Время – это длинное слово

Глава 1

Now and then

I miss you

Oh, now and then

I want you to be there for me

Always to return to me

Сейчас и тогда

Я скучаю по тебе

О, сейчас и тогда

Хочу чтобы мы встретились

Всегда возвращайся ко мне

The Beatles

- В королевстве Накада жил-был рыцарь, - Костя залез с ногами на кресло и занялся любимой игрой - изучением карты мира вперемешку с придумыванием героических историй. Карта была старая, отцовская, еще с СССР - по размеру она идеально совпадала с размером столешницы и лежала под толстым слоем стекла, словно застывший во времени засушенный лист гербария.

- Не Накада, а Канада, - механически поправил я Костю.

Он послушно кивнул и продолжил возить пальцем по континенту в левой части карты. Читать родные топонимы на правой стороне ему явно было скучно, Костя больше любил головоломные названия африканских стран и городов, мешанину Южно-Азиатских островов, а особенно - Новый Свет.

- И узнал рыцарь, что далеко на юге живет дракон, который заточил принцессу. И тогда он отправился через всю Аремику...

- Америку, - поправил я.

- ...пересек Сликастые горы... - на этот раз Костя даже не отреагировал на замечание. - И наконец попал в страну Ютакан.

- Юкатан, - вздохнул я, уже смирившись.

Поначалу Костины ошибки при чтении меня умиляли - «ломоко» вместо «молоко», «скоровода» вместо «сковорода», потом раздражали, а потом я просто привык. Даже составляя слова из кубиков, сын путал их порядок, будто впервые видел. Кажется, почти любое слово длиннее двух слогов представляло для него головоломку, к которой никак не подбирался ключ.

- Дислексия, - поставила диагноз логопед в детском саду равнодушно, будто речь шла о простуде. - Это раньше была редкость, а сейчас у многих детей такое. Это всё смартфоны!

Не знаю, может смартфоны и виноваты, но Костя в целом к гаджетам и даже к мультикам был равнодушен - будто на середине истории терял нить и часто не мог потом рассказать, о чем сюжет. Придумывать собственные приключения ему нравилось куда больше.

- Рыцарь освободил принцессу, и они жили долго и счастливо. Вот и вся сказка о делах его. Потом он отрубил дракону вторую голову, - продолжал Костя, старательно возя правым пальцем по стеклу в районе Мексиканского залива, а левым машинально поглаживая родинки на левой щеке - три в ряд - как он всегда делал в минуты сильной задумчивости.

Я оторвался от ноутбука, с которым сидел на диване, предоставив стол для игр сына.

- Чего?

Что-то в Костиной истории было не так, но, так как слушал я вполуха, то сразу сформулировать ошибку не смог.

- ...а потом третью голову отрубил, - Костя стал говорить громче, явно приближаясь к развязке. - Принцесса обрадовалась! А потом он пересек горы Дилькореры.

- Кордильеры... - растерянно поправил я. - А разве рыцарь уже не победил дракона?

Костя оторвался от карты и посмотрел на меня так, как обычно реагировал на мои поправки при чтении - со смесью замешательства и лукавства:

- А принцессу из Ютакана охранял трехголовый огнедышащий дракон. И начали они биться. Рыцарь отрубил ему первую голову. Конец.

И он гордо улыбнулся, ожидая от меня привычной похвалы.

- Слушай, сына, - я постарался как можно осторожнее подбирать слова, - так сказки не кончаются.

Он широко распахнул глаза - в них затаился проблеск обиды: вместо похвалы папа собирается прочитать нотацию. Но я уже просто не мог остановиться:

- Сначала рыцарь отправляется в дорогу, - пояснил я сухо, будто объяснял, почему дважды два - четыре. - Преодолевает горы. Находит дракона, побеждает его и женится на принцессе.

- А я разве не так сказал? - теперь в его глазах мерцают слезы.

Я замешкался. Он так же реагировал, когда я с нажимом пытался заставить его правильно прочитать слово по слогам, а он упорно повторял: ле-те-визор. Ра-кан-даш. Э-чек-три-лес-тво.

- Ты все правильно рассказал, - я сдал назад. - Это я, наверно, заработался, и не понял. Уже поздно, пора ложиться спать.

Он облегченно кивнул, слез с кресла и побежал в ванную чистить зубы.

