Восток

Часть I

Утром 25 мая 2125 года на торжественной линейке в школе № 1 по улице Пирогова рушилась жизнь Никиты Митина.

Он стоял на сцене, в одном ряду с учителями — отличная мишень для сотен любопытных глаз. Тщательно выглаженная школьная форма мешком висела на его худых плечах, а голову пекло по-летнему жаркое солнце. Хотелось исчезнуть, раствориться у всех на глазах. Хотелось забыть о школе и оказаться на городской набережной — вдыхать свежий морской воздух и беззаботно разглядывать мелких рыбок в прозрачной воде.

Директриса тем временем восторженно поздравляла его со вторым местом на Всероссийской олимпиаде по астрономии. Её высокий голос звенел пронзительнее обычного — словно ребёнок пищал от радости. Она держала в руках букет отвратительно ярких гербер, и Никита мысленно умолял судьбу, чтобы они достались не ему.

— Никита, — тихо сказал учитель физики Александр Дмитриевич, — речь, Никит.

Директриса уступила место на трибуне, и Никита, будто очнувшись, сделал шаг вперёд.

Речь, которую он выучил наизусть ещё месяц назад, теперь казалась бессмысленной. И всё же ему было что сказать.

— Привет… Привет всем, — он оглядел двор. Слева — выпускники, справа — первоклашки. Между ними — целое детство, отмеренное секторами школьного двора. — Кажется, я должен рассказать вам, как много трудился ради второго места на такой крутой олимпиаде. Но я… А я вот расскажу о том, что до сих пор не умею ездить на велосипеде.

За спиной охнула директриса. В рядах старшеклассников послышались смешки, и даже праздничные голограммы по бокам от сцены как будто пошли рябью. Никита продолжил:

— Почему? А у меня на велосипед времени не было. Я ведь учился. Учился на уроках, учился дома, учился на каникулах, на выходных, на праздниках. Даже собственные дни рождения проводил за учебниками. Почему же я променял нормальное детство на бесконечную учёбу? Всё дело в мечте. Я мечтал стать космонавтом. Настоящим. Правда, оказалось, что их не бывает. Помню, как разревелся в первом классе, когда узнал, что в космос теперь летают только богатые туристы. Даже в колониях на Марсе не осталось людей! Ни одного живого человека, одни роботы. Какие же это колонии?.. Но тогда мне сказали: «Билет дают за первое место на олимпиаде», — он замолчал, собираясь с мыслями.

— Никита хочет сказать… — попыталась продолжить за него директриса.

— Я хочу сказать, — резко перебил её Никита, опасаясь услышать очередную восторженную глупость, сказанную от его имени, — что у вас всего одно детство. И если вы вдруг собираетесь потратить его на бесконечную учёбу ради какой-то мечты... Ну, через несколько лет вы можете оказаться вот здесь, на этой сцене. И слушать поздравления, которые вам не нужны. Потому что вашей мечтой было первое место, а не второе. Вот только детство вам уже никто не вернёт. Так что посмотрите на меня внимательно и подумайте, нужно ли оно вам.

— Никита, — директриса продолжала натянуто улыбаться. — Ну, не будь так категоричен. Второе место — это ведь тоже прекрасно! Перед тобой теперь открыты двери любого университета страны! А за первое место ты сможешь побороться и в следующем году.

Кашлянув, в беседу вмешался Александр Дмитриевич.

— Со следующего года все призёры получают экскурсию на Байконур. Без полёта, — уточнил он и добавил, понизив голос: — Чтобы никому не было обидно.

Никита горько усмехнулся, бросил наспех: «Спасибо за внимание» — и ушёл.

Школьный двор загудел. Первоклашки, теряясь за огромными букетами, оглядывались на родителей, а ученики постарше аплодировали и свистели. «Продам велосипед!», — донеслось из толпы, но Никита даже головы не повернул.

Шагая в тени школьных стен, он добрался до входа в здание и толкнул тяжёлую дверь. Жестокое майское солнце осталось за порогом, и Никита с облегчением вдохнул прохладный воздух пустого коридора. Ему и раньше приходилось выступать на публике — произносить написанные учителями речи. Но впервые за всю свою жизнь он вышел на сцену и высказал то, что было у него на сердце. Сколько там было людей? Учеников, родителей, учителей? Наверное, не меньше тысячи. Никита сделал ещё один глубокий вдох. Совсем скоро этот день должен был закончиться. Осталось только забрать вещи из класса и всё-таки пойти на набережную, чтобы целый вечер смотреть на море, не думая больше ни об учёбе, ни о полётах в космос, ни о своём будущем.

У двери в аудиторию его догнал Кир — новичок из параллели. Сын какой-то важной шишки, он смахивал на бродячего артиста: носил чёрную шляпу с узкими загнутыми полями, школьную форму на размер больше нужного, а вместо положенных летних ботинок — кроссовки.

— Привет! Слушай, приезжай завтра в школу, я тебя подберу, поедем кое-куда.

— С какой радости? — без особо интереса спросил Никита, заходя в класс.

Кир не отставал.

— Я могу помочь.

— У тебя есть машина времени?

— Нет, но…

— Значит, не можешь.

Никита схватил рюкзак и развернулся к двери, но выход ему преградили одноклассники: Татьяна, Артемон и Лёша. Этим троим хватило ума не тратить жизнь попусту. Видимо, торжественное окончание линейки они тоже решили пропустить.

— Как полёт, Гагарин? — спросила Татьяна, насмешливо глядя на Никиту сверху вниз. Она была выше многих мальчишек, но дылдой её не называли. К ней обращались либо по имени, либо не обращались вовсе, обходя девушку стороной.

— Так он же больше не космонавт. Он теперь велогонщик. Турда Франс, да? — подмигнул Лёша. Этот был похож на сгоревшую спичку — вытянутый, смуглый и с чёрными, как уголёк, волосами.

— Тур де, бестолочь, Тур де, — вздохнула Татьяна, и в ту же секунду Артемон скрутил Лёшу, зажав его голову под мышкой.

Саша, так на самом деле звали Артемона, не был похож на пуделя из сказки. Он был сероглазым блондином, носил только спортивные костюмы и ничего не знал о хороших манерах. Лишь однажды он надел чёрный кудрявый парик и сыграл Артемона в детской постановке — с тех пор Сашей его фуже не называли.

— Хватит, — сказала Татьяна, и в то же мгновение парни отпрянули друг от друга, как частицы с одинаковым зарядом. Ни дать ни взять закон Кулона в лицах.

— Он, кстати, всё равно полетит в космос, — вдруг заявил Кир, скрестив на груди руки.

Никита дёрнулся, словно его током ударило.

— Чё? — еле слышно переспросил он.

— Серьёзно? Я думала, за второе место билет не светит, — удивилась Татьяна.

— Да плевать на вашу олимпиаду, — Кир пожал плечами. — Люди и без всяких олимпиад покупают билеты.

— У папаши билетик выпросишь, — с уверенностью заявил Артемон.

— Ага, делать ему там в Роскосмосе больше нечего. Сидит только и печатает эти билеты для сыночка, — внезапно оскалился Лёша.

— Ого, а как Роскосмос называется ты знаешь! Ууумничка, — Кир протянул руку, чтобы похлопать его по голове, но тот увернулся и ответил резким толчком в грудь.

— Всё, хватит! — рявкнула Татьяна.

Парни тут же разошлись в разные стороны, и Никита с облегчением выдохнул — к драке он точно не был готов.

— Спорим, достану билет? Ставлю свой грузовик, — Кир с готовностью протянул раскрытую ладонь.

— Это старьё? Да у него автопилот, наверное, только один маршрут знает, и тот до свалки, — фыркнул Лёша, демонстративно сунув руки в карманы.

— Ретро. Это называется ре-тро. Если хватит ума, продадите за дорого. А если мы выиграем, вы трое… — он на мгновение задумался, — вы трое вступите в клуб робототехники.

Лёша драматично закатил глаза.

— Артемон, разбей, — усмехнувшись, согласилась Татьяна и пожала сопернику руку. Артемон рубанул ладонью, разделяя рукопожатие.

Не проронив больше ни слова, троица забрала из класса свои вещи и отправилась по домам.

— Какой ещё… билет? — всё так же тихо проговорил Никита, когда дверь за ними закрылась.

— Обычный. Вот, — Кир достал из кармана маленькую сферу и подбросил её. Шар завис в воздухе и, раскрыв четыре лепестка, превратился в базу для небольшой голограммы. Спустя пару секунд на ней проявился космический корабль с датой под фюзеляжем: 02.10.2123.

Это был билет. Тот самый. Точнее, его подарочная версия — сувенир на память о полёте. Настоящие данные о пассажире и рейсе хранились в цифровом формате, но даже эта безделушка выглядела впечатляюще.

Кир дотронулся до одного из лепестков, и база закачалась, словно лодочка на поверхности воды. Голограмма свернулась в клубок, а затем превратилась в крошечную схему Солнечной системы. Неспешное движение планет вокруг светила завораживало, словно это была не обычная проекция, а настоящее волшебство.

— Я два года назад с папой летал. А когда в эту школу перевёлся, не стал никому рассказывать. Как-то… Не хотел, чтобы завидовали. В общем, если поможешь мне, я и тебе достану.

— И… с чем помогать?

Кир отвернулся к окну.

— Помоги мне построить ракету.

— Так это тебе в кружок робототехники как раз. В который ты Таню с друзьями хочешь отправить. Авиамоделированием там тоже занимаются.

По правде говоря, в этом кружке чего только не собирали: паяли нейробраслеты, мастерили роботов-помощников, печатали часы из биополимеров. И, конечно, делали модели ракет. Обходилось без запусков, но симуляции полётов выглядели эффектно.

Кир покачал головой.

— Ракета нужна настоящая.

— А?.. — Никита разинул рот. Построить ракету. Настоящую. Чего уж проще.

Придя в себя, он засыпал Кира вопросами:

— Твой папа работает в Роскосмосе, но ты хочешь построить настоящую ракету? Но какую? Где? Как? Зачем?

Перед глазами поплыли цифры: тяга, топливо, перегрузки...

— Расскажу, если согласишься. И покажу.

Голограмма солнечной системы рассыпалась мерцающей пылью, и перед глазами вновь возник космический корабль.

Никита закинул рюкзак за спину и покрепче стиснул потрёпанную лямку. Тоже в некотором смысле ретро.

— Если у нас получится… То есть, если каким-то чудом у нас получится — такой запуск будет незаконным.

— А это, — Кир понизил голос, — уже моя забота.

На встроенном в оконное стекло дисплее бесшумно обновился прогноз погоды: +30° С, без осадков.

— Тебе ведь не просто так именно я понадобился? — спросил Никита с подозрением. На этот раз он внимательнее присмотрелся к Киру. Шляпа, кроссовки, форма великовата — ничего нового.

— Ага, — тот свернул голограмму обратно в сферу и сунул её в карман. — Ты вроде как специалист.

