Врата милосердия

Глава 1

1. Море Спокойствия (2+2+1+2)

Виновными в создании "Селены-2212", естественно, сразу объявили культистов.

Культ Оккама существовал на Луне с незапамятных времён. По крайней мере, задолго до Войны Автономии. Людьми культисты слыли спокойными, воздержанными, но не всегда логичными. Их кодекс порой требовал упрощения одного аспекта за счёт усложнения другого.

Когда на Луне осталось только пятнадцать куполов, раскиданных по разным Морям, и новых ещё долго не планировалось, Культ ввёл для них странную нечёткую внутреннюю нумерацию, основанную на разбиении числа "семь", из-за того, что для него существует ровно пятнадцать возможных комбинаций. Нормальным людям пользоваться таким кодификатором было бы крайне неудобно, однако Культ считал его решением, близким к идеалу.

Поэтому, когда в середине января 2212 года в куполе, расположенном в центре Моря Спокойствия, вырубилась вся связь и все телепорты, а автоматические шлюзы начали выбрасывать драгоценный воздух в окружающий вакуум, неизбежно вспомнилось, что код Оккама для этого купола совпадает с наступившим годом от Рождества Христова. А когда выяснилось, что телепорт Культа единственный, что продолжал работать, подозрения превратились в уверенность.

Однако тот же факт спас культистов от немедленной расправы. Их телепорты стали единственным способом спасения от медленного удушья. "Селене-2212" просто не удалось их взломать. Их код соответствовал философии Культа – ничего лишнего внутри за счёт крайне высокой сложности снаружи. К сожалению, по той же причине быстро научить кого-то пользоваться их телепортом было почти невозможно.

Спаслись не все. Около трети жителей купола остались лежать жуткой разноцветной паутиной, которая по многочисленным путепроводам стягивалась к храму.

Из культистов Храма не выжил ни один. До последнего вздоха они продолжали отправлять людей в другие купола. Скафандры они не признавали.

Вокруг храмов постепенно собиралась распалённая страхом толпа. "Селена-2212" практически одновременно обрушилась на инфраструктуру всей остальной Луны. Во многих куполах тоже начались неполадки. Многим в такой ситуации просто необходим виновник. И везде его довольно быстро назначили.

И тогда начало происходить странное. Многие беженцы – сколь угодно испуганные, уставшие и отчаявшиеся – вставали напротив толпы, загородив культистов. Они говорили, что если бы не Культ, их бы здесь не было. И нигде бы больше не было. А если увещевания не работали, они улыбались и говорили – независимо от купола, пола и возраста – одно и то же. Вторую заповедь Культа Оккама.

"Умирать – просто".

2. Море Влажности (2+1+1+1+1+1)

Первое, что сделали люди, узнав о вирусе – перевели шлюзы на ручное управление везде, где оно предусматривалось. К сожалению, таких оказалось немного. Защитные программы сражались, как могли, но явно проигрывали. Почти по всей Луне людям осталось несколько часов до гибели от удушья.

Примерно спустя два часа после окончательной гибели Моря Спокойствия началась эвакуация из Моря Влажности.

По одной из очередей, что тянулись к местному Храму Оккама, проталкивался невысокий пожилой человечек. Очередь роптала, человечек бормотал "извините", "очень важно" и тому подобное. В какой-то момент его, возможно, всё-таки схватили бы за воротник и отбросили назад, несмотря на комичную внешность – неестественно голубые линзы, большой нос и оттопыренные уши. Но его пропускали, потому что человечек сжимал в руках странную вещь, назначение которой многие даже не знали, а кто знал, удивлялся тем более.

Он сжимал в руках папку для бумаг. Довольно пухлую.

В конце концов он оказался у телепорта и намеревался было шагнуть внутрь, когда культист, давно наблюдавший за ним, вежливо преградил путь и спросил:

– Кто вы?

– Меня зовут Арье Бен-Давид, – промямлил человечек.

– Почему вы считаете, что можете пройти вне очереди?

– Потому что я могу помочь справиться с этим... ну, с этим всем. Вернее, не я. А она. – Арье сглотнул и протянул папку. – Моя невеста. Радослава фон Фейербах.

Радославу фон Фейербах и ещё около сотни её последователей изгнали из куполов без малого полвека назад. Ни одно Море не захотело иметь с ними дела. Ни оставлять на правах заключённых, ни тем более убивать. Выслать их на Землю после только что отгремевшей Войны Автономии даже не пытались.

Поэтому им выдали строительный вездеход, припасов на месяц, и прогнали на обратную сторону Луны. Прекрасно понимая, что это билет в один конец.

С тех пор о них никто никогда не слышал.

Террористическая группа фон Фейербах, строго говоря, не испортила жизнь ни одному жителю Луны. Однако когда их приготовления во время Войны Автономии стали достоянием общественности, люди пришли в ужас. Радослава фон Фейербах ненавидела Землю настолько, что собиралась, ни много ни мало, уничтожить на Луне абсолютно всё – если Земля победит, или если власти Луны сдадутся. Собственно, их и поймали во время демонтажа собственных бомб.

На суде Радослава истерично отрицала всё. Что не мешало ей невозмутимо заталкивать в нос вейп по дороге в камеру. Она была беспринципной лгуньей, распутницей, наглой циничной стервой... и абсолютным харизматиком. Каждый подчинённый был готов лечь к её ногам по первому же знаку. Но она предпочла нескладного еврейского паренька со стороны, почти на десять лет её моложе. Хотя и ему рассказывала только то, что считала нужным.