Я подошел к столу и машинально прочертил по карте пальцем траекторию рыцаря из Костиной истории. Канада - Скалистые горы - Кордильеры - Ютакан... Тьфу ты, Юкатан!

***

- Пап! - Костя пребывал в любимом времени суток, когда сказка на ночь уже кончилась, но я еще сидел рядом. - А зачем людям длинные слова?

- В смысле, зачем? - удивился я. - Слова нужны... ну... разные! И маленькие, и большие. Вот истории тоже бывают короткие и длинные.

- Почему нельзя, чтобы слова были простые, - настаивал Костя. - Ну, как «па-па», например. Или «ма-ма».

Он надолго замолчал, словно сам случайно наступил себе на больную мозоль.

Я поспешил увести его от грустной темы:

- Ну вот смотри, тебя зовут Кон-стан-тин! - сказал я. - Три слога. Как же ты без них?

- Кан-стон-тин! - немедленно передразнил он меня.

- Эй, Костя!

- Видишь, сам перешел на короткие слова! - он захихикал.

- Вот тебе еще два коротких слова! - отрезал я, улыбаясь. - Всё, спать!

Я поправил ему одеяло и почти вышел из комнаты, когда Костя, уютнее поворачиваясь на бок, уже немного сонно пробормотал.

- Время - это...

Я замер на пороге.

- Время — это длинное слово... - повторил Костя и засопел.

***

- Пап! - спросонья я услышал крик сына.

Что-то в его голосе заставило меня метнуться из спальни к нему.

- Что с моей пижамой? - спросил он, чуть не плача.

Его пижама со звездами и ракетами была мала - штанины заканчивались на уровне колен, а рукава едва закрывали локти. Да и сам Костя... Я был готов поклясться, что он изменился - я еще сам не мог объяснить, в чем дело, но в его лице и в его фигуре было что-то... неправильное.

- Э... Наверно, пижама... - я попытался подобрать подходящее слово. - ... села?

- Куда села? - не понял Костя.

- То есть, от стирки, - я сам понимал, как нелепо это звучит. Не стирал же я ночью его пижаму.

- Я, наверно, вырос! - выпалил Костя, и у меня отвисла челюсть.

Это действительно было так.

Я прекрасно знаю, что, глядя на старые фотографии своего ребенка, каждый родитель видит, как он меняется - но это только на фото. В жизни дети не меняются скачкообразно за одну ночь.

- А ну-ка, пойдем на кухню, - сказал я.

Там, на белом дверном косяке, были видны карандашные отметки: четыре года, пять лет, шесть... В последний раз я делал отметку месяц назад, на его седьмой день рождения. Я примерился, начертил жирную линию карандашом поверх макушки. Костя шагнул в сторону и вместе со мной уставился на отметку. Она была выше предыдущей сантиметров на семь.

Я померял ему температуру. Тридцать шесть и шесть. И все равно вызвал врача.

***

- И что с ним не так? - недоумевала врачиха. - Температура нормальная, легкие чистые, живот не болит.

- Он... вырос! - промямлил я.

Врачиха смерила меня таким взглядом, что я готов был провалиться сквозь землю.

- Все дети растут, - отчеканила она. - Ваш не исключение.

- Но не за одну же ночь! Вы на его пижаму посмотрите!

Во взгляде врачихи я сразу прочитал всё - и «пижаму нормальную купить не может», и «пить надо меньше», и даже «может, позвонить в органы опеки?» И решил на всякий случай сбавить обороты.

- Э... Ну да, - промямлил я. - Дети сейчас такие... акселераты!

- А вы почему не в маске? - спросил Костя врачиху.

Обычно он стесняется незнакомых взрослых, а тут вдруг осмелел.

- Это еще зачем? - удивилась врачиха. - Нет сейчас эпидемии.

- А как же... коноровирус? - спросил Костя, медленно смакуя неизвестное ему слово.

- Какой-такой вирус? - не поняла врачиха. - Грипп, что ли?

- Ковид, - отчеканил Костя гораздо увереннее. Слова из двух слогов давались ему куда проще.

- Не знаю я никакого ковида, - рассердилась врачиха. - Вы время мое тратите! Вам справка что ли нужна от работы... или для школы?

- Так он в школу только в сентябре пойдет... - начал я.

- Пап, я уже хожу в первый класс, ты чего? - перебил меня Костя. - Сейчас, правда... ракантин.

Мы в немом удивлении посмотрели друг на друга.

