Удача Пенелопы

Глава 1

В списке кораблей, который уходил на проверку надежности, “Опасное плавание” всегда стоял в середине. Это было счастливое и уютное место. Именно к этому моменту служащие космопорта уставали от монотонной проверки, а конец был ещё далеко. Корабли из середины списка всегда проходили проверки без всяких проблем и проволочек. Рано или поздно такая невнимательность обязательно должна была выйти боком, но Пенни, точнее капитан Пенелопа Улисс верила — ей повезёт. Основания на то были самые прочные: ей всегда везло. Она легко проскочила в кадетский класс по квоте от Средиземного округа, потому что единственная оказалась полностью имунна к генетическому вирусу, косившему детей её возраста. Ей не были нужны прививки или дорогостоящее лечение. Повезло. На олимпиях в финале обучения Пенни столкнулась с такими же счастливчиками, как она сама, так что везения ей бы не хватило. Спасла привычка к ежедневному труду. Если марафон она прибежала второй только благодаря везению, то магнитные поля ближнего и дальнего космоса сдались на милость Пенелопы после долгой осады учебников. И даже, чтоб ему провалиться вместе со всей когортой заслуженных педагогов, ораторское искусство удалось одолеть.

Как раз о нём и спрашивал Архилаос, первый техник “Плавания”, нахально болтаясь в невесомости неприлично близко к своему капитану:

— Пенни, тебе ораторское искусство пригодилось?

Пенелопа привычно ускользнула от чересчур настойчивого, хоть и симпатичного ей парня, направила того поближе к сплетению металлических труб, проводов, катушек и прочей инженеры-кораблестроители знают какой ещё требухи.

— У нас на кадетском выпуске говорил речь сам Телемах, — Пенелопа смотрела на запломбированный кожух с плашкой “Прыжки Телемаха” с куда большим чувством, чем на Архилаоса. — Вот он освоил ораторское искусство в совершенстве. Такой, знаешь, подъём ощутил весь выпуск — хоть своим ходом на дальние рубежи.

— Да он сам тогда готов был с Земли свалить в любом направлении. Помнишь, жена сбежала, сына в чистку забрали.

— Генетический вирус, да… Слушай, Архилаос! А может, нам коды тоже… почистить? Уверена, что смогу взломать так, что никто не узнает!

Предложение казалось не таким уж и безумным: все остальные методы они уже испробовали. Невесомость была ещё одной попыткой справиться с ошибкой системы: Ксенофон заметил, что при крайней настройке в доках Земного кольца какой-то умник выставил древние настройки точности, не учитывающие параметры гравитации на борту. Разумеется, доступ к настройкам был полностью заблокирован. Коммерческая, чтобы ей провалиться, тайна.

— Да ты обезумела, Пенни! Я-то тебя не сдам, да и команда промолчит, но ты всерьёз думаешь, что умники с Земли не узнают? - Архилаос не был уверен, шутит капитан или говорит всерьез. За Пенни водилась склонность вольно трактовать служебные инструкции. Техник на всякий случай приготовился к долгому спору.

— Тихо! — шикнула Пенелопа, которая, судя по всему, полностью проигнорировала пассаж своего подчиненного. — Слышишь?

Молодой человек прислушался, и его сердце радостно ёкнуло — из рубки раздавался характерный размеренный звук. Боясь спугнуть сумасшедшую надежду, он спросил:

— Пенни, неужели это?..

— Да! — с восторгом воскликнула девушка. — Поисковик обнаружил в пределах трёх часов стандартного хода планету земного типа! Архилаос, мы станем героями!

Пенелопе всегда везло. Из сотен кораблей, что клином выстраивались в пространстве за доками Земного кольца, с добычей возвращались единицы. Одна-две планеты земного типа в год — этого было критически мало для бесконечно растущего населения матери Геи. Пенелопа была уверена, что рано или поздно она найдёт драгоценность. Так она и сказала родителям, когда те сомневались, стоит ли закладывать семейный остров, чтобы снарядить корабль для новоиспечённого капитана без корабля. Через месяц бюрократической волокиты Пенни получила лицензию на прыжковый двигатель, к которому прилагался “Опасное плавание” и команда. Кораблик был подержанным и едва ли не поскрипывал на ходу, с тем же самым скрипом едва влезая в нижние границы нормопропуска.