— Специалист?

— Я у физика всё разузнал — кто в школе самый большой умник. Получается, что ты. Участник этой мегаолимпиады, отличник, лучший в кружке-ботаников-робототехников. Я даже доклад твой скачал, который о Королёве. Тридцать страниц технических подробностей о первых космических кораблях! Таких заучек, как ты, ещё поискать.

— Ну, спасибо.

— Говорю, как есть.

— А если бы я первое место взял? На олимпиаде. Ты искал бы кого-то другого?

Кир снова уставился в окно.

— Не взял бы.

— Это ещё почему? — возмутился Никита.

— Ты всегда говоришь о своей мечте. О себе, понимаешь? На линейке вот. И в олимпиадном эссе об этом писал.

— Я всегда отвечаю честно! Постой, ты читал моё эссе?

Кир проигнорировал вопрос.

— Победители не пишут о себе. Надо говорить о пользе для мира. Для других людей. Вроде того. Короче говоря, твоя мечта не сбылась, потому что ты о ней рассказал. Вот такой каламбур.

Никита застыл, прокручивая в голове день олимпиады. С каким волнением он печатал о своей великой цели, с какой надеждой нажимал на кнопку «Подтвердить». Как искренне он верил, что именно его история должна тронуть комиссию. Каким же он был дураком.

Он побрёл к выходу и, остановившись в дверях, спросил:

— Значит, завтра у школы?

— Именно.

Прежде, чем уйти, Никита всё-таки обернулся и задал последний вопрос:

— А ты реально что ли на грузовике ездишь?

Кир драматично закатил глаза.

— Ретро! Это ретро-транспорт!

Часть II

Кир действительно ездил на грузовике. Да, именно ездил: колёсами по дорогам. Наверное, за такую «роскошь» полагался дополнительный налог — за медленное, но неминуемое разрушение дорожного покрытия. Внешне грузовик напоминал укороченный поезд из 21 века: обтекаемая глянцевая кабина с овальной каплей лобового стекла, нелепые круглые фары, словно два удивлённых глаза, а позади — платформа для сменных модулей под разные виды грузов.

По дороге на таинственный космодром Никита засыпал Кира вопросами, но в ответ неизменно звучало только одно: «Увидишь».

— Какую ракету мы будем строить?

— Увидишь.

— Из чего мы будем её строить?

— Увидишь.

— А где?

— Увидишь.

— А что на счёт топлива?

— Увидишь.

Это одновременно пугало и вселяло надежду. Может, это секретный проект Роскосмоса? Или вербовка? В конце концов, не мог же Кир просто притащить его на пустырь и сказать: «По щучьему велению, по моему хотению…».

Но когда грузовик свернул к заброшенному судоремонтному заводу, надежды на лучшее испарились. Там, на берегу моря, обрастая сорной травой и легендами, ржавели покинутые цеха и доки.

Никита коснулся клипсы на ухе — включился Континуум, визор дополненной реальности со встроенным ИИ-ассистентом. В народе — просто «Конь».

— Что впереди?

На прозрачном дисплее всплыла карта с несколькими старыми геотегами.

— Стелс-лазертаг-клуб «Молния»? — Никита смахнул баннер с рекламой клуба.

— Были тут такие. Пиу-пиу!— Кир сложил пальцы пистолетом. — Но недавно построили себе новый навороченный полигон. Так что теперь тут тихо.

Тишина была обманчивой. Море никогда не молчит, и Никита с детства привык к его голосу: в порывах ветра, криках чаек, шипении прибоя. Но здесь было что-то ещё. Словно наяву он представил, как в глубинах завода, гремя корабельными цепями и со скрипом вдыхая солёный воздух, цеплялся за жизнь железный великан.

Автопилот остановил грузовик у здания администрации. Кир сразу направился к причалу, а Никита остался в кабине, с опаской вглядываясь в темноту за разбитыми окнами. Казалось, по пустым кабинетам до сих пор кто-то бродил, прячась от солнечного света.

Немного помедлив, Никита всё-таки оставил машину и пошёл к морю. По обе стороны от дороги стояли липы: почти все давно засохли — осталось лишь несколько живых. В ветвях играл ветер — свистел, смеялся и завывал, провожая нежданного гостя к причалу, где у самого берега ржавел гигантский плавучий док. Его серые борта покрылись бурыми подтёками, а по нижней палубе расхаживали чайки — единственные живые хозяева этого места.

— Судоремонтный завод? — Никита поднял голову и сощурился. Ни облачка. — Знаешь, здесь уже лет тридцать ничего не строили.

— Восемьдесят, — Кир уселся на швартовую тумбу. — Круто тут, да?

Ржавчина, битое стекло, повсюду бурьян — пейзаж на любителя.

— Ага. Ретро.

Поблизости — ни дронов, ни джетбайков, ни велоскутеров. Казалось, что это место застыло в какой-то пространственно-временной яме, и теперь отрезано от внешнего мира невидимой завесой.

— Ну, — на этот раз Никита решил получить ответы. — Какую ракету мы будем строить?

Кир активировал Континуум. Пространство впереди задрожало. Словно мираж в раскалённой пустыне, перед ним появилась голограмма: в небо смотрела ракета — белая стрела с тяжёлым стальным оперением из блоков первой ступени. Никита невольно задержал дыхание.

— Это же «Восток»…

Из всех космических аппаратов, Кир выбрал именно тот, о котором Никита мог говорить часами. Его собственная мечта о космосе началась с истории об этом корабле — с истории о том, как Гагарин совершил на нём свой легендарный полёт. Первый полёт человека в космос.

— Ты ведь знаешь, что она высотой с двенадцатиэтажный дом? А на старте почти триста тонн весила?

— Ага. А ещё её построили люди. Почти двести лет назад. У них не было ни искусственного интеллекта, ни всех этих умных роботов. У них и сотой доли наших возможностей не было. Но они её построили.

— Двенадцать этажей!

Кир снял шляпу, разглядывая док.

— А тут сколько? С кранами.

Никита оценивающе посмотрел наверх.

— Этажей… десять? Но дело даже не в этом. Тут десять этажей ржавчины! И даже если мы построим саму ракету, где взять столько ракетного топлива?

— Поменяем двигатель, чтобы работал на другом топливе. Сделаем современный вариант, — Кир будто домашку обсуждал. — Я всё продумал. Строить будем не здесь. Лучше в сухом доке. А ещё я привёз генератор, сможем запустить краны.

— Ладно. Допустим, — Никита всё ещё не мог сложить в голове этот пазл. — А из чего вообще строить?

— Из металлолома. Его тут горы, — Кир показал рукой на дорогу, которая вела вглубь заводской территории. — Тут даже есть цех, в котором его перерабатывали. Там установка огромная, Феникс. Прикольное название, да?

— А дальше? 3D-принтер? — картинка прояснялась.

Кир кивнул.

Идея была не новой: замкнутый цикл переработки. Никита читал о заводах, которые работали так же: сначала роботы-мусорщики собирают отходы, из которых делают специальные порошки или смеси; потом из этих смесей печатают нужные запчасти; затем из запчастей строят корабли; а если запчасти ломаются, их снова отправляют на переработку.

— Ага. Только нужен крутой принтер. Такой, чтобы всё печатал. Промышленный. Есть у меня идея, где взять, — Кир поджал губы и сделал паузу. — Но будет непросто.

— Этого мало.

Кир не спорил. Он сверлил Никиту взглядом, будто боялся услышать правду, которую уже знал.

— Нас всего двое. Мы один только лом таскать будем несколько лет. Если вообще поднимем, — Никита глянул на якорь, оставленный прямо на берегу. Такую штуку не всякий грузовик с места сдвинет. — На настоящих заводах для этого есть куча дронов и роботов.

— Значит сначала соберём пару дронов.

Кир отвернулся к морю. Он не выглядел безумным мечтателем — скорее мечтателем, который цеплялся за последний шанс.

— Зачем тебе всё это?

Кир молчал. Минуту. Две. Казалось, он вообще не собирался отвечать, и Никита уже повернулся к грузовику.

— Из-за папы, — наконец заговорил Кир. — Мне всегда завидовали — папа работает в Роскосмосе! Вот это да! А я всю жизнь ненавидел эту его работу. Он всегда на работе. И разговоры все тоже о ней. Как будто ничего больше не существует… Как будто и меня не существует. Ну да, космолёты интереснее кривых детских рисунков, — он замолчал и отвернулся к морю.

— И ты решил, что если сам построишь космический корабль…

— Ну, не совсем, — Кир печально улыбнулся и посмотрел на Никиту. — Я завидовал тем, у кого родители сидят дома и получают общественный доход. Ведь в этом весь смысл этой системы, разве нет? Людей почти везде заменили роботы, люди сидят дома со своими семьями, а деньги им даёт государство. Классно же! Почему мне так не повезло? Почти все так живут! Так почему именно мой папа променял такую классную жизнь на эту свою работу? А потом… Потом понял, — он снова сделал паузу, вглядываясь в накатывающие на причал волны. — Хорошо, когда ты ребёнок, и у родителей всегда есть на тебя время. Только, когда вырастешь, тоже будешь получать деньги от государства. И станешь просто никем. Кем бы ты не мечтал стать, ничего не сбудется. Ты ничего не создашь, не построишь. Нет больше людей-космоноватов, людей-писетелей, людей-врачей. Есть разве что учителя и чиновники. Ну, актёры ещё, спортсмены. И тех сколько? Единицы… А мой папа… Ему повезло работать, представляешь? Делать что-то на самом деле крутое.

— Так а при чём тут ракета? — всё ещё не понимал Никита.

— А при том, — Кир посмотрел на него долгим сосредоточенным взглядом. — Папу всё устраивает. Ему нормально. Что он один из миллионов счастливчиков, которые не просто так существуют. Из-за этого… Мы с ним сильно поссорились. Тогда, на космическом корабле. Тогда бортовая ИИшка рассказывала, как раньше люди всё делали медленно и много ошибались. Зато теперь всё строят только машины, а считает искусственный интеллект, и мир от этого стал гораздо лучше. А я сказал, что это бред. И что люди теперь как будто питомцы. В общем, папа тогда посмеялся надо мной, — Кир сжал кулаки. — Он просто сидел там и смеялся. Говорил, что я ещё ребёнок и ничего не понимаю. И если мне так хочется, то я сам могу попробовать построить ракету. «Тогда и поговорим», — так он сказал.

— Не думаю, что он ждёт от тебя ракету.

— Конечно, не ждёт. Он, наверное, забыл уже тот разговор.

На палубе закричали чайки. Они хлопали крыльями, будто аплодируя, но не улетали — ждали продолжения.

— Тот билет… Я ведь поэтому не могу его купить, — чуть помедлив, признался Никита. — Мои родители тоже на общественном доходе. Нам всего вроде хватает, даже раз в год можем куда-то поехать. Мама цветы разводит, папа… То одно, то другое. Всегда новые хобби. А вот на билет в космос не накопить.

