«Тысячи извинений, но...»

I

Я не мог проснуться. Боль терзала тело. Глаза заволокла пелена слёз и тьмы, в ушах стоял проницательный писк и шум, а в голове творилась паника. Я не мог ничего вспомнить. Имя, семья, прошлое. Я стал безликим манекеном, тенью. Мысли, как гонка на колесницах сбивали друг друга, падали, били до последнего света памяти. Возникали мимолетные вспышки, но ничего толкового я вывести не мог. Мне казалось, что от шока и страха я не мог даже пошевелить конечностями или прокричать. Постепенно я стал ощущать, что скоротечная боль вначале ушла, а пелена темноты сменилась закатным небом. Оно было приятного персикового цвета, а в вышине оставались пятна небесной дневной прохлады. Дул слабый летний ветер. Писк исчез, но появился фоновый шум. Я явно в городе.

Я смог найти в себе силы встать и протереть глаза. Я оглянулся. Я был прямо посередине дороги, асфальт простирался куда-то за горизонт. По бокам зеленые участки травы с неестественно ровными и идеальными деревьями, а после – низкие панельные дома. В промежутках между ними светило закатное солнце, отдавая мне свои последние лучи. Но почему-то оно не двигалось с той скоростью, к которой привык мой взгляд. Оно словно застыло в воздухе. Или я был слишком долго без сознания, что отвык от нормального цикла света и тьмы. Эта улица казалась мне знакомой. Вроде бы это где-то в моей памяти, похожие район и пейзаж.. Но я не мог утверждать.

Странным было то, что на дороге не было машин, а на улицах – людей. Абсолютная пустота. Были лишь на парковках идеально стоящие автомобили, но они выглядели брошенными и нереальными. Я боялся кричать или подавать признаки моего местоположения. Вдруг я выжил после апокалипсиса, и сейчас тут бродят титаны? Или какая-нибудь нечисть? Не хотелось бы попасться к ним на удочку. Я аккуратно пошёл вперёд, лихорадочно оглядываясь.

Я обратил внимание на свою одежду. Она была потрёпанная. Чёрная вельветовая рубашка с карманом, на нём нашивка с Луной. Она почему-то выглядела замусоленной и почти отрывалась от ткани. Сверху плащ цвета... Пожалуй, серо-синего цвета. Тёмного. Да. Обычные джинсы, почти белые носки и убитые кроссовки. Когда-то светлые шнурки превратились в красные водоросли. По ощущениям эта одежда мне крайне дорога́. Я резко встал и начал теребить нашивку. Она оторвалась, черные нити остались свисать на рубашке, а Луна упала прямо мне на ладонь. Что-то в ней меня зацепило.

Я вспомнил: я мечтал стать космонавтом. Да, всю жизнь хотел, хочу и буду хотеть. Я уверен в этом. Я положил маленький спутник себе в карман и, вспомнив о возможной опасности слежки или нападения тварей, огляделся. Ничего и никого. Под моей подошвой камень, в ушах слабый летний ветер. Перед глазами горизонт. Такой же далёкий, как мои мысли. Я почувствовал на своей спине чей-то взгляд. На миг я испугался и вздумал заорать во всю глотку, но страх говорил мне молчать. Ноги подсказывали мне бежать, а руки – драться. Глазам было всё равно, они видели пустую дорогу. В ушах стучала моя кровь, но, видимо, сейчас её попробует что-то за моей спиной. Или кто-то.

– Приветствую. Я – Юэн, твой надзиратель на эту ближайшую вечность.

Голос, очень мелодичный и спокойный. Я боялся оборачиваться, но неприлично стоять задом к собеседнику. Обернувшись, передо мной явилась фигура человека. Точнее, силуэт из света. Он постепенно рассеивался и передо мной появлялся молодой человек лет двадцати шести с белыми волосами, собранными в хвост, в одеянии на манер напыщенного и нелепого костюма фэнтэзи-эльфа. Сборная солянка из заезженных образов. Но привлекали его глаза, светлые, почти серебряные. Но к верхнему веку они темнели и уходили в фиолетовый или холодный оттенок. Он спокойно смотрел на меня, будто его не смущает его огромный рост под... Больше двух метров.

– Повторюсь, я – Юэн. Не представляйся, я знаю твое имя и прошлое. Могу ли я с тобой поговорить?

– Где я?! Кто ты?! Почему я ничего не помню?! – Я засыпал его вопросами, отойдя назад. Мне страшно, вдруг этот гуманоид решил сделать из меня рагу.

– Во-первых, выдохни. Я не ем расу людей. Во-вторых, ты находишься в Пороге. Мир идентичен твоему родному, так что чувствуй себя, как дома. В-третьих, чтобы объяснить детали, ты обязан успокоиться. – Юэн улыбнулся. Мне сразу стало легче. Он достал небольшой свиток откуда-то из-за спины, как мультяшка. Он, игнорируя моё непонимание, про себя прочитал текст.

– Так... Я спокоен. Юэн, так кто ты?

– Я твой надзиратель на ближайшую вечность. Если углубляться, то я встречаю будущих богов в Пороге и помогаю освоиться.

– Будущих... Богов? – либо я сплю, либо я спятил. Я попал к язычникам?

– Да. Ты не ослышался, – Юэн потёр переносицу и, вновь игнорируя мой шок, продолжил. – Мы находимся в Пороге. Перед тем, как ты станешь Богом своего маленького или большого мира, ты будешь пребывать здесь. Таковы законы. Понял?

Я молчал. Слишком много информации для меня. Надзиратель, видимо, понял это и незамедлительно, поклонившись, добавил:

– Я оставлю тебя. Просто позови, если буду нужен. Еда в магазине, бери сколько хочешь. Она восстанавливается каждый понедельник в одиннадцать вечера и каждое утро четверга в пять часов. Оревуар.

Юэн пропал. Вот слизняк, даже не объяснил, где все люди, и почему я один. Казалось, что его внезапное появление и исчезновение ничего не поменяло. Но я заметил, что солнце будто начало наконец двигаться ближе к горизонту. Всё-таки если раньше оно будто стояло, значит, сейчас точно пошло. Следовательно... Время! Нужно найти городские часы. Я глазами искал ближайший парк, магазин или что-то, чтобы найти любой намёк на циферблат. Я заметил, что вдалеке, прямо вдоль дороги виднелся тёмно-синий край почтового отделения. Там наверняка есть напольные часы. Я побежал в его сторону. Плащ развевался на ветру, топот моих ног раздавался эхом. В ушах – свист. Ощущения словно обострились, в моей памяти нет похожих воспоминаний. Во снах я чётко знал, что я именно сплю: перед глазами всегда размытость, а чувства притуплены. Раньше... Кажется, что сейчас я особенно живой.

Силы быстро покинули меня, надо было спортом заниматься. Перейдя на скорую ходьбу, я добрался до почты. Я думал найти камень поблизости и выбить стекло, ведь если людей нет, то значит я один и могу не пользоваться дверью. А если всё же там есть сотрудники? Да и мне нельзя шуметь, вдруг тут кто-то. Или Юэн. Я с досадой нашел выход и, приготовившись с силой сорвать дверь с замка, нечаянно дёрнул её со всей дури. Но она легко открылась, и мои усилия были напрасны. Я зашёл в почтовое отделение. Серое просторное помещение, летающая пыль, безжизненные железные стенды с открытками и конвертами. Рядом аппарат с талонами. Сбоку – стойки для работников за пластмассовыми прозрачными стенками, а уже за ними – множество коробок, и проход на склад. Я заметил большие круглые часы на стене. Ровно восемь часов. Но солнце явно закатное, ведь с другой стороны уже виднеется луна и первые звёзды. Значит вечер. Я нашёл на стойке номер «1» маленький календарик. Дата... Пятнадцатое июня, год стёрт. Но я помню, что сейчас... Я забыл, какой год.