Пенелопа дрожащими руками расстегнула страховочные ремни и рванула наверх, в рубку. Она едва успела затормозить, ухватившись за поручни. К невесомости она не привыкла, и подумала, что надо бы в будущем — в сияющем, богатом, великолепном будущем! — почаще устраивать тренировки без силы тяжести.

— В пределах трёх часов, — повторял поисковик, — планета земного типа. Параметры на девяносто процентов соответствуют земным. Десятипроцентное допущение не влияет на возможность жизнедеятельности человека. Продолжаю сканирование. В пределах трёх часов…

Пенелопа приглушила компьютерный голос и нервно облизала пересохшие губы, прежде чем нажать на кнопку общей связи. Конечно, вся команда уже слышала поисковик, но делом капитана было подтвердить данные. Пенелопа ввела свой личный код, и перед ней развернулись подробные данные. Все важные показатели были подсвечены жизнерадостным зелёным. Сквозь сердцебиение, отдававшееся громом в ушах, Пенни перешла к желтым и красным надписям.

Что-то странное творилось с фауной планеты. Никогда ещё Пенелопе не приходилось видеть такого, и как трактовать эту загадку, она не знала.

— Фауна земного типа, — раз перечитала она красные строки предварительного отчёта. — Земного типа… Что за ерунда?

Впрочем, с фауной и её типом можно было разобраться на месте. Пенелопе не терпелось спуститься на новую землю, дать ей имя, дать имя всему, что им встретится!

“А с фауной разберётся Флора,” — решила Пенни довериться корабельному биологу и нажала кнопку общей связи, с торжеством проговорив:

— Команде приготовиться к включению нормальной гравитации. Всем явиться на свои места в соответствии с протоколом высадки.

После чего, взяв небольшую паузу, добавила:

— Вижу землю!

Посадочный лагерь кипел. Стаи дронов разлетались по всем сторонам света. Под управлением компьютера разворачивались полупрозрачные стены защитного периметра. Флора, окружённая механическими пробами знакомилась с местной фауной и озадаченно хмурилась. Ксенофон развернул тонкую пластину карманного регулятора и заводил знакомство с местным магнитным полем, выискивая резонанс, который позволил бы послать сообщение на Землю. Архилаос уговаривал энергетические батареи соединиться в синергическое поле, которое позволило бы лагерю существовать на этой планете неограниченный срок. Пенелопа руководила всем оркестром, включая те его части, что остались на корабле.

— Пенни, — Флора подкралась, как обычно, незаметно и теперь встревоженно смотрела на капитана, — фауна и в самом деле земного типа. Это означает, что все животные, которых я нашла, встречаются на Земле. Это означает, что… кто-то сюда их завёз. И истребил тех, кто жил здесь до того.

— Постой-ка, — нахмурилась Пенелопа, — ты хочешь сказать, здесь была разумная жизнь? Это невозможно ровно настолько же, насколько то, что кто-то нашёл эту планету до нас, а Земля ни сном, ни духом!

— Да-да-да, невозможно, ты права! — поторопилась согласиться Флора. — Невозможно, но истина такова, что так и есть! Я верю своим глазам и своим приборам, а метод визуального наблюдения показывает... Вон что он показывает!

Пенелопа проследила взглядом за указующим перстом космобилога. На границе расчищенной полянки, прямо за дрожащим маревом силового поля, стоял олень. Ветвистые рога, умный взгляд, широкая грудь. Олень выглядывал из мелколистного кустарника, усыпанного звёздочками цветов. Это был cervus elaphus, если верить пробам Флоры, и прямо сейчас он настороженно прядал ушами.

Горло оленя дрогнуло. Пенелопа услышала приглушенный силовым полем странный, как будто детский, голос, который испуганно проговорил:

— Люди….

Девушка оглянулась вокруг, но тут же поняла, что источником звука был именно вот этот конкретный олень, который, словно издеваясь над ней, повторил уже громче:

— Люди! Двуногие пришли. Двуногие. Опасность.

— Опасность! Опасность! Опасность! — звонко разнеслось над верхушками деревьев.

Впоследствии память Пенелопы отказалась восстановить последовательность событий. Её учили воспринимать и обрабатывать информацию, но она полагала, что сотрясение — достаточно веская причина, чтобы катастрофа помнилась смутно, складываясь из отдельных сцен, которые никак не желали собираться в единую последовательность

Вот Ксенофон резко поворачивается на звук, не свернув инструментальную пластину.

