В одно мгновение

Глава 1

14

Офицер-особист был ещё далеко не стар, но на лбу уже обозначились обширные залысины. Взгляд у него был твердый и пронзительный, как рентген. Профессиональный взгляд. Даже в молчании офицер излучал холодную уверенность, и поневоле начинало казаться, что его гладко выбритая, пахнущая дорогим одеколоном наружность – всего лишь маска, личина, натянутая на фигуру, будто отлитую из металла. Только в прорезях глаз проглядывала чугунно-серым внутренняя сущность.

– Ознакомился? – спросил особист, когда Андрей оторвался от сколотых степлером листков и поднял голову.

Андрей кивнул, хотя прочесть он успел едва ли половину – от волнения буквы прыгали перед глазами. Впрочем, какая разница, что там написано… подписка о неразглашении-то всё равно стандартная. Пацаны говорили, что такую берут с каждого, кто покидает Полигон.

– Тогда распишись. – Офицер протянул ему ручку. – На каждой странице внизу. А теперь здесь и вот здесь…

Когда Андрей поставил последнюю роспись, особист забрал бумаги, бегло проглядел, и его плотно сжатые тонкие губы тронуло некое подобие улыбки.

– Всё, свободен.

Свободен… В этом коротком слове было что-то, заставлявшее мысленно повторять его снова и снова, под ритмичный перестук вагонных колес. Андрей высунулся в окно, подставляя лицо тугому горячему ветру, пахнущему степью и пылью. Последние заграждения из колючей проволоки, протянутые по самой дальней периферии Полигона, давно остались позади, и теперь вокруг простиралась бесконечная степь – желтовато-бурая, плоская, как стол, выгоревшая под жгучим солнцем, накрытая сверху таким же выгоревшим, блекло-голубым небом с редкими клочками белых облаков над горизонтом. Поезд стальной стрелой несся по железнодорожному пути, рассекая этот бескрайний простор надвое. Колеса победно стучали на стыках рельсов, наматывая километр за километром. Казалось, они тоже повторяют и повторяют без конца: «Свободен! Свободен! Свободен!..»

От терпковатого, скрипящего на зубах пылью, настоянного на травах степного воздуха кружилась голова. Щурясь от набегающего ветра, Андрей чувствовал, как губы сами собой растягиваются в идиотски счастливую улыбку, и ничего не мог с собой поделать. Свободен! Хотелось заорать на всю степь. И – дышать, дышать пьянящим воздухом свободы в полную грудь, до рези в легких. Свободен…В затылке покалывало, слегка пульсировало болью, но несильно, на это можно и не обращать внимания. Это всё ерунда.

Главное – живой.

Главное – свободен.

13

– ..Свободен, командир? До Шестого микрорайона подбросишь?

В салон заглянул худощавый, загорелый до черноты молодой мужчина в черных очках. Синие адидасовские штаны, линялая майка с эмблемой прошлогоднего чемпионата мира по футболу. У его ног стояли два объемистых клетчатых баула, с какими обычно мотаются «челноки».

– Садись. – Андрей уже было отвернулся, скользнув по нему оценивающим взглядом, но что-то неуловимо знакомое заставило присмотреться внимательнее.

– Сашка? – неуверенно спросил он.

Пассажир сдёрнул очки, на секунду лицо его приняло напряжённое выражение, как будто он лихорадочно ворошил записную книжку памяти. Потом просиял.

– Андрюха, ты?! Чертяка!..

Они крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Это действительно было почти чудо – вот так, совершенно случайно, повстречать сослуживца через столько лет после дембеля.

Сашкины баулы мигом перекочевали в багажник. Выруливая со стоянки такси, когда Привокзальная площадь с её людским муравейником и гвалтом осталась уже позади, Андрей сказал:

– Ну, рассказывай, что да как… Как поживаешь, чем занимаешься?

Сашка чуть скривился, словно у него побаливал зуб, пожал плечами.

– А чего рассказывать… живу как все. Время сейчас… сам понимаешь какое. Женился. Детей пока нет. Вот, челночу помаленьку – надо же как-то крутиться… А ты?

Теперь настал черёд Андрея пожимать плечами.

– Тоже, в общем, ничего особенного… Тоже женился, три года уже как. – Не отрываясь от дороги, он улыбнулся. – Сын у меня! Серёжка. А так… Тесть вот в таксопарке работает, спасибо, помог хоть таксистом устроиться… А про наших ребят ты что-нибудь слышал?

На смуглых Сашкиных скулах заиграли желваки. Достав сигареты, он нервно закурил, выпустил дым в открытое окошко и только после этого ответил.

– Помнишь Костика? Весёлый такой, на гитаре хорошо играл. Мы с ним росли в соседних дворах, вместе призывались, так получилось, что и на Полигон вместе попали… Помер Костик. Почти сразу после Полигона. Я как-то его мать встретил, она мне всё и рассказала. Ей даже похоронить его по-человечески не дали. Забрали, потом вернули в запечатанном гробу… Так и не знает, кого похоронила, сына или… И от чего он умер, тоже не сказали. Может, из-за секретности, а может, и сами не знают. Скорее всего, что не знают… – Сашка с силой затянулся. – Но я знаю, Андрюха… Знаю. Это – Полигон. Полигон, мать его!..

Андрей молчал. Руки автоматически, привычно поворачивали руль, ведя машину, но голова была свободна. В памяти всплыло то, что Андрей старался забыть все эти годы, как дурной сон.

Полигон… Несколько тысяч квадратных километров, затерянных где-то в бескрайней степи, эшелонированные ряды колючки по периметру. Таким они видели Полигон. Конечно, к настоящему Полигону их, зелёных новобранцев, и близко не подпускали. Объяснять, чем там занимаются, девятнадцатилетним пацанам тоже никто не собирался. Иногда, в ясные дни, они видели в мареве дрожащего перегретого воздуха призрачные очертания высоких ажурных башен на горизонте, какие-то странные сооружения. Несмотря на сверхсекретность, слухи всё же просачивались. Поговаривали (украдкой и полушепотом), что на Полигоне испытывают новое оружие… В остальном же служба была нормальная, получше даже, чем в других местах. Кормили, по крайней мере, хорошо.

– А ведь Костик тогда с нами был… – враз угасшим, потерявшим злость голосом негромко проронил Сашка. – Помнишь?

Притормозив перед очередным светофором, Андрей искоса глянул на друга, но промолчал. «Помнишь…» Он помнил. Даже слишком хорошо помнил – лучше бы не вспоминать…

12

…Прибывшая из столицы уже после ЧП высокая комиссия так и не смогла докопаться, кто отдал приказ, из-за которого машина с офицером и четырьмя солдатами оказалась в «нулевой зоне» – зоне испытаний. Возможно, виной всему была чьё-то головотяпство в штабе, возможно, нестыковка из-за чрезмерной секретности в действиях различных ведомств, причастных к Полигону.

