«Влата»

ПРОЛОГ

Когда в 1945 году была создана Организация Объединенных Наций, никто не предполагал, что эта организация спустя сотни лет будет управлять не только планетой Земля, но и частью нашей родной галактики. Превратившись из площадки международного форума в центр управления одним из крупнейших союзов людей, объединяя тысячи планет. Многие считают, что только благодаря ООН, смог появится Союз Великих Инженеров.

С течением времени многие люди приходили к выводу, что хотели бы строить свое общество, опираясь не на догмы прошлого, а на научные достижения современности. И вот однажды о себе заявил новый политический союз, занявший одну из открытых систем с двумя обитаемыми планетами, союз, получивший название «Великие Инженеры». Это новое общество стало быстро набирать популярность и уже через две сотни лет имело вес, сравнимый с ООН.

Оба союза существовали бок о бок в мире и согласии, решая достаточно сложные вопросы как технические, так и политические. А проблем в образовавшейся олигополии было достаточно. Точнее сказать, у человечества было много трудностей с другими образованиями и организациями, которые часто управлялись военными диктатурами или криминальными автократиями. Но в целом человечество процветало, продвигалось вперед, осваивая неизвестные уголки нашей Вселенной.

Во многом именно Великие Инженеры способствовали прогрессу человечества в технике. Энергетическое ядро и его побочный продукт — «ноль-временное поле», помогли людям больше не испытывать нужды в энергии. «Капсулы здоровья», их еще часто называли комнатами или отсеками жизни, помогли увеличить срок жизни человека до двух, иногда даже трех сотен лет. Все это, вкупе с реализацией программ по строительству космических кораблей, позволило многим энтузиастам искать новые пригодные для жизни планеты.

Первые попытки поиска планет за пределами известного человечеству пространства Вселенной были предприняты обычными людьми в кооперации с Великими Инженерами. Используя разработанные последними установки телепортации, люди смогли пробраться так далеко, что свет от земного Солнца за всю историю не смог бы туда добраться. Многие пионеры колонизации гибли, пропадали без вести, пока ООН не решила, что процессом расселения необходимо управлять, предотвращая людские жертвы.

В этот период прошли первые официальные контакты ООН с Великими Инженерами. Вопрос колонизации стал одним из тех, который был полностью, без каких-либо разногласий решен совместно. За подбор людей и их подготовку стала отвечать новейшая структура — Академия Колонистов, ее возглавил один из Великих Инженеров. Спустя четырнадцать лет состоялся первый выпуск, а еще через год был закончен первый колониальный корабль, на основе которого и были построены все остальные две с небольшим тысячи, после чего колониальная программа была свернута. Ко времени запуска последнего «ковчега» среди энтузиастов поиска новых миров насчитывалось всего около сотни человек.

Участие в колониальной программе было полностью добровольным. Обучение в Академии колонистов начиналось с пяти-шести лет, а заканчивалось к двадцати годам. У каждого выпускника был выбор между полетом в неизвестный мир и обычной гражданской жизнью. Первые выпускники, все полторы тысячи человек, были полны решимости и улетели в неизвестность, чтобы через пять лет сообщить о колонизации ими планеты, получившей название Нова. Последний выпуск Академии, когда учебное заведение уже приходило в упадок, насчитывал 98 курсантов. В полет на поиски новой пригодной для жизни людей планеты отправилось чуть меньше 60 человек. Тем не менее за всю историю существования программы колонизации было разработано, реализовано и доведено до совершенства очень много технических решений. Вершиной, конечно, стал космический корабль, который в своем чреве нёс в бесконечность Вселенной семена человечества.

Космический корабль колонистов представлял собой большую металлическую сферу. Подобные корабли создавали из одного астероида, который был огромным куском железа. Диаметр корабля старались сделать внутри не менее одного километра, снаружи — несколько километров. Изделие получалось очень крепким и вместительным. Процесс самого производства был очень прост. К центру астероида прожигали тоннель, затем Великие Инженеры монтировали и запускали на малую мощность энергетическое ядро, чтобы ноль-временное поле не мешало дальнейшему кораблестроению. Этой мощности с избытком хватало, чтобы обычным лазером выплавлять необходимые пустоты, а с внешней стороны — отсекать всё лишнее. Получалась миниатюрная металлическая планета с обитателями внутри.

Сначала Великие Инженеры находили необходимое космическое тело, а потом уже земные рабочие занимались строительством корабля в Солнечной системе, откуда он и стартовал. На весь цикл от начала работ до запуска требовалось чуть больше земного года. Поэтому по номеру корабля, а все они, как под копирку, назывались «Энтузиаст», можно было точно определить год его постройки. Таким же образом был создан корабль «Энтузиаст-962» — спустя ровно 962 года от начала программы расселения человечества по Вселенной. Этот корабль был передан под командование одного из отличников Академии колонистов ООН Глота Панджидина.

Новый корабль нёс семьсот энтузиастов покорения Вселенной. Само путешествие не представляло особенной трудности. Корабль, накопив энергию, мог изменить пространство вокруг себя, мгновенно перемещаясь даже сквозь миллиарды парсеков. Ноль-временное поле, создаваемое энергетическим ядром, укрывало большую часть экипажа, сохраняя их силу и молодость для освоения новых земель. А постоянные поставки продовольствия и оборудования с баз ООН, делали путешествие колонистов еще более беззаботным.

Великолепно отлаженный механизм работы энтузиастов омрачался всего несколькими фактами. При всей развитости телепортации в пространстве нашей Вселенной отсутствовала сколько-нибудь точная система навигации для подобных перемещений. Всё, чему научились люди, — это рассчитывать точное расстояние, на которое было возможно мгновенно переместить корабль в любом из направлений. Хотя с использованием этой технологии можно было переместить что угодно, но только в заданном направлении и на точно заданное расстояние. Людям приходилось использовать малые корабли-разведчики, которые перемещались перед кораблем, а затем возвращались с разведанными ими сведениями о той или иной системе.

Второй омрачающий жизнь колонистов факт заключался в том, что пригодных для жизни людей планет было крайне мало. По мере углубления кораблей в великую пустоту жизнь становилась гораздо более уникальным явлением, чем казалось ученым древности. Поэтому энтузиастам приходилось использовать метод перебора звездных систем, содержащих хоть какие-то признаки жизни. Корабли колонистов, перемещаясь из системы в систему, позволяли человечеству изучать и накапливать знания про Вселенную.