Проба Флоры ловит магнитный резонанс и отскакивает в зазор между батареями Архилаоса.

Тонкий баланс синергического поля выбрасывает излишек энергии.

Испуганная Пенелопа кричит команду снять энергетические щиты и… Успевает — ей всегда везло. Эта мысль продолжается вращаться в её голове… Даже когда сознание гаснет.

Пенелопа приоткрывает глаза. Над головой полог незнакомого леса, сквозь который пробиваются лучи незнакомого солнца. Она слышит незнакомый женский голос:

— Как вы себя чувствуете?

Капитан Улисс никак себя не чувствует. Её тошнит, у неё болит голова, она с отвращением пытается моргнуть. Веки тяжелы, как будто каждое из них весит полкило.

— Моя команда? — ей кажется, что она спрашивает вслух, но ответа не слышит. Её глаза закрываются….

Когда Пенелопа открыла глаза в следующий раз, то увидела сводчатый металлический потолок стандартного посадочного корпуса. Она осторожно села в застеленной лёгким пледом койке. В голове — полная каша. Пенелопа размеренно дышала и проводила ревизию собственного состояния. Всё было на месте. Чтобы убедиться в этом, она спустила ноги на пол и тут же с воплем дёрнулась обратно: ступни опустились на нечто щетинистое, метнувшееся с диким визгом.

— Задремал, задремал, задремал, — голосил кабан, задрав пятачок вверх.

Мощные клыки блестели в пасти, маленькие глазки полуприкрыты. Пенелопа замолчала, и только тогда поняла, что всё это время визжала. Вслед за ней замолчал и кабан. Он повернул голову, уставившись на Пенни одним глазом, ковырнул задним копытом пол и сказал:

— Простите. Должен был сказать, когда проснётесь. Ей. Идёмте.

Кабан развернулся и потрусил на улицу. Силовое поле двери послушно разомкнулось перед ним. Пенелопа последовала за странным проводником.

Кабан не спеша бежал через двор, образованный несколькими посадочными корпусами. Металлические стены были до самой крыши оплетены местными вьюнками. Пенелопа там и тут замечала звериные морды: белки и лисы, зайцы и медведи, гиены и кошки. Все молча следили за ней и ни один из них не вёл себя так, как положено природой. Пенни сосредоточилась и, как учили на курсах, внимательно проанализировала свое состояние. Увы, надежда на то, что она пьяна, находится под воздействием наркотиков или испытывает кислородное голодание, не подтвердилась. Она была совершенно здорова, а проверенный дедовский способ — лёгкий щипок — показал, что она не спит. Всё вокруг было совершенно реально.

Её проводник тем временем добежал до блока из нескольких корпусов, соединенных в общее пространство. Так обычно оформляли административные здания на новых землях.

За раздвинувшейся вслед за кабаном двери Пенелопа остановилась, как вкопанная. Под ярким светом ламп стояли ряды двухярусных коек. Всё пространство между ними было занято сложным медицинским оборудованием. К каждой койке змеились питательные трубки и провода мониторингов. Пенелопа видела нечто подобное много лет назад, в госпитале, когда навещала одноклассника, поражённого генетическим вирусом. Она не помнила его имени, не помнила, выжил ли он. Помнила только сморщенное, как у старичка, маленькое лицо. Такие же лица с бессмысленными глазами повернулись к ней сейчас. Пенелопа сделала шаг назад, и в этот же момент из-за коек вышел совершенно обычная взрослая женщина, откуда-то смутно знакомая.

— Ах, ну нашла кого просить об одолжении! Полит, тебе не стыдно? — сказала она, обращаясь к кабану.

Одно из сморщенных детских лиц отвернулось, а за ним, словно по команде, отвернулись и остальные.

— Доктор Кирка, — прохрюкал кабан. — Простите! Я пойду?

Доктор с улыбкой кивнула, отпуская несчастное животное и, дождавшись, пока Полит выбежит на улицу, со вздохом посмотрела на Пенелопу:

— Я не думала, что когда-либо снова увижу землян.

— Доктор Кирка Телемах! — воскликнула Пенелопа. — Вот кто вы такая! Вы сошли с ума от горя, когда вашего сына забрали в чистку, украли у мужа экспериментальный транспортник, на котором был оборудован детский госпиталь, и…

— И вот я здесь, — усмехнулась доктор Кирка. — Пойдёмте в кабинет. Всё немного не так, как писали в газетах. Думаю, вы это уже поняли.

