Ушедшие из рая

Глава 1

– Какие они забавные!

– Просто они не такие, как мы.

– Что с ними случилось?

– Они вымерли. К счастью, мне удалось воссоздать этих двоих. «Людей», как они себя когда-то называли. Мужчину и женщину.

– Они знают о нас?

– Разумеется, нет. Они живут здесь, в Оазисе, в искусственно созданной биосфере… Откуда им знать о нас? Как и о том, что за пределами Купола – умирающий мир, изуродованный их предками, которые воображали себя разумными существами… Представляешь? Вот это действительно смешно, правда?..

– Не знаю. По-моему, это просто страшно.

– Ева-а-а!!

Крик, подхваченный горным эхом, пронесся над зеленой чашей джунглей, канул в синеву неба, затих и лишь через десяток-другой ударов сердца вернулся слабым, искаженным до неузнаваемости отзвуком, отраженным от Купола.

Адам стоял на верхушке самой высокой скалы, выше которой было только солнце. Мир раскинулся под ногами; отсюда его можно было окинуть одним взглядом, хотя там, где Купол неба склонялся к земле, пределы Мира выглядели размытыми, и Мир от этого казался бесконечным.

Внизу, у подножия скалы, лежал только что убитый горный олень, за которым Адаму пришлось гоняться полдня по тесным ущельям. В конце концов, он все-таки настиг оленя, и теперь его еще переполнял восторг погони, в груди кипела радостная энергия, искавшая какого-нибудь выхода – именно она заставила его забраться на обрывистую скалу и кричать на весь Мир. Сейчас Адаму казалось, что ему под силу что угодно – сорвать с неба солнце или опрокинуть утес.

– Кто моя королева?!.

Он и сам не знал, что заставило его прокричать это – слова возникли в голове сами собой, будто всплыли из каких-то темных глубин памяти.

– Ева… Ева… – отозвалось затихающее эхо.

Адам рассмеялся и начал спускаться со скалы, легко и быстро, с почти звериной ловкостью перепрыгивая через расщелины, лишь иногда на короткий миг цепляясь за камни – чтобы удержать равновесие. Крутой спуск он преодолел, даже не сбившись с дыхания. Сильное молодое тело было способно и не на такие нагрузки.

Оказавшись внизу, Адам подобрал еще теплую оленью тушу, взвалил на плечи и побежал по пологому каменистому склону, спускавшемуся к зеленой стене леса. Он бежал все быстрее и быстрее, словно испытывая себя на выносливость, но тропа вскоре нырнула в лес, и ему волей-неволей пришлось сбавить скорость. Кроны деревьев сомкнулись над головой сплошным шатром, их обвитые лианами стволы поднимались вверх как колонны, подпирающие зеленый свод. Громко кричали птицы. В лесной чаще было сумрачно и душно, хотя косые лучи солнца проникали сюда лишь через редкие просветы в сплошной массе веток и листьев. В воздухе пахло сыростью, прелью, поднимавшейся от земли, однако все прочие запахи перебивали одуряющие ароматы многочисленных крупных цветов, которые, казалось, светились в зеленоватом полумраке яркими белыми, красными, голубыми пятнами…

Адам уже жалел, что направился к Пещере-возле-Озера напрямик, через джунгли – в чаще было почти невозможно дышать, но лес вскоре кончился, и он вышел на открытый простор. Пригревало солнце, а впереди лежало Озеро, поблескивая под солнцем чешуйками-бликами мелких волн. Отсюда до Пещеры было совсем рукой подать. Адам остановился, невольно залюбовавшись.

«Какое оно круглое… – подумал он, глядя на Озеро, будто увидел впервые. – Как Евино зеркало. Его будто циркулем нарисовали…»

Всплывшие ниоткуда непонятные слова заставили его нахмуриться. Что такое «циркуль»? Адам тряхнул головой, прогоняя непривычные мысли, поудобнее устроил на плечах оленью тушу и двинулся к восточному берегу Озера.

Пещера пряталась в уютной лощине, в тени большого раскидистого дерева. Адам подошел к входу и заглянул внутрь. Пещера оказалась пуста. В очаге горел огонь, но Евы в пещере не оказалось. Адам положил оленя возле очага, а сам опустился на колени.

Свежие следы он заметил сразу: На мягком грунте четко отпечатались сердечки Евиных подошв, маленькие пальчики, похожие на фасолины. Цепочка следов вела в сторону озера. В глазах Адама блеснул огонек, как у мальчишки, задумавшего очередную шалость; ухмыльнувшись, он направился вдоль следов, стараясь ступать как можно тише.