Врачиха, словно почувствовав себя лишней в этой немой дуэли, прошлепала к выходу.

- Здоров ваш мальчик! Вы лучше за собой присмотрите! - она укоризненно посмотрела на меня и вышла за дверь.

- Тебе сколько лет? - медленно спросил я Костю, чувствуя себя еще более глупо, чем в присутствии врачихи.

- Восемь, конечно!

- Э... А год сейчас какой?

- 2020-й! - отчеканил Костя. - Правильно?

Если длинные слова давались ему с трудом, то в цифрах он никогда не ошибался.

«Ну да, плюс-минус один» - захотелось мне ответить, и я нервно прыснул.

- Пап, ты в порядке?

- Да, сынок. - Это было стопроцентной ложью. - Ты... проголодался?

- Ага! - он с энтузиазмом кивнул. Он не только выглядел крупнее, он и вел себя увереннее. Как школьник в сравнении... с дошкольником.

Аппетит у него был просто зверский - а ведь еще вчера я в него яичницу с уговорами заталкивал.

Идти в детский сад сын отказался наотрез - продолжал твердить, что он уже школьник, и вообще не маленький.

Мысли у меня в голове путались, но я решил, что если не знаешь что делать - нужно просто обнять сына. Телевизор он смотреть отказался, и попросил ему почитать. Я взял с полки подаренного сыну на день рождения «Хоббита», до которого пока так и не дошли руки. Мы уже добрались вместе с Бильбо Беггинсом до превращения троллей в камень, когда Костя стал клевать носом.

- Что, не интересно? - немного обиженно спросил я.

- Интересно. Только ты мне его уже читал в новогодние каникулы, - сказал он. - Бильбо обманет Голлума и получит кольцо. Правильно?

- Ага... - пробормотал я. - Молодец. Спокойной ночи!

***

Ночью мне снилось, что я снова читаю Хоббита, и все там было не так. В самом начале герои попадали в Озерный город, потом дракон внезапно оказывался повержен, Бильбо возвращается домой, а потом попадал в сырую пещеру Голлума. Словно кто-то вырвал из книги страницы и перепутал. Будто Костя, перепутавший слоги в длинных словах.

- Время - это длинное слово, - пробормотал я спросонья, а потом из комнаты Кости снова раздался крик.

***

Вместо сына на его кровати, завернувшись в одеяло, сидел подросток лет четырнадцати. На полу валялись обрывки пижамы со звездами.

- Пап... - пробасил он. - Кажется, я снова прыгнул во сне.

- Прыгнул? - повторил я, уставившись в незнакомое лицо.

На незнакомом лице были знакомые родинки - три в ряд на левой щеке. Родинки моего сына.

- Ты мне сам рассказывал, уже после пандемии. Сказал, что я уже достаточно взрослый, чтобы знать.

- Знать... что?

- Что я меняю своё время местами. В 2020-м я поменял один день с 2019-м... А потом - с 2026-м. Это моё сегодня.

Я просто смотрел на этого человека. Конечно, это был Костя - хотя его голос снизился на целую октаву, а ростом он вымахал чуть ли не на полметра вверх.

- Я про прыжок в пандемию почти забыл, - сказал он. - Помню, как ты про ковид не знал и врача вызывал, и что ты мне «Хоббита» заново читал. А наутро я снова был в 2020-м, и мы сидели на карантине.

- Так ты из... 2026-го? - спросил я, сам не веря тому, что произношу это вслух.

Он кивнул.

- А где ты... здешний? Семилетний?

- Видимо, там, как по обмену, - сказал он. - Ты говорил, что в 2020-м я на один день стал меньше ростом, забыл, что хожу в школу, и вел себя как маленький. Это тогда, когда я впервые прыгнул так далеко. Я сначала не поверил, а потом понял...

- Понял что?

- Что и раньше это делал, только на коротком расстоянии, ты и не замечал. Никто не замечал. Начинал смотреть кино и сразу оказывался в середине истории, а потом сразу в конце, а потом в начале. У меня путалось...

- Время... - прошептал я.- Длинное слово.

- Пап, да в нем всего два слога!

Я заставил себя улыбнуться.

- И как там... в будущем? - спросил я наконец.

Он пожал плечами.

- Да всё то же самое.

«Не всё», - подумал я, глядя на его широкие плечи, на лицо, которое стало еще больше похоже на моё. И, словно подтверждая мою мысль, он добавил:

- Пап, а ты тут моложе!