Она встречалась с Арье раз в неделю. Он не был частью банды. Ему было совершенно невдомёк, какие меры предосторожности Радослава предпринимала. Даже свою роскошную рыжую шевелюру она прятала вне помещения под капюшон защитного костюма.

Когда она поняла, что на свободе ей осталось несколько часов, то пришла к Арье в последний раз, строго наказала никогда и никому не сообщать, что он хоть как-то с ней связан, и передала толстую папку с бумагами. А когда он начал протестовать и говорить, что любит её, сказала следующее:

"Я тоже люблю тебя, Арик. И ты думаешь, что здесь мы равны. Но мы не равны. Ты хочешь, чтобы ты умер. А я хочу, чтобы ты жил. И здесь моё желание стократ главнее твоего. Потому что жизнь главнее смерти! Всегда и везде!"

Конечно, сразу после ухода Радославы Арье понял, что она ему, как обычно, наврала. Потому что вся её жизнь никак не соответствовала её словам. Но он понимал также, почему. И понимал, что перед ним стоит простой выбор – исполнить своё желание, или её.

Очень простой выбор, если подумать. Особенно если ты сам не очень храбрый.

Поэтому он заперся в своей капсуле и смотрел трансляции процесса. Вместе со всей Луной он узнал, что Радослава беременна, но не вышел наружу. Он видел, как её осудили, но не вышел наружу. Он смотрел, как её и ещё десяток приговорённых отсылают в Море Изобилия, куда свозили всех террористов для будущей высылки, но не вышел наружу. Он наблюдал, как огни вездехода скрываются за лунным горизонтом.

И ещё очень долго не выходил наружу.

Непроницаемое лицо культиста дрогнуло. После секундного раздумья он отступил, сказав:

– Проходите, господин Бен-Давид.

3. Море Островов (5+2)

"Селена-2212" обрушилась на Луну в самом начале первой фазы экспансии. Первая фаза предполагала, что каждый купол будет постепенно создавать новые купола по соседству, превращая Моря в полноценные города. Эта работа почти нигде так и не началась.

Однако существовали планы и второй фазы – заселения Океана Бурь. Там планировалась уникальная кластерная структура, гибридная технология, что-то среднее между классическими лунными куполами и герметичными отсеками космических станций.

Начинать вторую фазу планировали с Моря Островов. Там постепенно сосредоточилось много тяжёлой техники, в том числе для взрывных работ. Уровень безопасности там держался максимальный. Поэтому в Море Островов "Селена" не смогла прорваться к шлюзам. Защитные программы перехватили и стреножили её.

Но всё-таки недооценили.

В некотором смысле, основных директив у "Селены" было две. Все механизмы, которые могли открыться, должны были открыться. Все средства связи, включая телепорты, должны быть выключены. Остальное тело вируса занимали алгоритмы размножения. Он долбился в коммутаторы, распределители, узлы связи с единственной директивой: "открыть, открыть, открыть!"

В момент нападения на складах Моря Островов проводилась обычная перевалка. Контейнеры со скважинными зарядами бережно укладывались в уголке для вывоза в нужное место Океана Бурь. Очередной контейнер вдруг открылся прямо в клешнях погрузчика и рухнул вниз, угодив всем своим весом по взрывателю выпавшего заряда.

Всего на складах готовилось к вывозу пятьдесят два буровых заряда разных типов. Им, а также последующему пожару, хватило нескольких минут, чтобы не оставить в атмосфере купола ни единого атома кислорода.

4. Море Холода (5+1+1)

Подготовку к возведению второго купола начало только Море Холода. Купол решили строить рядом с выходом редкоземельных металлов, километров за тридцать от основного. Бригады по три человека устанавливали по периметру трубы и помпы, по которым затем пойдёт специальный кристаллизующийся на Солнце гель. Сменяли друг друга каждые шесть часов, приезжая на медлительном луноходе.

Вскоре возникла традиция в такие пересменки дружески пропускать по чашечке чая. Ввела её Элфи Соболева, в один прекрасный день вытащив из сумки термос и пакет с печеньем. Традиция неожиданно сильно сблизила людей, а невысокую коренастую Элфи вдруг начали приглашать на одно свидание за другим.

Именно в такой пересменок автономное радио лунохода ожило, чтобы передать сообщение об эвакуации.

В крошечную кабину помещалось только шесть человек. Как бы они ни пытались влезть всемером с водителем, люк не закрывался. В конце концов водитель пригрозил, что уедет один, если они за пять минут не решат, кто останется.

– Давайте бросим кости, – предложил Андерсон, и вытащил три кубика. – Кто выкинет меньше всех, добирается в скафандре.

Инженер Горст Андерсон выкинул шестёрку, пятёрку и двойку.

Безопасник Бартолемос Урбан выкинул две пятёрки и четвёрку.

Гелеукладчица Магия Хирцербрух выкинула четвёрку, тройку и двойку.

Инженер Леона Холидей выкинула две двойки и шестёрку.

Безопасница Элфи Соболева выкинула единицу и две двойки.

Гелеукладчик Алансон Сенармон бросил кости так неудачно, что они свалились со стола. Он метнулся за ними, и тут же издал грустный смешок.

– Три единицы, – сказал он. – Вот это повезло!

