У меня есть работа, неудачники!

Глава 1

— Только представь! — восторженно произнёс парень. Он был невысокого роста, его широко раскрытые глаза горели восторгом, а в голосе всё больше ощущалось осознание собственной важности, — меня взяли на работу в большую УИ компанию, [примечание автора: УИ – аббревиатура от "урезанный интеллект"] Да!

Затем он резко подпрыгнул и начал во всё горло выкрикивать "восемь-девять, восемь-девять", при этом энергично производя движения руками, вырисовывая в воздухе какие-то круги. Со стороны это напоминало некий древний ритуал.

Они стояли посреди одной из центральных городских улиц. Хоть его собеседник, чья недавно обритая голова сразу бросалась в глаза, малость вздрогнул от неожиданного движения, однако никто из прохожих не обратил на это никакого внимания, все неспешно плелись по своим делам.

— Да, чёрт дери! Я важный, сука! Сейчас почти невозможно получить работу и все знают это. И я... в центре массовой лоботомии!

Трудно было сказать, насколько внимателен был сейчас к его словам бритый собеседник. Однако одно можно было заключить с уверенностью: он вовсе его не слушал.

— Знаешь, — продолжал парень, — сейчас много болтают, что мол, лоботомия это вредно для детей, что людей хотят таким образом поработить. Но эй! Вообще-то этим занимаются большие шишки из науки и дяди, у которых много зелени. Вообще-то наша компания появилась после объединения корпораций, когда-то поднявшихся на ИИ: Куй-интерпрайсис, ClosedAI, Foofle и Блёв! Они могут горы свернуть, понимаешь? И я вместе с ними вершу историю... Мэн, иногда, когда я только подумаю об этом, у меня так встаёт... гордость.

А эти все умники яйцеголовые... Ох, я их терпеть не могу. Они постоянно твердят "нельзя обращаться с детьми как с животными". Тьху! Закалибали эти дети, я уж думал, что после того, как запретили школы, то про них все забудут. Мда уж. А больше всех болтает этот Святой Джон. На последнем своём стриме, где он рубился в Мекка-Хамелеон, он опять наговорил дерьма на нашу компанию. Сволочь. Длинные нечёсаные волосы, борода, все эти его белоснежные одеяния – смотреть не могу на таких, как он. А куча людей ему верит, ну и хрен с ними, они букашки для нас. УИ необратим, — с нотками гордости в голосе, подытожил работник центра массовой лоботомии.

Его собеседник пропускал все слова мимо ушей. Из его искривлённого рта густыми каплями стекала слюна, медленно падая на асфальт. Его глаза в напряжении смотрели в экран смартфона. Он нажал кнопку и сфотографировал свой большой палец, который по-видимому затмил собой объектив встроенной камеры. Затем посредине экрана появилась крутящаяся звёздочка и надпись: "Обработка". И вот, через мгновение, фотография превратилась в детально проработанное изображение накачанного мужчины, который смотрел ввысь, крепко сжимая огромных размеров серебряный топор в могучих руках, а позади него красное заходящее солнце озаряло пустынные холмы марсианского пейзажа.

После того, как взгляд обритого поймал это изображение, он вдруг весь начал кататонически трястись и размахивать руками в разные стороны, а из его рта начали вылетать нечленораздельные звуки вперемешку с низким гудением. Он уже не смотрел на экран и одним из бесконтрольных импульсивных движений он закрыл приложение камеры и нажал на календарь в телефоне. Открывшийся календарь был за сентябрь 2046-го года.

— Я... я... кр... крррр... крр!... креа... креати... кре... ти... кретти... фффный! — с трудом выдавил бедолага.

— Вау, Мужик. Круто! Мля, хотел бы, чтоб и у меня был такой же урезанный интеллект последней модели, как у тебя. Я тащусь конкретно! Но начальство говорит, что нам его сделают в последнюю очередь, так как мы нужны как операторы. Но ладно, я стараюсь не грустить из-за этого. Вообще наш начальник правильно говорит, что думать не нужно, всё уже додумано за нас.

Какое-то время они шли вдаль улицы молча, но потом работник центра восторженно продолжал:

— А ещё у нас там намечается крутой контракт с армией. Директор пообещал военным, что всё население станет тупым, и я знаю, что военным такое выгодно. Ну, все эти мутки и всё такое. Ну, знаешь, я в курсе ваще-то, — проговорил он почти снисходительно, не теряя ощущения собственной важности.