Важное задание

Глава 1

Важное задание

проект «Россия 2050»

Начало

Закончив дежурство, я собирался домой. Горыныч – наш заведующий, Роберт Германович, поймал меня на выходе из душа. Стоять перед начальником неглиже довольно некомфортно.

Горыныч смерил меня взглядом, хмыкнул и сказал.

- Зорин, зайди ко мне, есть важное тело.

Я не понял.

- Какое тело?

- Я сказал тело? Извини, ассоциация. Прекрасная форма, Алексей, дело, конечно, дело… зайди, как оденешься.

Я влез в Зуда, дождался, пока костюм полностью подключится к моей нервной системе и направился к кабинету Горыныча.

Около тридцати килограммов дополнительного веса не ощущались, потому что Зуд частично сам добавлял усилий в движения, а частично электрическими импульсами увеличивал мощность моих мышц.

Зуд сжато доложил о событиях за ночь. «Никто не звонил»; «от Дианы рапорт – Валя и Юрка в порядке»; «Терактов и происшествий на территории России не зарегистрировано».

Да, с почти тотальным введением автоматических систем управления дорожным движением количество аварий сократилось в сотни раз. Машинам на дороге договориться легче, чем людям - водителям.

Госдума третий год мусолит законопроект о запрете ручного управления индивидуальными транспортными средствами, не принимая его, а лишь повышая ответственность за нарушения ПДД водителями, не желающими отказаться от самостоятельного управления машинами.

Сбои программ – возможны, но и они обычно происходят по причине вмешательства людей, которым непременно что-нибудь, где-нибудь нужно подкрутить, «чтобы оно лучше работало».

ГАИ практически исчезла с улиц, занимаясь разборами ДТП, чтобы найти виновных, в кабинетах за компьютерами, параллельно искусственному разуму, который в 99% почти мгновенно определяет это. Вот 1% и не позволяет полностью ликвидировать ставки людей в этой службе.

Несмотря на вес, сравнимый с весом рыцарских доспехов, Зуд почти не чувствовался. А свой ранний опыт ношения киберсьюта, все притирки и неудобства, вызванные несинхронностью действий, я уже забыл. Мало того, в обычной одежде, я себя ощущал словно голым. Так, наверное, себя чувствует черепаха без панциря или ёжик без иголок.

Несмотря на бессонные сутки, я пытался догадаться, зачем мог понадобиться Горынычу. Обычно, так начинался разговор об очередном стажере или выезде за тяжелым больным в другой город. Доставку человека в Столицу автоматической медкапсулой без сопровождения медика запретили довольно быстро. После случая с тромбоэмболией у женщины, которую капсула привезла в клинику уже мертвой. И хотя, человек – врач, тоже вряд ли мог бы ее спасти, если тромб из глубоких вен ног отрывается и влетает в легочный ствол, никто не спасет. А устанавливать специальный «зонтик» - ловушку в нижнюю полую вену только для безопасной перевозки дело хлопотное, требующее особого оборудования. Не дорогого, но громоздкого и требующего немало электроэнергии. В небольших амбулаториях такого еще не ставили. Я прикинул, а что бы я сделал, если б мне поручили перевезти такую пациентку? Забинтовал бы ноги на всякий случай. Как это обычно делали перед операциями в двадцатом веке. Отправляла автоматика, в которой забыли вписать протокол компрессионных чулок перед транспортировкой. Сама больная их надеть не могла, а бинтовать было некому.

- Врач Зорин по вашему повелению явился, - доложил я, переступив порог Горынычего кабинета.

- Являются привидения, - подколол меня заведующий.

- Тогда прибыл, - голова моя после суток была тяжеловата и заниматься «игрой в синонимы» мне сложно, но я попытался.

- А прибывают поезда! Алексей, надо поговорить.

Заведующий не предложил сесть, но сам поднялся и подошел ближе.

- Дело не сложное. Наш подшефный медколледж попросил прислать им на замену преподавателя. Ты - парень эрудированный, стажеры тебя хвалят, как наставника. Я думаю, что лучшего препода им не найти. Отправляйся в Медведково, тебя ждет зав учебной частью. Ее зовут Ильмира Раджабовна.

Я выслушал спокойно.

- Роберт, а ничего, что я сутки отдежурил? Я, конечно, могу провести занятие, но моя сонная морда вряд ли правильно мотивирует студентов.

- Ковать железо надо пока горячо, если бы ты сейчас уехал домой, выковырнуть уже было бы невозможно. Дуй в колледж, пообщайся с Ильмирой, дальше действуй по ее указаниям. Считай все это местной командировкой.

- На какой срок? – уточнил я, а увидав жест Горыныча «не знаю», добавил в микрофон костюма: - Зуд, вызови такси. Хорошо, - ответил я Горынычу, - подготовка молодежи – дело нужное.