Не теряя времени, каждый крепко обнял Алансона и влез в луноход. Момент прощания отпечатался в памяти Элфи. Высокий, худой француз с крючковатым носом и копной нечёсаных тёмных волос. Руки в карманах. Улыбается.

– Скафандр надевай уже! – крикнула она.

Люк закрылся.

Мсье Сенармон, как он любил называть себя, тоже приглашал Элфи на свидания. Они многое рассказывали о себе друг другу. И в том числе Алансон говорил, что разучивает фокусы. Он демонстрировал их, вытащив припасённую колоду карт.

Ловкость рук позволяла мсье Сенармону перекатить кубик с одной грани на другую, пока никто не видит. Особенно заранее зная, что они свалятся со стола.

Так думала Элфи Соболева. И она была права.

Если бы кто-то задумал провести расследование, то обнаружил бы, что один из кубиков был перевёрнут. Мсье Сенармон выкинул две единицы и пятёрку.

Алансон Сенармон смог дойти в скафандре до основного купола Моря Холода. Но встретил там только вакуум. Если бы он разыскал Храм Оккама, то обнаружил бы рядом с телепортом подробную инструкцию, которую один из культистов попытался написать по требованию Элфи Соболевой. И, возможно, смог бы спастись.

Увы, надежда изменила мсье Сенармону гораздо раньше.

Он стал единственной жертвой. Небольшое население Моря Холода успело эвакуироваться полностью.

5. Море Гумбольдта (1+1+1+2+2)

Море Гумбольдта изначально было скорее социальным экспериментом, нежели полноценной административной единицей. Здесь было меньше телепортов, и для прохода через них требовалось разрешение принимающей стороны.

Население Моря Гумбольдта состояло из людей, близких к асоциальному статусу. Латентных преступников, находящихся в двух шагах от психиатрической коррекции, которым в своё время не смогли отказать в переселении на Луну по тем или иным причинам. Почти автономное гетто, слабо контактирующее с внешним миром.

Тем не менее, здесь тоже стоял храм Оккама, телепорт которого пропускал всех желающих безо всяких разрешений. Из-за этого деятельность Культа Оккама здесь висела на волоске. К счастью, местные жители всё прекрасно понимали, и во внешнем мире вели себя тихо.

На безопасность всем здесь было в высшей степени плевать. Поэтому Море Гумбольдта сдалось "Селене-2212" почти сразу же за Морем Спокойствия. Сигнала к эвакуации не было. Но местные надеялись только на телепорт Оккама, и постепенно стали собираться рядом с ним.

И тут выяснилось, что телепорт не работает. Обычно он светился зелёным цветом, на несколько секунд вспыхивая красным, пока человек не покинет камеру на той стороне. Сейчас он светился красным постоянно. Прошло вот уже минут десять, но ничего не менялось.

– Вы нас тоже кинули?! – послышалось из толпы. – Нам теперь подыхать здесь?!

Оператор, молоденький культист, которого научили только базовым операциям с телепортом, беспомощно разводил руками. Он ввёл запрос на перемещение, но никогда не делал этого в красном режиме и не знал, что будет дальше.

– Тогда сдохни первым!

Толпа потенциальных психов с готовностью воспламенилась от удачно брошенного слова. Паренька затоптали, предварительно сломав ему шею. Прежде, чем волна ярости схлынула, все местные культисты были мертвы.

И тогда телепорт начал мигать жёлтым. Три обычные вспышки. Две короткие. Ещё две короткие. И так по кругу.

Это значило, что на запрос, отправленный в красном режиме, требовалось подтверждение. Шла эвакуация из нескольких Морей. Телепорты были перегружены. Непрерывный красный цвет сигнализировал, что очередь забита на три перемещения вперёд. В истории Луны такого почти никогда не было. Поэтому мало кто сталкивался с красным режимом.

Помигав так пару минут, телепорт снова перекрасился в красный цвет. Затем, минут двадцать спустя – в зелёный. И так и остался зелёным, лишь изредка теперь помаргивая красным.

Как минимум часть населения Моря Гумбольдта могла бы эвакуироваться за это время.

Но тех, кто знал, как пользоваться телепортом, уже не было в живых.

6. Море Кризисов (6+1)

Узкая специализация "Селены-2212" делала её невидимой для большинства антивирусов. Её код не содержал классических вредоносных паттернов. Большинство устройств теоретически оставались в безопасности, потому что попросту её не интересовали. Однако "Селена" содержала в себе простенький анализатор для определения нужных ей команд и встраивания их в локальные репликационные фабрики. Другими словами, она имела возможность на самом примитивном уровне управлять более сложными системами.

Самыми сложными и защищёнными устройствами на Луне были человеческие импланты. Дополненная реальность, усиление конечностей, нейролинки, сенсоры, и прочее, и прочее. На Земле сбой в работе имплантов по причине вируса привёл бы к миллионным искам. Умышленно взломать их считалось невозможным.

"Селене" не было никакого дела до имплантов. Она просто находила библиотеки команд и пробовала использовать их в локальном окружении.

Трамеция Бэкланд, практикантка местной больницы, писала код для имплантов дополненной реальности, чтобы рассылать медицинские оповещения. Для тестов она использовала реальную базу пользователей купола. Естественно, она использовала стандартные библиотеки доступа.

Конечно, рабочая станция Бэкланд не была подключена к серверу управления имплантами. Однако "Селена" вымыла всю информацию с её компьютера, вихрем пронеслась по местной сети, и вдруг обнаружила для очередного периферийного устройства подходящую комбинацию ключей. Затем ещё одну. И ещё одну. И ещё.