– Юэн! Какой сейчас год?! – я орал в пустоту. Вроде, он согласился отвечать, если он мне понадобится.

– Сейчас... Первый год от твоего появления.

– А точнее?

Мне не ответили. Ну, он логично выразился. Стоило бы уточнить вопрос.

– Юэн! А, а какой год мира, в котором я нахожусь?

– Ну, двадцать первый век. Около двадцатых годов. Не знаю, – надзиратель наконец показался, он задумчиво рассматривал календарь, где все числа были расставлены в хаотичном порядке. Он лишь пожал плечами, увидев мой раздражённый взгляд и исчез.

Странно это. Хотя, я помню, что в хорошо известном мне числе было много девяток. Я обратил внимание на календарь, который стоял уже возле стойки с информацией. Там был вырванный пожелтевший листок с надписью: «с Новым 1999 годом!» Точно: я родился тогда. И сейчас мне около двадцати. Здорово, значит, я ещё либо студент, либо молодой работник. Память подводит, не могу подтвердить информацию. Стоит подытожить: я мечтаю стать космонавтом, и мне около двадцати.

Скоро ночь, а я голоден. Судя по расписанию, почта скоро закроется, поэтому стоит поторопиться. Да и магазинов круглосуточных я не заметил тут, тогда уж точно следует поспешить. Я вышел из отделения и осмотрелся. Пустошь, асфальт дороги, панельные дома вдалеке. Деревья. Магазин. Фонари. Стоп, магазин! Я машинально проверил, нет ли приближающихся машин и двинулся к супермаркету. Непривычно, что вокруг тишина. Она ломит уши и заставляет сворачиваться их в штрудель от напряжения. Точнее, сердце и мозг приказывают это делать, ведь именно они подсказывают о возможной угрозе. Я не верю своим глазам, поэтому буду верить розовой жвачке по имени «мозг». Незаметно для себя, я дошёл до магазина. Он был на другой стороне от почты, справа от выхода. Он был вмонтирован в жилой дом из кирпича. Окна первого этажа, кроме витрин, были открыты «на проветривание» и закрыты железными прутьями. От воров и желающих разбивать окна камнями. Я проверил вывеску с расписанием работы магазина и зашёл. Свет не горел, единственным освещением были жужжащие холодильники и лучи заходящего солнца. Витрины были битком набиты продуктами, будто к ним никто не прикасался. Кассы все пусты, нет фоновой музыки. Одиноко.

Я с опаской стал набирать продукты в пластиковую корзину. Огромные ряды со всем необходимым: фонарики, скотч, йогурты, фрукты и овощи, хлеб. Журналы и молоко. Я смотрел на сроки годности, на всех было написано: «Дата изготовления: понедельник. Годен до: четверг». Логично, но какой сейчас день недели? Я решил довериться своему организму и, открыв бутылку молока, понюхал. Пахнет ничем. Ни кислым, ни чем-то другим. Попробовал на вкус, всё нормально. Я проверил буханки хлеба, пахли вкусно. Как адекватный свежий хлеб. Значит сейчас либо понедельник, либо вторник. Позже спрошу у Юэна или посмотрю на календарь.

Никого на кассах нет. Сами терминалы не работают, как бы я ни пытался их включить. Я вышел из магазина с полными пакетами еды. Осталось понять, где мне их хранить. Зачем я вообще набрал еды, если могу поселиться прямо в магазине, раз уж я тут совершенно один? Наверное, не очень уж комфортно будет спать на мешках муки где-то в подсобке. Всё-таки придётся вламываться в чью-то квартиру. Я напоследок вернулся в магазин и взял из прикассовой зоны небольшую пачку карамелек. Мне захотелось съесть всю порцию прямо сейчас, снова выйдя из здания, потянулся открывать упаковку. Вот пропади оно пропадом всё, половина конфет высыпалась на асфальт. Что же я за... Тут неподалёку мой дом.

Я вспомнил: когда я был маленьким, я взял коробку конфет и так же хотел съесть всё залпом, и так же рассыпал всё на дорогу. Мой дом находится слева, метров, пожалуй, пятнадцать до него. Иду по улице. До сих пор не верю, что я тут совершенно один. Мне по-прежнему не по себе: вдруг я не взял из опустевшего магазина продукты, а украл? Что, если это был социальный эксперимент, мол «Как будут вести себя люди, если супермаркет будет пустым?», «Будут ли жители обворовывать продуктовые?», «Как поступят?» Да, хорошая проверка на честность. Я её честно не прошёл. Стоит вернуть всё по полкам, найти управляющего или оператора, съёмочную группу и извиниться. Оставить свой адрес и номер, а самому уйти домой за деньгами, вернуться и возместить ущерб. Я так и сделал: но никого не нашёл. Оставил свои данные и записку с извинениями. Точнее, ту информацию, что я о себе помнил. Пошёл домой. Нет, тоскливо поплёлся, ведь силы покинули меня. Видимо, магнитные бури сегодня, раз уж буквально за пару минут после пробуждения мне стало плохо.

Мой подъезд. Пустой, конечно же. Потрёпанная дверь, выкрашенная во все цвета радуги, что она превратилась в слоёный пирог. Рекламы нет. Точнее, она есть, но все номера замазаны или с подписями: «Не действителен». Скамейки тоже, как хамелеоны, пестрят краской. Я без кода на домофоне прошёл в опустевший подъезд, все почтовые ящики закрыты наглухо и забиты листовками, где кроме случайного набора букв нет ничего. Только моя дверца была открыта, в ящичке лежали мои старые палки. Почему они мои? Если лежат в моей ячейке, то, видимо, мои. Если я положу выпирающую рекламу из пачки у соседей к себе, она моей не станет. Следовательно, это ничьи. Я положил их на тумбочку с «потеряшками». Так будет лучше.

Лифт на удивление работает. Я увидел своё отражение в грязном зеркале: немного впалые щёки и глаза, радужка серого цвета. Рубашка на мне в пыли. Мои волосы русые, слишком тёмные для светлого, но слишком яркие для чёрных. Слава Богу я не лысый. Не могу назвать их длинными, но и без выбритых висков. У меня есть родинка возле переносицы. А ещё брови густые. Интересно, как меня зовут? Странный вопрос, чего же это я. Забыл нажать на кнопку этажа. Вроде бы девятый, да, определённо он. Лифт поехал наверх, лампочка перегорела, я еду в полутьме. И вот вроде бы моя остановочка. Светлые стены, лучи закатного солнца бьют через окно. Если не ошибаюсь, мне налево, там будет моя квартира. Там живёт... Моя кошка. Вспомнил, Ана́нке. Анька, как я любил её называть. Назвал её в честь греческой богини. Надеюсь, она не заскучала там без меня и... Не умерла.

Дверь была открыта. Но никто не сидел в коридоре, никто не ждал меня. Зря я пришёл без подарка. Закрыл дверь, разулся. Помыл руки. Никого. Сон, вот мой друг.