Бежать по слякотному полузимнему городу – увольте от такого удовольствия. Бег, конечно, меня бы взбодрил, не хуже любого допинга, но именно сегодня, после двадцати двух вызовов, у меня не было абсолютно никакого желания шлепать по лужам.

Спорить не о чем. Задание не бог весть какой сложности для меня. Одного учить, трех или тридцать… не принципиально. Я не педагог. Да и вряд ли мне придется долго заменять недостающего препода. День, два… В конце концов, это студентам нужно учиться, а мое дело - делиться знаниями. Беспокоил немного только один факт. До сих пор мне вести занятие в академических часах, читать лекции по стандартам учебного плана – не приходилось. Этого опыта нет. С практикантами проще – вот ситуация на вызове, обсуждаем. Нет ситуации – отдыхаем или отвечаем на вопросы любопытных неофитов. Преподавание по учебному плану – дело для меня новое.

- Зуд, - обратился я, усаживаясь в машину, - скачай стандарты методических разработок для преподавателей средних специальных учебных заведений. Это же не школа, где уроки идут по сорок пять минут. Тут все иначе.

Хорошо бы понять заранее, чего от меня хочет завуч?

Ильмира Раджабовна Султанова – восточная красавица средних лет, по ее фигуре я понял, что она человек современный и под серым деловым брючным костюмом на ней надет спортивный легкий киберсьют, выжигающий любую молекулу лишнего жира. Похвально. А чего я хотел? Работать с молодежью, которая сперва смотрит на внешность, а потом уже на интеллект, и не уделять внимания свой мезоморфности – значит сразу потерять не меньше половины необходимого авторитета. Я не удивлюсь, если завуч медколледжа еще и мастер восточных единоборств. Но пока она не начнет двигаться, я этого оценить не смогу.

Ну, так и есть. Ильмира движется, как моя Валя, легко, при этом очень грациозно, как балерина. Значит кунг-фу. Зуд отсканировал ее, шепнув мне: «Леша, у нее третий дан, минимум».

Я улыбнулся, войдя в кабинет, стоял в ожидании распоряжений после фразы:

- Добрый день, Ильмира Раджабовна, я – Алексей Зорин, прибыл по вызову.

Вот, когда я увидал ее в движении – от стола ко мне она словно перелетела в долю секунды, при этом я ощутил порыв ветра, воздуха, который чуть заметно качнул меня.

Да. Эту женщину хулиганы, если еще где-то остались, на улице ограбить поостерегутся. От нее исходит аура силы физической и ментальной. Она замужем? Возможно. Просто интересно – каков ее муж? Вот из чистого любопытства. Зуд вывел ее анкету из открытых источников: «Кандидат педагогических наук. Учитель биологии. Пятьдесят три года. Замужем. Имеет троих детей. Родилась в двух тысячном году в Фергане, с родителями в две тысячи двенадцатом мигрировала в Россию, в двадцать пятом окончила Самарский педагогический университет, три года в средней школе – учитель, затем аспирантура в Казани, защита по теме: «Значение физической культуры для преподавательского состава в этнически смешанных школьных коллективах», автор законопроекта Госдумы «о правах и обязанностях учеников начальных и средних учебных заведений российских школ от тридцать пятого года».

Так, значит, Ильмире надо спасибо сказать за восстановление авторитета учителей в школах и их правах на строгости в отношении иных распущенных подростков? Интересный факт биографии. Я учился в школе сам, когда его ввели.

Пикеты мажоров и их родителей у памятников Крупской и Сахарова ни к чему не привели. Закон приняли, и постепенно в школьной жизни России установился долгожданный порядок, когда пришли мужчны и женщины, прошедшие СВО. Эти не смогли терпеть выходки невоспитанных капризных мажоров.

Она, как мне показалось, не придала значения моему Зуду, которого я, еще на улице, выходя с территории подстанции, «обратил» в тренировочный костюм – куртка и брюки, так что о его кибернетичности свидетельствовали только логотипы НМС на груди и спине – «нейромионика».

Мы обменялись рукопожатиями. Ладонь ее, как и ожидал, крепкая, но не «разбитая». То есть тренируется она все-таки не голой рукой, а в перчатках. Это логично. Странно было бы завучу «светить» красными мозолистыми костяшками на руках.

- Очень приятно, Алексей Максимович.

Голос низковат для женщины, ближе к контральто, но тоже - явно тренированный, как и тело. Для профессионального преподавателя голос – основной рабочий инструмент, после головы, как для певца.

Я ждал вводную. Ильмира вернулась к столу, но садится не спешила и мне не предложила сесть.