Как бы там ни было, армейский «ГАЗик» бойко катился по степи, освещая себе дорогу фарами. Солнце зашло совсем недавно, небо ещё оставалось синим, с яркой зернью первых звезд, но на землю уже легла ночь. Степь жила своей привычной жизнью: стрекотали цикады, заглушаемые мотором, изредка в свете фар мелькали суслики. Ничего не говорило о том, что здесь происходят какие-то испытания – не было ни воронок, ни выжженных пространств мертвой, переплавленной в стеклянистую массу земли, вроде тех, что остаются на ядерных полигонах…

Сопровождавший их неразговорчивый майор ехал в кабине, а Андрей, Сашка и Костик тряслись в тентованном кузове, вместе с ящиками, которые начальству срочно понадобилось перебросить в квадрат 45-11. Брезентовый тент ещё не остыл после дневной жары; пахло пылью и степью. Они не могли знать, что на мониторах командного бункера в десятке километров от них таймер уже отсчитывает последнюю минуту до момента «ноль»… В вечернем воздухе ощущалось нарастающее напряжение, как перед грозой, когда от рассеянного электричества потрескивают и встают дыбом волосы. Что-то должно было вот-вот произойти – Андрей тогда чувствовал это буквально кожей. Стараясь развеять нервное напряжение, они болтали, травили анекдоты, но это помогало мало.

Слева, вырисовываясь над линией горизонта черным ажурным силуэтом, в нескольких километрах проплыла одна из башен Полигона, расцвеченная светлячками огней, как новогодняя ёлка. «ГАЗик» свернул с грунтовки в кочковатую степь. «Слушайте, мужики, мы тут не заблудимся, а? – с беспокойством в голосе спросил Сашка. – Заедем нах, куда не надо…» Словно подтверждая его опасения, в отблеске фар промелькнул предупредительный щит с надписью крупными буквами: «ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЁН! НУЛЕВАЯ ЗОНА» Ниже, буквами помельче, то же самое было написано по-английски – как будто здесь мог оказаться случайно какой-нибудь америкос. «Майор, видать, решил ехать напрямки», – сказал Костик. Андрей открыл было рот, чтобы спросить, какого черта было ехать через запретный сектор, что за спешка такая, но не успел произнести ни слова – в этот самый момент всё и произошло.

Спецы потом говорили, что их спасло только то, машина находилась на самом краю зоны испытания. Не было ни взрыва, ни звука, земля даже не дрогнула, но Андрею показалось, что мир за долю секунды вывернулся наизнанку.

Люди, машина, предметы в кабине и степь до мельчайшей травинки, – всё окуталось в ореол холодного прозрачного синего огня, а в нескольких километрах от машины, над эпицентром испытательной зоны, над тем местом, где глубоко под поверхностью в коконе многослойных магнитных полей на неуловимую долю секунды гигаватты энергии свернулись в микроскопическую квазизамкнутую «чёрную дыру», в небо вонзилась игла нестерпимо-яркого бело-голубого света, проткнула черноту ночи.

Кто-то дико, нечеловеческим голосом завизжал рядом – и Андрей вышел из мгновенного ступора. Тонко, по-бабьи визжал в кабине водитель – бросив руль, скорчившись на сиденье, зажав руками уши. Страшно матерясь сквозь зубы, сидевший рядом майор попытался ухватить руль, но было уже поздно: потерявшая управление машина резко вильнула в сторону и опрокинулась.

Удара Андрей не почувствовал. Его сознание как будто выключили на какое-то время. Очнулся он лежащим в росной траве, уткнувшись лицом в её сухую пахучую массу. Саднила ссаженная скула. Прямо над ухом коротко скрипнула цикада, робко притихла и снова скрипнула, оглушая. Андрей поднял голову. Рядом лежал Костик, чуть поодаль – Сашка. Бело-голубой световой иглы в небо больше не было, ореол холодного прозрачного пламени таял просто на глазах, растворяясь в темноте; дольше всего он продержался на металлических предметах.

Перевёрнутый «ГАЗик» казался облитым тонкой корочкой голубого подсвеченного льда.

Андрей подполз к Костику, потормошил его. Тот тихо застонал. В голове всё плыло, трудно было сосредоточиться, в теле ощущалась ватная тяжесть. Сквозь звон и гул в ушах пробился какой-то новый звук. Повернув голову, Андрей увидел вдали фары приближающихся автомобилей.

Не прошло и минуты, как вокруг уже суетились военные и медики. Андрей позволил уложить себя на носилки; рядом оказывали такую же помощь Сашке и Костику. Тело всё еще плохо слушалось, сознание было как в тумане, но Андрей таки успел заметить, как из «ГАЗика» извлекли тела водителя и майора… вернее, то, что от них осталось. В обуглившихся черных головешках трудно было угадать человеческие черты. Трупы выглядели так, будто побывали в огне, – при том, что на одежде не оказалось ни пятнышка, ни подпалинки…

Андрею сделали какой-то укол, и он погрузился в забытьё.

Позднее, когда они лежали в госпитале, начались ежедневные визиты столичных военных шишек и спецов, участвовавших в комиссии по расследованию ЧП. Долгие беседы напоминали скорее допросы. Снова и снова Андрея заставляли вспоминать до мельчайших подробностей всё, что происходило тогда. Он честно отвечал на вопросы, ничего не скрывая. Как только он упомянул о холодном голубом пламени и световой игле над эпицентром, военные озадаченно запереглядывались, а спецы возбуждённо забормотали между собой про что-то вроде «пика энергетической кривой в точке экстремума сингулярности» и начали засыпать Андрея массой новых вопросов. Выходило так, что он видел нечто такое, что увидеть было просто невозможно. Более того, оказалось, что всё это видел только Андрей; остальные ничего подобного не заметили…

В госпитале их продержали без малого три месяца. Всё это время продолжались бесконечные дотошные обследования, но никаких отклонений в здоровье у переживших ЧП врачи не обнаружили. В конце концов, комиссия вернулась в столицу, дело было закрыто, а Андрея, Сашку и Костика, уже вполне оправившихся от шока, комиссовали, явно не зная, как с ними быть дальше. Взяли с каждого расписку о неразглашении государственной тайны и отправили домой.

11

Светофор мигнул жёлтым глазом, переключаясь на зелёный. Андрей стронул машину с места, и Сашка, закуривавший новую сигарету, сказал:

– Прикинь, брат, как нам повезло, что мы вырвались оттуда живыми…

Андрей по-прежнему смотрел вперед.

– Представляю.