Доктор указала на широкое окно, в котором мелькнули и тут же скрылись из виду любопытные мордочки.

— Провалиться мне, если я хоть что-то поняла, — буркнула под нос Пенелопа, которая постепенно отходила от шока и, кажется, начинала злиться. Впрочем, таинственная женщина, которую Пенни раньше видела только на страницах светских хроник, кажется, была готова что-то объяснять.

Доктор Кирка усмехнулась и достала откуда-то из под стола пару стаканов, булькнула прозрачная жидкость.

— Будете? — спросила женщина, протягивая один из стаканов Пенелопе. — Это дистиллированная вода. У вас было лёгкое сотрясение, а после лекарств всегда хочется пить. На Земле уже открыли что-то, после чего пить не хочется?

— Нет, не открыли, — на автомате ответила Пенелопа, после чего покачала головой.

Горло отозвалось мучительной сухостью, и она с благодарностью приняла стакан, хотя и предпочла бы что-то покрепче.

— Всё так же… Постойте! У меня было сотрясение, а где мои люди?! Архилаос, Флора, Ксенофон?! Вы и ваши звери удерживаете их?!

— Ох, не кричите. Я столько лет не общалась со взрослыми, а вы решили немедленно испортить мне удовольствие?

Пенелопа набрала в грудь воздуха, чтобы немедленно показать всю силу своего ораторского искусства, но Кирка опередила её:

— Флора! — крикнула она в незакрытую дверь. — Думаю, и в самом деле будет лучше, если о недавних событиях расскажет член вашей команды, капитан Пенелопа. А позже я расскажу о давних.

Флора явилась в дверном проёме, тихая, словно тень, но невредимая.

— Пенни… Капитан, — всхлипнула она, и Пенелопа поняла, что хороших новостей ждать не стоит.

Она сжала стакан так, что пальцы побелели. Эмоции можно было оставить на потом, а сейчас ей надо было знать, что случилось с её людьми.

— Ксенофон? — чётко спросила Пенелопа, давая понять, что ждёт отчёта.

— Погиб, — так же чётко и кратко ответила Флора. — Шрапнель от взорвавшейся батареи. Он истёк кровью до того, как доктор Кирка нашла место нашей посадки.

— Архилаос? — голос Пенелопы дрогнул.

Если бы не стандарты опросника, она бы не удержалась и сейчас всхлипывала так же, как Флора.

— Он жив, но…

Флора замялась, бросив взгляд на доктора Кирку.

— Но полностью… обездвижен. Реанимация… невозможна.

Пенелопа прикрыла глаза и глотнула из стакана прохладной воды. Полевые инструкции были на этот счёт очень чёткими: чистка силами команды. Пенелопа мысленно перебрала несколько наиболее безболезненных вариантов и воспряла духом. Она была уверена, что сможет достойно проводить Архилаоса.

— Мне понадобится… — начала она.

— Нет! — резко прервала её доктор Кирка, ударив донышком стакана об стол так, что у Пенелопы зазвенело в ушах. — Не понадобится! Мы с Флорой сумеем подключить его к симбионту! Он сможет почти полноценно прожить ещё как минимум двадцать лет! Двадцать лет спокойной, радостной жизни против того, чтобы немедленно уйти во мрак! А?! Капитан Пенелопа, что сказали бы на это ваши замечательные педагоги?! Что сказали бы ваши родители, если бы вас поразил генетический вирус?! Если бы вы были обречены на медленное многолетнее угасание при полном сохранении сознания?!

Пенелопа медленно отступала от ярящейся женщины, пока не упёрлась спиной в стену. Она перевела взгляд на Флору, безмолвно, но выразительно намекая на помощь. По лицу Флоры катились слёзы, которые та и не думала утирать, и Пенни внезапно вспомнила, что её биолог осталась единственной из целого выводка сестёр.

— Так… что, — Пенелопа неуверенно повела руками, словно спрашивая, что же эта безумная доктор хочет сказать.

— Она подсоединяет сознание детей к генетически изменённым животным, — вместо доктора медленно, словно не до конца веря в свои слова, ответила Флора, всё ещё стоящая в дверях. — Она привезла их всех с Земли. Детей собрала якобы в госпиталь, а животных… Животных экстренно вырастила из зародышей. Представляешь, сколько это потребовало труда!

