброван.

— Наблюдатель может ошибиться.

— Значит, и вы можете ошибаться?

— Ошибка возможна. Произвольное толкование не предусмотрено. Эти понятия не совпадают.

— Насколько свободно местный наблюдатель мог толковать условие зрелости?

— Ни насколько. Свобода толкования является человеческим обозначением недостаточной точности инструкции либо отклонения исполнителя. Условие было формализовано до отправки носителя.

— Но за миллион лет обстоятельства могли измениться. Возникли человечество, государства, технологии, культура. Почему настолько древняя инструкция должна оставаться обязательной?

— Возраст инструкции не влияет на её применимость. Если обстоятельства изменились таким образом, что установленное условие не может быть выполнено, инструкция не активируется. Если условие выполнено, предусмотренные обстоятельства наступили.

— У инструкций бывает срок действия.

— Только если срок действия является частью инструкции. Предположение, согласно которому обязательное требование прекращает действие вследствие продолжительного ожидания, ложно. Инструкция составляется для исполнения. В противном случае она является пожеланием.

— Вы ни разу не усомнились в том, что за миллион лет критерий мог устареть?

— Сомнение не является процедурой проверки. Проверка проводилась.

— Кем?

— Локальной системой наблюдения.

— Не далёким Роем?

— Рой не осуществляет наблюдение. Наблюдение проводилось локальной системой, развёрнутой в вашей планетной системе одновременно с носителем.

— И всё это миллион лет ждало появления человечества?

— Не человечества. Зрелой цивилизации. Вид цивилизации заранее не определялся. Миллион ваших лет для Галактического Совета сопоставим со статистической погрешностью при оценке хронологии.

— Вы упомянули Галактический Совет. Что это?

— Сообщество взрослых цивилизаций. Ханзахания входит в него. Глобгабгия входит. Совет старше Империи-Роя на тридцать галактических лет.

— Кто его основал?

— Существа, которых больше нет в пределах наблюдаемой Вселенной. Они поплатились за прогрессорство незрелых цивилизаций. Закон о невмешательстве, ограничивающий мою компетенцию, составлен их опытом.

— И этот Совет определяет, кто зрелый?

— Совет регистрирует статус. Критерий зрелости включает два условия. Цивилизация, располагающая средствами самоуничтожения, демонстрирует околонулевой риск их применения. И цивилизация становится единым субъектом.

— Единый субъект — это объединение?

— Единство воли. Все члены вида действуют как одно целое. Так устроены участники Совета.

— И оба условия обычно выполняются вместе?

— Второе считалось необходимым, но недостаточным условием для первого. Ни одна известная цивилизация не достигла околонулевого риска самоуничтожения, не став предварительно единым субъектом.

— А мы не объединились.

— Не объединились.

— И не уничтожили себя.

— Не уничтожили. Что необходимо уточнить — при наличии средств.

— Тогда как возможен контакт? Мы не прошли второй критерий.

— Галактический Совет временно приостановил действие второго условия. Оно являлось предпосылкой первого, не самостоятельным требованием. Ранее предпосылка считалась необходимой, но недостаточной. Ваш случай показал, что она не является необходимой.

— Временно — значит, не окончательно?

— Хорошо. Вы говорите, что критерий формализован — околонулевой риск самоуничтожения. Но любой измеряемый параметр имеет погрешность. Что произошло, когда человечество приблизилось к границе? Ваша система могла решить, что условие выполнено, на основании спорного результата?

— Нет. Протокол запрещает действие внутри интервала неопределённости. Исполнение начинается только после того, как совокупность измерений выходит за пределы допустимой погрешности.

— То есть система ждала?

— Система продолжала наблюдение.

— Хотя со стороны это могло выглядеть как промедление?

— Внешний вид процедуры не относится к критериям её корректности. Действие до устранения существенной неопределённости является нарушением. Задержка после подтверждения является таким же нарушением.

— Полагаю, эту формулировку сегодня будут цитировать не только физики.

— Предполагаемое использование формулировки не изменяет её содержания.

— Эта система зарегистрировала первый критерий. Но второй — единство — мы не прошли. Кто принял решение приостановить второй критерий?

— Галактический Совет.

— И сколько лет Совету потребовалось на решение?

— Решение было принято незамедлительно после получения данных наблюдения.

— В какой момент система зарегистрировала выполнение критерия?

— В момент максимальной угрозы. Ваша цивилизация располагала управляемым термоядерным синтезом как неограниченным источником энергии, молекулярной наносборкой как универсальным средством производства и автономными системами принятия решений. Сочетание этих технологий создавало возможность необратимого разрушения биосферы. Средства доставки находились в боевой готовности. Применение было технологически возможно и политически обсуждалось. Применение не состоялось.

— То есть во время Последней мировой войны?

— Да.

— Но в этот момент система не могла знать, что война — последняя. Следующая могла начаться через десять лет.

— Критерий не измеряет отсутствие войн. Он измеряет риск самоуничтожения. Конфликты могут продолжаться. Параметр оценивает вероятность того, что конфликт приведёт к исчезновению цивилизации, а не вероятность отсутствия конфликтов.

— Значит, вы зафиксировали не конец войн, а отказ от самоуничтожения?

— Отказ от самоуничтожения при наличии средств и в условиях максимальной угрозы. Это и есть околонулевой риск.

— С момента окончания Последней мировой войны до контакта прошло пятьдесят лет. Сигнал наблюдения должен был пройти около двадцати пяти световых лет до Совета, а решение — столько же обратно. Значит, вы совещались в окрестностях Веги.

— Вы неплохо разбираетесь в небесной картографии.

— Спасибо.

— Пятьдесят лет без единой войны. Но мы перестали воевать не потому, что стали мудрее — наносборка, термояд и автоматический захват астероидов сделали войну бессмысленной. Конкуренция перешла на культурный уровень. Система учитывала причину снижения риска?

— Нет. Параметр измеряет уровень риска, а не его происхождение.

— Несомненно. И всё же у меня остался главный вопрос. Если вы были здесь больше миллиона лет, если ваше тело построено из нашего вещества, если далёкий Рой ещё не знает о контакте, а решение о раскрытии принято локально, что именно человечество увидело в тот момент, когда ваши корабли возникли на наших экранах?

— Корабли не возникли. Их маскировка была прекращена.

— И вы действительно считаете, что одной этой фразой можно описать всё случившееся?

— Не одной. Для технического описания потребуется двести восемнадцать приложений. Для правильного ответа на поставленный вопрос одной фразы достаточно.

Красный огонёк погас, но Х-Арх остался неподвижен. Владимир снял очки и на секунду зажал пальцами переносицу. Первый вопрос был закончен.

Теперь предстояло выяснить, что именно чужая цивилизация сочла в человечестве зрелым, и с какой целью нам открылась.