* * *

Голова раскалывается, я в кабине ракеты. Мне тяжело дышать и двигаться. Стоп, нет, я уже в космосе. Меня отбрасывает всё дальше. Трос волочился за мной, как за мумией часть её бинта. Кто-то кричит мне в рацию. Я не слышу, стекло разбито. Я задыхаюсь. Мне очень холодно. Зато я над всей Землёй. Смотрите, земляне, я тут. Я так высоко. Мне очень холодно. Пока, космонавты. Дальше я лечу один.

II

Я проснулся ранним утром из-за кошмарного сна. Надеюсь, это был единичный случай, и мне не придётся каждый день видеть это необъяснимое зрелище. По-прежнему меня пугает тишина, где мой звук дрели по утрам? Никогда бы не подумал, что буду скучать по своим соседям. Встаю, умываюсь, иду готовить завтрак из того добра, что вчера купил в магазине. Нет, забрал, нагло и подло. Сколько бы Юэн не убеждал меня в том, что я абсолютно один, я вряд ли поверю в это, хоть и за всё время ни одного человека не встретил. Возможно, я просто в коме, а мой «надзиратель» – отголоски врачей и моего больного воображения.

Когда я включил плиту, меня посетил вопрос: «Если тут и вправду никого нет, то как по-прежнему работают приборы, водопровод и прочее?»

– Ну ты же не задаёшься вопросом «Как добывают нефть» каждый день, когда едешь в автобусе или обедаешь? Не морочь себе голову такими бессмысленными размышлениями, всё равно не найдёшь ответ, – растворил тишину внезапно появившийся Юэн. Обернувшись, я увидел его сидящим на диване и читающим утренний выпуск газеты. Если меня не обманывают глаза, то там даже не текст, а случайный набор букв.

– А! Напугал до мурашек. Ладно, верно подмечено. Дай угадаю, ты поддерживаешь всё это? Только из-за тебя у меня есть вода и еда? – едко спросил я.

– Не совсем. Я за конкретно этим миром только слежу и не даю тебе сойти с ума. По правде сказать, я понятия не имею, как у вас должно это всё работать. Но оно функционирует само по себе, просто не думай об этом, ладно?

– Хорошо, но у меня вопрос. У тебя есть лишний час вечером? Я бы хотел узнать побольше об этом месте и вообще ситуации...

– Посмотрим на моё расписание... Да, я абсолютно свободен. Почему ты просто не хочешь прямо сейчас меня обо всём спросить, я не знаю. Но как хочешь, меня это не волнует, – ответил Юэн и исчез.

Неважно, сейчас в приоритете для меня мой завтрак. После приёма пищи я решил сходить к соседям и узнать, что происходит. Точно, я же один, могу просто так зайти к ним «на чай» и даже не сказать «спасибо».

После еды выхожу из квартиры, запираю её на все замки запасными ключами, что нашёл на гвозде на стене в коридоре и стучусь к соседу справа. Никто мне не ответил, дверь оказалась открыта. Никогда раньше не был в его квартире. Она просторная и светлая, в отличии от моей. Старые тяжёлые пёстрые ковры лежали на полу, древняя резная деревянная мебель и отклеивающиеся обои. Что меня удивило, так это дьявольский порядок: все предметы на полках расставлены по цветам, размеру, высоте и назначению, ни единой пылинки, книги стоят по алфавиту. Рай для перфекциониста, и ад для меня. И так все люди вокруг исчезли, меня напрягает неизвестная сущность, тут пугает интерьер. Я решил, что мне следует заглянуть к нему попозже и всё же начать с соседей напротив.

К моему счастью, у них в квартире оказалось намного спокойнее. Был небольшой творческий беспорядок, немного обшарпанные ящики и шкафы, создающие ощущение старости и многолетнего использования. У них была небольшая комнатка, где лежали чьи-то тетради и задачники, на полках стоят книги с яркими обложками, а на кровати сидит плюшевая обезьянка. По всей видимости у них есть ребёнок, школьник. Я решил пролистать его тетрадь по литературе. Честно сказать, я не смог разобрать «текст», он был из случайного набора букв, как и газета Юэна. Но все записи были выделены красной ручкой, некоторые слова перечёркнуты, везде стоит оценка «два». Я вспомнил одну деталь про свою жизнь. Когда я учился в школе, я обожал литературу, особенно сдавать наизусть стихи. Я читал их с превеликим удовольствием, мне они давались легко. Надо мной посмеивались, что я, мол, «Второй Пушкин», хотя я к великому поэту не имел никакого отношения. Меня это раздражало, ведь знал же, что просто завидуют моему таланту. Сейчас понял, что мы тогда были детьми. Я и их, и себя простил за то недоразумение.

Осмотрев квартиру тщательнее, я нашёл множество полезных вещей, которые помогли бы мне чуть ли не при смертоносном катаклизме, но пока я не буду знать, что я абсолютно один на все сто, я ничего не возьму. Аккуратно вышел из квартиры, заранее написав записку с извинениями о вторжении. Я засмотрелся в окно на этаже. Яркое солнце парит в вышине, улицы пусты. Мне хочется прогуляться в парке. Я так и сделал: вышел наружу, дошёл до забора, за которым начинается дубрава и видна одинокая детская площадка. Парк. Иду по брусчатке, слева и справа старые дубы. Сквозь их густую ярко-зелёную крону просачивается свет. Впереди меня открытое пространство с небольшим полем для игр на открытом воздухе вроде бадминтона или догонялок. Немного непривычно идти будто в четыре утра в парке, зная, что сейчас почти день и никого я не встречу. Тут, если я не ошибаюсь, по пути должен быть пруд. Если мне память не изменяет, то он давным давно стал цвести и частично покрылся кувшинками и маленькими водорослями. Интересно, будут ли там утки?

Я быстро дошёл до водоёма. Моя нога осторожно потрогала гладь воды. Рябь мне напомнила о спецэффектах в одном фильме, где весь мир оказался лишь цифровым кодом, а реальный давно перестал быть привычным. Если я прямо сейчас разбегусь, у меня получится пройти сквозь реальность? Мне не нужно было думать дважды: я с разбегу прыгнул в холодный пруд, забыв задержать дыхание.

* * *

Я в холодном поту проснулся на своей кровати, в моих ушах немного звенело. Надо мной стоял Юэн, записывающий что-то в блокнот. Как я выжил, моё тело утонуло! Он спас меня?

– Поздравляю, ты первый раз попробовал умереть тут. Знаешь, ты смелый. Но, как видишь, это ни к чему не привело. Больше так не делай, пожалуйста, – сказал мне Юэн, отведя взгляд от своих записей.

– Ты спас меня?! – удивился я, пренебрегая его речью.

– Нет, мне незачем. В Пороге ты не можешь умереть. Ты просто проснёшься там, где в последний раз уснул. Так что я ничего не сделал, ещё раз поздравляю, но не делай так больше. Жить куда интереснее, смерть тебя не сделает сильным и не придаст уверенности, ты просто убьёшь время.

Оказалось всё довольно прозаично. Никогда бы не подумал. Я взглянул на часы на тумбочке. Они не показывали точное время, Юэн шепнул, что сейчас семь вечера. Я хотел поговорить с ним. Мы вышли на балкон подъезда и, наблюдая за закатом, стали беседовать.

– Юэн, я хотел задать ряд интересующих меня вопросов по поводу всего этого места и ситуации... Я по-прежнему в смятении и растерянности от происходящего, – признался я.

– Понимаю, это в порядке вещей. По крайней мере я так думаю. Так, что тебя интересует? – бодро ответил надзиратель.

– Я реально один? Совершенно?

