Алекс Орлов

В трех шагах от бури

Алекс Орлов

В трех шагах от бури. Механик

Заканчивалась первая неделя обкатки нового судна и за джойстиками управления Джек, как будто даже не уставал. И не только от того, что часть работы пилота брала на себя автоматика, но и потому, что он никак не мог нарадоваться такой обновке и поверить собственному счастью.

Ну, кому из стажеров могло так повезти, чтобы получить главный приз? Подарок о котором мечтали даже бывалые пилоты, а тут – стажер.

Несмотря на то, что согласно правилам, пилоту на новом судне полагалось отработать в тренировочном режиме пять смен Джек решил договориться с бригадой местных диспетчеров о том, чтобы ограничиться всего двумя.

Правда, получилось это не сразу и не так легко, как он ожидал.

Диспетчеров было четверо – трое мужчин и одна женщина. И если с мужиками можно было обойтись всего несколькими бутылками хорошей выпивки, ведь на базе Джека уже хорошо знали и не боялись, что подставит, то с женщиной, которую звали Герда Хольм, все было гораздо сложнее.

Она упорно отказывалась нарушать инструкции, стараясь даже не смотреть на просителя, чтобы не «поплыть» и не смягчиться, потому что высокий и симпатичный стажер постоянно привлекал внимание женской общественности базы.

Джек это понимал и старался пройти «по краю» – решить вопрос и не надавать обещаний по поводу неформальных отношений, например в отпускную неделю.

Герде было под сорок, за спиной пара неудачных браков, разочарование в мужчинах и от отчаяния – вербовка на станцию. Однако, выглядела она хорошо – развитые, заметные формы, черные искрящиеся глаза и милые ямочки на щеках. Но, наученный советами Марка Бачинского, к тому же не раз становившийся свидетелем актов мести наставнику со стороны бывших пассий, Джек понял, что амуры с местными красотками недопустимы ни в коем случае.

Получив окончательный и решительный отказ выпускать его в боевую смену раньше времени, Джек вышел в проходную комнату офиса и по его лицу, сидевший за столом бригадир диспетчеров по имени Фрэнк, понял, что дело не заладилось.

– Отфутболила?

– Именно так, – кивнул Джек почесывая макушку. – Как ее уговорить?

– Ну, тут имеется два способа… – издалека начал Фрэнк, крепкий парень с перебитым носом, сбежавший на орбиту, чтобы не платить букмекерам подпольных боев без правил.

Марк говорил, будто он оказался «лечь» в подставном бое и был приговорен местной мафией к показательному наказанию.

Парень обратился в полицию, но и там его не поддержали, поскольку крышевали эти самые подпольные бои, тогда Фрэнк, уже в последний момент ускользнул от карателей забежав в вербовочный пункт «Космического агентства». А те свои кадры не сдавали и если к ним попадал какой-то, слегка сбившийся с пути бедняга, они его гарантированно прикрывали.

А тягаться с ветеранами контрразведки никто не решался. Ни мафия, ни бизнесмены от полиции, поскольку были научены горьким опытом.

– Короче, она на тебя положила глаз и либо ты ее трахаешь, либо второй вариант…

Тут бригадир сделал паузу, пряча ухмылку.

– Ну, хватит, Фрэнк, давай говори уже! – возмутился Джек. – Твой-то интерес учтен!

– Второй вариант – Капиталина. Это она пристроила сюда Герду, они, то ли земляки, то ли дальние родственники.

– Вот, так бы и давно. Считай, что к своему кальвадосу ты выиграл еще и сливовое печенье, – сказал Джек направляясь к выходу.

– Эй, сливовое печенье было в самом начале моего райдера! – воскликнул Фрэнк вскакивая, но за Джеком уже закрылась дверь.

– Ох уж эти «мусорщики», – покачал головой диспетчер, возвращаясь к просмотру логов предыдущей смены, поскольку через полчаса ему предстояло заступать на смену после Герды.

Это он подговорил ее подороже продать разрешение молодому «мусорщику». Но похоже Герда включила в цену и личные интересы.

Капиталину Джек застал еще на рабочем месте, но она уже собиралась идти отдыхать и была без передника и накрахмаленной наколки.

– Ты чего сегодня один? – спросила она уступая коллеге место на раздаче.

– Так я уже – все, работаю самостоятельно.

– Ага, слышала. А где сам-то?

– На пару дней отпросился у начальства. По личному.

– Тоже слышала. К дочке генеральской укатил.

– А чего спрашиваешь, раз все знаешь?

– Разговор поддержать. Но вообще-то мне уже того… На боковую пора, – сказала Капиталина прикрывая зевок.

Не успел Джек приступить к рассказу о причине визита, как Капиталина воскликнула:

– Ну, куда ты этой поварешкой-то в бак лезешь!? Она для гарнира!

– Да у тебя тут все для гарнира… – огрызнулась коллега.

– Я насчет твоей землячки или кто она тебе – может родственница? – издалека начал Джек.

– О, приперся, – процедила Капиталина глядя из-за плеча Джека в зал. Он понял, что это предназначалась ее бывшему кавалеру, кажется электрику, с которым они расстались не слишком хорошо.

Джек робко огляделся. В столовой было полтора десятка посетителей и ему не хотелось во всеуслышание рассказывать о своем деле.

– Ну, говори, на кого ты там запал? – ничуть не сдерживая тона уточнила Капиталина, продолжая следить за электриком.

– Тише ты, это не для всех…

– Я поняла, – кивнул Капиталина. – Что передать хочешь? Устное послание, записку, может цветы и конфеты?

– Какие конфеты? – почти прошипел Джек. – Она меня на боевое не выпускает.

– Герда, что ли?

– Да тише ты, – снова одернул Капиталину Джек, невольно схватив за локоть.

– Ни хрена у тебя клешня! – удивилась та потирая руку. – От меня чего хочешь?

– Помощи, информации.

Капиталина вздохнула и поправив на голове отсутствующую наколку, сказала:

– Сливочный шоколад «Чичандрия», три плитки. А лучше – пять.

– И где его взять?

– Да у нас вон – полный холодильник. Никто не берет, – сказала Капиталина продолжая следить за электриком, который намеренно флиртовал с ее сменщицей, а та охотно ему подыгрывала. – Тварь двуличная.

– Я возьму пять, давай неси! Нет, давай десять, чтобы с гарантией!

Капиталина ушла и через пару минут вернулась с двумя упаковками по пять плиток.

– Вот, положи это перед ее носом и она сразу забудет обо всем.

– А если не забудет?

– Тогда передай этой сучке от меня привет.

– Понял, с меня будет чего полагается.

– Да ладно, – покровительственно отмахнулась Капиталина. – Вы с Марком у меня в любимчиках.

На том и расстались и Джек поспешил к Герде Хольм, чтобы наконец расставить все точки, где полагалось. В конце концов он уже боевой пилот, а не какой-то там ученик.

Однако, несмотря на то, что он спешил, застать Герду на рабочем месте не получилось.

– Она к

Он знал, что Герда жила где-то на третьем ярусе в «женской бане», как местные мужики называли обиталище здешних красоток. И вероятно из-за того, что у себя на ярусе те порхали в чем придется, оставляя неизгладимое впечатление у случайно забредших туда представителей сильной половины.

– Ой, к кому этот красавчик? – защебетали девушки из отдыхающих смен, выглядывая из своих кают или сталкиваясь с неожиданным гостем в коридоре.

– Герда Хольм где живет? – строго спросил Джек хватая за руку какую-то рыжую особу, но тут же отпуская, чтобы не смотреть в каком она виде.

– В «три-двадцать один», а я в «три-восемь» и почти на десять лет моложе, – едва не пропела девушка.

– Я здесь по работе! – ответил Джек, чувствуя, как слабеют его принципы. Следовало поскорее отдать этот шоколад и возвращаться на нейтральную территорию.

Вот и нужная дверь. Джек решительно постучал, заранее приготавливаясь к каким угодно сюрпризом известного рода, но Герда открыла дверь в плотно запахнутом халате.

– Во, отлично! – почти выдохнул он. – Это для тебя!

– Что это? – сыграла непонимание Герда, а затем рывком втащила Джека в крохотную прихожую и захлопнула дверь.

– Зачем ты это сделала? – спросил он глядя, как Герда торопливо разрывала упаковку первой шоколадки.

– Чтобы все подумали, что у нас что-то было… – ответила та, набивая рот сладкими дольками.

– Но зачем?!

– В «женской бане» все имеет значение. Через десять минут выйдешь и пойдешь по своим делам, а у меня подрастет местный рейтинг.

– Какой еще рейтинг?

– Тебе не понять.

– Ладно. Так что, между нами теперь порядок?

– Порядок. Вали в свой «первые боевой», а мы запишем, как будто все еще учебный.

В каком бы качестве Джека не отмечали диспетчеры Восьмого сектора, в Центральном диспетчерском посту он встал на учет, как пилот «четвертого класса», словно выходил в очередной рутинный рейд, будто какой нибудь Марк Бачинский.

– Принято, – нейтрально произнес женский голос учитывая вышедшего на смену очередного пилота и Джек даже испытал чуточку разочарования от такой обыденной реакции. Зато пилоты-коллеги тотчас заметили новичка из-за появившегося в их партнерских списках незнакомого позывного «24–36–10» – очень длинного, из-за того, что Джек был пилотом самой начальной категории.

По мере продвижения по службе и согласно заслугам, количество цифр в номерном позывном сокращалось.

У Марка и других асов, в рамках своего сектора, их было всего по пять.

– Оп, а это кто у нас? Кажется свежий боец! Представься, коллега!

– Майкл Догерти, – сухо ответил Джек, хотя ему хотелось напомнить, что это он – тот самый и уже всем тут известный ученик Марка Бачинского.

Впрочем, пилоты Восьмого сектора и так это знали, но не упускали случая подколоть новичка, а может и раскрутить на проставку, если совпадут отпускные недели.

– Майкл Догерти? Нет, не слышал, – схохмил другой голос и на волне послышался смех двух его коллег, а на запасной – сквозь треск помех, еще чей-то. И оттуда же добавили:

– Тот самый «золотой мальчик» на новом папином лимузине! Ах, как мило!..

– Вильямс, на твоем треке два «невидимки» – не зевай! – одернула шутника диспетчер. – Добро пожаловать в штатный список, Майкл Догерти. На твоей орбите в крайнем треке сейчас «лаб» грохнется, у него в боку пробоина от метеорита.

– Люди?! – тотчас осведомился Джек, перестраивая свой «мусорщик» на указанный трек орбиты.

– Их спасатели уже эвакуировали, так что «сарай» теперь пустой.

Прежде орбитальное пространство Лимы-Красной разделялось лишь на орбиты, однако из-за увеличения количества спутников, было решено разделять орбиты на под-орбиты, которые назвали треками.

Разумеется, под эти изменения была подведена новая программная база всей околопланетной логистики, а также – материальное обеспечение.

Джек помнил, как им с Марком приходилось обходить огромные буксиры, доставлявшие грузы к диспетчерским станциям.

Некоторые из них попросту утаскивали на утилизацию, а на их координатные позиции водружали, куда более крупные объекты, однако с новыми, почти неисчерпаемыми возможностями.

Ходили слухи, что для этих станций не хватало диспетчеров и некоторые секторы оставались без должного контроля.

Другая часть слухов – напротив, сообщала, что автоматика полностью заменила диспетчеров и теперь они в ресторанах на Лиме скатерти меняют.

Впрочем, ни одна из этих версий подтверждения не нашла. Контроль над логистикой остался, голоса диспетчеров были знакомыми, но работать стало чуть сложнее, несмотря на то, что все суда обслуживания получили соответствующие программное и материальное обновление.

А вот и обещанная диспетчером мишень.

Масса – девяносто тонн. Расстреливать такую из «пушки» смысла не было, поэтому Джек решил попытаться спустить объект на «нулевую» орбиту, откуда битые спутники забирали переработчики, разрезая их ботами-сварщиками и спуская дальше на Лиму.

– Я «24–36–10», для спуска буду крепить его палками, – сообщил он диспетчеру, проверяя отзывы приводных систем манипуляторов, которые на жаргоне назывались «палками».

– Принято. Освобождаю два трека, но ненадолго, а то они жалобами завалят, – отчиталась диспетчер.

– Да, я в курсе, – отозвался Джек, отмечая периферийное движение других обломков. Сегодня было относительно спокойно да и последние пару недели тоже.

Контрабандисты тоже перестраивались, приспосабливаясь к новшествам логистики планеты и также переписывали коды в своих программах-взломщиках. Поэтому пока на орбитах Лимы-Красной царили относительные тишина и покой.

Впрочем, кое какие пакости они еще подбрасывали, научившись прогонять через телепорты небольшие объекты-невидимки.

Обновленная аппаратура «мусорщиков» позволяла эти «невидимки» замечать, но проблема заключалась в том, что появлялись они не рядом со створами телепортов, а уже в глубине орбитальных порядков, повреждая не только статичные спутники, но и маневренные суда обслуживания.

Избежать столкновения с выскочившим из ниоткуда куском килограммов на сто было невозможно и в соседнем секторе уже были сходы «мусорщиков» с орбит после таких столкновений.

Пока все ограничивалось лишь ремонтом, но что может начаться, когда станут выпрыгивать куски покрупнее?

По мнению Джека, контрабандисты отрабатывали способ выбрасывать свои контейнеры поближе к «нулевым» орбитам, чтобы у служб не оставалось времени их перехватить. А может и вовсе перейдут на малогабаритные грузы.

Если выход большого контейнера сопровождался яркой экранной вспышкой телепорта, то проход небольшого объекта был едва заметен.

Так, небольшая искорка и все.

Новое судно Джека было оснащено четырьмя манипуляторами – немного, по сравнению с «шестипалочными» панелями, которыми в частном порядке оснащали свои суда Марк Бачинский и другие асы. Однако, на судне Джека они были почти в полтора раза длиннее и имели дополнительные межсекционные приводы, позволявшие держать добычу более цепко.

Ну, и материал исполнения – легчайший газометалл, готовый поспорить по прочности

Совсем не ко времени он начал волноваться и его прошибла нервная испарина, такая обильная, что показалось, будто с лица сползает маска панорамы. Однако, на этот уже знакомый «глюк» Джек не повелся.

В некоторых напряженных ситуациях начинало казаться очень многое. И даже зуд возникал во всяких неожиданных местах.

– Но ты не поддавайся, – учил его Бачинский. – Начнешь чухаться, эта нервная дрянь обрушится на тебя со всех сторон. Поэтому продолжай работать и все пройдет само. Проверено.

И Джек продолжил напряженно следить за метками совмещения контролируя работу автоматики, поскольку в последнее время в секторе участились случаи сбоев и даже внезапного отказа автоматических функций у «мусорщиков» и «спасателей».

Причины этого пока не определили и оставалось только продолжать слежение за процессами, хотя автоматика предполагала снятие с пилотов нагрузки.

Поскольку ситуация поджимала и следовало поскорее увести подбитый «лаб» с трека, пришлось контактировать с ним на сверхлимитной скорости.

На новом «мусорщике» имелись гравитационные компенсаторы, поэтому жертвовать парой манипуляторов для смягчения удара, как на старых моделях, не потребовалось. Однако, жесткое касание, таки заставило Джека «увидеть искры».

На экранах нагрузок, на мгновение, появились красные графики критических показателей, но потом все нормализовалось и Джек следил только за работой двигателей, которые, уперлись в подбитый «скайлаб» всей своей тягой, чтобы заставить его перейти на пониженную орбиту.

– Отлично, Догерти, двигай дальше – коридор для тебя освобожден до самого «нуля»… – услышал Джек голос диспетчера.

Ему показалось, что она не была уверена в способности новичка справится с этой работой, ведь задача увода с орбиты такого объекта для любого пилота являлась непростой.

Напрягая двигатели «мусорщик» продолжал гасить инерцию подбитого «скайлаба» и они вместе скользили вниз, а над ними тотчас смыкались потоки орбитального трафика восстанавливая прерванное движение.

На «нуле» свою добычу уже поджидали державшиеся кучкой боты-разборщики и отцепившись от объекта Джек сообщил диспетчеру о том, что свободен.

– Двигай на домашнюю орбиту. Тут пока тихо.

И Джек начал возвращаться, огибая уплотнившиеся потоки орбит разделенных на треки. Делал он это в ручном режиме, не желая попасть в неприятность из-за сбоя автоматики. А когда вернулся на свою орбиту, проверил под комбинезоном футболку и оказалось, что она сухая, а значит нервный жар и обильная испарина ему только показались.

В космосе многие кажущиеся вещи выглядели материально осязаемыми, это он заметил уже давно. Хотя, конечно, хватало ситуаций, когда они с Марком возвращались пропотевшие насквозь по-настоящему.

Такое тоже бывало.

Время до окончания смены пролетело как-то незаметно, возможно потому, что Джеку хотелось еще и еще раз испытать новое судно, но ничего серьезного, вроде срочного увода с орбиты «лаба» больше не попадалось. Только обычная текучка – обломки битых спутников и куски «метеоритных объектов», которые оставались после работы специальной противометеоритной службы.

Ее автоматизированные станции предварительного перехвата, находились от Лимы-Красной на большом удалении. Но они, разумеется, не образовывали сплошного фронта – на такое не хватило бы никаких ресурсов, а прикрывали только самые метеоритоопасные направления.

Эти направления, в свою очередь, определялись наложением множества факторов: гравитационными, магнитными и прочим линиям полевых сил планет и планетных образований, заставлявших метеориты «стекаться» в большие и предсказуемые потоки.

Метеоритной службе приходилось пользоваться стационарными лазерными пушками, разбивавшими объекты даже в десятки тонн. Реже, когда подходили совсем уж большие скопления их перехватывали ракетами большой мощности еще на самых дальних от станций подступах.

Разумеется, при таких объемах, образовывалось много «разлета», который частично попадал и на Лиму-Красную, однако главное, что делали станции предварительного перехвата – в разы гасили скорость прибывающих «гостей», иначе служба пилотов «мусорщиков» была бы куда труднее, если бы вообще на что-то годилась.

Единственное, в чем Джек продвинулся за первую боевую смену, так это в калибровке лазерного испарителя. Его мощность определялась бортовым компьютером, однако программа рассчитывала мощность по некоторому стандарту, а на каждой планете были свои особенности. И вот под эти особенности Джек и старался подгонять расход специального дорогостоящего топлива, разгонявшего генераторы «пушки».

Поначалу, конечно, были сложности – таблица тарировки казалось Джеку слишком сложной, а система внесения изменений – запутанной, однако он вспомнил, что подобная же программа использовалась в управлении автомобильными двигателями.

Бывало ему приходилось даже по ночам переставлять в таблицах коэффициенты, чтобы добиться нужного результата для особо требовательных клиентов. А поскольку, чаще всего, он поступал в мастерские в качестве молодого практиканта, все эти «новомодные прибамбасы» ремонтники более зрелого возраста сваливали именно на него.

Сваливали и уходили домой, а ему передавая ключи от мастерской и наилучшие пожелания.

А еще оставшиеся от обеда пирожки, но это в лучшем случае.

Обычно, где-то к двум-трем часам ночи Джек добивался нужного эффекта от старого раритетного движка и засыпал прямо в салоне дорогого авто.

Одним словом, с программой Джек разобрался и к концу смены добился экономии дорогостоящего топлива на пятнадцать процентов. Это был очень хороший результат и к своему причалу Джек вел судно полностью довольный выполненной работой.

А еще он пару раз забываясь, обращался к Марку, думая что тот все еще рядом. И не дождавшись ответа даже снимал панораму и оборачивался, но видел лишь просторную кабину нового «мусорщика» и пустое штурманское кресло.

И становилось немного грустно.

Во время парковки, следя по привычке за метками совмещения, Джек увидел на экране бегущую строку команд местных диспетчеров, фиксировавших возвращение судна на базу.

Прежде он этим не озадачивался, это была работа Марка, а теперь нельзя было упускать ни одной мелочи.

«Касание»…

«Блокировка… Подтягивание…»

«Герметизация переходного шлюза…»

«Переход на станцию свободен…»

Отследив последнюю строку Джек снял панораму и закрыв ладонями лицо посидел так с минуту.

Оказалось, что за эту свою первую самостоятельную смену он основательно выложился и даже сам не заметил – когда и как.

Ну, что же – пора подниматься из кресла и идти… Но куда?

Остановившись посреди кабины Джек стал раздумывать.

Если раньше, после трудной учебно-боевой смены под руководством Бачинского, ему хотелось сбежать от контролирующего ока наставника в общажную каюту, то теперь его никто не беспокоил. Хочешь – отдыхай сидя в кресле, хочешь спать – раскладывай спальный мешок и спи. Эй, так на борту же имелась даже комната отдыха, где спальный мешок можно было разложить на нормальной судовой койке!

– Делай, что хочешь,

Но чего-то ему теперь не хватало.

Решив, что следует прогуляться в столовую, а уже потом поспать, Джек умылся из крохотного умывальника в гальюне, сменил пижонский комбинезон на неброскую корпоративную робу с эмблемой «Космического агентства» и покинул судно.

Миновав короткий шлюзовой коридор, он вышел из него недалеко от ворот ремонтного цеха и это было непривычно, ведь прежде они с Марком прямо из шлюза сразу погружались в дым, треск сварочных аппаратов и грохот оборудования, а вместе с этим шумом слышали приветствия работяг. А теперь ничего это Джек не видел и даже лязг прессов высокого давления здесь был едва различим.

Обходиться без этого шума и копоти было, конечно, комфортнее, однако, теперь этого тоже немного не хватало.

Шагая по центральной галерее Джек обменивался приветствиями с хорошо знакомыми и не очень знакомыми людьми.

Ему задавали какие-то вопросы по пустяковым темам, он отвечал и двигался дальше.

В столовой не было ничего нового, а на месте Капиталины стояла другая раздатчица. Джек видел ее здесь и раньше, но сегодня он нуждался в большем количестве привычных деталей. А Капиталина была привычнее.

Набрав какой-то еды он занял место в дальнем углу зала и машинально съев свой обед или ужин, отнес посуду на утилизатор.

С недавнего времени здесь прекратился оборот многоразовой посуды, чтобы не тратиться на ее мытье и теперь ее пластиковые заменители вместе с остатками еды сразу шли в конвертер. А оттуда в виде двухкомпонентного газа – в местный электрогенератор, где дожигались все отработанные на очистном контуре отходы станции.

После столовой Джек посетил свою общажную каморку, откуда забрал тощую сумку с какими-то вещами, а его стянутые носовым платком сокровища по-прежнему оставались при нем и при каждом переодевании он уже машинально перекладывал их из кармана в карман.

– Здравствуйте, мистер Догерти! – поздоровался с ним какой-то парнишка лет двадцати в робе электрика.

– Привет, – ответил Джек, пытаясь вспомнить видел ли он этого парня прежде. Нет, не видел. Но слава и почет Марка Бачинского частично уже коснулась и его ученика.

Как долго и как много ему еще предстояло работать, чтобы стать самостоятельным Майклом Догерти?

Вернувшись на борт своего «мусорщика» Джек неожиданно почувствовал себя, почти как дома. Получалось, что он быстро привыкал.

С этим ощущением он постоял немного посреди просторной кабины, а потом вернулся в пилотское кресло и провел руками по рабочей панели, по всем этим окошкам датчиков, электромаркерам, большим и малым сигнальным экранам и… Стоп!

Джек сел ровнее и повторил движение, прислушиваясь к ощущениями под пальцами. Да, слева у самого края было что-то такое, что выбивалось из ожидаемых ощущений.

Он дотронулся до отдельного сектора панельной отделки и кивнул, да, она была плохо закреплена.

Потянув за край пластины он ее и вовсе оторвал.

– Вот бракоделы, ну, как так-то!? – c чувством воскликнул Джек вертя в руках легко отошедшую панельку и заранее прикидывая, какой промышленный клей можно использовать, чтобы вернуть ее на место.

Впрочем, в конце-то концов, эти чудесные машины делали живые люди, а не бездушные манипуляторы, как на автомобильных фабриках, выпускавших настолько утилитарную продукцию, что даже при замене стекла на двери меняли всю дверь целиком.

