Учёные и шоры и другие забавные вещи.

Глава 1

Минута славы пришла весьма неожиданно. В вагоне утренней электрички. К Бориславу ещё никогда не было приковано столько внимания. Даже его выступление на исторической конференции не собирало столько зрителей. Правда, тогда они лишь вежливо демонстрировали свою заинтересованность. Сегодня же в их взглядах можно было прочитать не только удивление, но и тревогу. Возможно, внимание пассажиров он привлёк тем, что беспрестанно открывал свой багаж, желая удостовериться, на месте ли он. Кроме того, это странное поведение сопровождалось дергающимся глазом и обильным выделением пота. Вполне возможно, что это состояние связано с предстоящей встречей с университетом. Но как о нём не думать? Ведь он воспитал его, сформировав его взгляды и ценности. Он, как и прежде, продолжает приходить к нему во снах. Причем нельзя сказать, что Борислав остался прежним. За почти десять лет непрерывных археологических экспедиций по всему земному шару он изменился. Заметно изменился. И все же университет до сих пор занимает особое место в его жизни. Хотя сам университет давно сам стал другим.

Изменились учителя, что были ему родными. Изменились кафедры, что были ему столь близки. Изменились его друзья, что остались в этих стенах. Даже сам облик университета изменился. Но всё это он увидит лишь тогда, когда окажется в университете.

И вот, наконец-то, она. Его остановка. Та же самая станция. Та же самая серебряная волна из книг, укрывающая пассажиров от палящего солнца и проливного дождя. Всё те же потертые автоматы с водой на любой вкус. А вон там всё так же стоит знак, под которым встречались они с однокурсниками. А вот на той лавочке они сидели по вечерам, обсуждая занятия и учителей. Ну и конечно же, девушек они тоже обсуждали. Кажется, он даже сейчас чувствует дружескую руку, что поддерживала его тогда. Запах, который витал на их встречах, будто бы сохранился до сих пор. И дыхание друзей, пожалуй, ещё не остыло здесь. Вот и голос их слышен. Так, стоп, погодите-ка. Это не голос из прошлого, уж больно он реальный. Этот голос все явственнее повторяет: «Борь! Боря!»

- Боря, ты там когда очнёшься уже, а? – послышался самый настоящий голос.

Первая мысль, которая пришла в голову, подсказала ему, что он таки перегрелся, пока ехал. Или может быть, он настолько перенервничал, что начал видеть всякую всячину. Но когда к голосу прибавилось легкое потряхивание, Боря засомневался в том, что всё происходящие с ним – это плод галлюцинаций.

- Борь, ну правда, хватит. Ты меня начинаешь пугать.

На эти слова Борис наконец обернулся.

- Гус, это ты? – дрожащим голосом произнёс Борислав.

- Он самый. Густав Корнштайн, собственной персоной.

- Ты же уехал в Патагонию. Говорил, в шахтёры подашься.

- Ну, так я и поехал. И даже устроился. Но как и предупреждал меня профессор Малкольм, зов истории оказался сильней.

-Густав! Боже мой, Густав! - с этим криком Борислав оказался в объятиях своего лучшего друга в студенчестве.

- Боря, я тоже рад. Но если ты меня сейчас не отпустишь, я задохнусь.

С той же лёгкостью, с которой Боря схватил Густава, он водрузил друга на прежнее место.

- Так, а теперь живо рассказывай, как блудный сын вернулся в прежнее лоно.

- Ой. Да рассказывать-то почти нечего. Когда я только начал работать, то был вне себя от радости. Азарт, риск, рекорды и работа на износ. Всё, чего я хотел, получил на дне южной части Атлантического океана. А уж как я радовался, найдя свой первый платиновый самородок – это не описать. Но потом ощущение новизны прошло, рекорды, что я с завидной частотой ставил, сошли на нет, я даже стал привыкать к риску. И постепенно мой пыл и азарт исчезли. В рутине растворился романтизм. Не сказать, что это было так уж плохо. Нет, просто мечта превратилась в сложную и опасную работу. Поэтому меня надолго и не хватило.

-Да уж, ненадолго. Всего-то, лет на восемь.

- Ну, вообще-то, эти восемь лет пролетели так быстро, что я заметить не успел... Хотя в чём-то ты прав: за восемь лет многое изменилось. Взять хотя бы деревья на аллее университета – когда мы выпускался, они чуть выше нас были. А теперь – ты посмотри. Они раза в три выше нас.

- Скорее - в два.

- А уж что осталось неизменным, так это твоё желание всех поправлять.

- Есть всё- таки постоянство под этой луной: моя дотошная педантичность, твой романтический энтузиазм, и эмоциональная импульсивность Фуминэ. А у Андрея вечное желание чего то нового отыскать.

- Добавь к этому скрипящий вентилятор в нашей общаге.

- Согласен. Эта штука будет стоять и скрипеть, пока Землю не поглотит солнце.

- Друг мой, Боря, когда Землю поглотит солнце, он просто будет стоять и скрипеть на солнце.

- Знаешь, почему-то несмотря на то, что я прекрасно понимаю, что вентилятор точно не способен выдержать температуру поверхности солнца, я не сомневаюсь, что он там и вправду будет так же стоять и скрипеть.

- С учётом того, что Прохор, способный починить абсолютно всё, сдался в попытках исправить этот скрип, я продолжаю настаивать на том, что этот вентилятор ….

- Да-да, Густав. Но...

-Имеет-таки внеземное происхождение.

- Прошу тебя, даже не начинай! И не спорь. Я не хочу вспоминать о наших подвигах.

- А почему бы и не вспомнить?! А может, даже и …?!

-Нет, нет, нет. Я для этого слишком стар и слишком трезв, чтобы попытаться повторить наши эксперименты.

- Боря! Да как ты о таком подумать мог! Я просто предлагаю слегка отметить нашу встречу!

Борислав выразительно молчал.

- Да как тебе в голову могла прийти такая мысль!?