10

Андрей заехал в детсад, чтобы забрать Серёжку, как обычно, после работы. Серёжкина воспитательница Алла Семёновна, строгого вида дама бальзаковского возраста, живо вызывавшая в памяти фрёкен Бок, «домомучительницу» из мультика про Карлсона, встретила его, едва он переступил порог помещения старшей группы. Выглядела она изрядно раздражённой, эмоции проступали красными пятнами на щеках даже сквозь слой косметики, обильно покрывавшей её лицо.

– Андрей Павлович, наконец-то я вас дождалась! – Воспитательница решительно двинулась навстречу. – Вынуждена в очередной раз пожаловаться на поведение вашего сына.

Мальчик сидел в дальнем конце комнаты, отдельно от остальных детей, которых ещё не разобрали родители. Сидел на удивление смирно, низко опустив голову, даже ногами не болтал, и уже по виду притихшего сына Андрей понял: что-то и впрямь стряслось. Серёжка быстро глянул на отца, снова опустил голову и принялся украдкой ковырять ногтем обивку стула. Мысленно вздохнув, Андрей повернулся к Алле Семёновне с видом самого глубокого внимания.

– Что случилось?

Воспитательница поджала накрашенные губы.

– Сегодня, когда дети играли на свежем воздухе, ваш сын едва не сорвал воспитательный процесс. Умудрился где-то спрятаться так, что нам пришлось искать его целых полдня! – Алла Семёновна сделала выразительную паузу, видимо, чтобы дать Андрею время прочувствовать всю тяжесть Серёжкиного преступления. Пятна на её лице проступили пунцовее прежнего. – Убедительно вас прошу, Андрей Павлович. Обратите внимание на возмутительное поведение Сергея и проследите, чтобы подобное в дальнейшем не повторялось…

Было слышно, как Серёжка шмыгнул носом.

– Хорошо, я поговорю с ним, – кивнул Андрей и добавил, обращаясь уже к сыну: – Серёж, пошли.

Мальчик выпрямился, несчастный вид сменился робкой радостью, что экзекуция, наконец, закончилась. Соскочив со стула, он подбежал к отцу и взял его за руку. Это придало ему уверенности, причём до такой степени, что, выходя, он обернулся и звонко, даже с некоторой ноткой вызова в голосе, попрощался:

– До свиданья, Алла Семёновна!

Воспитательница, невольно подобрев, грустно улыбнулась и покачала головой,

– До свиданья, Авдеенко, до свиданья…

Уже в машине, вставив ключ в замок зажигания, но не запуская двигатель, Андрей повернулся к сыну, устраивавшемуся на соседнем сиденье.

– Ну, герой, рассказывай. Что там случилось в садике?

– Ничего, – угрюмо сказал сын, враз присмиревший, разглядывая вид за стеклом.

– По-твоему выходит, что Алла Семёновна всё выдумала?

Мальчик помотал головой, по-прежнему не отрываясь от улицы за окном. Помолчав, он вздохнул – глубоко и почти со всхлипом.

– Мы в прятки играли... Игорь водил. Я хотел спрятаться между павильоном и забором – там есть деревья, кусты… Но не успел. Только успел за угол павильона забежать. Сижу и вижу, что Игорь идёт в мою сторону. Если я не перепрячусь, он меня в два счёта засечёт... А дальше от павильона вдоль забора начинаются кусты. Понимаешь, пап, мне надо было только перебежать открытое место, пока Игорь меня не заметил…

Серёжа повернул лицо к отцу, и Андрей прочёл в его глазах страх. Это был не обычный, почти условный ребяческий страх получить от родителей нагоняй или выговор, которыми на самом деле никого не испугаешь. Нет, это было что-то другое. Такое, что даже воспоминание заставило мальчишку побледнеть.

– И что было потом?

Отводя глаза, Серёжа заговорил, как будто через силу.

– Там было метров десять… Я очень хотел спрятаться в кустах… хотел побыстрее перебежать туда. Бросился бежать, и… и… – Мальчик запнулся, словно ему не хватало слов. – Что-то произошло… Всё вокруг… деревья, небо, свет… вдруг потемнело, сделалось темно-красным и каким-то тусклым… Как в ванной у дяди Валеры, когда он фотографии печатает, помнишь, пап, он показывал?.. И воздух сделался густой, как кисель. Это продолжалось секунду или две. Потом я испугался, споткнулся… и всё снова стало, как было. Только солнце светило с другой стороны… Я выбрался из-за кустов, и тут на меня налетает Алла Семёновна и начинает кричать, что за такие проделки меня выпороть мало… Игорь потом рассказывал, что взрослые с ног сбились, пока искали меня целый день, Алла Семёновна собиралась уже в милицию звонить… А Игорь ещё допытывался, где я нашёл на нашей игровой площадке такое классное место, чтобы спрятаться. Только знаешь, пап… я никуда не прятался… Честное слово. Я сам не знаю, что со мной было…

Андрей побарабанил пальцами по рулю, не представляя, что тут можно сказать. Сын пристально, выжидающе смотрел на него с извечной детской верой в то, что папа, самый умный и сильный на свете, сейчас всё объяснит и растолкует... Озадаченно помолчав, Андрей спросил:

– Может, тебе это просто приснилось?.. Может, ты уснул… и не заметил, как пролетело время?

Серёжка совсем по-взрослому сдвинул брови, взвешивая такой вариант. Потом мотнул вихрастой головой.

– Не, пап… Не знаю, что это такое было, но оно… оно мне не приснилось, точно…

В его глазах блеснули подступившие слёзы.

– Ладно. – Андрей взъерошил сыну волосы, давая понять, что разговор о странном происшествии закончен. Ободряюще подмигнул, повернув ключ зажигания. – Поехали лучше домой, а? Мама нас, наверное, заждалась уже… А об этом поговорим как-нибудь в другой раз.

9

Однако поговорить «как-нибудь в другой раз» не получилось. Время шло своим чередом, и вскоре та история забылась. На следующий год Серёжа пошел в школу. Учился хорошо, особых хлопот родителям не доставлял, разве что простужался часто.

О странном происшествии в детском саду Андрей вспомнил лишь шесть лет спустя, когда Серёжа снова внезапно исчез.