- Алексей Максимович, у нас образовалась некоторая проблема со студентами третьего курса. Не сейчас образовалась. Я ее наблюдаю уже несколько лет, но до сих пор она частично решалась на летней практике. Однако, по данным прошлого года и эта мера, проблему не решила. Называется она – потеря профессионального интереса. В принципе, это нормально, что до десяти процентов студентов к третьему году обучения понимает, что выбор был сделан неверно и нужно искать для себя другую специальность. Летняя практика обычно расставляла в их сознании «точки над и», часть ребят, которые в течение года подвергались влиянию других, решали остаться, почувствовав интерес к профессии, «пощупав» ее руками. Снижение успеваемости у половины учащихся на третьем курсе – норма, но в этом году уже по результатам первой четверти – она поднялась или, точнее опустилась к восьмидесяти процентам. Уже участились прогулы. Я опасаюсь, что после Нового года подадут заявления до половины студентов. Это, как вы понимаете, отражается на рейтинге колледжа, и вторично – на финансировании. Конечно преподавателям легче работать с малыми группами – каждому студенту уделяется больше внимания, но стандарта для групп никто не отменял. Я поэтому обратилась к руководству городской Станции скорой помощи, чтобы мне прислали наиболее результативного наставника среди врачей-практиков. Значит это – вы.

Я наклонил голову, не возражая.Статистика – вещь неумолимая. Отзывы студентов на страничке СМП о прохождении практики, действительно показали у меня максимальный рейтинг.

- Поэтому, я прошу вас подумать, как вы могли бы по возможности быстро и эффективно отсепарировать действительно профнепригодных для медицины от колеблющихся и вероятно неплохих медиков в перспективе. Что вы скажете?

Я пожал плечами.

- Практика, это – практика, тут все будет иначе. Какой предмет вы предлагаете мне вести, учитывая, что я не педагог и не учился преподаванию вообще?

- Что вы скажете об организации здравоохранения и истории медицины? – лицо завуча не отражало вообще никаких эмоций.

Это проверка? Я уверен, что она нарочно выбрала один из самых малопрестижных предметов среди студентов-медиков. Все энтузиасты рвутся в практическую медицину: хирургия, терапия, педиатрия и прочее, часть в научную: экспериментальные теории, но никому особенно не нравится копаться в прошлом или размышлять, как планировалось развитие специальности, исходя из открытий.

- Если вы формируете задачу - поднять интерес к профессии через преподавание этого предмета, - я говорил немного механически от усталости, - то мне нужно подготовиться. Вот прямо сейчас начать лекции и семинары я не могу. Завтра.

- Конечно, Алексей Максимович, конечно.Вот документы, подпишите тут и тут и можете отдыхать, а завтра к восьми утра жду вас для презентации в первой группе. Расписание занятий я вам вышлю почтой. Вас предупредили, что до конца учебного года откомандированы к нам?

Вот этого мне Горыныч не сказал. Знал, что я взбрыкну. Теперь поздно.

Кто везет, на том и ездят…

Я попытался щелкнуть каблуками и, прогнувшись в стойке «смирно», спросил:

- Я могу идти?

- До завтра, Алексей Максимович, - наконец, улыбнулась завуч, и ее азиатские глаза превратились в совершенные щелочки, - я думаю, мы совместными усилиями добьемся необходимого результата.

- Так точно, Ильмира Раджабовна, - чеканил я, не выходя из образа салдафона, - ничто так не способствует получению результата, как правильно сформулированная задача и ясное представление метода ее решения!

Уже собираясь лихо развернуться через левое плечо, я увидел, как из щелочек глаза завуча превращаются в огромные линзы анимешных героинь.

Закрыв за собой дверь, я услышал гомерический хохот Султановой. Эмоции ей не чужды и положительные – тоже. Юпитер, ты смеешься? Значит, тоже человек!

Ничто так не способствует повышению производительности труда, как созданное с утра хорошее настроение и здоровый юмор.

Я прошелся по колледжу, уже не спеша. Вопросов меньше не стало, но они сместились в плоскость «ответы найти не трудно», поэтому я больше внимания уделил встречающимся студентам. За несколько волн мигрантов из разных стран мира, преобладали, конечно, азиаты из стран бывшего Союза, а жесткий режим, введенный в двадцатые годы, ускорил процесс ассимиляции, тех, кто решил связать свою судьбу с Россией и не стал пытаться навязывать свои традиции и правила.

Количество молодежи с явными монголоидными чертами в коридорах медучилища, как я решил принципиально называть это учебное заведение, а не на английский манер, не уступало европеоидам.

Как и было принято в России спокон веков – раса никого волновала и не являлась каким-то маркером для приоритета. Принятое еще в советское время правило «человек человеку – друг, товарищ и брат» взамен типичному для англосаксов догмату «человек человеку – волк», мягко второй раз вошло в социальное сознание граждан России. Я думаю, сработала генетическая память о времени, когда это уже было.