Никакой сборки-разборки, автомобили штамповались и запаивались послойно, как и их компоненты. Даже смазывающие масла оставались лишь в классе дорогих авто, в дешевой же продукции обходились нанесением на трущиеся поверхности антифрикционных покрытий.

На время первичной гарантии этого хватало.

Вот почему в колледже Джек изучал именно «историческое автомобилестроение», чтобы потом зарабатывать нормальные деньги, поскольку на обслуживании утилитарных изделий много не заработаешь.

Попытавшись понять, как крепилась отошедшая панелька, Джек обнаружил на ее месте слой теплоизоляционного наполнителя, каким обычно заливали полости между конструкционными деталями судов.

В качестве клея этот материал годился мало, потому панелька и не удержалась. Джек поскреб теплоизолятор ногтем и тот стал отваливаться. Еще немного и под этим, наспех намазанным слоем, показалась какая-то кнопка.

– Это еще что такое? – задал вопрос Джек и чуть тронул кнопку, обычную пружинную с механическими электроконтактами, что говорило о высокой ответственности запускаемой ею команды.

Не критичные команды держались на сенсорных включениях, чтобы, если случайно нажать, ничего ужасного не случилось.

Система кондиционирования, например, запускалась от сенсорного включения, а вот стрельба лазерным испарителем – механической кнопкой.

Подумав пару секунд, Джек распахнул «бардачок», где лежала документация и достал толстый том «твердой копии», принявшись лихорадочно листать пластиковые страницы, но безрезультатно – ни про какую кнопку там ничего не говорилось.

– Так, понятно, – обронил он и бросив толстый справочник, перешел к электронной версии инструкций, однако и там о ней даже не упоминалось.

– Ну, разумеется! – произнес Джек, откидываясь в кресле.

Что же скрывали от него судостроители, запечатывая эту кнопку? Причем, делали это торопливо.

Еще немного подумав, анализирую один подход за другим, он все же решился нажать на эту кнопку, предварительно запустив на двух экранах тестовые программы оборудования.

Затаив дыхание, он готовился к чему угодно, но… ничего не произошло. Совсем ничего.

Тестовые программы не отследили даже самого нажатия и замыкания механического контакта на кнопке, не говоря уже о запуске какой-то системы. Значит кнопка была отключена.

Джек почувствовал, что начинает «заводиться», испытывая лихорадочное желание узнать всё и прямо сейчас, однако наученный мудрым Бачинским, уже испытавшим на себе все недостатки и последствия подобного подхода, погасил в себе этот исследовательский зуд.

– Просто выпей воды, – рекомендовал Марк и Джек именно так и поступил.

Пить ему не хотелось, к тому же вода была не из холодильного шкафа, но он покинул пилотское кресло и пройдя к стенной панели открыл ящик в котором хранилась вода в бутылках.

Честно выпив пол литра, Джек вернулся к своей проблеме и отметил, что начал думать более рационально.

Как у нового владельца судна Джеку хватало дел на борту своего судна, однако эта безымянная кнопка, которая ничего не включала не давала ему покоя.

Он посетил гальюн, выпил еще пол литра воды, перетащил спальник на койку в крохотную комнату отдыха, но эта неизвестность продолжал донимать его.

Эх, вот если бы Марк не уехал по своим личным делам. Ну, почему он уехал так не вовремя?

Сам того не заметив, Джек задремал в пилотском кресле и очнулся от какого-то звука. Открыл глаза, потянулся и снова услышал этот звук – кто-то бил железкой в наружную дверь «мусорщика».

– Кого там принесло? – пробурчал Джек и пошел открывать. Свернул за

– Ну, ничего себе ты тут забаррикадировался!

– Марк, ты вернулся?! А почему раньше времени?! – воскликнул обрадованный Джек, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться обнимать наставника.

– Я дубль-ключ приложил, а он – не гугу! Чего заперся-то? – спросил Марк проходя мимо Джека и привнося в атмосферу красок и пластиков долю дорогого парфюма.

Несмотря на то, что Бачинский пришел уже в рабочем комбинезоне, запах «отпускной недели» все еще присутствовал в нем.

Пройдя через просторную кабину, Марк брякнулся в кресло и покрутившись в нем, признался:

– Знаешь, Майк, я так привык к тебе за время наших совместных приключений… Ну, короче, пока нам нужно будет какое-то время еще видеться. Ты не против?

– Старик, мне тоже не хватает твоего общества. Не с кем перемолвится словом и вообще – услышать окончательное и самое правильное мнение, – ответил Джек, занимая штурманское кресло.

– Как отработал смену?

– Ну, ты же наверняка уже знаешь.

– Знаю. Хорошо отработал. Как тачка?

– В порядке, нужно приноровиться, но в общем ничего, кроме…

– Что? – уточнил Марк.

– Там слева на панели, – пожаловался Джек вставая со штурманского кресла.

– Кнопочка… – произнес Марк как-то совсем без интонации. – Нажимал, поди?

– Было дело, начальник.

– Глупо, но, разумеется, ничего нигде не сработало, так?

– Так, – согласился Джек подходя к кокпиту и становясь позади Марка.

В этот момент в нем боролись два ощущения – собственника и «папиного сынка», точнее – ученика.

Теперь это было его и только его судно и никто не мог без разрешения занимать капитанское кресло. Никто!..

Кроме Марка.

Признав это Джек улыбнулся. Здесь на базе Бачинский был его семьей.

– Какие мысли, боец?

– Кнопка механическая, ее отключили и замазали. Чтобы узнать, что с ней и как, нужно смотреть магистраль, возможно это приведет к отключенному узлу.

– Толково излагаешь, – кивнул Бачинский и поднялся. – Ну что, будем откладывать на потом или сейчас разберемся?

Видно было, что и ему не терпелось выяснить тайну безымянной кнопки.

– Давай сейчас, а то потом дела навалятся… – предложил Джек, практически читая мысли самого Бачинского.

– А давай. Я, знаешь ли, натерпелся унижений там – на Лиме. Хочется уже почувствовать себя человеком.

– Так чего ты вернулся почти на сутки раньше? Отпрашивался же на двое. Все так хреново?

– Да нет, напротив, – ответил Марк прохаживаясь вдоль стеновой панели с выдвижными ящиками. – Надел костюм, побрился, подстригся и предстал перед папашей-генералом.

– Надеюсь он был не в лампасах?

– Нет, в гражданском. Посидели у них дома, покушали торт и кофе, поговорили за жизнь.

Марк остановился и повернувшись к Джеку, спросил:

– Что в инструкции?

– В книжке ничего нет и в электронике тоже.

– Значит что-то точно есть. Доставай ремонтный набор, будем прозванивать панель сканером.

– Сканером? Чего там прозванивать, Марк, тут же вся подводка в шинах?

– А вот мне, по виду этой кнопки и по той спешке с которой ее сюда врезали, а потом прятали, кажется, что делали это уже после основной сборки.

– Вон ты как завернул, – оценил идею Джек и склонился над кнопкой разглядывая ее с таким видом будто только что увидел. Потом распрямился и поспешил к ящику, где у него лежал один из ремонтных наборов, которыми комплектовалось новое судно.

Правда Джек все ЗИПы уже разворошил и рассортировал инструменты с принадлежностями так, как было принято у автомехаников.

Так ему было привычнее.

Вскоре они с Марком принялись за работу, стараясь выявить направление проводки, верхние концы которой вскоре нашлись возле самой кнопки. Однако, куда затем уходили эти провода было непонятно из-за того, что на показания сканера наводились помехи от множества других коротких проводок.

– Просто каша какая-то, – пожаловался Марк спустя четверть часа безуспешных попыток пробиться сквозь частокол помех.

– Так что с генералом? Ты на высоте или совсем никуда не годен? – уточнил Джек, когда они с наставником в который раз сделали перерыв, чтобы придумать новый метод поиска.

– И так, и эдак. Похоже я его разочаровал, но в том смысле, что он ожидал от меня чего-то плохого, однако не дождался. Это прямо у него на лице написано было. Типа: ты умеешь читать? О, неожиданно!

– А Инга?

– Она на работе. Папаша специально выбрал момент, когда она не может присутствовать и такой вариант меня тоже устраивал. Но после я перед ней сразу отчитался, что было и как. Слушай, а если мы… А – нет, так тоже не получится.

Марк поскреб в затылке и они какое-то время молчали.

– Слушай, а если зайти со стороны энергопитания? Если там в глубине стоит какой-то агрегат, ему нужна энергия.

– Молоток, Майки! Ты настоящий гений! – воскликнул Марк и так хлопнул Джека по спине, что тот закашлялся.

Впрочем, кажущаяся простота нового подхода требовала узнать, откуда на таинственный агрегат приходило энергопитание, поэтому побегав по узким коридорчиком со сканером, исследователи были вынуждены обратиться к инструкции.

– М-да, – произнес Марк, когда они после изучения наставлений забрались под стеновые панели со стороны крохотной комнаты отдыха. – Я, конечно, целиком и полностью за технический прогресс. Но агрегат должен выглядеть, как что-то, блин, осязаемое, а тут пуговицы какие-то. Ну, вот, как тут ориентироваться? Который тут разветвитель «А12–БСИ»?

Еще немного помучившись сводная исследовательская группа придумала примотать сканер к длинной рукоятке санитарной щетки и таким образом они сумели вычислить ту самую проводку, которая, минуя основные распределительные мощности судна, шла от какого-то другого энергоустройства, разумеется установленного в обход инструкций и правил.

– А вот и энергопорт… – произнес Марк торжественным шепотом, находясь в положении «вниз головой» и удерживаемый коллегой за ноги.

– Ну, что там?

– Есть выход на объект! Тяни меня обратно!..

Джек вытащил наставника и тот, отдышавшись, подтвердил:

– Есть выход на объект. От разделителя идут электро и позитронный каналы – прямо до потребителя. Но это не точно.

– Почему не точно-то? Вот же магистрали на экране имеются! – возразил Джек перелистывая на мониторчике сканера все снятые позиции.

– Пойдем в рубку, я тебе просто нарисую.

Вернувшись в пилотскую кабину они какое-то время отдыхали упав в кресла – Марк в капитанское, Джек в штурманское, как раньше.

Потом Марк достал из «бардачка» ситуационный блокнот и активировав одну из страниц взялся за стилус.

– Иди сюда, Майки, будем подводить промежуточные итоги.

Джек поднялся и подойдя к наставнику, стал следить за тем, как тот быстро рисовал непонятные постороннему схемы в разработанной лично Бачинским системе объемов и координат.

С виду это выглядело каким-то хаотичным нагромождением линий, стрелок и специальных обозначений, однако в рамках

– Понял? – уточнил Марк в конце своего пятиминутного повествования, измарав три листа электронного блокнота.

– Понял. Но тогда нам придется лезть к генераторно-накопительной системе «пушки», а для этого нужна спецзащита.

– Так в чем проблема? Вон в том нижнем ящике два комплекта, специально на такой случай. Ты что, не все ящики пролез?

Джек недоуменно пожал плечами. Похоже и правда не все.

– Эх ты, исследователь! – воскликнул Бачинский и вскочив из пилотского кресла подбежал к нужному ящику. – У дяди Марка все позиции прописаны, так-то вот!

С этими словами он выдвинул пропущенный Джеком ящик и достал два сплющенных в вакуумной упаковке комплекта радиационной защиты.

– Так ты что, уже забирался в запрещенный отсек своего «мусорщика»?

– Нет, не забирался. В этом не было необходимости. А вот теперь такая необходимость появилась.

Джек помял в руках жесткую упаковку противорадиационного комбинезона и вздохнул. Ему начинало казаться, что ситуация выходит из под контроля.

Впрочем, Марк был значительно опытнее, соответствующая защита у них имелась и на упаковках стояла печать «Космического агентства», а значит отступать было поздно. Джек решительно потянул за шнурок пломбы, после чего комплект зашипел, зашелестел и под давлением газового наполнителя стал вылезать из тесной упаковки.

Когда они с Марком уже застегивали последние молнии на комбинезонах, Джек заметил, что в комплекте отсутствовали специальные стойкие к радиации переговорные устройства.

– Марк, а как мы будем переговариваться?

– Знаками объяснимся, мы же понимаем друг-друга с полуслова и с… полужеста. Ах ты, зараза, не застегивается…

– А сканер там не загнется, в этой среде?

– Загнется, конечно, но не сразу. Нужную информацию мы успеем получить.

– Но как я потом без сканера? – спросил Джек разведя руками.

– Ой, нашел о чем беспокоиться. У меня этих сканеров куча. Один тебе подарю.

Джек вздохнул и последовал за наставником у которого на все имелся ответ.

Они вышли за угол в коридорчик и принялись снимать стеновую панель, такую узенькую, что Джек засомневался, сумеют ли они пролезть в такой проем. Однако, озвучивать свои опасения не стал, потому что Марк бы этого не одобрил.

Он предпочитал начинать устранение проблем решительно, сразу и в полном объеме, а не трусить и сомневаться без повода.

– Когда наступит реальность, она все равно будет другой, каких бы ты себе вариантов не напридумывал, – говорил он. И тут Джек был с ним согласен, но только в плане теории. А на практике почти всегда опасался заранее.

– Эй, Марк, а как мы будем дегазироваться?

– Дезактивироваться, ты хотел сказать? – переспросил Бачинской уже наполовину пролезший в технологический проем и светивший себе там фонариком.

– Ну да!

– Сбегай к тому же ящику, там аэрозоль лежит. Здоровый такой баллончик.

– Ага! – кивнул Джек и убежал шелестя костюмом, а затем вернулся с аэрозолем на ходу читая пропечатанные на нем инструкции.

– Тут написано – «применять только специалистами ГИАГ не ниже первого разряда», Марк.

– И что? – спросил Бачинский уже почти целиком забравшийся в технологическую полость.

– Ничего. Мне баллончик с собой брать?

– Не нужно, оставь снаружи, внутри он нам уже ничем не поможет.

– Что!?

– Шутка. Застегивайся, я сейчас защитную мембрану снимать буду…

– Шутник, блин, – пробурчал Джек опуская тонкий пластик маски и застегивая последнюю молнию.

Все, теперь он был в полной изоляции и герметизации с запасом кислорода на пять минут.

– Готов?

– Готов! – отчитался Джек и удивился тому, что хорошо слышит наставника, правда голоса звучали как-то неестественно.

– Марк, похоже радио тут работает!

– Да, только хреновенько…

– Но это лучше, чем жесты!

– Значительно, – согласился Марк, поскольку внутри технологического объема было очень темно и тесно. Какие уж тут жесты?

Когда Бачинский снял последнюю защиту запрещенного отсека, Джек в своем радио услышал легкий треск и внутренне напрягся, поскольку теперь тут повсюду летали те самые штуки, которые он более предметно изучал в учебном центре агентства. И прямо сейчас эти вредные штуки за ним охотились.

– Просто бред какой-то… – вслух произнес Джек.

– Чего?

– Ничего, это я сам с собой разговариваю, – ответил ученик делая за своим учителем еще парочку шагов. А потом еще парочку, отчетливо слыша стук собственного сердца.

Сколько времени прошло? Хватит ли им кислорода?

– Так, похоже у меня тут проблемы… – сообщил Марк.

– Из-за радиации?!

– Да не трясись ты, мы хорошо упакованы и у нас есть связь. Тут другого рода проблема – я нашел канал дополнительного питания, но он опять промежуточный. Какой-то блин, преобразователь энергии и без какой либо маркировки. От него идут проводники за пределы радиации, но они в защите – как положено.

– И что, непонятно куда идут?

– Да понятно целиком и полностью, во только маркировки нет и выглядит эта штука как-то странно. Ладно, выбираемся, все необходимые сканы на приборе уже имеются.

– Ага! Понял!.. – радостно отозвался Джек и попытался повернуться, чтобы выскочить «на воздух», однако теснота не позволяла ему сделать этого и тогда он начал пятиться, с ужасом замечая, что его защитный костюм в узком канале задевал торчащие наружу острые концы крепежных деталей.

Джек опасался, что сверхпрочный пластик вот-вот прорвется, но обошлось и они с Марком благополучно выбрались в коридорчик.

Ученик тотчас потянулся к маске, чтобы наконец вдохнуть «чистого воздуха», но Бачинский его остановил:

– Стоять! Ты что делаешь?! – воскликнул он сильно искаженным голосом, поскольку одноразовое радио было уже сильно повреждено излучением.

– А, извини! – так же невнятно проблеял Джек, который боролся с приступом паники, начавшимся еще там – в агрессивной среде тесного и темного отсека.

Теперь он вспомнил, что следовало посмотреть на огоньки индикаторов, планки с которыми имелись на предплечьях костюмов. У Марка вся эта планка горела ярко оранжевым цветом, а у Джека оранжевыми были только два огонька, а остальные всего лишь красными.

Вспомнив полученные в учебном центре навыки Джек схватил дегазационный баллончик и сорвав на нем стопорное кольцо принялся поливать Бачинского очистительным аэрозолем.

Яркие огоньки на сигнальной планке сразу потускнели и стали менять цвет.

– Хватит, давай теперь я, – сказал Марк и взяв у Джека баллон принялся обеззараживать костюм ученика, заставляя того поворачиваться, как на примерке или даже – стрижке.

Неожиданно Джеку припомнились его походы с отцом к парикмахеру – мистеру Томпсону-Жаклиди, который после каждого действия поворачивал клиента на вращающемся стуле и под светом жарких ламп делал своими ножницами очередное «чик-чик». А потом снова вращал клиента, вглядываясь в него, словно в какой-то микроскоп.

Очень утомительное было мероприятие и у Джека оно стояло на втором месте после стоматолога.

Наконец, когда баллон был почти пуст, сигнальные огоньки на панелях изменились до синего, а некоторые даже

Впрочем, к этому времени он уже успокоился и это было для него не так критично.

Избавившись, наконец, от шелестящего костюма Джек занял место штурмана и с облегчением вытянул ноги, ожидая новостей от наставника, который с задумчивым видом маршировал вдоль стенового шкафа – из одного конца кабины в другой.

Время от времени, у Джека проскакивала предательская мысль – сбежать в свою общажную комнатку, однако вспоминая, что его новое «место прописки» теперь на собственном судне, он вздыхал, понимая что такой путь отступления для него уже закрыт.

– Может сбегаем в столовку, а то у тебя, я гляжу, теоретический затык… – предложил Джек.

После этих слов Марк остановился и как-то странно посмотрел на ученика.

– Затык – это тупик, – произнес он акцентируя сказанное поднятым кверху пальцем.

Джек невольно посмотрел на потолок, но там был порядок.

– Так что, идем? – спросил он поднимаясь.

– Идем-то идем, но не спеши, я должен додумать мысль до конца.

Джек так и остался в полусогнутой позе опершись на подлокотники кресла и боясь спугнуть мысль Марка, поскольку вся информация осталась лишь в памяти наставника, ведь сканер задымился уже через полминуты после их выхода из запрещенного отсека.

И все, больше никаких результатов рискованного похода не осталось.

– Короче, твоя идея насчет тупика – правильная. Единственно место, весьма ограниченное, куда мог прийти канал питания, это та самая ниша, которую сканер взять не смог. Тот самый тупик. Там наш агрегат и прячется! Все, господин пилот, разгибайся уже и пойдем брюхо набивать. И сумочку прихвати, скинем в деактиваторный бокс. Такой мусор в обычный накопитель бросать нельзя.

Джек с готовностью подхватил туго затянутый пакет для химически активного мусора, которого на судах у инициативных пилотов хватало.

Нормальные пилоты в такой упаковке не нуждались, отходы техобслуживания с их судов оставались в ремонтном цехе. Но только не у Марка Бачинского, а теперь, разумеется, и у Джека, поскольку, во-первых, он являлся последователем своего учителя, а во-вторых, и сам был не прочь повыяснять «как это все работает» и «как оно устроено».

Теперь в особом пакете лежали два использованных костюма и сгоревший сканер, но еще целая стопка спецупаковки находилась в одном из выдвижных ящиков, поскольку перед выпуском Марк щедро снабдил ученика всем, что имел сам.

Едва эти двое выбрались в главную галерею, началась череда бесконечных приветствий и радостных возгласов.

Как и предполагал Джек, рядом с Марком теперь и его уже начали воспринимать, как «звезду». Помельче, чем Бачинский, но все же. И ту часть славы, что Джек еще не добрал в профессиональном смысле, дополняла новость о том, что во всем Восьмом секторе он являлся одним из двух владельцев новейших судов, а уж учеником с таким бонусом и вовсе единственным в истории космической логистики Лимы-Красной.

Уже на подходе к столовой Марка с Джеком перехватила парочка стажеров в новеньких комбинезонах ремонтного персонала.

– Мистер Бачинский, пожалуйста, дайте ваш автограф! – стали просить они, по-собачьи склоняя головы. И поскольку такая практика была для Марка внове, он покорно взял фломастер и поставил росписи на подставленных блокнотах.

– И вы тоже, мистер Догерти! – попросили эти двое, выглядевшие, едва ли не старше самого Джека.

Тот, пожав плечами, тоже поставил свой автограф, после чего спросил:

– А вы что, ребята, к нам в ремонтники поступили?

– Нет, сэр, мы будущие пилоты «спасателей» и нам положен месяц ремонтной практики, – пояснил парень с подкрашенной челкой.

– Да, сэр, это необходимое условие, – поддакнул второй, чуть пониже ростом и пошире в плечах.

– Странные какие-то ребята, – высказал мнение Бачинский, когда освободившийся от неожиданных поклонников Джек догнал его у двери столовой.

– Похожи на профессиональных спортсменов решивших изменить свою жизнь.

– Возможно. У них переносицы набитые и скулы. А еще – шрамы.

– Боксеры наверное или «бойцы без правил», – предположил Джек оглядывая зал.

– А вот и Капиталина, – заметил Бачинский. – Не люблю слушать ее болтовню, но всегда рад видеть ее на этом месте.

– Я тоже, – согласился Джек, готовясь к череде вопросов от главной раздатчицы.

– Ну что, поганцы, снова вместе? – поприветствовал их Капиталина.

– Родственников не выбирают, – ответил Бачинский.

– Что будете лопать сегодня? Только кашу?

– Не только. Мясо давай.

– Котлетки есть и отбивные. Из ресторана, между прочим, – похвасталась Капиталина, окидывая взглядом зал в ожидании появления своего бывшего парня.

– И где же у вас тут ресторан? – уточнил Джек.

– В мейдере, юморист. Так что, котлеты или отбивные?

– Давай того и другого, – махнул рукой Бачинский.

– А гарнир?

– Кашей обойдемся.

Вскоре Джек с Марком привычно заняли один из самых дальних столиков в углу зала и принялись за еду.

– Чем, кстати, тебя генерал угощал? Или вы только чай пили?

– А вот такими штуками и угощал, – ответил Марк ткнув вилкой в отбивную.

– Неужели сам сделал или Инга?

– Вряд ли генералы таким делом балуются. Наверное заказал в ресторане или в кулинарном ателье.

Пока Джек с Марком оценивали отбивные, двое получивших их автографы «новичков» шагали в сторону ремонтного цеха.

– Этот был идеальный момент, чтобы валить их обоих, – негромко сказал один.

– Согласен. Только, как и куда потом сваливать?

Мимо прошла сотрудница бухгалтерии – не слишком молодая, но достаточно привлекательная, заставив «ремонтников» замолчать, чтобы оглядываясь, по достоинству оценить ее фигуру.

– Ниче так тут тетки попадаются, да? Такая, типа, «я вся горю.»

– Да, можно было бы и замутить с какой-то такой.

– Так давай замутим, правилами не запрещено. Даже в тему будет, типа полное погружение в атмосферу.

– Хорошо бы, – со вздохом произнес напарник. – Только, думаю, Флексит это дело не одобрит. Он сказал только наблюдать и прикидывать возможности.

– А мы проявим такую, типа, инициативу. Мне он показался спокойным и понимающим дядькой.

– Не знаю, про него разное рассказывали.

С этими словами один из «механиков» приложил к двери цеха временную ключ-карточку, потянул за ручку и оба новичка шагнули в дым и грохот промышленной площадки.

Баддингтон Луи-Корсон сидел в столовой и грустно ковырял вилкой размороженный салат.

Он третьего дня, как вернулся из отпускной недели, но уже снова хотел в отпуск.