Андрей как раз заступил в вечернюю смену, выехал на маршрут. Было уже почти семь часов, когда жена позвонила на радиотелефон в его машине и сообщила, что сына до сих пор нет, хотя он должен был вернуться из школы ещё около трех. Она уже обзвонила всех Серёжиных одноклассников, однако никто ничего сказать не мог: Серёжа уходил со школьного двора с другими ребятами, затем они разошлись, и больше его не видели. Всхлипывая в трубку, Марина спрашивала, что ей делать. Она была на грани истерики, готовая метаться по вечернему городу в поисках сына, звонить во все больницы…

Кое-как успокоив жену, Андрей набрал номер своего бывшего одноклассника Владислава, который теперь работал в милиции. Выслушав суть дела, Владислав обещал помочь. Он пробил информацию по своим каналам и уже через час перезвонил Андрею. Оказалось, что как раз сегодня, в 15:24 ГАИ зафиксировала странный инцидент на улице Лермонтова – именно эту улицу должен был переходить Серёжа по пути домой. Пьяный водитель, вылетевший из переулка на «форде», едва не сбил мальчика лет двенадцати… Странность инцидента, однако, заключалась в том, что мальчик, успевший заметить машину и отшатнуться, исчез без следа, будто растворился в воздухе за миг до того, как его должна была ударить машина. Происшествие подтверждалось словами многочисленных свидетелей – в половине четвёртого народу на улице было предостаточно. Приметы мальчика совпадали с приметами Серёжи. Да и протрезвевший с перепугу водитель, даже не пытавшийся скрыться, ничего не отрицал.

Отпросившись у начальства, Андрей прямо на служебном такси поехал на улицу Лермонтова, к месту, где всё произошло – сам ещё толком не зная, зачем, но подчиняясь смутной неуловимой догадке, вертевшейся в голове.

Машину он поставил как раз напротив точки, где, по словам Владислава, исчез Серёжа. Разумеется, толпа зевак давно рассеялась, и ничто не напоминало о том, что произошло здесь днём.

На город опустились ранние сумерки, моросил мелкий осенний дождь, а Андрей всё сидел в машине, опустив стекло, медленно курил, глядя на мокрую улицу, и крутил в голове обрывки фраз, засевшие в памяти, словно пытался сложить из них какую-то головоломку.

«Исчез, будто растворился в воздухе…»

«Умудрился где-то спрятаться так, что нам пришлось искать его целых полдня!»

«Исчез…»

«Только солнце светило с другой стороны…»

«Исчез…»

«Растворился в воздухе…»

«Исчез…»

Андрей даже вздрогнул, когда разрозненные фрагменты вдруг сложились в простую и одновременно немыслимую догадку.

Нет-нет, этого не может быть! Неужели Серёжка…

Но разве это не объясняет разом все странности? В тот раз Серёжка исчез часов на пять, теперь… теперь прошло уже больше.

Бросив взгляд на часы, Андрей с запоздалым сожалением вспомнил, что обещал Марине позвонить. Взяв трубку, он набрал домашний номер.

Марина ответила после первого же гудка, как будто сидела возле телефона.

– Алло!

– Это я, – сказал Андрей. – Серёжка не появлялся?

– Н-нет, – ответила Марина и с тревогой добавила: – Ты что-нибудь узнал?

– Пока ещё рано говорить.

– Но…

– Я все объясню тебе потом, – сказал Андрей, стараясь, чтобы голос прозвучал твёрдо и одновременно не слишком резко. – Ты пока просто будь дома. Если Сергей вдруг объявится– немедленно звони мне.

Поздний вечер незаметно превратился в ночь. Улица Лермонтова совсем опустела, последние пешеходы разбежались по своим квартирам, лишь редкие автомобили проезжали по мокрой дороге, в которой под настырным мелким дождиком отражались огни фонарей и светящиеся окна.

Андрей в тысячный раз попытался представить, как всё случилось. Вот Серёжка переходит улицу… вот из того переулка между пятиэтажек-«хрущоб» вылетает злосчастный «форд»… Владислав говорил, Серёжка в тот момент находился примерно на середине проезжей части…

Собственная гипотеза казалась Андрею чистой воды безумием… но чтобы проверить её не было никакого другого способа, кроме как набраться терпения и ждать.

В домах начали гаснуть окна, одно за другим, улицы опустели окончательно, а он всё не двигался с места. Лишь изредка бросал взгляд на часы. Время, казалось, остановилось. Андрей невесело усмехнулся про себя. Как, оказывается, всё просто. Время…

То, чего он ждал так долго, произошло уже за полночь. Резко и внезапно. На середине дороги, подсвеченной фарами такси, в воздухе возник туманный размытый силуэт, похожий на снимок бегуна-спринтера, сделанный со слишком большой выдержкой. Мальчик застыл в неустойчивом положении, как будто запечатленный на снимке в момент падения, когда он отшатнулся от летящей на него машины.

Раньше, чем Андрей успел выскочить из машины, «стоп-кадр» пришёл в движение, Серёжа упал на мокрый асфальт, его школьная сумка отлетела в сторону. Андрей бросился к сыну, успев подумать: слава богу, что это произошло ночью, а не днём, когда на улице полно машин…

Он подбежал к Серёже, который ещё лежал, ошарашенноозираясь вокруг, склонился к нему.

– Серёжка… Серёжка, ты как?..

Бледное лицо мальчика стало мокрым от дождя. Расширенные глаза метались непонимающе: отец, ночная улица, одинокий фонарь…

– Пап, – прошептал мальчик, вцепившись отцу в рукав, и Андрей увидел в его взгляде то самое выражение, которое запомнил шесть лет назад: растерянность, непонимание и страх. – Что со мной, пап?! Где та машина?.. Почему сейчас ночь?

Андрей помог ему подняться, подобрал сумку. Положил руку на плечо.

– Поехали домой, сынок. К маме. Она и так места себе не находит…

8

Мирно тикающие часы, стилизованные под ходики с кукушкой, показывали без нескольких минут три пополуночи. Андрей стоял у окна и смотрел во тьму ночного города, лишь кое-где исколотую точками огней.

По стеклу ползли капли дождя – то размеренно, упорно, по замысловатой извилистой траектории, то почти замирали на месте, будто в раздумье, а то вдруг стремительным броском скатывались вниз….

Из почти гипнотического транса его вывелзвук тихих шагов за спиной: на кухню вошла Марина, аккуратно притворив за собой дверь. Андрей повернулся к жене с безмолвным вопросом в глазах.

– Он уснул, – сказала она ровным голосом, но чувствовалось, что она вся на нервах и в любой момент может сорваться. Глаза Марины покраснели и припухли от слез. – Я дала ему снотворного, и он уснул. – Марина слепо села на табурет, требовательно глянула на мужа. – Андрей, что с нашим сыном? Я же чувствую – ты что-то знаешь... скажи! Я не могу так больше…

Андрей сел напротив неё, положил руки на стол. Молча помял пальцы, пытаясь подобрать слова. Но как выразить словами то, что кажется безумием тебе самому?