Несколько лет назад, получив доступ к программированию нейросети «Дума-2», я прописал в корневых программах алгоритм социальных отношений с моральными нормами и правилами дружелюбия, взаимовыручки и уважения каждого к каждому. Так, что за годы работы нейросети в законах гражданского кодекса стали преобладать именно эти постулаты. Так Дума-2 превратилась в активный противовес Центробанку, доведя, в конце концов, законодателей до решения о переподчинении этой организации из внешнего управления международным валютным фондом правительству России, для чего провели очередной референдум по редактированию Конституции.

В результате от первой редакции 1993 года в ней осталась без изменения лишь одна статья: запрет на управляющую обществом идеологию, которую прекрасно заменили здравым смыслом и народными традициями.

Белые халаты сменились брючными костюмами, напоминающими наши скоропомощные комбинезоны, тем, что изготавливались из такой же светоотражающей моющейся ткани. Курс обозначался нашитыми шевронами – уголками: один, два, три или четыре. Я не стесняясь изучал студентов, некоторые с интересом смотрели на меня. Я для них, наверное, старый, как динозавр. Походка моя не отражала усталости, но видимо во взгляде был нездоровый блеск. Я улыбнулся в ответ на улыбки девушек, сбившихся в небольшую группу. И вышел мимо охраны на улицу. Такси уже поджидало у лестницы. Адрес прежний Нахабино, улица Мирная. Зуд отправил сообщение Валентине, что я еду, показал мне вопрос от нее: «Есть будешь?», ответил: «Нет, сначала спать».

Моя московская квартира стояла законсервированная. Как, впрочем, и еще три квартиры, оставшиеся под моим попечением со времен группы «Арестея»[1]. Заняться их продажей мне было некогда. Ведь оформлены они были на разных подставных людей, которые официально находились за границей. Оформлять доверенности от них, дело хлопотное. Вот и висят три жилплощади, как чемодан без ручки – бросить жалко, тащить – неудобно. А теперь мне полгода безвылазно сидеть в роли преподавателя истории медицины.

В такси главное не уснуть. Подлый бот привезет к дому и будет стоять, не напоминая о прибытии, пока пассажир сам не проснется, а счетчик при этом «тикает». Потом, выспавшись, получаешь счет не за поездку, а за аренду такси.

Летают по над городом только спецслужбы, в основном кибердроны – наблюдатели или курьеры. А еще машины «скорой помощи». И я – скоропомощник, отдавший профессии больше десяти лет, заставший еще машины на двигателях внутреннего сгорания, постоявший в пробках, скажу определенно. На фиг, на фиг – летайте сами. Рожденный ходить, летать не должен. Я не испытываю страха в полете на коптере, дело не в этом. Но залезать в капсулу дрона я буду только в исключительных ситуациях и только натощак. Какой бы ухабистой ни была земная дорога, поездка на колесах намного плавнее любого полета на четырех или шести винтах.

Зуд гуднул в ухо. Приехали!

Я раньше никогда не задумывался о том, как это приятно, когда встречает любимая женщина с ребенком на руках. Ощущение радости, тихой и теплой, как огонек в груди. Физиологическое отражение состояния счастья.

[1] Читайте НФ-романы «Вектор-10» и «Вектор обратного времени».

Глава 2

Первое занятие

Интересно, а что у студентов третьего курса до сих пор не было занятий по оргздраву и истории медицины?

Я вспомнил, что не узнал очень многого. Забыл с усталости. Но завуч выслала мне учебный план.

До конца года, учебного года, конечно, оставалось ровно шесть месяцев.Четыре группы по двадцать молодых обленившихся и потерявших интерес к профессии оглоедов… обобщаю и парней и девушек. В каждой группе предмету отдали четыре часа учебного времени в неделю, то есть шестнадцать в месяц, это не мало… но и мало, учитывая, что занятия слиты в пары – не по 45 а по 90 минут. А значит, с каждой группой я буду видеться два раза в неделю. Как по мне, так я бы сделал первое занятие в неделе – лекционным сразу для всех групп, а вот вторые – семинары, где разбирал бы то, что ребята не поняли в лекции и домашние задания. Но, увы. Все пары у групп оказались разнесены по неделе, так, что мне фактически приходилось приезжать в училище ежедневно, а каждую тему читать четыре раза.

Спорить или выдвигать какие-то требования я не стал. Султанова, создавая расписание занятий, конечно, имела какое-то свое соображение. Весьма вероятно, что она, как профессионал, просто не задумывалась о том, что давно решено в институтах: тема – лекция, одна для потока или целого курса, а семинары уже разделены по группам. Видимо, училище, как некоторая переходная форма учебного заведения между школой и ВУЗом, приняла себе пары, как более удобное для учащегося и преподавателя время занятий, но не довела лекционные часы до объединения, вынуждая учителя фактически несколько раз дублировать один и тот же материал. Это не рационально?

Наверное, что-то есть в таком решении. Может быть, это как-то связано с особенностями восприятия недавних школьников?