— Глянь, — Кир кивнул на плавучий док. — Раньше эта махина поднимала целые эсминцы. Прикинь? А её построили люди. И работали на ней люди. Сколько их тут было…

— И все мечтали не работать, — усмехнулся Никита.

— Не уверен. Тот, кто мечтает всю жизнь ничего не делать, никогда не построит… — Кир встал и развёл руками, будто пытаясь объять весь завод. — Такого.

— А как ты собрался билет достать? Если с папой поссорился? — спросил Никита.

— Куплю, — без колебаний ответил Кир.

Никита нахмурился. Неужели у работников Роскосмоса такие большие зарплаты, что их дети могут без проблем купить вообще что угодно?

Неожиданно по скрипучему трапу, соединявшему док с причалом, промчался кот. От ушей и до кончика хвоста он был вымазан в коричневой грязи. Выскочив на берег, он резко замер, уставившись на ребят своими ярко-голубыми глазами.

— О, привет! — Кир надел шляпу, присел на корточки и протянул ему раскрытую ладонь. — Ты тут откуда?

Кот настороженно шагнул ближе, принюхался, а после доверчиво потёрся чумазой мордой об руку Кира. В ту же секунду в одном из отсеков показалась худенькая девушка в синем комбинезоне. Её ботинки были вымазаны в той же грязи, что и кошачья шерсть, а на спине висел рюкзак-переноска.

— Байкал, — тихо позвала она и ступила на трап. Металлические ступени загрохотали, но девушка не испугалась и быстро сошла на берег, словно ходила тут уже сотню раз.

Кот оглянулся.

— Красивое имя, — сказал Никита и тоже присел рядом с котом. — А я Никита. Это Кир.

— Я Соня. Это мой кот. Он выбежал из переноски и свалился в отсек… Я испугалась, что с ним что-то случилось, но вроде всё в порядке…

Если бы завод действительно застыл во времени восемьдесят лет назад, то Соню можно было принять за его невольную пленницу, которая до сих пор работала в доке, ничего не зная о внешнем мире. Только клипса Континуума, стилизованная под милую голографическую серёжку в виде котёнка, выдавала в ней современную старшеклассницу.

— А вы тут часто гуляете? — Кир почесал кота за ухом, перепачкав пальцы. — Мы просто хотим тут обосноваться для одного проекта…

— А, да, простите, мы не помешаем…

— Эй, подожди! — Кир поднял кота, не обращая внимания на грязь. — А ты сможешь нам тут всё показать? Я здесь бывал пару раз, но ещё не всё видел. Может, тут что-то работает?

— Сомневаюсь, — Никита покачал головой.

— Вообще-то… — Соня замялась, но затем указала на гигантский ангар вдали. — Гектор вроде… работает.

***

Гектором оказался трёхметровый человекоподобный робот — угловатый и несуразный, будто его собрали из трансформаторов позапрошлого века. Обняв колени, он сидел в полутьме крытого сухого дока.

— Он точно работает? — почёсывая Байкала за ухом, спросил Кир. Его светлая летняя рубашка давно пропиталась грязью.

Будто откликнувшись на человеческий голос, Гектор поднял голову и произнёс:

— «Полярная звезда», Новороссийск, регистраци-ци-ционный номер: RU-19856608, сухогруз. «Муравей», Керчь, регистраааационный номер… номер… Нет данных.

— Это что сейчас было? — Кир на всякий случай отступил на пару шагов.

— Корабли перечисляет? Может, те, которые тут ремонтировали, — Никита внимательно осмотрел голову и туловище робота. — От чего он заряжается?

Соня подошла к стене и сдвинула разросшийся плющ, открывая выжженную лазером надпись:

«Всем, кто меня найдет. Моё имя Гектор. Много лет я работал на этом заводе бок о бок с людьми, но однажды они ушли. Я не подлежу списанию и утилизации, ведь по бумагам я даже не существую, а значит останусь здесь один до тех пор, пока завод не снесут. Никто точно не знает, через сколько дней, а может даже месяцев это произойдёт. Поэтому, если вы меня нашли, прошу, подзарядите мою батарею от любого вашего устройства. Для того, чтобы проснуться, мне достаточно всего пары процентов, и я смогу ещё немного понаблюдать за птицами. Я очень люблю птиц. Спасибо и всего вам хорошего!»

— Я его в прошлом году нашла. Ну, и стала иногда заряжать через Коня, — сказала Соня. — У него тогда голова включается. На пару дней хватает. А когда заряд кончается, он вот корабли перечисляет.

— Значит, самодельный, — пробормотал Никита и включил Континуум — режим передачи энергии. На корпусе робота загорелся маленький световой индикатор. — Наверное, послание оставили его создатели. Собрали себе помощника из того, что под рукой было. А когда завод закрыли, пришлось оставить его здесь.

Гектор поднял голову, и его глаза-объективы сфокусировались на Никите.

— День добрый.

— Привет, — Никита кивнул.

— А вы… Сможете ему помочь? — робко спросила Соня. — Я просто слышала, как вы говорили о ракете. Извините, вы просто громко говорили… Починить робота ведь не сложнее, да? А он вам поможет потом.

Никита с интересом взглянул на Соню. Эта застенчивая девушка не просто так к ним подошла. Не только за котом, это точно.

— Сделаю, что смогу, — ответил Никита. — Но сначала надо решить проблему с энергией.

— Я привёз генератор, — напомнил Кир.

— Этого мало. Нам не только робота надо зарядить. Нам нужно включить завод.

— Ты хочешь включить весь завод? — удивился Кир. То ли не рассчитывал, что надо будет запускать сразу всё, то ли не мог поверить, что Никита возьмётся за работу.

— Освещение, краны, манипуляторы… Весь не весь, но многое.

Соня подняла руку, как на уроке.

— А если разводить водоросли?

Никита молча уставился на Соню. Кир застыл, перестав чесать кота за ухом.

— Ци-ци-цианобактерии, — заикаясь, почти как Гектор при низком заряде, пояснила она.

Никита задумчиво потёр подбородок.

— Слишком сложно. Понадобится куча оборудования…

— О чём вы вообще? — Кир выглядел единственным, кто вообще не понимал сути разговора. Даже Байкал уверенно мяукнул, будто одобряя план хозяйки. — Мы только что говорили об электричестве. Какие ещё водоросли?

— Существуют особые водоросли, которые могут вырабатывать электричество. Когда-то проводили эксперименты, выводили разные виды и делали что-то вроде живых электростанций, — объяснила Соня и тут же добавила, уставившись на собственные ботинки: — Я просто немного увлекаюсь биологией… Вообще-то, я именно поэтому тут и гуляю — здесь когда-то была настоящая биологическая электростанция. Такой бассейн, где разводили эти водоросли. Я когда об этом прочитала, сразу решила, что хочу увидеть его своими глазами, но…

— Но? — Никита нахмурился.

— Бассейн очень маленький. От него энергии на весь завод точно не хватит. Может, его как аварийный генератор использовали… Вроде эксперимента…

— Думаю, это не единственная проблема, — Никита осмотрел гигантское помещение, захваченное сорняками и плющом — оно было похоже на оранжерею, а не на сухой док. — За столько лет… Вряд ли там что-то заработает.

— Биореактор М-В2, инвентаризационной номер 5567, срок эксплуатации: 0 дней, склад номер 3, второй ряд, ячейка 15, — вдруг заговорил Гектор. — Конденсатор…

— Спасибо, мы поняли, — перебил его Никита. Впервые за день он почувствовал странное воодушевление: будто у них появился шанс на успех.

— Поняли? — переспросил Кир.

— Здесь есть запчасти. И шанс на то, что какие-то из них в рабочем состоянии. Хотя вопросов остаётся ещё много. Соня, можешь рассказать подробнее о реакторе?

Соня подняла голову и смахнула с глаз длинную чёлку. Теперь она говорила быстро и уверенно, словно не было в этом мире ничего интереснее старой экспериментальной электростанции. Отставив в сторону рюкзак-переноску, девушка увлечённо рисовала в воздухе схемы подключения трансформаторов и преобразователей. В какой-то момент она всё же запуталась, но, включив Континуум, продолжила свой рассказ. Соня торопилась, будто её вот-вот должны были прервать, но парни молчали. Развернув пару экранов, она вывела список зоомагазинов, где продавали нужные штаммы бактерий и составила таблицы с расчётами электроэнергии, которую из них можно было получить. Казалось, эти расчёты продолжились бы даже без визора — так, на пальцах.

Наконец Соня сказала:

— Бассейна не хватит. Но мы можем почистить плавучий док.

Никита покосился на Гектора. Бедолагу ещё не починили, а работёнка для него уже нашлась.

— Значит так, — Кир вернул кота хозяйке. Рубашка мигнула индикатором самоочистки, и вся грязь за секунду осыпалась на землю серой пылью — прямо на кроссовки. — Проверим склад, Никита починит Гектора, затем расчистим плавучий док, а Соня привезёт бактерии. Или водоросли. Я, честно говоря, так и не понял, что именно, ну да ладно. Потом соберём всё в электростанцию и получим энергию. Похоже, у нас есть план!

— Самое начало плана, — поправил его Никита. — Если не хотим собирать ракету из ржавых лодок, нам нужен принтер. У тебя действительно есть идея, где его достать?

— Ладно, — Кир тяжело вздохнул. — Попробую. Без него даже начинать нет смысла.

— Вот именно.

Их шансы построить ракету всё ещё были минимальными. И всё же Никита знал, что вернётся сюда завтра. Ради ещё одной надежды на билет в космос. И ради Гектора.

***

Кир не появлялся три дня. Каждое утро Никита встречал на заводе только Соню, и вместе они шли к Гектору. В обед Никита забирался на верхнюю палубу плавучего дока и пил чай с бутербродами, проверяя входящие. Он то и дело смотрел на дорогу — всё ждал, не появится ли знакомый грузовик. Грузовик не появлялся, новые сообщения тоже.

На третий день Никиту осенило: а что, если над ним подшутили? Что, если Кир с одноклассниками Никиты решили проверить, поведётся ли ботаник на историю с ракетой. Повёлся.

— Предатель! — воскликнул Никита, швыряя чайкам печенье.

На лестнице показалась Соня. Она осторожно поднялась на палубу и села в метре от Никиты.

— Ты о своём друге?

— Да какой там друг…. Так, учится в параллельном классе. Мы с ним раньше и не общались почти. Просто сейчас… Не знаю, я почему-то поверил ему. В такую глупость поверил… — признался Никита, горько усмехнувшись.

— Не думаю, что он хотел тебя обмануть. Он не плохой человек.

— Ты его почти не знаешь.

— Зато Байкал знает. Он не идёт на руки к плохим, — Соня сняла рюкзак и открыла переноску, из которой тут же вышел белоснежный кот в новенькой шлейке. — Он что-то вроде моего личного детектора. Я поэтому к вам и вышла тогда.

— А разве не из-за Гектора?

Соня кивнула.