– Когда меня… когда меня забрали в армию, я попал на Полигон… – Начинать было трудно, но с каждым новым словом становилось легче и легче, как будто что-то стронулось в душе. Так во время наводнения напор воды, прорвав дамбу, разламывает, расширяет прорыв. – Ты, конечно, об этом знаешь. Но я никогда не рассказывал тебе… Тогда со мной произошло… Не знаю даже, как это назвать. Если в двух словах… Мы… нас было пять человек… мы попали в зону, где проводились испытания того дерьма, которое разрабатывали на Полигоне… Мы оказались слишком близко к эпицентру.

Марина застыла, не отрывая от него взгляда, инстинктивно поднесла руку к горлу, словно ей не хватало воздуха.

– Это… радиация, да? – почти неслышно, одними губами прошептала она, – Ты облучился?

Андрей коротко мотнул головой.

– Н-нет, пожалуй… Это не радиация, что-то другое. Радиации на Полигоне не было… ну, скажем, не было в опасных для жизни дозах. Хотя оружие, которое там разрабатывали, пострашнее атомной бомбы… Во всяком случае врачи, которые обследовали нас после ЧП, никаких следов облучения не обнаружили. Они вообще ничего не обнаружили. Признали нас абсолютно здоровыми. Нас долго допрашивали военные, разбирались… так и не разобрались, кажется… потом заставили дать расписку о неразглашении и комиссовали. – Андрей устало растёр лицо, поморщился от заскрипевшей под ладонями щетины. – Я пытался забыть об этом. Думал, что всё осталось в прошлом, но Полигон… Проклятый Полигон всё-таки достал меня. Через Серёжку…

В потемневших глазах Марины колыхнулся ужас.

– Не понимаю… Какое отношение наш сын имеет к… – Марина не договорила, осеклась на полуслове. Она начала понимать.

– Я не знаю, что там разрабатывали на Полигоне, но они определённо заигрывали со временем… В этом я теперь уверен наверняка. – Андрей сжал руки в кулаки, чтобы унять их дрожь. – Там не было радиации… но было что-то другое. Не менее страшное. Я собственными глазами видел, во что превратились тогда водитель и сопровождавший нас офицер, которые не успели вовремя выскочить из машины. За считанные секунды измененное поле времени превратило их в почерневшие головешки… видимо, в металлической кабине это поле действовало особенно сильно… Мы, трое уцелевших – я, Костя, Сашка, – на первый взгляд, остались невредимыми… но Полигон всё-таки пометил нас своей печатью. Это что-то вроде мутации. Я не ученый, чтобы правильно объяснить этот эффект, я просто чувствую… Костик умер от непонятной болезни практически сразу после демобилизации, Полтора года назад умер и Сашка. Врачи называли его болезнь «синдромом ускоренного старения». В двадцать пять лет, когда у него это началось, он выглядел на сорок, в двадцать девять – на шестьдесят, а в тридцать два он умер. От старости умер… Как видишь, смерти всех прямо или косвенно связаны со временем. Из нас троих, уцелевших в зоне испытаний, в живых остался я один. Я надеялся, что меня это не затронуло, но наш Серёжка… Из-за этой дьявольской мутации он приобрел способность… перемещаться во времени. Помнишь, что случилось с ним в детсаду? Тогда он перескочил всего через несколько часов, и неудивительно, что воспитатели нигде не могли его отыскать… Вчера временной промежуток, на который он «прыгнул», оказался ещё больше… Эта способность проявляется неподконтрольно ему самому, скорее всего – в моменты сильного стресса. Например, вчера он увидел мчащийся прямо на него автомобиль, и… Для него прошло всего одно мгновение, тогда как для нас – целый день…

– Боже мой… – прошептала Марина. – Боже мой… Чем же это может кончиться?

Андрей пожал плечами.

– Если бы я сам знал… Серёжа взрослеет. Боюсь, может случиться так, что он переместится в будущее на неделю… на месяц… или на год…

– А вернуться… он может вернуться? – дрогнувшими побелевшими губами спросила Марина.

Андрей встретился с женой глазами, и она прочла ответ в его взгляде.

– Время не течет вспять, у него лишь один вектор движения… Серёжка может двигаться только вперёд, в будущее, и возврата для него нет…

7

Сын долго молчал, и его худые, по-мальчишечьи острые плечи, казалось, поникли под тяжестью правды, которую открыл ему отец. Глядя на него, сидевший рядом Андрей чувствовал, как защемило от неожиданного открытия сердце. «Господи, как же быстро он вырос! Скоро меня обгонит…»

Он положил руку сыну на плечо.

– Понимаю, Серёжка, это тяжело… Но от этого никуда не деться. Хочешь – не хочешь, тебе придется научиться жить с этим. Ты должен контролировать эту силу.

Серёжа поднял голову, посмотрел на отца и сказал вполголоса – серьёзно, не по возрасту:

– Я постараюсь, пап. Постараюсь.

6

– …Кстати, как продвигается работа по теме «Кузнечик»?

– М-м-м… прошу прощения, господин генерал, но у меня сейчас нет при себе соответствующих материалов по данной теме. Прикажете доставить?

– Не надо, полковник. Просто расскажите всё своими словами. Или вы без бумажки уже и двух слов произнести не в состоянии?

– Н-ну, в целом по теме «Кузнечик» ничего нового нет. Мальчик находится под постоянным наблюдением, родители, ближайшее окружение и так далее – тоже. Видео- и звукозаписывающие устройства в квартире функционируют круглосуточно. После эпизода в октябре прошлого года, когда была подтверждена… э-э-э… способность мальчика, никаких новых её проявлений не наблюдалось. В остальном Кузнечик – самый обыкновенный мальчишка, ничем не выделяющийся среди ровесников. Любит компьютерные игры и «кока-колу»…

– Хм-хм… любопытно. Ещё что-нибудь, полковник?

– Аналитический отдел по нашему запросу разработал предварительный план операции по изъятию Кузнечика.

– По изъятию, говорите?

– Аналитики полагают, что углубленное изучение способностей мальчика возможно только в специальных условиях.

– Вот как? Что ж, идея интересная. Я провентилирую её наверху… А ваш план завтра должен лежать у меня на столе. Вам ясно, полковник?

– Так точно, господин генерал.

5

Мужчина в длинном сером плаще сел в машину Андрея на бульваре Победы.

– Куда едем? – осведомился Андрей с равнодушием таксиста, которому приходится повторять этот вопрос по сто раз за день, вскользь глянул на пассажира.

– Для начала езжайте к Набережной, Андрей Павлович.

Андрей скосил глаза на зеркальце заднего вида, пытаясь рассмотреть отражение незнакомца. Тот сел не спереди, где обычно садились пассажиры-одиночки без багажа, а на заднее сиденье, расположившись таким образом, что тень скрывала его лицо, оставляя видимым лишь твёрдый квадратный подбородок.

– Черт, откуда вы…

Незнакомец ответил раньше, чем Андрей успел закончить свой вопрос.