А что мы имеем? Что и как должен дать препод ученикам?

Первое, мы должны общаться на одном языке, а значит, ученики должны знать профессиональную терминологию. Поэтому мой предмет дается не на первом курсе, а уже на третьем, когда вся базовая информация студентами должна быть усвоена. Ключевое словосочетание – должна быть. А вот усвоена ли? Мне предстоит это выяснить.

Второе: есть учебник, где дана вся ключевая информация по темам. Тогда, что мне рассказывать в лекции? Я вспомнил слова стажера, с которым ездил сутки, он пожаловался, что на многих занятиях преподаватели просто читали учебник в первой половине пары. Этого быть не должно. Но, мне кажется, что так учитель решал задачу – обязательного прочтения студентом учебника.Выполнит тот домашку или нет – неизвестно, а так вот – наверняка. Если мне придется работать с демотивированными к профессии студентами, этот вариант мне однозначно не подходит.

Уверен, что сразу возродить интерес к медицине мне вряд ли удастся. Тогда как быть?

Очевидно, что в женском коллективе, а каждая группа на три четверти состоит из девушек, внимание в первые дни будет обращено на меня. Это подсознательно и нормально. У единиц мужского состава – интерес возникнет к даваемому материалу, «что-то новенькое». Мне же нужен диалог, постоянный диалог. Они должны думать. Отвечать на вопросы и не обязательно по теме. Я припомнил, как лектор – профессор хирургии в институте, увидав, как половина курса клюет носами, вдруг прервал лекцию и произнес громко:

- Кто первый ответит на вопросы: «Кто херней страдает? Какие виды херни вы знаете? Какие способы избавления от херни вам знакомы?» того я отпущу с лекции сразу.

В здании института все сигналы мобильной связи и интернета глушатся. Я знал ответы на эти вопросы, но так как не спал, то было интересно, кто так хочет уйти с лекции? Пауза затягивалась. Проснулись те, кто спал, им шепотом пересказывали вопросы. Лектор ждал. Я мучился от желания встать и ответить, как любой умник и выскочка… но привитое отцом правило: «не выпендривайся», удерживало меня.

- Неужели никто не знает? – удивленно вопросил хирург.

Еще пауза в минуту. Я поднял руку.

- Ну?! Зорин? Что ж вы молчите?

- Я не хочу уходить с лекции, - пробурчал я, - А херня – это по латыни грыжа, бывает пупочная, паховая, бедренная и позвоночная – почти всегда лечится хирургически. Выражение «Херней страдать» возникло в конце девятнадцатого века в Российской империи после введения всеобщей воинской повинности. Состоятельных мужчин врачи за взятку отмазывали от службы, выдавая справку с диагнозом «херния - hernia», поэтому если про молодого бездельника лоботряса спрашивали: «Почему не в армии?», типичным стал ответ «Он хернёй страдает».

Профессор похлопал.

- Отлично, Зорин, попадете ко мне на экзамене – добавлю бал к ответу. А теперь, когда курс взбодрился – продолжим тему лекции.

Юрка Свиридов, сидевший рядом, пихнул меня локтем под ребро, когда я сел.

- Чего мне не рассказал?

- Я думал, что ты знаешь. Старая байка. И старый прием преподов взбудоражить студентов, - шепнул я ему.

Первая группа 3Ф3. Понедельник.

Я начал с того, что пониманием профилактики здоровья на заре человечества стало создание одежды, как самая простая мера с переохлаждением, после костра, потому что кроме тепла и теплосбережения, одежда давала в то время и защиту от насекомых, среди которых полно кровососущих, но и приют для некоторых видов этих тварей, вроде блох и вшей. Так пришлось вырабатывать способы технологии обработки шкур, смягчения кожи, чтобы было удобно носить, технологию скрепления частей шкур и технологию раскройки, потому что у любой и крупной и мелкой шкуры есть немало мест совершенно непригодных для скрепления.

Следующей мерой профилактики я назвал создание кожаной обуви, поначалу она напоминала портянки, укрепленные на ногах ремешками, позже мокасины, сапоги… в одном из племен стали использовать сок растения, который, застывая на ноге в несколько слоев, создавал некое подобие резинового сапога.

- Кто назовет мне растение и получающееся вещество, получит «хорошо», а кто местность и племена – тому поставлю отлично, - вдруг объявил я, и впадающие в транс студенты встрепенулись и потянулись к смартфонам. – Контрольное время вышло, - сказал я через минуту, - подсказки из интернета не принимаются, я оцениваю ваши знания, а не умение добывать их из телефона. Запомните – вы должны что-то знать, иметь базу, а не быстро вводить вопрос. В медицине масса ситуаций, когда у вас не будет времени на диалог с интернетом. Продолжаем тему профилактики.