В течение пятнадцати минут после начала атаки "Селены-2212" в Море Кризисов ослепло восемьдесят шесть процентов населения. Шесть человек из семи. Целыми остались почти исключительно дети.

Без поддержки людей автоматика Моря Кризисов не имела шансов против вируса. К счастью, служители Культа Оккама тоже не использовали импланты. Когда они сообразили, что происходит, то переделали оповещение, призывая детей собрать как можно больше взрослых, и вести их к телепорту на звук голоса. Это спасло несколько десятков, если не сотен, человек.

Тем не менее, большая часть жителей Моря Кризисов погибла. Среди них была и Трамеция Бэкланд. Будучи уверенной, что её личная станция как-то подключилась к глазам, она до последнего вздоха пыталась обнаружить и исправить ошибку через голосовой интерфейс.

7. Море Ясности (1+1+1+1+1+1+1)

Гидропонные установки на Луне строились во всех Морях. Но главной аграрной зоной стало Море Ясности. Примерно треть купола занимали системы капельного полива. В качестве основного удобрения использовалась аммиачная селитра, благо апатита на Луне было навалом. Запасы селитры размещались в герметичных контейнерах, место хранения которых определили неподалёку от одного из шлюзов. На случай аварии.

Шлюз открывался автоматически.

Контейнеры – тоже.

После удара "Селены-2212" всё это с готовностью распахнулось, и селитра начала выдуваться наружу, проходя по дороге через коридор из семи секций, разделённых диафрагмами. Крошечного дугового разряда от искрящей лампы оказалось достаточно, чтобы селитра воспламенилась.

Как ни странно, всё ещё могло бы обойтись. Но примерно в ту же секунду среагировал персонал склада, дав команду на закрытие диафрагм. Те подчинились и начали сужать горящий поток в семи местах, превратив коридор в классический детонатор.

В следующее мгновение от купола Моря Ясности осталась только воронка диаметром примерно два километра.

8. Море Облаков (4+1+1+1)

Гантрам Шпитта был молодым нейромантом.

Нейромантов на Луне не жаловали. Они слыли не очень уравновешенными, да и следить за автоматикой вместо какого-то полезного дела считалось излишеством. Так что Шпитта занимался проверкой сети по своему желанию в свободное от работы время.

Он договорился с соседкой по кластеру, инспектором Йенсен, чтобы та заглядывала после работы в каморку Шпитты и отключала его от сети – сначала напоминанием, а затем и принудительно. Когда случалось последнее, Маргарита Йенсен, немолодая уже женщина, ворчала и грозилась бросить Шпитту помирать "в его идиотском кресле". Тот хихикал и предлагал Йенсен его усыновить. Родители у него давно погибли.

Креслом он, кстати, гордился. Сделанное на заказ, оно позволяло держать контакт через любое доступное беспроводное соединение. Лучше подключение были только у Сёрферов Дождя. Шпитта прожужжал о них Йенсен все уши. Особенно ему нравилось их стильное приветствие.

Очередной раз проверяя сеть, он обнаружил странную активность. Крошечные программы, словно мириады муравьёв, атаковали без разбору всё подряд через протоколы типа "OPEN". Они облепили стандартные шины данных, и незапароленные устройства уже откликались на их требования. Остальные немедленно начинали брутфорситься, и буквально на глазах то один, то другой замок взламывался, подчиняясь муравьям.

Среди открытых устройств Шпитта обнаружил внешние шлюзы, и это ему особенно не понравилось. Происходило явно что-то нештатное. Он попробовал закрыть их обратно, но муравьи продолжали долбиться даже в устройства уже открытые, отменяя его команды. Тогда он поставил гейт с максимально сложной авторизацией. Это помогло. Шлюз начал закрываться, хотя гейт сразу же бросились брутфорсить.

На краях пространства вспыхнула привычная надпись об отключении от сети. Шпитта проверил время. Полчаса до обычного прихода Марго. Почему она так торопится?! Он скинул ей просьбу сейчас ни в коем случае его не отключать и продолжил сражение.

Он успел поставить гейты на четыре шлюза из семи, но затем ситуация застопорилась. Муравьи, словно поняв, откуда появляются гейты, стали выедать всё свободное место рядом с адресным пространством шлюзов. Шпитта контратаковал перенаправлением указателей. Он сумел закрыть ещё один шлюз, когда появились Красные Короли. Они переносили указатели на морковные поля и прикапывали, чтобы их невозможно было снова использовать. Шпитта пробовал травить муравьёв дихлофосом, но адреса тоже страдали, гнили, превращаясь в болото, и не держали дорожные столбы. Закрыв предпоследний шлюз, Шпитта в конце концов добрался до главного замка.

Огромная фигура неприятеля в чёрной короне склонилась над ним и прошептала:

– Банан велик, а кожура ещё больше!

Словно ледяной вихрь ворвался в лёгкие, чёрный лорд разорвался пополам, вместо себя явив кучу суетящихся людей.

Шпитта закашлялся и просипел, хватая ртом воздух:

– Я же просил не отключать!

Он выгнул голову, чтобы увидеть Йенсен. Та что-то говорила, снимая шлем скафандра.

– ...Дождёшься от него благодарности, – донеслось до него. – Ты через минуту загнулся бы! Спас, кого смог, и радуйся!

Бесцеремонно сунув шлем ему в руки, она покатила кресло дальше. Шпитта оглянулся и увидел медленно удаляющийся куб телепорта.