– В данный момент это не важно. К сожалению, времени у нас не так уж много… Давайте не тратить его попусту на малосодержательные междометия и вопросы. Вы просто поезжайте вперёд, а я постараюсь всё объяснить.

Андрей стронул машину с места; когда та влилась в поток автомобилей, двигавшихся по вечереющему бульвару в сторону Набережной, он всё-таки не удержался от повторного вопроса:

– Кто вы такой?

В голосе незнакомца прорезались чуть снисходительные нотки.

– Я ведь уже сказал – на данный момент это не имеет значения. Можете считать меня человеком, уполномоченным сделать вам некоторые предложения. Предложения, касающиеся вашего сына Серёжи.

Андрей подсознательно был готов к подобному повороту, потому его голос прозвучал почти спокойно. Почти.

– При чём здесь мой сын?

– Не будем тратить драгоценное время, Андрей Павлович. Подслушивающие устройства в вашей машине на ближайшие двадцать – двадцать пять минут нейтрализованы, так что мы можем говорить прямо, без иносказаний и обтекаемых эвфемизмов… Мы знаем о необыкновенной способности, которой обладает ваш сын.

– Мы? Кто это «мы»?

Казалось, незнакомец усмехнулся про себя, однако внешне это никак не проявилось.

– Ну… если не вдаваться в подробности, «мы» – это группа людей, в чьих руках сосредоточена реальная власть в этой стране.

На минуту в салоне машины воцарилась тишина. Так и не дождавшись реакции Андрея, незнакомец продолжил – уже несколько изменившимся тоном, чуть ли не доверительно.

– Понимаю, прекрасно понимаю, какие ассоциации вызывают у вас мои слова. Олигархи, мафия… Официальная пропаганда любит пугать ими простой народ… но неужели вы столь наивны, что всерьёз верите, будто те, чьи лица ежедневно мелькают в выпусках новостей и в политической хронике, действительно обладают властью?.. Равно как и те, кого называют олигархами и которыми пугают доверчивых людей?.. Все эти персонажи – не более чем марионетки, внешнее прикрытие. Настоящие кукловоды, держащие в руках ниточки власти, никогда не появляются на телеэкранах. Никто не знает их имен… и не узнал бы их в лицо, повстречай на улице… Настоящая власть не может быть явной.

– Допустим, – сказал Андрей. – Но какое отношение это имеет к моему сыну?

– Кроме нашей Организации, существует ещё одна достаточно влиятельная сила, скрывающаяся в тени так называемой официальной власти. Думаю, вы без труда вспомните её название, аббревиатуру, которая ещё совсем недавно внушала ужас во всём мире. Назовем её просто Контора. После распада Советского Союза Контора на первый взгляд, казалось бы, потеряла своё былое могущество, пошла на дно, оставив на плаву бледное подобие с изменившимся названием… но на самом-то деле Контора просто ушла в тень, могущество её и влияние никуда не делись. Контора – по-прежнему серьёзный соперник. Именно она контролирует Полигон, с которым у вас, Андрей Павлович, связаны, полагаю, не самые лучшие воспоминания... И она же до сих пор держит под постоянным наблюдением вас и ваше ближайшее окружение. Ваша квартира и машина буквально нашпигованы «жучками». Не буду говорить, где они спрятаны – всё равно обнаружить их под силу только профессионалу со специальным оборудованием… Причина столь пристального интереса к вам – ваш сын Серёжа, вернее, его уникальная способность. На Полигоне, кстати, Контора занималась исследованиями в области контроля над гравитацией, и такой неожиданный побочный эффект оказался для специалистов полной неожиданностью. Достаточно сказать, что над разгадкой способности Серёжи на данный момент работают два засекреченных НИИ…В последнее время интерес Конторы к вашему сыну уже начал выходить за рамки простого наблюдения. В высшем руководстве Конторы прорабатывается план по изъятию Серёжи.

Андрей почувствовал, как тяжело заколотилось сердце.

– Они хотят его похитить?

– Серёжа просто исчезнет. Без следов и без шума… Контора умеет проворачивать подобные операции, у неё богатый опыт. Не останется даже никаких доказательств, что такой мальчик вообще когда-либо существовал. Родственники и ближайшее окружение, как правило, незаметно ликвидируются. Окончательное решение пока не принято, но руководство Конторы может принять его в ближайшие дни. Это заставило нас выйти на контакт непосредственно с вами.

– А вам-то это зачем, вашей… как её там… Организации? Только давайте без сказочек насчёт бескорыстности и благотворительности… вы же сами предлагали говорить начистоту.

Незнакомец ответил сразу, как будто заранее ожидал подобный вопрос.

– Не буду врать: мы делаем это отнюдь не из благотворительных побуждений. Наша Организация тоже заинтересована в способностях, которыми обладает ваш Серёжа. И мы хотели бы вырвать его из цепких лап Конторы. Но сделать это возможно только при определённом содействии с вашей стороны, Андрей Павлович.

– А с чего вы взяли, что я согласен помогать именно вам?

– Понимаю, понимаю. Вы имеете полное право не доверять нам в той же степени, что и Конторе… Но примите в расчёт и то, что не мы, а именно Контора отправила вас на Полигон. Она, а не мы, послала вас в эпицентр «нулевой зоны»… Да-да, не удивляйтесь. Есть доказательства, что вы и ваши сослуживцы попали в запрещённый сектор отнюдь не случайно, не в результате чьей-то ошибки… Это был запланированный эксперимент по изучению воздействия искусственно созданной микроскопической «чёрной дыры» на человеческий организм. Теперь только представьте, что к ним попадёт и Серёжа. Согласитесь вы, чтобы вашего сына сделали подопытным кроликом, упрятав его на одной из секретных научно-исследовательских центров Конторы?..

Андрей хрипло рассмеялся.

– Ага, а сейчас вы начнёте рассказывать, что у вас всё поставлено по-другому!

– Разумеется, мы тоже хотели бы разгадать механизм перемещений во времени, которым обладает Серёжа… но для нас это далеко не главное. Для нас было бы достаточно уже того, что обладатель этой фантастической способности будет работать на нашу Организацию… Видите ли, Андрей Павлович, Организация и Контора находятся в неравном положении. После распада Союза Контора сумела выжить, однако ей пришлось заплатить за это частью своего могущества. И теперь она отчаянно ищет своего рода «секретное оружие», которое помогло бы ей одолеть нашу Организацию. В вашем случае Контора пойдёт на что угодно, только бы заполучить Серёжу. Церемониться она не будет.

Андрей помолчал.

– Предположим, я соглашусь на ваше предложение. Что конкретно вы предлагаете?

