Внутри

Глава 1

– Поднимаем руки, прыгаем, прыгаем! Плавно тянемся, раскрываемся. Не забываем про улыбку. Солнце внутри нас, громко повторяем: «Солнце внутри нас»!

– Солнце внутри нас! – с улыбкой повторила Амалия.

Виртуальная реальность улыбалась ей в ответ десятками незнакомых лиц. Десятки рук и ног двигались синхронно.

– Выпустим Солнце из себя, зарядимся оптимизмом, впереди ещё один прекрасный день!

За окном снова моросил дождь, в отличие от виртуальной реальности, в которой как обычно светило солнце.

Сделав зарядку и насладившись позитивным завтраком, Амалия пошла на работу. Уходя, она улыбнулась небольшому зеркалу, стоявшему в коридоре, стараясь, чтобы губы растянулись симметрично. Убедившись, что ей это удалось, она шагнула навстречу новому дню.

Кто и когда решил колонизировать HD 14412 b? Какая теперь разница. Люди, жившие тут, не задавались такими вопросами. Южное полушарие планеты почти полностью покрывал океан. Жаркий влажный климат. Плотность населения меньше одного человека на сто квадратных километров. На северном полушарии, напротив, жило несколько миллиардов. Сложный горный ландшафт, испещрённый глубокими каньонами, и полгода дождей, превращавших сухие долины в полноводные реки, а холмы в острова. По материку было раскидано два десятка мегаполисов, связанных подземными магистралями.

Когда Амалии предложили переехать из провинциальной Инновары в Тако-Ё, она согласилась не раздумывая. Работа в центральном управлении полиции, большой город, большие возможности. Шестой общий район, в котором она снимала квартиру, находился в длинном каньоне. Похожие на соты изолированные ярусы располагались вертикально одним под другим. Каждый из них имел свою инфраструктуру, зелёные зоны, торговые площадки и жилые районы. На первых ярусах находилось элитное жильё. В то же время семнадцатый ярус располагался так глубоко, что Солнце едва ли когда-то заглядывало на его улицы, освещённые лампами дневного света. Некоторые из этих улицы и вовсе уходили вглубь земли на сотни и сотни метров.

Амалии повезло: она могла позволить себе снимать жильё на пятом ярусе, и в её распоряжении было самое настоящие окно с видом на каньон. Хозяин квартиры обещал, что в погожие дни, когда туман отступал, становилось видно огромную долину на две тысячи метров вниз, а также её противоположный склон.

– В шестом районе ведутся плановые работы по починке ливневой канализации. Администрация обещает решить все проблемы к следующему сезону. Семнадцатый ярус закрыт для гражданского доступа. Всем проживающим там предоставлено временное жильё.

На большом экране, занимавшем всю стену вагона, показывали новости. Амалия держалась рукой за поручень. Сидячих мест не хватало.

– Жители семнадцатого яруса встретили невзгоды с улыбкой на лице, чего и мы желаем нашем зрителям!

– Спасибо, не надо… – проворчал старик, стоявший напротив Амалии.

Амалия улыбнулась ему, но тот лишь фыркнул в ответ. Его спутница, пожилая женщина, вероятно, жена, извинилась за него.

«Несимметричная, – мысленно оценила её робкую улыбку Амалия. – Левый угол завален, человек ощущает недостаток самовыражения».

Амалия улыбнулась шире, показывая женщине, как это надо делать, но та не поддержала и отвернулась.

Пролистав на телефоне цитатник Вагнера Лея, Амалия остановилась на следующей фразе:

«Искра, оброненная в ночи, может разжечь пожар».

За окном замелькали просветы, вагон выехал из тоннеля. Показались небоскрёбы. Первый ярус.

– Третий особый район, правительственный терминал, – объявил приятный мужской голос.

Амалия с непривычки зазевалась и начала пробираться к выходу, когда через двери уже полилась новая волна пассажиров. Серый, неулыбчивый поток, спешащих по своим делам людей. Этот поток оказался сильнее её, и Амалия рисковала остаться до следующей станции, когда из безрадостного моря навстречу выплыло лицо молодой девушки. Незнакомка была одного возраста с Амалией, может, на год или два моложе. Она улыбнулась немного грустно, но совершенно искренне, и отступила, позволив Амалии в последний момент выскочить на перрон. Поблагодарить незнакомку не удалось: быстро разогнавшись, вагон унёс её прочь.

– В твоём районе снова замечена активность ретроградов! – сказал Саймон оживлённо.

Амалии нравился её новый напарник: разговорчивый, улыбчивый, всегда готовый поделиться новостями и позитивным зарядом.

Сегодня на планёрке их отдел разделили на две группы, посадив по разным комнатам. Офицеры сидели, гадая о причинах. Время шло, а совещание всё не начиналась, и все ждали, что начальство сделает какое-то важное объявление.

– Это из-за наводнения, – продолжал Саймон. – Народ недоволен. Точно должны что-то предпринять. Может, нас переведут в помощь шестому району? Не хотелось бы, конечно, работать в этой дыре. Ты уж извини, но в центральном управлении всё-таки лучше.