После своего старта «Энтузиаст-962» скитался по галактикам около семи лет, пока не была найдена подходящая планета. Жидкая вода, азотно-кислородная атмосфера, 8/10 единиц притяжения делали этот мир идеальным для заселения. К тому времени капитан корабля и его старший помощник Влата стали мужем и женой. Когда корабль-разведчик принес первые сведения о пригодной для жизни планете, их сыну минуло уже шесть лет.

Энергетическое ядро перевели в минимальный режим работы, чтобы ноль-временное поле было сброшено с основных отсеков корабля. Вышедшие из «забытья» люди были в предвкушении приключений.

Капитан Глот решил, что вначале на планету отправится разведка, чтобы точно убедиться в пригодности и дружелюбии планеты. В экспедицию он назначил себя, своего старшего помощника и еще троих, вызвавшихся добровольцами.

За час до отправки на планету Влата привела в шлюз к Глоту сына. Мальчик был одет в скафандр, который явно переделали под ребенка из обычной корабельной амуниции. На вопросительный взгляд капитана Влата ответила:

— Я думаю, сыну необходимо быть с нами. Я попросила инженера Крата, и он переделал костюм под его рост.

— Во-первых, — начал спокойно Глот, — мы собираемся не на прогулку, а в разведку. Планета не исследована, и мы пока не знаем, с чем нам придется столкнуться, — это во-вторых.

— Прекрати, Глот. Представляешь, когда твоим правнукам дед будет рассказывать о том, как он первым ступил на землю их родины, — парировала слова Глота Влата.

Глот не стал переводить разговор в конфликт и согласился с женой — в экспедицию отправилось шесть человек.

Посадка прошла удачно. На поверхности планеты все чувствовали себя прекрасно, наслаждаясь меньшей, чем на Земле и корабле, гравитацией. Новый мир оказался райским уголком, где основными видами жизни оказались растения и небольшое количество насекомых. Новый мир с первого взгляда полностью подходил для заселения колонистами.

Влата с сыном всюду были вместе. Они не отходили далеко от челнока, спустившего людей на планету, но в какой-то момент среди больших ярко-зеленых листов малыш ухитрился снять защитную маску со шлема и его последними в жизни словами стали: «Смотри, мама, я могу без всего...». Ужас от увиденного Влатой, когда после нескольких глубоких вдохов ребенок начал тяжело и часто дышать, а затем умер на ее глазах, остался с ней на все последующие годы.

Первым к мальчику подбежал кто-то из добровольцев, надев обратно маску. Вся разведывательная партия быстро, насколько это было возможно, вернулась на «Энтузиаст». Но спасать было уже некого — ребенок умер еще на поверхности. Дальнейшее изучение растений прояснило ситуацию. Оказалось, что приземная атмосфера содержала большое количество паров синильной кислоты, выделяемой листьями флоры этого мира. Получалось, что найденная планета совершенно непригодна для людей.

Влата пребывала в шоке от произошедшего и не притрагивалась к еде, пока по её настоянию корабль не переместился в одно из межгалактических пространств, где тело их с Глотом сына было предано пустоте космоса, как это полагалось по негласным обычаям космонавтов. Для капитана Глота трагедия стала серьезным испытанием. При всех своих переживаниях и терзаниях он не мог позволить себе расклеиться перед экипажем. Люди же на корабле в пересудах между собой искали виновного в трагедии. Кто-то считал, что во всём виноват капитан, который старался выставить своего ребенка пионером, энтузиастом, кто-то понимал, что именно Влата была повинна в том, что взяла своё малое дитя в неизвестность.

Через несколько недель после трагедии Глот Панджидин смог найти в себе силы, чтобы восстановить прежнее положение дел на «Энтузиасте», и все, кроме дежурного экипажа, вновь разошлись по каютам внутри ноль-временного поля. К удивлению капитана, его верная помощница Влата тоже покинула мостик корабля, уйдя с остальными в «забытье».

Глот ждал ее возвращения. Но супруга, запершись в одной из многочисленных кают ноль-временного поля, жила своим горем. Когда на корабле пролетело пять лет, а в поле, где бег времени останавливался, прошло чуть более суток, Глот начал замечать, что на мостике управления корабля, ему стала оказывать знаки внимания одна из инженеров связи по имени Рисса. Но капитан считал, что не может поддаваться искушению плоти и всячески старался не замечать проявленного к нему женского расположения. Пока однажды набравшаяся смелости Рисса не подошла к капитану, предварительно расстегнув застежки лётного комбинезона до такой степени, что начала обозначаться ее большая грудь, и не объяснилась Глоту в любви. Тут же, осознав, что все люди имеют ту или иную слабость, капитан Панджидин решил сдаться на милость победительницы.

Всю следующую неделю ни капитан корабля, ни инженер по связи так и не появились на мостике, наслаждаясь обществом друг друга. Та, кого Глот посчитал своей слабостью, оказалась его судьбой, наградив его впоследствии пятью прекрасными детьми. Люди на корабле, наблюдая за всем происходящим, имели общее мнение: капитан молодец, Риссе повезло, а вот чего хотела добиться Влата, которая не могла не знать о происходящем, никто не понимал.

По договорённости между Риссой и Глотом их дети, достигая двадцати лет, должны были уходить в ноль-временное поле, чтобы на момент колонизации выйти из «забытья» молодыми и полными сил. На момент принятия этого решения «Энтузиаст-962» оказался в неизвестной галактике, которая содержала крайне мало пригодных для существования какой-либо жизни планет. Но колонисты — люди целеустремленные, и прошедшие столетия не повлияли на их решимость. Поиски нового мира для заселения продолжались, несмотря ни на что.

Однажды Рисса, находясь на своем посту, приняла широковещательное сообщение о терпящем бедствие корабле колонистов. К помощи взывал корабль «Энтузиаст-1148». Его капитан, Глэн Джонсон, вкратце рассказал о том, что конструкция корабля не выдерживает нагрузок и корпус пошел трещинами. Командир был вынужден побеспокоить Великого Инженера Пластэна, который готов был погрузить весь корабль в «забытье», чтобы спасти экипаж. В распоряжении Великих Инженеров имелся модуль управления полем, который мог автоматически или в ручном режиме снижать мощность энергетического ядра, позволяя тем самым управлять размерами ноль-временного поля.

Глот и его команда без лишних обсуждений переместили корабль по относительным координатам, переданным в сообщении, и обнаружили место несостоявшейся трагедии. Экипаж космического судна под номером 1148 в составе 531 человека полностью перешел на «Энтузиаст-962». Терпящий бедствие корабль был оставлен на волю судьбы, и его дальнейшая история осталась неизвестна.