Борислав продолжал театрально молчать

- Ну, это же….

-….

- Ну, эм…

- ….

- Ладно, возможно. Может быть, чисто теоретически. Я мог бы в качестве шутки слегка намекнуть на подобное.

Боря продолжал упорствовать.

- Брось, Боря! Ну хорошая же шутка получилась!

- Почему-то ты, в тот момент, когда открылась дверь, вообще не смеялся.

- Вы, мальчики, может быть и не смеялись, а вот я часа два хохотала! – неожиданно возник ещё один голос из прошлого. – Я восемь лет мечтала ещё раз увидеть, как два верных жреца культа Зеуса, бога воздуха и ветра, свершат высший дуоигнестический ритуал Venti Labrum Cultus, или же, как миряне смеют называть его, ритуал поклонения вентилятору. Моё лучшее воспоминание из прошлого — это то, как вы вдвоём отдаёте земные поклоны скрипящему вентилятору, при одних свечах, взятых из неприкосновенных запасов, в кабалистическом круге, медленно и торжественно.

- Я до сих пор не могу понять, как в нашем совершенно нетрезвом состоянии мы умудрились свечи зажечь.

- То есть, многоуважаемый Борислав, как мы смогли расписать тридцать шесть элементов кабалистического круга на полу, тебе совершенно понятно? – ехидно заметил Густав.

- Естественно, непонятно, но это я ещё хоть как-то себе представляю.

- Ага, трясущимися руками выводить сложные многоугольники, вписанные в окружности, — это так, маленькая разминка.

- Эх, мальчики. Сколько лет прошло, а вы вообще не изменились.

Именно в этот момент до обоих спорщиков дошло, что вообще-то, в их диалог вмешался третий человек.

- Фуминэ, как ты здесь появилась ?! - с неподдельным удивлением произнёс Борислав.

- Как и в прошлый раз, открыла дверь. Если вас двоих оставить без присмотра, вы всегда что-нибудь устроите.

- Фуминэ, я поражен тем, как низко твоё мнение о нашем поведении.

- Густав, я не скажу, что Фуминэ так уж сильно не права.

-Борь, ты можешь хоть раз быть НЕ точным?

- Да, конечно. Например, моя предыдущая фраза была крайне неточна.

- Да ну тебя. Педант упёртый.

Наблюдая за новым витком дружеского спора, словно не заканчивающего ещё с первого курса, Фуминэ мучительно перебирала способы остановить эту бесконечную ментальную гимнастику. И идея всё-таки пришла.

- Мальчики, вы в университет пришли, или просто приехали поболтать ?

- Ну, лично я на конференцию приехал. А с Густава станется приехать только для того, чтобы опять сорваться, – с некоторой обидой в голосе заметил Борислав.

-Боря, это нечестно. Всего раз уехал, а ты до сих пор обижаешься.

- Ага. Один раз. Зато какой! Мы уже даже первую экспедицию с научной комиссией согласовали, как вдруг ты берешь и пишешь отказ от участия. Ты даже никого не предупредил! Даже Андрея, а он твоим ближайшим другом был так то.

- Борис, ты меня извини, так уж получилось. Там человек на смене у моего знакомого заболел, вылет был прямо в тот день, ну и …. В общем, так получилось. В целом же и так неплохо получилось. - ты теперь археолог, а Андрей… ну , тоже крайне успешен, я уверен.

- Эх, Густав. Вот живешь ты спокойно, месяц, другой и вот на третий берёшь и творишь что-нибудь эдакое.

- За такие выкрутасы ты меня и ценишь, не так ли?

— Вот хочется сказать «нет», а не могу.

- Друзья закадычные, вам только на брудершафт выпить осталось.

- Эй! –одновременно с негодованием воскликнули друзья. Их интонация прямо-таки переполнялась крайним возмущением.

-Ладно, хватит уже, - примирительно произнесла Фумине. – И вообще, мы уже почти пришли. За мной, - неожиданно скомандовала она. Мысленное продолжение спора не позволило двум возмущенным друзьям обратить внимание на подозрительную тишину и отсутствие людей перед входом в университет. И именно поэтому они были абсолютно не готовы к тому, что обрушилось на них, когда открылись двери университета.

Море человеческих рук захватило их в плен. Их увлекали куда-то вглубь, обнимали, пожимали руки, и даже пытались поцеловать. Все их педагоги и старые знакомые со студенческой скамьи - весь университет, казалось сегодня был здесь. В этом море рукоплесканий и восторга, пожалуй, только Фуминэ спокойно стояла у входа и, не переставая улыбаться, следила за тем, как горячо и любовно приветствовала толпа двух своих выдающихся студентов. И вот наконец, когда последняя капля этого человеческого «моря» решилась их, заприветствованных до смерти, отпустить, они обнаружили себя прямо в кафетерии. Их аккуратно поместили за столик и на мгновение оставили в покое. Они долго не могли заговорить, а с их лица никак не исчезало какое-то по-детски удивленное выражение. И только пришедшая Фумине смогла вывести их из состояния пребывания вне пространства и времени.

-Ну что, мальчики, будете ещё спорить, или вам достаточно человеческого общения?

Борислав медленно поднял глаза.

- Фумине, ты хотя бы предупреждай: у меня до сих пор глаза слезятся и внутри что-то подтрясывает.

- Вот-вот. А то я уже испугался, что какая-то больно огромная для меня одного лужа слёз по полу растекается, – пытаясь шутить, заметил Густав.

- Мальчики, вы излишне драматизируете. А впрочем, как обычно.

- Конечно, драматизируем, мы ведь каждый день находимся в эпицентре внимания, мы ведь уже привыкли к сотням обожающих нас фанатов, что осаждают нас со всех сторон, - саркастично ответил Густав, уже понемногу приходя в себя.