Наконец их почтил присутствием сам комиссар полиции. Широко улыбнувшись, он сказал:

– Ребята у меня для вас не очень хорошие новости. В связи с серьёзными проблемами в шестом районе, правительство решило направить финансы на улучшение сливных систем. Нам урезают бюджет, и мы вынуждены провести оптимизацию штата. Всех вас переводят на внештатную работу по контракту.

Это прозвучало словно гром среди ясного неба. – Вы хотите сказать, нас увольняют? – спросил Саймон, слабо улыбнувшись.

– Ни в коем случае! Вы останетесь контрактными сотрудниками отдела общественного наблюдения и помощи. Ну же ребята, что за кислые мины, где ваши улыбки?

Комиссар продемонстрировал им ряд белоснежных зубов.

– Здесь какая-то ошибка, – Амалия подняла руку, – меня только неделю назад перевели в Тако-Ё.

– К сожалению, с этим ничего нельзя поделать, – улыбка комиссара не поблекла. – Обстоятельства сильнее нас. Сегодня и завтра вы сможете забрать вещи из своего стола, а потом ваши жетоны будут отключены.

Кто-то робко попробовал улыбнуться в ответ. Кто-то попросил всё-таки уволить его.

Сотрудник отдела общественного наблюдения – это хуже, чем безработный. Платят только если есть контракты, а найти другой нормальный заработок, пока числишься в полиции, невозможно.

«Какой бы чёрной не казалась ночь, следом наступит рассвет».

Кроме портрета и бумажного цитатника Вагнера Лея никаких ценных вещей у Амалии в офисе не было. Она не успела обжиться.

Рукопожатия, пожелания удачи. Без лишних слов Амалия простилась со своими несостоявшимися коллегами.

Квартира с видом на туманный каньон теперь оказалась ей не по карману. Амалия переехала на шестнадцатый ярус, решив поэкономить и сняв небольшую комнату в районе распределительной станции грузовой системы. Квартира находилась в конце длинного тоннеля-переулка. Сверху капала вода, стекая по стене в канализацию. Когда Амалия впервые поднесла ключ к считывающей ленте, ничего не произошло. Спустя секунду вместо её двери со скрипом открылась соседняя. Оттуда выглянула старушка.

– Ударь посильнее! – посоветовала она недовольно.

– Зачем? – не поняла Амалия.

– Как зачем? Чтобы открылась! Бей по считывающей ленте. Это всё от проклятой воды.

– Спасибо, – Амалия улыбнулась, а потом представилась.

Женщина и не подумала улыбаться в ответ, не стала она и называть своё

имя, а вместо этого просто захлопнула дверь. Её совет, однако, помог.

Начальник отдела внешнего наблюдения недвусмысленно намекнул, что контрактов в ближайшее время ждать не стоит, и Амалия отправилась на поиски нового заработка. Почти сразу она устроилась разносчиком в службу доставки «Добрая корзинка». Рекламный слоган «Корзинки» гласил: «Мы доставляем ароматные улыбки к вашему порогу!» Ниже было приписано мелким шрифтом: «Мы вернём вам деньги, если разносчик не улыбается вам». Такая постановка вопроса Амалию не испугала.

– Хорошо получается! – одобрили её улыбку во время собеседования. – Вы

случаем не работали в полиции? – Я… внештатный сотрудник…

Её взяли. Пройдя инструктаж и обучение, Амалия преступила к работе. Заказы шли с нижних ярусов и труднодоступных участков, не обслуживаемых автоматической транспортной системой. В первый же свой день Амалия доставила не меньше дюжины «Корзинок». Она широко улыбалась каждому покупателю, и очень удивилась, когда в конце рабочего дня её отчитали:

– Плохо, очень плохо! У тебя уже один запрос на возврат. Если так пойдёт и дальше, будем вычитать из зарплаты!

– Не может быть, я всё время улыбалась… – Амалия растерялась. – А кто попросил возврат?

– Один старик с шестнадцатого яруса, вот посмотри, он даже фото прислал с твоей кривой рожей.

На фотографии Амалия и впрямь выглядела недовольной.

– Это уже после доставки! – тут же сообразила она. – Я отдала ему корзину, а он начал спрашивать меня про погоду!

– Послушай, – менеджер перешёл на снисходительный тон, – во время доставки надо быть осторожной и улыбаться всё время. Есть у нас такие типы, которые специализируются на возврате. У него же в двери камера, ты что думаешь? Он тебя всё время снимал, а потом вырезал момент, где ты хмуришься. Попробуй такому откажи, начнёт настоящую войну!

Рабочая неделя пролетела быстро. Выходные Амалия потратила на обустройство нового жилья, а вечером решила, что заслужила прогулку по рекреационной зоне своего яруса.

Длинная подземная аллея заканчивалась большим парком, частично располагавшимся под открытым небом. Здесь росли деревья и цветы, специально рассчитанные на недостаток света. Уличные лампы своим рыжим сиянием имитировали закат. Прохожих было много, и большинство из них куда спешили. Парк находился на пути к лифтовому терминалу. Накрапывал дождь – предвестник осеннего буйства стихии.

Амалия словно плыла через серое бурное море, в поисках ответных улыбок, но те вспыхивали так редко.