Глэн Джонсон оказался как нельзя кстати — Глот Панджидин уже достаточно постарел и нуждался в помощнике. Влата так и не покинула своего убежища в ноль-временном поле. Джонсон, молодой, полный сил человек, после всего произошедшего с ним и его командой принял должность с большим удовольствием. Тем более что «Энтузиаст-962» оказался рядом с одной неизвестной галактикой, которая могла таить в себе пригодные для жизни миры.

Спустя еще сорок лет Глот убедил Риссу уйти в ноль-временное поле, чтобы сохранить себя до момента колонизации, которая с каждой звездной системой откладывалась. У экипажа даже сложилось определенное мнение о том, что Глот и Глэн делают все, чтобы не колонизировать какую-нибудь планету, а тратить время на исследование двойных и тройных звезд, которыми изобиловала Вселенная.

Рисса, проведя день в ноль-временном поле и проведав детей, пришла к выводу, что она нужнее Глоту на мостике, чем в «забытье», и при первой же смене экипажей вернулась к своему капитану, который не стал сопротивляться.

ЧЕТЫРЕ ДНЯ ДО КОЛОНИЗАЦИИ

Давно уже пробудившись, Глот лежал, прислушиваясь к своим ощущениям. Подсвечиваемые индикаторными огоньками стены его капитанской каюты, состоящей из двух отсеков и комнаты поддержания жизни, которую в обиходе экипаж прозвал стимулятором, навевал ему воспоминания о тех годах, которые он здесь провел. Заставив себя не думать о прошлом, он медленно приподнялся, а затем присел на край своего ложа. Сделал привычный жест указательным пальцем, начертив в воздухе воображаемый круг, — включилось общее освещение, следующим жестом, будто размазывая что-то по воображаемой поверхности большим пальцем, приглушил яркость. Когда глаза привыкли к тусклому свечению, он встал и направился в стимулятор.

Глот, сколько себя помнил, ежедневно проходил облучения, которые раз за разом продлевали ему жизнь, и по окончании процедуры всегда чувствовал прилив сил и энергии. Сегодня он не почувствовал ровным счетом ничего. Задумавшись над этим, капитан пришел к заключению, что подобного еще ни разу с ним не происходило. Все же, собравшись с силами, он заставил себя ощутить радость жизни. По его внутреннему убеждению, капитану корабля колонистов не пристало впадать в меланхолию. Выйдя из комнаты поддержания жизни, Глот принял душ, оделся и, выйдя из капитанской каюты, направился на мостик.

Корабельное время соответствовало стандартам, принятым Организацией Объеденных Наций и согласованным с Великими Инженерами. Исключая дежурных, рабочий день для всех начинался в десять и заканчивался в четырнадцать ноль-ноль стандартных суток, длящихся двадцать четыре часа. Если случалось найти планету, то работали, как правило, очень много и заканчивали намного позже, но на следующий день обязательно вся действующая команда обязательно собиралась вновь на мостике корабля, с которого выполнялось полное управление.

Глот Панджидин занял капитанское кресло в центре основного отсека управления без одной минуты десять. Большинство членов действующей команды уже были на месте и приветствовали своего капитана дружным возгласом «Хей!». Старпом Глэн Джонсон появился спустя несколько минут, и, пока не подошел к каждому, чтобы похлопать по плечу или пожать руку, будто бы не замечал Глота. Наконец он подошел к капитану.

— Рад видеть тебя, капитан! У нас есть новости, среди них не все хорошие.

— Рассказывай. — Глоту всегда нравилась простота Глэна в общении.

— Начну с грустного: девятый разведчик не вернулся. — Зато четвертый добыл интересные данные, глянь.

Глэн сделал несколько жестов и перед капитаном Панджидином появилась голографическое изображение звездной системы. Первым на себя обращало внимание необычное расположение трех звезд. Точнее, тройная система была обычным делом во вселенной, но здесь все звезды выстроились в одну линию. Разведывательный зонд не давал четкой картины без данных со второго разведчика, но девятый номер теперь останется навсегда где-нибудь в глубинах холодной пустоты. Зато разведчик под четвертым номером смог «рассмотреть» несколько планет в предполагаемом поясе жизни, что уже было немало.

— Да. Я так думаю, что без жидкой воды там не обойдется. — размышлял вслух Глот, рассматривая с большим интересом изображения системы.

— Я же говорил, что не все так плохо! — подхватил размышления старпом.

— Я смотрю ты уже загорелся, только дыма нет.

— Конечно! Представь себе только: тройная звезда интересной конфигурации, затем пара планет в тепле, это только с четверки мы получили данные, а что там на противоположной стороне? Мне лично очень интересно.

— Ты предлагаешь сменить экипаж и переместиться без дополнительной разведки?

— Прекрати, Глот. И так понятно, где какое небесное тело, за день мало что изменится, можно не опасаться внезапных столкновений.

— А какие будут мнения у команды?! — громко командным голосом спросил капитан Глот.

Ответом ему были лишь поднятые вверх большие пальцы, символизирующее согласие с Глэном. Хотя, по заведенным правилам, в перемещении и исследовании участвовали свежие, только что вышедшие из ноль-временного поля люди. Действующие же номера экипажа, наоборот, переходили в «забытье» для отдыха. Считалось, что так более безопасно и практично для цели колониальной миссии.

— Хорошо. Мы еще поговорим об этом после обеда, а пока давайте посмотрим, что еще удалось четверке узнать про новую систему.

Всем было интересно, что таил в себе новый, пока еще не исследованный мир, поэтому весь действующий экипаж начал просматривать информацию с зонда-разведчика, которой набралось так много, что люди не стали прерывать свои занятия даже на то, чтобы поесть. Однако Глэн с капитаном решили все же подкрепиться, а заодно и обсудить все, что касалось новой системы. Оба удалились к Глоту в каюту, где Рисса уже накрыла на стол.

Трапеза, как всегда, была вкусной и сытной. Глот, после того как они с Риссой начали жить в одной каюте, питался только тем, что она готовила. И хотя корабельные коки были не менее искусны, с появлением на корабле Глэна капитан старался каждый день обедать со своим старпомом, чтобы побаловать его домашней едой.

— Я тут подумал, что если послать обратно четверку и через нее попытаться вернуть управление над девятым разведчиком? — не притрагиваясь к еде предложил старпом, после того, как они с капитаном сели за стол.

Глот, который в отличии от своего помощника сразу стал орудовать вилкой помотал головой, а прожевав сказал:

— Если девятка не ответила, а дроны были в разных частях системы, то мы еще и четверку потеряем. А командованию не сильно нравится посылать нам новых разведчиков, они сложны в производстве и на их изготовление уходит много времени.