- Сомневаюсь, – добавил Борислав. — Вот если тебя пропустят через руки сотен друзей, знакомых и приятелей, что ты годами не видела, а потом начнут обнимать любимые учителя. И всё это в том месте, где прошли твои лучшие годы. И после этого ты ни разу не всплакнёшь ну, тогда я отчасти смогу с тобой согласиться.

За этим последовало ещё пять минут тихого осмысления случившегося.

- Достопочтенные, не будете ли вы против, если мы разместимся рядом?

Все трое, как по команде, обернулись на звуки голоса, до боли знакомого. Конечно, этот голос немного изменился, но чопорность и изысканность слов, появившихся в речи вследствие глубокого погружения в эпоху королевы Виктории, всё так же выделяли профессора Малкольма из всего педагогического состава университета.

-Конечно!

-Конечно!

-Ещё как найдётся! – Хором ответила троица.

-И, если я не ошибаюсь, коллега, для меня оно тоже найдётся. – Неожиданно произнёс появившийся из ниоткуда профессор Скляровски. В его речи всё ещё проскакивали фразы и выражения интеллигента 70-х годов 20-того века, которые он приобрёл в годы работы на кафедре истории Советского периода. Хотя он уже давно перевёлся на кафедру современной истории, но старые привычки были ещё живы и яростно сопротивлялись современным веяниям.

- Итак, многоуважаемая Фуминэ, решились ли Вы-таки пойти на благородный риск честного пари или до сих пор пребываете в плену предрассудков?

- Я повторю уже в семнадцатый раз, профессор Малкольм, я считаю низким и недостойным ваши ставки.

- Дорогая, вы не понимаете. Уже весь наш педагогический состав сделал ставки: кто кабинетами в расписании, кто реактивами, некоторые даже поставили свои путёвки. Между прочим, на «Заряну». Лучший санаторный комплекс Луны, так-то! А Вы до сих пор не участвуете! Должны же вы быть в одном положении с коллективом.

- А вам, профессор Скляровски, я отвечу в девятый раз, что, если коллектив ведёт себя недостойно, я считаю себя в полном и абсолютном праве игнорировать его интересы. И предел моего возмущения этим… этим… этим… --варварством-- не имеет границ!

- Но это-же неприлично, милочка!

-Ах, неприлично?!! Сейчас я вам. Всем ВАМ, объясню, что такое «неприлично»!

За перепалкой, разрастающейся, как снежный ком, с удивлением следили и Борислав, и Густав. Когда же хрупкая Фуминэ перешла на брань, перемешанную из всех языков, и даже веков, удивлению обоих мужчин не было предела.

- Погодите, постойте. Извините, конечно, но о чём вы все говорите? – вмешался наконец Борислав.

- Ах, Борислав. Я совсем запамятовал, что вы ещё не знакомы с этим удивительнейшим случаем!

- Профессор, не вздумайте ещё и их в этот ваш балаган впутывать. Я не позволю! —выпалила красная от ярости Фуминэ.

- Фуми, да остынь ты! Мы тоже хотим узнать, что у вас происходит. И нам совсем не обязательно участвовать в этом, как ты выражаешься, балагане! – попытался хоть чуть-чуть успокоить разбушевавшуюся валькирию Густав.

- … Ладно, – коротко бросила чуть остывшая Фуминэ.

-Итак, многоуважаемые господа. Как вы уже знаете, в этом году, в нашем университете проходит Ежегодная Всеобщая Конференция Исторических Наук. Как я подозреваю, вы и сами приехали в свою альма-матер именно по этому поводу.

- Не вижу смысла отрицать, - заметил Густав. За что тут же получил недовольный взгляд профессора Скляровски, чрезвычайно не любившего, когда его перебивают.

- Кхех. Я всё же продолжу. Приехали на неё не только вы. Понимаю, это очевидно, но всё же. Приехали сюда очень многие. И среди учёных-историков, просто любителей истории и всех хотя бы отдаленно связанных с этой наукой есть много, как бы об этом правильно и эвфемистично выразиться, людей с особенностями. Такие люди нас окружали всегда. Вот например, кто-то очень долго просидел в архивах и закопался в своих фолиантах настолько, что напрочь забыл , как вести себя в приличном обществе, скажу больше, он боится находиться в обществе людей и постепенно теряет навыки социализации, приобретенные еще в детстве. Есть не менее грустные случаи, но связанные уже с совершенно иными причинами: при работе с артефактами в бункере, пренебрегая элементарной техникой безопасности, учёный оказывался в ситуации обрушения несущих конструкций , вследствие чего приобретал на всю жизнь фобию закрытых пространств . Кто-то в погоне за абсолютной реалистичностью воссоздаваемой им эпохи настолько уходит в контекст , что теряет связь с реальностью. В общем, много нас таких, со своими странностями. И всех мы понимаем, принимаем и стараемся поддерживать всем, чем возможно. Вот только на этой конференции, есть…, как бы это поделикатней сказать…. , особенный среди особенных.

- Это как же, многоуважаемый профессор, понимать ? Что у вас тут происходит ? Кто этот таинственный, как вы сами говорите, «особенный из особенных» ? Что за сюрприз нас ждёт ? К чему нам вообще готовиться ? - вновь бесцеремонно влез в разговор Густав.

Скляровски замялся. Это не осталось незамеченным для Малкольма , который решил вывести из-под удара коллегу.

- Дорогие ученики, это очень непростой, даже можно сказать, тонкий вопрос. Ведь удивить всех нас и вправду сложно. Право слово, мы многое тут вместе пережили, перечувствовали, и даже , наверное, можно утверждать, что что-то поняли, хотя не нам об этом судить, об этом должны говорить специалисты, но все же… мы смеем надеяться на то, что имеем право говорить и,в конце концов, рассуждать и делать какие-то выводы. Многие из нас являются свидетелями генезиса душевных недугов,то есть момента зарождения и последующего процесса развития. Мы наблюдаем, как норма эволюционирует к расстройству и через лечение снова к норме. Некоторые даже видели не один десяток путей. Но в данном случае, выражаясь мягко, мы несколько озадачены. Кхем. Понимаете, мы уже давно категоризировали большинство недугов. Не как врачи, конечно. Скорее как коллеги и как друзья. Здесь же у нас экземпляр…

-Профессор !!