С некоторых пор он потерял интерес к потокам цифр, сумм и вычетов. Стройные колонки в таблицах отчетности больше не прельщали его, а ведь раньше в этой сфере он считал себя, почти что художником. Но, разумеется, никому об этом не говорил, даже маме.

Что уж говорить про своих сослуживиц, которые бы

В отпуске он чувствовал себя человеком, личностью, заметной персоной в клубе «Фазан», где ему навстречу выбегал даже распорядитель.

Ему говорили «сэр», для него из-за стола выдвигали стул, сообщали о появившихся в меню новинках.

Он знакомился с какими-то новыми девушками, говорил что финансист и некоторые случайные простушки попавшие в клуб впервые, ему верили. А вот профессионалки раскусывали Бадди «на раз» и тотчас переводили разговор в направлении «товар-деньги».

Причем – деньги вперед.

Одно время он носился с мыслью расспросить их, что же он делает не так и почему они сразу понимали, что он не «король финансов», а всего лишь какой-то форейтор отпускной недели. Попросту – транжира.

Вот и мама была недовольна.

– Баддингтон, в последнее время ты начал сдавать меньше денег. Куда они у тебя уходят?

– Непредвиденные расходы мама. Я записался на дополнительный коллоквиум по повышению мастерства.

– В прошлый раз был вступительный взнос в «лигу первенства». Мне что, начинать жестче контролировать тебя, чтобы ты не скатился до уровня транжиры?

А ведь это касалось только сумм остававшихся от его жалования. Второе жалование – от мистера Флексита он научился профукивать уже без следа.

Другая часть маминых наставлений касалась личного времени Бадди.

– Ты стал меньше проводить времени дома, Баддингтон. Надеюсь ты не уподобляешься своему дяде Дрю, который вел двойную жизнь?

– Ну что ты, мамочка, просто я чаще бываю на воздухе. Провожу время в парках и на аэроплощадках. Врач сказал, что искусственная атмосфера космических станций плохо влияет на здоровье. Вот и стараюсь.

– Но там бывает довольно ветрено, Баддингтон. Поэтому я настаиваю, чтобы ты одевался теплее!

– Я одеваюсь, мама. Конечно я одеваюсь теплее, – соврал тогда Бадди, помня, как в детстве весь укутанный выходил на улицу и помахав торчавшей в окне контролирующей маме, за первым же углом снимал с себя лишнее и прятал в ближайших «культурных насаждениях». Иначе все окрестные мальчишки начинали над ним смеяться, при том, что он во дворе и так был не слишком популярен.

Однажды, из-за этой его уловки случился казус – рабочий обслуживающей компании взял, да и выбросил теплые вещи Бадди в мусорный бокс решив, что это припрятанное бездомными тряпье.

И хорошо, что бдительные старушки заметили метания перепуганного мальчика и указали ему верное направление.

Пришлось потом рассказывать маме, что он случайно упал рядом с мусорным накопителем, отсюда и этот запах.

Она потом дважды запускала вещи в кубосортер – прибор сухой очистки, позволявший экономить на расходе воды.

Первый раз, чтобы избавиться от запаха, а второй – «чтобы быть уверенной».

Прошло так много времени, но тайн от мамы не убавилось, а даже напротив.

Теперь Бадди снимал квартиру, где проводил часть отпускного времени и хранил целую коллекцию новых костюмов, сорочек и носок по сотне дро за пару.

При этом он очень боялся, что мистер Флексит снимет его с довольствия, ведь если раньше они довольно часто встречались и куратор лично выяснял у него какие-то подробности о положении дел на базе Восьмого сектора, то позднее стал обходиться лишь короткими переговорами по диспикеру, а теперь и вовсе их общение происходило только в текстовой форме.

Бадди посылал через мультискан отчеты, а мистер Флексит в ответ лишь корректировал направление новых сообщений.

Одно время Бадди, с помощью этого мультискана и еще пары флеш-чипов, даже взламывал архивные хранилища станции, воруя чертежи, схемы пожарной эвакуации и всякое такое прочее, но после того, как в бухгалтерию стали чаще заглядывать безопасники, он по указанию куратора прекратил эти дерзкие акции и затаился.

И надо сказать, что к своему неудовольствию, поскольку, если сначала во время скачивания секретных схем он сильно трусил, то позднее уже стал нуждаться в этом чудесном ощущении из-за выброса адреналина.

После таких сеансов он расхаживал по бухгалтерии с видом короля выигравшего войну, снисходительно поглядывая даже на тех сотрудниц, которых тайно желал.

И прежде всего – на Панамеру Штольц, такую всю…

Эх, какая же она была привлекательная! Проходя мимо нее Бадди старался внутренне собраться, ведь руки, прямо таки, сами тянулись к ней.

А еще он теперь пялился на новенькую – Изольду, блондинку тридцати пяти лет, пришедшей на замену сотрудницы, которой удалось устроить личную жизнь, правда не на станции, а на Лиме, где она подцепила какого-то администратора грузовых перевозок.

Местные работницы, поначалу, приняли Изольду не слишком тепло, подсовывая ржавые скрепки, чтобы портились документы и она их снова перераспечатывала, но новая сотрудница запросто опрокинула их своей привычкой приходить на работу ненакрашенной, что вызывало недоумение и еще большее отторжение женской общественности. Однако, после полуминутной отлучки в подсобку, Изольда вдруг, возвращалась с прекрасным, по меркам бухгалтерии, макияжем.

Это пробудило к новой сотруднице интерес всех, в том числе и Бадди, которого стало интересовать, как же ей удавалось так быстро проводить столь сложную процедуру в темном хранилище писчебумажных принадлежностей?

Когда же истомленная интригой, одна из служащих осторожно задала этот мучивший всех вопрос, Изольда запираться не стала.

– Девочки, ну это просто, если у вас имеется собственный фейс-принтер.

И расстегнув сумочку с которой не расставалась, она продемонстрировала прибор, похожий на маску с одной стороны и портативный мейдер с другой.

Бадди видел подобный маленький мейдер в торговой сети и хотел даже купить, ведь с его помощью можно было готовить горячие бутерброды и «вышеградские пирожки».

Он уже был готов купить это недешевое чудо кулинарной технологии, однако в итоге потратился на профессиональную девушку.

На другой день Изольда снова пришла ненакрашенной и теперь прямо при всех наложила прибор на лицо и через пятнадцать секунд, сняла его, явив обществу свежеполученный макияж.

Тут растаяла даже Панамера, до того момента державшаяся в самом ядре оппозиции к этой новенькой.

И сразу упреждая всякие неуместные просьбы Изольда добавила, что шаблон у фейс-принтера индивидуален, изготовляется по мерке лица собственника, поэтому использовать его для другого лица абсолютно невозможно.

Покончив с обедом, Бадди отправился к себе в отдел, на ходу додумывая текст нового сообщения и на выходе из столовой, едва не столкнулся с парочкой практикантов из механического цеха.

– Здравствуйте, господа! – произнес он следя за их реакцией.

Пока что информации на полноценное сообщение для куратора у него не набиралось и он подумал заполнить его наблюдениями за этой подозрительной парочкой.

Морды у них были еще те, набитые чужими кулаками и все в шрамах.

– Ну, здарова, господин! – с усмешкой ответил тот, что пониже, а второй лишь хрипловато захихикал, добавив:

– Жентильмен, типа…

– Не слышу уважения в ваших голосах, Кунст

Стажеры переглянувшись, остановились.

– Просто немного уважения, господа. Немного уважения. Свободны!.. – пророкотал, как ему показалось, Бадди и пошел прочь раскачивающейся походкой, как бывалый матрос. Ну, или кто-то такой.

Ему даже показалось, что он стал выше сантиметров на пять. Да что на пять? На все десять.

Понимая, что ему смотрели вслед, Бадди продержался до поворота и только там «сдулся», чувствуя головокружение от недостатка кислорода. Оказалось, что он вовсе не дышал, пока пребывал в этой паузе величия.

«Надо быть осторожнее,» – подумал Бадди делая заметку на будущее. Затем взбежал по короткой лесенке, толкнул дверь отдела и спугнул пару «бабочек», поправлявших что-то в своей оснастке.

– Ой! – воскликнула одна. – Я думала какой-то мужик!

– Нет, это Бадди, – успокоила ее другая.

«Я вам покажу мужик – не мужик,» – подумал тот мстительно нахмуривая брови, как делал один из его любимых киногероев. И сходу упав на офисное кресло открыл потайное окно, принявшись решительно набивать текст.

«Здравствуйте, дорогой мистер… Нет, не так. Шеф, довожу до вашего сведения, что… Нет, это тоже не годиться. Нужно нейтрально. Так будет выглядеть более профессионально и хладнокровно.»

И Бадди принялся расписывать, про то, что у лучшего ученика Марка Бачинского теперь самый новейший «мусорщик» и что все сторонние наблюдатели оценивают это, как правильное решение, поскольку Майк Догерти хорошо проявил себя в ученический период и достиг производительности не хуже некоторых опытных пилотов.

В «казармах», где базировалась основная часть пилотов сектора, за такое же судно устроили драку – в прямом и переносном смысле, поэтому администрации в спешном порядке пришлось организовывать что-то вроде выборов вперемешку с лотереей. В результате, в последний тур вышли сразу трое.

Вместе с тем, пилоты создали особый комитет, чтобы выяснить каким образом Бачинский сумел выбить целых два новых судна. И не использовал ли при этом незаконные методы.

Правда, в комитет вошли только алкоголики, которые годами не могли подняться с начальной четвертой категории пилотов и еще пара середнячков по выработке.

Бадди высказывал мнение, что этот комитет схлопнется безо всяких результатов.

Он так увлекся составлением донесения, что не успел среагировать на появление Изольды со свежим макияжем.

Если бы не видеочип, сменивший окно на мониторе при появлении постороннего, Бадди грозило полное разоблачение, однако Изольда увидела лишь знакомые таблицы сезонных расчетов.

«Уф!» – про себя произнес он, любуясь походкой Изольды, лавировшей между столами в тесном помещении отдела. Потом вернулся к тексту донесения.

Ну, вроде бы все упомянул, в том числе и про стажеров из механического цеха. И еще про обновление в электроцентрали и о заявке на новый радарный контур.

Иногда Бадди казалось, что он слишком многословен, ведь в кино шпионы составляли очень лаконичные тексты, а у него вон, целые повести получались. Однако, когда он пытался уточнять – не слишком ли много в донесении подробностей, куратор отвечал коротко – «норм.»

Это обижало Бадди. «Ну, как можно, так сухо отвечать, мистер Флексит, вы ведь с людьми работаете!» – так и хотелось ему сказать своему куратору, но он, конечно, держал эту фразу при себе. Иначе прощай съемная квартира с тайным гардеробом.

У Харви Флексита хватало и других проблем, однако сегодня он позволил себе лишнего, решив сопроводить груз до самого конца маршрута.

Правилами это строго воспрещалось и наказание за их нарушение было однозначным, однако сомнения подтачивали Харви все сильнее, очень уж ему не нравился вид того груза, который помимо наркотиков и разных химических чудо-препаратов прибывал на Лиму.

С «химией» понятно, она была очень продвинутой и могла из пластикового мусора сделать бодрящие таблетки для сбыта в клубах, однако кроме этих пакетов Харви приходилось видеть и то, что по его мнению, являлось основным предметом контрабанды.

Вскрывать защитные мембраны боксов также строго запрещалось, однако прорываясь через заслоны пограничных перехватчиков и становившихся все более опасными «мусорщиков», контейнеры часто получали серьезные повреждения, которые усугублялись при неполном срабатывании скоростных парашютов. И тогда, согласно тем же строгим правилам, Флекситу приходилось уничтожать груз с помощью термической взрывчатки.

После температуры в двенадцать тысяч градусов от него ничего не оставалось, однако до этого Флексит успевал разглядеть все, что разглядывать было нельзя и делал беспокоящие для себя выводы.

Пришлось даже покопаться в каких-то архивах, что не особо помогло, ведь образование свое он закончил где-то в шестом-седьмом классе, прежде чем впервые присел по «малолетке».

Немного помогли образовательные программы и поисковые системы, а еще Харви инкогнито посетил один малоизвестный бар, где встретился с экспертом, которому показал фрагменты видео и фотосъемок.

Ничего конкретного этот седоватый парень ему не сказал, хотя и честно «морщил лоб».

– Думаю, что это произвели не на Лиме, – сказал он уверенно.

– А где? – сыграл дурачка Флексит, почесывая подбородок с приклеенной бородкой.

– Не у нас. Ну, вы понимаете…

– Понимаю. А так по внешнему виду, что это может быть?

– По внешнему виду, это похоже на составной элемент какого-то большого сборного массива. Емкостного, если вам это о чем-то говорит.

– Не говорит, уточняйте, – потребовал Флексит помня о вознаграждении для этого умника, которое тот затребовал во время предварительных переговоров по одноразовому диспикеру.

– Ну, вот тут и тут видны зоны похожие на присоединительные порты. То есть, из таких элементов собирает нечто большое.

– Что именно?

– Ну, может быть какой-то накопитель энергии.

– Какой энергии? – не отставал Флексит, придерживая пухлый конверт с наличностью, на который эксперт, время от времени, бросал алчный взгляд.

– Не электричества, конечно. Гравитационной, гамма-магнитной, это в планетном спектре, далее – позитрон-би, кванто-плюс, кванто-нейтрал…

– Стоп-стоп, что ты сказал про планетный… это самый?

– Спектр?

– Да.

– Гамма-магнитная энергия поддерживает структуру планеты. Это ее, как бы несущий столб.

– То есть, если такую батарею соорудить и как-то использовать, то столб этот может и не выдержать?

– Да. Не потребуется даже постоянного воздействия, достаточно краткого импульса дальше все само посыплется.

– А как это будет выглядеть? Вспышка? Взрыв?

– Ну, что вы, – отмахнулся эксперт, бросив взгляд на сцену, где на шесте крутила пируэты длинноногая девица. – Нет, разрушение планеты будет происходить постепенно, в течение года, может быть – двух. Изменения погодных параметров, усиление ветров, приливов-отливов, истончение атмосферы.

Услышав все это Флексит кивнул и толкнул к эксперту заслуженный конверт с наличностью.

Тот его сейчас же смахнул и покинул бар, несмотря на то, что в программе ожидался главный номер со стриптизом.

Харви вышел спустя полминуты после него,

От всего рассказанного экспертом Харви только укрепился в подозрениях, что ничего хорошего для него лично его собственная деятельность не несла.

Впрочем, ему все еще требовались дополнительные сведения и вскоре для их получения подвернулся подходящий случай. Очередной поврежденный контейнер пришел в «спорном состоянии».

С одной стороны, повреждения конструкции и частичное оплавление упаковок внутри него были очевидны, однако и не критичны. Товар, все еще, можно было перемещать и доставлять до места.

При этом адрес доставки водитель трейлера узнавал уже на шоссе, когда с ним связывались логисты.

Кто были эти логисты Харви Флексит не знал. От него требовалось организовать прием прибывшего с орбиты товара и загрузить в трейлеры, которые в дальнейшем сопровождали совсем другие люди. Однако, за сохранность упаковки товара, согласно, тем же жестким правилам, отвечал именно он и случись на пути разгерметизация или даже разрушение биг-бэгов, с него бы, конечно, спросили, а значит он имел полное право контролировать целостность упаковок на всем пути доставки.

Разумеется, подобная «шняга» для оправдания перед шефами не годилась и за вскрытие маршрута грозили серьезные санкции, однако такое объяснение, пока что, требовалось самому Флекситу.

И вот уже четвертый час он «висел на хвосте» у трейлера, который несся по скоростному шоссе без остановок.

Вместе с ним вынужден был не останавливаться и сам Флексит, хотя уже час, как терпел по легкой нужде.

По-хорошему, требовалось уже сменить машину, ведь при должном контрнаблюдении его могли запросто «срисовать», но как это сделать без остановки на какой-то придорожной станции?

Восьмиполосное шоссе с аэроотбойниками сменилось четырехрядкой с плотным движением, которая вела на Восток и только тут трейлер наконец сбавил ход и поигрывая габаритными огнями стал заруливать на большую стоянку, где Флексит сразу приметил павильоны прокатного сервиса.

Трейлер пошел на заправку и мог уйти на маршрут уже спустя минут двадцать, поэтому пришлось не мешкая ехать к стоявшим рядом ангарам прокатчиков, представлявших две конкурирующие компании.

В первом зале было пусто и вышедший служащий лишь развел руками, сказав:

– Извините, мистер, у нас все разобрали – сезон отпусков…

Флексит проехал чуть дальше и остановился напротив другого зала, где что-то еще оставалось, однако выбежавший к нему служащий, почти копия его коллеги-конкурента, только в форме другого цвета, также развел руками:

– Извините, сезон отпусков, все уже разобрали!

– Но я же вижу, там в зале еще стоит пара машин.

– Все уже зафрахтовано, сэр!

– Нагнись ко мне, я тебе кое-что скажу…

Служащий посмотрел по сторонам и вздохнув, наклонился к окну с опущенным стеклом.

– Короче, я не знаю, как и что ты будешь делать, но мне нужна сменная машина, а мою тачку нужно куда-то спрятать, хотя бы на площадку техобслуживания и не вносить ни в какую регистрационную книгу. Все понял?

– Но, сэр… – начал было служащий, однако увидев в руке настойчивого клиента свернутые в трубку крупные купюры, облокотился на окно машины так, чтобы передача денег состоялась, как можно незаметнее.

– Если будет мало, скажешь, – добавил Флексит.

– Объезжайте ангар, сэр, я сейчас туда выйду, – негромко произнес служащий на бейдже которого значилось «У. Чигген».

Флексит так и поступил, успев приметить, что нужный ему трейлер все еще пасется на заправочном терминале.

У тыльной стороны ангара стояло несколько личных автомобилей сотрудников и пара разъездных фирменных, один из которых и достался Харви, а своего «коня» он оставил тут же.

– Возьми еще, – сказал он сунув У.Чиггену пару дополнительных купюр.

– О, сэр, мне уже было достаточно… – начал тот, однако быстро спрятал деньги в карман.

– Бери, это для надежности. У моей жены слишком хорошие адвокаты.

– Я так и подумал, сэр.

«Ничего не меняется,» – подумал Харви выезжая с заднего двора на разъездной машине и замечая, что нужный ему трейлер трогается с места, однако водитель перегнал его на предварительную стоянку, а сам направился к окошку ближайшей торговой точки, чтобы купить еды.

В зал заходить не стал, значит спешил.

– Ну и мы тоже, – произнес Флексит, притормаживая у павильончика с неброской вывеской.

Еще со времен молодости, когда в основном приходилось питаться именно такой едой, он знал, что чем ярче вывеска и дороже реклама, тем больше в сэндвичах синтетических заменителей.

– Так, никаких фирменных блюд и напитков, накидай в пакет чего попроще. И воды. Лучше даже «аквы», – произнес Харви торопясь мимо стойки в туалет и бросив перед удивленной девушкой сотенную бумажку. – Это без сдачи.

Спустя минуту он выскочил обратно, благоухая дешевым ароматизатором воздуха и схватив со стойки приготовленный заказ, выскочил из заведения, как раз в тот момент, когда трейлер уже выруливал к шоссе.

– Торопится, мерзавец, – пробурчал Флексит занимая место на неудобном кресле своего временного авто и лишь спустя несколько минут, когда успокоившись плотно «встал на хвост» трейлеру, вспомнил, что настройки кресла можно изменить.

Поискав на незнакомой панели нужную кнопку он включил настройку кресла, услышав, как в спинке и сидении зажужжали приводные механизмы подгоняя анатомический профиль под нового водителя.

– Ну, хотя бы так, – оценил результат Флексит.

Его машину обогнал какой-то красный «джилберто» со сбежавшими от родителей подростками. Они сильно гнали и похоже уже наелись таблеток.

Спустя час он снова повстречал этот автомобиль стоявший воткнувшимся в какой-то развозной фургон.

Рядом была полицейская машина и карета «скорой помощи», но похоже все обошлось, поскольку пострадавшие с виноватым видом стояли рядом и какой-то «док» заклеивал им ссадины медицинским пластырем.

Объезжая место происшествия, Флексит вздохнул. Он в этом возрасте был ничуть не умнее, а может и глупее этих ребят.

– Да, слушаю! – ответил он на очередной неотложный звонок, которые коммутировал блок «электронного секретаря», отправляя на прямую связь с Флекситом только тех, кто знал специальный пароль.

На остальные, не слишком сложные вопросы «электронный секретарь» отвечал сам. Для этого Флексит почти каждый вечер «заряжал» его новой информацией.

– Линда, я же сказал тебе – надави на них. Ты знаешь как. Они нам должны и если не расплатятся в срок, мы будем действовать жестко. Мы им не банк, мы в полицию заявлять не станем… Да, все, пока.

Бросив диспикер на соседнее сиденье, Харви увидел пакет с едой, про который уже забыл. Поглядывая на дорогу открыл его и среди фабрично упакованных припасов обнаружил небольшой контейнер, в котором находились два домашних пирожка.

Это вызвало сначала недоумение, а потом улыбку.

Вероятно девушка за стойкой отдала ему свой обед, посчитав чаевые

И Флексит начал с пирожков, отметив, что давно не ел ничего подобного, наверное с самой юности, когда еще жил в доме родителей.

А потом, понеслось-закрутилось.

После перекуса, ему пришлось сидеть за рулем еще два с небольшим часа, параллельно продолжая отвечать на важные звонки.

– Нет, Сопатый, сейчас не могу, я отъехал по делам. А что, кроме этого карьера песок взять негде? Ты же понимаешь, что мы в связке с такими людьми с которыми лучше не ссориться. Так что разрули этот вопрос сам – обратись к другим поставщикам… Понимаю, что дороже, но это твой косяк и спрошу я именно с тебя… Хорошо, что понял…

После каждого такого разговора, требовалось несколько минут, чтобы успокоиться.

Флексит выполнял дыхательные упражнения о которых вычитал в каком-то журнале. Вроде бы помогало.

А вот раньше ему никаких дыхательных упражнений не требовалось. Что ж, время идет.

С некоторой завистью он провожал взглядом проносившиеся, то в одну то в другую стороны, семейные авто набитые детьми, бабушками и разным пляжным инвентарем, громоздившемся в том числе и на наружных багажниках.

«Сезон отпусков,» – вспомнил он.

– О, ну наконец-то! – произнес Флексит с явным облегчением, когда трейлер начал поворот и пришлось чуть притормозить, чтобы не пролететь мимо.

Харви уже догадывался, куда правил водитель трейлера. Здесь, практически в чистом поле, где все просматривалось до горизонта находился огромной логистический комплекс с бесчисленным количеством трейлеров и развозных грузовиков на огороженной территории.

Перед воротами стоял флагшток с флагом компании, как будто фирменной раскраски огромных ангаров было недостаточно.

Впрочем, глядя на все это Флекситу показалось, что «его» трейлер окажется здесь лишним. Ну, неужели такой особенный груз будут здесь разгружать, перекладывать, регистрировать? Зачем тогда вся эта секретность?

Чтобы не попасть на глаза, кому не следует он притормозил на обочине и выйдя из машины, стал копаться в багажнике наблюдая с трех сотен метров за трейлером, который не поехал к проходной, а пристроился на небольшой стоянке-предбаннике, где стояли транспорты с неполными документами ожидая, когда все прояснится, чтобы миновать проходную.

Помимо грузового транспорта на этой стоянке находилось несколько частных авто и один микроавтобус.

Между тем, из кабины остановившегося трейлера выбрался водитель при котором была сумка и похоже его маршрут на этом заканчивался.

Пройдя вдоль ряда легковушек он забрался в какую-то серенькую и вскоре отбыл восвояси, укатив в сторону видневшихся на горизонте пригородов.

Флексит вернулся за руль арендованной машины и в ожидании продолжения съел фабричный сэндвич.

Ну, ничего так. Он ел и похуже.

Не хотелось бы застрять тут надолго – на обочине пустынной дороги он был слишком заметен. Да и домашние дела не позволяли отлучаться надолго. Ему уже «все провода оборвали» и это только по его личному бизнесу, который он завел, чтобы было куда соскочить, если что.