— Но если бы Байкал не подошёл к вам, я бы убежала. Он не ошибается.

Никита сделал глоток чёрного чая. Чай был самый обычный — без нанодобавок и без пузырьков, которые меняют вкус напитка каждые пять минут. Ретро.

— То есть я должен поверить коту?

— Или другу.

Чайки подходили всё ближе. Теперь они с интересом разглядывали кота — как будто ему было дело до их печенья.

— Да отстаньте вы! Вам вообще печенье нельзя! Достали, — отмахнувшись от птиц, он протянул Соне последний бутерброд. — Будешь? У меня что-то аппетита нет.

Соня кивнула.

***

На четвертое утро Никите пришло сообщение от Кира: «Будут спрашивать — у нас проект по выведению нового вида водорослей».

Никита только пришёл на завод, и неожиданное послание застало его у здания администрации. Соня уже была здесь — ждала на разбитых ступенях.

— Тебе тоже написал? — спросила она.

Никита кивнул.

Через несколько секунд за спиной просигналил знакомый грузовик. Он проехал мимо ребят и остановился перед разбитой площадкой для голограмм. Кажется, когда-то здесь была доска почёта.

Из кабины вышел Кир, а за ним — учитель физики Александр Дмитриевич.

— Наш проект приняли. И принтер выдали, тут же объявил Кир. — Представляете? Проект по разведению водорослей.

— Да, я понял. Я видел сообщение, — ответил Никита, надеясь, что обойдётся без карикатурных подмигиваний. — Доброе утро.

Соня молча кивнула.

— Доброе утро, — поздоровался Александр Дмитриевич. На его плече сидела маленькая механическая птица, которую хорошо знали все в школе: он собрал её почти десять лет назад, когда только основал кружок робототехники и авиамоделирования. Заряна, так её звали. — Соня, верно? Приятно познакомиться. Кир много рассказывал о тебе. Я Александр Дмитриевич, учитель физики в первой школе.

— Здравствуйте, — снова кивнула Соня.

— С сегодняшнего дня я буду куратором вашего проекта, — сказал Александр Дмитриевич.

— Но у нас же проект по биологии. Мы водоросли выращиваем, — растерялся Никита.

— Но ведь конечная цель — восстановить энергоснабжение на заводе? Хоть и частично. Альтернативная энергия всегда вызывает интерес. Конечно, для школьников проект неожиданный. И сложный. Поэтому, когда Кир попросил принтер для школьной работы, я посчитал затею… Как бы сказать помягче. Слишком амбициозной.

— И вы дадите нам принтер? — спросил Никита. — Вот так просто?

Александр Дмитриевич покачал головой и достал из кабины грузовика толстую папку с бумагами.

— Вот я бы не сказал, что всё так просто. Отчётность с меня возьмут в полном объёме. Бумажную, электронную, в несколько томов. Но всё же это твоя заслуга, Никита.

— Моя? Но я ещё ничего не сделал.

— Государство поддерживает школьные проекты, но просто так никому такую технику не дадут. Решающим стало твоё имя в заявке.

— Имя? Моё имя?

— Конечно, — Александр Дмитриевич открыл папку с его табелем и списком школьных заслуг. — Директор не обманывала, когда говорила, что второе место открывает перед тобой все двери. В наши дни дети совсем не интересуются учёбой, и такие ребята, как вы, на вес золота. К счастью, люди, которые принимают решения, отлично это понимают, — он указал на грузовик. — Надеюсь, модель Квазар 3-РКП подойдёт? Правда, экземпляр передали министерству образования из-за дефекта терморегулятора. Но вы не беспокойтесь, он рабочий. Хотя придётся потерпеть шум.

Никита не знал, что ответить, и просто смотрел на кузов грузовика. Там, за дверями контейнера стоял самый современный 3D-принтер, который мог напечатать хоть ракетный двигатель, хоть графеновую сеть с нанопокрытием. Да хоть бы и смерть Кощея на конце иглы, которая в яйце, которое в утке, которая в зайце, который в ларце, который на дубе, который на острове Буяне. Наверное, этому Квазару и остров Буян был по силам. И вот эту волшебную технику давали Никите. Давали просто за то, что он Никита Митин.

— Кто-нибудь проведёт мне экскурсию по заводу? Хочу сделать несколько фото и видео для отчёта, — сказал Александр Дмитриевич, и Заряна взлетела с его плеча.

— Да, конечно, — Соня подхватила рюкзак с Байкалом. — Здесь очень интересно! Особенно плавучий док…

— Это же глупо! — воскликнул Никита.

— Ты чего? — Кир потянул его за локоть, но Никита отдёрнул руку.

— Глупо? — переспросил Александр Дмитриевич, и его птица застыла в воздухе, будто прислушиваясь.

— Да. Глупо. Идиотизм, — Никита понимал, что сейчас наговорит лишнего, но остановиться не мог. — Знаете, почему дети не хотят учиться? Потому что в этом нет смысла. Ты можешь потратить всё своё время на учебники и стать отличником, но знаете что? Ты всё равно будешь жить на общественный доход. Потому что робот сделает любую работу лучше, потому что ИИшка сделает любые расчеты быстрее и точнее, потому что ты — всего лишь медленный и слабый человек. Новый искусственный интеллект будет написан каким-нибудь старым искусственным интеллектом. И нового робота тоже соберёт робот. А человеку заплатят его доход. Ура, люди наконец-то могут не работать, а жить в своё удовольствие! Мы построили идеальный мир! Так какой тогда смысл учиться? Мечтать чего-то достичь? Кем-то стать? Вот видите, никакого. Только такие дураки вроде меня мечтают прыгнуть выше головы. А знаете, почему учился я? Потому что мои родители тоже живут на этот доход. У нас есть вкусная еда, неплохая одежда. Но на эти деньги никогда не купить билет в космос. Ни-ког-да. Поэтому я придумал, что смогу хорошо учиться и получить билет своим умом. Не получил. И в будущем мне тоже жить на общественный доход. Или учить детей, как вы. Вот только учителю билет тоже не по карману, верно? Так что мотивировать меня этой штукой, — он кивнул на грузовик, — идиотизм. А если это всё ради того, чтобы я стал примером для других, которые не хотят учиться, то это пустая трата времени. Если хотите, чтобы дети учились, то покажите им, что учёба действительно нужна! Помогите им не остаться никем! Или не можете?

— И чего же ты хочешь? — спросил учитель. — Изменить систему? Мир?

Никита молчал. Он ведь ничего не собирался менять. Он просто чинил старого робота.

— Мы хотим, чтобы люди вспомнили, — ответил за него Кир. — Вспомнили, на что способен человек. Искусственный интеллект, нейросети, роботы, дроны, космические корабли — их люди построили. Придумали, вот так, из ничего. И построили. И какими бы все эти технологии не стали крутыми, мир будет становиться лучше только благодаря людям.

— Мы же не рыбки в аквариуме, — вдруг добавила Соня. — Чтобы просто жить и ждать корм по расписанию.

— Что ж, — учитель улыбался. — Всё в ваших руках. А мне по-прежнему нужно составить отчёт.

Соня повела гостя осматривать завод, Кир пошёл бродить по зданию администрации, а Никита так и остался стоять столбом посреди дороги.

***

Этим вечером на верхней палубе плавучего дока сидели четверо: Никита, Кир, Соня и Байкал, пристёгнутый шлейкой к поясу хозяйки. На небе зажигались первые звёзды. Их будет немного — завод находился слишком близко к городу, и свет его улиц упрямо высвечивал ночную тьму.

Внизу расчищал понтон Гектор. Он уже мог передвигаться и работать, но каждый шаг ещё давался ему с трудом, словно все его суставы были забиты песком.

— Кир, — позвал Никита, делая глоток чая. — Ты раньше работал с кем-то в команде?

— Ну, наверное. А что?

— Ты три дня ничего не писал и не приезжал, — пояснила Соня. Она мастерила крошечные звёздочки из разноцветной фольги, а Байкал, играясь, разбрасывал их по палубе. — Никита злился.

Кир почесал затылок. Он выглядел виноватым и растерянным, будто командная работа действительно была для него в новинку.

— Прости, — наконец сказал он. — Я не подумал.

— Ага, точно, — Никита взял с палубы серебряную звёздочку и поднял её вверх, примеряя к потемневшему небосводу. — Дубина.

— Чего? — Кир вскинул голову. — А ты типа умник, да? Ты что там устроил с утра? Хотел, чтобы у нас принтер забрали? Думаешь, мне было просто его выпросить?

Ответить Никита не успел. Соня, будто испугавшись назревающей ссоры, быстро проговорила:

— А вы знаете, что если такую вот звёздочку носить у себя, ну, с собой, то можно загадать желание, когда захочешь… Только она должна быть сделана человеком. Как поделка, — она вытянула вперёд раскрытую ладонь, на которой лежала ещё одна серебряная звёздочка. — А ещё… Говорят, это символ дружбы.

— Вот как, — Кир поднял ближайшую к нему звезду — ярко-оранжевую.

— Ой! Надо, чтобы они были одного цвета! — Соня завертелась, пытаясь отыскать среди множества белых, оранжевых, синих и красных звёзд ещё одну серебряную. — Должна же быть…

— Да ладно, — Кир пожал плечами. — Я возьму такую. Всё в порядке.

— Нет, ну, как же…

— Подожди, — Никита осмотрелся. Найдя на палубе две ярко-оранжевые звезды, он отдал одну девушке, а вторую оставил себе взамен серебряной. — Вот. Теперь одинаковые.

Соня со счастливой улыбкой прижала собственную поделку к груди, а Кир отвёл взгляд.

— Ты… Всё правильно сказал. Словно мои собственные мысли, — вдруг пробормотал он. — Я просто за принтер испугался. Струсил.

— Да ладно, — сказал Никита, разглядывая подарок Сони в ладони. — Это ведь ты меня вдохновил. Вроде как.

— Хотел бы я быть таким же смелым, как ты. Вот так в глаза говорить людям, что думаешь, — всё ещё глядя куда-то вдаль признался Кир.

Никита никогда не считал себя смелым. Байкал тем временем прыгнул в самое большое скопление звёзд. Не меньше десятка бумажных звёздочек покатились к краю палубы и посыпались вниз — на голову Гектору.

Часть III

Никита сидел на верхней палубе плавучего дока. Вокруг парили экраны Континуума — полупрозрачные проекции, мерцавшие холодным голубым светом. «Паучок в колбе», — так назвала его Соня, когда впервые увидела за работой. И правда, Никиту словно поймали в стеклянный сосуд, по призрачным стенкам которого струились формулы, чертежи и таблицы.

В ушах шумел ветер. Его можно было заглушить акустическим экраном — создать комфортную тишину или включить любимую музыку. Но Никита предпочитал ветер.

Дома его ждала капсула-трансформер: температура 22 градуса, влажность 50%, массаж, антистресс-ароматы на выбор, звуки природы на фоне. Круговая проекция и мониторинг здоровья — по подписке. Каждая деталь просчитана искусственным интеллектом.