- Прошу прощения, дорогая Фуминэ. Душевный недуг этот никак не хочет поддаваться категоризации. Каждый день мы вновь и вновь строим теории, что это такое, только чтобы на следующий день понять , что все они глупы, несостоятельны и смешны.

- Извините, конечно, но что же это за человек, Профессор Малкольм ? – уважительно но с некоторой нетерпеливостью всё же спросил Борислав.

- Вот вам этот человек – за пятым столиком. Опять сидит один.

Несколько минут все тихо рассматривали фигуру за столиком . Первым тишину вновь нарушил Борислав.

- Человек как человек. Ничего необычного.

- И этом-то и всё дело, молодой человек, - вновь начал Скляровски. - Когда он сюда только приехал на электричке, в его поведении не было ничего необычного . Нормальный человек, на первый взгляд, уж точно. Более того, и даже когда повнимательней присмотришься, он продолжает создавать впечатление вполне нормального человека.Разве мало на земле брюнетов с зелеными глазами, имеющих спортивное телосложение и вполне приличный рост под метр девяносто? Есть, конечно, то, что обращает на себя особое внимание: слегка кривой нос да небольшая нервозность, да седина – но это всё мелочи. К поведению тоже вопросов нет: всегда готов помочь, решителен и смел . Приветливый дружелюбный, общительный. Способен поддерживать разговор практически на любые темы: от погоды до ещё не переведенных сообщений с других звёзд. Не поддерживает, правда, он только одну тему, я бы даже сказал, уклоняется от неё всеми силами –рассказ о том, почему он оказался здесь.

В этот момент Скляровски перешел на заговорщический шепот .

- В первый день-то это казалось вполне нормальным. Ну не успели поговорить, и что ? Во второй день все то же почему-то не дошли до этой темы. Странно, но ещё в норме. Человек не хочет об этом говорить, ничего необычного. Может быть, проспорил кому-то на поездку сюда или посекретничать вдруг решил , мало ли причин. Вот на третий день случилось по-настоящему странное . Есть у нас археолог – Дария. И так уж получилось, что во время одной из экспедиций при землетрясении камень правую руку придавил, а если честно, то полностью сплющил. Конечно, ей протез сделали, не оставлять же её калекой , право слово ! Вот только от искусственной кожи она отказалась. Говорит, чтобы рука напоминала про осторожность – всегда и везде. На третий день решила она чуть пошутить: взяла и тихо сзади подошла да свою правую руку, точнее протез, ему-то на плечо и положила. Так он так вскочил, будто рука та была раскалённая. Хотя самое интересное не это, а то , что от Дарии он и раньше уклонялся, то есть до того момента она к нему и прикоснуться-то не могла. Даже руку ему никогда не пожимала. С того случая решили мы за ним попристальней последить, и вот что смогли разузнать: причину приезда тщательно скрывает, протезов боится как огня, на открытых пространствах иногда движется зигзагом, ест так, будто у него через минуту еду отнимут, крайне быстрая реакция на всё летящее в его направлении, также четкая и отработанная реакция на чрезвычайные ситуации. Ещё , вроде, лазеров побаивается,но в этом мы не абсолютно уверены. На красную лазерную указку реагирует слегка, на фиолетовый реакция отчетливая, а вот на жёлтый реакции вообще ноль.Дальнейшие данные требуют перепроверки: слишком непостоянные реакции получаются.

- Хочу не согласиться, - поправил Малкольм Скляровски.- Есть ещё один точный факт. Третьего дня, мы решили проверить, не опасается ли он каких-либо определённых цветов . Ну, ничего лучше не смогли мы измыслить , чем устроить небольшой салют к закату. Всё устроили, со всеми согласовали, фейерверк установили, ждём. Выходит он на аллею, и мы сразу же начинаем салют . И как вы думаете, посмотрел он хоть раз на небо ? Хоть разочек? Нет, этот человек, как маленький ребенок ,панически боящийся резких хлопков, падает носом в землю!- На этих словах профессор слегка пристукнул кулаком по столу. Затем уже спокойнее продолжил. - И пока он поднимался, салют уже закончился. Салют , на организацию которого я целый день потратил!

- Майк, ну не нервничай ты так, - постарался успокоить своего друга Скляровски. - Да, результат далеко не тот , на который мы надеялись. Но отрицательный результат для ученого не менее важен, чем положительный ! А мы с тобой учёные , как ни как .

Малькольм лишь печально вздохнул.

- Так, погодите , а на что ставки-то ?- продолжать выяснять Гюнтер.

- На то, что за тараканы у него в голове и откуда они взялись, - сказал Скляровски так, будто провозгласил вселенскую истину. - Лично я ставлю на несчастный случай в двигательном отсеке в одной из межзвездных экспедиций, а мой коллега Малкольм ставит на некую аварию на производстве. Правда, две предыдущие были им же самим и отвергнуты за неправдоподобностью. А эту он ещё не успел развить до подробностей.

- Как будто ваша гипотеза дана в подробностях и доказана ,- с некой обидой в голосе отозвался Малькольм.

- Нисколько не спорю: назвать мою теорию точной с подробностями можно, лишь натянув сову не то что на глобус, а на макет всей солнечной системы. Но у вашей теории их нет ! Ну, то есть совсем.

- Профессор, вы серьёзно ? - Борислав произнес это так, будто его пытались разыграть двое дошколят, и он не понимал, то ли смеяться, то ли плакать, то ли вовсе пойти жаловаться воспитателю

- Да, мы весьма серьёзно. А вы что, считаете это розыгрышем или чем -то вроде затянувшейся шутки ?- проворчал Скляровски.