– Да, это абсолютная правда. Хоть мы сейчас переместимся в Нью-Йорк или другой крупный город, ты там не увидишь ни души, вне зависимости от времени и сезона. Такова особенность данного места. Тебе придётся смириться со своей изолированностью, иначе ты свихнёшься. Ну, ты тут один, не считая меня. Я не в счёт потому что фактически я не здесь, а вне Порога. Сейчас пришёл с тобой поговорить, – объяснил мне Юэн. Кажется, он меня сильнее запутал. Как это, вне порога? То есть у него есть конец, грань, за которой есть новое пространство? Не хочу об этом думать.

– Хорошо, теперь смогу без опаски ходить везде. Всё же я могу тут умереть? Ну, не так, как днём, а перестать существовать?

– Нет, пока ты не станешь новым божеством и владельцем своего мира. Нет, я не буду приводить в пример парадокс с пустым множеством «пустых множеств» и тем, что оно не содержит само себя, следи за мыслями, – едко прокомментировал Юэн. Он нагло прочитал ход моего рассуждения в моей голове, это подло.

– Чёрт возьми, не смей читать мои мысли, это нарушение моего личного пространства. Ладно, следующий вопрос. Ты всегда за мной следишь?

– Не совсем. Я появляюсь тогда, когда хочу. Я вижу всплески определённых волн и чувствую, когда мне стоит появиться. Например так работает с твоей «смертью», или когда ты пытаешься зверски разрушить весь город. Забавно, не так ли?

– Ни капли. Но ты же всё равно следишь за мной, хоть и не напрямую.

– Я не за тобой слежу, а за всплесками энергии, – отрезал надзиратель.

– Ладно... Последний вопрос: как я сюда попал? – Юэн, как только услышал вопрос, немного поджал губы и печально улыбнулся. Он несколько секунд думал, висела тишина. У меня заболело сердце, такое бывает, когда нервничаешь.

– Понимаешь, ох... Тысячи извинений, но ты умер.

Я не произнёс ни слова. Мои глаза расширились и стали искать во взгляде Юэна намёк на сарказм и очередную шутку, но даже капли юмора в нём не было. Он смотрел на меня абсолютно серьёзно и печально. Эта лёгкая грусть делала его лицо задумчивым и даже уставшим. В моей голове не осталось мыслей, моё сердце забилось быстрее. Надзиратель тихо продолжил:

– После, кхм, инцидента, ты погиб. Это Порог, место пребывания души перед созданием своего собственного мира. Таковы правила. Не плачь и не злись, это не приведёт ни к чему, ты лишь расстроишься. Тысячи извинений, тысячи извинений...

III

Несколько минут мы стояли в полной тишине. Юэн позволил мне самому осмыслить собственную смерть. Я понимал, что оказался тут неспроста, но не думал, что я мёртв. Где сейчас моё тело? Где я нахожусь? Оплакивают ли меня? Слишком много «я», стоит подумать о другом. Если у меня была семья, то как она себя чувствует? Пропадут же. А если дети были? Огромное горе для семейства. Я не смог заплакать или же закричать, в горле застряли слова и слёзы, я просто стоял и смотрел вниз. Взглянув на Юэна, я сразу заметил, что тот не доволен. Он понимал, что это нормальная реакция, и я даже неплохо переношу эту боль. Но надзиратель прямо сейчас читал мои мысли и видел, что я все вопросы прокручивал в голове, загнивая изнутри. Он поправил рукав своего одеяния и пригрозил:

– Человек, если ты прямо сейчас не перестанешь об этом думать и продолжишь накручивать себя, я сотру тебе память. Тебе придётся заново искать воспоминания и обретать знания, что ты уже собрал об этом мире и о себе. Заново прочувствовать собственную смерть, и в следующий раз я не буду таким тактичным. – Юэн бессознательно сверкнул глазами. Сейчас его огромный рост внушал не страх, а растерянность. От него исходила космическая, нечеловеческая энергия, будто рядом с ним воздух был разряженный. Разве это его волнует? Ему ли не в первую очередь безразлично моё состояние? Я же могу и сотню лет тут прожить до момента, когда захочу выйти из Порога. – Человеческое существо, ты прав: я пренебрегаю твоим состоянием. Но мне приносят отвращение твой вид и поведение. Если я уйду, ты явно не прекратишь страдать и гнить изнутри, – продолжал надзиратель. Он поправил белые перчатки и воротник. – А знаешь, что? Мне будет забавно понаблюдать за тобой свысока. Развлекайся, но не задавай глупых вопросов.

Юэн не улыбнулся, а оскалился и исчез. Плоский червь, считает, что ему дозволено смеяться надо мной. Он в курсе, что тысячи душ сейчас так же переживают знание о своей смерти, но поиздеваться решил всё-таки надо мной. Мне было по-человечески обидно, будто моя принадлежность к виду виновница этой напряжённой ситуации. Я пнул кусок стекла, что лежал на полу балкона. Видимо, Порог даже такие мелочи скопировал из моего мира, интересно, в других подъездах тоже есть надписи на стенах, как в отдалённых частях моего родного города? Я несколько раз просыпался в кровати из-за попыток забыть это. Я лишь не вспомнил, что по факту тут бессмертен, и мои действия бессмысленны. Всё же привыкнуть к моему положению в Пороге мне не удастся. Слишком тяжелы для человеческого мозга и сознания понятия «бессмертие» и «вечность». Ничего не менялось, не меняется и не поменяется. Всё будет так же, как вчера, существует сегодня и готовится к будущему. Здесь секунды и часы ощущаются по-другому. Во времени потеряться невозможно, ведь нет дел, работы, спешащих жителей города, уставших лиц. Точно знаешь, что показывают часы, сколько осталось до окончания дня, сколько секунд прошло с последнего действия.

Если уж Юэн соизволил исчезнуть на какое-то время, то я бы желал отправиться путешествовать. Кто не мечтает посмотреть весь мир и узреть величие природы? Явно тот, кто не понимает красоты Земли. Для начала стоит пройтись по округе, желательно весь город и область. Хотелось бы организовать несколько «пунктов», где я смог бы хранить свои вещи. Да, есть возможность заглядывать во все квартиры, но их тут тысячи, среди них найти какой-нибудь жалкий фонарик будет проблематично. Так что придётся составлять примитивную карту, список мест, где можно переночевать. Также мне стоит запомнить наизусть схему улиц дальше моего квартала. Возможно это бессмысленно, ведь я в любой момент могу попросить Юэна показать моё местоположение или же переместить меня в конкретную точку, раз уж возможность есть. Но мне не даёт гордость это сделать, поэтому я проведу неделю в бесконечном хождении по одним и тем же местам в надежде запомнить их.

Далее я отправлюсь по городам России. Всегда хотел бы посетить культурные центры, музеи, достопримечательности, природные зоны. Если удастся, то и на Чукотку попасть было бы неплохо. Вряд ли я при жизни бывал там, да вообще под сомнением факт того, был ли я за пределами своего родного города.

Я бывал.

Меня осенило воспоминание, новая деталь о моём прошлом. Раньше я считал, что только мечтал полететь в космос. Но истина была на поверхности: я и есть космонавт. Тот кошмарный сон про мой полёт, отдаление от корабля был вещим. Я и до слов надзирателя о моей смерти знал, что я умер тогда, в открытом космосе. Точнее, мой мозг не осознавал, что это было со мной. Выходит, моя последняя миссия привела меня сюда? Холодная, жестокая гибель вернула меня обратно, ближе к дому. Но теперь я мёртв, а моя душа находится в каком-то неземном Пороге, где я доживаю вечность.