– Прежде всего – жизнь. Организация гарантирует жизнь и полную безопасность Серёже, вам, вашей супруге и вашим близким. Мы сумеем вывести вас из-под опеки Конторы. Каким образом – это уже наша забота. Увести вас из-под носа у Конторы непросто, хотя и вполне реально. Но для этого необходимо сотрудничество с вашей стороны. Если мы хотим обойтись без стрельбы и лишнего шума… Впрочем, детали обговорим в другой раз. Сейчас дело за вами, всё зависит от того, какое решение вы примете.

– Мне необходимо время, чтобы взвесить…

– Конечно, - охотно согласился незнакомец. Сунув руку во внутренний карман плаща, он достал мобильный телефон и передал его Андрею. – Когда примете решение, каким бы оно ни было, позвоните по номеру, записанному в памяти этой трубки. Она не прослушивается Конторой. Тогда мы сможем обсудить детали… А сейчас, пожалуйста, остановите машину вот здесь. До свидания, Андрей Павлович. Надеемся на ваше благоразумие.

4

…В тот день в различных частях города с самого утра случилось множество странноватых происшествий. Автомобильная пробка на одном из городских мостов. Пожар на АТС. Прорыв канализации, превративший целые кварталы в подобие Венеции… и ещё ряд инцидентов менее заметных. На первый, да и на второй взгляд тоже, вроде бы никак не связанных между собой. Тем не менее, они представляли собой не что иное, как разрозненные фрагменты единой хорошо продуманной и скоординированной операции, результатом которой стало то, что в колпаке непрекращающегося наблюдения, накрывавшего Андрея и его семью, образовалась лазейка. Узенькая щель, но Организации было достаточно и этого. На «жучки» и видеокамеры Конторы потекла заранее смонтированная дезинформация; те, кому положено было сидеть за мониторами, видели на экранах мирно завтракающее семейство, слышали в наушниках неторопливый несущественный разговор о всяких пустяках, какой люди только и могут себе позволить в выходной день…

Андрей, конечно, едва ли подозревал о настоящих масштабах всего, что происходило вокруг него. В тот пасмурный осенний день, следуя инструкциям, переданным по телефону представителем Организации, они с Серёжей вышли из дому с удочками и рюкзаками.

– На рыбалку, что ли, собрались? – полюбопытствовал старый дворник Кузьмич, воспользовавшийся поводом, чтобы сделать перекур и немного поболтать.

– Ага! – охотно отозвался Серёжа, пока отец выводил из гаража-«ракушки» потрёпанную «Таврию». – На водохранилище едем.

– Это дело, – покивал Кузьмич, посасывая беломорину. – На водохранилище рыбы нонче многось…

Он стоял, картинно опираясь на метлу, точно некий собирательный образ всех дворников на свете. Пока Андрей с сыном готовили машину и укладывали в багажник рыбацкое снаряжение, Кузьмич с видом знатока рассуждал, какая рыба водится в водохранилище и на что её лучше ловить, значицца… Когда же Андрей и Серёжа, помахав провожавшей их с балкона Марине, сели в машину, Кузьмич проводил выезжающую со двора «Таврию» долгим взглядом с жёстким прищуром, как будто из-под маски обрюзгшего забулдыги вдруг выглянул кто-то совсем другой…

Ехали молча. Сережка сидел тихий и напряженный, только глаза поблёскивали из-под козырька надвинутой бейсболки.

Андрей вёл машину, то и дело бросая взгляд в зеркальце заднего вида. «Хвоста» не было – как и обещал тот незнакомец. Организация позаботилась.

3

– Слежки за вами не будет, Андрей Павлович, обещаю. Вы должны просто доехать до назначенного пункта, где вас встретят наши люди и переправят в безопасное место.

–А Марина?

–Безопасность вашей супруги мы гарантируем. Её мы переправим к вам чуть позднее.

2

Застроенные многоэтажками кварталы окраинных микрорайонов сменились унылыми частными домишками пригорода. Как и было условлено, Андрей свернул с трассы, ведущей к водохранилищу, на неприметную боковую грунтовку. На секунду мелькнуло желание рвануть совсем в другую сторону и гнать, гнать, не останавливаясь, куда глаза глядят, куда угодно, лишь бы подальше от Организаций и Контор, дьявол их всех подери… Но в то же время он прекрасно понимал, что вся Земля слишком мала, чтобы укрыться от таких могущественных сил, в какую бы укромную щелку ты не забился.

Нет, бежать без оглядки – это не выход. Всё равно найдут. Действовать надо по-другому, с умом.

Только бы получилось так, как он задумал! Обвести вокруг пальца и Организацию, и Контору, угрём проскользнуть между ними, точно между Сциллой и Харибдой…

Андрей мысленно усмехнулся. Всё-таки есть положительный момент даже в том, что за Серёжкой ведут охоту сразу две враждебные друг другу силы. Увернуться от любой из них у обычного человека нет никаких шансов… но вот когда Организация и Контора сцепились между собой – это шанс! Пускай маленький, но шанс. Только бы их стравить…

«Чума на оба ваших дома!»

Андрей весьма смутно представлял, с какими могущественными силами затеял свою опасную игру, но понимал, что другого пути, чтобы спасти сына, у него нет.

Километров через пятнадцать, на протяжении которых грунтовка бежала среди пустых сжатых полей и лесопосадок, Андрей притормозил.

– Почему мы остановились? – спросил молчавший всю дорогу Серёжа.

– Так надо, сынок.

Андрей вылез из машины на промозглый сырой ветер, нервно оглянулся и закурил. Ровная степь казалась придавленной низким облачным небом. Быстро вечерело.

Ждать, однако, пришлось недолго; не успел Андрей докурить сигарету, как из-за ближней лесополосы показались два джипа.

Внедорожники тормознули метрах в десяти от «Таврии», и из одного вместе с мрачными субъектами крепкого телосложения вышел давний знакомец, вернее, незнакомец, который контактировал с Андреем от имени Организации.

– Вы добрались, – со сдержанной улыбкой проговорил он, подходя к Андрею. – Замечательно! Никаких проблем не было?

Андрей пожал плечами, обнял за плечи Серёжу, который тоже вылез из машины и подошёл к отцу, как в детстве, когда знал, что папа сумеет защитить его от любой беды.

Представитель Организации внимательно, изучающе посмотрел на мальчика, потом перевёл взгляд на Андрея, словно что-то заподозрил – всего на долю секунды, но даже этого было достаточно, чтобы Андрей почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Только бы выдержать этот взгляд, только бы не выдать себя… Сейчас всё зависит от того, как быстро сумеют спецы по слежке из Конторы сообразить, что произошло. Должны рано или поздно догадаться – не зря же они столько лет прослушивают квартиру… Андрей пытался представить, какая суматоха поднимается в эти самые минуты в Конторе из-за их исчезновения, и испытывал нечто вроде злорадства.