- Это же типичное послевоенное посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР)? Это столь очевидно ,что я даже не знаю, о чём тут можно спорить.

Профессоры понимающе преглянулись. Слово взял Малкольм.

- Мальчик мой, ты где войну-то найдёшь ? Лет двести уже как нет вооружённых сил. А если не считать шокеры для экстренных случаев, то и оружия-то нет. Где он войну найдёт-то ? Разве что у инопланетян, ну да туда с земли ещё никто не долетал. Кроме сигналов, разве что.

- Он не первый и не последний, пересторавшийся с настройкой реализма в своей симуляции.

- Да, в этом точно не первый. А вот ПТСР на симуляторах ещё никто не получал. Программа просто прервет процесс симуляции при малейшем намеке на подобное. И это не сможет изменить даже самый одержимый ученый: медицинские настройки для редактуры им недоступны.

-А может быть, он это как-то обошёл,- продолжал настаивать Борислав.

- Как вы себе это представляете ?- Скляровски уже в свою очередь тоже продолжал настаивать, - Там же как раз от таких очумелых ручек стоит программная защита. И я сильно сомневаюсь, что есть хоть один историк, который сможет ее обойти.

-А историку и не надо. Достаточно найти подельника программиста.

- Борислав, не смешите мои тапочки. Если этот программист друг вышеобозначенного историка, то он скорее всего отговаривать его будет. Это же огромный и мало оправданный риск. Да даже если найдется такой программист, который, допустим, из чистой любви к искусству взломает эти настройки. Допустим. Вы, правда ,думаете, дорогой мой Борислав, что об этом не будет говорить каждый ? Это же, как минимум, в профессиональном сообществе поднимет огромную волну обсуждения , и я бы даже сказал, - осуждения. А как максимум, это и вовсе события десятилетия !

- По-моему , всё очень просто: ради открытия этой сенсации он сюда и приехал. Потому и держится всё в секрете, - парировал Борислав.

С минуту все обдумывали новую теорию. Наконец слово взял Малькольм.

-Маловероятно, но всё же возможно.

Скляровски неопределенно хмыкнул.

-Что ж, на это я бы даже ломаного рубля бы не поставил, но все же я могу признать некоторую жизнеспособность этой теории.

Вновь активизировался Малкольм.

-А не хотите ли вы заключить маленькое пари, молодой человек ? - обратился он к Бориславу.

В это время со стороны Фуминэ донеслось тяжелое дыхание, которое сопровождалось потрескиванием разминаемых ею рук.Именно это помогло Бориславу ясно осознать, что он не хочет заключать пари, никогда не хотел это делать , да и вообще не знает, что это такое. И даже если бы знал, то всё равно он этого не хочет.

Я , пожалуй, откажусь, - аккуратно и предельно спокойно сказал Борислав.По удивительному совпадению, Малькольм тоже перехотел заключать какие бы то ни было пари и пробурчал что-то невнятное. Ответом на этот двойной отказ со стороны спорящих стало прекращение хруста рук ,тяжёлое дыхание также стихло. Все друг друга поняли: мужчины безошибочно почувствовали надвигающуюся угрозу получить по голове от Фумиэ, а Фуминэ поняла правильность выбранной тактики прекращения этого безобразия.

-Что же, ставки мы делать не будем но почему бы нам не поспорить, пусть и на интерес ? - попытался с другой стороны зайти Скляровски.

Все взгляды сидящих за столом как бы случайно обратились к Фуминэ . Она же отреагировала весьма сдержанно.

- Если вам так важно превратить живого человека в объект наблюдения и научного анализа ,если вам так важно подтвердить ваши гипотезы и теоретические выкладки, то никакие мои протесты не помешают это сделать. Я всегда была против неэтичных научных методов, но если я вам не разрешу продолжать ваши исследования , вы же всё равно начнете это делать за моей спиной.

- Фуминэ, я поражен тем, как низко твоё мнение о нашем поведении.

-Густав, ты начинаешь повторяться, - с усталостью в голосе сказал Борислав.

-Ну, может, я так и задумал.

Конечно же, никто Густаву не поверил. Но так как дальше все принялись обсуждать размещение новичков в общежитии, это быстро забылось.

Уже на следующий день Борислав и Густав присоединились к наблюдениям за мистическим гостем. Против своего желания к этому присоединилась и Фуминэ. Она это сделала для того, чтобы остановить коллег в случае попыток провести какие-либо эксперименты. К концу этого дня было принято решение встречаться по вечерам и спорить по поводу теорий каждого из участников. Малькольм пытался подтвердить свою теорию нелюбовью объекта наблюдения к помехам и звуку статического электричества. Скляровски парировал удивительной осведомленностью таинственного гостя в делах , связанных с межзвездным перелетам. Особо он делал упор на их широту: от малоизвестных фактов в криогенике до состава реакторной топливной смеси. Борислав же парировал тем , что широта этих взглядов вступает в противоречие со слабой ориентацией в специальной терминологии и сравнительно слабой изученностью других общенаучных отвлеченных понятий. В защиту своей теории он использовал постоянную привычку наблюдаемого объекта осматривать местность за углом беглым взглядом. Также некоторой странностью можно было назвать владение всеми инопланетными языками, известными человечеству, ну да из этого аргумента никто ничего не смог развить. Пока наши спорщики доказывали правоту своих гипотез, Фуминэ занималась устройством Борислава и Густава в общежитии , попутно охлаждая чересчур увлекающихся Малкольма и Скляровски. Так прошла целая неделя.

Конференция подходила к своему концу, а следовательно, возможность дальнейшего наблюдения за объектом исчезала . Их это и расстраивало, и беспокоило.