— Да, судя по всему, вся колониальная программа уже давно на пути к своему финалу. — высказал свое мнение Глэн. — Взять, к примеру мой корабль… — не договорив, старпом махнул рукой и сосредоточился на еде.

— Мне кажется, что стоит исследовать что-то еще, может быть даже чуть дальше, чем мы уже осмеливались. Во всяком случае, будет достаточно веская причина для заказа разведчиков. — предположил капитан.

— Думаю, что надо просто перемещаться и на месте уже принимать решение. От нас не убудет. — парировал старпом.

Покончив с трапезой, капитан Глот подытожил:

— Так ты все же считаешь, что стоит попробовать туда заглянуть?

— Разумеется.

— Назови мне более вескую причину для прыжка, чем погоня за разведчиком, у которого, скорее всего, выгорели мозги и он превратился в кусок железа?

— Судя по всему, в этой системе несколько планет расположены в зоне Златовласки, а изучать любые объекты, где может зародиться жизнь часть нашей миссии, разве не так? Стоило бы изучить эти объекты подробнее.

— Да, тут, бесспорно, информация с девятого номера нам бы пригодилась. — заключил Глот. Но что-то внутренне смущало капитана в этой системе. Хотя он привык доверять мнению своего старпома, потому что тот мало когда ошибался насчет планет в зоне жизни звезд. Поэтому и в этот раз он согласился с его мнением.

Когда старший помощник и капитан вновь вошли на мостик управления кораблем колонистов, то команда уже ожидала их решения. По давно сложившейся традиции Глот решил провести дебаты. Он не стал занимать свой ложемент в центре мостика, а лишь подошел к креслу. Обвел всех взглядом и обратился к действующему экипажу:

— Итак, у нас есть данные о системе, в которой возможно достижение нашей цели. Что думаете?

После заданного капитаном вопроса наступила тишина, которую спустя полминуты прервал Глэн, решивший взять на себя ответственность:

— Думаю, что надо посмотреть на систему собственными глазами, а потом уже можно будет решить, что делать дальше.

Многие закивали, соглашаясь, кто-то сказал: «Да, надо перемещаться», были слышны и другие голоса, которые полностью поддерживали старшего помощника, не оставляя у Глота никаких сомнений в единодушии команды. Тогда он занял свое капитанское место и отдал приказ о снижении мощности энергетического ядра, чтобы уменьшить размер ноль-временного поля для ротации экипажа.

* * *

Особенным был образ жизни для людей, которые находились внутри ноль-временного поля. Не замечая, что время останавливалось, они лишь наблюдали изнутри, как вокруг энергетической сферы наступала непроглядная тьма. А спустя мгновение мрак вновь, словно растворяясь, менялся на реальность. Будто бы проступая из темноты. Для тех, кто находился снаружи поля, все, что покрывалось излучением ядра, просто исчезало, становясь прозрачным, кроме небольшого, излучающего яркий свет тора в центре, сферы, что и являлось тем самым явлением природы с неисчерпаемым запасом энергии.

Часто смена дежурных команд проводилась в определенные моменты полета без оглядки на время, проведенное людьми в реальности. Не дожидаясь стандартного трехмесячного срока, команду меняли перед приемом грузовых контейнеров, которые посылались центром организации и обеспечения колонистов. Обязательную ротацию люди проходили перед телепортацией в новые звездные системы. Основой подобных перестановок была попытка пресечь фактор человеческой ошибки из-за физической или психологической усталости.

* * *

Основной мостик управления корабля заканчивался леерами ограждения, до которых обычно доходил край ноль-временного поля. Когда начала уменьшаться мощность ядра, вместо пустоты сначала все, кто стоял на мостике, заметили небольшое марево, словно нагретый воздух стал обозначать контур огромного шара. А спустя несколько секунд пустующий центр «Энтузиаста» стал приобретать знакомые всем очертания, появляясь словно из неоткуда.

— С прибытием! — приветствовал Глэн догнавшую реальность сферу, но, кроме людей на мостике, его никто не услышал.

Глот и Глэн по традиции встречали новую команду в так называемых вратах, через которые было принято входить и выходить из ноль-временного поля. На самом же деле этот проход был двумя оранжевыми линиями, окаймлявшими ровный пол средней палубы, рядом с мостиком управления корабля. Выйти из центра корабля можно было где угодно.

Двенадцать человек вышли с мостика, столько же на него взошли. Глэн отдал распоряжение следующей команде на подготовку. Теперь оставалось ждать, пока новая смена подготовится. Для прежнего состава пройдет лишь краткий миг, когда поле покажется им на мгновение тьмой, и сквозь появившееся марево предстанет вновь отработавшая смена, постаревшая на весь срок их вахты.

Пока происходила смена экипажей и перемещение людей по центру корабля, Глоту показалось, что он увидел силуэт человека, которого он не смог вспомнить. Капитан постарался присмотреться, но ничего не разглядел среди суетящихся колонистов.

Вскоре ротация колонистов была закончена. Энергетическое ядро вывели на максимальную мощность, и новая команда начала входить в курс дел. Закончив с экипажем, Глот и его помощник направились в капитанскую каюту, решив в тишине обсудить перемещение. Система телепортации корабля уже накапливала заряд. Наконец, оказавшись в каюте высшего офицера, они разместились друг против друга на диванах, расставленных вокруг столика с голограммой окружающего пространства.

— Слушай, в новой смене есть совсем молодые люди. — Глэн.

— Да, многие лентяи стараются пополнить себя новыми эмоциями. У некоторых это даже получается. — Глот хорошо знал, что в команде всегда есть лоботрясы, предпочитающие коротать время в «забытье».

Глэн улыбнулся. Ему нравился безобидный капитанский юмор.

— Да ладно, эмоций им хватит надолго, если в их смену мы действительно найдем пригодную планету. Но что тогда? Все, конец путешествию? — Как истинного космического волка, Глэна пугала перспектива стать волком сухопутным.

— Чуешь землю? — уточнил Глот.

— Да, что-то внутри меня подсказывает, что скоро ступим на твердь.

— Так если ступим, там дел-то будет поболее, чем сейчас. Не забивай пока голову. — успокоил помощника капитан.

— Понимаешь, здесь, на корабле, мы команда, мы живем и действуем как один живой организм. После колонизации начнется: политика, предпочтения и всякая такая чушь. Я еще перед отправлением долго думал об этом. А сейчас стараюсь гнать эти размышления.