Впрочем, Харви понимал, что просто так «соскочить» ему не дадут, однако, хотелось надеяться на что-то хорошее, ведь не за горами и пенсия во всех смыслах этого слова. Надо было к этому готовиться.

На хорошую и сытную пенсионную жизнь он давно уже заработал, однако на постоянное бегство с частой сменой мест и документов, на подкуп блюстителей государственных архивов и просто «копов», чтобы закрывали глаза, когда надо, требовались совершенно иные суммы.

И это для варианта, когда «соскочить» не удастся.

– Нет, надолго оставлять трейлер с «палевом» они не станут, – вслух произнес Флексит. И оказался прав.

Не прошло и четверти часа с отъезда водителя машины, как из микроавтобуса выбрался какой-то персонаж и оглядевшись неспешно направился к трейлеру.

– А вот и дядюшка, – прокомментировал Флексит, делая глоток «аквы».

Новый водитель забрался в кабину и трейлер тронулся выруливая к шоссе.

Выждав еще немного поехал и Флексит.

Дорога здесь просматривалась далеко поэтому он держался на расстоянии, ожидая что скоро его путешествие закончится. Вряд ли сменный водитель ввяжется в новый дальнобой.

Скорее всего, окончательный пункт доставки был уже близко.

И вот, после получасового преследования Флексит увидел, что трейлер свернул под очередной указатель, направляясь к приземистому сооружению располагавшемуся в сотне метров от шоссе.

Чуть притормозив, Харви отметил, что на достаточно просторной стоянке возле неизвестного объекта находились лишь пара развозных грузовиков, какой-то кемпер и три легковых автомобиля.

И кроме последних, все остальное, даже с большого расстояния выглядело какой-то декорацией.

Доехав до информационного табло перед поворотом к непонятному объекту, Флексит прочитал, что тут находилось хранилище продукции плодоовощного холдинга.

– Ну, понятно, – удовлетворенно кивнул он, прибавляя скорости. Теперь он мог возвращаться домой, поскольку выяснил, куда свозили эти подозрительные «железки» с его контрабандных поставок.

Овощехранилище подразумевало огромные подземные полости, но насколько они большие снаружи было не определить.

Впрочем, Флекситу это и не было нужно. Он получил ту информацию, какую хотел, но что с нею делать дальше пока не знал.

В конце концов, ему сейчас хватало и других проблем, которые накопились, всего за день его отсутствия в офисе.

После временного везения, когда удалось значительно сократить список поиска, Джеральд Браун погрузился в полосу малопродуктивной деятельности.

Минуло две недели, больше половины из которых он потратил на длинные перелеты.

Во рту у него оставался хронический привкус полетной капы, формы и улыбки стюардесс уже не восхищали, а высокий сервис «лонгшипов» со «спейсшипами» совсем не радовал.

Браун прибывал в очередной центральный порт какой-то планеты с малознакомым названием и подтвердив по диспикеру бронь в отеле, сразу ехал на адрес, стараясь не обращать внимание на «побочку» от таблеток очередного адаптационного набора – разного для каждой планеты.

Иногда эти ощущения были настолько отвратительны, что понемногу нервы у Брауна начинали сдавать.

Он перестал бриться, решив отпускать бороду и усы.

Во-первых, это было удобнее практически – не нужно было бриться каждый день, а во-вторых, он заметил, что на человека с бородой окружающие реагировали иначе, чем на свежевыбритого.

Спорили с ним значительно реже и предпочитали сразу предъявить паспорт на свой жемчуг, не переходя к пререканиям.

Впрочем, если пререкались, капитан Браун тут же пускал в ход кулаки – нервы-то были «не железные».

Один раз по ошибке избил привратника. Но обошлось в пятьсот дро, а с хозяином потом очень мило поговорили и паспорт его жемчуга оказался чуть в стороне от нужного направления.

В другой раз пришлось отдать целую тысячу наличными, чтобы не вызывали полицию, хотя на тот момент Браун был в таком состоянии, что готов был бить морду всей полиции того города… Как там он назывался-то?

Ну, неважно.

Одним словом, паспортные данные жемчуга

Разошлись, вроде бы цивилизованно, со взаимными извинениями, однако осадочек, как говорится, остался.

В тот раз с поисками пришлось немного притормозить и Браун целые сутки не отправлял полковнику Ливингстону регулярного отчета, однако тот был реалистом и с паникой не спешил. А через сутки капитан Браун этот отчет отправил, сообщив, что решил отоспаться в отеле и перебросил следующий рейс подальше, чтобы прийти в себя.

На самом деле Джеральду просто требовалось напиться уже практически по медицинским показаниям. А еще затащить в номер каких-то девок, но это уже по собственной инициативе.

Девки пригодились, но исчезли под утро вместе с четырьмя сотнями дро из кармана брюк и наручными часами.

Получилось не слишком дорого, учитывая, что проспавшись к обеду и приняв ледяной душ, капитан Браун почувствовал себя полностью обновленным, хотя реакции после насыщенного вечера все еще оставались замедленными.

Съев заказанный в номер очень поздний завтрак, он открыл на диспикере раздел с двойным паролем, чтобы снова взглянуть на длинный список и принять решение – куда двинуться дальше.

Направлений было три и самым перспективным выглядел вектор: Артиш-Канса-Линбахер. Расстояние между планетами выглядело пугающим, однако перелетное время вполне приемлемым, поскольку между ними имелась налаженная сеть телепортов.

– Линбахер… – произнес Браун, пытаясь на звук определить перспективность направления. – Линбахер, Лёнбахер-бабахер…

Вздохнул и открыл на гостиничном мониторе сервис заказа билетов.

В экран сразу полезли целые кучи наползавших друг на друга баннеров, призывающих немедленно воспользоваться бросовыми ценами «горящих» туров и Браун понажимал некоторые из них, чтобы имитировать активность в ложном направлении. А затем обратился к своему мультиспикеру, имевшему функцию «инкогнито». И только под защитой этого приложения зашел на тот же билетный терминал, чтобы выкупить билет на то самое направление, где был приглянувшийся ему Линбахер. Однако, оказалось, что на этом направлении все билеты выкуплены на неделю вперед.

Браун был разочарован, ведь он уже почти настроился лететь именно туда. Но повздыхав и помяв перед зеркалом небритое лицо решил двигаться туда, куда еще имелись билеты – на рейс отправлявшийся уже через несколько часов. А с учетом того, что нужно было еще добраться на такси до порта, а оттуда на шаттле до орбитального терминала, свободного времени совсем не оставалось.

И еще немного подумав, Браун решил не подправлять бороду, полагая, что пока сойдет и так, а на новом месте он что-нибудь придумает.

Приняв такое решение, он вышел из ванной и начал собираться, хотя свою дорожную сумку капитан с каждым новым переездом, почти не разбирал, чтобы потом проще было складывать.

В самом начале своего путешествия он таскался с объемным чемоданом, однако условия заставили его перейти на другой вид багажа. А еще отказаться от костюма, сорочек и складных вешалок, на которых было удобно развешивать в гостиничных шкафах эти самые сорочки и пиджаки.

Все это было забыто, сметено практикой. Теперь при нем были только вещи которые не мялись, как бы их куда не втискивали.

Футболки, тенниски, бейсболки, кроссовки. И черные очки – да, они все еще были в ходу – целых восемь пар. И очень подходили к бороде делая образ Брауна еще брутальнее.

Белье и носки использовались только одноразовые. Если где-то был холодный климат, Браун прямо из номера, куда прибывал под защитой теплой капсулы-такси, заказывал нужный комплект. А однажды, кажется на Картамане, попал в снежную бурю и такси встало где-то на шоссе в пригороде и неизвестно, чем бы все это закончилось, поскольку заряд в батарее капсулы был на исходе.

Снаружи – минус двадцать, на пассажире только легкая курточка и пришлось понервничать, пока не прибыли какие-то спасатели и Брауна вместе с другими заблокированными на шоссе людьми перекинули в восьмиколесные автобусы, на которых и доставили город.

Уже позднее, в теплом номере отеля, поглядывая в заиндевевшее окно и попивая горячий какао, Браун испытал даже некое чувство удовольствия от перенесенного приключения.

Про зиму он знал мало, поскольку вырос в условиях, почти что тропического климата. Академия тоже располагалась в теплом регионе с редкими ночными заморозками, однако в период практики на старших курсах их на пару недель вывозили в холодные районы, чтобы курсанты, хотя бы узнали, что снег не «теплый и прикольный», а может заморозить, если ты не подготовлен.

Поскольку капитан Браун торопился, а в средствах был не стеснен, он не стал дожидаться роботизированного эконом-такси и вызвал «премиум» с живым водителем.

– Как отдохнули, сэр? – спросил тот первым делом, после того как машины отъехала со стоянки отеля.

– Что, плохо выгляжу? – уточнил Браун, удивляясь тому, что водитель разглядел его помятое лицо даже под бородой и черными очками.

– Нет, сэр, как вы выглядите я не вижу, просто у нас принято задавать такой вопрос, потому что город, вроде как, в курортной зоне.

– Что-то я не заметил, – сказал Браун глядя в окно и вспоминая про двух подружек, стащивших у него деньги и часы.

– Ну, как же? У нас тут на каждом шагу туристические агентства! Горы, аквакультура, синие пески!

Продолжать беседу Браун не стал, но действительно, вывески турагентств на улице попадались довольно часто.

Минут через десять, когда такси миновало центр и покатило куда-то на Северо-Восток, водителю видимо надоело молчать и он сказал:

– У нас в Баргвуде этих самых… били.

– Чего?

– Этих, приглаженных. Ребята их не терпели. Чуть где появятся, сразу в лоб.

– Это ты из-за бороды? – догадался Браун.

– Нет, сэр, вы не подумайте, эти-то гладенькие такие, подкрашенные, а вы другой. Вы – наш.

– Слушай, парень, сколько нам еще ехать? – перебил водителя Браун.

– Двадцать три минуты, сэр.

– А не мог бы ты…

– Понял, умолкаю.

И Браун продолжил смотреть в окно, на пешеходов, рекламу, вывески турагентств и на яркие осветительные панели, разгонявшие сгущавшиеся сумерки.

Здесь быстро темнело.

Когда такси свернуло к комплексу Центрального Порта, Браун по привычке взглянул на часы, но вспомнив, что их украли, улыбнулся. Нужно купить другие.

Машина остановилась напротив одного из входов и Браун выбрался на ярко освещенный пятачок, осматриваясь и видя позади своего такси еще несколько, ожидавших очереди, чтобы высадить пассажиров.

– Вот ваш багаж, сэр, – сухо произнес таксист ставя перед ним сумку.

– Держи, – коротко сказал Браун подавая «на чай» пятьдесят дро.

– Ой… спасибо!

– На здоровье, – буркнул Браун, подхватил сумку и миновав автоматические двери с прозрачными створками тотчас погрузился в вокзальную суету с громкими объявлениями, стрекотом табло и гудением автоматов по продаже всякой фабричной снеди.

Лавируя между сонными пассажирами, Браун пересек зал первого этажа направляясь к выпускным рукавам, чтобы поскорее сесть в шаттл и оказаться на орбитальном терминале.

Это был самый правильный вариант действий, чтобы уже не беспокоиться, что ему помешают какие-то атмосферные явления, когда все воздушные суда становятся на прикол.

Уж лучше там наверху, пусть и не с такой хорошей гравитацией, подождать прибытия своего «лонгшипа» в премиум-зале, где о пассажире никто не забудет, даже если он задремлет в удобном кресле после крепкого коктейля.

Как оказалось, Браун спешил не зря и в очередном шаттле как раз оставалась всего пара мест и одно тотчас досталось ему, а последнее какой-то тетке с огромным чемоданом и электронной собакой, которая то и дело начинала лаять, а ее хозяйка никак не могла разобраться с настройками на пульте.

Место в салоне Брауну досталось возле пилотской кабины – это были самые нелюбимые пассажирами места, поскольку по прибытии эти люди оказывались в самом конце очереди на выход.

Браун этой спешки и лихорадки совершенно не понимал, однако осознавал, что и его подчас охватывало желание выскочить пораньше, расталкивая других пассажиров, однако он вовремя себя одергивал, заставляя сохранять достоинство.

Помимо этого условного неудобства, Брауну удалось расслышать кое какие невнятные фразы доносившиеся из пилотской кабины.

Что-то там про «встречный фронт». А потом шаттл начал резко маневрировать, вероятно пытаясь избежать этого самого фронта.

«Скорей бы уже космос,» – подумал Браун и только сейчас заметил, что с соседнего кресло за ним с неподдельным ужасом наблюдал мужчина лет шестидесяти пяти, седой, в потертом коричневом костюме вышедшем из моды лет тридцать назад.

«Очки!» – догадался Браун и сняв их убрал в нагрудный карман.

Лицо соседа тотчас прояснилось и на нем появилось некое подобие улыбки.

– Я к сыну ездил, – начал он. – С невесткой знакомиться.

Браун тотчас сделал вид, что задремал, однако соседа это не остановило, вероятно ему хотелось выговориться.

– Ну, что сказать? Моя Дора в ее возрасте выглядела получше. А эта… Ну, все они теперь на каких-то полезных порошках, брикетах. Я посмотрел на эти брикеты – там есть нечего. Одна целлюлоза. Вы когда нибудь пробовали есть целлюлозу?

Шаттл тряхнуло и Браун открыл глаза. Неожиданно для себя он ненадолго задремал под равномерный рассказ соседа о своей невестке.

– …вот и я говорю, что надо. Но если бы он тогда пошел учиться, теперь бы уже стал управляющим в этом самом цеху. А не мастером.

Судно тряхнуло еще раз и оно надежно закрепилось у терминального причала. Браун почувствовал, что за те двадцать минут, что дремал в коротком полете, как будто дополнительно выспался и теперь чувствовал себя бодрее.

Пассажиры задвигались, загомонили и как только на табло в салоне появились разрешающие надписи, принялись вскакивать со своих мест, как во время пожарной тревоги.

Браун посторонился, надеясь, что его сосед тоже вскочит и побежит к выходу, избавив его наконец от бесконечного рассказа, однако тот напротив, прибавил громкости и ускорил темп, понимая, что сейчас потеряет хорошего слушателя. Тогда Браун достал свои темные очки и надев их, повернул лицо к старику и тот, будто споткнувшись на полуслове, замолчал, отведя взгляд, а потом опасливо подтянул к себе свой туристический рюкзак.

«Вот и славно,» – мысленно прокомментировал Браун, довольный тем, что случайно найденный им образ годился для разных случаев.

В переходном шлюзе возникла небольшая заминка – что-то там с автоматом предварительной регистрации.

Прежде достаточно было пройти через контрольные воротца, чтобы сканеры считали нужную информацию с билета, где бы он не находился – в кармане пассажира или в его ручной клади. Теперь, же воротца были опечатаны аварийной лентой и все пассажиры срочно доставали свои проездные документы, чтобы предъявить их оптическому аппарату, которые бывали в ходу лет двадцать назад.

Возле этого прибора-ветерана стояли двое сотрудников терминала в новенькой форме и внимательно осматривали проходивших регистрацию пассажиров.

Мужчина и женщина.

У обоих была осанка, как у спортсменов-профессионалов и цепкие взгляды, которыми они выхватывали из проходившей мимо публики, то одно лицо, то другое.

«Люди-щипцы,» – подумал Браун, начиная беспокоиться. Уж не за ним ли они охотятся? И не начал ли давать показания сбежавший Джек Ривер?

«Спокойно, Джеральд, никто не стал бы тебя ловить так далеко от базы,» – попытался он себя успокоить, ведь их с полковником местоположение не являлось каким-то секретом.

Но успокоиться не получалось. Он сунул свой билет под сканер, аппарат милостиво мигнул зеленым огоньком и Браун шагнул дальше, освобождая ячейку для другого пассажира, однако в следующее мгновение ему с обеих сторон вдруг, словно клещами сжали предплечья и запястья.

Это был профессиональный захват, выйти из которого было невозможно.

Еще движение и он почти коснулся головой пола, вынужденно семеня короткими шажками и чувствуя, как ноют напряженные сухожилия.

– Ой, что происходит?! – воскликнул Браун, стараясь чтобы его голос звучал, как можно более жалобно, ведь он чуть не забыл, что должен выглядеть испуганным, обескураженным, сбитым с толку, а не молчаливо фиксировать насколько профессионально работали эти люди.

– Наконец-то попался, сволочь! – крикнули из толпы и Браун узнал голос своего соседа из шаттла.

– Люди, помогите! – выкрикнул он еще раз, перед тем, как его втолкнули в какое-то служебное помещение, а следом закинули сумку.

Осторожно распрямившись и вспомнив, что все еще в черных очках, Браун решил снять их, чтобы сбавить брутальности, хотя вряд ли это здесь кого-то заботило.

Он еще не успел разобраться, чего следует бояться, как вдруг, услышал фразу из передатчика женщины с цепким взглядом.

– Это не тот, Самария!.. – донес до Брауна его чуткий слух.

– Точно? – переспросила она бросив на задержанного, прямо таки змеиный взгляд.

У него даже пятки заломило, такой это был взгляд, ведь Браун являлся виноватым уже в том, что они ошиблись.

О чем говорили дальше было не разобрать – включились какие-то защитные коды.

Женщина еще раз взглянул на Брауна и он снял очки, стараясь удержать в глазах выражение испуга.

– Сэр, произошла ошибка, поэтому вы можете быть свободны, – произнесла она, хотя Браун чувствовал, что с куда большей охотой она бы заехала ему кулаком в живот.

– Я, если хотите… Я могу показать документы, – продолжил игру Браун.

– Да иди уже, – подтолкнул его мужчина и они с напарницей обменялись разочарованными взглядами.

– Спасибо! Большое спасибо!.. – воскликнул Джеральд уже не играя и подхватив багаж выбежал из дежурки, на мгновение растерявшись – куда идти дальше, ведь тащили

На какое-то время Бачинский «пропал с радаров» Джека и тот смог нормально подготовиться ко второй своей боевой смене.

Он наивно полагал, что уж во второй-то раз будет действовать куда хладнокровнее, ведь по сути работал то он уже давно, пусть и с поддержкой Бачинского.

А в первом рейде на своем судне у него было ощущения, будто каждое движение сковывала невидимая сила и вернувшись он чувствовал себя так, будто отпахал три смены подряд.

Но – вторая-то, конечно, уже другое. Теперь ему будет куда легче.

С таким бодрым настроем Джек выходил на тропу закона и порядка.

– Я – 24–36–10, выхожу на нулевой трек, – сообщил он в эфир.

– Вижу тебя, Догерти, пока иди по «нулевому», – ответил женский голос диспетчера. Джек его не узнал, вероятно это был кто-то из новеньких.

– Что, работы совсем нет? – попытался пошутить он, хотя на ситуационной листе видел красные волны распространявшейся по орбитам очередной проблемы. Но это были не обломки и не прорыв контрабандистских контейнеров, а что-то другое.

– Есть работа, вернее сейчас будет, – сообщила диспетчер и вздохнула. – Все будет, набирайся сил, солдат.

Джек плотнее приладил панораму, отмечая, что начинает нервничать.

В эфире было подозрительно тихо. Пилоты не обменивались репликами и в его адрес не было послано ни слова – ни доброго, ни завистливого, типа – «птенчик Бачинского».

Так и хотелось крикнуть: «А где все?»

– Привет, Майк, здесь тихо, всех перебросили на Четвертый сектор, там направленная атака – и «контейнеры», и «невидимки», – сообщил пилот с позывным «Рекрут».

– А что за красные волны на ситуационном листе? Что-то новое.

– Мой бортовой блок пишет – «нарушение управления».

– У меня пока порядок, – ответил Джек, машинально проведя пальцами по панели управления, слишком яркой в компьютерном видении панорамы.

– У меня тоже, но диспетчер что-то знает…

– Да ничего я не знаю! – тотчас возразила девушка. – У меня тут только прогнозы! Кстати, наши возвращаются…

«Мусорщики» Восьмого сектора выполнив задачу в Четвертом, скользили вдоль нулевой орбиты и оттуда стали выходить на свои прежние позиции.

Началась неофициальная перекличка и оказалось, что один «мусорщик» сошел с дежурства получив обломок в корпус и теперь в ремонтном цехе. Еще один сошел «по очкам». Так называли ситуацию, когда получив сообщение о множестве неисправностей компьютер запрещал дальнейшую эксплуатацию и принимал единственный маршрут – на ремонт.

Правда, все знали, что есть способы, как вызвать такой обвал неполадок искусственно и некоторые пилоты этим пользовались.

И, как правило, одни и те же.

– Привет, Бачинский-младший!

– Привет, Зеленый, – отозвался Джек, отвечая на подколку пилота, получившего прозвище за то, что не проследив однажды за ремонтниками, получил с обслуживание судно выкрашенное разными цветами.

И хотя цвета отличались лишь оттенками, этого хватило, чтобы пилотское сообщество раздуло этот недочет до целого анекдота, якобы половину судна Фердинанда Букса выкрасили зеленой краской.

И как он после не пытался разъяснять тем, кто принимал рассказ за чистую монету, что все было не так, его первое прозвище «Букс» было заменено на «Зеленый Букс», а потом осталось только «Зеленый».

– Ботинки не велики, парень? – спросил кто-то еще сиплым голосом, что свидетельствовало о запойной отпускной неделе.

Раньше и Бачинский после недельного отпуска говорил так же.

– Нет, папа, все в порядке, – в тон шутнику ответил Джек, понимая что ему намекают на незаслуженно полученный новый «мусорщик».

– Внимание всем! На орбитах «станции-невидимки»! Рассылают «зайчики», будьте готовы к ручному управлению!.. – сообщила девушка-диспетчер.

И тут же добавила:

– Ганчер, на твоем втором треке «скай» заваливается…

– Принял! – бодро ответил пилот, потому что за поправку коммерческой станции владелец переводил на счет «спасателя» определенное вознаграждение.

Это делалось неофициально, однако не особо скрывалось.

– Опа-на! Ганчер, треху ты, считай, уже срубил! Почему у меня на орбите никто никогда не падает? – полушутя возмутился «сиплый голос».

– Они ждут, когда ты сменишься, – пояснил кто-то, что вызвало в эфире несколько смешков.

– Ой, можно подумать, что у тебя… – начал было парировать «сиплый», но внезапно его голос исчез за кратким треском помех.

– Я – 2–34–11, иду на ручном… «Зайчик» сработал.

– У меня та же хреновина… – пожаловался кто-то еще. – Система ушла на перезагрузку.

– Ориентируйтесь по маякам! – напомнила девушка-диспетчер и в ее голосе слышалась паника.

Джек бросил взгляд на панель, некстати вспомнив про таинственную кнопку. Ходовой радар выдал два обломка на первом и втором треках, сканер их подтвердил и Джек дважды разрядил по ним лазерный испаритель, даже не вмешиваясь в автоматические настройки.

Цели были простые и тут его коррекции не требовалось.

– Кто нибудь видит эту сволочь?! Я второго «зайчика» поймал! – в отчаянии воскликнул какой-то пилот.

Джек почувствовал, как по шее катятся капли пота. Отвратительное ощущение.

Но где-то тут, невидимый, скрытый волновыми фильтрами двигался вражеский объект, который не пытался протаранить кого-то из «мусорщиков», нет, он старался отключить, как можно большее их количество, чтобы потом выбросить из взломанных телепортов контейнеры в новом, уже отработанном ими «затяжном прыжке», когда эти стальные ящики, сверкнув на выходе из телепортов, в следующий раз обнаруживались только в пределах «нулевых» орбит, где на их перехват уже практически не оставалось времени.

За ними не поспевали не только «мусорщики», но даже и перехватчики пограничников, имевшие возможность спускаться до самой стратосферы.

Несмотря на угрозу удара помехами «мусорщик» Джека пока держался и пилот бодро «рубил породу», позабыв про недавний мандраж.

Очистив треки на своей орбите, он по наводке диспетчера переходил на соседние, чтобы помочь тем, кого выбили из дела «зайчики».

Работы было столько, что не оставалось времени даже попить воды и половина смены пролетела незаметно, а потом понадобилось срочно подхватить «скайлаб» какой-то важной компании, такой важной, что диспетчер, почти что перешла на крик требуя от Джека бросить все и стартовать к объекту через одну орбиту.