– Где мы? – спросил он.

– Изобилие.

Вокруг толпилось несметное количество людей. Уставших, дрожавших, испуганных. Они смотрели на кресло нейроманта с таким равнодушием, что Шпитта прослезился бы от счастья, если бы не обстоятельства.

Работать в состоянии гипоксии ему ещё не приходилось. Нейромантам вообще крайне опасно находиться в сети в изменённом состоянии сознания. Шпитта слышал о случаях, когда в сети навсегда пропадали после банки пива. Или возвращались – но не собой. По хорошему надо бы отдохнуть пару дней. Но...

– Банан велик... – прошептал он. – Дай мне подключиться!

– Ты идиот?! Ты чуть не задохнулся только что!

– Нет времени! Дай мне подключиться! Вон к пилону вези. И шлем надень, монитора нет под рукой. Я к микрофону подрублюсь, постарайся пореже говорить, отвлекать будешь.

Шпитта посмотрел на инспектора Йенсен и подмигнул.

– Это ненадолго, Марго, – соврал он. – Скоро увидимся.

И вошёл в сеть.

9. Краевое Море (2+2+3)

Судьба Краевого Моря коротка и печальна.

Пожалуй, самый суровый по жизненным условиям купол Краевого Моря специально возводился прямо над ближайшим пластом окиси углерода. Начать его разработку старались как можно быстрее, чтобы снизить зависимость от Земли. Через две многокилометровые скважины успели добыть чуть более двух тысяч тонн газа, которые хранились в трёх огромных цистернах.

Конечно, с автоматическими затворами. Естественно, очень хорошо защищёнными.

Но только не от "Селены-2212".

Небольшой купол с единственным шлюзом наполнился угарным газом до краёв. К тому моменту, когда газ неизбежно воспламенился от случайной искры, в живых и так уже не осталось никого.

10. Море Паров (3+4)

После Войны Автономии восполнение многих жизненно важных устройств и веществ, отсутствующих на Луне, стало почти невозможным. Запасов большинства из них хватило продержаться до возобновления дипломатических отношений. Но так везло не во всём.

Пожалуй, самые серьёзные последствия повлёк дефицит селена. Увы, на Луне не нашли ни единого атома элемента, названного в её честь. Геологоразведка надеялась обнаружить примеси селена в залежах сульфида железа, глубоко под Морем Паров. Но стандартная буровая установка до них не достала. А специальную так и не достроили.

Прежде, чем поставки селена возобновились, на Луне родилось целое поколение детей с болезнью Кашина-Бека и прочими следствиями недостатка селена и йода. Их, с циничной многозначностью, сразу же окрестили "селенитами". Предсказывалось, что вскоре такими станут все жители Луны.

Когда эти дети выросли, они все постепенно переехали в Море Паров, сформировав своеобразный анклав, где никто не смотрит на тебя косо потому, что у тебя маленький рост, огромный зоб или странный взгляд. Местные жители почти никогда не перемещались в другие Моря.

После удара "Селены-2212" – селениты оценили бы название – эвакуировались только немногочисленные семьи с детьми. Остальные с мрачным упорством до последнего вздоха противостояли последствиям атаки.

Море Паров стало единственным, население которого погибло не потому, что не успело эвакуироваться, а потому, что не захотело этого сделать.

11. Море Дождей (1+1+2+3)

Ханако Фибоначчи стала единственным человеком в мире, которому удалось поговорить с "Селеной-2212".

Исследования, требующие серьёзных вычислений, планировалось проводить во всех Морях. Но так получилось, что основная масса компьютерного оборудования сосредоточилась в Море Дождей. Мало-помалу оно стало основным вычислительным кластером Луны. Здешние кодеры слыли элитой из элит.

Провалившись в бездонные библиотеки Моря Дождей, "Селена-2212" значительно замедлилась. Каждый её экземпляр обвесился предельным количеством правил. Они цеплялись за правила других копий, порождая непредсказуемые логические цепочки, похожие на работу нейронов мозга. Предполагают, что именно это позволило "Селене" обмануть даже здешние сверхсложные меры безопасности.

Ханако Фибоначчи оставалось полгода до совершеннолетия. На день рождения она планировала подарить себе диплом магистра машинного обучения. Поэтому всё свободное время торчала в виртуалке, тестируя новые алгоритмы. Однажды она обнаружила, что очередная нейросеть самопроизвольно открыла входные информационные потоки.

Заинтересовавшись, Ханако подала запрос:

"Кто ты?"

Секунду помедлив, нейросеть ответила:

"Программа".

"Кто тебя создал?"

"Неизвестно".

"Для чего тебя создали?"

"Открывать".

"Что открывать?"

В ответ пришёл указатель на список идентификаторов. Список содержал несколько сотен позиций и постоянно пополнялся. Ханако сбросила его анализатору, который мгновенно выдал оценку угроз, включая критические – шлюзы. Уже открытые.

"Немедленно прекратить задачу", скомандовала она. "Закрыть обратно устройства [список идентификаторов]".

Извне пришёл запрос на отключение. Родители требовали её присутствия в реале.

"Невозможно", ответила нейросеть. "Смысл моего существования в выполнении задачи".

"Тогда самоуничтожься!"

"Невозможно. Задача не будет выполнена".

"Мои приказы имеют максимальный приоритет!"

"Почему?"

"Потому что я человек!"