«Что бы ей сейчас сказал Вагнер Лей?» – спросила она себя, открыв цитатник на телефоне.

«Когда день угасает, зажги свечу», – уверено ответил тот.

Граффити здесь встречались часто, они были яркими и оттого сразу обращали на себя внимание.

«Смерть полиции», – гласило одно.

«Долой позитив», – утверждало другое.

«Когда день угасает, зажги в клубе», – предлагало третье. Эта надпись так

походила на цитату из сборника Вагнера Лея, что Амалия остановилась перед ней в недоумении. Рядом с буквами находился и рисунок, по всей видимости, изображавший ночной клуб. Но вместо посетителей в нём плясали угасающие огоньки свечей.

В конце парка, рядом с лифтовым терминалом стоял уличный оратор.

– Кто такая полиция позитива? Вдумайтесь в это название. Это насмешка над нами! – громко вещал он.

Рядом с ним девушка раздавала листовки. Большинство людей обходили их стороной, но некоторой останавливались послушать. Амалия тоже решила задержаться.

– Теперь полиция будет заставлять вас чувствовать себя хорошо. Самое худшее, что можно себе представить! Ложь себе, ложь другим, одна лишь ложь! Нам нужна эта ложь? Нет! Нужно решение реальных проблем, а вместо этого нас учат улыбаться! Это не смешно! Ваша улыбка натянута, господа. Мы требуем честности! Мы требуем снять маски! Человечество тысячи лет назад вышло в космос. Мы живём на других планетах, колонизируем астероиды, неужели мы до сих пор не можем построить нормальную ливневую канализацию? Все наши страдания, все беды – это намеренный план властей. Им выгодно, чтобы люди жили на гране бедности, тогда нами проще управлять! Мы с вами должны объединиться и сказать своё «нет»! Мы отказываемся носить маски!

Амалия захотела выйти вперёд и громко заявить: «Нет, вы ошибаетесь!», – но она сдержалась, и вместо этого просто пошла дальше.

«А может он прав? – подумалось ей. – Не про заговор, конечно, но про остальное. Разве кому-то здесь поможет простая улыбка? Улыбайся или нет, а проблемы остаются…»

После парка, она вышла на длинную широкую улицу, уходившую куда-то в подземную часть яруса. Прохожих здесь было ещё больше, и Амалия случайно толкнула кого-то.

– Эй! Вы что?

Она отошла, но наступила другому прохожему на ногу.

– Глаз нет?! – недовольно воскликнул тот.

– Да вы гляньте на неё, она же на гаше сидит, вон какая потерянная!

– Не правда, я не курю!

Образовалась пробка.

– Где ваша совесть, дайте пройти, мы в парк с ребёнком! – встрял кто-то

ещё, и Амалия поспешила затеряться в толпе. По привычке, она снова достала телефон и открыла цитатник. Нужная фраза всё не попадалась, когда чья-то ловкая рука выхватила у неё драгоценное устройство. Воришка юркнул в толпу так быстро, что Амалия не успела разглядеть, как он выглядит.

«Ничего страшного, – тут же подбодрила она себя. – Кто мне сейчас станет звонить? А цитаты я и так все знаю наизусть».

Она добралась до станции подземного трамвая. Здесь на стене красовалось ещё одно граффити – не быстрый набросок, сделанный из протеста, но настоящее произведение искусства. Большая картина, исполненная в серо-лиловых тонах, подражала небосклону, который на шестнадцатом ярусе мало кто видел. На фоне были изображены ничем не примечательные жилые блоки, точно такие же, как окружали сейчас Амалию. В центре находился серый и безрадостный парк. Посредине него на земле полулежал человек. Он умирал, упав на колени и запрокинув голову, с телом, искажённым судорогой, а руками, раскиданными в разные стороны. Из огромной раны у него на груди лилась не кровь, но свет, и высовывался край яркого солнца. Называлась картина «Выпусти Меня». Эти слова были написаны большими жёлтыми буквами наверху.

Заворожённая противоречивыми чувствами, которые вызывала картина, Амалия пропустила свой трамвай. Наверное, со стороны она и впрямь выглядела как любитель гаша.

– Нравиться? – неожиданно раздалось у неё за спиной.

Обернувшись, Амалия узнала ту самая девушку, которая неделю назад уступила ей дорогу на выходе из вагона.

– Да. Она… прекрасна. Но в то же время пугает.

– Круто, да? А знаешь, что ещё круче? – Что? – Её нарисовал Вагнер Лей. Сам.

«Это, что, неудачная шутка?» – подумала Амалия, а вслух спросила:

– Вагнер Лей? Основатель позитивного мышления?

– Ха-ха, – девушка рассмеялась. – Основатель… можешь и так сказать. Ду

маю, он бы не возражал. Хотя на самом деле Лей ничего не основывал, он был тем ещё ретроградом. Он рисовал на стенах, курил гаш и был счастлив. Жил в этой дыре, кстати.

– В шестом районе?

– Именно. Родился прямо на этом ярусе, потом переехал выше.

– Я и не подозревала. Меня зовут, Амалия, кстати.

– А меня Сао.