Что ж, да будет так, если я не в коме.

* * *

Прошло пять лет, я знаю каждый уголок своего города, побывал на Камчатке и в лесной глуши. Я неимоверно рад, что решился на странствия и не остался сидеть в своей квартире оплакивать свою судьбу. С каждым новым местом я больше вспоминал о своей прошлой жизни. В моей голове вновь лежат воспоминания о друзьях, годах в университете и подготовке к полёту в космос. Но все они крайне размытые, чаще всего мне снится та роковая минута, когда моё тело летело в пустоту, отдаляясь от космической станции. Возможно, это особенность Порога: душа чаще видит свою гибель, как последнее воспоминание из прошлого во снах, чем яркие моменты жизни. Это можно сравнить со сновидениями, когда ты жив. Если я существую вместе с человечеством, в реальности, мой мозг иллюстрирует во снах живые моменты, то, что принадлежит жизни. Но я ведь мёртв, и явно не реален. По привычке я вижу сновидения, но они пересказывают прошлое и ядро моего нового существования – момент смерти.

Говоря об исследовании Порога, я открыл для себя несколько новых свойств. Во-первых, тут нет фауны. Ни насекомых, ни рыб, ни млекопитающих, ни рептилий с птицами. Я сомневаюсь, что тут и бактерии с простейшими есть. Во-вторых, как и в реальном мире тут есть смена природных зон и рельефа, следовательно, всё же Порог, в котором я нахожусь, имеет форму шара и теоретически, соответствует масштабу настоящей Земли. В-третьих, смена времён года происходит так же, как в реальности. Я задавался вопросом: «Если животных нет, бактерий нет, то как ещё природа не погибла?» Юэн, когда решил всё-таки «наградить меня своим божественным присутствием» и соизволил ответить мне, привёл в пример мои размышления по поводу обеспечения электричеством и водой в квартире, как я спрашивал его пять лет назад. То есть, оно работает, неизвестно, как именно, но существует. Мне не нужно понимать это в полной мере, досконально изучать весь процесс работы. Просто свыкнуться, принять как должное.

Если честно, мне немного скучно. Сейчас я уже вернулся в свой родной город и жду осени. Включив телевизор, я лежал на импровизированном диване и смотрел выпуски какого-то шоу. Я заметил небольшие изменения в своём теле и поведении. Спустя несколько лет, несмотря на возраст, я значительно вырос. При этом внешне я не постарел. Спросив у Юэна, что это за магия такая, он ответил, что я помню себя именно таким, потому не старею. А рост увеличился по какой-то космической причине, которую он обязался рассказать, когда я буду готов. Также спустя год, я потерял аппетит. Точнее, мне еда перестала приносить энергию и питательные вещества. Надзиратель объяснил это отсутствием привычного материального тела, потому и потребность отпала. Но я лишь недавно перестал есть, ведь тяжело отвыкнуть от привычки, что с тобой с самого рождения.

Мне казалось, что выпуски шоу и сериалов повторяются, и причём крайне часто. Я крикнул в пустоту:

– Юэн, это нормально, что телевидение застряло в промежутке между началом двадцать первого века и моим последним годом жизни?!

– Вполне. Ты же не можешь видеть новые серии, если ты даже не живёшь в это время. То есть ты буквально не можешь даже представить, что могли снять, – ответил надзиратель, внезапно появившись и застыв в воздухе.

– Логично. А телевидение, например, иностранных стран, я могу посмотреть? – спросил я.

– Конечно, но для этого нужно найти телевизор или иной носитель. Могу тебя телепортировать куда-нибудь, если хочешь. – Сказал Юэн. То есть и Европа тут тоже есть? Я могу посмотреть весь мир? – И вообще, я так-то принимаю триллионы душ по всем возможным Вселенным в пределах шести измерений, а ты у меня такие мелочи спрашиваешь! – Огрызнулся надзиратель и, достав какую-то книгу без надписей из-за спины, отвернулся читать.

– Тогда, будь любезен, рассказать поподробнее. Кто ты вообще конкретно? Что ты тут делаешь?

– А, поговорить захотел. Ну-с, попробую объяснить. – Юэн присел рядом со мной. – Я встречаю каждую живую душу после смерти. Вам хватило жизненной энергии и существа, жизни в истинном её значении, чтобы не распасться после гибели физического тела. Я создаю Порог для временного содержания души по образу и подобию материнского мира и измерения, даю первичные инструкции на языке, который понимает существо и ухожу в карманное измерение наблюдать. Может, я говорил уже, но я не оригинальный Надзиратель, а лишь его триллионная копия. Настоящий Юэн, возможно, сейчас пребывает где-то в глубине шестого измерения. Я не знаю, и не могу знать.

– Как тебе вообще живётся с этим знанием, что ты даже не личность, а просто копия?! – удивился я.

– Вот так. Я осознаю это и живу. На самом деле, когда ты решишь стать Богом и покинешь Порог, я умру вместе с ним. Но я этого не почувствую, ведь каждую секунду кто-то в одном из шести измерений, где мне дозволено существовать, умирают живые существа и создаются Пороги. Также я могу принять по своему желанию любой облик, но предпочитаю этот. Точнее, для твоего глаза и сознания он будет менее шокирующим, его легче всего воспринимать, – продолжил Юэн и осмотрел свои рукава.

– Шести измерений? Их больше? – поинтересовался я. Мне знакомы только три измерения. В моей голове не укладывается, что даже четвёртое, где появляется новая координатная прямая, на самом деле существует.

– Их бесконечное множество. Но на седьмом измерении понятие «жизни» стирается окончательно. Для твоего неразвитого мозга, уж прости, даже понятие «живого существа» в четвёртом измерении уже ломается. В седьмом измерении и выше не существует смерти. Но тебе такое сложно будет объяснить, поэтому оставим этот разговор.

Юэн исчез.

IV

Прошло много лет. Я вспомнил всё.

Моё детство прошло в окружении книг и бесконечных рассказов о неизведанном. Мне прививали любовь к чтению, к познанию, к надежде. Меня часто отвозили в деревню к бабушке и дедушке, ведь хотели, чтобы я проводил время с родственниками. Там я постоянно наблюдал за звёздами. Мне казалось, что неба на самом деле не существует, а это – просто слишком высокий потолок. На самом деле моё детство полно пробелов и ослепительных вспышек, неокрепший мозг мало сохранял информации. Годы в детском саду пролетели без особых перемен.

Время в школе дало мне большой опыт. У меня мало было друзей, шутки три. Остальной коллектив меня недолюбливал, ведь я был слишком воспитан и успешен в учёбе. Не могу сказать, что являлся отличником, но часто отвечал на уроках, помогал всем, в том числе и учителям. Ходил на эстафеты. Когда ввели систему Единого Государственного Экзамена, то сдал его на высокие баллы. Не без труда, естественно. В школе в последние годы я увлекался астрономией и физикой. С тех пор я и понял, что хочу летать в космос.

Поступил в Бауманку. Окончил с горем пополам, ведь столкнулся с тем, что учиться в вузе оказалось не так уж и просто. Полжизни вкалывал, под конец обучения сильно выгорел. Но ещё на последнем курсе я встретил её. Ту самую, с кем хотелось провести остаток своей никчёмной жизни. После первого полёта в космос я обещал себе жениться на ней. Те дни подготовки перед полётом были самые сложные, но меня спасала надежда на наше последнее свидание в качестве пары.