– Давай, Догерти! Там уже трагедия просто!..

– Я поближе, могу помочь! – предложил какой-то пилот чувствуя хороший бонус.

– Ой, отстань Якобс, ты в прошлый раз уже помог…

– Так это же не от меня зависело!

Пилот хотел как-то объяснить причины прошлой неудачи, но диспетчер просто прикрыла его частоту фильтром и вместо яркой эмоциональной речи в эфире звучало едва различимое бу-бу-бу.

Сверяясь с трехмерной схемой движение на орбитах, Джек стал пришпоривать свой «мусорщик», чтобы, как можно скорее добраться до терпящей бедствие лаборатории. Она была отмечена яркой пульсирующей точкой голубоватого цвета на фоне желтых линий орбит и оранжевых треков, с россыпью разноцветных спутников и вспомогательных судов.

Тяжелые станции быстрее других теряли импульс

Диспетчеру в такой ситуации оставалось, либо послать кого-то на поддержку, либо освобождать для падающей станции пространство на низших орбитах, вызывая в свой адрес соответствующие реплики операторов компаний.

Им приходилось сжигать дорогостоящее топливо корректирующих двигателей, чтобы уйти на запасные позиции, а потом еще и на то, чтобы вернуться. И хотя все эти ситуации были прописаны в соответствующих пунктах договоров, запретить клиентам ругать диспетчера никто не мог.

Скоро на оперативном экране появилось изображение станции – и краткие характеристики, масса, время обращения, мощность маневровых двигателей.

«Без малого – двести тонн,» – подумал Джек прикидывая, как будет подхватывать объект – манипуляторами или «мягким тараном». Однако, когда оптика показала ему реальную картину он ахнул, скайлаб уже не просто скарфировал, как называлось подрагивание, то одного, то другого конца объекта перед его скорым сходом с орбиты, он, при скарфировании одного конца еще и вращался вдоль оси словно веретено.

Джек стал торопливо набивать команды расчета этого ненормального поведения спутника.

Три оборота в секунду. Скорость вращение нестабильная.

– Ну что, Догерти!? – спросила диспетчер.

Понятно, что на нее уже давили.

– Объект сложный. Но я сделаю, – сказал он уверенно и включил синхронизацию для своего «мусорщика».

Дюзы двигателей повернулись на положенный угол и судно начало постепенный разгон вращения с той же частотой и особенностями, которые были скопированы с терпящей бедствие станции.

Однажды Бачинский вкратце поведал о подобном случае, когда ему пришлось таким образом спасать какой-то спутник.

Но у старых «мусорщиков» не было компенсаторов радиальных перегрузок и оставалось лишь удивляться, как Марка тогда не выбросило из кресла и не размазало по стене, не говоря уже об общем самочувствии.

Джек дважды проверил, как выходят манипуляторы и для пущей уверенности запустил виртуальный осмотр корпуса своего судна. Сеть видеодатчиков передавала информацию бортовому компьютеру и тот имитировал облет вокруг судна виртуального мини-бота, чтобы пилот мог лучше рассмотреть возможные повреждения. Но Джеку сейчас требовалось, чтобы манипуляторы раскладывались правильно и не сорвались с корпуса «лаба» в самый ответственный момент.

А момент был очень ответственный.

На визуальной трансляции станция вращаться перестала, а значит и «мусорщик» теперь вращался с той же частотой. Но оставалось еще это нервное подрагивание лаборатории с ее дальнего конца, однако Джек заходил со стороны стабильного.

– Пошли, ребята… – произнес он включая боевой выход манипуляторов и с ужасом отметил, что на их выдвижение теперь влияло вращение «мусорщика», ведь у этих железяк не было система радиальной стабилизации, как у пилота.

– Екарный бабай! – воскликнул Джек, включая автоматику захвата и лихорадочно подрабатывая джойстиками, чтобы манипуляторы захватили объект, а не пустой вакуум.

Первое касание в такой обстановке было неудачным – грохот, искры и объекты разошлись.

Такое случалось и в рейдах с Бачинским и тогда он говорил Джеку, что если нельзя ничего изменить в условиях, следует делать больше попыток. Или он этого не говорил и Джек только сейчас это выдумал?

Второй подход.

Краем сознания Джек отметил, что эфир молчал, а значит диспетчер прикрыла фильтрами частоты его каналов, чтобы ничто не мешало пилоту выполнить сложную работу.

Никаких шумов, разговоров и даже эфирного фона. Только предельная концентрация.

Снова грохот, искры, но в этот раз Джек, разомкнув объятия после неудачного захвата, тотчас повторил его, пока суда не разошлись – и, удача!

Захват оказался правильным и Джек дал команду «крепить» – повышая нагрузки на манипуляторы, чтобы «лаб» уже не выскользнул.

Однако, в этот момент вмешалась диспетчер:

– Догерти! К тебе движется волна отключений – «зайчики» лютуют!

– Понял, – ответил Джек и выждав еще мгновение, разомкнул такой удачный захват, а потом и вовсе отключил всю автоматику, оставив суда расходиться и держа пальцы на манипуляторах.

Секунда, две, три и – снова запуск.

Теперь вражеский объект был уже далеко и следовало торопиться, ведь на орбитах их могло оказаться несколько.

И снова схождение и захват. Искры, отход и снова захват, на это раз – плотный.

Джек добавил давления в системе и теперь оторвать «лаб» от «мусорщика» было невозможно, после чего дал команду на «общую стабилизация».

Бортовой компьютер взял паузу на раздумье, поскольку в его понимании масса объекта неожиданно выросла в несколько раз, но потом начал разгонять двигатели, подключая в некоторые моменты даже рулевые.

Джек за всем этим «балетом» следил по мониторам, отмечая снижение скорости вращение станции, увеличения вектора ее линейного перемещения по орбите и быстрое опустошение топливных баков «мусорщика».

К тому моменту, когда спутник удалось вывести на исходные характеристики, топливные емкости показывали пять процентов заполнения.

– Все, Догерти, иди домой, – усталым голосом произнесла диспетчер, как будто вместе с ним и его «мусорщиком» спасала важный «лаб».

– На заправку? – уточнила Джек.

– Нет, я же сказала – домой! – повторила она.

– Домой так домой, – согласился Джек.

Сейчас он чувствовал себя великолепно, однако уже знал, что скоро адреналин схлынет и ощущения будут не такими радостными.

И на этот случай имелись соответствующие наставления Марка Бачинского. Тот учил, что нужно стараться сохранять хладнокровие не позволяя эмоциям взять верх.

– Иначе, сначала взлетишь, как птица на приливе адреналина, а потом будешь чувствовать себя, как выжатая тряпка. А поскольку подобные пики у нас случаются каждую смену, к отпускной неделе тебя будет преследовать единственная мысль – нажраться. Но как человек испытавший все это на собственной шкуре, добавлю – сколько бы ты не выпил, остается стойкое ощущение, что нужно еще немного. И это ощущение держится всю отпускную неделю, как тебе такое?

– Страшновато, – честно признался тогда Джек.

– То-то и оно. А со временем, ты начинаешь «чудить» – драться со всеми подряд, задирать полицию, просыпаться поутру на какой-то остановке общественного транспорта под скамейкой.

– Ну, а что делать-то?

– На пике нагрузок старайся мыслить, как машина. Никаких эмоций, только расчет, перерасчет, учет ошибок – и снова в бой.

– А это возможно?

– Почти что невозможно. Но нужно стараться.

Прокручивая все эти воспоминания, Джек улыбнулся.

Иногда Бачинский его раздражал, временами он своего учителя, ну просто видеть не мог и от эмоциональных срывов спасала только койка в общаге.

Марк был очень энергичной и увлекающейся натурой и мог сутками обходиться без сна, а потом еще отрабатывать свою смену и треть смены парня, который делал это за него, пока Марк пьянствовал, просрочив возвращение из отпуска.

Джек так не умел. У него были другие биологические часы. Но все же временами, ему не хватало присутствия наставника. Местами сурового, требовательного и язвительного, но такого родного.

И вот сегодня на перекличке

«Может заболел?» – предположил Джек, хотя так и не смог вспомнить, когда бы его наставник не выходил на смену из-за болезни.

Разные были причины, по которым он пропускал смены или перекидывал на другое время, но никогда из-за недомогания.

Марк предпочитал лечиться сам и на борту его «мусорщика» в отдельном ящике имелась целая аптека.

Пару раз Джек ловил какие-то вирусы, которые на Лиме гарантировали бы ему семидневный постельный режим, но Марк справлялся с этим очень быстро, заставляя ученика глотать какой-то отвратительный сироп с запахом прокисшего супа.

И все, хворь после этого сворачивалась за несколько часов.

Так, пребывая в приятных и ностальгических воспоминаниях, Джек неспешно погонял свой «мусорщик» вдоль «нулевой» орбиты, попутно тестируя все системы, чтобы потом при выходе на новый рейд не получить какой-то неприятный сюрприз.

Пока все параметры укладывались в норму. Вот только следовало заправиться, поскольку сегодня он возвращался на практически сухих баках, однако это делал автоматический бот обслуживания, отвечавший за поддержание на борту запаса расходных материалов и пополняя их через универсальный порт.

Дорогого «ликвида» для накачки генераторов «пушки» пока было достаточно. Стрелять сегодня пришлось много, но на малых мощностях, поскольку цели были стандартными и лишь пару раз пришлось дорабатывать настройки вручную.

В остальных случаях с регулировкой мощности выстрела справлялась автоматика.

Ненадолго сняв панораму Джек открыл бутылку с водой и начал жадно пить, только сейчас поняв, как иссушила его сегодняшняя смена.

Мигнул, подав сигнал, сканер, который обычно использовался для доразведки объектов уже захваченных радаром.

Джек взглянул на экран сканера, но там было пусто. Он продолжил пить воду и тут сканер снова подал сигнал. Тут уже Джек сунул бутылку в подставку и надев панораму полез в «дневник», где отражались отметки о включениях всех режимов в системах судна. Но странное дело – никакого упоминания о срабатывании сканера не было, хотя Джек дважды отчетливо слышал его сигнал и при первом сигнале краем глаза заметил что-то на экране.

– Такого просто не может быть, – произнес он вслух и забрав у автопилота управление, принялся вручную крутить колесико настроек сканера. И вскоре тот снова пискнул.

– Ага! Ну, теперь-то уже точно было! – воскликнул Джек и снова заглянул «дневник». – Тэкс-тэкс, а вот и оно – упоминание…

Аббревиатура лога была какой-то незнакомой и Джек уже подумал поискать аналоги такого обозначения в инструкции, как вдруг метка из «дневника» исчезла.

– Эй, это еще что такое!? – возмутился Джек. Если сканер что-то фиксировал и система записала лог события, отметка должна была остаться.

Первой мыслью было проверить блок информации, но какой смысл, ведь он имел тройное копирования. Работал со скоростных устройств, но копии всех действий переносил на более медленные и устойчивые к помехам носители.

– А если это… тот самый? – спросил себя Джек.

Он быстро определил примерное направление откуда сканер мог принять какой-то призрачный сигнал и сделав максимальную расфокусировку лазерного испарители, выстрелил разрядом «тестирующей мощности», как назвал этот способ его изобретатель – Марк Бачинский. Таким способом они, в свое время, выхватывали из пространства «невидимки», когда еще не было оборудования, чтобы обнаруживать эти новинки.

Мощность воздействия была безобидной и не могла нанести вреда другим судам, кроме, может быть, перезагрузки оптической системы. А вот скрывавшихся за всякими маскировочными полями злодеев этот способ тогда выявлял сразу. Но сейчас ничего не дал.

Джек вздохнул и хотел уже побеспокоить диспетчера, может у него в прогнозном листе были какие-то сообщения, которые, правда, озвучивать было запрещено. Впрочем, в некоторых особых случаях диспетчер давал намеки, что называется – иносказательно и все всё понимали.

Добавив мощности Джек повторил выстрел и сканер сработал, выхватив что-то неясное – просто большое пятно на экране.

Джек тотчас проверил логи – отметка появилась, однако исчезла спустя пару секунд. У Джека от такого даже дыхание перехватило. Он лихорадочно удвоил мощности и ударил снова.

Объект на экране сканера стал отчетливее, а теперь пискнув своим зуммером подал голос и радар.

Ожидая, на всякий случай, негативной реакции диспетчера, если «бьет по своим», Джек решил, что сошлется на напряженную ситуацию на орбитах, ведь тут и придумывать ничего не нужно.

– Догерти, с кем ты там воюешь? – проявилась наконец диспетчер.

– А ты ничего не видишь?

– Нет.

– Ну и ладно.

Джек смело увеличил мощность до половины боевой, убрал фокусировку и снова разрядил лазерный испаритель с удовлетворением отмечая, как ярко и четко проявились контуры судна-вредителя на сканере и самое главное – его теперь устойчиво захватил и радар.

В строчках «дневника» появились логи от сканера и радара.

– Отличная колбаса, – произнес Джек, быстро добавляя мощность для следующего выстрела, пока мишень «не остыла», а это уже происходило – изображение становилось менее четким и уже было понятно, что удалось столкнуться с тем самым врагом, который полсмены, одного за другим, отключал все «мусорщики» подряд, уменьшив активную группировку на треть.

А еще приходили жалобы от пограничников – их перехватчики также испытывали проблемы и лишь благодаря лучшей защите оставались на посту.

– Я его вижу, Догерти! – сообщила диспетчер.

– Поздравляю, – произнес Джек, вбивая в мишень заряд минимальной мощности.

Он мог дать и весь максимум, однако ему хотелось выяснить пределы прочности этого гада. Именно так поступил бы Бачинский, а Джек был его учеником.

На контрольных экранах силуэт мишени полыхнул ярким неоновым отпечатком, однако не развалился и не начал терять оперение. Напротив, он остался в этом ярком образе и Джек, вовремя поняв его намерения, быстро щелкнул общим тумблером – простым и грубым, отключая все питание на «мусорщике».

Наступила полная темнота и тишина, нарушаемая лишь пощелкиванием остывающих насосов системы кондиционирования. Но тишина сменилась резким ударом по обшивке от которого судно заметно качнуло и Джек представил, что случилось бы с системами, не дерни он вовремя «холодный» тумблер.

«Раз, два, три,» – мысленно отсчитал он положенный отрезок времени и включил общее питание.

Еще один «раз-два-три» и системы вернулись в нормальный режим, кроме почти половины датчиков, которые сгорели в процессе ответного удара.

Впрочем, это лишь снизило четкость картинок на мониторах, однако накачка «пушки» работала исправно и Джек ударил по врагу половинной мощностью.

Тот снова зажегся в абсолютной яркости с поправкой на ухудшение картинки.

– Помощь нужна? – прозвучало по радио совсем неожиданно.

Это был командир звена перехватчиков, которые повисли на соседнем с Джеком треке.

– Пока не надо, – ответил тот, отмечая, что логи все еще пропадают из «дневника» и теперь уже дал

И лишь после этого враг начал терять какие-то элементы, в то время, как кусок спутника из легированной стали попросту бы испарился.

Пошли логи и теперь уже не исчезали. Противник потерял свою «суперспособность».

– Ну, и теперь финал, – произнес Джек, выставляя режим в два максимума, забиравший в расход почти весь «ликвид».

Снова выстрел и теперь Джек с удовлетворением видел, как враг стал разваливаться, теряя один фрагмент за другим.

– Вали отсюда!..

– Чего? – не понял Джек.

– Беги отсюда скорее, у него ядро горит!..

Это был крик командира перехватчиков и Джек тотчас дал двигателям полную тягу и проскочив мимо ярко горевшего корпуса чужака, вскоре оказался уже в зоне парковочных радаров своей базы.

Автоматика сбросила тягу двигателей и «мусорщик» пошел накатом, погашая набранную скорость реверсом на остатках топлива.

Прошло еще немного времени, судно медленно подплывало к причальной стенке, а Джек все ждал вестей от подстреленного им врага и – дождался.

Вспышка с задней полусферы оказалась такой яркой, что уцелевшие кормовые датчики отключились на перезагрузку, а в эфире послышалось какое-то змеиное шипение.

Уже швартуясь, Джек все еще слушал радиосвязь ожидая вдогонку каких-то заявлений диспетчера, но в эфире были только невнятные шумы напоминающие звук накатывающих на берег океанских волн.

Схожесть была настолько заметной, что Джек на мгновение испытал приступ ностальгии.

Да, иногда он вспоминал свою жизнь на острове в положительном ключе, но разумеется тот ее период, когда он еще не догадывался об уготованной ему участи.

Ну, а что? Полный запас продуктов, плюс рыбалка – да еще какая! Пальмовые рощи, белый песок, да и работа ему тоже нравилась, ведь он был механиком, а та огромная пушка со вспомогательными механизмами вызывала у него полный восторг.

При виде всех этих серьезных железок он тогда восхищался нестандартными техническими решениями и лишь позже осознал, что эти механизмы были плодом совершенно другой технической культуры и теперешние жители той планеты не имели к ним никакого отношения.

Когда судно надежно встало у причала и сработали все захваты, Джек снял панораму и не выключая радио, вызвал на главный экран ремонтную таблицу, принявшись заполнять позиции требовавшие ремонта или проверки, не забывая упомянуть заправку двумя видами топлива.

С одной стороны, все это и так бы заметила обслуживающая система базы, получавшая данные обо всех нуждах и повреждениях на судах, однако, как показывала практика, лишнее напоминание было совсем не лишним.

Джек уже заканчивал список, когда эфир наконец очистился и оттуда понеслось такое, что он тотчас выключил радиосвязь и поторопился покинуть кабину «мусорщика», чтобы не слышать возможных обвинений в свой адрес.

Остывая после непростой и насыщенной смены, Джек брел по главной галерее, рассеянно реагируя на приветствия, уже почти такие же, как для самого Бачинского, пока не столкнулся с ним же у самой столовой.

– О! А вот и он – король мусорщиков! – воскликнул наставник, подхватывая Джека и сжимая в объятиях.

– Привет, Марк, – высвобождаясь произнес Джек. – А ты же, вроде, должен быть в рейде. Мы же по рабочему времени в половину смены пересекались…

– Ай, забудь, – отмахнулся наставник. – Я поменялся с одним парнем за бутылку крепкого. Пойду только через шесть часов. Ну ты-то молодец – навел шороху!

И в довершение похвалы Бачинский хлопнул Джека по плечу.

– Там до сих пор «лабы» падают!

– Что!? – воскликнул Джек и увидев ужас в его глазах Бачинский рассмеялся, одновременно отвечая на приветствие каких-то почитателей.

– Ой, да не парься! Ну, не то чтобы падают, но переводятся на запасные орбиты, потому что все стационарные маяки нижних орбит сектора сгорели нахрен! Большого ты навел шороху! Большого!..

И Марк снова хлопнул Джека по плечу.

– Пойдем по такому поводу тяпнем каши!.. Ты же поесть зашел?

– Да, вроде, – пожал плечами Джек, все еще пребывая в некотором замешательстве.

С одной стороны сделано что-то важное, а с другой, после его подвигов – «лабы» падают.

Следуя в таком состоянии за возбужденным Марком он дошел до раздачи, где очень некстати оказалась Капиталина. Она любила поговорить, а Джеку сейчас этого не хотелось.

– Ой, а вот и ребятки! Ты чего такой потерянный, Майк? – тотчас спросила Капиталина.

– Он только со смены, потому и замученный. У парня сегодня был второй самостоятельный выход, – ответил за Джека наставник. – Давай нам кашу и каких-то там котлеток ресторанных.

– Уже второй выход? – переспросила Капиталина орудуя поварешкой. – Надо же, как время летит. Уже вторую смену отработал мальчик. Я свою вторую смену не помню, но вот первую… Вам под гарнир томатную подливку или на травах?

– Давай томатную, – махнул рукой Бачинский.

– И вот я в эту первую смену такого наворотила, что жрать всю эту продукцию было невозможно.

– А почему? Ты же вроде училась, у тебя вроде диплом какой-то есть.

– Какой-то есть. Но дело не в этом. Перенервничала очень… Масло в кашу двойное?

– Двойное.

– А, явился… – вдруг произнесла Капиталина презрительно, выставляя порции. Джек даже не оборачиваясь знал, что это относилось к зашедшему в столовую бывшему ухажеру Капиталины после разрыва с которым между ними все еще тлел конфликт.

Оставив раздатчицу с ее войной Джек с Марком перебрались за один из любимых – дальних столиков и расставив тарелки, принялись за еду.

Джек все еще думал о своем, а его наставник налегал на котлеты, иногда бросая взгляды на младшего коллегу.

– Возможно к тебе кто-то приедет поговорить, – сказал он наконец, следя за реакцией Джека.

– Из этих?

– Да. Как тогда, когда мы какой-то истребитель сперли возле телепорта, а они его у нас из ангара изымали. Помнишь?

Джек кивнул.

– Но тут нет ничего страшного, в самом начале карьеры со мной тоже проводили беседу, когда я у погранцов из под носа добычу увел. Оказалось, что они выполняли задачу по заказу уважаемого ведомства, а тут я такой молодой и инициативный. Ну и приезжал дядька строгий, пообещал проблем, если везде лезть буду.

– И что потом?

– Да ничего. Поскольку я прогрессировал, то они даже стали приглашать меня для решения некоторых своих проблем. Ну, ты же помнишь, как мы с тобой к ним в скрытый сектор наведывались.

– Помню, – кивнул Джек, которому тот визит ярко напомнил период жизни на острове, ведь в скрытом секторе он тогда случайно увидел цепочки тех самых гигантских снарядов, которые выбрасывала в неизвестном направлении гигантская островная пушка.

Тогда он был настолько поражен увиденным, что даже делал какие-то фотографии, которые затем были стерты охранной системой скрытого сектора.

Сейчас бы он ничего такого делать

– А откуда ты так быстро узнал, что я там натворил? – спросил Джек отодвигая пустую тарелку.

– Что значит откуда? У моего ученика вторая, самая ответственная смена, а я, типа, буду в неведении? Нет конечно, поэтому через, кое какие каналы, получал весточки прямо на «слайдер». Постоянно за тобой, я конечно следить не буду, но какое-то время это будет необходимо. И мне, и тебе. Ты хоть понял, что за цель срубил?

– Ну, вроде как станцию помех.

– Да, генератор «радипатронов».

– Что за слово такое новое?

– Не новое. Просто теперь этот вид помех вышел на новый уровень. Ты, наверное, оценил, какой у него уровень технической защиты?

– Да, последний раз ударил по нему в два максимума. Хорошо потом вовремя сбежал – пограничники предупредили, сказали «ядро горит, вали отсюда.»

– Ну, это понятно, у их перехватчиков аппаратура покруче, даже подобие «прогнозного листа» имеется.

– То есть, они как диспетчеры, могут видеть то, чего еще не произошло?

– Насчет «как у диспетчеров», подтвердить не могу, возможно у них облегченная версия, ведь на диспетчерский прогноз работают целые станции с серверами. На перехватчике даже нужную приемную аппаратуру не разместить.

– Или по релейке передают, – предположил Джек и только сейчас обнаружил, что явился в столовую прямо в пилотском комбинезоне забыв переодеться «в гражданское».

– Возможно, но секретную релейку нужно поддерживать квантовым шифрованием, а это тоже – та еще байда. Я как-то видел квантовый компьютер, так это фигня размером с чайное блюдце, зато вся вспомогательная база, как грузовик.

– Почему я его заметил, как ты думаешь? – спросил Джек возвращаясь к своим впечатлением от того момента, когда засек вражеский объект. – Он же так ловко избегал любых спектральных фильтров, новых сканеров, а потом я его – раз, и увидел.

– Эта штука увлеклась раздачей «радиопатронов» и профукала энергетический баланс. Прикрываться стало нечем, вот ты его и увидел. Как, кстати, увидел? – уточнил Марк сдвигая пустые тарелки.

– Случайно увидел. Сканер что-то там пискнул, что-то показал, ну я и заинтересовался, а когда увидел, что это гад даже логи подтирает, я в него вцепился.

– Он логи подтирал?

– Да, они в дневнике сначала появлялись, а потом исчезали…

– Он их не подтирал, Майки, он время разворачивал.

– Что?