Разумеется, Ева была у Озера. Раздвинув камыш, Адам увидел ее.

Ева сидела на берегу, тихо напевая, и, склонив голову набок, расчесывала свои длинные волосы, еще влажные после купания. На какое-то время Адам замер, зачарованно наблюдая за ней. Гибкий стройный силуэт четко вырисовывался на фоне сверкающей синей воды, светлые пряди волос, которыми играл ветерок, сияли в свете солнца золотым ореолом…

Тихо подкравшись, Адам в один прыжок очутился рядом с Евой и повалил ее на песок. Она испуганно вскрикнула, заколотила его кулачками, но Адам только смеялся.

– Дурак! – выпалила она, скорее обиженно, чем сердито. – Напугал меня… Мне и так все время кажется, будто за нами кто-то наблюдает…

– Наблюдает? – удивился Адам, обводя взглядом Озеро, берег, небо. – Кто может за нами наблюдать?.. Деревья? Вода?

– Не знаю. – Ева тряхнула головой, рассыпая по спине волосы, чтобы скорее высохли. – Просто… Кто-то. Смотрит на нас… со всех сторон… холодным, недобрым взглядом. Это… как наваждение.

– Наваждение? – переспросил, хмурясь, Адам, и довольная ухмылка окончательно исчезла с его лица. – Что это за слово?

Ева пожала плечами.

– Просто слово.

– Откуда ты его знаешь? – Адам схватил ее за плечи, встряхнул.

– Ну… просто знаю.

– А что оно означает? Говори!

Ева надула губы.

– Пусти, мне больно. Ничего оно не означает… Слово и слово. Тебе что, не все равно?

Адам отпустил ее и застыл в задумчивости, глядя куда-то в сторону; его черные брови почти сошлись на переносице. Сердитое выражение на лице Евы сменилось сочувствием. Она легонько коснулась его руки.

– У тебя тоже такое бывает, да?

Адам искоса глянул на нее.

– Непонятные слова, приходящие ниоткуда… Сны… Я тебе об этом не говорила, но мне все время снятся странные сны. О другом мире, совсем не таком, как наш… Там… там все по-другому. Вещи, которых нет здесь, у нас. Во сне я знаю названия всех этих вещей… Потом эти слова всплывают в памяти сами собой, только я уже не могу вспомнить, что они значат… И еще – люди.

– Люди?.. – повторил Адам, и слово далось ему с трудом, будто вдруг одеревенел язык.

Ева кивнула, прикусив губу.

– Да, такие же, как мы с тобой, мужчины и женщины. Для меня это было страннее всего. Во снах я жила среди них… их было очень много. Я чувствовала, что должна отыскать среди них кого-то, но не могла… Лишь когда просыпалась, я понимала, что искала во сне тебя…

Она умолкла, глядя ему в глаза.

– Тебе тоже снятся такие сны?..

Вместо ответа, Адам придвинулся к ней, поцеловал, увлекая на песок, и они забыли обо всем на свете, кроме друг друга…

Они были невинны, словно дети. Взрослые, но дети… Для них не существовало ни прошлого, ни будущего, они жили в никогда не заканчивающемся «сегодня», и вся жизнь была для них бесконечной игрой. Мир дарил им все необходимое для жизни – ветви деревьев гнулись от обилия спелых плодов, животные, обитавшие под Куполом, были доверчивы и сами шли навстречу, так что даже охота, которой Адам занимался время от времени, приносила ему не труд, а, скорее, развлечение, возможность применить ищущую выхода силу. В остальном они не ведали никаких забот. Адам ходил на охоту или рыбалку, Ева собирала плоды и орехи, а по вечерам, когда солнце, скатившись по своду Купола, скрывалось за близким горизонтом, и на Мир опускалась ночь, они сидели у костра, глядя на звезды.

Они были счастливы, хотя даже не задумывались об этом. Они никогда не видели других людей, кроме друг друга, да им и не нужен был никто другой.

Однако, несмотря на всю беззаботность своего существования, они все-таки были людьми, и им также была свойственна неотъемлемая человеческая черта – любопытство. Все чаще Ева спрашивала, откуда берутся вещи, которые у них были. Копье и нож для Адама, утварь, в которой она готовила еду, зеркало, гребень и другая мелочь… Она припомнила, как однажды нечаянно разбила зеркало, но на следующее утро к своему удивлению нашла в Пещере точно такое же – и целехонькое. Откуда оно могло взяться? Тогда она об этом не задумывалась, теперь же… теперь на этот вопрос все равно не было ответа. Адам, прежде редко уходивший далеко от Пещеры-возле-Озера в своих охотничьих скитаниях, снова и снова наведывался к краю Мира, где Купол опускался к земле почти отвесной невидимой стеной. На ощупь эта невидимая стена была абсолютно гладкой, пальцы скользили по ее поверхности, не находя за что зацепиться; ее невозможно было поцарапать ни ножом, ни камнем. За ней так же простирались вдаль джунгли, но Адам уже начинал догадываться, что это ненастоящий лес – иначе зачем было отгораживать его невидимой стеной? Что же тогда скрывается там, по ту сторону Купола, за пределами Мира, что?..