Во время отрыва от Земли и пересечения границы между нижними слоями атмосферы и околоземной орбитой я почувствовал не то чтобы себя плохо, ужасно. Я знал, что такое может быть. Но в тот момент мой организм будто заранее предсказывал, он видел будущее. Для завершения миссии и возвращения домой нужно было экстренно выйти в открытый космос. Насколько помню, был сигнал о незначительном повреждении, но стоящий проверки. В месте, неподвластном человеку, даже маленькая песчинка может убить. И вот, я вышел. Подо мной пустота, слева – Земля. Вокруг чернь и вакуум. Крепление, которое не позволяло мне улететь в открытый космос не выдержало. Я не увидел, что зацепился за что-то ещё при выходе. Может, дело было в моём рвении посмотреть на Землю снаружи, может, в ненадёжности конструкции. Впрочем, это была не единственная проблема: у меня порвалась оболочка скафандра. Я ничего не мог сделать, был слишком далеко от своих напарников. Меня ждала одинокая и холодная смерть в объятиях бесконечного космоса. Мне было страшно, как ребёнку при виде выдуманного чудища в темноте. Будто при сонном параличе я застыл в ожидании гибели. Всё, что я мог сделать, это последние секунды своего существования провести в тишине. Я смотрел на Землю. Моё тело никогда не вернётся домой. Меня скормили ненасытному созданию бездны. Вскипели слёзы. Надеюсь, я хороший космический мусор.

Так, я оказался в Пороге. Прошло много лет с того дня, как я познакомился с Юэном. Сейчас я – великий путешественник, побывал во всех странах мира. Вы бы только знали, как же хороши природные достопримечательности! Вечно бы рассматривал чудеса времени и флоры. Прозрачные водопады, высокие лесные массивы, таинственные и чарующие пустыни, недосягаемые горные вершины. Я и думать не мог при жизни, сколько всего в мире прекрасного. Засчёт способности Порога к генерированию еды я сумел попробовать разные кухни со всего света. Да, мне не нужна пища, но всё же экзотические фрукты попробовать всегда хотел. Но мне мало одних природных видов. Я стал изучать другие языки, нашёл частички письменности индейцев, которые были спрятаны где-то в джунглях. Там же и нашёл остатки неизвестной цивилизации.

Этого научного достижения мне тоже было мало. Я при помощи Юэна отправился к центру Земли, но умер в начале приключения. С его божественными способностями я попалавал в жерле вулкана, доплыл до точки Немо, покатался на гепарде пару секунд перед тем, как тот напал на меня. Ни в коем случае не следует повторять мои попытки скоротать время, если жив. При жизни я бы даже не додумался пошутить про поездку на гепарде. А в Пороге прямо-таки удалось попробовать. На самом деле этим не стоит гордиться: когда ты жив, ты можешь поделиться своими мыслями и достижениями с другими подобными тебе существами, людьми. Но о чём может грустить труп? Холодный и одинокий, летающий в космосе. Мне нечем гордиться.

Говоря о Вселенной, орбите Земли и космонавтике, Юэн никогда не видел звёзд. Он понятия не имеет, что моя планета летит в каком-то бесконечном пространстве с безумной скоростью, вращаясь вокруг своей оси, так ещё и крутясь вокруг какого-то Солнца. Мало того, у этого объекта есть ещё и спутник, который вращается вокруг него, оставляя видимой только одну сторону. Когда я рассказал это Юэну, он несколько секунд пытался осознать мои слова. В силу своего незнания, он не стал мириться со своей непросвещённостью и прикрылся тем, что ему попросту не нужно это знать.

– Ну правда, зачем мне об этом знать, если всё равно ни я, ни ты больше не проверим это? – Спросил вдруг появившийся Юэн. Зависнув в мыслях и рассуждениях о своём прошлом и настоящем, я забыл, что всё это время лежал на пустом асфальтированном шоссе и смотрел на рассветное небо.

– В смысле не проверим? Разве Порог не копирует мой дом и планету, окружение? – возмутился я.

– Совершенно верно. Но у всего должен быть предел, и этот предел – Верхние слои атмосферы. Дальше ты никуда не уйдёшь, автоматически сгоришь. Если ты мне не веришь, то могу помочь с полётом и так далее... – Надзиратель вызвал небольшую вспышку, и через мгновение уже стоял в светлом серебряном классическом костюме, холодной белой рубашке и переливающимся светом галстуке, имитирующем цвет стали.

– Юэн, это ужасно, у тебя вкуса нет. Но это весьма печально, что я не смогу повторить свой первый полёт.

Надзиратель не стал слушать меня. Он завис в воздухе, улёгшись как-то по диагонали, и засмотрелся на небо. Вряд ли он тоже рад тому, что Порог настолько мал. Правда: исколесил всю планету, а дальше что? Мысли о том, что пора бы поумнеть и что-то менять в своей жизни? Первая философия? Что-то не видно её, я думаю только о том, как же меня достала та змея, что укусила во время путешествия в лесах Амазонки. Меня это развеселило. Вспоминаю, при посещении льдов Арктики мне пришлось поладить с белыми медведями. Мне удалось избежать участи быть съеденным, ведь я просто насмерть замёрз. Очень нелепо с моей стороны, вроде великий путешественник в каком-то смысле, а так глупо умер. Забавно, но у меня дома есть два календаря: один показывает день и год с момента моего появления, а другой – количество моих неудачных вылазок, то есть счётчик моих смертей. За всё пребывание здесь я издох ровно сорок восемь раз. Маловато отчасти, но только аккуратность и спокойствие помогли мне так редко погибать. Только когда тебе нечего терять ты прыгнешь в любую пропасть. Когда же есть, чем дорожить, ты быстрее сбросишь кого-то туда.

А что, если я не хочу отсюда уходить?

Юэн взбодрился.

– Правда? Знаешь, некоторые и вправду не захотели становиться божествами и просто остались на века в Пороге. Но бо́льшая часть из них попросту свихнулась, ведь сотни лет «жизни» в полном одиночестве всё же сказываются на мозге. Но есть и те, что желали просто прожить своё прошлое заново. – Юэн прочитал пои мысли.

– Я могу тебя попросить вернуть меня назад?!

– Нет. Я даю тебе возможность прожить свою прошлую жизнь заново, будто ты её и не видел. Чаще всего такие смельчаки просят какое-то малейшее изменение, вроде «сделай меня популярным гонщиком», «певцом», «гладиатором». Стираю им память, погружаю в некий сон, и те до конца своей «новой жизни» спят, смотря видение про их жизнь. Они чувствуют боль и запахи, вкус и звуки, температуру. Такое состояние я люблю называть Забвением. Главное условие такого удовольствия – придумать слово, после которого ты будешь резко просыпаться обязательно в старости, чтобы ты не «жил» сотнями лет, – рассказывал надзиратель.

– Я боюсь спросить, что за бред можно выдумать, чтобы «это» не прозвучало за восемьдесят лет! – удивился я. Для моего мозга это непосильная задача, честно, я бы не догадался о таком.

– Например «пептидогликан». По-прежнему удивляюсь, как одному такому чудаку удалось выйти из Забвения. Если не ошибаюсь, он под конец жизни решал кроссворд в возрасте семидесяти лет, и ему попалось: «пептидогликан, но проще», шесть букв. Он прочитал это вслух и проснулся, вспомнив всё, что было с ним в Пороге.