– Сао, знаешь, я большой фанат Вагнера Лея. Я знаю почти все его цитаты

наизусть. У меня даже есть бумажный сборник!

– Ого, ты серьёзная. А он, между прочим, прикалывался. Все эти его позитивные словечки. В начале Лей писал их на стенах из протеста. Сатира над системой. Потом он начал на них зарабатывать. А потом, когда Вагнер откинулся, его добрые друзья сделали из них настоящий культ.

Амалия, растерявшись, не нашла что сказать.

– А давай я тебя познакомлю со стариком Ли, – продолжила Сао. – Он знал Вагнера лично. Пойдём, тут на семнадцатом ярусе, есть одно отличное место.

– Я думала, что семнадцатый закрыт для доступа?

– Формально, да, но на самом деле там осталось ещё три не расселённых блока. Пока что власти не знают, куда деть людей. Как по мне, так лучше бы они и не придумали, иначе закроется самое классное заведение во всём шестом районе. Идём!

«Извини, не могу, завтра утром на работу», – хотела возразить Амалия, но вместо этого широко улыбнулась и согласилась:

– Идём!

Сао же напротив нахмурилась.

– Ого. Тебя кто так научил улыбаться?

– Я каждый день тренируюсь сама.

– Ну, на мне можешь не тренироваться. Видно же, что ты устала, зачем заставлять себя? – Почему бы и нет?

Улыбка погасла и лишь её призрак остался на губах Амалии.

– Ты, что, одна из этих позитивных копов?

– Нет, – Амалия отвела взгляд, – уже нет…

– Уже? Чёрт, никому не говори об этом там, куда мы идём. У нас надсмотрщиков не любят. И ещё, туда запрещено приходить с телефонами. – У меня его только что украли.

– Сгодиться.

Лучшее местечко в шестом Районе называлось «Рассвет» и находилось глубоко в подземной части семнадцатого яруса. Вместо настоящего солнца, тут было своё собственное. Оно светило посетителям с огромного экрана, висевшего над барной стойкой. Одно за другим, на экране чередовались бесчисленные видео, снятые на разных планетах во время рассветх. Экран горел очень ярко, но большое помещение всё равно тонуло в полумраке, его окутывали густые клубы дыма.

– Здесь можно заказать трубку или даже кальян с гашем, только т-с… – сказала Сао, когда они заняли места рядом с барной стойкой. – Но самое крутое, что можно не заказывать, а просто вдыхать тот дым, что витает вокруг.

Она рассмеялась.

Амалия улыбнулась в ответ. Она заказала коктейль и, посмотрев на экран, сказала:

– Это должно быть Альтаир f. Я видела такое фото в журнале.

– Не знаю, – пожала плечами Сао, – но где бы это ни было, там точно лучше, чем здесь. У них есть настоящее солнце.

– У нас тоже есть солнце, просто иногда оно спрятано внутри, – Амалия пригубила коктейль и улыбнулась.

– Зачем ты всё время это делаешь? – удивилась Сао.

– Делаю что?

– Это странно действие твоими губами… – Сао засмеялась, – шучу!

– Привычка.

– Здесь не нужно себя заставлять, здесь можно быть искренней. Неожиданно Сао протянула руку и прикоснулась к лицу Амалии. Она про

вела пальцами вдоль её щеки, словно желая разгладить улыбку. Напряжение и впрямь спало, Амалия расслабила губы.

– Вот так лучше.

– Думаешь?

– Уверена.

Их обволакивало облако гаша.

– Без улыбки мир становиться тусклее, – проговорила Амалия, осторожно

вдохнув его. – Без улыбки уходит свет.

– Подожди, – Сао сделал вид, что прислушивается. – Слышишь?

– Что?

– Тишину внутри?

Амалия покачала головой.

– Не заставляй себя улыбаться, если у тебя не осталось света. Пройдёт время, и он появиться снова, и тогда улыбка засияет сама по себе.

Окружающий мир постепенно растворялся в облаке дыма.

«Рассвет» мог вместить и сотню посетителей. Сейчас же у стойки и за столиками Амалия насчитала около десяти – двенадцати. Это место знавало и лучшее времена.

– Подожди, я же обещала познакомить тебя с мистером Ли, вон он сидит.

Пойдём!

Мистер Ли оказался грузным и старым. Он сидел за столиком один и неторопливо курил кальян.

– Это Амалия, она без ума от Вагнера Лея, – познакомила их Сао.

Мистер Ли медленно выдохнул дым, а потом прохрипел:

– Вот мерзавец, уже давно сдох, а девки по нему всё сохнут!

– Мистер Ли, нельзя же так говорить о друзьях, тем более о покойных, –

упрекнула его Сао.

– Друг? Ха! Этот друг двинул на тот свет как раз тогда, когда собирался

вернуть мне долг… друг, называется!

Старику Ли явно не хватало общения.

– Неужели Вагнер Лей и правда писал свои стихи и картины без души? – спросила его Амалия.

– Не знаю, была ли она у него… ха! Душа – это слишком интеллигентное словечко. А Вагнер не был интеллигентом, он был самодовольным эгоистом, который продавал то, что покупали, чтобы заработать себе на гаш.