Оба замолчали, размышляя о будущем, как вдруг со стороны задвижной двери каюты послышался стук, удививший обоих. Обычно никто не стучался — все пользовались вживленным в ладонь чипом личного идентификатора, а о визитере хозяину помещения сообщала система оповещения. Глот и Глэн переглянулись. Глэн пожал плечами. Снаружи еще раз постучали. Капитан жестом отдал команду отодвинуть дверь. Спустя секунду, переступив металлический комингс, вошла темноволосая молодая женщина, которую Глэн видел впервые. Глот же вспомнил, чей силуэт мелькнул перед ним во время смены экипажа. Перед двумя капитанами стояла Влата, официальный старший помощник капитана Панджидина, которая все еще являлась его женой.

— Я вам не помешала? — спросила Влата, остановившись у входа таким образом, чтобы не дать двери автоматически закрыться.

Офицеры еще раз переглянулись. Глэн впервые увидел на лице своего командира выражение растерянности. Глот перевел взгляд на Влату, внимательно всматриваясь в молодое, уже подзабытое им лицо. В нем боролись сразу несколько чувств. Первое, мужское, это радость увидеть близкого когда-то человека, которого он любил всей душой столетия назад. Второе — это чувство пустоты предательства, воспоминания горя пережитого им в одиночестве. Всё остальное уже принадлежало руководителю и командиру, оно отрезвляло и охлаждало предыдущие чувства, взывая к ответственности и разуму.

Влата, поняв, что ее неожиданный визит произвел должный для нее эффект, развернулась и быстро вышла. Глот было крикнул: «Погоди!», но ее уже не было в каюте.

— Вот это дела! — сказал Глэн, скорее размышляя вслух, чем к кому-то обращаясь, а затем, уже направляя свои слова капитану, продолжил: — Это та, о ком так много ходит слухов, точнее, мне много о ней рассказывали одно время, но потом... — Старпом осекся, понимая, что начинает говорить неуместные вещи.

— Да. Неожиданно. — сказал Глот.

— Может, догнать ее? — предложил Глэн, начиная вставать со своего места.

— Нет-нет, ни в коем случае. Она заходила проверить все ли так, как прежде. Тут скорее дело личное.

— Как скажешь. — согласился старпом, вновь удивляясь растерянному виду своего капитана.

Помолчали, а потом вернулись к обсуждению перемещения в новую систему, спланировав все детали предстоящей телепортации. В конце разговора Глот попросил:

— Глэн. У меня к тебе будет еще одна просьба. Узнай, пожалуйста, в какой каюте спряталась Влата, мне с ней надо урегулировать один очень важный вопрос...

В эту ночь Глот проворочался в кровати почти до самого утра, забывшись незадолго до общего подъема.

ТРИ ДНЯ ДО КОЛОНИЗАЦИИ

Глот проснулся на час позже обычного. Осознав свое опоздание, он быстро вскочил с кровати. Сразу же оделся и, решив не пользоваться «стимулятором», быстро вышел из каюты, постаравшись не потревожить спящую Риссу, которую он обнаружил в основной комнате. Еще один сюрприз ждал его на мостике: Глот не нашел на месте Глэна, который славился своей пунктуальностью. Но старпом не соизволил появиться даже спустя пару часов после начала утренней смены. Место дежурного по связи пустовало.

Капитан встал со своего места и направился будить Риссу. Она по-прежнему лежала на диване в их каюте. Глот присел рядом с ней, вглядываясь в спящую. Ее лицо озаряла улыбка: Риссе снилось что-то радостное. И у капитана пропало желание ее будить. Поэтому он просто смотрел, не решаясь лишний раз пошевелиться. Через несколько минут Рисса пробудилась сама.

— Ты здесь? — удивилась она.

— С добрым утром, моя хорошая! — приветствовал ее Глот, улыбнувшись на ее растерянность.

Но вместо ответа она обняла его, словно обвиваясь вокруг, положив голову ему на колени.

— Я решила не будить тебя, — спустя мгновение сказала Рисса.

— Я не спал, даже слышал, как ты вошла, подумал, что мне показалось.

— Мне надо было побыть одной. — После этих слов Рисса поднялась и села рядом с Глотом, прижавшись к нему плечом. — Слушай, мне вчера показалось, что кто-то из команды на мостике упомянул о том, что видел Влату, а потом зашел Глэн и рассказал о том, что она сама сюда приходила.

— Да, было дело. — согласился Глот. Чувствуя, что Рисса начинает нервничать, он обнял ее за плечи, а она еще сильнее прижалась к нему. — Нам с ней осталось только уладить формальности. Ты же знаешь об этом. Но она вчера так неожиданно появилась, что я даже не успел ничего сообразить, а уж тем более поговорить с ней.

— Найди ее, Глот, прошу тебя, сделай это сразу! У меня какие-то нехорошие предчувствия.

— Прекрати. Мы вместе столетие, будем вместе до конца.

Больше они не обронили ни слова, просидев обнявшись несколько минут. Затем Глот пошел на мостик, где уже на своем месте оказался Глэн, который, подойдя к нему, тихо сообщил, что его ждет Влата. Капитан Панджидин, расправив плечи, кивнул старпому в знак признательности и направился в знакомую по прошлой жизни каюту, которую, как ни странно, выбрала Влата.

Заслонка каюты беззвучно отъехала в сторону, и Глот твердым шагом прошел в комнату. Влата сидела за столом на диване. Весь ее вид говорил о том, что она была готова к приходу капитана. Когда их глаза встретились, она поприветствовала его:

— Здравствуй, Глот.

Глот подошел к столу, но не стал присаживаться. Лишь рассматривал молодую и красивую девушку, которая все еще была его женой.

— Здравствуй, Влата. Мне надо с тобой обсудить небольшие формальности.

— Вот как? Я думала, тебе будет интересно узнать, как я себя чувствую.

— Мне это уже давно безразлично. Каждый из нас сделал свой выбор. — Компьютер, повинуясь жесту капитана корабля, включил запись официального протокола, сообщив об этом голосом. — Влата Панджидин, официально сообщаю вам, что по моей инициативе наш брак расторгнут, о чем немедленно будет сделана запись в бортовом журнале.

— Фу-их, — издала Влата непонятный звук на выдохе. — Я-то думала, что мы с тобой поговорим. А ты сразу так официально. Слушай. А тебе не кажется, что все как-то быстро, по-моему, надо отсутствовать в течение трех лет, чтобы заявить о разводе, который точно будет применен, разве не так?