– Слышал я о такой штуке от ребят, которые мне новые «мусорщики» доставали. Но тогда это было на уровне пьяной болтовни и я запоминать-то запоминал, но особо не вникал – другие события были в приоритете.

Джек вздохнул. Сегодня на него вывалилось слишком много новой информации и полное ее обдумывание он пока откладывал на потом.

– И вот что я скажу тебе, Майки, если бы злодеи не лоханулись с энергетическим балансом, его бы еще долго искали и он бы больших делов натворить успел. Но баланс был потерян и потому он был замечен тобой. Именно тобой.

– Что значит «именно»? – не понял Джек.

– А то и значит, что если в системе защиты случается пробой, то соединение происходит по самому кратчайшему пути. Ну, это как молния и дерево, понимаешь?

– Нет, – честно признался Джек.

– Ну и не парься. Ты чего планировал на ближайшие пару часов?

– Поспать.

– А вот и ни хрена. Скоро сюда явится инженер-проектировщик с которым нам придется плотно пообщаться.

– Чего? – не понял Джек.

– Ты про кнопку свою совсем забыл, что ли?

– Про кнопку? – Джек наморщил лоб. Так много всего приходилось обдумывать сегодня. – А, нет про кнопку я помню. А что с ней не так?

– Тормозишь или прикалываешься?

Джек в ответ даже глаза прикрыл, чтобы вспомнить про кнопку.

– Все, вспомнил, – сказал он через секунду. – Так ты что-то выяснил?

– Ну, разумеется! А что я, по-твоему, ради дополнительного поспать-пожрать смену перекинул? Короче, я связался с поставщиками, вернее с одним из них и он аж подпрыгнул, когда я сказал, что мы под панелью кнопку обнаружили. Про то, что уже сами предприняли какие-то действия я, конечно, промолчал, ему и этого известия вполне хватило. Короче, дело оказалось настолько важным, что он сказал – все разговоры только при личной встрече. Дескать, бросаю все дела и к вам.

После еды Джек почувствовал себя лучше – ушло остаточное волнение сменившись усталостью, поэтому когда Марк его оставил и убежал решать еще какие-то неотложные дела, он вернулся на судно, разложил на полу один из спальников и упав на него прямо в пилотском комбинезоне, почти сразу уснул. Однако, долго спать ему не пришлось и спустя примерно час он был разбужен Марком, который появился прямо в кабине благодаря тому, что у него имелся собственный ключ.

– Эй, капитан, пора просыпаться, глайдер уже на гостевом причале – инженер вот-вот будет здесь!

– Чего?.. – произнес Джек протирая глаза. У него было такое ощущение, что его заставляют проснуться посреди ночи.

– Человек специально прибыл по поводу нашей кнопки! – напомнил Марк и столкнув Джека со спальника, деловито его свернул и убрал в ящик.

– Ну, ты чего? – спросил он глядя на недоумевающего Джека.

– Я… Я в порядке, – с деланной бодростью произнес тот, понятия не имея кто и для какой кнопки должен здесь появиться.

Он привык доверять Марку, а «что» и «почему» можно было уточнить позднее.

– Что-то мне не нравится твое настроение, – произнес Бачинский приглядываясь к Джеку.

– А что не так? Все в порядке. Кстати, как твой гость найдет нас, мы же тут в такой…

– Я ему отправил подробную схему, точную до сантиметров. Скоро должен прибыть.

Джек вздохнул и попятившись опустился в пилотское кресло.

Он все прекрасно осознавал и понимал, но все еще не мог вспомнить зачем сюда едет какой-то важный гость? Вроде Бачинский это уже объяснял, но он снова забыл.

Между тем, чтобы не терять времени даром, Бачинский обежал все крохотные помещения судна, успев еще раз оценить относительно просторный гальюн, комнатку отдыха с койкой и столиком, а затем вернувшись в кабину спросил:

– А чего ты на полу-то валялся, у тебя же койка имеется?

– А хрен его знает, – ответил Джек пожимая плечами. – Как привык, так и делаю. Надо как-то переучиваться.

– Переучивайся, братан, а то так и застрянешь в нашем стариковском средневековье.

В этот момент в наружную бронированную дверь забарабанили какой-то железякой, да с таким остервенением, что даже Марк удивился.

– А гость-то, похоже, разволновался! – произнес он и побежал открывать.

– Да уж, – сказал Джек, с запозданием вспомнив, что гость прибыл на глайдере, а это транспорт или очень высоких начальников, или каких-то срочных порученцев

Послышался лязг тяжелого запора, а затем в кабину, словно вихрь влетел невысокий взъерошенный парень неопределенного возраста в дорогом костюме с пятнами от машинного масла на полах пиджака.

Он почти оттолкнул сидевшего в пилотском кресле Джека, сорвал тот самый фрагмент отделки на углу приборной панели и увидев кнопку расхохотался.

Джек торопливо освободил кресло, а гость хлопнул его по плечу и воскликнул:

– Как же я вас люблю, ребята!

А потом бессильно упал на освободившееся место, счастливо улыбаясь.

– Ну, Сэм, может ты теперь разъяснишь, что и почем? – задал вопрос Марк садясь в штурманское кресло, а Джек стоя пристроился позади него – так ему было удобнее.

Визит странного незнакомца немного напугал его, зато сонливости, как не бывало.

– Короче так, полгода назад мы проводили серию экспериментов. Или раньше? Ну, не суть, – отмахнулся Сэм и снова засмеялся. – Короче, потеряли два экспериментальных образца.

– Ты имеешь виду «мусорщики»?

– Ну, да. Вот этот и еще один. То есть, они оставались на нашей орбитальной базе, но там этих посудин пропасть, ведь это гигантская промышленная площадка. Доки, ангары, цеха, причалы с готовыми судами. Эдакая трехмерная, блин, бесконечность… – начал рассказывать инженер Сэм, дополняя рассказ активной жестикуляцией, рисуя в воздухе, то огромный ангар, то длинный причал, то выписывая знак бесконечности.

– Там в ящике рядом с тобой, «аква» без газа, – напомнил Марк немного знакомый с привычками инженера Сэма.

– А, спасибо, очень кстати…

Сэм открыл бокс и выхватив литровую бутылку, мгновенно свернул пробку и разом выпил почти половину.

– Вот, другое дело, а то я без воды, как паровой дискриббер. Короче, была одна тема, ну очень секретная, поэтому заметного отражения в отчетности почти не нашла. А еще праздники наложились и чей-то день рождения. И вот, когда наступил понедельник, все вернулись на работу со сплющенными рожами и полным отсутствием информации чем занимались в минувшую неделю.

– Весело! – не удержался от комментария Марк, а Джек только улыбнулся, представляя эту картину со «сплющенными рожами».

– Одним словом, потерялись два экспериментальных борта, на которые были установленные совсем уже секретные узлы снятые с трофейных аппаратов, ну вы понимаете – «объектов иной технической культуры». Это у нас так принято обходить всякие политические дела.

– У нас тоже, – заметил Марк.

– Да? Ну, значит вы меня понимаете. Потеря двух экспериментальных судов дело серьезное. Стали искать, но мешал режим секретности. Никто же ничего не записывал, никак не фиксировал и все давали подписку о неразглашении. Короче, нарушая все секретные параграфы, один борт все же удалось найти, а еще один, как в воду канул. Появились коллеги, которые стали выдвигать предположение, что второго могло и не быть вовсе, что его придумали в «отделе эксперимента», то есть в нашем отделе. И мы уже и сами начали сомневаться в том, что было два аппарата. Все таки праздники, да еще затянувшиеся.

Гость вздохнул и допил остававшуюся в бутылке «акву».

Джек увлеченно следил за выступлением незнакомца, открывая для себя неизвестный прежде мир технического эксперимента.

– Короче, поскольку бытие определяет сознание, я и сам под давлением окружающего социума начал верить в то, что экспериментальный объект был в единственном числе. И вот мне звонит Марк и сообщает такую информацию – дескать, найдена кнопка, которую я лично ставил на готовом судне, вот этими самыми руками.

Тут инженер Сэм изобразил в воздухе какую-то совсем непонятную фигуру, а Джек с Марком понимающе кивнули.

– А в чем была суть эксперимента? – осторожно поинтересовался Бачинский.

– Ну, ребята… Я не могу вот так – налево и направо раздавать госсекреты, поймите меня правильно.

– Хорошо, не нужно секретов, к тому же мы с Майком все равно бы и половины не поняли. Скажи, нужно ли ему чего-то опасаться в процессе эксплуатации этого красавца? – уточнил Бачинский.

– Нет, после экспериментов все связи размыкались и заново подсоединяли только при следующей сессии испытаний. Это правило. Так что в спокойном состоянии ваш гипермахт ничуть не опасен, как и его вспомогательные эйс-узлы.

– А что будет, если случайно эти связи будут восстановлены?

– Что значит случайно? – уточнил инженер Сэм с подозрением посмотрев на Марка, потом на Джека и снова на Марка.

– Ремонтники, сэр, – подал голос Джек, поддерживая игру наставника. – У них все просто – есть проводка, нужно чтобы работала. Они вначале делают, а потому уже смотрят на инструкции и эксплуатационные требования.

– Эх, ребята, похоже у вас и у нас служат одни и те же работники! – воскликнул инженер и снова расхохотался, а потом вернулся к ящику с «аквой» и начал пить из новой бутылки.

– Короче, лучше вам за ними приглядывать, – произнес он оставляя пустую тару и отдуваясь. – Потому что, если им удастся запитать гипермахт, ваше судно начнет совершать… Ну, скажем так, непредвиденные маневры, кабы не сказать хуже.

– В пределах орбит Лимы-Красной? – уточнил Джек.

– Не факт.

– Слушай Сэм, но если «не факт», как вы вообще сохранили экспериментальные суда, я уже не говорю о пилотах?

– Ой, да кто там считает этих пилотов? – отмахнулся гость и после небольшой паузы, снова расхохотался, довольный выражением лиц своих собеседников. – На самом деле там все на автоматике. Сюда сажают робота-дублера похожего по анатомии на человека и он тут всем заправляет.

– А кнопка-то зачем? – задал вопрос Джек. – Ею пользовались?

– Нет. Схема испытания гипермахта собрана по теоретическим разработкам и в процессе экспериментов до его включения даже не добрались. Там и других новинок хватало, ну, то есть, на этой версии «мусорщика».

– А вот этот «гипер» с узлами у вас не подотчетен? – уточнил Марк.

– Ой, только давай мы об этом говорить не будем. Поверьте, ребята, у нас хватает специально обученных людей, которые группу эксперимента по этому направлению уже многократно во все места.

Сэм вздохнул и на мгновение будто отключился, уставившись в пространство.

Джек с Марком переглянулись, но тревожить гостя не стали. Через несколько секунд тот оттаял, резко поднялся и оглядевшись, словно проверяя не забыл ли чего, сказал:

– Поеду я, ребята, на объекте еще дел полно. Приятно было пообщаться и все такое. Провожать не нужно.

И быстро вышел из кабины, оставив хозяев в некотором недоумении.

– На первый взгляд немного странный парень, – заметил Джек и подойдя к пилотскому креслу осторожно в него опустился, затем развернулся к кокпиту и провел пальцами по всей панели, словно восстанавливая былые ощущения. – А ты знаешь, Марк, я только сейчас эту кнопку вспомнил.

– Что значит «только сейчас»?

– А то и значит, что ты мне втолковывал про какую-то кнопку, а я боялся тебе признаться, что впервые о ней слышу.

– Именно. Поддакивал тебе, вроде как я в курсе, а на самом деле была абсолютная пустота.

– А теперь?

– А вот теперь все вспомнил. И как тебя за ноги держал, пока ты со сканером вниз головой нырял, и как воняли изнутри эти защитный костюмы.

– Это триктозин, консервант для пластика.

– Возможно. Но знаешь, какой образ мне теперь вспомнился?

– Какой?

– Силуэт того мерзавца-радиопатронщика. Вот когда он ударил по моему «мусорщику», тогда и начались проблемы с памятью, только это было оттянутый эффект.

– Отложенный.

– Возможно, – кивнул Джек, заметив, что его пальцы остановились на этой нелегальной кнопке, нажать на которую хотелось, даже зная, что она пока ни к чему не подключена. – Так что мы дальше будем делать? Забудем про эти гипермахты и прочие дела, как рекомендовал этот странный парень?

– И как ты себе это представляешь? – уточнил Бачинский улыбаясь.

– Никак не представляю. Если есть кнопка, ее нужно нажимать. Но…

– Что «но»?

– В определенный момент.

– В определенный момент, – согласился Бачинский, но для этого нужно восстановить все подключения.

– Восстановим, – кивнул Джек. – Это мы обязательно восстановим.

Думал ли когда-то Харви Флексит, что ему придется улыбаться таким мерзким мордам, как этот Чарли Смит?

Да никогда. Приходилось, конечно, иметь дела с отвязными ублюдками, выныривавшими на свободу лишь на пару недель, чтобы потом снова погрузиться в глубины долгих тюремных сроков.

Незнакомые с изменившимся миром, они шли на грабеж и за копеечные доходы отправлялись в привычную обстановку.

Были и те, кто половчее. Они торговали всем – от наркотиков до живого товара, часто меняли охранников и союзников. Бегали глазками при личных встречах и, как правило, вскоре попадали на мушку пистолета.

Но Чарли Смит был Флекситу куда более неприятен. Этот мнил себя вершителем судеб, носил пиджак с подкладными ватными плечами и начинал разговор с того, что объявлял свою долю в пятнадцать процентов с оборота.

Не с прибыли проекта! С оборота!

И некоторые соглашались, правда лишь те, кто в своих проектах поднял планку прибыли до небес, найдя по счастливому случаю совсем уж глупого инвестора.

Чарли Смит предпочитал проворачивать не частые крупные сделки, чтобы брать пореже, но сразу помногу, а в остальное время имитировал службу в городском департаменте демонстрируя постоянную занятость.

На первый взгляд он занимал не такую уж заметную должность, всего-то – начальник городской картографической службы, однако от объективов его недорогих спутников в черте города нельзя было скрыть ни одной нелегальной постройки.

Чарли Смит мог, на какое-то время закрывать глаза на ведущееся не по правилам строительство, а потом еще задним числом делать ему разрешение и пристраивать информацию в архивном «облаке» городской администрации.

Одним словом, человек был нужный, важный и высокооплачиваемый.

Перед этой встречей Флексит контактировал с ним уже дважды.

В первую встречу разговор длилась всего секунд пятнадцать, когда Харви перехватил чиновника на отрезке от лимузина до охраняемого порога мэрии.

Второй раз, перед дверями клуба для доступа в который требовались особые рекомендации.

Но тут удалось поговорить уже с полминуты, чтобы обозначить возможные интересы Чарли Смита. И названные цифры его заинтересовали. Тогда-то Флексит и получил эту официальную аудиенцию в скромном кабинете находившимся в административном комплексе мэрии.

Однако, он не собирался платить этому чинуше те суммы, которые наобещал перед клубом, но все должно было идти своим чередом.

– Ну, вы давайте, мистер Флексит, раскладывайте уже ваши документы, – начал подгонять посетителя чиновник, рассматривая ногти после утреннего визита к маникюрше.

– Я уже, сэр, я уже… – отозвался Харви, стараясь скрыть присущие ему властные нотки в голосе, которые могли его выдать.

Пока что он играл застройщика-простака, торопливо раскладывая на огромном письменном столе принесенные папки с документами в твердых копиях.

Можно было обойтись, конечно, и электронной версией, однако твердые копии для изучения были более удобны, к тому же это прибавляло значимости всей процедуре с этим шелестом бумаг, разворачиванием документов и глубокомысленными «так-так» или «понятненько».

Значимость этой процедуры должна была помочь клиенту смириться с потерей большой суммы, к тому же имелись усиливающие фразы «ой, а вот это сделать будет не так просто» или «даже не знаю, как я буду это протаскивать, меня просто сожрут.»

– Но позвольте!.. – воскликнул вдруг чиновник, едва взглянув на первый развернутый лист документации. – Здесь же пять объектов, а мы договаривались об одном!.. Это же совсем другие… трудовые затраты!

– Да полноте, Смит, один или пять – какая разница? Давайте маханем все разом, чтобы мне сюда лишний раз не бегать и вас не отвлекать.

Тут Смит впервые внимательно взглянул на сидевшего перед ним посетителя и встретившись с его взглядом, быстро отвел глаза.

– Боюсь я ничем не смогу вам помочь, мистер…

– Не спеши, Чарли, – произнес Флексит и толкнул по полированной столешнице пухлую папку.

Чиновник взглянул на нее, потом на слишком уверенного посетителя, которого могли вышвырнуть отсюда охранники, стоило лишь нажать тревожную кнопку под столом. Однако, вид пухлой папки останавливал Смита. А что если там… огромный аванс?

В ней аванс вполне мог уместиться.

Наличные, это было против правил, но среди застрощиков попадались разные люди. Один даже приходил с пистолетом, но все обошлось недолгим курсом лечения в больнице, а потом Смит целых две недели ходил по административному корпусу героем, пока всю славу не перетащил на себя второй заместитель мэра, которого переехала ассенизаторская машина.

Смит решительно расстегнул пухлую папку и лучше бы он этого не делал. Едва он ее раскрыл, во все стороны посыпались глянцевые фотографии, сделанные с высокой четкостью и в максимальном цветовом исполнении.

Тут были его дом в Пенкси, дом в Лабау, вилла на берегу Озера Тори, шале в Ридли-Карсо и даже гостиничный комплекс «Орион» в курортной долине Семи Ручьев, где у него была доля в сорок процентов.

И все бы ничего, но он по глупости кичился своим богатством перед не слишком знакомыми людьми. Ему мало было заплатить проституткам за их непосредственную работу, он приплачивал им сверху за то, чтобы они играли роль «восхищенных леди».

Он водил их по комнатам, залам, пользовался их услугами возле бассейна, а затем демонстрировал роскошную столовую и патио.

Ну, а что? Какой смысл в богатстве, если его некому показать? Если о нем никто не знает? И только сейчас Чарли понял, что беспристрастные охранные системы снимали каждый его шаг и каждое движение там – у бассейна.

А вот отличная, практически журнальная фотосессия в гараже, рядом с его коллекционным «орио-дрим» и «идальго–100» за полтора миллиона дро. И все его гостьи на дорогой

А это совсем другая статья.

Чарли Смит посмотрел лишь треть снимков, но больше ему не хотелось. Он закрыл папку и жалобно взглянул на посетителя.

– Чего вы хотите?

– Да ничего особенного, мистер Смит. Вы делаете работу согласно оплате и мы расходимся довольными друг другом.

– Вы не понимаете! Я же не один, я должен заносить туда!..

Смит сделал характерный жест показывая пальцем на потолок.

– Так заносите.

– Из своих что ли?

– Мне все равно из каких, – пожал плечами жестокий посетитель.

– Но они все равно узнают! Тут же все под контролем! Каждый транш! И на меня станут давить, мистер Флексит.

Харви поднялся и стал собирать документы.

– Мистер Смит, у вас есть номер моего офисного диспикера, пришлите мне данные человека, который станет на вас давить и я через сутки доставлю вам на него такую же пачку фотографий.

Сказав это, Флексит со своими папками направился к выходу, а Смит вскочил с кресла, чтобы сказать что-то еще, но так и не придумал что.

Дверь за посетителем закрылась и чиновник обессиленно рухнул в кресло. Ему требовалось время чтобы что-то придумать и прийти к какому-то решения.

Только сейчас он заметил, что посетитель забрал все папки, кроме той – с фотографиями, часть которых рассыпавшись по столу попадали на пол. И там были еще такие, что просто ужас.

Глянцевый ужас.

Диспикер Флексита отчаянно трезвонил и он нагруженный документацией проворно перебирал ногами, чтобы спустившись с высокого крыльца мэрии, забросить папки в багажник автомобиля и достать, наконец, освободившейся рукой трезвонивший гаджет.

Обычно, после четверти минуты длинного вызова специальное приложение сбрасывало звонок, но почему-то не в этот раз.

Кто же мог обойти эту блокировку?

Закрывая багажник своего синего «читтах», Харви уже не спешил, понимая, что вызов не сорвется – на той стороне процесс надежно контролировали.

– Даже интересно, – произнес он, садясь за руль под тяжелым взглядом стоявшего неподалеку городского охранника.

Потом, все же, достал гаджет и приняв вызов, сказал:

– Слушаю…

– Код «четыреста пятнадцать». Через тридцать минут в кафе «Ботаника», – пророкотал в ответ, то ли голос, то ли цифровая имитация и послышались короткие гудки.

Пребывая в некотором недоумении, Флексит вывел машину со стоянки мэрии, отметив, что с его баланса за услугу списали немалую сумму. Впрочем, центр есть центр. Здесь все дорого.

И лишь оказавшись на трехполосной магистрали бульвара Метрополь, он смог наконец спокойно осмыслить полученные указания.

Ему пришел экстренный вызов от начальства и это случилось впервые за время его новой карьеры, с момента, когда оставив нелегкий хлеб меткого стрелка и решалы среднего уровня он поднялся на новую ступень, но уже в другой структуре.

Когда, годы назад, ему поступило это предложение, он сомневался. Ну, что это за должность такая, что за пост? Кто станет его признавать? И не начнут ли презирать и даже травить за то, что ушел от «своих»?

Новые работодатели заверили, что с «городскими» есть договоренность – никаких преследований. Но как доверять каким-то «пиджакам»? Кто они такие? Впрочем, Харви решил все же принять предложение, потому что устал и хотел в жизни что-то изменить.

Первый месяц он спал с пистолетом под подушкой и еще одним на столике возле входной двери. Все ждал расплаты.

По заведениям ходил с этими «пушками» за поясом скрывая под свободным пиджаком.

На первый взгляд тогда мало что поменялось и ему, все также улыбались те, кто улыбался и раньше, но в разговоры не вступали.

Были и угрозы. Пара «основных» при свидетелях обещали расправиться с перебежчиком, но вскоре эта тема затихла из-за того, что оба они исчезли. Как говорили в обществе – «без хвостов».

Постепенно тревога ушла, вытесненная большим количеством работы. За более чем щедрое жалованье Флекситу приходилось выкладываться полностью, но со временем он сумел втянуться в этот напряженный ритм, хотя следовало признать – легче его жизнь не стала.

Да, он перестал носить оружие и уже не стрелял, но как и прежде рядом свистели «пули» другого рода, однако столь же опасные.

Итак, ему дали полчаса. По маршруту на дорогу до кафе «Ботаника» у него выходило всего одиннадцать минут, значит оставшееся время следовало потратить с пользой.

Какие подходящие адреса в центре города он помнил?

Гриндерс. Нет, его взяли три года назад и он еще сидит.

Шакал Пепе. Тоже, вроде, уже где-то чалится.

Флексит, по привычке, все еще собирал информацию касавшуюся прошлой жизни, однако способ перебора адресов не годился, поскольку занимал много времени, поэтому Флексит стал попросту смотреть по сторонам, припоминая опорные ориентиры: магазин моды «Кавитон», музей Искусств, театр, памятник адмиралу Шоушенбергу на бульваре Флари-Маркет.

– О, «Сивый»! Чаффи Чандер – «Три пива»! – воскликнул Флексит, вспомнив местного скупщика краденого у которого в свое время можно было разжиться каким угодно товаром.

Помимо скупки Чаффи собирал информацию о богатых горожанах и продавал ее налетчикам по твердой таксе или за процент. А простую рекомендацию – куда пойти выпить или где лучше спрятаться Чаффи оценивал в три пива. Отсюда и возникло его второе прозвище – «Три пива» и лишь немногие помнили, что первым его погонялом за странный цвет волос и щетины на лице было – «Сивый».

Вот и знакомый поворот. Флексит резко дернул рулем, пересекая крайнюю полосу и тотчас услышал раздраженный сигнал тяжелого внедорожника с мотором, как у локомотива.

– Ну, извините, пацаны, – произнес Флексит безошибочно определяя владельцев этого монстра. Но сейчас его интересовало другое – как можно скорее попасть к магазинчику «Чаффи – три пива» и Флексит очень наделся, что за минувшие десять с лишним лет «Сивый» никуда не делся и не скрылся за тяжелыми воротами, какого нибудь тюремного заведения.