Смутные, неясные еще догадки заползали в их маленький уютный Мир, подобно древнему мифическому Змею.

И еще – сны.

Во снах, пусть обрывочных и туманных, они видели другой мир и себя в этом мире, среди тысяч и тысяч людей, похожих на них и в то же время разных, среди вещей, названия которых, такие, как «дом», «машина», «компьютер», имели смысл только «там», здесь же, наяву, всплывая неожиданно в памяти, эти слова казались бессмысленным сочетанием звуков… Их сны различались обстановкой и деталями, но их объединяло одно: и Адам, и Ева, попадая в странный мир сна, неосознанно и упрямо искали там друг друга, искали – и не находили, потому что быть вместе они могли только здесь...

Они были невинны, словно дети, но они уже начинали взрослеть.

Солнце, поднявшись из-за кромки леса, заглянуло в пещеру, где, утомленные и счастливые после любовной игры, обнявшись, спали Адам и Ева, озарило ее теплым веселым светом.

Адам проснулся первым. Разлепив веки, он тотчас зажмурился – солнце светило прямо в глаза. Ева еще спала, положив голову ему на плечо. Прислушиваясь к ее дыханию, глядя на ее почти детское во сне лицо, Адам невольно улыбнулся. С неумелой нежностью коснулся ее волос. Вспомнилось вдруг, о чем она говорила вчера – будто бы кто-то следит за ней… Тогда он сделал вид, что счел это за очередную Евину выдумку, но то же самое ощущение испытывал и он. Сколько раз, блуждая по Миру, ему начинало казаться, что в спину упирается холодный неотрывный взгляд. Выхватив из самодельных ножен нож, он резко оборачивался, ожидая увидеть перед собой глаза какого-нибудь зверя. Вокруг не было никого, однако он продолжал чувствовать на себе взгляд, идущий, казалось, отовсюду – с неба, из чащи джунглей, даже из-под земли… Кто это был, кто преследует их, оставаясь невидимым, не оставляя никаких следов, которые Адам, умелый следопыт, заметил бы без труда?

– Это был я, – неожиданно гулко прозвучало из глубины Пещеры.

Мгновенно перекатившись через спину, Адам вскочил на ноги, сжимая нож. Проснувшаяся Ева вскрикнула от испуга.

Солнце поднялось уже довольно высоко, однако его свет все равно не мог разогнать сумрак под низким сводом в дальнем конце Пещеры. И там, в серой полутьме, двигалась какая-то фигура, закутанная с ног до головы в мешковатое черное одеяние с большим капюшоном, который закрывал лицо незнакомца.

– Кто ты? – хрипло, но с угрожающей интонацией спросил Адам.

– Кто я? Я тот, о ком ты только что думал, – ответил гость, выходя на более освещенный участок Пещеры. Он сел на широкий плоский камень возле очага. – Можешь называть меня… э… Творцом – так оно и есть…

Адам промолчал – он просто не знал, что сказать. Он чувствовал, как дрожит Ева, которая пряталась у него за спиной, осторожно выглядывая сбоку.

– Ты… умеешь читать мои мысли?

– Конечно. Ведь я Творец. Я создал ваш Мир.

Странный был у него голос – низкий, с металлическим присвистом. Казалось, он исходит не из-под капюшона, скрывающего голову незнакомца, а из небольшой коробочки на поясе, где одновременно с его словами помигивал лиловый огонек.

– Ты создал Мир? – робко проговорила Ева, завороженно глядя на черную фигуру. Когда он чуть повернул голову, глянув на нее, ей показалось, что в тени капюшона его глаза горят холодным зеленым огнем.

– Да, – сказал Творец. – Мне было интересно понаблюдать за вами. Остальных вы мало интересуете. Это был мой собственный эксперимент. Впрочем, разве вы поймете, что такое «эксперимент»…

Адам неожиданно понял, что действительно знает это слово – как и множество других.

– Я пойму.