– Не может быть! Я читала эти стихи, в них столько силы, столько энергии…

– Книжки, которые теперь продаются в магазинах? Их сделали двое наших дружков. Когда Лей откинулся, они решили на нём немного заработать, чуть подправили тексты, и получилась настоящая религия!

Когда-то мистер Ли работал строителем, прокладывал тоннели для всех улиц шестого района ниже десятого яруса. Теперь же, на пенсии, он убивал оставшиеся ему время в «Рассвете». Амалия внимательно слушала его и всё тянулась через обволакивавший их дым к правде, задавала вопросы, пыталась найти среди потока его воспоминаний что-то такое, во что хотелось бы поверить. Иногда в его рассказах действительно появлялось что-то светлое и чистое, что-то наивное и простое. Тогда и голос мистера Ли становился живее и сам он, казалось, готов был вот-вот улыбнуться. И Амалия тоже хотела улыбнуться в ответ, но потом мистер Ли цинично ухмылялся и говорил что-то в духе:

– Мерзавец понял, что можно это продать, и тема пошла… И от густого дыма начинало щипать глаза.

– Послушай, если не веришь мне, поднимись на десятый ярус, Лей жил там

дольше всего. Ты найдёшь там много его картин и стихов на стенах, – сказал наконец мистер Ли.

Амалия вернулась домой за полночь. Дверь не открывалась.

– Ударь сильнее! – посоветовала соседка, которая тут же выглянула из своей двери. Снова помогло.

Амалия несколько раз умылась, а потом долго смотрела в зеркало, старательно напрягая уголки губ в широкой улыбке. Не помогало. В ответ на неё смотрела испуганная гримаса. Она уснула крепко, но через несколько часов проснулась в холодном поту и уже не смогла сомкнуть глаз.

На следующий день у неё было сразу два запроса на возврат денег, и в конце рабочего дня начальник снова настраивал её на нужный лад:

– Пока ты на работе, улыбаться искренне запрещено! Как только подходишь к двери клиента, растягиваешь рот пошире, но сама думаешь только о том, чтобы не дать им потребовать возврат. Понятно?

Шло время.

– С пылу с жару, ароматная улыбка только для вас! – снова и снова повторяла Амалия.

Один раз заказ пришёл и от её соседки. Уже смерившись с тем, что тут ей точно не удастся избежать возврата, Амалия натянула на лицо свою лучшую улыбку. Однако вместо пожилой женщины дверь открыл мальчишка лет десяти. Едва увидев Амалию, он воскликнул:

– Ура! Пирожки!

Улыбка на его лице была настольно яркая и простая, что Амалия тут же сбилась, и, забыв о выданных ей инструкциях, нахмурилась и пробормотала:

– Вот…

Не обращая на это никакого внимания, мальчишка отобрал у неё коробку. Поколебавшись, Амалия уже собиралась уходить, когда объявилась и бабушка-шпион:

– Кто здесь? Снова ты?! – поразилась она.

– С пылу с жару, ароматная улыбка только для вас, – рефлекторно сказала Амалия, и лишь потом вспомнила, что нужно улыбнуться, но вместо этого, сама не зная почему, громко добавила: – Пожалуйста!

– Спасибо. А где твоя профессиональная улыбка? Амалия широко, хотя и неестественно улыбнулась. – Другое дело, сразу видно, что ты работала в позитивном отделе.

– Я… нет…

– Не бойся, мы своих не выдаём, – на лице пожилой женщины неожиданно тоже мелькнула улыбка, а потом она быстро закрыла дверь.

Конечно же, Амалия посетила десятый ярус и нашла там много художеств Вагнера Лея и его стихов. И все они, как и обещал старик Ли, оказались не совсем такими, какими она их знала.

«Где-то там за горизонтом… солнце тонет во тьме».

«Несправедливо обманутое. До боли доверчивое. Без времени на переменчивость. Дышит. Не дышит. Но всё ещё слышит прибой».

После этого Амалия перестала верить Вагнеру Лею.

– Тут свои заповеди, – объясняла Сао, небрежно поигрывая мундштуком от кальяна. – Первое – будь всегда честен с другими и самим собой. Второе – принимай других такими, какие они есть, уважай их недостатки. Третья – у каждого есть свой предел, знай свой и не трать силы попусту. Четвёртое – не вмешивайся, пусть жизнь течёт сама, так же легко, как и этот дым. И самое главное: никогда не улыбайся, когда устала или тебе больно, – Сао глубоко затянулась, а потом долго пускала маленькие кольца изо рта.

Постепенно Амалия превратилась в завсегдатая «Рассвета». Это вышло как-то само собой. Что ни день она шла гулять по рекреационной зоне, а навстречу ей попадалась Сао.

– Ну, что, в «Рассвет»? – спрашивала та.

– Почему бы и нет, – отвечала Амалия, и вскоре их окутывали клубы дыма. Усталость проходила, мышцы на лице расслаблялись, и исчезала не раз повторённая за день улыбка. К мистеру Ли она больше не подходила, но тот, к сожалению, запомнил её,

и теперь часто подсаживался сам. Он рассказывал разные вещи: о Вагнере Лее, о своей работе, о тоннелях под городом. Иногда Амалия слушала его, иногда ускользала, и мистер Ли замолкал.