Так вам всем и надо, гады!

– Садитесь в машину, - незнакомец-посредник мотнул головой в сторону джипа, на котором приехал. – Мы переправим вас в безопасное место.

– А как же наша «Таврия»? – Андрей попытался потянуть время, стараясь, чтобы это выглядело как можно более неуклюже – тогда это вызывает меньше подозрений. – Понимаете, машина не моя, принадлежит тестю, я езжу только по доверенности, и если с ней что-нибудь случится…

Посредник, казалось, лишь усилием воли удержался, чтобы не поморщиться раздраженно. Небрежно махнул рукой.

– Ничего с вашей машиной не случится. О ней позаботятся.

Он едва заметно кивнул своим крепышам-телохранителям. Те потихоньку передвинулись вправо, по-прежнему не вынимая рук из карманов, и уже почти отрезали путь обратно к «Таврии». Андрей шмыгнул носом, продолжая играть роль простака-недотёпы.

– Ну, раз позаботятся, тогда, конечно… Идём, сынок. – Положив ладонь Серёже на плечо, он сделал шаг к джипу – и тут же остановился, повернул голову, прислушиваясь. То же сделали и посредник, и телохранители.

Негромкий стрёкот, привлекший внимание всех, становился отчетливее. Через считанные секунды из-за лесополосы вынырнуло продолговатое хищное тело вертолета в камуфляжной раскраске и без каких-либо опознавательных знаков. Скользнув по-над деревьями лесополосы, винтокрылая пятнисто-зеленая оса резко пошла на снижение.

Всё-таки они успели…

На несколько ударов сердца время, казалось, остановилось. Посредник и телохранители задрали головы, провожая вертолет глазами. В следующую долю секунды они уже опомнились.

– В машину их, живо!! – рявкнул посредник. Крепыши рванулись к Андрею и мальчику, но Андрей, воспользовавшись замешательством, успел выхватить из-за пазухи пистолет. «Макаров» казался почти игрушечным, будто кусок пластмассы. Два выстрела прозвучали один за другим, почти заглушенные грохотом вертолетных турбин. Первый телохранитель рухнул, как подкошенный, второй споткнулся, хватаясь за раненое плечо и как-то удивленно моргнул, но из джипов лезли ещё трое, уже вытаскивая свои «глоки». Андрей толкнул сына в направлении лесополосы.

– Беги, Серёжка!

– А ты, пап?

– Беги же, кому сказал!..

Андрей свалил выстрелом посредника, сунувшего руку в карман плаща, потом резко крутанулся влево, целясь в высыпавших из джипов охранников. Краем глаза он успел заметить, что вертолет спустился к самой земле метрах в тридцати от машин, и из него посыпались фигурки в черных масках и камуфляже, с кургузыми автоматами наперевес.

Сознание вдруг обрело кристальную ясность и спокойствие. Руки как будто сами по себе переводили ствол с одной мишени на другую, посылая смертельный свинец; сознание отстранённо наблюдало за этим, лишь отсчитывая оставшиеся в обойме пистолета патроны.

Пять… четыре… три…

Улучив момент, Андрей бросил взгляд через плечо, на Серёжу. Мальчик бежал к лесополосе, то и дело оглядываясь. Несколько десантников из вертолета бросились за ним, остальные бежали к месту перестрелки, вскидывая свои куцые автоматики. Андрей выпустил последние патроны, пытаясь отвлечь на себя гнавшихся за Серёжей спецназовцев; до остальных ему не было дела – он понимал, что в песочных часах его жизни осыпались последние песчинки. Раздался негромкий треск, что-то тяжёлое и горячее ударило в позвоночник, бросив его на колючую жухлую стерню. Понадобилось отчаянное усилие, чтобы поднять голову, сделавшуюся вдруг неподъёмной, как чугунная гиря. В глазах расплывался кровавый туман. Он ещё успел увидеть, как один из десантников послал вслед Серёже автоматную очередь – не целясь даже в ноги, его, конечно, предупреждали, что брать надо живьём, – просто чтобы пугнуть, заставить споткнуться.

– Беги, Серёжка! Беги!

Крик Андрея был больше похож на хрип; когда на него навалился спецназовец, заламывая руки, выдирая из холодеющих пальцев бесполезный уже пистолет, он захлебнулся в хлынувшей через горло крови. Но в падающей на глаза тьме на окровавленном лице Андрея промелькнула торжествующая улыбка – он всё-таки успел увидеть, что предназначенные Серёже пули не достигли цели.

– Беги… сынок…

1

Серёжа закричал, когда, оглянувшись на бегу, увидел, как упал отец, как на него навалились спецназовцы. Первым желанием было броситься обратно, но один из десантников вдруг опустился на колено, вскидывая автомат. Всё ещё глядя назад, Сережа сделал шаг прочь, к лесополосе, до которой было совсем близко, потом ещё, потом побежал, спотыкаясь, по перепаханному полю. По лицу катились злые, не детские слезы.

Позади раздался короткий треск, над головой засвистели пули.

Мальчик чувствовал, как внутри растёт что-то неудержимое, поднимается, выходя из-под контроля, то, что он сдерживал столько лет. Именно эта нарастающая сила, которую он не мог и не хотел больше сдерживать, заставила его сделать первый шаг прочь, но он не мог оторваться от огненных лепестков стреляющих по нему автоматов. Как заворожённый, смотрел он на застывшие огненными цветами вспышки выстрелов. Мир сделался сумрачным и багровым. Серёжа видел пули, медленно-медленно, словно сонные пчёлы, прогрызающие путь к нему сквозь загустевший вязкий воздух… и разворачивающаяся, как сжатая пружина, сила подхватила его. Мальчик попытался закричать, но крик застыл в горле. Земля ушла из-под ног; он проваливался в никуда, а вокруг него схлопывалась абсолютная, непроницаемая тьма, в которой не было ни времени, ни пространства…

0

Падение в никуда могло продолжаться и вечность, и всего одно мгновение. Придя в себя, подняв голову, Серёжа обнаружил, что лежит ничком посреди бескрайней равнины. Холодный ветер поднимал мелкую серую пыль, покачивал редкие пучки чахлой травы, цеплявшиеся за расщелины в каменистой почве. Разливался странный тёмно-красный свет. Мальчик встал, огляделся вокруг и замер, увидев то, что было у него за спиной.

…Долго-долго стоял он под тусклым, стального оттенка небом, по которому были рассыпаны незнакомые крупные звёзды, и смотрел на огромное, багровое светило в косматом ореоле протуберанцев, наполовину закатившееся за горизонт, жуткое, распухшее, покрытое россыпью тёмных пятен, совсем не слепящее глаза, светило, которое было тёплым и ласковым Солнцем когда-то немыслимо давно – миллиарды лет назад.