— Так, — спокойным и безразличным тоном сказал Глот.

— Прошло всего полтора месяца! — крикнула Влата.

— Нет, Влата, ты пропустила пару сотен лет, за которые тут много что изменилось.

— Важно, сколько времени прошло для меня!

— Протокол завершен, — тихо сказал Глот, давая жестом команду выключить запись.

— Еще ничего не завершено! Ты думаешь, что я ничего не знаю? Я знаю абсолютно все, что ты здесь творил без меня. Каждое снятие поля приносило весточки о твоих похождениях, люди любят судачить про тебя. Веселенькая повесть про жизнь неудачника капитана, который впал в депрессию после убийства собственного ребенка...

Договорить Влата не смогла, потому что получила сильную пощечину от Глота.

— Ты, ты... — начала от неожиданности причитать Влата.

— Можешь вновь уйти в «забвение», мне без разницы, но не попадайся больше мне на глаза. — Глот был настолько спокоен, что Влате показалось, будто капитан считал произошедшее нормальным. После чего он неторопливым уверенным шагом вышел из каюты.

Вернувшись на мостик, где уже вовсю кипела работа по подготовке перемещения в новую систему, Глот приказал немедленно отправить официальную версию бортового журнала со всем накопившимися протоколами в центр сопровождения колонистов. Рисса, которая уже заняла свое место, быстро заработала пальцами, показывая жестами команды компьютеру. Наблюдая за ней, Глот неожиданно вспомнил, что он не сообщил своей бывшей жене, что она освобождена от обязанностей старшего помощника. Но желания вновь увидеться с Влатой у него не было, поэтому он просто не стал дальше размышлять об этом.

* * *

Глэн привычным для себя маршрутом сделал обход корабля. Время уже было за полночь, и он, перед тем как пойти в свою каюту, наведался на мостик. Там он встретил Риссу, которая, отпустив дежурного по связи, сама заняла его место. Вид у нее был беспокойный.

— Привет, Рисс! — сказал громким и радостным тоном Глэн. Но Рисса не обращала на старпома внимания, сосредоточившись на голограмме пульта управления. — Ты решила подменить молодежь? — не зная, как относиться к молчанию Риссы, продолжал Глэн.

— Нет, у меня на душе неспокойно. Ты слышал?..

— Про Влату-то? — перебил Риссу Глэн. — Слыхать не слыхал, но засвидетельствовал ее появление лично.

У Риссы округлились глаза от удивления, а брови поднялись. Она встала из кресла и вплотную подошла к старпому, молчаливо глядя на него, словно прося рассказать все, что ему известно. Глэна смутило это неожиданное поведение спутницы капитана, и он уже не таким радостным тоном, которым приветствовал Риссу, начал рассказывать:

— Мы с Глотом устроили посиделки в его каюте, решали, что делать с новой системой, как вдруг в дверь постучали. Представляешь, реально постучали. Глот открыл задвижку и вошла симпатичная такая, черноволосая, фигуристая... — Глэн осекся, вдруг поняв, что он рассказывает о Влате Риссе, которой это могло не понравиться. Сделав небольшую паузу, он продолжил: — В общем, она поздоровалась, сказала что-то типа: «извините, что помешала» и убежала. Она реально убежала.

— Да, Глот мне рассказывал, что заблокировал определение ее чипа на своей каюте после той трагедии. Она приходила к нему каждую ночь, несла всякую чушь и обвиняла его, оскорбляла. Он пытался ее как-то успокоить, но это лишь еще больше злило ее. — Рисса посмотрела в глаза Глэну. — Глэн, Влата вышла из поля. Это так неожиданно, прошу тебя, узнай где она, с кем она, слухи ходили, много, про разное, понимаешь...

— Так. Спокойно! Я все знаю на этом корабле, узнаю и где Влата. Давай сделаем так: ты сейчас иди к Глоту, а утром поговорим, хорошо? Я буду тут до утренней смены, — перебил Глэн собеседницу, увидав, как из ее глаз начали капать слезы.

Рисса ушла с мостика, направившись в их с Глотом каюту. Она тихонько вошла. Решив, что не вправе беспокоить сон своего мужчины, примостилась на диване и долго думала обо всем, что начало происходить после такой вечности счастья и стабильности. Иногда ее уже немолодое лицо трогала улыбка, но все чаще радость от воспоминаний переходила в тихий плач. Она подсознательно боялась, сама не понимая чего, но чувствовала это где-то глубоко в своей душе, еле осязаемо.

* * *

На следующее утро Глэн, подошел к капитанскому ложементу, на котором с торжественным видом сидел Глот и сообщил о готовности корабля к перемещению. Капитан тут же вернулся к своему обычному рабочему состоянию, после чего от команды начали приходить доклады о состоянии систем. Все функционировало как положено, и это привнесло некоторое спокойствие в размышления Глота. Он взял себя в руки и притушил свое внутреннее смятение после разговора с Влатой. Доклада не поступило только от Риссы.

— Рисса?

— Да, капитан.

— Ты не докладывала?

— Пока не о чем доложить, мой капитан, отправка в процессе выполнения, — дрожащим, испуганным голосом ответила Рисса.

Она говорила, не поворачиваясь к своему командиру, как это было обыкновенно заведено на корабле. Все ее внимание поглощала голограмма телеметрии. Отправка и получение официальных посланий проходили обычно моментально. В системах связи использовался квантовый принцип считывания состояния спина электрона, поэтому такое понятие, как время, к данной системе было неприменимо. Все должно было произойти сразу, моментально, но компьютер выдавал постоянное сообщение: «Подтверждение доставки не получено, повтор отправления».

Глот, вскочив со своего места, подошел к посту связи. Положил руку на плечо Риссы. Всмотрелся в голограмму. Удостоверившись, что отправка действительно не прошла, капитан стал перебирать в уме варианты действий, как вдруг голограмматор отобразил красную пирамиду с желтыми знаками тревоги и надпись: «Модуль связи не подключен». Рисса повернулась к Глоту и с недоумевающим выражением посмотрела на капитана.

— Глэн! Срочно спустись под мостик, проверь, что там происходит, — отдал приказ капитан.

Спускаясь вниз, старпом столкнулся с Влатой, которая поднималась на мостик. Глэна эта встреча не смутила, ведь Влата – такой же член экипажа, просто с личными проблемами. На технической палубе перед старпомом оказалась невероятная и, казалось, невозможная картина: развороченный модуль связи, а рядом — покореженный металлический шест, очень похожий на обычную ножку стола, какую можно было взять в любом отсеке корабля — столы везде одинаковые.