Но здесь всё было иначе. Плавучий док пах солью и ржавчиной. Верхняя палуба годилась для ходьбы, а вот сидеть на ней было неудобно. Зато можно было слушать волны и ветер — настоящие, которые не выключить, не перемотать. Конечно, о здоровье приходилось заботиться самому — в основном смотреть под ноги на лестницах и трапе. Зато пейзажа было сразу два: на востоке — бесконечная водная гладь всех оттенков синего, на западе — строгая геометрия цехов и доков, а за ними ещё одна бесконечность, степь.

На заводе не было ничего удобного. Но, привыкнув, Никита больше не хотел возвращаться домой.

Сегодня он изучал энергосистему завода, но мысли его постоянно возвращались к другой проблеме.

Никита свернул экраны, достал из рюкзака бутылку воды и пошёл вниз.

На нижней палубе Гектор лазером счищал с бортов ржавчину, поднимая вокруг себя облако рыжей пыли. Рядом работал Кир — он упрямо скрёб понтон железной щёткой. Пот заливал ему глаза, а яркая майка промокла насквозь — самоочистка ткани, похоже, уже вышла из строя.

— Всё, перерыв, — Никита подошёл ближе и протянул ему бутылку. — Держи.

Кир отшвырнул щётку и выпил всю воду залпом.

— Спасибо, — выдохнул он с облегчением.

— 100:0 в пользу Гектора, — оглядевшись, сказал Никита, но это было правдой лишь отчасти. Лазер действительно справлялся с ржавчиной лучше щётки, но именно Кир организовал сбор и сортировку мусора.

Сам он выглядел измотанным. Казалось, он нарочно выбрал самую тяжёлую и даже бестолковую работу.

— Я всё хотел спросить, — чуть помедлив, продолжил Никита. — По поводу билета. Ты сказал, что купишь его…

— Не веришь? — с вызовом в голосе перебил его Кир.

— Он стоит как ховеркар последней модели. Так что, можно сказать, интересуюсь.

Кир смял бутылку и швырнул её в общую, пока ещё не отсортированную кучу мусора.

— Ладно. Если ты так хочешь, покажу тебе свой банковский счёт. Пойдёт?

Никита отвёл взгляд. Он впервые чувствовал себя так неуютно, словно выпрашивал подарок, которого не заслужил. Как будто без разрешения полез в чужой карман.

Кир подхватил с пола щётку и, не оборачиваясь, пошёл к трапу.

— «Полярная звезда», Новороссийск… — вдруг произнёс Гектор.

— Да, да, я понял, — не сводя глаз с удаляющейся фигуры, Никита включил Континуум.

***

Когда солнце коснулось горизонта, оплавив крыши заводских цехов, Кир прислал сообщение: «админ.здание, конф-зал, 3 этаж».

Административного корпуса Никита больше не боялся. Когда-то здесь проводили собрания, управляли цехами, вели учёт кораблей. Теперь внутри было тихо. Это место не застыло во времени, как казалось вначале. Напротив, время неумолимо оставляло прошлое позади, заметая всё пылью и превращая порядок в хаос. Неплохая иллюстрация для школьного учебника по физике, раздел «Энтропия».

Нужное помещение Никита нашёл почти сразу — от лестницы и до двери тянулся ещё влажный след от швабры. Внутри уже работали голографические экраны, развёрнутые вдоль южной стены. Напротив, на низких деревянных столах, была собрана целая коллекция техники прошлого века: старые компьютеры, огромные экраны, блоки кондиционеров и даже осциллограф. Всё это напоминало научный центр из тех далёких времён, когда машины размером с комнату управлялись щёлкающими кнопками и тумблерами.

На чёрном крутящемся стуле сидел Кир.

Соня тоже была здесь — она рассматривала нарисованный прямо на стене портрет Байкала. Нарисованный кот словно выглядывал из окна, наблюдая за заводом с высоты.

— Ого, — с восхищением выдохнула Соня. — Круто как.

Настоящий Байкал сидел под одним из голографических экранов и внимательно следил за курсором в его нижней части. Собственный портрет его мало интересовал.

— Ты нарисовал? — спросил Никита, войдя в комнату. — И правда круто.

— Спасибо, — немного смутившись, ответил Кир. — Я раньше много рисовал. Даже мечтал выпустить собственный комикс.

— В смысле, издать? В настоящем издательстве?

Кир усмехнулся.

— Ага. Он был про кота… Про кота-детектива. Но оказалось, что ни коты, ни детективы уже не в моде. Слишком…

— Ретро?

— Банально, — Кир пожал плечами. — А то, что в моде, рисуют нейронки. Я только сюжет месяц придумываю, а они сотни томов секунд за десять генерируют. Так что… Забил.

Никита посмотрел на рисунок. Чёрные линие едва мерцали на свету — Кир рисовал исчезающей краской. Через пару дней на месте портрета снова останется только серая потрескавшаяся стена.

— Жаль… — сказал Никита, невольно подумав о том, как и сам отказался от мечты стать космонавтом. Всё, что у него осталось — надежда на один единственный полёт по туристическому билету. Всё, что осталось у Кира — талантливые рисунки, которые увидят только друзья.

— Неудавшийся космонавт, художник-неудачник… А у тебя с чем не срослось? — Кир указал шляпой на Соню.

— Ну, у меня тоже была мечта, — тихо сказала она, дотронувшись пальцами до нарисованного кота.

— Рассказывай.

Соня помотала головой.

— Вы будете смеяться, — она подошла к окну. Отсюда открывался вид на весь завод, за которым виднелась синяя полоса моря.

— Я мечтал стать космонавтом, — Никита пожал плечами. — Куда уж смешнее.

Соня смяла руками ткань своего комбинезона и вздохнула.

— Когда мне было четыре, я мечтала стать русалкой.

Кир вскинул брови, а Никита снова пожал плечами.

— Вроде у девочек это популярно. Русалки, принцессы…

Соня улыбнулась, но взгляд её был печальным.

— Мне тогда подарили аквариум с красивыми рыбками. Они переливались разными цветами и светились в темноте. Такие красивые… Словно сказочные. А на дне аквариума был маленький кораблик. А я…

— Разбила? — спросил Кир.

— Нет, — девушка покачала головой и снова вздохнула. — За аквариумом следил искусственный интеллект. И рыбок тоже он кормил — управлял специальной кормушкой. Но мне так хотелось покормить их самой, что я принесла им пакет соли. Целый килограмм… Я тогда подумала, что рыбки живут в море, а в море вода солёная, значит им должна нравиться соль. В общем, я хотела дать немного, но случайно опрокинула всю пачку. И рыбки вдруг начали метаться по всему аквариуму, а уже через несколько минут все погибли. Я плакала несколько дней, — она опустила глаза. — И тот искусственный интеллект сказал мне… Сказал, что я всего лишь человек, а люди всегда уничтожали других животных. Иногда специально, а иногда, вот как я, по ошибке. И если я не хочу повторения, то просто должна ничего не делать.

— Да уж. Знакомые фразы, — усмехнулся Кир. — Всего лишь человек…

— Ты поэтому стала биологию учить? — спросил Никита.

— Да, — Соня кивнула. — Мне было так обидно. Я ведь не хочу никому вредить… Но сидеть и ничего не делать — это же ужасно. Поэтому я решила узнать, как больше не ошибаться.

— Ты молодец, — сказал Никита, чтобы хоть как-то поддержать Соню, а потом повернулся к Киру. — И ты тоже, кстати. У нас теперь есть штаб?

— Именно, — Кир щёлкнул пальцами и довольно улыбнулся. — Кстати, ты хотел увидеть мой счёт. Вон, пожалуйста, — он кивнул на маленький экран с открытой страницей банковского личного кабинета. Цифра и правда была впечатляющей. Ещё немного, и хватило бы на новенький принтер вместо дефектного Квазара.

Соня с удивлением посмотрела на Никиту.

— Закрой, — пробурчал он, отвернувшись. Его уши горели от стыда.

***

Два месяца спустя Никита стоял у панели управления в диспетчерской плавучего дока. Всё готово. Стерев пыль с надписи «Контролируемое затопление», он нажал на кнопку. Док задрожал — гигант, проспавший почти столетие, ожил. Где-то внизу раздался металлический скрежет, а затем шипение — в отсеки хлынула вода. Никита вцепился в край панели и ощутил сильную вибрацию. Футболка прилипла к спине, а взмокшие ладони приходилось то и дело вытирать о штаны. На треснувшим экране замигали цифры: «5%… 10%…». Нижняя палуба уходила под воду, словно это было самое настоящее кораблекрушение. Наконец, когда док погрузился на нужную глубину, Никита резко нажал на «Стоп». Заслонка с шумом поднялась, и всё затихло.

Через Континуум донёсся голос Кира:

— Получилось.

Два месяца.

Два месяца, и они запустили электростанцию. Они справились.

Все эти недели Никита появлялся дома только ночью. Родителям он рассказал то же, что и учителю — у них проект: биологическая электростанция. Даже нашлись подходящие фотографии: вот Кир неуклюже размахивает руками, споткнувшись о радиатор, вот Байкал забавно чихает возле панели с водорослями, вот Соня отгоняет чаек от контейнеров с удобрениями, а вот сам Никита с полными ужаса глазами балансирует на парящей доске — хотел закрепить конденсатор повыше.

На очистку дока от вековой грязи ушло не меньше месяца. «Ржавая ванная», так назвал его Кир. Ещё несколько недель потратили на реанимацию Феникса и печать деталей электростанции на ревущем, как древний реактивный двигатель, 3D-принтере.

Не хватало энергии — генератор, который привёз Кир, приходилось возить на подзарядку почти каждый день. При этом Квазар, который мог напечатать хоть ракету, хоть Тридевятое царство, не справлялся с охлаждением готовых деталей — приходилось сушить их тремя допотопными вентиляторами, найденными в кабинетах админкорпуса.

— Прям как раньше бельё на верёвках сушили, — однажды сказал Кир.

— Ага, ретро, — ответил Никита.

А каждый понедельник на завод приезжал Александр Дмитриевич. Он внимательно слушал рассказы о генераторе, принтере, вентиляторах и водорослях. Он проверял все готовые детали, давал ребятам советы и аккуратно заполнял отчёты, а после уезжал до следующего понедельника.

Так прошло два месяца лета, и наконец электростанция заработала.

***

— Значит… Теперь ракета? — первой нарушила тишину Соня.

Ребята собрались в своём штабе на третьем этаже админкорпуса. На трёх голографических экранах отображались чертежи «Востока»: общий вид ракеты-носителя, общий вид корабля «Восток-1» и отдельные схемы двигателей.

Никита кивнул и скомандовал Континууму:

— Давай всё в 3D.

Чертежи плавно легли один на другой, будто страницы огромной книги. Ещё миг, и на их месте выросла объёмная голограмма ракеты.