Борислав, это уже даже не смешно. Это ужасно жалко. Профессор Скляровски, если у Вас есть хоть одно доказательство ложности моей теории , прошу предоставить его прямо здесь и сейчас . Может, их и нет , но то, что он понял фокус Димитрия про карты с красными пиками и черными червами , не доказывает ровным счётом ничего. Я понимаю, что только ваше отчаяние может объяснить ваше настойчивое желание превратить в аргумент способность наблюдаемого объекта распознавать блеф. Но мы же понимаем с Вами всю смехотворность этого аргумента , такой подход, на мой взгяд, недостоин историка. Подобные вещи не имеют отношения к нашему спору, точнее, они могли бы быть аргументом, но только у ученого совершенно другой специальности. Ну, насчёт этого…Матка боска, за ко ми то вжистко. Попрошу не выражаться. Спор разгорался. Он ни к чему бы не привёл. Как и все споры до него. Это в той или иной степени поняли все участники этого “исследования”, как называл его Малькольм. Но они уже не могли не спорить, ведь это был единственный спорить сбросить всю ту фрустрацию от бесплодных попыток разгадать тайну загадочного посетителя, и всё приближающегося времени финала. И в этот раз бы всё закончилось бы небольшим скандалом, маханием руками и , в конце концов, примирением. Но тут вмешалась Фуминэ.

Ребята, погодите, мне кажеться, или на доске объявлений висит что-то новое?Фуминэ, ты о чём ? Сами посмотрите. В этото момент все и вправду посмотрели на доску объявлений . На ней поменялось весьма немногое . Всего лишь добавилось одно объявление . Всего лишь сообщалось, что последнюю лекцию проведёт некий новый и неожиданный спикер. А рядом фотография с до боли знакомым лицом. Все пятеро посмотрели на доску, потом посмотрели на друг друга. И не сговариваясь пошли на лекцию.

Здравствуйте, дорогие друзья. Я рад приветствовать всех на моём выступлении . С многими из вас я знаком, с некоторыми только виделся раз или два, и лишь единицы со мной не виделись вообще. Но все вы, и я имею в виду всех сидящих здесь, задавали вопрос: “Кто он ?” . Кто-то лишь у себя в голове, кто-то вслух. Кто-то даже полез в архив.На слове “архив” Профессор Малькольм несколько смутился.

Опровергая ваши гипотезам и предположениям о том, что я совершенно новый здесь человек, никогда не бывавший ни в этом университете, ни в этом городе, я ответственно вам заявляю, я знаком с каждым из вас, в той или иной степени. Меня зовут Андрей Вастряховский. И признаться честно, я весьма удивлён. Не думал, что изменения во мне настолько заметны. Я полагал , хоть однокурсники меня узнают. И поясню для тех, кто не из университета : чуть меньше десяти лет назад я выпустился из этого учебного заведения. Теперь же, когда тайна моей личности раскрыта, давайте я вам поведаю, с чем связаны такие изменения . Началось это практически сразу после выпускного, как-то само собой, незаметно для меня . Так уж совпало, что единственный кофе, способный разбудить меня в девять утра, готовился в только одной маленькой кофейне. И заряжало оно,как оказалось, не только меня, но и половину слушателей университета астронавтики, вместе с частью инженерного факультета ближайшего института ракетостроения. Именно там я и познакомился с командой “Фотона”. Скорее всего , после окончания лета закончилось бы и наше общение. Но этого не произошло. Как-то раз я вскользь упомянул тему моей научной работы – “Обобщенное представление о первых контактах человека”. Это произвело настоящий фурор. После этого упоминания у меня не было шансов не попасть в состав команды “Фотона”.

Дело в том , что “Фотон” был мягко говоря, необычным кораблем . Он был межзвездным кораблем нового класса. Семь предыдущих межзвездных экспедиций проводились на кораблях различными типами ядерных двигателей. Хотя с “Протуберанцем” нельзя сказать точно - всё же применение термоядерного реактивного двигателя на основе термоядерного реактора с магнитным удержанием плазмы по схеме Либермана-Адзумы выдвигает его из этого ряда, но недостаточно для создания принципиально нового класса. Даже при полёте с режимом постоянного ускорения, что в условиях межзвездного перелета весьма расточительно, приближение в скорости света практически невозможно. Из за этого все семь экспедиций были направлены к ближайшим окрестностям нашей солнечной системы и занимали несколько десятков лет. Все же контакты с другими цивилизациями ограничились расшифровкой их сигналов и отправкой ответов. Лишь по невероятному везению расположения в 21 световом году от нас Цивилизации Сарексов и их контакту с Карскаими и Ждерами мы имеем хоть какой-то постоянный контакт. И именно эту проблему и собирался решить “Фотон”.

Благодаря новейшим достижениям ядерной физики земная цивилизация смогла синтезировать достаточно трития и гелия три для осуществления всеобщей мечты человечества. Для длительного поддержания пузыря Алькубьерре, а с этим и возможности путешествия быстрее света. Именно “Протону” предстояла честь первого такого путешествия. И , так как путешествие предполагалось в новое и неизведанную часть космоса для налаживания контактов с услышанными, но слишком далекими цивилизациями, специалист по контактам был крайне необходим. И так как все более ранние контакты я уже знал,а в деле обобщения их опыта я и вовсе был первопроходцем, мне оставалось получить лишь практику. Которую я мог получить только в таком путешествии. Простая и логичная цепочка , которая получилась вполне случайна, и она же навсегда изменила мою жизнь.

Подготовка прошла достаточно быстро, и в кратчайшие сроки я был на борту на Титане вместе с остальными сто тридцати двумя членами экипажа. Конечно, большая часть из этого персонала должна была документировать, записывать и на ходу анализировать поступающие данные, для полного обслуживания корабля без учета установки для путешествия быстрее скорости света тридцати человек хватило бы за глаза. Но это был первый полёт такого типа, так что с научным персоналом решили не мелочиться.