Однако, яркая аляповатая вывеска оказалась на прежнем месте и Флексит облегченно выдохнул, паркуясь прямо на тротуаре – времени у него совсем не оставалось.

Бросив машину он выскочил из салона и едва не вышиб второпях дверь заведения.

Стены, потолок и даже вытертая плитка на полу остались прежними, витрины все также были заполнены всяким мусором, но за прилавком стоял молодой парень лет тридцати, которого Флексит видел впервые.

– Эй, а где Чаффи? – сходу спросил он.

– Мой дядя в госпитале Функа, сэр.

– И давно?

– Уже полгода.

– Понятно. Тебя как зовут?

– Бенджамин, сэр, – ответил продавец безошибочно определяя статус посетителя. – Что вам угодно?

– Ствол и срочно.

– Этого товара выбор небольшой, но одну минуту…

Продавец выскользнул за портьеру откуда донесся лязг сейфового замка и

– Я возьму вот этот, – сказал Флексит забирая укороченный девятимиллиметровый с полной обоймой. Единственной. Но он надеялся обойтись и этим.

– Триста дро, сэр, – произнес продавец, завысив цену вдвое.

– Держи… – произнес Флексит бросая на прилавок ассигнации и сунув пистолет в карман выскочил из магазинчика, едва не натолкнувшись на крупного парня.

Его внешность и прикид не вызвали у Флексита сомнений в роде деятельности этого субъекта и его напарника, стоявшего возле того самого автомонстра, что сигналил Флекситу на бульваре.

Харви ударил первым и уже так, чтобы не добавлять. Громила переломился пополам, хватая ртом воздух, а его удивленный напарник на мгновение замешкался и был сбит резким боковым.

– Извините, ребята, совсем нет времени. Совсем, – пробормотал Харви запрыгивая в машину.

В «Ботанике» его могло ждать все, что угодно, поэтому он собирался провернуть простую схему безопасности – на сложную времени уже не было.

Не выезжая на проезжую часть, он дворами, на визжащих покрышках стал прорываться к кафе, срезая где возможно и объезжая там, где за время его отсутствия что-то поменялось.

Тормозные диски клокотали от жара, прохожие прижимались к стенам, посылая лихачу отборные ругательства, а он закусив губу, все пришпоривал мотор и нервно дергал руль, понимая, что часы тикали и время на оборону оставалось все меньше.

Но вот и «черное крыльцо» кафе, лишь жестяной забор его дворика стал желтым, а был голубым. У ограды стояли развозной фургончик и какая-то женская машинка, типа «алабамы».

Флексит сходу загнал свое авто между ними, выскочил из салона и озираясь, словно волк на опушке, побежал вокруг забора.

Дверца оказалась на привычном месте, однако теперь – на замке! Харви лягнул ее так, что едва не положил всю ограду. Язычок замка сорвало, но забор уцелел и сделав еще несколько шагов Харви взбежал по трем ступенькам крыльца, сразу оказавшись на кухне – очень изменившейся за минувшие годы.

Эти изменения сбивали с толку, а ему теперь нужен был парень, который все сделает, как надо.

– Где официант!? – строго спросил Флексит первого же кухонного работника и тот, от вида незнакомца, едва не потерял сознание.

Харви знал, что бывает страшен и часто это мешало.

– А… во-во…

Работник ткнул пальцем в закрытый пластиковой кисеей проход. Харви бросился сквозь прозрачные ленты надеясь увидеть этого отлынивающего от работы лентяя в дурацкой фирменной жилетке кафе «Ботаника». Но в помещении подготовки, где официанты ожидали заказ, обнаружил лишь девчонку лет восемнадцати – рыжую, конопатую, с широко распахнутыми голубыми глазами.

И да, в дурацкой фирменной жилетке.

– Напарник где? – прошипел Харви, понимая, что составленный план начинает рушиться.

– Дирк? – спросила испуганная девушка.

– Да, он самый! – начал выходить из себя Харви.

– В-в… в зале…

– Заработать хочешь?.. Много!..

– Йя… Йя не такая… – проблеяла рыжая отступая в угол.

– Дура!.. Слушай меня или пожалеешь!.. – снова прошипел Харви, стараясь не перебрать с ужасом в голосе, поскольку девчонка и так была в предобморочном состоянии. – Вот деньги, видишь?

Девчонка кивнула. Вид пяти сотенных ассигнаций вернул ее к реальности.

– Сейчас я пройду в зал и ты через пять минут принесешь мне две порции горячего. Повтори.

– Две порции горячего, «шаблин он корк»

– Но раньше был «анкири фон парин» или я ошибаюсь?

– Было, но масло стало дороже. Хозяин велел изменить весь барандаж в пределах цены, – внятно отрапортовала рыжая.

– Вот, это аванс, – сказал Харви сунув деньги в карман передника девушки. – Если все сделаешь, как надо, получишь еще столько. Нет, вдвое больше!.. Поняла?

Девушка кивнула. Озвученные суммы вернули ей уверенность.

– Одно блюдо принесешь под полотенцем – как и положено, а под второе полотенце положишь вот это…

С этими словами, Харви протянул ей свою визитку и девятимиллиметровый, ожидая очередной истерики, но девушка взяла пистолет и быстро проверив патронник, сунула оружие в карман передника, а визитку быстро прочитала и тоже убрала.

Харви кивнул и надеясь неизвестно на что, покинул помещение и миновав кухню, выскочил во дворик.

Часы на запястье показывали запас в две минуты.

– Класс, – кивнул Флексит и переведя дух, вышел через изуродованную дверцу, чтобы не спеша обогнуть строение и зайти в зал со стороны тротуара.

На ходу он промокнул платком лоб и шею. Это был первый случай за несколько лет, когда ему понадобился носовой платок.

По оживленной улице проносились потоки автомобилей, по тротуарам брели прохожие. Птицы скакали по веткам деревьев на бульваре в двух километрах к северу. Но все это Флексита совсем не интересовало, он свернул с тротуара ко входу в кафе и натолкнулся на высокого секьюрити, который улыбнулся посетителю и сказал:

– Добрый день, сэр, в городе объявлен месячник безопасности, поэтому я обязан проверить вас на наличие запрещенных предметов.

– Да, конечно, проверяйте, – согласился Флексит расставляя руки и незаметно рассматривая этого охранника.

Прибор в руках неожиданного «секьюрити» стоил, как полугодовая выручка кафе, а фирменный жилет «Ботаники» был ему мал.

– Благодарю за понимание, сэр, – сказал тот пропуская посетителя в зал, едва войдя в который Харви безошибочно определил человека, который его ожидал.

Похоже, дела вершились второпях и к работе подключили совсем другого специалиста. А может и не было никакой ошибки и в карьере Харви Флексита решили поставить точку.

Но почему так театрально?

Наверно, все же, еще нет.

Продолжая играть, Флексит сделал вид, что не понимает, кто из присутствующих в зале кафе пригласил его.

– Харви, я здесь! – поднял руку тот самый, которого Флексит сразу выделил.

– С кем я имею дело? – спросил он садясь за столик и обращая внимание на то, что «принимающая сторона» на спешил с рукопожатиями и держал руки на коленях, где могло быть оружие.

– Но вы же получили код вызова, мистер Флексит.

– Код получил, но вы, похоже, по другой специальности, мистер…

– Пусть будет «Шварц», – сказал собеседник, не скрывая ухмылки. Он чувствовал себя хозяином положения.

– Пусть будет, – кивнул Флексит, боясь, что этот выскочка начнет стрелять раньше, чем у него будет чем ответить. Где же эта девчонка?

– Полагаю, вы сейчас думаете, а не украл ли я этот код, чтобы вызвать вас сюда?

– Была такая мысль, мистер Шварц.

– Добрый день, господа, примите, пожалуйста, комплимент от нашего хозяина!..

Появление Рыженькой немного удивило «Шварца» и он даже забегал по залу глазами в поисках напарника, а потом сказал:

– Я ничего не заказывал!

– Не заказывали, – подтвердила официантка. – Но это для мистера Флексита, он не был у нас двенадцать лет.

И ушла.

– Люди помнят вас и ценят, – заметил «Шварц» так

– Полагаю горячее. Раньше было «шаблин он корк», но сейчас вероятно будет что-то другое. Вы как, не голодны?

– Нет, начинайте без меня, – ответил «Шварц», снова бегая взглядом по залу и наконец обнаружив напарника, успокоился.

Тем временем, Флексит проверил оба блюда под полотенцами и выбрал то, что подальше.

– Одного не могу понять, зачем было использовать секретный код вызова, чтобы прислать на встречу наемного убийцу? – спросил Харви, прожевывая имитацию озерной рыбы и отмечая разницу с тем, что здесь подавали раньше.

«Шварц» криво улыбнулся.

– Дерзите, а между тем – просто загляните под стол.

– Сначала ты, – предложил Флексит.

Его собеседник снова попытался улыбнуться, но все же заглянул и увидел наставленный в его сторону пистолет.

– Браво, Харви. Мне говорили за вас, но я думал, что прошло время и вы теперь другой.

– Похоже ты местный, но я тебя не помню.

– Местный, но когда вы были здесь широко известны, я был еще мал, но уже очень хотел быть похожим на вас, мистер Флексит.

– Но не стал. Ты похож на совсем других людей, Шварц.

– Я знаю, – кивнул собеседник подавляя вздох.

– Давай уже о деле.

– Вам велено передать, что в Восьмом секторе творится что-то ужасное. На их орбитальной территории завалили какой-то безумно дорогой и ответственный аппарат, который должен был загнать под лавку всю логистику планеты.

– Это все?

– Нужно выяснить, кто и как это сделал, потому что считалось, что такое невозможно в принципе. В смысле – обнаружить и уничтожить. Но я в этом ни уха, ни рыла, просто передаю, что сказали.

– Я понял. Непонятно только, почему выбрали тебя.

– Меня там хорошо знают и кстати, мы с вами как-то виделись мельком на одном из сборов менеджеров – я стоял в охране. Так что в город я вернулся не просто так, а по направлению службы концерна.

– Передай, что я принял к сведению и действовать начну немедленно, – сказал Флексит поднимаясь из-за стола. – И на будущее – не светите с напарником дорогими гаджетами, которых никакое кафе себе позволить не сможет. Это во-первых…

– А во-вторых? – уточнил «Шварц» замечая, что теперь у вставшего из-за стола собеседника никакого оружия в руках не было.

– А во-вторых, девушка под моей личной защитой… Не слышу…

– Ну да, понял. Агентов не сдают, – выдавил из себя «Шварц», который уже подумывал расквитаться с этой тварью за свой позор.

Между тем, его никто и не уполномочивал проводить какие-то проверки и брать «на слабо» регионального менеджера концерна, это было лишь его личной инициативой.

Когда Флексит ушел, напарник выбрался из под навеса, где играл роль охранника и сел за стол к «Шварцу».

– Ну что, как поговорили?

– Просек он нас сходу.

– Но как? На мне даже жилет этот был дурацкий.

– Ты же его «квинтом» прозванивал, прибором за триста тысяч.

– Так просто?

– А надо сложно? И девка у него тут в агентах, – добавил «Шварц». – Ствол ему пронесла.

– Да ладно! Рыжая, что ли? По виду тихоня, – заметил напарник посматривая на официантку, которая разносила заказы прибывавшей к обеденному перерыву публике. – Ну что, сваливаем? У нас на шестнадцать часов акция.

– Я помню. Уходим.

Они поднялись и направились к выходу, искоса посматривая в сторону рыжей официантки.

Тем временем, Флексит уже мчался по кольцевому шоссе получая, один за другим, штрафы за превышение скорости.

Бам-бам-бам, звонко отсчитывали они, снимая с его автокредитной карточки положенные суммы.

Каждый второй был вдвое больше первого, а третий – вдвое больше второго.

Деньги не малые, но Харви спешил на встречу с поставщиком отделочных панелей, где мог выгадать порядка миллиона дро. А миллион, это много, тем более, что строительство велось на банковские кредиты и было бы неплохо пустить сэкономленные деньги на досрочное их погашение.

Обогнав, наконец, предобеденный трафик, Харви поехал медленнее и набрал номер помощника.

– Билли, съезди в кафе «Ботаника», найди там рыжую официантку – я ей «штуку» должен. Отдай деньги и скажи, чтобы звонила, если что – у нее моя визитка… Да не знаю я как ее зовут! Вот заодно и поинтересуйся!..

Планета Экидена-Рауб.

И название не очень, и к тому же далекая периферия расположенная за двойным «прыжком» в сторону от центральных направлений.

Два захода в телепорт на одном рейсе. Капитан Браун уже заранее чувствовал приступ удушья подступавший следом за тошнотой.

Прежде с такими симптомами он не сталкивался, пока не ввязался в длинную историю с путешествиями.

А теперь это было его дежурное состояние.

Приезд, заселение в очередную гостиницу, ночевка, выезд в местный порт, потом загрузка в шаттл и выгрузка в орбитальном порту, чтобы стартовать в благоустроенном салоне комфортабельного корабля, где снова не было ничего нового. Только электросон, высадка в непонятном пункте, снова шаттл, такси, гостиница и тяжелое пробуждение перед картой, чтобы определиться, где на этот раз бородатый капитан Браун собирался громить пригородные дома тайных миллионеров или открытых для общения богачей, имевших перспективы на пути к политической власти.

И все для того, чтобы закрыть «крестиком» или «тире» очередную строку в казавшемся бесконечным списке.

И еще – обязательный набор таблеток адаптационного комплекта.

В прошлый раз были какие-то синие, ну очень большие и Браун чуть не подавился.

Хорошо, что стюардесса не ушла далеко и успела ударить его по спине, после чего под ее сочувствующим взглядом он повторил всю процедуру с дополнительным количеством «аквы».

– Часто летаете?.. – спросил она тогда, подавая ему ватные тампоны, чтобы он приложил их к покрасневшим глазам.

Браун в ответ только кивнул.

– Бедненький. А знаете, вы попросите, что вам к таблеткам приносили «матросский ром». Грамм тридцать.

– Никогда не слышал, – хрипло признался тогда Браун.

– На борту он всегда имеется в аптечке и хорошо расслабляет горло.

– Спасибо, буду знать.

Теперь, стоя в просторной ванной комнате среди холодной плитки голубого цвета, Браун поеживаясь рассматривал в зеркале свою физиономию и бороду, которая ему надоела.

Хотелось уже каких-то изменений, но в этой ситуации он мог себе позволить только тщательное бритье.

Конечно, не слишком аккуратно подровненная, она ему частенько помогала налаживать контакты с несговорчивыми клиентами, однако за время частого общения с коллекционерами, Браун уже приобрел устойчивый навык делать настолько свирепое лицо, что борода значимой роли уже не играла.

Еще немного и люди начнут отдавать ему кошельки, едва он окажется рядом. Правда и полиция, конечно, очень активно реагировала на такие лица.

«Морда протокольная!» – вспомнил он ругательство соседки из своего детства. У

«Сгоняй за пивом, гавнюк,» – часто обращался он к Джеральду, ощериваясь улыбкой с половиной уцелевших зубов.

И Джерри гонял, поскольку в качестве оплаты получал сдачу с двадцатки дро. Хватало, как раз на батончик «пикси-таб».

Продолжая вспоминать что-то еще из своего детства, Джеральд активно орудовал бритвенным станком известной фирмы, пока не остался один на один со своим изменившимся в зеркале отражением.

– Похудел, что ли? – спросил он, проведя ладонью по впалым скулам. Потом вздохнул и отправился в комнату номера, чтобы укрыться пледом и подремать в кресле перед ТВ-боксом, осваиваясь в окружающем пространстве и определяясь с местным временем суток. А потом лечь спать.

Силы Джеральда Брауна, были не безграничны, однако теперь его подогревала мысль о том, что скоро все закончится, поскольку он напал на нужный след и паспортные данные каждого последующего жемчуга все ближе сходились к району добычи оранжевых жемчужин в далекой Океанике.

«Ты на верном пути…» – сообщал ему полковник Ливингстон в коротком ответе на ежесуточный отчет.

Старик Ливингстон понимал, что капитану приходилось нелегко и ценил его упорство.

Браун прослушал местные новости и не найдя там ничего, что смог бы понять и привязать к собственному жизненному опыту, пришел к выводу, что забрался уже слишком далеко и следовало принимать за великое везение уже то, что в очередном порту его еще встречали существа со сходным экстерьером. А между тем, у него был случай, когда высадившись на необитаемом острове, где-то в заливе он встретил джаков и вот они…

Не додумав Браун заснул прямо в кресле за просмотром бесконечных новостей, а очнувшись под утро, сбросил тяжелый плед и уставился на большое окно за которым над ребристыми горизонтом городского пейзажа поднималось сразу два солнца.

Одно, как и положено на планетах – теплого спектра, а второе – поменьше размером и зеленоватое с серебристыми переливами.

– Круто… – произнес Браун, подходя к окну и касаясь пальцами холодного стекла. Он смотрел на эти две далеких звезды, согревающих мир в котором оказался, на мельтешение разноцветных коробочек вдоль линий шоссе и торопливую суету точек на полотне тротуаров. Это был очередной новый мир, возможно очень интересный, но уже вчера Браун «отстрелялся» по очередному адресу, обойдясь почти без насилия и сегодня его ждала подготовка к броску к Экидена-Рауб.

Там счастливым владельцем оранжевой жемчужины был местный мультимиллиардер Кирк Новик и как Браун станет выбивать из него данные о продавце «красного жемчуга» он еще не знал.

Впрочем, капитан уже научился не строить далеко идущих планов, поскольку сиюминутные вспышки прозрения и интуиции работали ничуть не хуже продуманных комбинаций.

С теорией, которую ему преподавали в академии это расходилось кардинально, однако практика такой подход подтверждала.

Уже к вечеру следующего дня, как раз ко времени своего отъезда из отеля в сторону городского транспортного узла, капитану Брауну показалось, что он почувствовал внутри себя какие-то перемены.

Поначалу он забеспокоился, связав это с одним подозрительным блюдом из недавнего полдника. Однако, странное ощущение появилось мельком и вскоре исчезло, оставив Брауна наедине с унылой перспективой вечного путешественника.

Подхватив сумку и направившись к двери, он на мгновение задержал взгляд на зеркале в прихожей номера и был слегка удивлен своему новому виду – без бороды и темных очков. А потом, немного подумав, расстегнул боковой карман сумки и покопавшись в наборе очков, достал пару с обычными стеклами и тонкой оправой.

Примерил их и удовлетворенно кивнул.

– Профессор Артемский, доктор философии, – произнес он тотчас придумавая имя новому имиджу. И вышел из номера, по-другому ощущая себя в этом здании, которое покидал.

У входа стояло несколько капсул-такси готовых работать по факту – без вызова. Браун выбрал салатно-зеленое, подумав, что теперь на его выбор начинала влиять его новая придуманная личность.

– Куда поедем, коллега? – спросил компьютерный голос водителя, также подстраиваясь под внешний вид пассажира.

– Полагаю, в транспортный порт.

– Как скажете, коллега. Представьте, и мне как раз туда же.

«Ну и заткнись,» – хотелось сказать Брауну, но новая личность не позволяла.

Во время пути, занявшего чуть больше получаса, Браун старательно пялился в окно, чтобы салонные камеры донесли компьютеру, что клиента лучше не беспокоить, поскольку тот увлечен созерцанием поражающей воображение реальности. Ну, или как там у философов?

Компании-перевозчики очень чутко следили за реакцией клиентов на разговоры затеваемые такси-компьютерами, поэтому подбирали темы, которые их седокам стали бы интересны.

О том, чтобы оставить пассажира в покое не могло быть и речи, поскольку заказы от рекламных агентств составляли до половины оборота перевозчиков.

Втянуть клиента в разговор было не менее важным для такси-компьютера, чем довезти его до места. А уже после того, как пассажир и компьютер начинали общаться, электронный манипулятор постепенно и практически незаметно переводил тему на рекламируемый предмет.

И не важно, что это было, набор ложек, услуга юридического бюро или кредитная петля банка-гиганта, но пассажир выходил с мыслью об этом и еще долго думал и переваривал, хотя эти ложки ему были не нужны.

Лишь немногие, особенно чувствительные или даже посвященные в тему, попросту орали на электронный ящик, требуя чтобы тот заткнулся и он затыкался доставляя пассажира до места в полной тишине.

Раньше Браун часто так и делал, но не в этот раз.

Выйдя из такси возле здание Центрального городского порта, он вытащил казавшуюся потяжелевшей сумку и поспешил прочь от недорогих услуг «зеленого такси», но зайдя в зал и увидев знакомое движение людских потоков, остановился, ощутив какую-то странную слабость, которая затем сменилась все подавляющим желанием что-то съесть. И несмотря на то, что Браун прежде принципиально избегал тратиться в автоматах первого этажа, где были самые высокие цены, он почти бегом преодолел расстояние до ближайшего автомата, преодолевая встречные потоки пассажиров, чтобы скорее сунуть карточку в приемное окошко «Руби-Кини фуд» и купить два «Бини-Кини» и «литл-франг для вашей собачки.»

Два «Бини-Кини» вывалились на поднос без проблем, а «литл-франг» застрял на механической подаче и Браун врезал пару раз по башке железному ящику, чтобы тот отдал оплаченную еду для собачки.

И лишь после того, как проделал все это, Браун вспомнил, что слышал в такси постоянный звучавший по кругу трек. И похоже именно про этих самых «Бини-Кини».

«Твари,» – подумал он, уже немного стесняясь таких слов и поправляя сползавшие очки, делавшие его новый образ «умным».

В шаттле, куда ему удалось заскочить в последний момент перед

В какой-то момент Браун даже пожалел, что не забрал с подноса купленные «Бини-Кини», сейчас бы они были в самый раз.

– Да что за вонь такая? – стала возмущаться девушка с развитыми формами и ярким макияжем. И ожидая поддержки от Брауна заморгала на него пересаженными ресницами.

– Это пилоты обед разогревают. Не орите уже, – подал свою версию господин в бежевом костюме и огромной коробкой крекеров «Брюгге». Пока еще не вскрытой.

– Успокойтесь, господа, просто у нас транспорт сошел с дистанции – франши погорели. Поэтому временно возим доставку пассажирскими шаттлами, – пояснила женщина лет сорока пяти в фирменной утепленной куртке с логотипом продуктовой компании.

У ее ног располагался ящик из нержавеющей стали примерно на пятьсот котлет.

Спорить с официальным лицом компании никто не решился и пассажиры потерпели аппетитный запах еще семь с половиной минут, пока шаттл не добрался до терминального причала.

Браун вышел из салона в числе основной массы пассажиров и прошел через контроль, невольно вспоминая приключения с какой-то из крутых служб.

Интересно, за кого они его тогда приняли? За шпиона?

«Спейсшип» пришел по расписанию и Браун неторопливо прошел на «территорию особой услуги и заботы», как определяло свои возможности в рекламных аудироликах большинство транспортных компаний.

Однако, теперь эти аудиоприветствия его слегка напрягали.

Браун помнил, как покупал никому не нужные бутерброды и что-то для собаки, которой у него никогда не было.

А может стоило бы завести?

Но полковник Ливингстон вряд ли бы это одобрил.

Свежие пассажиры заняли свои места, а транзитные оставались в состоянии электросна и опытный путешественник Браун тоже поторопился воспользоваться этой услугой, чтобы не переживать странные ощущения при заходе судна в телепорт.

Ощущения эти были краткими, может быть десятую долю секунды, но пережитые многократно становились заметными и трудно переносимыми.

После периода электросна пришло пробуждение на промежуточном участке, где стюардессы и стюарды с отекшими лицами, торопливо перепроверяли состояние пассажиров перед повторным заходом в «прыжок» через карго-телепорт, поскольку тот имел свои особенности и ограничения для пропуска пассажирских судов.

Вся эта суета и напряженные лица персонала немного пугали. Однако, большинство пассажиров выглядели сильно заторможенными и по ним нельзя было понять, беспокоятся ли они.

«Наверное, уже не в первый раз,» – подумал про них Браун и слегка вздрогнул, когда стюардесса коснулась его руки холодным тестером для снятия показаний о состоянии пассажиров.

– Ну, что там? – спросил стюард, останавливаясь рядом с коллегой, которая всматривалась в крохотный экран прибора.