– Нет, бессмысленная затея с Забвением. – Я задумался. Если даже я, душа, могу умирать после смерти хоть тысячи раз, то может ли умереть Юэн? Взглянув на него, мысль об этом не сбегает, а остаётся, прогрызает твой мозг и паразитирует его. Что может уничтожить столь сильную сущность, которая буквально создаёт карманные измерения? Даже если и бессознательно, подчиняясь божественным законам.

Надзиратель хитро улыбнулся. Он сменил тот ужасный костюм на свой обычный вид, повернулся ко мне и стал злобно смеяться.

– Если ты, букашка, попытаешься меня убить, потому что я к тебе издевательски иногда отношусь, я вышибу тебе голову, перешью все воспоминания об этом месте и ты в жизни не вспомнишь, как управлять конечностями. Мы заново начнём наше прелестное знакомство, – угрожал Юэн. Я застыл в необъяснимом недоумении, ведь не ожидал, что он так будет рваться за свою неприкосновенность. Что я мог вообще сделать? Разве что сорвать волос с его головы. – Мне нравится наблюдать за изменениями твоего лица. Но, знаешь, мне было бы забавно увидеть твои жалкие попытки убить меня. У тебя попросту нет нужных навыков для поимки существа из шестого измерения.

– А такое возможно?!

– Конечно. Я – буквально часть мироздания, начиная с первого измерения и заканчивая шестым, своим родным. Я заложен в ткань существования, как материя. Без меня этот мир попросту схлопнется. Нет меня – нет целой Вселенной.

Никогда бы не подумал, что из-за этого типа у меня есть всё. Я не хочу спрашивать его про то, что ещё лежит в этой ткани мироздания моего третьего измерения, больно мозг перегружен.

Юэн предложил пройтись. Мы шли по шоссе, а надзиратель тем временем думал о своём. С момента моего первого пробуждения я и вправду почти сравнялся с ним ростом. Разница лишь в пару сантиметров. Иногда во снах мне казалось, что у меня растут крылья. Самые настоящие, но не белые из перьев, как у ангелочков. Огромные, полупрозрачные из тонких пластов, только имитирующих оперение. Они переливались всеми цветами, которые только может воспринимать человеческий глаз. Крылья гнулись, иногда сияли. Надзиратель объяснял это тем, что постепенно я обретаю некую нечеловеческую мудрость. Какой же смысл в том, что я знаю всю планету наизусть? Это не есть счастье. Забравшись по лестнице эволюции, человек не нашёл на верхней ступени Рай. Значит, счастье было рядом. Оно и есть в том, что я остался самим собой, даже после смерти. Остаться человеком. В наилучшем смысле этого слова. Я по-прежнему чувствую, во мне не остыла любовь к прекрасному. Я не стремлюсь захватить это прекрасное, а лишь покорно и томно наблюдаю за ним, разделяя существование.

Вдруг, меня согнуло от боли. В моей спине словно два клинка одновременно прокрутились, пытаясь вырваться из оковов моей кожи. Адские мучения терзали тело. Юэн был спокоен. Я свалился на колени, из спины что-то вылезало. Когда ощущения стали невыносимыми, я захотел закричать. Но всё стихло. Мою голову от рассветного солнца скрыли два полупрозрачных крыла. По основанию и спине ещё текла кровь. Раны, из которых вылезли конечности, стали постепенно затягиваться. Надзиратель кивнул, и мы продолжили путь.

– А что вообще значит, выйти из Порога? – прохрипел я, разгибаясь после агонии.

– Ты становишься Богом своего мира. Это место схлопывается, образуя сингулярность, и из уже твоих знаний и воспоминаний, энергии души, рождается новый мир, где пуп земли – ты. Звучит фантастически, но ты уже должен был привыкнуть, – ответил Юэн. Он рассказывал об этом совершенно непринуждённо. – Первое время пространство будет совершенно пустым, но потом ты освоишь волшебство и силу мысли! Уверен, даже яблоко сможешь создать.

– То есть, мне нужно будет самому придумывать всё?! – удивился я. На самом деле мой разум был ошеломлён.

– Да, но это проще, чем тебе кажется. Кстати, говоря о материи. – Надзиратель замолчал. Он задумался о чём-то, будто вспоминая, что хотел сказать. – Да, мне повезло с тобой, ты не крушишь всё вокруг. Ой, такая забавная история была! – Юэн быстро переменился в лице, изобразив крайне энергичный внешний вид и хорошее настроение. – Однажды мне попался человек, который в моё отсутствие практически разрушил всю свою родную планету в Пороге. Он требовал от меня, чтобы я создал ему слуг, и они вместе поработили меня. Ну, последнее я прочитал в его мыслях, что тут скрывать. Я, не долго думая, стёр ему память до абсолютного нуля. Он забыл, как дышать! – Юэн садистки усмехнулся. Мне эта жестокость чужда, но я не смыслю в справедливости с точки зрения частей материи. Я не разделял взглядов этого чудака. Ни жертвы, ни надзирателя. – Так что ты ещё молодец.

Он похлопал меня по плечу. Дальше мы шли в тишине.

V

На следующий день я вернулся на одну из своих баз и решил провести на ней весь день. Лежу на ковре второй час, смотрю в потолок. На самом деле в течение своих кругосветных путешествий, я не только плавал в лаве. Я погружался в Марианскую впадину, на спор забирался в пещеры, учил Юэна есть палочками. Даже увидел, как растут бананы вживую. Впрочем, делал всё, чтобы не заскучать. Эти годы прошли слишком быстро, иногда мне кажется, что совершенно недостаточно было этого времени, чтобы осознать всё. Я давно привык к мёртвой тишине, перестал есть, стал реже спать. Казалось, будто я сливаюсь с вечностью, становлюсь единым целым. Её верным дворецким в особняке под названием Земля. Иногда надзиратель отшучивался, что у меня в конце концов откроется на лбу третий глаз. Честно, не хотел бы после этого с кем-то играть в карты на щелбан.

Интересно, можно ли меня назвать однозначно мёртвым? Тело же сейчас где-то в открытом космосе, а душа – тут. Или нигде? Никогда не узнаю ответ, в какой точке я на самом деле нахожусь. Оно и не нужно: даже если так называемый Порог находится в центре Земли вместо ядра, или же на краю видимой Вселенной, от этого моеё пребывание здесь не изменится. Но я ошибаюсь. Моё отношение к моему «отпуску» поменяется, если я узнаю, сколько прошло времени в Реальности, с момента моего пробуждения здесь. Я не стал думать дважды:

– Юэн, а сколько лет прошло в реальном мире с момента моего пробуждения в Пороге? – крикнул я в пустоту.

– Нисколько, – отозвался он, не появляясь перед моими глазами. – Как может течь время буквально нигде?

Это загадка? Задачка на сообразительность и стрессоустойчивость ума. Если не слечу с катушек, то смогу найти рациональный ответ. Если свихнусь, то буду до конца вечности думать, что я единорог. Мы нигде. Так как я привык к трёхмерному пространству и редко беру в счёт иные миры, то скорее всего, Порог не существует материально только для моего измерения, то есть третьего. Следовательно, в других плоскостях я нахожусь где-то. Но где конкретно? Неужели карманное пространство создаётся вне Вселенной, и я сейчас могу находиться за миллиарды световых лет от Земли?

Мои му́ки размышлений прервал вид лица Юэна. Он внезапно появился, встал рядом, и посмотрел на меня. Надзиратель явно ждал, когда я поднимусь с пола.