Когда Влата вошла на мостик управления корабля, то команда не обратила на нее никакого внимания. Все продолжали заниматься своими делами, что взбесило Влату. Но она не стала показывать своих эмоций, а прошла по всем постам с приветствием к команде, как это обычно делал Глэн. Когда же она подошла к посту связи, то поздоровалась с Риссой, словно они были давними подругами и, не обращая внимания на сигнал тревоги, крутящийся на голограмме, собиралась идти дальше.

— Что ты тут делаешь? — командным тоном спросил Глот.

— Пришла засвидетельствовать свое почтение дежурной команде, — громко и четко, словно рядовой, стоящий в шеренге солдат, ответила Влата.

— Пошла вон отсюда! — крикнул капитан Панджидин, тем самым немало удивив всех находящихся на мостике людей, ставших свидетелями того единственного раза, когда Глот позволил себе повысить голос.

— Ты прогоняешь старшего помощника?

— Ты уже давно отстранена от должности, — парировал капитан, уже обычным, деловым тоном.

— Можно узнать, когда точно? А то я впервые об этом слышу, — с улыбкой на лице, переходящей в деланную гримасу удивления спросила Влата. Она, конечно, знала закон ООН, по которому ни одно решение не могло вступить в силу, пока не было официально зарегистрировано и озвучено человеку, чьи интересы оно затрагивало. Из чего выходило, что она все еще является официальным старшим помощником корабля колонистов «Энтузиаст-962».

— Выполнять приказ, — не став вдаваться в споры, вновь спокойно, но с некоторой злобой в голосе, сказал Глот.

Влата, развернувшись, пошла к выходу с мостика, где еще раз столкнулась с Глэном Джонсоном.

* * *

Действующий старший помощник Глэн, подойдя к капитану Глоту практически вплотную, тихо, чтобы никто не мог слышать, доложил ему:

— Все модули связи вдрызг разбиты. По-моему, что-то зацепило из соседних приборов. Нашел, чем орудовали, кажется, это металлическая ножка от стола из каюты. Короче, мы без связи с центром, пока не отремонтируем все.

— Насколько серьезными выглядят повреждения? — с некоторой надеждой спросил капитан Панджидин.

— Достаточно серьезные, чтобы задуматься о том, что мы остались вообще без связи.

Капитан сохранил хладнокровие. Он несколько раз прокрутил в голове варианты развития событий. Многое, что представлялось ему фатальным, при тщательном продумывании переставало соответствовать действительности, что придавало ему уверенности. Глот оказывался в положении, когда любое его следующее решение определяло не только судьбы экипажа, но и исход всей миссии в целом.

Корабль уже был готов к перемещению. Оставалось лишь отдать распоряжение. Но отсутствие связи не позволяло сообщить в центр колонистов координаты системы, куда телепортировался корабль. Конечно, был вариант оставить автоматический корабль-разведчик, который бы транслировал сигнал помощи. Но выходило, что посылать обычный радиосигнал с запросом поддержки в сторону обитаемых планет было бесполезно. Информация дошла бы до первой заселенной системы не ранее, чем через миллионы лет. Капитан пришел в изумление от того, какой же они проделали далекий путь. Но отступать теперь ему не хотелось.

Капитан Глот поднял руку, призывая внимание всего экипажа, он хотел распорядиться о переводе корабля в свободный дрейф, но неожиданно почувствовал невесомость. Корабль «Энтузиаст-962», растворившись в одном месте пустоты вселенной, потоком элементарнейших частиц в то же мгновение оказался в другом. Миссия колонистов оказалась в новой тройной системе звезд. Виновником внезапной телепортации оказался молодой бортинженер Крат Ролой, который потом в свое оправдание рассказывал о волнении, захватившим его перед перемещением, и взмах руки капитана он воспринял как приказ к действию.

— Идиот, — сказал вслух капитан, когда на корабле вновь появилось притяжение, но Глота никто не услышал. Команда по очереди докладывала об успешном перемещении и данных, которые внешние датчики собирали об окружающем пространстве.

— Лечь в дрейф! Приготовить корабль к прыжку по прежним координатам! Рацион рассчитать на четыреста суток! — уже громко, командным тоном прокричал капитан Глот Панджидин, встав из своего ложемента.

— У нас нет координат! — прокричал в ответ Глэн Джонсон. После чего спокойно добавил: — Их либо стерли, либо тот, кто размозжил узел связи, зацепил что-то еще.

— Тогда немедленно в дрейф. Давайте изучим, куда попали, а дальше видно будет.

Следующие несколько часов никто не проронил ни слова, изучая поступающую информацию. Выяснялось, что система имеет восемнадцать планет, две из которых находились в зоне, предположительно пригодной для жизни. Все планетарные тела вращались вокруг системы тройных звезд, с которыми оказалось не все просто. В момент, когда «Энтузиаст» оказался в системе, существовало три звезды, которые окрестили: «Альфа», «Бета», «Гамма». Звездное вещество средней звезды «Беты», буквально раздирали «Альфа» и «Гамма». Увидев это, Глот пришел в ужас. Судя по известным законам существования звезд, что-то должно было произойти. Либо Альфа и Гамма заберут у Беты все звездное вещество и стабилизируются вокруг нового барицентра. Либо одна из этих звезд, а может и все три сразу, под воздействием сильной гравитации, приняв большое ускорение, вылетит в непредсказуемом направлении. А оказаться на пути термоядерного огненного шара, пролетающего со скоростью в сотни тысяч километров в час, Панджидину хотелось меньше всего. Поэтому первой же мыслью капитана было убраться отсюда куда глаза глядят.

Но, рассматривая изображения планет в зоне жизни, капитан Панджидин увидел на обеих азотно-кислородную атмосферу и много жидкой воды. Планета, ближе всех расположенная к своим звездам, была в несколько раз больше Земли, температура на ней не превышала тридцати шести градусов на экваторе, судя по показаниям датчиков. Другая планета также была пригодна для дыхания людей, но сплошь покрыта водой. Чуть меньше размеров Земли, самая высокая температура на ней за несколько часов наблюдений не превысила семи градусов. Второй мир был не самым лучшим выбором для колонизации. Да и первый тоже, если учитывать неизбежную в будущем звездную катастрофу. Осознав, что владеет всей информацией об этой системе, Глот Панджидин решил как можно скорее переместиться куда подальше.

— Сколько нам потребуется времени на подготовку к прыжку? — поинтересовался старший помощник Глэн, словно чувствуя ход мыслей своего капитана.