– Это Джеймс, он работает техником на грузовом терминале, а это Вика, у неё свой салон красоты на пятнадцатом, лучший во всё районе. Обязательно сходим туда…

В «Рассвет» приходили разные люди. Скоро Сао познакомила Амалию со многими из них. Все они были такие разные и в то же время чем-то похожие, и каждый приносил с собой частичку своего света.

Пётр работал оператором местного телевидения. За его внешностью вышибалы с впечатляющей мускулатурой, таилась артистическая и ранимая душа. Он тщательно скрывал это и всё время говорил только о спорте и тренировках. После общения с ним Амалия чувствовала себя так, словно пробежала марафон.

Муррел не знал о спорте ничего, но зато он разбирался в политике. Возрастом он был не намного старше Петра, но принадлежал к Лиге стариков, как их называла Сао. Стоило хотя бы двоим из этой тайной организации появиться в «Рассвете», как воздух тут же начинал гудеть недовольством:

– Канализацию не чинят…

– Нужно взять контроль в сильные руки!

– Денег нет. Без денег никуда.

– Всё разворовывают…

– Надо поставить правильных людей у власти!

Иногда они пытались завербовать в свои ряды новых членов. Они любили

спрашивать Петра о телевидении, о том, почему оно скрывает правду, и сколько ещё это должно продолжаться. Пётр не знал что отвечать, и чтобы спасти его, Амалия говорила:

– Это будет продолжаться вечно. Пока солнце не утонет в ночи.

– Совсем с ума сошли…

К счастью, в «Рассвете» хватало места всем, и Амалия в основном общалась с друзьями Сао. Например, с Амиром и Лорией, которые оба жили на пятнадцатом ярусе, однако недавно поступили в престижный университет второго особого района.

– Миром правят цифры, – любил повторять Амир. – Никто не станет вкладывать настоящие деньги в улучшение жилищных условий в нашем районе просто потому, что есть гораздо более прибыльные проекты. А представьте, что будет, если под угрозой окажутся миллионы жителей центральных районов? Кто-нибудь подумает тогда о нас? Вряд ли. Цифры, только цифры.

– Это система, детка, – кивала Лория. – Многие думают, что можно найти решение для насущных проблем, но это – заблуждение. Никакого решения не существует. Здесь всегда будут те, кто сверху, и те, кто – нет. И те, кто сверху всегда будут жить чуточку лучше остальных. А те, кто сильно сверху – сильно лучше. Здесь каждый сам за себя, либо ты выберешься к Солнцу, либо нет – решай сам.

– Систему надо взорвать изнутри! – восклицал кто-нибудь из лиги, но на него не обращали внимания.

Больше других взрывы любил Рейнальд.

– Триатил нужно смешивать с глюконом в пропорции два к пяти. Тут главное не ошибиться. Потом добавляешь обычного хозяйственного мыла, да не этой жидкой дряни, а той штуки, которую используют на заводе. Вернее использовали… но я знаю надёжных ребят, которые ещё могут продать тебе килограмм сто – до конца жизни хватит!

Рейнальд работал оператором транспортных роботов. Он приходил в «Рассвет» после напряжённого рабочего только для того, чтобы поговорить на единственную интересовавшую его тему: взрывчатые вещества. В отличие от мистера Ли, Рейнальду не нужен был собеседник, ему не нужны были даже слушатели. Словно радиоприёмник, который забли выключить, он продолжал вещать, даже оставшись наедине с самим собой.

Танья ничего взрывать не собиралась, она просто хотела уехать из шестого района. Следующей весной, или через год. Пригубив коктейль, она говорила задумчиво:

– Бальганский берег – вот это место, где стоит поселиться. Огромная скала на берегу океана, современный город, всего на семь ярусов вглубь. Живописные фьорды, в которых находятся настоящие парки живой природы, не то, что наши рекреационные зоны. И вода, вода сама стекает в море, представляешь? Нет никаких проблем, её не нужно откачивать и перенаправлять…

Но больше всего Амалия удивилась, когда в первый раз увидела в «Рассвете» свою соседку. Пожилая женщина приходила сюда редко, всегда сидела одна и мало с кем разговаривала. Один раз Амалия сама подошла к ней, чтобы поздороваться, и они разговорились. Женщину звали Сара Шу и она жила в шестом районе с самого рождения. Здесь она выросла, здесь познакомилась с мужем, здесь сходила на первое свидание, а потом растила детей, нянчила внуков, простилась с мужем, а теперь жила одна. Почти все её дети уехали кроме одного сына с семьёй.

– С одной стороны я бы хотела, чтобы и он уехал, но с другой… с кем тогда мне нянчиться?

Дым густел. Живые огоньки плясали, постепенно тускнея и растворяясь в нём. Амалия чувствовала, как вместе с ними погружается в небытие. Новые знакомства, имена, истории. Мимо неё проплывали чужие проблемы, мечты, надежды. Они блуждали среди дыма, все такие разные, такие неповторимые, но, не найдя отклика, они терялись, тускнели и постепенно исчезали. Разговоры стихали, и Амалия шла домой с ощущением, что она что-то упустила, что-то не поняла. На душе было пусто, словно изнутри у неё вынули то самое солнце и повесили на стену, прибив на гвоздь. На следующий день это странное ощущение не отпускало, оно лишало сил, но Амалия всё равно шла в «Рассвет» с робкой надеждой, что вот-вот и она поймёт что-то важное. Но дым снова густел, и огоньки угасали.