— Ракета состоит из корабля, — он аккуратным движением убрал с полупрозрачной проекции головной обтекатель, демонстрируя космический аппарат под ним, — и ракеты-носителя, которая это корабль поднимает. С кораблём проблем быть не должно. Но вот ракета-носитель…

— Двенадцать этажей, — протянул Кир. — Сделаем гибрид? С чем-то современным.

— Да. Думаю, «Байкал-7» подойдёт. Особенно название мне нравится, — Никита подмигнул сидевшему под голограммой коту, но тот, задрав голову, смотрел только на ракету. — Будет такой… космический кроссовер.

— Химера, — сказала Соня, обходя голограмму по кругу.

— Химера… — задумчиво повторил Кир. — Неплохое название…

— «Восток». Эта ракета называется «Восток», — отрезал Никита, вызывая ещё один экран, на этот раз со схемой двигателя. — Никаких химер. Если так хочется поменять название, то пусть будет…

— «Полярная звезда»! — воскликнула Соня, а Байкал прыгнул, пытаясь схватить призрачную ракету за боковые блоки первой ступени. Поймав лапами лишь воздух, кот невозмутимо приземлился на пол и удалился на подоконник.

— Неплохо, да. Пусть будет «Полярная звезда».

Кир махнул рукой.

— Ладно.

— И наша «Полярная звезда» будет меньше, чем тот первый «Восток»? — спросила Соня, осторожно сдвинув с голограммы часть обшивки, которая скрывала под собой баки с керосином и кислородом.

— Меньше и легче. Мы сделаем другой двигатель — детонационный, на метане и кислороде. Сейчас метан достать куда проще, чем керосин. Но сначала надо будет провести тесты.

— Можно в сухом доке, где Гектора нашли. Там пусто, — предложил Кир.

— Там не пусто. Там оранжерея, — вздохнул Никита, уже представляя, сколько времени займёт уборка ещё одного дока.

— А что скажем физику?

— Что теперь… проверяем нагрузку системы? Да просто не будем водить в сухой док. Не проблема.

***

Чудовищная волна сбила Никиту с ног и потащила по дну сухого дока. Он пытался найти опору, зацепиться хоть за что-нибудь, но вокруг была только вода — тёмная, бурлящая. Его то прибивало к стене, то подкидывало к поверхности, чтобы в следующее мгновение вновь затянуть на дно. Ни вдохнуть, ни закричать. Верх и низ перестали существовать. Куда не протяни руку, везде была только вода — холодная, мутная. Впервые в жизни Никита ощутил настоящий ужас. От нехватки кислорода лёгкие словно сжались в крошечный болезненный ком, и, когда силы были уже на исходе, его подхватили под мышки и потащили. Мгновение, и Никита оказался над водой. Отчаянно хватая ртом воздух, он задирал голову как можно выше. Он вытягивал шею, поворачивая лицо к потолку, пока бездна пыталась вновь затянуть его на дно.

— Сюда! — кричал кто-то с палубы дока. Кир?

Перед лицом возникла лестница. Никита схватился за поручень, и в то же мгновение кто-то потянул его наверх.

Оказавшись на твёрдом полу, он кое-как встал на четвереньки, не переставая глубоко дышать.

— Ты в порядке?

— Может, скорую?

— Никита, ты нас слышишь?

Голосов было слишком много, и все троились звенящим эхом.

Немного придя в себя, Никита сел и огляделся. Рядом были Кир и Соня — бледные и перепуганные, а возле них стояли ещё трое — Татьяна, Артемон и Лёша. С мокрых волос Артемона капала вода, но одежда уже просохла. Значит, это он прыгнул в бассейн и вытащил тонущего Никиту на палубу.

— С-спасибо, — кое-как выговорил Никита.

Татьяна присела рядом с ним и нажала на кнопку самоочистки на вороте его футболки. Вся влага за несколько секунд стекла с ткани на пол.

— Слушай, велогонщик, плавать ты тоже не умеешь? — спросила Татьяна, помогая ему встать из образовавшейся лужи.

— Неа, не… не умею.

— Да при чём тут плавать! — воскликнул Кир и махнул на затопленную камеру сухого дока. — Там такая волна была! Заслонка просто упала и… Да там олимпийского чемпиона бы смыло! Даже двигатель унесло! То есть… — он смутился от собственного напора и повернулся к Татьяне. — Спасибо. Слушайте, если бы не вы…

— Я хорошо плаваю, — с улыбкой

ответил Артемон. Никита впервые видел на его лице улыбку.

— Он спасателем мечтал стать. Старых фильмов насмотрелся, — с усмешкой сказала Татьяна. — Тех, в которых ещё были люди-спасатели. И люди-космонавты.

— А почему ворота открылись? — дрожащим голосом спросила Соня. — Они же столько лет были заперты.

— Вибрация… — Никита сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Его всё ещё немного трясло. — Тут всё проржавело насквозь. А мы включили двигатель прямо там, внизу.

— А я ещё радовался, что всё с первого раза получилось, — Кир уставился на воду. Где-то там, словно затонувший в океане фрегат, лежал двигатель космического корабля. — Собрали, притащили сюда, закрепили, запустили…

— Защёлки батопорта… проржавели… Когда мы двигатель включили, металл треснул. А когда выключили, было уже поздно. Море всё равно давило с той стороны, и ворота не выдержали… А может, гидравлика захлебнулась. Или автоматика дала сбой. Не знаю, — Никита обнял себя руками и опустил голову. Хотелось выключить мозг и перестать искать причины поломки. Хотелось просто дышать.

На плечо легла ладонь Кира.

— Давай отвезу тебя домой.

— Или в больницу, — предложила Соня.

— Я в порядке. Вроде, — Никита поднял голову и попробовал улыбнуться. — Плечо ушиб, да и только.

— А вы тут откуда вообще? — спросил Кир, обращаясь к Татьяне и её друзьям. — Спасибо, конечно, но, реально, вы тут что забыли?

Артемон толкнул в плечо Лёшу.

— Рассказывай.

— Ну, мы… В общем… — неуверенно начал Лёша. — У нас был матч… В футбол играли с девятой школой. Физик туда пришёл, листовки своего клуба раздавал. А на плече у него птица его сидела, Заряна. В общем, тренер попросил его снять игру с высоты, и физик её запустил полетать. В перерыве они ушли, а Заряна осталась. Мы просто хотели посмотреть! Нам то дроны нельзя запускать, а Заряна круче любого дрона. Ну, и… — Он достал из кармана ту самую птицу. Она недвижимо лежала на его ладони, словно маленький серый стриж — только перья были похожи на тонкие металлические пластины.

— Вы её украли. И сломали заодно, — Никита подошёл к Лёше, чтобы рассмотреть птицу поближе.

— Да не украли! Просто взяли посмотреть! Но она пыталась улететь, и я схватил…

— Короче, — сказала Татьяна. — Кроме матча у неё в памяти оказалась твоя речь. Ну та, об учёбе и будущем, и всяком таком. И ещё куча всего про это место и какой-то бред про водоросли. Только мы не поверили в эту историю. Ну, правда, водоросли?

— Я место узнал. Гонял тут в лазер-таг раньше, — Артемон огляделся.

— И мы решили приехать, — добавил Лёша. — Посмотреть, чем вы на самом деле занимаетесь.

— Ну, добро пожаловать, — Никита махнул рукой на бассейн и обернулся. Камера сухого дока стала походить на подземную реку, запертую в железном каньоне — таинственную и спокойную.

— Вы тут что, подпольную сборку ховеркаров устроили? — спросила Татьяна, хлопнув Никиту по плечу. Никита чуть не согнулся пополам — рука у девушки была тяжёлая, а плечо ещё немного болело.

Кир поджал губы и покосился на мутную воду. Помолчав немного, он тихо произнёс:

— Это тайна. Но вы Никите жизнь спасли, так что… Обещайте, никому ни слова.

— Мы никому не расскажем. Обещаем, — сказала за всех Татьяна.

— Мы строим ракету, — наконец признался Кир. — Настоящую. Копию той, на которой Гагарин в космос полетел. Ну, с доработками.

В наступившей тишине был слышен только тихий плеск воды за воротами дока. Эту неловкую тишину прервал лёшин смех. Артемон покачал головой, а Татьяна сложила руки на груди и произнесла ироничным тоном:

— А мы тогда кино снимаем.

Кир обвёл их хмурым взглядом.

— Пошли, — сказал Никита и направился к выходу из дока. Походка всё ещё была нетвёрдой, но в голове уже прояснилось. — Мы покажем.

***

Для стартовой площадки оборудовали другой док — без крыши. Пока что это место мало походило на космодром, скорее на гигантский цех под открытым небом.

— Это… Чего это? — спросил Лёша, подойдя к огромным листам металла, сложенным вдоль стены дока.

— Корпус, — буркнул Кир.

— Упрочнённый сплав, — объяснил Никита и показал на установленный под стенами дока Квазар. По правую сторону от него стояли контейнеры с металлическим порошком прямиком из Феникса, а по левую — бочки с растёртыми в пыль обрезками углеволокна.

Татьяна пошла вперёд, к накрытой брезентом капсуле. Остальные последовали за ней. Они шли мимо стеллажей с чертежами и инструментами, перешагивали через протянутые по всему доку кабели и провода, обходили пока ещё пустые бочки для топлива.

Подойдя к капсуле, Татьяна протянула к руку к брезенту, но дотронуться не осмелилась. Тогда Кир и Никита сами сняли с корабля защитную ткань, показывая гостям полностью готовый «Восток-1». Точнее, его копию.

— Это вы… сами? — спросила Татьяна. Она разглядывала корабль широко раскрытыми глазами, и в её голосе не осталось и тени иронии. Она смотрела с изумлением и любопытством.

— Мы трое, а ещё Гектор и Байкал, — сказал Никита, показав на идущего от Феникса робота. Он нёс ещё несколько контейнеров с металлическим порошком для принтера, а на его плече удобно устроился Байкал, который теперь отказывался садиться в переноску или гулять на шлейке.

— Обалдеть, — выдохнул Лёша и посмотрел на Заряну, которую всё ещё нёс в руке. — А я только ломаю…

— Если у вас и правда получится… — вдруг сказала Татьяна, взглянув наверх — на возвышающиеся над доком краны. — Если вы сами такое построите, то… — она сделал паузу, будто подбирала в голове правильные слова. — Вы же всем покажете, зачем нужно учиться.

— Учиться? — Кир удивлённо вскинул брови. — Вообще-то мы тут не школу рекламируем.

— Чтобы построить ракету, люди вроде как не нужны. Роботы построят. Люди так, со стороны смотрят. Как массовка. Как мы, — она горько усмехнулась. — Но, если учиться, то можно…

— Взять собственную жизнь в свои руки, — закончил за неё Никита. Удивительно, но он сам недавно доказывал целой школе прямо противоположное.

— И воплотить любые мечты в реальность. Вообще любые, — кивнула Татьяна и, немного подумав, добавила. — Вы должны закончить ракету. Пусть станет символом для таких, как мы. Символом воплощения мечты. А мы поможем.