И вот уже следующий год, и мы вышли за орбиту Плутона. Со старта на Титане прошло десять месяцев . Всё это время перепроверили все системы корабля - от упбск до конструкции ламп в коридоре. Всё было в полном порядке . Наконец, дана команда на старт, и мы начали наше путешествие. Именно в этот момент была сокрушена первая аксиома. По какой то причине, вроде как из-за синергии неких гравитационных полей, но я не физик , я в этом не разбираюсь, нас практически швырнуло вперёд. Физики в нашем экипаже говорили, что это практически невозможное событие, что случайно такого не может получиться в силу невероятно малого процента вероятности схождения всех нужных для этого условий, но это всё же случилось. Из - за этого переместились мы не в относительно безопасное межзвёздное пространство, а в окрестности одной из дальних звёздных систем. Несмотря на столь удивительное событие, мы вскоре обнаружили рядом несколько других судов. Это нас не удивило, ведь из этой звёздной системы уже были слышны различные сигналы разума, от радиоволн до лазерных сообщений. Что было удивительно, так это то, что эти корабли также двигались со скоростью, быстрее света. Но самым удивительным было то , что случилось потом. Потому что по нам открыли огонь, даже без малейшего предупреждения. И , как мы потом осознали, из военных лазерных установок вперемешку с ракетами, забитыми абордажными киборгами. Так была нарушена вторая аксиома. Для тех кто не понимает , поясню.

Для межзвездного путешествия потребуется огромное количество энергии. Любое военное оборудование, естественно, дополнительно увеличивает такие затраты. Для обеспечения любого межзвездного военного флота требуется просто таки не реалистичное количество энергии. Но этот флот ещё и будет достаточно заметен за месяцы, а то и годы до подлета к цели, что дает защитнику подготовиться к бою заранее, так ещё и намного дешевле - ведь ему то скорости межзвездных перелетов развивать не надо. Соответственно, победа в такого рода авантюре крайне сомнительна. Но даже если вдруг случиться так, что победа всё же каким то чудесным образом досталась атакующему, то цена отправки , поддержания и возвращения завоевательного флота с трофеями в девяноста случаях из ста превысит стоимость трофеев. Но и до этих расчётов скорее всего не дойдёт , ведь для изобретения и осуществления межзвездного перелета объединение всей родной солнечной системы как минимум на несколько десятков лет чуть ли не обязательное условие. Ведь если внутри солнечной системы ещё есть другие политические образования, выбрасывание стольких ресурсов на авантюру крайне рискованно. Скорее всего, дело даже не дойдёт до сверх световых технологий, ведь они тоже требуют немалых ресурсов. Даже базовая инфраструктура, нужная для таких усилий, крайне маловероятна при сохранении политического разделения. Ну а после объединения, чаще всего, идёт минимизация вооружённых сил за их практической не надобностью. Но в тот момент мы думали не об этом.

В тот момент мы пытались понять что вообще происходит. Когда мы поняли , половина носовых отсеков уже была разгерметизирована , реактор была на грани выключения, а двигатели начали выход в закритический режим. Единственным методом действия оставался побег, что мы и сделали . Правда для этого сгорели несколько сопел, часть груза была выброшена, а система рециркуляции потеряла половину воды. Но всё же мы оторвались. Абордажников оказалась недостаточно для полной зачистки, и за месяц с помощью различных инструментов, приспособленных под новые нужды, и кустарно изготовленного оружия нам таки удалось перебить или скинуть в космос всех этих жутких тварей. Несмотря на разнообразие зверинца этих порождений кошмаров и варварства, возможностью дыхания в вакууме никто из них не обладал.

И тогда возникла проблема номер два- запасы то подходят к концу. И на обратный перелёт нам не хватит. После долгих обсуждений было решено, что запасы придется пополнять в одной из ближайших звездных систем. Выбор пал на систему небольшого белого карлика. Она выглядела достаточно тихой, чтобы в ней мы не нашли себе проблем. Вот только когда мы уже готовились к сбору льда , мы обнаружили, что окружены. Впереди комета, а сзади три корабля с явно различимыми силуэтами орудий на борту. Вот только в этот раз встреченные нами существа решили сначала спросить, а уже потом стрелять.

Узконаправленное лазерное сообщение вскоре было расшифровано. В основном потому, что язык, точнее его версия вековой давности , уже был нам знаком. Все же Радаул достаточно давно слал сигналы, да и понимание универсального саморасшифровывающегся сообщения пришло к его жителям чуть ли не раньше радиосвязи. Так что вскоре мы объяснили ситуацию, что мы тут делаем и что , если надо, то вполне готовы принять досмотровую команду. В принципе, наше разрешение им было не особо нужно, ни бежать, ни сопротивляться мы не могли. Но ничего из этого не понадобилось, нам просто посоветовали ничего не делать, и взяли на буксир. Если быть точнее, с помощью стальных тросов нас привязали к трем остальным судам, после чего мы стали весьма своеобразной единой конструкцией.

На удивление , прием был весьма тёплый. Конечно, самих материалов нам не дали - слишком разные инженерные стандарты , но к весьма неплохому астероидному полю доставили. Ну а пока большая часть команды добывала и перерабатывала ресурсы для починки и обратного пути , меня, инженера связи и одного биолога с временной задачей архивариуса попросили таки выяснить у наших новых знакомых, что же всё таки произошло. И нам объяснили. А я сейчас объясню уже вам.