- Страна Бразилия, растение – гевея, вещество – каучук. – ответил я сам на свой вопрос, хотя многие уже выловили информацию из сети. Я продолжал тему:

- Поселиться в пещере, укрывшись от ветра и холода, топить костер, поддерживая огонь, затем построить шалаш, обмазать его глиной, сложить первую печку – очаг, топить этот шалаш по черному – все это меры профилактики различных заболеваний. Как и люди, насекомые не выносят угарного и углекислого газа, поэтому топить по-черному, позволяло убивать живущих в помещении клопов, блох и вшей.

Третья мера – мыться, сперва - в реках и озерах, потом создавая ванны и бани, согревать воду, готовить отвары, настои и мыла для очищения кожи.

Понимание санитарии и гигиены возникло в античные времена, как меры сохранения данного богами здоровья. А соединять соду с жиром и так варить мыло научились неоднократно в древнейшие времена, смешивая древесную золу с жиром и вываривая, получали мыльный раствор. Шестое, третье тысячелетие, древние шумеры и египтяне. Когда начали добывать соду – процесс превратился в промышленный, и мыло уже стали готовить на продажу. Однако многие народы до конца восемнадцатого века мылись золой.

Человеческое общество довольно скоро стало использовать одежду не только как меру профилактики простудных заболеваний, используя свойство создавать между покровом из шерсти или ткани особый микроклимат, но и как средство привлечения внимания. Возникшее понятие красоты тела, физиологии – как в древней Греции, культ тела равен культу здоровья, так в более позднее время в эпоху Возрождения появляется культ одежды. С санитарией и гигиеной проблемы, нет свободного доступа к воде и дровам, одежда становится защитой от нечистот и грязи… широкополые шляпы защищают не от дождя, а от фекалий, которые из горшков выплескиваются на улицу из окна. Кожаный плащ легче обмыть от помоев, которые на него могут попасть на улицах городов. Глухая кожаная обувь защищает ноги от потертостей, но создает условия для развития грибка ногтей – рубро и онихомикоза… заболевание, которого почти не встречали древние греки, мывшие ноги чаще рук и лица, носившие открытые сандалии.

Что используется для изготовления одежды?

Кожа: свиная, бычья, овечья, козлиная – обувь, штаны, сапоги, плащи, куртки, легкая броня. Для нижнего белья: хлопок, лен, шелк

Верхняя одежда: шерсть, тканая и вяленая – сукно. Мех. Дешевый – овчина, дороже – каракуль, еще дороже – пушные звери: куницы, зайцы, белки, горностаи, соболя, бобры, ондатры.

Все натуральное. Неокрашенное – дешевое, окрашенное или набивное с принтами – дороже.

Одежда постоянно балансирует между тем, чтобы защищать и привлекать, отражать достаток, социальный статус. Колебания иногда достигают абсурда, вроде шуб и меховых шапок летом, или легкой суконной одежды на зимнее время, плохо защищающей от морозного ветра.

Культ здорового физически развитого тела то исчезал, то возникал, связанный с пониманием, что в здоровом теле здоровый дух. А главное осознание, что запас жизненной энергии долгожительства и устойчивости к различным болезням прямо связан с хорошей гармонически развитой физической формой.

Я смотрел на группу, двадцать две девушки или молодые женщины, возраст которых колебался от двадцати до двадцати трех лет и трех парней, которые на фоне весьма взрослых дам выглядели не так серьезно.

И выглядели и вели себя, я постарался подобрать довольно мягкое определение – весьма разгильдяйски.

Рассказывая им об одежде, как мере профилактики здоровья в первую очередь, я видел, что первый интерес ко мне лично, постепенно угасает, напрягать головы они не собирались, и материал, который я нарочно давал так, чтобы он старался поднять из глубин памяти школьные уроки истории, их все меньше интересует.

Я умолк и несколько минут смотрел на студентов, они, не понимая, отчего остановилось журчание моего голоса, недоумевая, смотрели на меня.

- Кто хочет получить пять баллов?

Никакой реакции. Я ждал.

- Надо повторить, что вы нам рассказывали?

- Нет, - тут же отозвался я, - во время оказания помощи, вам может быть придется решать разные задачи, поэтому вы должны уметь очень быстро мобилизовывать свой ум, память, принимать решения. Я время от времени буду вам задавать неожиданные и не относящиеся к теме урока вопросы. Если вы хотите получать хорошие оценки, вы должны быть готовы на них ответить, сразу, не подглядывая в гаджеты. Итак, еще раз спрашиваю, кто хочет получить «отлично» за отвлеченный неожиданный вопрос?

Полгруппы подняли руки. Неплохо. Очень неплохо.

- А что за вопрос? – подал голос парень с задней парты.

- Нужно, не подглядывая, по памяти, с выражением прочесть… - я сделал паузу, - любое стихотворение Пушкина. Кто готов? На решение 1 минута.