***

Я отдал ему свои старые спортивные штаны и футболку Beatles. Они были ему слишком велики, но, по крайней мере, подросток - я все еще не мог привыкнуть к тому, что это мой сын - не ходил по квартире голым, а сидел на диване, закатав штанины и подвернув рукава.

- Ты же как путешественник во времени... - бормотал я, расхаживая взад-вперед по комнате. - Как во всех этих фильмах и книгах! Ты столько можешь рассказать про будущее! Хотя нет. Стой! Ничего мне не рассказывай!

- Почему?

- В книжках обычно это плохо заканчивалось. Вот только... Ты говоришь, что в 2020-м будет пандемия. Вирус? Человечество же выживет, да?

Он саркастически скрестил руки на груди.

- Пап, а ты сам как думаешь?

Я закивал:

- Ну да, ну да...

И вдруг спохватился.

- Слушай... Костя! Получается другой ты сейчас там, в будущем, и ему всего семь лет! И он совсем один!

Подросток встал с дивана и взял меня за руку:

- Он не один, пап. Там же есть ты.

***

Мы говорили до самого вечера. Было странно - разговаривать со своим почти взрослым сыном. Порой я думал, что это всё же сон - реалистичный и иррациональный одновременно, как сновидение про книжку с перемешанными страницами.

И поэтому я не спрашивал его, изменились ли границы на карте, все еще прижатой толстым стеклом к моему столу, и как человечество победило пандемию. Я старался больше узнать о нем. Каким он стал человеком. Что ему интересно. Какие книги он читает. Большинство названий я знал - видимо, в будущем написали не так много нового.

- Ночью ты вернешься назад? - спросил я Костю, когда стемнело.

Он пожал плечами:

- Скорее всего, да. Ты не говорил, что я прыгал больше, чем на день.

- А сколько раз ты... прыгал? Я тебе рассказывал?

Костя помолчал.

- Я тебя несколько раз спрашивал, но ты всё время отвечал уклончиво. Все эти общие фразы про то, что будущее знать нельзя.

- Но это же было не про будущее, а про прошлое! - удивился я.

- Твое прошлое. А для меня, будущее.

На это мне нечего было возразить.

В свою детскую кроватку Костя уже не помещался, и я постелил ему на диване.

- Спокойной ночи, - сказал я ему на прощание. - Увидимся... завтра?

- В моём завтра, - ответил он, уютнее поворачиваясь на бок, прямо как в детстве.

***

- Отец! - кто-то тряс меня за плечо. - Вставай.

Я не хотел просыпаться. Во сне я собирал на столе рассыпанные кубики, составлял из них длинные слова, менял слоги местами, но кубики, словно намагниченные, сами двигались по стеклянной столешнице, возвращаясь в исходное состояние. Если время — это длинное слово, то оно хотело быть написано без ошибок.

- Отец!!

Теперь я проснулся окончательно и осоловело смотрел на мужчину, который меня разбудил. На мгновение я решил, что всё еще сплю - уж больно это походило на то, что я смотрю на собственное отражение. На нем все еще были мои спортивные штаны и футболка Beatles - но теперь они были ему впору. На меня смотрел мужчина моих лет - около тридцати. Наверно, нас можно было бы посчитать братьями... или близнецами. Только на его левой щеке были три родинки. Три в ряд.

- Костя? Константин!

- Отец... Ты... ты живой?

- Конечно, живой! - удивился я. - Откуда ты прыгнул теперь?

Мужчина пронзительно посмотрел на меня, и я отчетливо разглядел в его глазах безумие. Он что-то видел, совсем недавно. Что-то такое, что заставило его кричать в ночи, как испуганного ребенка.

Он не ответил на мой вопрос.

- Ты... опять на один день?

Я предвкушал, как здорово будет поговорить с сыном на равных - даже если это сон. Узнать, каким человеком он стал. Как сложилась его жизнь. Как...

- Мне некуда возвращаться, отец, - проговорил он. - Там... Там больше почти ничего нет.

- В каком смысле?

- Самые длинные слова заканчиваются, отец. И будущее тоже закончилось. Для меня. Для тебя. Вообще для всех.

- Но... даже если там все так плохо... ты же всегда можешь переместиться куда захочешь? - сказал я. - Ты же сам принимал решение, куда отправиться!