Мостик, где команда мгновение назад замерла в изучении данных, пришел в движение, люди начали переговариваться, и кто-то через несколько секунд сказал: «Около пятнадцати часов после остывания токозаборных стержней». Старпом и капитан переглянулись. Глэн предложил:

— Если пустимся в путь, то через пару часов выйдем на орбиту ближайшей планеты, хотя бы посмотрим, что на ней интересного.

Капитан Глот принял предложение. Его переживания и напряжение куда-то улетучилось, и все дальнейшие мысли были посвящены подготовке к выходу на орбиту первой в системе Златовласки планеты. Его поглотила работа по выведению корабля на орбиту планеты. Затем все были заняты приемом и обработкой данных с внешних датчиков. Работа спорилась, и уже к вечеру у дежурного экипажа и командования «Энтузиаста» было представление о встретившийся на их пути тверди.

ДВА ДНЯ ДО КОЛОНИЗАЦИИ

В ночь оставили дежурить Крата Ролоя. Он не сильно расстроился, тем более что его любимая женщина не раз говорила о необходимости побыть одной. Утром, уже после дежурства, он украдкой заглянул в технический отсек под мостиком. Внимательно рассмотрев повреждения и увидев грубо развороченное оборудование модуля связи, он понял, что его уже было не восстановить. Хотя Крат и считал, что при должном подходе к технике, починке поддавалось абсолютно все, но после увиденного им его мнение сильно изменилась.

Вернувшись в свою каюту, он застал Влату спящей. Не теряя ни минуты, он сбросил все одежды и уже через мгновение лежал в кровати, прижимаясь к теплому и нежному телу своей возлюбленной. Она ответила ему своими объятиями и они, слившись в единое целое, насладились друг другом, после чего крепко уснули.

Утром на мостике раньше других появился Глот, который еще раз проверил всю телеметрию корабля, расчеты выхода на орбиту и процесс остывания токозаборных стержней. Не удержавшись, он спустился под мостик и долго изучал раскуроченный модуль связи. В итоге, смирившись с полной потерей коммуникаций, он полностью успокоился. Для него было проще принять неизбежное и действовать, приняв потери, чем переживать по поводу неизвестного будущего, которое теперь всецело было в его руках. Тем более что настоящее не давало ему времени для эмоций.

Корабль, по приказу Глота, подвели еще ближе к планете раньше, чем старпом успел вернуться на мостик. На вопросительный взгляд Глота он лишь улыбался, подходя к каждому из членов команды с приветствием. Когда же подошла очередь капитана, Глэн заговорил сразу без всяких приветствий:

— Связь для нас не проблема! Я знаю, где взять модуль, практически новый.

— Да? Все так просто на самом деле? — уточнил Глот.

— Еще проще, чем мы можем предполагать. Мы же точно знаем, где остался мой «Энтузиаст», у меня еще тогда была мысль перетащить все, что может пригодиться, на твой корабль, но как-то некогда оказалось.

Тут капитан еще больше уверился в мысли о том, что как только ты принимаешь ситуацию и последствия, то разрешение проблемы приходит само собой, откуда и не ждешь. Тем не менее он не позволил себе расслабиться, принимая идею, а лишь поинтересовался:

— Как ты себе это представляешь?

— Я не продумывал детали, но в общих чертах все может выглядеть так: мы прыгаем по прежним координатам, разумеется, не попадаем на старое место, вселенная все же подруга подвижная, но в любом случае оказываемся рядом со старым кораблем и начинаем поиски. Рано или поздно мы его найдем... — пожав плечами закончил старпом.

— Тогда продумай весь план как следует, пока это всего лишь мысли. — предложил Панджидин.

— Как скажешь, капитан! — щелкнув по-военному каблуками, ответил Глэн.

Экипаж начал более внимательнее изучать планету с ближней орбиты. Рельеф этого небесного тела выглядел необычно. С востока на запад планету, словно на половины, разделяла широкая полоса воды. С расстояния наблюдения для колонистов это выглядело как река, окаймляющая всю планету. Высоких гор не было, но местами поверхность была холмистой. Команда поразилась количеству рек, которые были видны с орбиты. Как капилляры у человека, вся поверхность была словно соткана из них. Такое большое количество воды делало планету очень зеленой. Что говорило, само собой, о пригодности для жизни.

Хотя более детальное изучение нового мира привносило минорные ноты в настроение экипажа. Из-за размера планеты притяжение на ней было больше земного где-то на треть. Наклон экваториальной оси к звездам был всего три градуса, а скорость вращения достаточно большая. Одни астрономические сутки здесь длились всего лишь четырнадцать часов.

На мостике корабля началось живое обсуждение. Многим понравился найденный мир. Даже с увеличенной на треть тяжестью.

— Тяжелая планетка, — высказал свое мнение один из энтузиастов.

— Зато посмотри на температуру, это же вечная весна, — отвечал ему кто-то другой.

— Я бы высадился, чисто ради интереса, так сказать, на собственной шкуре испытать притяжение, — высказал мысль Глэн Джонсон.

Капитан тут же замахал руками, жестами приказывая компьютеру изменить притяжение внутри корабля. Что тут же было выполнено корабельными системами и команда стала роптать, умоляя вернуть прежнюю силу тяжести. Кто-то тут же высказался о том, что первые энтузиасты по покорению вселенной жили на планетах и с полуторным значением гравитации, не обращая внимания на трудности. Кто-то заметил, что и с двойным притяжением можно выжить, вопрос лишь в качестве и целесообразности такой жизни, когда на любом из «Энтузиастов» жизнь будет во сто раз комфортнее.

* * *

Служебный день подошел к концу. Крат Ролой вернулся в каюту и во всех деталях рассказал Влате обо всем происходившем на мостике корабля после выхода на орбиту новой планеты. Бывшая старпом достаточно долго сидела за столом, размышляя о чем-то своем. Ее мимика, несколько раз превращавшая красивое женское лицо в злобную маску, пугала инженера.

— Слушай. Ты когда-нибудь видел, как работают стержни токозабора энергетического ядра?

— Ну... На учебной голограмме. Когда-то, — ответил Крат, удивленный столь техническим вопросом, потому что ожидал обсуждения новой планеты.

— Голограмма всего лишь картинка. Пойдем прогуляемся немного. Поверь мне, это завораживает.

— Что завораживает? — попытался уточнить Крат.

Влата, ничего ему не отвечая, вскочила с дивана, опираясь на стол одной рукой. В этот момент столешница немного прогнулась, так как стояла всего на трех ножках... (продолжение последует)