Я был уверен, что никто не решится. Но они хотя бы взбодрились. Началось лихорадочное мацание смартфонов.

- Десять секунд, девять, восемь, семь, шесть… - отсчитывал я.

- Я готова! – поднялась смуглая очень худенькая девушка с горящими черными глазами. Восточная красавица. Черные вьющиеся волосы сплетены в толстую косу. Она стояла за партой, - мне выходить или можно с места?

- Как вам удобно, - я решил не смущать девушку, она и так совершила подвиг, преодолев общую вялость, - что вы прочтете?

Она покраснела, но опять сверкнула глазами.

- Мне запомнилось стихотворение «Пророк», - вдруг сказала она, - Только я не все слова там понимаю. Ну, как бы понимаю, но не могу объяснить.

- Пророк? – удивился я, - неожиданно. Весьма неожиданно. Как вас зовут?

- Тахмина, - опять смутилась она.

- Папа выбрал имя? – догадался я, - он поклонник Фирдоуси? Шах наме?

Она кивнула, и вдруг вытерла слезинку.

- Был, он погиб, - проговорила она, - я, наверное, выйду.

Я кивнул и сделал жест, приглашая встать Тахмину рядом со мной.

- Мы слушаем.

Она начала немного хрипло: «Духовной жаждою томим…», постепенно голос ее набирал силу, «И он к устам моим приник и вырвал грешный мой язык! И празднословный и лукавый…», она нарочно снижала тембр голоса, понимая, что текст от мужского имени, но звон ее голоса прорывался: «как труп в пустыне я лежал, и Бога глас ко мне воззвал.» И уже никто не слышал девичьего голоса, он вдруг зазвучал с эхом, глубоко наполняя аудиторию, будто еще кто-то в унисон говорил вместе с Тахминой: «Восстань, пророк! И виждь! И внемли! Исполнись волею моей! И обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей!»

В аудитории стало тихо, я невольно хлопнул пару раз в ладоши и меня поддержали.

- Ну, что же, - сказал я, - вы заслужили «отлично». А что вам непонятно?

- Десница, я так понимаю рука? – сказала она.

- Правая рука, а левая – шуйца. Справа – одесную, слева ошую… Десна – правый приток, Шуя – левый, - пояснил я, - еще что?

- Горний, дольней лозы прозябанье… это что?

- Горний – высокий, слышали название комнаты – горница? Это комната верхняя, обычно на втором этаже, дольней – это далекой, лоза – растение, виноград или росток чего-то вьющегося, прозябанье в старину так обозначали рост. Лоза – растет. Еще есть непонятные слова?

- Виждь – это видеть? Внемли – слышать?

- Да, но не совсем, это не просто видеть и слышать – но и понимать то что, видишь и слышишь.

Она собралась с духом и задала последний вопрос:

- Почему жечь глаголом? Не существительным или прилагательным?

В группе хохотнули.

- Глагол в данном смысле не сказуемое, отражающее действие – а вообще речь, слова, глаголить – говорить. В старину древняя грамота славян называлась «глаголица». А потом уже появилась «кириллица», из которой вышел современный алфавит.

- Алексей Максимыч, а вы что – филолог?

Я отпустил Тахмину на место, с удовольствием поставлю ей пятерку. За все и за знание ответа на мой вопрос и за отвагу.

Мне удалось снова возбудить интерес пока ко мне, теперь студенты этой группы понимали – мои лекции не будут им скучны.

Вопрос прозвучал от до сих пор молчавшего парня. Он сидел с откровенно скучающим видом. Такие люди или действительно знают, или делают вид, что знают, или не хотят знать ничего, считая, что им это не нужно.

- Я – врач скорой помощи, - ответил я, - обычный практикующий врач. Можно сказать – вымирающий вид.

- Почему – вымирающий? - удивилась девушка за первой партой.

- А вот этот вопрос и есть тема нашего предмета – «история медицины и организация здравоохранения». – Я отошел к столу, активировал экран и первой в списке увидел Аджани Тахмина Абдуловна. С удовольствием поставил «пять». Первый боец в моей армии будущих настоящих медиков. Эта девушка учебу не бросит.

- Давайте вернемся к профилактике.Одежда, санитария и гигиена, карантинные мероприятия во время эпидемий – все это меры профилактики, которые я назову естественными, то есть принятыми обществом людей по закону здравого смысла. Холодно? Одевайся. Сыро – используй влагозащитную пропитку, ветрено – построй жилище, обогрей его. Если вокруг заболевают люди по неизвестной причине – беги. Беги и разноси инфекцию туда, где еще ее нет.

Я не делал паузы, ждал, когда они сообразят. Во время эпидемий здравый смысл убеждал – беги, однако медики и армия ставили кордоны на дорогах, закрывали возможно зараженных в карантинных зонах, таким образом ограничивая распространение инфекции. Первый порыв, кажущийся естественным и здравым, оказывается губительным для общества.