– А-а, – снисходительно протянул Творец, – генетическая память…

Что такое «генетическая память», Адам представлял весьма смутно, однако сейчас его интересовало другое.

– Зачем ты пришел?

– Я пришел, чтобы открыть вам глаза на ваше реальное положение. Ведь иначе вы ни за что не догадались бы о моем существовании. Наверное, мне просто стало скучно. В общем, настала пора вам увидеть своего Творца, своего Бога… Меня.

Адам напряженно думал, хмуря брови.

– Ты хочешь сказать…

– Именно то, о чем ты сейчас подумал. Я создал не только ваш Мир, но и вас самих.

Невероятность ситуации заставляла мысли Адама бежать так быстро, как никогда в его жизни. Словно поток воды, пробивающий новые и новые бреши в плотине, память просачивалась сквозь барьеры беспамятства, которые окружали его «я», и вскоре в сознание хлынули сотни, тысячи неведомых прежде слов и понятий – тех, из странного мира снов.

Голова закружилась и взорвалась болью. Выронив нож, Адам пошатнулся, сжал виски руками, застонал сквозь стиснутые до скрежета зубы.

– Что с тобой? – крикнула Ева, но он не ответил. Он вспомнил всё. Свой мир, себя – боевого пилота лучшей эскадрильи Западного Альянса, последний бой, когда его сбили… всё. Спала застилавшая глаза пелена. Он оглянулся вокруг – словно видел все в первый раз. Низкая полутемная пещерка, убогая утварь у очага…

Ева с тревогой, молча заглядывала ему в лицо, пытаясь поддержать. Он на мгновение задержал взгляд на ней. Светлые волосы, серо-голубая глубина глаз… Типичная униатская внешность. Все верно. Творец говорил, что их останки нашли в разных полушариях… Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения. В прошлой жизни они принадлежали к двум вражеским лагерям, и встретиться могли бы только в бою… или здесь.

Он перевел взгляд на гостя. Теперь, с проснувшейся памятью о прошлом, он смотрел на того, кто называл себя Творцом, совсем другими глазами.

– Ты не человек, – сказал Адам. В прошлом у него было другое имя, но сейчас это тоже было неважно. Прошлая жизнь была как сон.

На миг казалось, что черный гость вот-вот рассмеется, однако он не рассмеялся – возможно, просто не умел.

– Разумеется, я не человек. Люди – безмозглые твари, в то время как мы – гораздо более развитая и разумная раса.

– Ты инопланетянин, – сказал Адам, и на этот раз в его голосе не было вопросительной интонации.

– А у тебя все-таки есть капелька мозгов!.. Мы прилетели с далекой звезды, которая даже не видна отсюда. Мы… э… археологи. Знаешь, что это такое? Так вот, мы прилетели и обнаружили здесь почти безжизненную планету, на которой когда-то обитали люди – существа вроде вас. Мы принялись изучать этот мир. В руинах городов за прошедшие тысячи лет сохранилось достаточно много всего, чтобы можно было весьма полно восстановить историю «Земли» – так называли эту планету ее обитатели. Нам удалось расшифровать многие языки, прочесть уцелевшие книги. Люди называли себя разумными существами, но разума, как оказалось, у них было ни на грош. Они относились к своей родной планете так, словно были на ней пришлыми завоевателями – истребляли природные ресурсы, отравляли океан и атмосферу… Окончательно точку в их истории поставила большая война всех против всех – за последние крохи. Короче, они вымерли… к сожалению, уничтожив вместе с собой большую часть жизни на планете. Мы построили Оазис, чтобы поместить в нем жизненные формы, которые нам удалось воссоздать. А потом… потом в разных концах планеты практически одновременно были найдены человеческие останки с неплохо сохранившейся генетической структурой. Мое предложение воскресить человеческие существа среди участников экспедиции интереса не вызвало, поэтому я занялся этим самостоятельно. Так появились вы. Я поселил вас здесь, в Оазисе, где чистый воздух и вечное лето…

Ева упрямо мотнула головой.

– Я этого не помню. Мы всегда жили здесь.

– Вы уверены в этом только потому, что осознаете себя лишь с того момента, когда я поместил вас сюда. Я вложил в ваши головы все необходимые для вашей жизни знания, язык и навыки, иначе вы ничем не отличались бы от остальных животных, обитающих в Оазисе… Как и они, вы можете жить только в искусственно созданном для вас мире, под защитой Купола. Не учел я одного – того, что у вас может проснуться генетическая память.

Адам слушал Творца, и его рука все крепче сжимала рукоять ножа.

– Пусть ты создал нас, – сказал он наконец, – но это не дает тебе права относиться к нам так… Мы отличаемся от других существ.