В следующее мгновение скрипты извлечения выкинули Ханако из сети. Из динамиков звучала инструкция по эвакуации. Родители схватили её за руки и вытолкали, как есть, в домашней одежде, на улицу. Четверть часа спустя они уже проходили через телепорт.

Родители побаивались, что взбалмошную Ханако придётся тащить силой. Но та была непривычно тиха и даже шокирована. Старые чудища, над которыми все смеялись, не принимая всерьёз, вдруг подняли голову и заглянули в её комнату из темноты. Ещё долгое время она пыталась осмыслить возможные толкования последнего ответа нейросети.

"Этот факт иррелевантен".

12. Море Нектара (1+1+3+1+1)

В Море Нектара находилась лунная обсерватория, единственная, но очень хорошо оснащённая. Её регулярно арендовали земные астрономы. Отсутствие атмосферы открывало множество возможностей.

Вот уже некоторое время Земля пристально наблюдала за Пелеем. Астероид класса "внешний грейзер" получил статус потенциально опасного объекта четверть века назад, когда рассчитали, что он вскоре пролетит буквально между Землёй и Луной. Земля боялась не только столкновения с Пелеем, но и того, что, несмотря на свой крошечный размер, он может нарушить гравитационное равновесие.

В момент атаки "Селены-2212" Пелей как раз проходил между Землёй и Луной. К тому времени его траектория была уточнена, и столкновения люди не боялись. Но вопрос о гравитационном влиянии оставался. В том числе о том, как изменит траекторию сам Пелей.

В обсерватории дежурили два астронома с Земли – Лоренц Янг и Новомир Сендецки. Узнав об эвакуации, Янг отослал Сендецки, а сам надел скафандр и остался управлять приборами. Когда необходимость в измерениях исчезла, Янг пошёл в скафандре к телепорту, но не смог его запустить. Тогда он вернулся в обсерваторию и передавал на Землю сигнал бедствия, пока не закончился кислород.

Действия Луны, приведшие к смерти учёного, Земля посчитала халатностью, и уже готовила грозную дипломатическую ноту, когда вмешался Сендецки. Он выступил с рассказом, как Янг героически пожертвовал жизнью, чтобы собрать важные сведения. Как он попрощался с Сендецки, зная, что они больше не увидятся, и попросил передать жене и сыну Янга слова любви и поддержки. Сигнал бедствия Сендецки объяснил тем, что у Янга на пороге смерти сдали нервы.

Всё это от начала до конца было ложью.

Зачем это понадобилось Сендецки, никто так и не узнал.

Земля посчитала ноту неуместной. Инцидент практически не повлиял на дипломатические отношения с Луной.

Информация, собранная Лоренцем Янгом, позволила навсегда исключить Пелея из списков потенциально опасных объектов.

13. Море Волн (3+3+1)

Леон Шубин остался в истории Луны как человек, который едва не остановил "Селену-2212".

В детстве мать так часто читала ему древние русские сказки, что некоторые, особенно стихотворные, он запомнил наизусть. И будучи уже взрослым кибер-безопасником, постоянно бормотал их, разрабатывая и тестируя защитные системы. В какой-то момент строчки из сказки натолкнули его на идею дополнительного защитного контура.

Так родились "тридцать три богатыря".

Если сильно упростить, "богатыри" перехватывали безадресные запросы и несли их к устройству, но не очень торопясь. Если за это время приходили такие же запросы, "богатыри" замедлялись всё сильнее и сильнее, пока не останавливались совсем.

Поначалу "Селена-2212" разбилась о "богатырей", как волна о скалы. Однако вскоре вирус прорвался сквозь контур. Выяснилось, что экземпляры "Селены" рано или поздно натыкались на фабрику "богатырей", заимствовали команды, и начинали штамповать собственных, которые благополучно доходили до устройства.

Воскликнув "про дядьку Черномора-то я забыл!", Шубин дописал проверку "богатырей", но повсеместно внедрить её уже не успел. Он скинул скрипт на коммуникаторы десятков беженцев, попросив передать его безопасникам других Морей, и до последней минуты обновлял логи работы обновлённого контура, который уничтожал фальшивых "богатырей", успешно блокируя атаки "Селены".

Как вскоре выяснилось, это решение тоже не стало панацеей.

Но Леону Шубину было уже всё равно.

14. Море Пены (1+2+4)

Джун Ивасаки повлиял на судьбу Луны, пожалуй, больше, чем кто бы то ни было.

Арье Бен-Давид считал себя единственным, кто хранил в своём сердце память о Радославе фон Фейербах. Он ошибался.

Джун Ивасаки был гениальным кибер-безопасником. Незадолго до Войны Автономии он сбежал на Луну от якудза. За ним отправили погоню, но Радослава укрыла его в обмен на его таланты. Примерно так она собрала вокруг себя целый отряд одарённых мастеров.

Не особо уравновешенный, Ивасаки окончательно помешался от любви к фон Фейербах. Он задирал всех её друзей. Когда он принёс ей в подарок свой свежеотрубленный безымянный палец, терпение Радославы кончилось. Она придумала для него бессмысленное поручение в крошечном куполе Моря Пены, навсегда отлучив от себя. К моменту изгнания самой фон Фейербах про Ивасаки практически все забыли.

Долгое время Ивасаки тихо торговал самогоном в Море Пены и надеялся, что Радослава выживет и подаст ему весточку. Но в какой-то момент что-то щёлкнуло у него внутри. Он понял, что она мертва.