Она вытянула вперёд руку.

— Пусть будет символом для тех, кто мечтает кем-то стать, — сказал Артемон и накрыл её ладонь своей.

— Символом будущего, в котором есть место людям, — продолжил Лёша и положил свою ладонь поверх ладоней друзей.

— Символом всех тех, кто не боится учиться на ошибках, — Соня шагнула вперёд. Её ладонь накрыла ладонь Лёши.

Следом за ней в общий круг встал Кир.

— Пусть станет символом для всех, кто верит в силу людей. Обычных людей, — сказал он и чуть отодвинулся, чтобы Никите хватило места в кругу.

Все ждали только его.

— Пусть… — он встал плечом к плечу с друзьями и тоже вытянул вперёд руку. К нему вернулись силы, а дыхание выровнялось. — Пусть, увидев эту ракету, люди снова начнут воплощать мечты в реальность.

— Эй, ожила, — вдруг сказал Лёша, и птица в его левой руке зашевелилась. Открыв глаза, она встрепенулись и взлетела на несколько метров вверх. Зависнув на мгновение над изумлёнными школьниками, Заряна с тихим свистом полетела прочь.

— И куда она? — спросила Татьяна.

— Домой. К хозяину, — ответил Никита. — Наверное, в ней есть блок с нанороботами, которые её всё это время чинили. А сейчас она расскажет физику о своих приключениях. И о нас.

Через пять минут всем пришло сообщение от учителя физики: «Скоро буду у вас. Прошу всех меня дождаться».

Часть IV

Этим вечером на верхней палубе плавучего дока было людно. Татьяна, Артемон и Лёша с интересом рассматривали биореактор, Кир и Соня тихо переговаривались у диспетчерской, а Никита по обыкновению пил чай. Вечер казался самым обычным, однако все понимали — это их последний день на заводе. Ракета, которая должна была стать символом их стремлений, разбилась о суровую реальность, даже не взлетев.

Никита взглянул вниз — на зеленоватую

воду, где несколько десятков вертикальных панелей уже полностью заросли водорослями. Наверное, Александр Дмитриевич напишет в отчёте просто и коротко: «Провал». И всё же Никита смотрел на реактор с гордостью. Именно эта биоэлектростанция дала им шанс на постройку ракеты. Если бы не Заряна…

— Татьяна, — сказал Никита. — Не забирайте у Кира грузовик.

— Грузовик? А, ты о споре, — опёршись на перила, Татьяна рассматривала чёрные блоки конденсаторов на стенах дока. От поверхности воды к ним тянулась почти невесомая паутина — графеновая проводящая сеть. В свете прожекторов её волокна поблескивали, как тончайшие нити волшебной пряжи.

— Ага. Кир обещал мне билет за постройку ракеты. Но теперь всё сорвалось, хотя это не его вина, — Никита расправил плечи. Возможно, понадобится ещё одна убедительная речь.

— Ладно, — Татьяна улыбнулась. Она будто и сама не хотела забирать чужую вещь. — Согласна.

— Мы ведь и правда виноваты, — вздохнул Лёша. — Хотели помочь же, а в итоге…

— Может, всё будет хорошо? — спросила Соня. — Мы всё объясним, и…

— И нас отсюда выгонят, — сказал Кир. Он подпирал спиной двери диспетчерской, пытаясь изобразить безразличие. — Ничего уже не исправить. А грузовик забирайте. Я честно проспорил. Не заберёте — я его тут брошу.

— Мы сделали всё, что могли, — Никита смотрел на Кира и будто самого себя видел. Наверное, именно так он выглядел на той злополучной линейке: плечи опущены, в глазах обида, которую не скрыть за напускным безразличием. — Но это ведь не конец.

— Никто не даст нам построить ракету, — Кир отвернулся. — И слушать не станут.

— А я не о ракете. В смысле… — Никита взъерошил волосы. Такую речь он не готовил. — Слушай, ты же сам меня видел тогда, на линейке. Я несколько лет работал ради билета и не получил его. Я тогда обиделся на весь мир. Винил вообще всех вокруг и самого себя тоже. Сам дурак же. Знаешь, такое ужасное чувство было… Бессилия. Что я ничего не могу изменить. Ни-че-го. Я всего лишь школьник, человек. А потом ты привёз меня сюда. И оказалось, что есть что-то ещё, кроме этого билета. — Никита улыбнулся и достал из кармана оранжевую звёздочку. — Я отлично провёл время. У меня появилась новая мечта, и…

— И она снова не сбудется, — перебил его Кир и отвернулся.

— Вообще-то я хотел сказать, что у меня появилась новая мечта, и я впервые мечтал не один. Я вообще только теперь понял, насколько важно мечтать не в одиночку. Но знаете, — Никита сжал звёздочку в кулаке и снова взглянул на электростанцию внизу. — Я не сдамся.

— Нас же отсюда выгонят, — не то утверждал, не то спрашивал Кир, с непониманием глядя на Никиту.

— А я не позволю им это сделать. Татьяна, ты вроде сказала, что Заряна записала мою, кхм, речь?

Татьяна кивнула.

— Достанем эту запись. Пусть о нас узнают. Пусть все услышат, то, что я тогда сказал. Уверен, наши разговоры в доках Заряна тоже записала. Из тоже надо будет раздобыть. Расскажем миру о нашем проекте. Думаю, найдётся немало таких, как мы — неудавшихся космонавтов, спасателей, биологов. Тех, кто хочет кем-то стать. Пусть узнают о нас, друг о друге. Мы больше не будем врать и скрываться.

— Заведём канал? — воскликнул Лёша. Глаза его горели энтузиазмом, словно он уже продумывал план действий.

— Будем стримить. Со стройки, — поддержал его Артемон.

— Чтобы ракета стала символом, о ней нужно рассказать. Будем строить в прямом эфире, — Никита подошёл к Киру. — Ну? Что думаешь?

— Едут, — вдруг сказал Лёша, и все посмотрели на дорогу.

К заводу приближался ховеркар. Он плыл в полуметре над землёй, и выгоревшая на солнце трава по обе стороны от дороги слегка колыхалась, словно от лёгкого ветерка.

— Это… — Кир застыл, глядя на машину. — Это ховер папы.

— Мы с тобой, — сказал Никита и первым направился к лестнице.

Когда все спустились с верхней палубы, ховеркар уже стоял на причале. В мире облупившейся краски и ржавчины он смотрелся торжественно и неуместно одновременно. Неестественно плавный, безупречно гладкий, он был видением — сном о наступившем будущем.

Рядом ждал учитель физики. Он был один.

— Всем добрый вечер, — сказал Александр Дмитриевич. Он не злился, скорее был огорчён.

— Мой папа не с вами? — с удивлением спросил Кир. — Почему вы на его машине? Вы ему рассказали?

— Он любезно предоставил мне свой ховеркар, когда узнал, что тут у вас происходит. Он…

— Вы ему рассказали? Зачем? — Кир стиснул кулаки.

Учитель со вздохом включил Континуум.

— Николай Иванович не смог приехать лично, но просил меня присматривать за тобой, — Александр Дмитриевич развернул к остальным возникший в воздухе экран. Секунду спустя на нём появилось лицо седовласого мужчины в безупречном костюме.

— Кир, — коротко сказал он, сдвинув брови. Его тёмные глаза были удивительно похожи на глаза Кира — они будто горели изнутри ярким огнём.

— Да, пап? — Кир не смотрел на экран. Сунув руки в карманы, он разглядывал трещины на асфальте.

— Я закрываю ваш проект. Садись в машину и езжай домой. За твоими друзьями тоже скоро приедут родители.

— А мы никуда не уедем, — Никита сделал шаг вперёд и пожал плечами. — Я даже рад, что папа с мамой приедут. Покажу им тут всё наконец-то. И вообще. Мы как раз сегодня планировали начать стройку в прямом эфире. Лёш, сможешь прямо сейчас сделать нам аккаунт? — он обернулся к Лёше.

— А? А, да, конечно. Там дел минут на десять, — тот закивал головой.

— Только оформление будем делать мы с Соней, — усмехнулась Татьяна, закинув руку Соне на плечо. — Соня же, да? Прости, у меня на имена плохая память.

— Да, — кивнула та и задумалась. — Сделаем такую страничку, чтобы было стильно и привлекало внимание.

— А Лёша камеры настроит, — Татьяна широко улыбнулась. — И Артемона сделаем модератором.

— Видите? Даже если вы заберёте Кира, мы всё равно построим ракету, — кивнул Никита. — А потом придём в ваш кабинет получать регистрацию и другие бумажки. Тоже в прямом эфире. И воплотим мечту вашего сына в реальность. Потому что отныне это и наша мечта, даже если вы против.

Кир слушал, опустив голову.

— Против? — переспросил Николай Иванович, и выражение его лица вдруг смягчилось. — Вы думаете, я могу быть против мечты собственного ребёнка?

— Ну, как же. Вы ведь хотите увезти его. И запретить нам строить ракету, — Никита начинаю злиться. Кажется, он начал понимать Кира.

Николай Иванович посмотрел на сына задумчивым взглядом.

— У тебя хорошие друзья, — сказал он после паузы. — И я не против твоей мечты. Я против строительства в подполье. И нарушения техники безопасности, — он перевёл взгляд на Никиту. — Кажется, это ты чуть не утонул сегодня?

Никита сглотнул.

— Всё в порядке, — весьма неуверенным тоном сказал он, вспомнив чудовищную волну, которая сбила его с ног и так долго не давала вдохнуть.

— А я так не думаю, — Николай Иванович покачал головой. — Вы ещё дети, и не понимаете, насколько сложен процесс строительства космических аппаратов. И опасен.

— Так помогите! — воскликнула Соня. Никита впервые видел её такой — казалась, она готова была кинуться на голограмму с кулаками. — Вы же этим занимаетесь. Научите и нас! Расскажите, как сделать правильно! А не просто запрещайте. Запретить проще всего!

— Кир? — спросил Николай Иванович. — Ты действительно хочешь, чтобы я помог?

Кир поднял голову и посмотрел на отца долгим печальным взглядом.

— Я так хотел, чтобы ты заметил меня, выбрал меня вместо этой своей работы, — сказал Кир, и взгляд его стал совсем грустным. Он повернулся к Никите. — Я ведь решил, что, если построю эту ракету… То докажу, что уже не ребёнок. И папа меня заметит. Только я всё… всё испортил. «Мы больше не будем врать и скрываться», так ты сказал? Так вот, я наврал. Наврал тебе, чтобы ты мне помог. Нет у меня денег, чтобы купить тебе билет. И никогда не было. Даже тот счёт, который я тебе показал, был подделкой. Я… Наверное, я надеялся, что увидев ракету, папа согласился бы достать этот билет. Но потом, позже. Когда построим. Так что я просто лгун и неудачник. Не надо за меня заступаться. Уезжай. Уезжайте все, — Кир замолчал и снова опустил голову, словно осуждённый на казнь преступник.