– Вот как? – слегка удивленно произнес черный гость, словно в словах Адама ему послышалось что-то неожиданное. – И чем же вы отличаетесь?

– Мы – люди!

Существо в черном балахоне мелко затряслось, из говорящей коробочки у него на поясе раздалось прерывистое бульканье; Адам не сразу даже понял, что Творец так смеется. Потом Творец резко вскочил с камня, на котором сидел, и стало видно, какой он коротышка – Ева и то была выше его на ладонь. Ева напряженно следила за ним. Смех Творца перешел в скрип и шипение.

– Люди… Вы сознаете себя людьми только потому, что я так захотел! Я успел неплохо изучить историю и мифологические воззрения ваших предков, и это показалось мне неплохой шуткой. Знаете, что означают ваши имена? Так звали в легендах Земли первых людей, мужчину и женщину, сотворенных Богом. Они были первыми, вы же – последние. Поначалу я хотел даже назвать Оазис Эдемом, но это было бы уже слишком… В любом случае, я – ваш Бог, так почему я должен относиться к вам как-то иначе?

– Мы равны с тобой.

– А-а! – взвизгнул Творец, как-то неестественно содрогнувшись, и Ева вдруг поняла, что под черным одеянием скрывается совсем не человеческое тело. – Знакомая история… Те, первые Адам и Ева, тоже возомнили себя равными Богу – за что и были изгнаны из Эдема.

– Тогда мы уйдем сами.

– Уйдете, значит?.. – змеей зашипел Творец. – Ты даже не представляешь себе, что ждет тебя там, за пределами Купола, человек… Ты хочешь уйти? Что ж, взгляни, для начала, на мир, в котором тебе придется жить. Мир, где тебе придется бороться за выживание каждое мгновение. Смотри, человек!

Творец взмахнул рукой, и черный рукав взметнулся, подобно крылу большой птицы. Адам с Евой повернулись в ту сторону, куда он показывал, и увидели, как весь небосвод с бесконечно глубокой синевой и горячим солнцем вдруг померк, а Купол, повинуясь неведомому приказу, сделался прозрачным.

Оазис накрыл серый полумрак.

Настоящее небо было темного, буро-коричневого цвета из-за косматых облаков, которые быстро гнал ветер. Купол Оазиса стоял на плоской равнине, по которой лишь кое-где были разбросаны редкие островки чахлой растительности. Ветер взметал серую пыль; иногда он раздвигал плотные слои облака, и тогда в разрывы проглядывало мутное красноватое око солнца.

– Ну? – спросил Творец. – Ты все еще хочешь идти туда?

Будь Адам один, он не задумываясь ответил бы «да», но… Рядом была Ева, его маленькая беззащитная Ева. Ей было страшно, она жалась к нему, ища защиты, смотрела встревоженно и доверчиво… Нет, память о прошлой жизни к ней еще не вернулась. Но она все вспомнит. Обязательно вспомнит.

Он посмотрел на нее, и она прочла в его глазах безмолвный вопрос.

– Я иду с тобой, – тихо сказала Ева. – Куда бы ты ни шел, я всегда буду рядом…

…Они шли через сумеречный Мир, над которым уже не сияло ласковое солнце, и птицы в лесу растерянно смолкли, не понимая, что случилось. Они шли, прощаясь с этим Миром, молча и навсегда. Они дошли до прозрачной невидимой стены Неба, которой можно было коснуться ладонью, которую Адам когда-то пытался разбить камнями; теперь он знал, что небо было обманом… Адам молча повернулся к следовавшему за ними Творцу.

Тот коснулся коробочки на поясе. По его команде в стене Купола образовался проход. Злой холодный ветер, мгновенно ринувшийся в проем, сорвал с головы Творца черный капюшон, и Ева быстро отвернулась, чтобы не видеть этого страшного нечеловеческого лица.

Взявшись за руки, Адам и Ева переступили границу, разделявшую Оазис и настоящий мир. Они уходили все дальше и дальше, когда Творец прокричал им вслед:

– Вы еще вернетесь!.. Оазис всегда впустит вас, знайте об этом, и пусть это будет вечным искушением для вас…– Они не обернулись, и тогда Творец добавил чуть слышно: – Я изучил вас достаточно хорошо, люди…

И все же в его нечеловеческую душу закралось подозрение, что он что-то не учел, допустил какую-то ошибку.

Они не смотрели назад. Только раз Ева оглянулась на сияющий драгоценным камнем посреди пустыни Купол Оазиса, но потом уже и она не оборачивалась.