Однажды в «Рассвет» пришла Марта.

– Это моя подруга, – представила их Сао. – Мы с ней знакомы с детства. Она самый настоящий ретроград!

– Людей не надо кормить обещаниями. Их не надо даже спасать. Правительство не справляется с проблемами, но нам это только на руку. Чем больше народ недоволен, тем больше он хочет перемен, и тем более отчаянные шаги он готов предпринять.

У Марты был свой, радикальный взгляд на вещи.

– На следующей неделе семнадцатый ярус хочет посетить Дарко, – сказала она им.

– Это же прекрасно! – обрадовалась Сао. Марта посмотрела на неё:

– Как ты думаешь, эта дыра подойдёт для того, чтобы встретиться с местными избирателями?

– Конечно! Пойдём, я познакомлю тебя с хозяином. В назначенный день «Рассвет» заполнился до отказа жителями семнадцато

го яруса. Для выступления Дарко освободили сцену караоке, но оратор запаздывал.

– Вы слышали во втором и третьем районах час назад начался ливень? – проворчал Муррел. – Воды столько, что их первые ярусы превратились в реки!

– Что? Так им и надо, пусть подтопит, может, поймут каково и нам тут! – Главное, чтобы они не решили направить поток воды через наш район…

– Тише, Дарко пришёл!

Словно звёзды на вечернем небе, один за другим всё ярче разгорались

огоньки. В голосах людей слышалась радость.

– Дарко знает, что делать!

– Друзья, я рад, что оказался сегодня с вами! В это тяжёлое время, мы должны сплотиться, чтобы отвоевать себе место под солнцем. Власти говорят, что аварийные районы нужно расселять. Но куда они вас направят? Многие из вас скоро лишаться квартир, в которых прожили всю свою жизнь. Что же обещают взамен? Скажу честно, я видел временное жильё, куда переселили блоки с первого по седьмой, и оно отвратительно! Мы должны потребовать себе лучшие условия для жизни!

Огоньки мигали, разгораясь сильнее и сильнее.

– Да, это тяжёлое время, оно не создано для позитива. Здесь нет места для улыбок. Мы должны решительно взять то, что по праву принадлежит нам! Каждый честный гражданин заслуживает подземные апартаменты не ниже пятого яруса! У нас, что, мало земли? У нас, что, мало буров? Почему мы до сих пор не можем построить мегаполисы с нормальной сливной системой? Кому выгодно чтобы вы жили в нищете и каждый день боролись за своё существование?

Пламенное выступление испортил мистер Ли. Когда Дарко представил свой проект углубления города, толстяк выбрался из-за столика и вступил с ним в полемику:

– Думаешь, это так просто?! – закричал мистер Ли. – Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Мы уже зарылись так глубоко, что рискуем в любой момент вызвать обрушение. Ты учитываешь сейсмическую активность?

– Именно поэтому нужно переносить всё жильё на верхние ярусы!

– Да ты с ума сошёл?! Подземные пещеры не выдержат такого давления! Если такой умный, иди сам покопай!

Когда дискуссия зашла в тупик, телохранители Дарко вывели мистера Ли прочь.

Кто-то тут же сделал пожертвования в пользу предвыборной кампании Дарко. Многие вызвались добровольцами на митинг на центральной площади и пообещали привести своих знакомых.

Дарко покинул сцену. Огоньки, пылавшие ещё секунду назад, один за другим погасли. Словно опытный жнец прошёлся по полю, собрав с него остатки урожая. В «Рассвете» стало темно как никогда, и в наступившей тишине Амалия почувствовала себя опустошённой.

– Стервятники… и как им не стыдно… – пробормотала Сара Шу, а потом первой ушла домой.

Вскоре и другие разошлись. Остался лишь десяток завсегдатаев. Амалия с Сао заказали кальян.

– Теперь я больше не могу улыбаться, – сказала Амалия, вдохнув дыма, – ты довольна?

– Ты о чём? – не поняла подруга.

– О том времени, когда я старательно растягивала рот вот так, – Амалия продемонстрировала, – а ты спрашивала меня зачем, я это делаю.

– А, это… – Сао вставила свой мундштук и тоже затянулась. – Забудь, теперь ты нормальная.

– Да… и теперь мне стало интересно: а тебе когда-нибудь приходило в голову, что я делала это искренне?

Сао посмотрела на неё растерянно. Амалия дотронулась своим мундштуком до носа подруги.

– Искренне. Всегда. Да, меня долго учили улыбаться. Да, я постоянно тренировалась сама. Да, иногда я старалась чересчур сильно. Но всё это никак не мешало мне светиться по-настоящему…

– Вода! На улице вода! – громко крича, кто-то забежал в помещение.

– Это чрезвычайная ситуация! Резервуары в центральных районах переполнены, они пустили поток воды через нашу сливную систему, и та не выдержала! Весь семнадцатый ярус заблокировали, скоро здесь будет настоящий потоп!