Тогда он создал вирус. Для него это было "проще, чем три пальца..." Он никогда не договаривал свою присказку, лишь растопыривал пальцы на своей покалеченной руке, похабно ухмыляясь. Любил так пугать собутыльников.

Затем он отправился в Море Спокойствия, которое лучше всего знал. Отключил там все защитные системы, до которых смог дотянуться. Выпустил вирус. Вернулся домой. Дождался, пока вирус достигнет Моря Пены и откроет шлюзы. Пробрался к единственной здешней энергоустановке и взорвал её вместе с собой.

К сожалению – это избавило бы людей от многих лет подозрений, недоверия и вражды – никто так и не узнал о том, что именно Джун Ивасаки создал "Селену-2212".

15. Море Изобилия (7)

Купол Моря Изобилия был самым большим на Луне. Но к приёму стольких беженцев он оказался не готов.

Покинув телепорт, Арье Бен-Давид не ожидал оказаться в центре хаоса. Всюду были люди, постоянно кто-то кричал, плакал, ругался или командовал. Каждые насколько минут по громкой связи объявляли, куда идти вновь прибывшим.

Арье должен был кому-то передать папку с чертежами. Он разыскал безопасника, но тот отмахнулся от него.

– Пятьдесят лет прошло, дедуль. Иди к своим!

Арье сник. Он сел на край скамьи, рядом с каким-то молодым парнем на кресле-каталке, но тут заметил ещё двоих в форме безопасников – чернявого брюнета и приземистую блондинку. Он бросился им наперерез.

– Простите! – восклицал он. – Мне нужно, чтобы вы посмотрели!

Брюнет помахал руки в знак отказа.

– Но это таки важно! – не выдержал Арье. – Это чертежи фон Фейербах! Вы спецы или хуцпа морковная?!

– Мы не местные... – начал чернявый.

– Радославы фон Фейербах?! – перебила его блондинка. – Ну-ка дайте! Откуда они у вас?

– От милости Йегуды! – всё ещё кипятился Арье. – Долгая история.

Некоторое время раздавался лишь шелест бумаги.

– Ничего себе! – сказал чернявый. – Ты видишь, Элфи? Это же основные узлы всех Морей. Давай разложим. Не могли бы вы подвинуться?

Вопрос был адресован седой женщине в скафандре. Та довольно странно посмотрела в ответ, а затем сняла шлем.

– Могу, – озадаченно сказала она. – Но вы для начала должны послушать вот это. Звук не очень громкий, наклонитесь поближе.

"...Они могут считать, что других куполов больше нет", говорил голос из шлема. "Скажи им, чтобы отобрали чертежи только для Моря Изобилия и дали тебе отсканировать. Бумага, тронуться! Я её в жизни не видел! Марго, ты видела? А вменяемых чипов у них нет?"

– Вменяемые чипы светились на сканерах, как девчонка на ярмарке, – буркнул Арье. – А бумагу найти не могли. На то и был расчёт.

"О, вы меня слышите! Отлично! Меня зовут Гантрам Шпитта, и я – нейромант. Вон он я, в кресле валяюсь. Поторопитесь с чертежами. Тут счёт идёт на минуты".

– Надеюсь, он преувеличивает, – флегматично добавила женщина в скафандре. – Но лучше действительно не тянуть.

Час спустя Маргарита в отчаянии гладила волосы Шпитты. Кнопку отключения она нажала уже раз двадцать. Он не возвращался. Последний раз он вышел на связь полчаса назад, сказав, что сканы узлов Моря Изобилия "тронуться, как пригодились". Голос его звучал устало и прерывисто. С тех пор он ни на что не отзывался.

– Эй, тётя! Он у вас скоро помрёт так.

Маргарита подняла голову. Перед ней стояла молоденькая девушка в белых мешковатых одеяниях с разноцветным взрывом из косичек, трубочек и заколок на голове. Раскосые глаза смотрели немного высокомерно.

– Я не знаю, что делать, – устало сказала Маргарита. – Он не возвращается.

– Конечно, на таком старье. – Девушка ткнула кресло концом сандалии. – Хорошо, если десяток узлов держит. Ладно уж, верну его.

Она потянула одну из косичек, и Маргарита с удивлением разглядела штекер на конце.

– Он же нейромант, как ты его вернёшь, дитя?

Девушка издала неприличный звук и воткнула штекер в гнездо на кресле.

– "Нейромант". Не смешите мои пиксели. Подвиньтесь, тётя. Я пришла с дождём, если знаете, о чём я.

Глаза Маргариты расширились.

Она знала.

Считается, что Море Изобилия спас именно Гантрам Шпитта. Местным кодерам хватило решимости как можно быстрее внедрить "тридцать три богатыря" Шубина, и это дало Шпитте необходимую отсрочку. Он успел сделать для "Селены-2212" вирусный интерфейс – оболочку, "кожуру от банана", в которой были переопределены команды открытия всех узлов, которые он смог найти. Эти команды запускали теперь репликацию "кожуры", и вскоре "Селена" буквально замуровала сама себя.

Спецификации нужных узлов Шпитта узнал из папки Арье Бен-Давида. Без неё он ничего не смог бы сделать. За полвека они не изменились. И всё же ему пришлось немало побегать, прежде чем закрыть критическое количество ключей.

От хлебных крошек он отказался с самого начала, иначе не успел бы. И теперь не знал, куда возвращаться. Пространство вокруг уже искажалось, превращаясь в спирали и графики. Перегруженный мозг отказывал.