- Теперь вернемся к временам, когда возникла профессия – врач, когда медицина стала наукой и искусством. Кто из вас смотрел фильм «Ученик лекаря»?

Поднялась одна рука. Девушка.

Я опустил шторы, в аудитории стало темно. Нашел в сети, в свободном доступе, фильм и запустил его показ на экране, в который превратилась классная доска.

- Давайте посмотрим, и у нас будет еще около получаса, чтобы обсудить его. Это вроде бы сказка, но в ней есть важные мысли. Подготовьте вопросы, пока будете смотреть.

Я не без удовольствия посмотрел еще раз старую сказку про находчивого знахаря мошенника Радомира и злого, прагматичного врача-профессионала Вазиля. Парень совершил подвиг, притворившись глухонемым, чтобы выведать медицинские секреты у специалиста, который их тщательно скрывал, нанимая себе слуг среди глухонемых. Когда я впервые увидел этот фильм, он меня шокировал. И прежде всего образ недоброго медика-профессионала – Вазиля. Как он мог? Знать секреты лечения, спасения людей и использовать эти знания исключительно для наживы?

- Фильм закончился. Мать любимой девушки исцелена, обещание исполнено, злодей сдох, убитый своим страхом. Наивная и добрая история пропитанная все той же наивностью и добротой по закону жанра окончилась победой добра над злом. Но… - я сделал паузу, - вас ничего не смутило, не удивило?

Поднялся гвалт в аудитории, а я зажег свет.

- Здесь профессионализм представлен злом, - сказал один из парней, - врач без милосердия и гуманности – это зло.Он наживается на страданиях больных, берется лечить только тех, у кого есть деньги и ему плевать на бедных.

- Соглашусь, но… - я сделал паузу, - а как быть со сборами денег на операции больным детям? Врачи наживаются на страдающих онкологических больных? Родственники собирают десятки миллионов на операции или лечение. А лекарство за одну ампулу стоимостью в несколько миллионов при спинально-мышечной атрофии? Это как? Выходит, то зло – средневековое добралось до наших дней и все разговоры о милосердии, гуманности, это только разговоры? На деле ничего нет? А как же моя работа на «скорой»? А поликлиники, где врачи принимают бесплатно, и ходят по вызовам? И миллионы операций, которые оплачиваются ФОМСом, но сами люди не платят ничего?

Я увидел в глазах ребят напряженную работу мысли, противоречия разрывали их души и ум.

- Любая работа чего-то стоит. Эта стоимость состоит из очень многих факторов. Это знания профессионала, которые так оберегал Вазиль, и так беспечно собирался транжирить Радомир, это время, потраченное на осмотр, постановку диагноза, на операцию и выхаживание, это стоимость лекарств и инструментов, электричества и помещения, белья. Ничего бесплатного нет, кроме вежливости и уважительного отношения каждого ко всем. И неважно, кто и кому платит – но совсем бесплатно нет ничего. Я – получаю зарплату, как выездной врач, вы – как фельдшера, тоже, машины, диагностические и лечебные аппараты, ваше обучение – все стоит, за все платится. Поэтому, стоит ли осуждать врача Вазиля, десятилетия изучавшего медицину, искусство врачевания, что он знает цену своим знаниям и навыкам, это его жизнь. И он не хочет жить бедно, но лечить всех даром. Да, он жадный. Ему плевать на бедных и больных… и в фильме он однозначно отрицательный персонаж, а те врачи, что могут сделать операцию раковому ребенку даром, за свой счет, не требуя оплатить миллионы – они какие? Где грань между врачом и рвачом? А вправе ли наши пациенты требовать от нас бесплатного обслуживания? Бытует до сих пор мнение, что раз вы выбрали своей профессией медицину – то вы обязаны! Есть даже уголовная статья – неоказание помощи. Можно ли ее применить к хирургам, которые не берут тяжелого ребенка на операцию без оплаты? Ведь они его обрекают на смерть, оставляют без помощи.

В аудитории повисла тишина. Да, я сейчас поставил их перед выбором – остаться или уйти из профессии, но это не то, что было раньше, когда им было скучно и непонятно – зачем? Теперь все ясно, ты делаешь выбор, самый главный выбор.

Пусть думают, это полезно.

- Мы заканчиваем занятие, увидимся через три дня, подотовьте материал по профилактике заболеваний, темы рефератов в ваших электронных дневниках. Каждому дается пять тем, выбрать нужно одну. Пишите сами. Вы знаете, «антиплагиат» не пропустит ваши работы. Надеюсь, вам стало ясно, для чего мы изучаем организацию здравоохранения. Чтобы снять мучающие вас вопросы. Надеюсь, что за полгода мы справимся с этой задачей.

Звонок известил нас, что пара закончилась.