— Сознание детей пластично, — уже спокойно пояснила доктор Кирка. — Стоило ему покинуть поражённые вирусом тела, как они быстро вернулись к почти обычной жизни. Даже к лучшей жизни! Они бегают, играют, развлекаются. Они не знают никаких проблем. И не взрослеют. Предупреждая ваши вопросы — нет, я не ингибирую их развитие. За меня это сделал вирус.

Доктор обессиленно опустилась на стул. Она смотрела на Пенелопу так, словно ей было чрезвычайно важно добиться доверия.

— Когда забрали нашего Телегона, мы договорились с Телемахом. Он остаётся на Земле, а я улетаю. Мы давным-давно обнаружили эту планету. Идеальный мир, понимаете? Здесь нет резких смен сезонов. Всегда тепло. Местная растительность годится в пищу, а воду можно пить без обработки. Здесь нет крупных хищников, но полно мелких животных. Здесь не развился разум. Идеальный мир, чтобы растить детей. Мы хотели улететь сюда потом, в старости, в окружении потомства. Основать свою собственную Землю.

— Но, — осторожно вступила Пенелопа, — эта планета по-прежнему нужна Земле. Именно поэтому мы здесь и оказались.

Флора тихо вздохнула и ускользнула назад, в госпиталь, словно ей было не интересно продолжение беседы.

— Вы не представляете, насколько вы правы, капитан, — в интонации доктора Кирки стремительно возвращалась язвительность. — Ошибка настроек прыжкового двигателя, верно?

— Да, такое хоть и редко, но случается, — кивнула Пенелопа, начиная подозревать, что версия Кирки не так проста.

— Я понимаю, почему Телемах выбрал вас, — кивнула Кирка, словно отвечая сама себе. — Вы добры, как я поняла из разговора с Флорой. И если я не позабыла физиогномику, вы сообразительны.

— Они подделали настройки, чтобы мы прибыли сюда! — возмущённо выпалила Пенелопа. — Но зачем? Забрать вас отсюда? Вы хотите улететь и оставить ваш зверинец жить здесь?

— Нет, я останусь. Мне кажется, Флора тоже решила остаться, но об этом вы спросите у неё самой. Вы здесь для того, чтобы передать послание Телемаху.

Доктор достала из кармана прозрачный кристалл письма и, покачивая его на раскрытой ладони, продолжила:

— Краткая суть такова: через пятьдесят лет вы сможете “открыть” эту планету. Именно вы, Пенелопа. В конце концов, вам будет всего лишь восемьдесят.

Пенелопа во все глаза смотрела на доктора. Подарить открытие пригодной для жизни планеты! Пусть с пятидесятилетней задержкой подарка!

— Постойте… Постойте… Слишком много всего, — Пенелопа сжала руками виски, отыскивая изъян в великолепии перспектив. — Вы захотите, чтобы никто об этом не узнал. Я не расскажу, команда будет молчать — это не сложно. Ха! При таком-то обещании! Да и ваш муж проследит за этим, верно?

Доктор Кирка многозначительно кивнула. Возможности “Движков Телемаха” были поистине безграничны.

— Но как же вы? Как ваш звери… Детский сад?

— Со смертью носителя умирает и симбионт, Пенелопа, — ответила доктор. — Пятьдесят лет… Это даже не половина нормальной, активной человеческой жизни, но вирус убьёт ребят лет за тридцать. Я уничтожу все свои разработки, все тела, а потом уйду вслед за ними. Вы найдёте здесь лишь следы руин. Пусть все гадают, что произошло. Уверена, Телемах придумает, как сделать деньги на этой истории… Вы можете взять письмо или остаться здесь. Поймите правильно: я предлагаю вам не одну сделку, а две.

Кирка протянула Пенелопе кристалл. Пенелопа молчала, не отводя взгляда от подарка с двойным дном. Она понимала, о какой второй сделке шла речь. Пенни решала: желает ли она получить от доктора коды возвращения на Землю, чтобы через пятьдесят лет получить желанный приз всех искателей или… Или остаться здесь навсегда вместе со всей командой.

Выбор для капитана “Опасного плавания”, которой всегда везло, был очевидным.

Пенелопа взяла кристалл.