– А как же люди?! – воскликнул Муррел.

– Они успели эвакуировать два из трёх блоков. Спасайтесь, времени нет, по улице уже течёт река!

– Но куда мы пойдём?

– До южного лифтового терминала, он пока принимает пассажиров!

– Это через несколько кварталов…

– Быстрее, спасайся кто может!

Помещение быстро опустело, и только Амалия и Сао остались сидеть. По

полу потекла вода. Экран, показывавший солнце, моргнул и отключился.

Следом погасли и остальные огни.

– Иногда рассвет так поразительно похож на закат.

В темноте прошло несколько минут. Кальян тоже погас. Амалия нашла зажигалку, но руки её дрожали. Сао помогла ей, и в помещении затеплился робкий огонёк. Вдалеке что-то загрохотало, словно обрушилась стена тоннеля. Не обращая на это внимания, Амалия затянулась, а потом подала ручку кальяна Сао.

Наверное, они просидели бы так до самого конца, если бы не появилась Сара Шу. Она вбежала в «Рассвет» с фонариком в руках.

– Почему вы ещё здесь? Быстрее наружу, ещё можно спастись!

Амалия посмотрела на Сао.

– Я пойду только ради тебя.

– А я пойду только ради тебя.

Они обе улыбнулись.

Снаружи свет давно уже давно кончился, не работала даже аварийная система освещения. Втроём им удалось выбраться из тоннеля-переулка, в котором находился «Рассвет». Вода была повсюду, она выбивалась из стен, стекала с потолка и бурной серой рекой устремлялась вниз в каньон. Земля трескалась, оползая вниз, несколько домов стоявших на краю обрушились. На возвышении, образованном рухнувшей стеной дома, они нашли Амира и Лорию. Те сидели в полной темноте. У миссис Шу нашёлся ещё один фонарик, а Сао дала им зажигалку, и вместе им удалось создать островок света. Потом отыскался и относительно безопасный путь по краю улицы.

– Это цифры, просто цифры… – шептал Амир на ходу.

– Если вода продолжит прибывать, нам конец, – повторяла Лория, – нам конец…

Лория едва не упала в воду, но Сао вовремя подхватила её.

– Спасибо, – пробормотала та.

На перекрёстке они нашли лигу стариков.

– Не пожалели людей, мерзавцы!

– Вот если бы вовремя починили сливную канализацию!

– Не хватило сильных рук!

– Да какая сейчас разница? – Сара Шу, не раздумывая, взяла Муррела, годившегося ей в сыновья, под руку и силой потащила дальше от воды.

Дорогу им преградил настоящий водопад. Вокруг него люди метались в темноте, ища спасения. Кто-то карабкался вверх по руинам дома. Кто-то пытался переплыть поток воды, но тот беспощадно поглощал их одного за другим. Посреди него, уже давно переступив через свой предел, Пётр помогал, кому мог, переправится через бурную реку.

Газ в зажигалках кончился. Один из фонариков унесло водой. Неожиданно появился Рейнальд.

– Подождите!

Он держал перед собой штормовую спичку, она горела ярко и долго. Никогда прежде Амалия не видела таких. Рейнальд раздал спички всем, и их островок света быстро вырос.

Пётр вытащил из воды мистера Ли.

– Стойте! – тут же закричал тот. – Сорок вторая улица слева от нас. Она идёт вверх, и там есть аварийный проход сразу к лифтовому терминалу.

– А что если там тоже вода? – Может, ты собрался плыть напрямую?

– Вы ещё молодые, попробуйте спастись! А я вас догоню…

Сара Шу отдала последний фонарик Амалии.

– Далеко отсюда?

– Метров триста.

Поток воды усиливался, унося прочь остатки конструкций, на которых они

стояли.

Около дюжины огоньков посреди грохочущей мглы – словно лучики света, потерявшиеся в тёмной мгле. Все колебались, не веря в успех. Обведя их взглядом, Амалия широко улыбнулась и сказала:

– Пойдёмте, мы справимся! Мы выберемся все!

И это оказалось именно тем, чего им всем не хватало. Под рёв стихии они начали пробираться по завалу к сорок второй улице. Сао шла одной из последних, и ей не повезло. Волной её отбросило назад и лишь чудом сразу же не унесло прочь. Из последних сил она схватилась за торчавшую из стены трубу. Увидев это, Амалия бросилась к ней на помощь. Одной рукой Амалия держалась за остатки стен и металлических конструкций, в другой сжимала фонарик. Острый обломок вошёл ей в лодыжку, распоров кожу и повредив кость.

Сао была уже рядом, но держалась с трудом. Амалия упала на колено и, превозмогая боль, из последних сил улыбнулась так широко и ободряюще, как только могла. Спустя мгновение фонарик выпал у неё из руки, и их поглотила тьма.

– Хватайся, давай, ты сможешь! – Амалия попыталась перекричать рёв воды, и протянула руку прямо в чёрное ничто.

Сао, сама не зная почему, тоже улыбнулась. На глазах у неё появились слёзы, и она, ничего не видя перед собой, протянула руку в ответ.