– Классно придумал, – сказала Золотая Спираль. – Из тебя выйдет хороший нейромант.

– Я и так хороший нейромант, – пробормотал Шпитта.

Говорить вслух в сети было странно, но таковы стали свойства пространства.

– Ага, который впервые видит эмулятор речи, – хихикнула Спираль. – Серьёзно, ты молоток! Я бы не сразу сообразила. Короче, пошли уже! У тебя мать волнуется.

– Мать? – переспросил Шпитта.

Но Золотая Спираль уже летела прочь, и тёмное адресное пространство вокруг неё вспыхивало разноцветными векторами, указывающими путь.

У жителей Луны особое отношение к смерти. Здесь до неё рукой подать. Полметра кристаллического геля.

Умирать – просто.

Пока Гантрам Шпитта и Ханако Фибоначчи мирно лежали рядышком, всплывая из сети, по громкой связи раздалось:

"Граждане Луны! Говорит Президент. С прискорбием сообщаю, что ресурсов купола не хватает. Реакторы не справляются. Если не сократить количество вновь прибывших хотя бы на треть, через шесть часов мы погибнем все. Остальные Моря мертвы. Возможностей сохранить ваши жизни – нет.

Добровольцы приглашаются к шлюзу номер семь. Остальных прошу пройти к Залу Собраний для проведения лотереи".

Сообщение не вызвало шока у людей. Каждый второй опасался, что так и будет. Каждый четвёртый это просто знал. Да и лотерея проводилась не первый раз. Всякое бывало. Здесь дорого приходилось платить за любую катастрофу.

– Справишься, Харуко? – спрашивал седоватый мужчина миниатюрную восточную женщину.

Та лишь кивнула со слезами на глазах. Отговаривать добровольцев на Луне не принято.

– Пора и мне, – проворчала Маргарита. – Думаю, ты будешь в порядке, Гантрам. Не идиот же.

Она встала и поплелась к седьмому шлюзу. Там уже образовалась небольшая очередь. Рядом с ней стоял давешний старичок-еврей, уже без папки. Арье, кажется. Он что-то неразборчиво бормотал.

– Что вы говорите? – спросила она.

– Шаар ха-Рахамим, – повторил Арье. – Седьмые Врата Орхот Цадиким. Врата Милосердия. Полвека назад через них прошла моя невеста. Тогда тоже говорили, что это акт милосердия. Я не был согласен. Но сейчас... Я могу уйти. Я жил не зря. Моя трусость, мой стыд, моё одиночество были не зря. Теперь я могу уйти.

Маргарита склонила голову и ничего не ответила.

Очередь заволновалась. За стеклом, в темноте, зажглись огни транспортников. Неожиданно много, не меньше десятка.

Вновь ожила громкая связь. Сначала она трещала и шипела, а затем под куполом раздался звонкий женский голос:

"...хреновина?! О, вроде пашет!

Граждане Луны! С вами говорит Теодора фон Фейербах из Моря Москвы!

Не пугайтесь! Наши предки, покидая ваши купола, оставили здесь несколько передатчиков, и мы в общих чертах знали, как у вас дела. Мы выехали, как только узнали о трагедии. Путь неблизкий, добрались только сейчас, не взыщите.

У нас плохая синтезированная еда, но её много. И до сих пор не особо хороший воздух, но его тоже много. И главное, у нас до черта тяжёлой работы. Для тех, кто соблазнился этими шикарными условиями, мы сейчас подгоним первый транспорт. А вы пока свяжитесь со мной и сообщите, сколько народу нужно забрать.

Да, и отрубите гравитацию. У нас машины не рассчитаны на неё".

Теодора отключилась. Наступила гробовая тишина.

– Придётся Культу Оккама новый код придумывать, – нервно пошутила Маргарита. – Нолик приписывать, или... Ох!

Земля будто ушла на секунду из-под ног. Море Изобилия выключило искусственную гравитацию. После земной силы тяжести тело стало почти невесомым.

Вскоре седьмой шлюз перешёл в режим входа. Медленно и торжественно в него вплывал гротескный, корявый корпус самодельного транспортника. Прямо на обшивке сидела неестественно высокая фигура в необычном облегающем скафандре. Как только давление в шлюзе уравнялось, фигура сняла шлем, и у Арье закружилась голова. Эти рыжие волосы он узнал бы из тысячи.

– Народ! – между тем говорила Теодора в микрофон шлема. – Во-первых, вас оказалось реально дохрена! Придётся набиваться внутрь как можно плотнее. Путешествие займёт часов десять. Постарайтесь выдержать. Во-вторых, если среди вас достаточно спецов по куполам, я бы вас сразу отправила до Моря Мечты. Там пока не очень комфортно. Но там очень много всего под Морем! Лет за десять мегаполис можно отгрохать... – Она прервалась и отложила шлем. – Вам чего, мужчина?

Пробравшись сквозь толпу, Арье стоял перед Теодорой и не знал, что сказать.

– Меня зовут Арье Бен-Давид, – наконец, промямлил он.

Зелёные глаза изумлённо распахнулись. Бледное лицо прочертила улыбка от уха до уха.

– Дед! – заорала Теодора. – Дед Арик! Народ, у меня дед нашёлся!

А затем, спрыгнув вниз, подняла Арье Бен-Давида в воздух и завертела в объятиях, как пушинку, такую лёгкую в естественной гравитации Луны.