Никите показалось, будто его снова накрыла волна. Ни вдохнуть, ни закричать, а лёгкие сжались в болезненный ком. Он снова оказался в дураках. Сколько ужасных слов ему хотелось высказать Киру, но все они застряли в горле. Кир не был злодеем. Он был ребёнком, который из-за собственной глупости потерял мечту.

— Обойдешься, — сказал Никита, до боли сжав кулаки. — Никуда я не поеду. А если ты хочешь искупить вину за враньё, значит и ты никуда не уедешь. И пахать будешь за троих.

Кир поднял голову и посмотрел удивлённо.

— Значит, ты простишь меня?

Каждый вечер Никита ложился спать с мыслями о своём будущем полёте. Он засыпал, представляя, как поднимается на борт корабля, как смотрит на Землю в иллюминатор. И с каждым днём он всё сильнее верил в то, что однажды это случится. Прощать Кира не хотелось. Но в эту секунду Никита понял, что эта стройка стала для него слишком важной. Важнее обид. Важнее даже билета, ради которого всё затевалось.

— Сказал же, работать будешь за троих. За десятерых! А если у нас ничего не получится, то я во всём обвиню тебя, — Никита закинул руку Киру на плечи, и обратился к его отцу. — Видите? Нельзя ему уезжать. Он мне должен.

— Значит, расходиться вы не собираетесь?

— Нет, — первым ответил Никита.

— Нет! — шумным эхом повторили за ним остальные.

Связь прервалась.

— Прости меня, — всё-таки сказал Кир, не поднимая глаз. — Я…

— Прощу, если ракету построишь, — отрезал Никита, отступив на шаг.

— Думаю, мне тоже стоит попросить у вас прощения, — вмешался Александр Дмитриевич, убрав пустой экран. — Я ведь за своими отчётами не увидел главное. Не увидел, почему вы все сюда пришли и почему так усердно работали. Наверное, так себе из меня учитель, — он развёл руками и печально улыбнулся. — Но, если позволите, я хочу остаться с вами до конца.

— Вам не за что просить прощения, — Никита покачал головой.

— Вы хороший учитель! Это мы… Ну, оболтусы? — сказал Лёша с таким видом, будто выпрашивал тройку в четверти вместо заслуженной двойки.

— А пойдёмте с нами наверх? — предложила Соня, показав на верхнюю палубу плавучего дока.

Учитель хотел было ответить, но его Континуум сообщил о входящем звонке. Он снова развернул экран, на котором появилось лицо Николая Ивановича.

— Есть одно правило, которое мне всегда нравилось: «если не можешь победить — возглавь», — сказал он, откидываясь в кресле за своим рабочим столом. — Я отправил ваш проект на регистрацию. И я позволю вам продолжить строительство, но теперь правила буду устанавливать я. Отныне всю вашу работу, весь этот завод и саму ракету будет проверять специальная техника и искусственный интеллект. И каждый день я буду получать отчёт. Если же вы хотите устроить шоу в прямом эфире, ваше право. Но рядом всегда будут дроны Роскосмоса. И последнее. Я хочу лично присутствовать на запуске. Если, конечно, он состоится.

***

Год спустя.

На стартовую площадку было направлено сразу пять камер, но Никита всё равно то и дело выглядывал в окно. Он почти не видел ракету — сухой док было слишком далеко от админкорпуса. И всё же только глядя в ту сторону собственными глазами, он понимал, что не спит.

— Не пялься. В щите дыру протрёшь, — проворчал Артемон. Ему выдали ответственное задание — следить за работой генератора защитного поля.

— Ага, — почему-то согласился с таким антинаучным заявлением Никита и снова повернулся к экранам.

Сидевший слева Кир крутил в руках старый металлический микрофон и стучал пяткой по ножке стула.

— Он приедет, — сказала стоявшая за его спиной Соня.

— Не успеет, — прошептал Кир, глядя на таймер. — Пора закрывать ворота.

В конференц-зал вошёл Александр Дмитриевич.

— Диспетчер подтвердил время. Всем приготовиться! У нас окно с 12:00 по 12:15.

Часы на экране показывали 11:48.

— Пора, — Кир включил громкую связь. Затрещали старые заводские динамики. — Внимание! Активна процедура закрытия периметра! Всему персоналу немедленно покинуть доки!

— Весь персонал на месте! — воскликнул Лёша, который как раз вбежал в конференц-зал. За ним в двери зашла Татьяна с Байкалом на руках. Кот с интересом взглянул на голограммы, но с рук девушки решил не слезать.

— Всё чисто, — сообщила она. — Зевак за пять километров останавливает полиция, а в небе только дроны телевидения.

— На стриме уже несколько миллионов зрителей, — севшим от волнения голосом доложил Лёша, упав на свободный стул возле двери.

— Едет, — Артемон указал на приближающийся к заводу ховеркар. — Снимаю щит со входа в здание.

Рассекая степь надвое, ховеркар летел над дорогой, словно отколовшийся от солнца луч. Промчавшись через открытые ворота, он остановился у главного входа в админкорпус.

Кир сделал глубокий вдох и снова включил громкую связь.

— Повторяю! Обратный отсчёт через десять минут! Всем немедленно пройти в административный корпус!

Артемон, наблюдавший за происходящим из окна, молчал. В затянувшейся паузе Никита отчётливо слышал мурчание Байкала. Он был единственным, кто сохранял спокойствие.

— Всё, он внутри. Включаю щит на полную, — сказал Артемон.

— Закрываю ворота, — добавил Никита и отдал команду новенькой системе управления заводом — это был почти что умный дом, разве что вместо дома — импровизированный космодром.

Часы на экране показывали 11:54. В коридоре раздались шаги, и Кир крутанулся на стуле. Спустя несколько секунд в конференц-зал вошёл его отец. Николай Иванович внимательно посмотрел на экраны, а затем перевёл взгляд на сына.

— Надеюсь, я не помешаю, — сказал он и встал у стены рядом с Александром Дмитриевичем.

— Мы готовы, — сказал Никита.

Кир кивнул.

— Дроны Роскосмоса, которых ты прислал, полностью проверили ракету и разрешили запуск, — он говорил сухо, будто зачитывал доклад, но голос его едва заметно дрожал. — Только запуск без космонавта. Точнее, мы…

— Вы посадили в корабль Гектора. Перенесли его личность в корпус Заряны, а её саму временно скопировали на другой компьютер, — с улыбкой сказал Николай Иванович. — Я смотрел ваши трансляции.

В ответ Кир сдержанно кивнул и едва заметно улыбнулся.

— Он всегда мечтал летать. Ну, насколько робот может мечтать, конечно.

Никита включил связь с Гектором и переключился на экран управления системами корабля. Кир снова повернулся к своему рабочему месту.

На часах было 11:59.

— Ключ на старт, — объявил Кир, внимательно следя за показаниями на экранах. — Даётся продувка.

— Понял вас, — раздался голос Гектора в динамике. Несмотря на то, что сейчас его корпусом была крошечная птица, говорил он привычным мягким баритоном.

— Ключ на дренаж, — продолжал Кир.

— Понял вас, — снова отозвался Гектор.

Никита с удивлением уставился на Кира. Эти реплики он узнал бы даже во сне, но никто не предупредил его о том, что на старте готовят представление.

— О чём это они? — спросила Татьяна.

— Это переговоры, как при самом первом запуске. Они повторяют реплики Королёва и Гагарина, — негромко, чтобы не мешать постановке, ответил Александр Дмитриевич.

— Все нормально: дренажные клапана закрылись, — уверенно продолжил Кир.

Внезапно что-то изменилось. Звук стал гораздо хуже, словно из очень старой записи. Сквозь помехи Никита услышал другой голос, и сердце его пропустило удар. Это была запись, которую он слышал не одну сотню раз. Говорил Юрий Гагарин.

— Понял вас. Настроение бодрое, самочувствие хорошее, к старту готов.

— Отлично, — теперь ему отвечал Королёв. — Кедр, я Заря-1. Идут наддувы, отошла кабель-мачта, все нормально.

Кир не выглядел удивлённым — он с улыбкой смотрел на экран, слушая старую запись переговоров космонавта и авиаконструктора. Никита затаил дыхание, наблюдая за данными «Полярной звезды». Подготовка к старту была завершена. Кир не просто включил запись переговоров со старта «Востока» — он рассчитал всё так точно, что реплики людей из далёкого прошлого идеально ложились на происходящее в эту самую секунду.

— Понял Вас, почувствовал. Слышу работу клапанов, — снова раздался голос Гагарина.

— Понял вас, хорошо. Даётся зажигание.

— Понял вас: дается зажигание.

Мгновение тишины прервалось громким свистом. Из сопла вырвалось голубое пламя, плавное и почти прозрачное. Оно струилось, словно раскалённый поток газа из паяльной лампы.

— Предварительная ступень… — Треск и шумы на записи становились всё громче, а звук, который транслировали камеры со стартовой площадки, наконец превратился в непрерывный шум, похожий на грохот гигантского водопада.

— Промежуточная… Главная… Подъём!

— Поехали!

— Поехали… — одновременно с Гагариным прошептал Никита, не отрывая глаз от ракеты. Пламя под ней взорвалось яркой белой вспышкой, и «Полярная звезда» взвилась в небо. Это был не величественный плавный взлёт, как у ракет далёкого прошлого. Это был рывок — мощный и быстрый, словно прыжок с распрямившейся пружины.

Кир протянул Никите микрофон. На экране загорелась следующая реплика Королёва, но это было лишним. С самого детства Никита знал наизусть каждую фразу, каждое слово.

Одеревеневший рукой он взял микрофон.

— Мы… — его голос прозвучал совсем слабо. Взяв себя в руки, Никита прочистил горло и повторил: — Мы все желаем вам доброго полета!

— До свидания, до скорой встречи, дорогие друзья! — Ответил ему Юрий Гагарин.

Никита не мог оторвать взгляд от удаляющейся ракеты и чувствовал, как по его щекам катятся слёзы. Сегодня, в эту секунду, он своими глазами увидел мечту. И стал её частью.

***

Утром 25 мая 2126 года на торжественной линейке в школе №1 по улице Пирогова навсегда изменилась жизнь Никиты Митина.

Он стоял на сцене в окружении друзей и держал в руках семь туристических билетов на космический корабль: шесть обычных и один специальный, для кота.

— Новое входящее сообщение, — сообщил Континуум, пока Александр Дмитриевич произносил речь.

Никита получал тысячи писем от школьников со всей страны. Они делились с ним своими историями, рассказывали о мечтах и планах, обещали бороться за своё будущее. Никита отвечал на каждое такое письмо.

Много лет назад космический корабль под названием «Восток» разделил историю человечества на «До» и «После». Судьба «Полярной звезды» была гораздо скромнее. И всё же она вернула молодым людям веру в себя и напомнила, на что способен Человек.