- Да не я это решал, отец! Точку для обмена выбирал он.

- Кто... он? - я растерялся.

- Семилетний я, - ответил Константин. - Это всегда был он. Он же любопытный. Ему хотелось узнать, чем закончится история. Спасут ли принцессу? Победят ли дракона? Что там, в будущем? И когда он... когда я научился... я решил прыгать все дальше... и дальше... Но я не учел одного... что можно прыгнуть слишком далеко. В небезопасное место.

- Там... в будущем... небезопасно?

Он кивнул. Мне захотелось успокоить его – как ребенка:

- Но ты же говорил, что ты там не один. Что там всегда есть я.

Он покачал головой. Его глаза заблестели - как тогда, в детстве, от обиды:

- Уже нет, отец. Тебя там больше нет. И семилетний пацан не продержится в том страшном будущем и суток.

У меня закружилась голова.

- Постой... Но раз ты был подростком... Если ты стал взрослыми... Значит ты вырос! Ты выжил! А значит ты как-то вернулся оттуда!

- Откуда ты знаешь, как это работает, отец? Я вот не знаю, а ты?

Я не нашел, что ответить.

***

Мы пошли на кухню, и я налил нам чай. Мог бы налить что-то покрепче, но я не мог избавиться от внутреннего барьера и не предложил алкоголь своему ребенку - пусть ему и тридцатник, еще три дня назад в этой кухне ему было семь.

Руки у него дрожали - чай расплескивался и впитывался в скатерть бурыми пятнами.

- Так что же дальше? - спросил я. - Ты отправишься назад... а взамен тебя никто не вернется?

- Может быть... - он поставил чашку на стол и накрыл ее ладонью. – И тогда меня просто не станет.

Какая-то мысль вертелась у меня в голове. Что-то о контроле. О том, кто принимает решение поменять кубики.

- Это ведь все еще ты, - проговорил я.

- Что ты имеешь в виду?

- Это же у тебя дислексия. Это ты менял местами свое будущее, и решения принимал семилетний ты. И сейчас ты - тот же самый человек, только старше. Значит у тебя должны сохраниться эти... способности.

- Как у супергероев? - он хмыкнул. - Для меня-ребенка это было просто любопытство. Баловство.

- Но если ты найдешь для себя безопасное место... Ты сможешь отправиться туда прямо отсюда.

- В будущем безопасных мест уже не осталось, отец.

- Так найди их в прошлом!

Он помолчал.

- Помнишь, я в детстве спрашивал тебя, зачем людям длинные слова? Сетовал, что они не такие короткие и простые... как «папа»... или «мама»... Я еще подумал, что в этих словах я бы никогда не сделал ошибку. Сколько не меняй слоги - они одинаковые. Па-па. Ма-ма... Повторение создает чувство предсказуемости. Безопасности. Все дети так думают.

Я хотел спросить, успел ли он в будущем завести детей, но промолчал. Вместо этого я ответил:

- Значит, если ты найдешь безопасный фрагмент прошлого и зациклишь его снова и снова... Ты сможешь остаться там навсегда. В одном дне. Как в повторяющемся заикающемся слоге. Но я не хочу, чтобы ты был там один.

Он перенес свою ладонь с чашки чая на мою. Его рука была горячей от пара.

- Возможно, мы можем там остаться вместе.

- Но... ты же прыгаешь один!

Он покачал головой и усмехнулся.

- Ты разве не помнишь, как у тебя путался «Хоббит» когда ты начинал мне его читать? Я играл... хотел узнать, смогу ли я прыгнуть вместе с тобой... И мы прыгали.

Я смотрел на Константина. Так то был не сон. Воспоминание.

- Раз другого пути нет, давай проверим, - сказал я.

Я снова постелил ему на диване.

- Если у меня не выйдет... - начал Константин.

- Тш-ш-ш... - я прижал палец к губам. - У тебя все получится. Ты же мой сын.

Он неловко улыбнулся.

- До завтра, - сказал я. – Спокойной ночи.

***

- В королевстве Накада жил-был рыцарь...

- Канада...

- И узнал рыцарь, что далеко на юге живет дракон, который заточил принцессу. И тогда он отправился через всю Аремику...

- Америку...

- ...пересек Сликастые горы... И наконец попал в страну Ютакан.

- Юкатан, - вздохнул я, уже смирившись с тем, что этот день будет повторяться снова, и снова, и снова...