Система NG-343 , или система Кромедии если брать самоназвание, была весьма типичной для места зарождении цивилизации - желтая звезда K класса, одна из сотен других. Несколько каменистых планет, Пять газовых гигантов, собравшие все астероиды в свои кольца, ничего сверх обычного. Затем образование жизни на одной из каменистых планет . Появление у одного из рептилий подобных видов разума. Постепенное технологическое и социальное развитие вида, назвавшего себя Шкасами . Выход ими в ближайший космос, начало освоение своей собственной солнечной системы. Постепенное объединение планетарных систем в единые политические общности. И вот на этом моменте и произошло то, что сильнейшим образом изменило историю Всей системы в общем и Шкасов в частности . Естественно, что в процессе технологического развития приходили как времена процветания, так и времена кризиса . И во времена кризиса, естественно,у каждого индивидуума возникает желание найти выход из тяжёлой ситуации, в которой оказалось как всё общество, так и он в частности. Иногда этот выход дают общественные и политические движения, иногда новые творческие направления , иногда это философия. Подчас, это нигилизм, фундаментализм или гедонизм. Но одним из нередких ответов также является сектанство. И в этом смысле ящеры с жёлтой звезды были весьма типичными разумными. А вот в чём они были не типичны, так это масштабом последствий этого. Во время одного из таких цивилизационных кризисов некоторые из чешуйчатых ученых обнаружили, что их звезда, несколько нестабильна. И, при правильном приминении сравнительно малой силы, часть верхнеей оболочки, может резко отслоиться. Вследствии чего на всю солнечную систему изольються потоки радиации, плазмы и пламени. Естественно, опубликовали они это с целью недопущения подобного, намеренно или случайно. К сожалению для всех, вышло всё не совсем так, как первооткрыватели на это рассчитывали . Потому что секта огнепоклонников , известная под именем “Первородное пламя”, решило иначе. Каким то способом, им удалось получить потерянную ранее нейтронную боеголовку. Затем, под видом исследовательской работы, их судно приблизилось к звезде на достаточное расстояние, и сбросило оную на поверхность звезды. Подобранное время было практически идеально для их плана , как они и надеялись, весь мир “сгорел в очищающем пламени”. Вот только секта его не пережила - даже решившая положиться не только на божественную милость, но и на глубину своих бункеров высшее руководство секты не смогло пережить катаклизм. Так же, как родная планета ящеров, вскипяченная радиацией до состояния, что лишь крайне теплолюбивые бактерии хоть как-то выжили. Не было выживших и на большинстве колонии на других каменистых планетах или спутниках газовых гигантов, полностью вымерли и те станции или корабли, что были достаточно близко к звезде. Лишь очень удалённые от звезды корабли и станции смогли пережить этот ад. А так как большинство из тех, кто забрался так далеко, были либо исследователями, либо вконец отчаянными шахтерами, шансов на их дальнейшее выживание было крайне мало. Но всё же было одно исключение.

У одного из газовых гигантов, третьего от звезды, было множество спутников. И одному из этих спутников повезло - каменно ледяной Шат был в тени своего газового гиганта в момент катаклизма. И вскоре его обитатели обнаружили себя одними из немногочисленных выживших, способных на самоподдержание. Для всех остальных же “везунчиков”, переживших не до сверхновую, это было второй из самых худших новостей в их жизни. Потому что Шат уже несколько десятков циклов находился под властью государства, известного как Технат.

Технат также являлся ответом на постигший ящеров кризис . И ответом он был крайне радикальным. Основная всего государства было в том, что есть лишь два путь, достойных уважения - путь воина, и путь ученого. Все же остальные должны были полностью подчиняться первым двум. Над всеми воинами стоял Вождь, над всеми учеными стоял Оракул. Вместе они должны были привести общество к максимально эффективному существованию . И осуществить это можно лишь через тотальную киборгизацию всего рода ящерского, тем самым спася цивилизацию от загнивания в собственной колыбели. Для этого технат очень долго готовил свои производственные мощности и военные силы. И когда все большие образования сгорели в пламени звезды, Технат остался единственной военной силой в системе. Чем они не преминули воспользоваться, подчинив или уничтожив всех других выживших. Следующим своим шагом Технат поставил заселение всей своей солнечной системы. И в этот момент они и столкнулись с проблемой.

Вся система была запружена радиоактивными материалами. В этом был конечно свой плюс - теперь топливо для реакторов было практически везде . Ядерные изотопы всех возможных смесей буквально валялось по всей системе в виде пыли. Вот только выжить в этой пыли даже киборгам оказалось нелегко. Импланты массово сбоили, рабочие умирали от облучения, а машины ломались уже через несколько часов из-за выгорания любой электроники. Скорее всего так бы и сидели Шкасы в своей солнечной системе, потихоньку очищая от радиации планету за планетой, если бы не вторая случайность. На преждевременный взрыв сверхновой прибыл один из исследовательских корабле другого разумного вида. Миюны были весьма мирным и любопытным видом, так что когда начался внезапный абордаж, ничего существенного они захватчикам противопоставить не смогли. После чего в руки Техната попал рабочий вариант технологии перемещения быстрее света. И именно тогда родилась та порочная спираль, что продолжается до сих пор.

Довооружив свой военный флот и замаскировав его за огромных размеров астероид, Технат отправил корабль Мьюнов домой с “образцом”. Там после непродолжительных боев с неожидавшими такого сюрприза Мьюнами флот вернулся с пленниками, превращенных с помощью киборгизации в послушных и безвольных рабов. Те были отправлены для очищения местности и добычи топлива. И чем больше становилось рабочих рук, тем больше топлива получал флот Техната, и чем больше военных кампаний он проводил, и тем больше рабочих рук получали карьеры и очистные команды. Лишь иногда эта схема давала сбой, в основном когда вид выдержал первую атаку. Радаульци были одними из немногих, кому повезло её пережить. Правда, в основном потому, что к моменту атаки они уже начали осваивать соседние звездные системы. Так что им хотя бы было куда отступить. Так же им удалось выйти на контакт с несколькими другими видами, также подвергшихся нападению. Но пока о каком то скоординированным едином фронте речи быть не может.

С нами же попытались проделать ту же шутку, что когда то получилась с Миюнами. К счастью, нам удалось сбежать. И этом наше главное счастье - о возможной атаке мы знаем заранее .И поверьте тому, кто один раз к подобному не подготовился - готовиться надо уже сейчас. Моя седина и морщины соврать не дадут.

В тишине после окончания выступления Малькольм тихо спросил

-Ну, и кто выиграл ?

- Думаю, у вас ничья. - Так же тихо ответила Фуминэ.

Возразить ей было нечем.