– Возможно, с момента твоего появления здесь в твоём драгоценном реальном мире прошли миллионы лет, а может, и пара секунд. Ни я, ни ты никогда этого не узнаем. Можем однажды сесть в каком-нибудь пафосном особняке в гостиной и за чашкой чая обсудить этот вопрос, если тебе хочется.

Я отрицательно помотал головой, и Юэн, пожав плечами, исчез. Интересно, каков будет этот, мой мир? Он будет бескрайним или размером с комнатку? Всё зависит от моих воспоминаний и желаний. На самом деле, я мечтаю провести вечность со своей семьёй и любовью всей жизни. Мне неважно, будет ли новый мир идеальным или убогим, пустынным или захламлённым. Главное, что моей семье там будет уютно и комфортно. Я позабочусь об этом. Может быть, идея с Забвением не так уж и плоха? Попрошу Юэна сделать так, что у меня на счету не было ни единого смертоносного полёта в космос. И всё, проживу свою жизнь без внезапной гибели, осуществлю свою мечту. Условием будет придумать слово. На это у меня есть где-то вечность. Но я распрощаюсь со своей памятью на долгие годы. Разве зря я учил множество языков и искал гробницы фараонов, чтобы об этом вспомнить спустя чуть ли не восемьдесят лет? Это бессмысленно.

Так нельзя, лучше всё же буду уходить из Порога. Но, наверное, быть Богом целого мира – колоссальная ответственность. Как же я, почти смертный, могу позволить себе эту роскошь? Мне нужно много знать, чтобы мир был стабильным. Хотя бы не забывать про базовые знания и законы физики. А вдруг я не вспомню про что-нибудь? Хорошо, что у меня есть дружелюбный носитель почти безграничных знаний.

– Юэн, а что, если я в своём мире забуду про реакцию силы опоры или же силу притяжения? Ну, или про другие естественные вещи? – спросил я. Ответ не заставил себя долго ждать.

– А ты до смерти что – всегда держал в голове эту информацию? Не волнуйся, мысль всё сама сделает. Ты можешь лишь в этом плане изобрести что-то новенькое, а дальше как пойдёт. Если захочешь наоборот, убрать силу притяжения, то да будет так. Та материя в твоём распоряжении, делай, что хочешь.

Повезло. Значит, мне нечего бояться. Я вновь погрузился в свои размышления. Но мою идиллию прервал внезапно появившийся Юэн, снова стоящий надо мной.

– Знаешь, ты не особо чем отличаешься от других моих «подопечных». Тоже сначала не понимал, что происходит, далее испугался осознания смерти, а потом несколько лет странствовал по миру. Наверное, это самая адекватная реакция. Поведаю одну интересную мысль, точнее, хочу предложить. Конечно, обсуждать тему времени в Пороге я не заставляю, но, давай выпьем чай в Белом Особняке?

– А что за Белый Особняк?

– Моё карманное измерение, что я создал миллионы лет назад. Там уютно, тебе понравится. Всего одна комната – столовая.

Я не успел возразить. Через мгновение я уже сидел на резном чёрном стуле за серебряным столом. Справа от меня окна с белой рамой. Вид за ними был призрачным, словно космос вывернули наизнанку, и божественную мглу перекрасили в цвет снега. На самом деле в стекло бил невероятно яркий свет, который будто обрывался в самом пространстве и терялся. Освещением в столовой служили лишь кварцевые свечи. Правда, вместо воска у них стоял цилиндр из минерала с фитилём. Из закрытых окон дул невозможный слабый ветер. Это не поддаётся логике, но белые занавески явно колыхались. Комната оказалась совершенно небольшой. На другом конце стола сидел Юэн, он, несмотря на белизну пространства, немного выделялся. Не знаю, как и чем. Передо мной на фарфоровом блюдце стояла чашка из стекла. Сквозь её прозрачные стенки был виден чёрный чай.

Я взглянул на Юэна. Он непринуждённо пил из своей чашки. Чтобы не выглядеть дураком, я поспешно повторил за ним. Надзиратель усмехнулся и стал расспрашивать меня:

– Ты был счастлив в Пороге?

– Нет. – На большее не хватило сил. Что-то мне подсказывало, что я бы и не смог отвечать более развёрнуто: после пары глотков чая, мне не хотелось вообще что-либо обсуждать.

– Ты считаешь себя виноватым за собственную смерть? – Вопросы надзирателя были напряжёнными, но его голос звучал вполне спокойно и серьёзно, что смягчало доносимую мысль.

– Нет. – Такова была моя судьба. Возможно, на этот вопрос я бы мог ответить положительно, то тогда бы я соврал. У меня был свой срок, и он истёк именно в тот момент.

– Ты бы хотел навсегда остаться на Земле?

– Нет. – И опять отрицательный ответ. Нужно стремиться дальше, я хотел бы побывать на Луне.

– Чудно. Чудесно, воистину чудесно. А теперь, самый главный в твоей жизни вопрос, – подвёл некий итог Юэн. Разве только ради него я всё время был здесь? – Ты готов покинуть Порог?

– Да.

Юэн улыбнулся. Мы допили чай в полной тишине. Когда я сделал последний глоток, мы уже очутились где-то на улице. Я узнаю это место: та самая дорога, на которой я проснулся пару лет назад. Те же дома, даже время примерно совпадает. Солнце остановилось. Я стою так же, как и впервые перед надзирателем. Юэн стряхнул с меня пыль, не знаю, откуда она.

– Что ж, вот и подошло твоё приключение здесь. Ты прошёл два этапа, остался самый главный – третий. Мне было приятно с тобой работать.

– Я всего лишь очередной твой подопечный. Когда я уйду, всё будет так же, как и со мной. Не так ли? – переспросил я.

– Верно. Будь мудрым, человек. Ты уверен, что хочешь прямо сейчас покинуть Порог?

– Абсолютно, – твёрдо и решительно ответил я.

– Вот и славно.

Юэн взял меня за руки. Он смотрел мне в глаза. Мой взгляд тоже заострился именно на его зрачках. Только сейчас я заметил, что внутри его глаз вращалась какая-то фигура. Полупрозрачный с фиолетовым оттенком икосаэдр крутился в его зрачках. Юэн не стал отвечать на мой будущий вопрос, хотя знал, что я заинтересован его глазами.

Боковым зрением я увидел, что вокруг мир с безумной скоростью рушится: куски зданий взлетают в воздух, что-то стремительно приближается. Уже через пару мгновений нас застиг оглушительный грохот разрывающейся почвы, ударов кирпичей и арматуры. Всё неслось к нам, но не убивало вместе со всем материальным. Земля будто соединилась в цилиндр высоко над нашими головами и продолжала таранить саму себя. Куски почвы и камней падали обратно и катились вновь наверх. Нас все летящие предметы будто обходили стороной. В шуме всего происходящего хаоса, последнее, что я увидел, это Юэна, показавшего свою истинную божественную форму.

* * *

Я на пару секунд в нигде. Передо мной пустое белое пространство. Но уже через пару мгновений я сижу, свесив ноги, на огромном высоком небоскрёбе. Внизу – пролетающие машины. Напротив меня простилается ночное звёздное небо, Луна здесь стала ярче и больше, чем раньше. Она светится тёплым желтоватым оттенком. Вокруг миллионы далёких светил, образующих сложные созвездия. Я сижу не один. Рядом со мной сидит девушка, которой несколько лет назад я пообещал вернуться.

Мой мир.