– Да похоже он не работает… – сообщила девушка и резко встряхнув тестер, снова посмотрела на экран. – То-то у них у всех показания одинаковые.

– Пойди возьми запасной и продолжай.

– Заново все места?

– Нет, на это у нас нет времени, – негромко произнес стюард и оглядевшись, словно преступник, заметил пассажира сверлившего его пронизывающим взглядом поверх сползших с носа очков.

– Вы чего-то хотели? – быстро спросил он, поправляя пассажиру очки.

– Матросского рома… – пробубнил Браун, чувствуя, что его губы едва шевелятся.

Стюард с коллегой быстро переглянулись.

– Это средство нельзя принимать перед прохождением канала, сэр. Но я обещаю, что вы получите свой ром после выхода из «прыжка», – сказал мужчина.

Это было последним, что помнил Браун перед провалом в сонную пучину. Похоже стюардесса подкрутила ему настройки электросна.

Очнулся Браун уже в туалете возле писсуара над которым зачем-то было предусмотрено большое зеркало.

Выглядел он бледно, зато отделка просторного отхожего места напоминала имитации исторических дворцов с фальшивой позолотой и синтетическим бархатом. Звучала негромкая музыка и журчала вода.

«Очень атмосферно. Очень,» – подумал Браун, не сразу узнавая очкарика в зеркале, поскольку раньше он встречал тут только бородатого бандита в черных очках.

Фрески на потолке, драпировка стен и позолота гипсовых барельефов на каждом судне были разными, но стиль оставался узнаваем.

Браун помыл руки и отложив очки, освежил лицо водой с легким запахом мяты. После чего воспользовался нагретым полотенцем и покинул туалет, вернувшись в салон, где приходили в себя остальные пассажиры пережившие «двойной прыжок».

Увидев, как они выглядят, Браун не сдержал внутреннего злорадства от того, что не только на него так подействовало это путешествие.

Едва он вернулся на место и на мгновение прикрыл глаза, чтобы как-то собрать свою личность воедино, его руки коснулась стюардесса с лицом больничной кастелянши.

– Ну, что вам еще? – раздраженно спросил Браун.

– Вы заказывали, – нейтрально бросила она и отвернулась, не в силах больше переносить этих раздраженных пассажиров.

– Что это? – спросил Браун, уставившись на крохотную стопку с какой-то бесцветной жидкостью стоявшую на медицинском подносе для таблеток.

– А я знаю? Мое дело доставить до места и я доставила. Пить будете или возврат оформлять?

– Пить буду, – сразу сказал Браун еще даже не успев все обдумать. Потом взял крохотную стопочку, поднялся из кресла и стоя выпил содержимое одним глотком.

Очнулся Браун уже в туалете возле писсуара над которым зачем-то было предусмотрено большое зеркало.

Выглядел он неплохо, несмотря на сложные условия перелета с «двойным прыжком». Художественная отделка просторного отхожего места также добавляла оптимизма, отсылая к историческим аналогиям, почерпнутым из школьного курса истории.

А этот чудный бархат! А имитация позолоты!

«Очень атмосферно. Очень,» – подумал Браун, ополаскивая руки перед другим зеркалом и поправил очки.

Нагретое полотенце пахло лавандой, а тяжелые портьеры в предбаннике туалетного кабинета, источали легкий аромат дорогой замши.

Проходя между рядами кресел Браун с удовлетворением отмечал, как бодры и веселы его соседи еще недавно перенесшие нелегкие условия перелета.

Возле своего кресла он встретил молчаливого стюарда, который ни говоря ни слова подал Брауну планшет с каким-то текстом и стилус для подписи.

Озадаченный пассажир осторожно опустился в свое кресло и приняв планшет начал читать.

Это была подписка о неразглашении факта приема секретного препарата.

После основного текста имелся дополнительный пункт, позволявший Брауну не разглашать источники из которых он узнал о существовании этого средства.

Немного подумав, он вздохнул и подписал текст одним из имен в толстой пачке своих удостоверений.

В этот раз все происходило, почти как обычно – и едва заметная стыковка «спейсшипа» с орбитальным терминалом, и легкие шелестящие звуки створок, которые уровень за уровнем, откатывались в ниши, открывая доступ к переходным шлюзам.

– Ой, наконец-то дома! – сказала какая-то женщина и положила голову на плечо спутнику, а тот ее приобнял.

– Задолбала эта провинция, – признался другой пассажир – одинокий, но с огромным чемоданом на радиоуправлении. – Больше не поеду.

– У

– У вас какой холл? – спросила девушка, проведя рукой по своему округлому бедру. И бедро, и девушка были хороши, но Браун отмечал это лишь краем сознания, стараясь не потерять концентрации, ведь помимо всех этих путешествий у него оставалось еще и главная задача.

– Что, простите?

– Какой у вас холл? – повторила она с такой улыбкой, что Браун осторожно покосился на стоящих рядом пассажиров, ожидая какой-то реакции общества.

– «Голубой», наверное. С этого шлюза обычно выходят на «голубой»! – пояснил какой-то парнишка, желая привлечь внимание девушки, но она не обратил на него внимание, продолжая сверлить взглядом симпатичного незнакомца.

На табло шлюза загорелась разрешительная надпись и одновременно с этим, открылись последние двери для сквозного перехода. Воспользовавшись этим Браун рванул вперед, чтобы избавиться от этой странной ситуации.

Похоже тут говорили на каком-то особом языке, слова которого были ему понятны, но их смысл – нет.

«Голубой холл», «Розовый холл», «Зеленый холл» – замелькали перед ним надписи по обе стороны коридора, однако это лишь подгоняло его, заставляя бежать все дальше в поисках того, что было бы понятно.

Между тем, коридор становился все уже, освещение тусклее и в конце его встретил фонарь с надписью «Тупик», а чуть ниже имелась кнопка «Вызвать контролера». Но это уже было для совсем тупых и Браун устыдившись своего поведения, медленно побрел обратно, а затем, остановившись достал билет и увидел в конце регистрационной строки приписку мелким шрифтом: направление Третий район, розовый холл.

Вот, значит, о чем его спрашивала та девушка. Цвет холла имел значение.

Увидев узкий технический иллюминатор, Браун остановился возле него и взглянув на ближний космос Экидены-Рауб был поражен красотой высоких башен, вздымавшихся то тут, то там, до самых верхних границ стратосферных слоев.

Немного постояв и придя в себя, он двинулся дальше и вскоре вышел ко входу в «Розовый холл», представлявший собой дискообразный накопитель пассажиров с прибывающих судов дальнего следования и местных околопланетных рейсов.

Первые, включая Брауна, составляли малую часть и их легко было распознать по заторможенным реакциям среди радостной толпы туристов.

Глазея по сторонам, Браун недоумевал – где на круговой панораме с высокими окнами можно было расположить причал для шаттла.

Получалось, что негде, а значит доступ к шаттлу предоставляла эта штука посреди круглого холла. Но что там за несколькими дверями с непрозрачными раздвижными створками?

Ответ на неозвученный вопрос Брауна пришел спустя полминуты. Семь пар створок одновременно открылись и он услышал стилизованный под женский голос компьютера:

– Вы прибыли на Девятьсот Тридцать Четвертый этажный сектор. Просьба освободить кабину.

Желающих освободить кабину набралось не больше десятка – они выпорхнули в «Розовый холл» и после этого шумная толпа туристов принялась занимать освободившееся пространство кабины.

Браун тоже оказался внутри в числе последних.

Семь пар створок закрылись и кабина заскользила вниз, Браун это понял по изменявшимся цифрам на табло. Пока кабина разгонялась, он еще успевал их различать, но потом это стало уже невозможным. Ориентироваться можно было лишь по светящейся точке на соседнем табло, где, как понял Браун, отображалось движение кабины через вертикальное поле разделенное на несколько цветных секторов, вероятно для лучшей ориентации.

А может эти цвета имели еще какой-то смысл, но Брауну это пока было неизвестно.

Между тем, кроме него здесь никто не рассматривал табло и навигационные экраны. Шумные туристы продолжали начатые в холле разговоры, а прибывшие с Брауном пассажиры «дальнобоя» по прежнему выглядели сонными.

Увлеченный наблюдением за окружающими, Браун совсем не заметил, как пролетело время спуска и даже не осознал в полной мере насколько долго это продолжалось. Но, вероятно, не слишком долго, потому, что вдоль стен кабины имелось некоторое количество сидячих мест, но их никто не занимал.

Кабина остановился и Браун почти не ощутил этого момента. Лишь когда распахнулись двери и пассажиры стали дружно покидать кабину, он удостоверился, что они действительно прибыли на поверхность планеты.

Выйдя вслед за остальными Браун оказался в неком подобии зала ожидания пассажирского терминала. Только здешнее помещение оказалось поменьше и тут не было той суеты с перебежками опаздывающих и монотонной ходьбой по кругу тех, чьи рейсы задерживались.

Ну, или когда шаттлы ставили на прикол из-за бури или метеоритной опасности.

– Я ваш бот… – негромко произнес какой-то блондин лет тридцати касаясь ремня наплечной сумки Брауна.

– Чего? – спросил Джеральд, крепче прихватывая багаж и пытаясь понять, как действовать на незнакомой территории.

Этот парень был похож на наркомана, такое же неподвижное лицо и вялая мимика.

– Прошу, прощения, сэр, перечитайте инструкцию в проездном документе, – сказал незнакомец и отпустив ремень сумки отошел на несколько шагов.

Браун огляделся, прикидывая, как далеко тут находилась полиция, на тот случай, если придется прикидываться пострадавшим. Однако здесь все было иначе – никаких полицейских кнопок безопасности, продуктовых автоматов, электронных «лотто-казино». Как они живут?

Удостоверившись, что он никому не мешает, Браун достал свой билет и полистав страницы, увидел на экране информацию о процедуре встречи.

В стоимость его проезда, как обычно, входила доставка до отеля с заказанным номером, а также ужин, завтрак и в качестве бонуса – посещение театрального представления или выставки.

Тут ничего нового. Однако, присутствовал еще и пункт о встрече и сопровождении.

В графе «встречающая персона» значился прочерк, а в скобках были добавлены извинения за загруженность персонала, поэтому встречу и сопровождение должен был провести бот, оттого эта услуга была бесплатной.

Прочитав все до конца Браун перевел дух и убрал билет в карман.

Бледный парень продолжал стоять в стороне ожидая, когда все прояснится.

Браун сделал ему знак рукой и тот подошел.

– Как тебя зовут?

– У меня нет имени, сэр, вы можете дать любое и я буду на него откликаться.

– Отлично. В таком случае тебя зовут – Полковник, меня – Джерри и мы с тобой на «ты»

– Я понял, Джерри. Понесешь сумку сам или я могу тебе помочь?

– А почему бы и нет, приятель? – улыбнулся Браун и отдал багаж Полковнику.

– Куда теперь? – спросил тот. – Сразу в отель или тебя интересуют девочки, алкоголь или кальян?

– Давай в гостиницу. Нужно прийти в себя и осмотреться. У вас тут все очень необычно.

– Да, Джерри, так все приезжие говорят. Следуй за мной, капсула-такси уже зарезервирована.

Не без подозрительности, но Браун все же последовал за ботом по имени «Полковник», оставаясь готовым к тому, чтобы выхватить у него свою сумку и рвануть куда-то в темный угол.

Пока капсула-такси неслась по улицам большого города, залитым светом громоздившихся друг над другом рекламных панно, сверкающих вывесок и затейливых осветительных фонарей, он с интересом смотрел на этот мир значительно отличавшийся от всех планет, которые видел прежде. Прохожие здесь также спешили по своим делам, заходили в заведения, выходили из театров и магазинов, однако чувствовалось во всем этом какая-то инородность.

После того, как такси миновало центр, света стало меньше, а когда потянулись периферийные районы сумрак, казалось, и вовсе захватил все пространство, несмотря на то, что фонари пытались его разогнать.

Тротуары тут были пустынны и по ним лишь изредка проносились колесные боты спешившие доставить срочный заказ.

Окна многоэтажных домов были освещены, но свет в них был каким-то тусклым, будто приглушенным специальным светофильтром.

– Так вы тут что, солнца совсем не видите? – спросил Браун, отмечая на часах такси послеобеденное время.

– Да, Джерри, на большей части планеты солнечного света не бывает никогда, разве только над провинцией Кариенди. Там случаются облачные пробои и в течении небольшого сезона жители радуются шестичасовому солнечному дню. Благодаря этой особенности Кариенди процветает на туристических деньгах.

– А что ты знаешь о Кирке Новаке? Это такой местный воротила.

– Извините, сэр, эта папка у меня закрыта.

– Какой я тебе «сэр»? Мы же на «ты». Ладно, что скажешь про высокие башни? – спросил Браун, понимая, что коснулся заблокированной части информации и Кирк Новак тут был реальной силой.

– Это не башни, сэр. Это орбитальные лифты.

– Круто. Я много об этом слышал, но увидел первый раз.

– Все приезжие так говорят.

– Мы на «ты», – снова напомнил Браун.

– Да, извини, Джерри. До отеля нам ехать еще четверть часа. О чем тебе еще рассказать?

– Почему так темно? Неужели облака действительно такие плотные?

– Дело не только в облаках, но и в поляризационной «суспензии Мандела». Она поглощает свет и если бы не это, мы бы здесь прекрасно различали, когда над облаками день, а когда ночь. Разумеется, не так, как на внешних планетах, где люди даже получают звездные ожоги. Однако, для восполнения недостатка солнечного света у нас имеется сеть специальных заведений, где можно производить волновые или химические имитации воздействия на человека солнечного света.

– Как-то очень длинно, Полковник, – покачал головой Браун.

– А они все в «КТЕ» такие баснословы! – неожиданно вмешался компьютер такси и хрипло рассмеялся.

– Так, «ЭНО»–бот, оставайся в рамках служебного применения иначе получишь дисквалификационный рейтинг!.. – с неожиданной резкостью ответил Полковник.

Удивленный этим представлением Браун промолчал остаток пути до отеля и когда Полковник с сумкой вышел из капсулы, Браун, выйдя следом, спросил:

– А что это там было, приятель?

– Извини, Джерри, просто не нашлось экипажа нашей компании, вот и пришлось подхватить этого «ЭНО», – пояснил бот, но даже для бота это прозвучало слишком фальшиво.

– Ладно, проводи меня до номера и можешь быть свободен.

– Как скажешь, Джерри.

Брауну показалось, что бот был слегка смущен.

Вместе они прошли к рецепции, где девушка с чрезмерным загаром на лице просто кивнула боту и тот повел Брауна к лифтам, внешне очень похожим на те, что доставляли пассажиров внутри космических башен.

– Слушай, а мы до какого этажа поедем? – на всякий случай спросил Браун, когда лифтовая кабина тронулась. – Надеюсь не до стратосферы?

– Зачем? Нет, девятый этаж. Если есть какие-то возражения, мы можем перерегистрировать номер. Получится не слишком дорого, – по-своему воспринял это заявление бот.

Номер оказался достаточно просторным, даже для уровня «премиум», каким обычно пользовался Браун. Помимо гостиной и спальни, а также небольшой кухонной ниши, здесь имелась «комната для загара».

Так ее назвал Браун, поскольку ни в каких документах она никак не обозначалась.

Это было для него настоящим открытием – на площади в двадцать квадратных метров располагалось четыре комплекса для загара, от волновых, до химических и природных, использующих грязи, притирки и пульверизаторы с био-наполнителем.

В других обстоятельствах все это могло стать поводом для шуток или анекдотов, но только не здесь.

Вспомнив чрезмерно загоревшую девушку с рецепшена Браун в полной мере понял тоску этих людей по настоящему солнцу.

– Ну и нахрен тогда эти космические башни? – произнес он вслух стоя посреди «комнаты для загара».

Впрочем, его задачи никто не отменял и оставив комнату со спецоборудованием он вернулся в гостиную и включив свой мультиспикер с приложением «инкогнито», начал в местной сети поиск информации о мире в котором оказался.

Почти сразу стало ясно, что вся информационная культура тут была поделена между источниками «КТЕ» и «ЭНО», как оказалось, двух непримиримых врагов и конкурентов, деливших на планете все добывающие и производственные мощности. И если на ресурсах «КТЕ» о Кирке Новаке говорилось немного, вскользь и только хорошее, то медиа «ЭНО» жестко его критиковали, вытаскивая даже какие-то старые грехи, судебные иски и попросту домыслы.

Впрочем, Браун в это не втягивался, а лишь использовал возможности «ЭНО», чтобы узнать, где и как ему можно пересечься с Кирком Новаком.

Получалось, что где угодно – он был доступен в определенное время в некоторых своих офисах и не чурался общения с простыми гражданами, разумеется при ярком освещении этих событий своими СМИ.

Это Брауну не подходило.

Немного подумав, он сходил на крохотную кухоньку и выбрав из замороженного архива какие-то картриджи, получил в мейдере «соус моррано» и мороженое «чугс-с-орехами».

Соус никуда не годился, а вот мороженное он съел с удовольствием, а затем вернулся к сетевому поиску и тупо вбил поисковую позицию: «Кирк жемчуг».

Сетевой сектор «КТЕ» извинился за отсутствие информации, а «ЭНО» выдал полные сведения о коллекции Кирка Новака, сообщив что этому собранию уже много лет, что он перенял его от какого-то своего наставника, а потом и приумножил. Там имелись дорогие «натуральные камни», геологические аномалии и «жемчужные массивы с далеких берегов».

Указывался даже адрес, где коллекция Кирка Новака была доступна для обозрения и Браун тотчас начал изучать местные транспортные карты.

Оказалось, что взглянуть на жемчуг Кирка Новака можно было в городке Шпрайдикус, где родился этот человек. А добраться до него из того места, где находился Браун можно было на экспрессе «Серебряная стрела», который проносился над отрезком пути в восемьсот километров всего за сорок минут.

«Годится,» – подумал Браун и забронировал для себя билет. Потом взглянул на местное время и оказалось, что на сон по его собственному суточному графику у него оставалось только три часа.

На полноценный ужин времени уже не было и Браун решил, что хватит и съеденного мороженного.

«Прихвачу что-нибудь утром,» – подумал он.

Утро в этом городе, по мнению Брауна, ничем не отличалось от вечера, ночи или полудня. Та же наступавшая изо всех углов темнота, кое где разбавленная конусами света от проезжавшего транспорта, а еще забавные цепочки огней вдоль тротуаров, которые заботливо сопровождали каждого прохожего или их группу.

Люди проходили и дорожки гасли в ожидании другого прохожего.

Браун так увлекся этими наблюдениями, что едва не выбился из собственного графика и принялся торопливо одеваться, отмечая, что из-за своего любопытства потерял несколько минут и теперь его завтрак был под вопросом.

В дверь негромко постучали – настолько робко и тихо, что Браун решил, что ему почудилось. Но стук повторился и он открыл дверь, увидев ту самую девушку с рецепшена.

– Сэр, вы не успеваете придти к нам на завтрак, поэтому – вот, возьмите, – сказала она подавая постояльцу фирменный пакет с лейблом гостиницы. – Это «завтрак в дорогу», рассчитанный для приезжих.

– Кем рассчитанный? – не понял Брану машинально принимая пакет.

– Кулинарным сервером «КТЕ индастриал».

– Ага… Понятно, – кивнул Браун, слегка озадаченный тем, как смотрит на него эта помешанная на загаре девушка. – Я что-то должен заплатить?

– Нет-нет, что вы! – ответила она отступая и мотая головой. – Просто… У вас такой красивый цвет кожи. Естественный. Извините.

И сказав все это она быстро ушла, оставив Брауна в паузе с пакетом в руках.

– Ай, Джеральд, давай уже одевайся! – прикрикнул он на себя, но прежде, чем побежать в гостиную, чтобы закончить сборы, он на мгновение остановился возле зеркала и покрутив головой, пожал плечами. Цвет как цвет? Чего особенного она нашла в его коже?

О том, что нужно съесть свой завтрак или, по крайней мере, посмотреть, что там насчитал про его вкусы кулинарный сервер, Браун вспомнил уже в салоне экспресса, расположившись в кресле с безупречной анатомической подгонкой.

Полет экспресса был неощутим и для дополнения комфорта, имелись специальные настройки, позволявшие акустическим фокусаторам создать пассажиру индивидуальный шумовой рисунок.

Вспомнив, что голоден, Браун распаковал многослойный пакет с завтраком и с удивлением обнаружил, что последняя упаковка все еще теплая.

Под ней оказался «сэндвич-кландино». Так его называли в закусочной напротив учебного корпуса академии. Этот имел сходный запах, но со вкусом кулинары сумеречного мира, конечно, напортачили.

Впрочем, это же было усредненное решение для всех приезжих, поэтому Браун принялся смиренно пережевывать усредненный сэндвич, вспоминая поведение компьютера в капсуле такси.

Тот, прямо с момента посадки клиента принялся выкрикивать какие-то речевки обличая «всю свору КТЕ» и лишь спустя пару минут этой какофонии, Браун понял, что его приняли за другого и приказал «этому парню» заткнуться.

– Иначе я прямо сейчас дотянусь до тебя и вырву, нахрен, всю панель, понял меня!?

– Извините, сэр. Так вы не Шудро Параскаллер, активист «КТЕ-юнион»?

– А сам-то как думаешь?

– Полагаю вы приезжий, сэр. И цвет кожи у вас красивый. Извините, накладочка вышла.

Вот такие у Брауна случились приключения по дороге к транспортному терминалу, поэтому он и забыл про свой завтрак. Хотя первоначально планировал съесть его в такси.

Из запоминающихся впечатлений от скоростного путешествия на «Серебряной стреле», поедание странного бутерброда оказалось самым ярким. За окном, в основном, были только темнота, мрак и полумрак, хотя возможно адаптированное зрение местных пассажиров, которых в полупустом салоне набралось не так много, улавливали еще какие-то, возможно даже увлекательные подробности.

Но Браун ничего не разглядел. Темнота она и есть темнота.

Совсем другое дело Шпрайдикус – родина подвижника и прогрессиста. Город, где родился Кирк Новак, был подсвечен бесчисленными количеством фонарей, иллюминаций и скрытых под прозрачным тротуаром, панелей, создававших впечатление закатного солнца.

Местные туристы были от этого эффекта в восторге, а вот у Брауна бесконечный закат вызывал только грусть.

От станции, где высадили Брауна, городок выглядел небольшой деревенькой, однако комплекс Кирка Новака вздымался посреди его исторического центра настолько заметно, что миновать его не было никакой возможности.

Впрочем, Браун и не пытался. Пока он ехал, ел спорный бутерброд и смотрел в темное окно, его не отпускала мысль о том, где и у кого он сможет получить информацию на представленные в музее жемчуга.

Может, какие-то старушки-смотрительницы? Или автоматический информатор? Такие имели ход в провинциальных музеях, подбирая по запросам древние видеоролики.

Следуя за устойчивым потоком туристов, которых информационно поддерживали активные экскурсоводы, Браун, в конце концов добрался от станции до музея Кирка Новака, где, после непродолжительного поиска нашел, наконец, просторный зал посвященный «геоколлекции».

Переходя от витрины к витрине, он увидел наконец то, за чем охотился так долго, глотая, раз за разом, адаптационные комплекты таблеток, меняя щелочную воду на азотную, мирясь с гравитацией от «ноль-восемьдесят три» до «один-ноль девять».

А еще он бил морды не причастным и получал в ответ от посторонних. Заклеивал повреждения восстанавливающим пластырем и двигался дальше.

И вот дошел. На бархатном подиуме его встретила жемчужина, та самая с которой он мог легко встретиться в далекой Океанике. Но самое главное, под ней имелась надпись, сообщавшая, что этот удивительный жемчуг был найден, в таком-то океане на такой-то планете. А еще – где и у какого продавца куплена. И ее биржевой паспорт.

Длинный перечень из восемнадцати знаков.

Брауну захотелось заплакать. Прямо здесь – сесть на пол и заплакать.

Мимо проходили какие-то школьники, активные экскурсоводы и даже собака, наблюдавшая за Брауном с особым собачьим вниманием. А он стоял и не верил, что наконец нашел то, что так долго искал.

«Получилось, полковник, получилось,» – подумал он и решил, что сегодня может напиться. Второй раз за все время его долгого и изнурительного путешествия.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге