Тяжелое дыхание

Глава 1

Итан сидел, прислонившись к стене, сжимая в дрожащей руке пистолет. Луч фонаря, закрепленного на шлеме, выхватывал из темноты груду камней, преградившую выход из тоннеля. Голубоватая пыль все еще оседала, поблескивая в тусклом свете. Он пытался дышать ровно, растягивая остатки воздуха в баллонах скафандра, но холодный ужас сдавливал грудь, и каждый вздох получался резким, хрипящим. Опустив взгляд, он посмотрел на пистолет, провел указательным пальцем по спусковому крючку, и в голове промелькнула пугающе ясная мысль: какая смерть будет менее болезненной — от пули в голову или от удушья?

Привыкший все просчитывать, даже на грани жизни и смерти он быстро взвесил все за и против. Сначала выбор казался очевидным. Смерть от удушья — медленная и мучительная. Перед тем как потерять сознание, человек еще какое-то время инстинктивно борется за жизнь, пытаясь сделать вдох. Мышцы, отвечающие за это простое, самое естественное для живого существа движение, сокращаются до спазмов, напрягаются до боли, отчаянно пытаясь заставить легкие втянуть воздух. Мысль об удушье вынудила Итана крепче сжать пистолет. Перед глазами вставали фотографии людей, умерших от нехватки воздуха, — за пятнадцать лет работы в полиции на этой богом забытой планете он повидал их немало. Ни один из погибших не выглядел так, будто легко расстался с жизнью. На побелевших лицах застыли маски ужаса и страданий.

Пуля в голову казалась очевидным выходом. Одно резкое движение пальца — и все. Но Итан вспомнил лекцию, которую слушал еще на первом курсе колледжа. Профессор, пожилой мужчина с ровным монотонным голосом, рассказывал об истории смертных казней и упомянул, что выстрел в голову во многих культурах считался гуманным способом лишения жизни. «Тем не менее, — отметил он, выдержав паузу, — никто не знает достоверно, что именно происходит в мозгу человека в момент, когда его разрушает выстрел. Существует гипотеза, что в это мгновение сознание человека воспринимает течение времени искаженно, намного медленнее». Другими словами, для стороннего наблюдателя смерть от выстрела в голову кажется моментальной, но жертва, возможно, проживает этот миг целую вечность, ощущая каждую крупицу боли — физической и душевной.

Правда ли это? С тех пор прошло почти двадцать лет, наука уже, наверное, знает ответ на этот вопрос. Но задать его было некому.

Эшли бы точно ответила, подумал Итан. Она всегда все знает. Его жена Эшли была биологом. Обратись он к ней, она бы спокойно отложила книгу, скрестила тонкие руки на груди и выдала бы короткую лекцию на эту тему, сославшись на два-три авторитетных источника и добавив, как обычно, долю сарказма. После чего покачала бы головой, будто разочарованная невежеством мужа, провела ладонью по коротким прядям, выбившимся из прически, и вернулась бы к чтению. Впрочем, нет, вспомнил он. Она была прикована к постели и уже не могла говорить. При этой мысли сердце его сжалось, а на глазах выступили слезы. Итан приставил пистолет к виску, закрыл глаза и мысленно попрощался с Эшли.

Глава 2

О несчастном случае Итан узнал меньше двух месяцев назад. Он сидел за столом в хранилище улик, занимаясь бумагами и потягивая остывший кофе. Обычный день в полиции Купола 7.

На планете Пелос, сырьевой колонии с непригодной для жизни атмосферой, люди жили в городах, размещенных под гигантскими куполами. Управление старалось дать гражданам работу, образование, но получалось это неважно: у каждого был знакомый, который так или иначе не вписался в социальную структуру Пелоса. Такими людьми занималась полиция. Сначала разговорами. Потом штрафами. Потом оружием.

Итан, как и многие в полиции, попал сюда по распределению сразу после колледжа. Учеба стоила дорого, поэтому он согласился на контракт с обязательной пятилетней отработкой на одной из колоний. Так он и оказался на этой планете. Впрочем, его родной мир мало отличался от Пелоса — жизнь под куполами везде была одинаковой.

Из-за высокого уровня преступности служба в полиции считалась опасной, но рисковали в основном оперативники — парни с оружием. Итан же проводил дни в тишине своего кабинета. В колледже он специализировался на дешифровке работе с криптографическим программным обеспечением, но местные бандиты и налетчики предпочитали хранить тайны с помощью угроз и подкупа, а не шифрования, поэтому на деле Итан занимался документами, видеозаписями, вещественными доказательствами разного рода — от гильз, найденных на месте преступления, до инженерных инструментов, переделанных в оружие.

Работа не казалась ему скучной. Каждый предмет, попадавший к Итану на стол, таил в себе некую историю, и ему нравилось их изучать. Он носил форму с жетоном и именной биркой, но оружие брал в руки два раза в год: стрелял в мишень, попадая шесть раз из десяти. Никогда не выходил в скафандре за пределы купола и в целом был доволен своей работой. Ему нравилась спокойная и предсказуемая жизнь. Когда контракт закончился, у Итана и мысли не было о возвращении. Жизнь под куполами везде одинаковая, его и здесь все устраивало.

Эшли была совсем другой. Биолог по образованию, она изучала вирусы, которые распространялись по галактике вместе с человеком, принимая порой крайне опасные формы. Если Итан работал, чтобы было на что жить, она — чтобы было для чего жить. В своей работе она видела миссию: предотвратить вспышки эпидемий, способные уничтожить население целых планет.

Мечтой Эшли было посетить Землю — колыбель человечества, откуда жизнь распространилась по всей галактике, место, где все началось.

— Не дороговатая выйдет поездка? — с улыбкой говорил ей Итан. — Да и долгая. Как насчет голографической симуляции?

— Будет в два раза дешевле, если я поеду одна. Как насчет голографической жены, пока меня не будет? — отвечала Эшли, имея в виду обстоятельства, при которых они познакомились. Это произошло пять лет назад.

***

Эшли работала в научно-исследовательском центре, когда ее привлекли к расследованию в качестве консультанта. Назначение ей не понравилось. Капитан Уотсон, глава отдела, разговаривал с ней, не поднимая глаз от документов, всем своим видом давая понять, что у него есть дела поважнее. Затем он нехотя поднялся из-за стола и указал пальцем в конец длинного коридора.

— Спуститесь на этаж ниже и постучите в дверь с табличкой «Вещественные доказательства». Сержант Бейтс вам все покажет, — сказал Уотсон и снова уткнулся в бумаги.

Эшли нашла нужную дверь, постучала, но никто не открыл. Тогда она толкнула дверь и замерла, увидев странную картину: девушка в обтягивающем платье стояла на столе, жестикулируя и беззвучно говоря что-то в стену. Лишь спустя мгновение Эшли поняла, что перед ней голографическая проекция — очень реалистичная. За столом сидел полицейский с наушниками на голове, мужчина примерно ее возраста — лет тридцати. Взгляд его упирался в экран компьютера. Во внешности ничего необычного, но Эшли подумала, что он совершенно не похож на крупного парня с квадратной челюстью и туповатым взглядом, которого изображали на плакатах, призывающих вступать в ряды полиции.

Понимая, что сержант ее не слышит, Эшли сначала тихо поздоровалась, затем, не дождавшись реакции, хлопнула в ладоши. Не самое вежливое приветствие, но и ситуация была необычной. Мужчина тут же подскочил, девушка на столе замерцала голубым светом и исчезла.

— Прошу прощения, — сказал он. — Вы, наверное, доктор Льюин?

— Да, — кивнула она, протягивая руку. — Зовите меня просто Эшли.

— Сержант Бейтс, то есть Итан. — Он сдавил ей руку чуть сильнее, чем следовало. После неловкой паузы добавил: — Это была голограмма, проектор относится к одному делу, нужно было проверить, что на нем.

— Поразительное качество, — отметила она. — Должно быть, то самое шестое поколение, которое используется для тренировочных симуляций?

— На самом деле пятое, но модифицированная версия с повышенным разрешением и подавлением артефактов. Впрочем, вы, наверное, хотите ознакомиться с материалами дела? — Он подвинул ей стул.

Материалы они разобрали быстро — Эшли поразило, что сержант помнил наизусть инвентаризационные номера каждой улики. Он лишь отмахнулся, заметив, что любой бы их запомнил, введя в такое количество отчетов, и поинтересовался, чем занимается она, когда не помогает полиции. Эшли начала рассказывать о своей работе, исследованиях, а увлекшись — о земной флоре и фауне. Они быстро нашли общий язык, и позже их беседа продолжилась в неформальной обстановке — рабочий день подошел к концу, и Итан пригласил ее в бар неподалеку.

Позже они не раз вспоминали день знакомства: Итан говорил, что повел ее не в «Чаки», куда постоянно ходили полицейские, а в «Капри Таун» — место для особых случаев.

— Тогда я сразу понял, что встреча с тобой — самый особый случай в моей жизни, — улыбаясь, говорил он.

Они поженились не сразу, хотя очень скоро поняли, что судьба свела их не просто так. Эшли по-прежнему работала в научном центре и мечтала когда-нибудь отправиться на Землю. Итан никогда не думал об этой далекой планете, но Эшли рассказывала ему про острова, поросшие густыми лесами, животных и в особенности подводный мир.

— Знаешь, почему на Пелосе территорию вне куполов называют океаном? — спросила она однажды вечером, оторвавшись от чтения.

— Потому что там тоже нечем дышать? — пожал плечами Итан.

В ответ она мягко улыбнулась и, выключив свет, запустила голографическую симуляцию — сюрприз, подготовленный заранее. Комната наполнилась голубоватым сиянием, а пол превратился в песчаное дно. Проекция создавала иллюзию расстояния и высоты, от которой захватывало дух. Итан увидел над собой бесконечную темно-синюю толщу воды, сквозь которую едва пробивались тусклые лучи света. Внезапно прямо из-под его ног выскочило что-то длинное и скользкое, и вода стала мутной — ил поднялся со дна, встревоженный морским существом.

Океанское дно на планете Земля было удивительно похоже на Пелос вне куполов: темно-синее небо со слабым просветом, плотная синеватая пыль, вздымающаяся при легком прикосновении, будто ил в морской воде.

— Там есть большие лодки, которые берут пассажиров, — говорила она. — Они отплывают подальше от берега и погружаются глубоко под воду. Ты только вообрази! Можно увидеть все это по-настоящему.

Пять лет их семейной жизни прошли как пять недель. Итан стал проводить больше времени на работе, чтобы накопить деньги на поездку на Землю. И вот однажды, когда он занимался обычными повседневными делами — проверкой инвентаризационных списков, — пришло сообщение из больницы.

Глава 3

Телефон издал короткий сигнал, но Итан не обратил на него внимания, продолжая вести глазами по длинным колонкам чисел и наименований. Телефон прожужжал еще раз, затем еще. Итан поднял его, просмотрел сообщение. Не сразу уловив суть текста, написанного сухим медицинским языком, прочитал еще раз, внимательнее. Когда смысл прочитанного дошел до его сознания, он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Мысли о работе тут же вылетели из головы, уступив место нарастающему ужасу. Он вскочил из-за стола. Не сказав никому ни слова, бросился к выходу. Коллеги удивленно смотрели ему вслед, но вскоре новость об инциденте в лаборатории, где работала жена сержанта Бейтса, разлетелась по всему участку.

Несчастный случай произошел по вине молодого ассистента по имени Питер. Он работал с образцом токсичного вещества, обнаруженного при подземных разработках — недра Пелоса таили не только полезные ископаемые, но и смертельные опасности. С подобными материалами Питер сталкивался и раньше, но, как выяснилось позднее, накануне он сильно поссорился с девушкой и все утро был мрачен и рассеян. В результате он допустил грубые нарушения техники безопасности: не проверил герметичность контейнера с образцом и неплотно застегнул клапан защитного костюма. Вещество вырвалось наружу, смешалось с воздухом и мгновенно поразило его нервную систему. Питер закричал и рухнул на пол как подкошенный.

Эшли отреагировала мгновенно. Ассистент находился внутри герметичной камеры, поэтому угрозы дальнейшего распространения не было. По протоколу требовалось запереть камеру снаружи, чтобы пострадавший не смог выбраться, нажать на кнопку тревоги, провести дезинфекцию и дожидаться прибытия помощи. Но Эшли поступила иначе. Активировав тревогу, она загерметизировала свой отсек, в спешке надела защитный костюм, провела экстренную очистку камеры, где, корчась от боли и крича, лежал ее помощник, и вошла внутрь, чтобы оказать ему первую помощь.

В тот момент, когда прибыла медицинская бригада, молодой человек еще дышал — благодаря действиям Эшли. Сама же она едва держалась на ногах. Обоих срочно погрузили в медтранспорт, но Питер умер еще по дороге. Эшли удалось спасти. Когда Итан примчался в больницу, ему объяснили, что его жена подверглась воздействию токсина. В результате она частично лишилась зрения, едва могла ходить, испытывала сильные головные боли и трудности с речью.

— Произошло частичное поражение нервной системы, но все могло быть куда серьезнее, — объяснил доктор, мужчина средних лет с короткой стрижкой. — Я назначу лечение, которое снизит болевые симптомы и частично восстановит зрение. Однако без операции ее состояние постепенно ухудшится. К сожалению, на Пелосе ее провести невозможно. Ближайшая клиника, где вашей жене могут помочь, — на Пифии. Это недалеко, но операция стоит дорого.

— Вы хотите сказать, наша страховка ее не покроет? — спросил Итан.

— Никакая страховка ее не покроет.

— Если не сделать операцию, что произойдет?

— Не сможет ходить без посторонней помощи, скорее всего, не сможет говорить — все это произойдет в течение одного-двух месяцев. Ей нужен будет постоянный уход. В худшем случае… — Доктор запнулся.

— Что в худшем случае?

— Откажет дыхание. В какой-то момент она не сможет дышать.

Итан не знал, что сказать. Мысль о том, что дыхание Эшли может просто остановиться, не укладывалась в голове. Происходящее казалось страшным сном.

— Как вы знаете, на Пелосе эвтаназия находится в так называемой серой правовой зоне, — продолжил доктор, понизив голос. — Но если вы решите…

— Сколько стоит операция? — перебил Итан.

Услышав сумму, он почувствовал, как в груди его что-то похолодело и сжалось. Таких денег у него никогда не было и не будет. Посоветовавшись с коллегами, он подал иск против исследовательского центра, но получил холодный, юридически безупречный ответ, в котором указывалось, что Эшли грубо нарушила протокол безопасности, поэтому не может рассчитывать на компенсацию со стороны работодателя. В ответе также прослеживался недвусмысленный намек: если Итан продолжит настаивать на получении выплаты, компания может подать встречный иск.

Он обратился к коллегам — своим и Эшли, к родственникам, ко всем, кто хоть как-то мог помочь, но понял, что даже при самом оптимистичном сценарии едва ли соберет и десятую часть необходимой суммы. Он даже хотел написать Барри — приятелю по колледжу, с которым давно перестал общаться. Итан припоминал, что тот занимался каким-то транспортным бизнесом. Но, поискав его контакты в полицейской базе данных, обнаружил, что Барри погряз в долгах и находился на грани банкротства — очень на него похоже, всегда увлекался азартными играми. Через какое-то время Итан отчаялся найти деньги на операцию, тем не менее мысли об этом никогда не покидали его полностью, всегда вращаясь на задворках сознания.

Эшли стало немного лучше: головные боли прошли, зрение улучшилось, но глаза болели от света — о чтении пришлось забыть. Говорила она с трудом, мягкий голос превратился в сухой хрип. Через месяц и он исчез. Эшли общалась с помощью жестов и планшетного терминала, который теперь всегда держала под рукой. Она объяснила Итану, как ухаживать за ее цветами, и он старательно поливал их строго по графику. Вечерами садился рядом и читал ей вслух, переворачивая бумажные страницы. Она любила подобные вещи: книги, отпечатанные на бумаге, еда, приготовленная вручную, кофе, сваренный в турке на раскаленном песке. С каждым днем ей становилось все труднее вставать и передвигаться. Итан так и не решился рассказать ей, что может случиться позже, но подозревал, что она догадывается сама.

Иногда он ловил себя на мысли, что Эшли больше страдает не из-за болезни, а из-за сочувствия к нему. Однажды, сидя на краю кровати и читая вслух, он задумался и замолчал. Эшли взглянула на него вопросительно: что случилось? Он смотрел на нее, чувствуя, как тяжесть собственного бессилия сдавливает грудь. Эшли прижала его к себе, и какое-то время они сидели, обнявшись. Затем она взяла его за руки, посмотрела в глаза. Подняла руку и указала: сделай глубокий вдох — он послушался. Хорошо, кивнула она. Теперь выдох — Итан медленно выдохнул. Она улыбнулась. Продолжай: вдох — выдох, вдох — выдох.

Итан закрыл глаза. Чувствуя дыхание Эшли на своем лице, повиновался ее жестам, медленно вдыхая и выдыхая. Тело расслабилось и обрело легкость, с каждым вздохом сознание окатывала волна успокоения. В голове начал затихать шум, к которому он так привык, что уже перестал замечать: переживания, мысли о ее болезни, какие-то цифры и имена, увиденные на работе, — все отступало, уступая покою. И вдруг, будто электрический разряд в темноте, в сознании вспыхнула отчетливая, ослепляюще ясная мысль: все-таки был один способ добыть нужную сумму.

Глава 4

Для большинства жителей Пелоса небо выглядело голубым с медленно плывущими кучевыми облаками и оранжевым солнечным диском, двигающимся с востока на запад. Но это было иллюзией, отображаемой на внутренней стороне купола. Человеку ни к чему постоянно видеть настоящее небо: днем темно-синее со свинцовыми облаками и слабым просветом там, где находилось солнце; ночью — сплошная черная завеса без намека на мерцание звезд.

Атмосфера, перенасыщенная пылевыми частицами и минеральными взвесями, блокировала большую часть света и представляла собой смертельную смесь, которую Эшли однажды назвала «отчетливым знаком, что человеку на этой планете не место». Тем не менее Пелос считался освоенным — лишь на том основании, что крошечная площадь его поверхности была застроена куполами, наполненными воздухом.

Территорию вне искусственной среды называли океаном — иронично для планеты, на которой нет ни капли воды. Местами его рассекали тонкие линии межкупольных тоннелей, но некоторые дороги тянулись под открытым небом. По ним колесили машины, оборудованные для работы в естественной атмосфере. Ими пользовались инженеры, ученые, полиция — и преступники. Итану тоже доводилось выезжать в океан, но видел он его только из окна — надевать скафандр и выходить не пришлось. Впрочем, любоваться там нечем: темно-коричневые, иногда черные горы, плотные облака синеватой пыли, разносимые неутихающим ветром, местами заброшенные промышленные объекты вроде шахт или заводов времен первого поколения колонизаторов.

Океан интересовал в основном ученых вроде Эшли и бандитов вроде Джозефа Генри Миллинера, известного также как Малыш Джо. Последний уже несколько месяцев был мертв, как и вся его банда, уничтоженная полицией, но улики, связанные с их деятельностью, до сих пор лежали в металлическом шкафу за спиной у Итана.

Незадолго до гибели Малыш Джо прославился дерзким ограблением. Подкупив чиновника из управления, он узнал маршрут перевозки кредитных облигаций — документов, позволяющих получить наличные в любом банке без идентификации личности. Путь пролегал под открытым небом: три машины с вооруженной охраной направлялись к частному космопорту. Малыш Джо и его люди заминировали участок дороги, разместив заряды так, чтобы подорвать весь конвой разом. В прошлом Миллинер был инженером-горняком, поэтому хорошо разбирался во взрывном деле и уверенно чувствовал себя в скафандре. Машины взлетели на воздух, выживших охранников добили в хаосе, поднятом взрывом. Ценные бумаги на пять миллионов кредитов пропали.

Погибли восемь человек, включая ветерана полиции, который за месяц до нападения вышел в отставку и устроился в частный сектор. Итан знал, что офицер был близким другом капитана Уотсона. На Малыша Джо объявили охоту, но его долго не удавалось найти. На Пелосе преступники часто укрывались в океане, переделывая заброшенные шахты, которых было не счесть, в импровизированные станции с пригодной для жизни средой. Некоторые даже сооружали базы в пещерах — природных подземных тоннелях, сплетенных в огромные запутанные лабиринты.

У банды Джо было несколько убежищ — их накрывали одно за другим, но всегда с опозданием — полиция находила уже брошенное логово. Тем не менее рано или поздно он должен был попасться: даже в океане нельзя скрываться до бесконечности. Поиски действительно увенчались успехом. Правда, поговаривали, что полиция нашла нужное место только благодаря наводке от некоего информатора.

Бандитов застали врасплох. Разведывательный дрон подтвердил, что в небольшом здании, раньше относившемся к промышленному комплексу, была оборудована система жизнеобеспечения, а внутри находились люди. На экране краснели шесть тепловых сигнатур — вся банда, включая главаря.

У капитана был приказ: взять Джозефа Миллинера живым. Если облигаций не будет при нем, выяснить, где они спрятаны. Но живым не удалось взять ни главаря, ни бандитов.

По официальной версии, перед началом штурма капитан Уотсон взял управление инженерным дроном и отправил его перерезать пару проводов, чтобы в здании отключилось освещение, — это упростило бы операцию. Однако в силовом щитке что-то замкнуло. Сначала отключилась подача воздуха, следом произошла разгерметизация — тепловые сигнатуры задергались, скорчились, упали.

Уотсон дал команду, и группа ворвалась в здание, но обнаружила одни трупы. Вдохнув «свежего воздуха» — так в полиции называли атмосферу Пелоса, — бандиты умерли в страшных муках. Они не просто задохнулись — воздух Пелоса выжигает гортань, носоглотку, легкие. Все понимали, что Уотсон плевать хотел на деньги — им двигала жажда мести, а замыкание вряд ли произошло случайно. Позже капитан получил выговор, но его подчиненные считали, что он поступил правильно. Облигации же так и не нашли.

В убежище собрали десятки улик, но ничего, что указывало бы на местонахождение ценных бумаг. Вскоре дело отложили на неопределенный срок, то есть похоронили в хранилище вещественных доказательств и рабочем компьютере Итана. Среди улик был один чип, который однажды привлек его внимание: записи о карточных долгах, мелких расходах, различные подсчеты. Другими словами — несколько страниц чисел и букв, разобраться в которых мог лишь тот, кто их написал.

Итан провел стандартное сканирование, однако программа не нашла в информации ничего подозрительного. Странно, подумал он. Возможно, это шифр, но либо он слишком сложный, либо криптографический модуль неисправен. Из соображений экономии его не обновляли больше года — вероятно, накопились ошибки, и он попросту не работает. Нужно будет написать об этом в рапорте. Если это шифр, он может иметь отношение к пропавшим облигациям. Но вскоре произошел несчастный случай с Эшли — Итан совсем забыл о чипе. Теперь же, думая о том, где взять деньги на лечение, он внезапно вспомнил об этой зацепке.

***

В ту ночь Итан не сомкнул глаз.

Он никогда не нарушал закон. Не из-за службы в полиции, а потому что считал, что следовать правилам — безопасно. Не обманывай — и тебя не разоблачат с позором, не кради — и ты не сядешь в тюрьму, не убивай — и тебя не убьют. Если же нарушишь правила, закончишь как Малыш Джо и его приятели — Итан с дрожью вспомнил застывшие лица мертвецов на фотографиях.

Одна только мысль о похищении конфиденциальной информации заставляла его испытывать что-то вроде тошноты. Да, это не убийство и даже не совсем кража, ведь никто не пострадает, если он скопирует пару файлов. Но Итан отлично знал, что за это преступление его могут уволить — и даже посадить. Более того, несанкционированное копирование информации было лишь первым, самым безобидным этапом плана. Если там действительно зашифровано расположение облигаций, он ввяжется в куда более серьезную историю — думать об этом пока даже не хотелось.

Мысли вернулись к Эшли. Она тоже нарушила правила и в каком-то смысле поплатилась за это. Но разве это справедливо? Она хотела спасти человека, рискуя собственной жизнью, — поступок, восхищающий своим благородством. Да, спасти не удалось, но почему она должна за это расплачиваться? Эшли поступила правильно и теперь медленно умирала у него на глазах. Кто знает, когда ее тело не сможет сделать очередной вдох — может, через год, может, уже завтра.

К тому времени, как фальшивое солнце начало восхождение по фальшивому небосводу, Итан принял решение: утром он придет на работу, сядет за стол и впервые в жизни нарушит закон.

***

Приготовив чашку кофе, Итан включил компьютер в своем кабинете. Как и все электронное оборудование на территории полицейского участка, он находился под наблюдением «Пастыря» — искусственного интеллекта, контролирующего работу сотрудников. Основной его задачей было не допустить утечки информации.

На «Пастыре», в отличие от криптографического модуля, не экономили и обновляли его каждый месяц. Он не просто не давал скопировать что-нибудь лишнее, но и следил за поведением пользователей, находя в нем подозрительные паттерны. Под его наблюдением был каждый бит информации, каждое нажатие клавиши. Если бы Итан открыл файлы с чипа Малыша Джо и изучал их по несколько часов в день, «Пастырь» быстро бы понял, что данное поведение существенно выбивается из шаблона поведения данного сотрудника, и сделал бы отметку где-то в недрах своей электронной памяти. Система также могла сопоставить данные с его компьютера с данными камеры наблюдения, висевшей над головой Итана, и сделать вывод, что сержант Бейтс использует секретную информацию в неких одному ему известных целях. Итан не мог этого допустить, понимая, что в таком случае к нему придут коллеги в штатском из внутренней безопасности, а от них уже утаить ничего не получится. Не поможет даже его безупречный послужной список.

Сделав глоток горячего кофе, Итан открыл файл Малыша Джо и пробежался глазами по тексту: восемь страниц, примерно пятнадцать тысяч символов. Скопировать файл, разумеется, нельзя — «Пастырь» тут же забьет тревогу, последует задержание, обыск, допрос. Чтобы не вызвать его подозрение, он должен работать с файлом не более пяти, а лучше — двух-трех минут в день в разное время, вставляя эти сессии между работой с другими архивными материалами. Никаких фотоснимков с экрана, никакого блокнота с карандашом — все это попадет на камеру, а значит, и в мозг «Пастыря». Единственный выход — заучить текст наизусть и дома перенести его на бумагу. Личная электроника сотрудников не должна была просматриваться, но некоторые полицейские подозревали, что за ними ведется тайное наблюдение — раньше Итан в это не верил, но сейчас видел угрозу в любой мелочи. Какое-то время он обдумывал идею переписывать заученные отрывки на бумагу прямо в полицейском участке, отойдя в одну из слепых зон, где его не видели камеры, но в таком случае ему пришлось бы весь день держать при себе блокнот с записями — потенциальный билет на допрос. Он понимал, что вряд ли где-то его выронит или забудет, и все же хотел свести риск к минимуму.

В первый день у него дрожали руки и подкатывал ком к горлу, когда он открывал нужный файл. В течение всей смены Итан вздрагивал каждый раз, когда кто-то стучал в дверь, а ненавязчивое поскрипывание камеры, поворачивающейся, когда он ходил по кабинету, казалось раздражающе громким.

На второй день, стоя у кулера в коридоре и набирая стакан воды, Итан заметил незнакомого человека в штатском. Аккуратный костюм, начищенные туфли, в руке металлический кейс — наверняка кто-то из внутренней безопасности. Он пересекался с ними и раньше, но никогда не обращал на этих парней внимания. Сейчас же старался не смотреть в его сторону и не выдавать волнения. Незнакомец прошел мимо, и у Итана отлегло от сердца. Внезапно человек в штатском резко развернулся.

— Сержант Бейтс, не так ли?

— Да, — ответил Итан, пытаясь унять дрожь в руке. Вода едва не выплескивалась из стакана.

— Не подскажете, где бухгалтерия?

— Что?

— Бухгалтерия. Я, кажется, заблудился. — Увидев замешательство на лице Итана, добавил: — Я аудитор из департамента финансов.

Вот оно что.

— Прямо по коридору и налево.

— Спасибо. — Мужчина улыбнулся и зашагал дальше.

— Постойте, — сказал Итан. — А откуда вы знаете, как меня зовут?

Он взглянул на него с недоумением.

— У вас же написано.

Итан опустил голову и взглянул на именную бирку на своей груди так, будто увидел ее впервые.

Через несколько дней работа с файлами Малыша Джо стала чем-то рутинным. Открывая их, Итан больше не чувствовал себя так, будто ступает по минному полю. Наверное, так это всегда и работает, думал он. Ученик, списывающий на экзамене. Бухгалтер, приворовывающий из бюджета. Наркодилер, сдающий не всю выручку. Все начинают с мелочи, поначалу боятся, затем страх притупляется, а в конце концов все попадаются. Хотя нет, не все. Будучи полицейским, Итан знал: многие преступления остаются нераскрытыми, можно нарушить закон и не попасться.

Как не раз отмечала Эшли, у Итана была хорошая память, особенно на числа. Тем не менее даже его способностей не хватало. Вскоре он понял, что, изучая файлы по две минуты в день, может безошибочно выучить около тридцати символов, чтобы позже переписать их на бумагу. Такими темпами на одно только копирование у него ушло бы два месяца — слишком долго. У Эшли может и не быть двух месяцев — нужно другое решение.

Тогда он вспомнил, как еще в колледже посещал курсы мнемоники — приемов, с помощью которых можно выучить длинную последовательность из случайных букв и цифр. Эта дисциплина никогда не интересовала его по-настоящему: к чему учить номера телефонов, когда их можно просто сохранить? Он занимался мнемоникой, просто чтобы набрать больше баллов. Теперь же пришлось к ней вернуться. Суть приемов сводилась к придумыванию ярких образов, ассоциаций и связыванию их в цепочки, которые в любой момент можно воспроизвести в воображении. Мозг человека — не компьютер, он плохо запоминает нули и единицы, тогда как яркие картинки, подпитанные эмоциями, необычным контекстом, легко впечатываются навсегда.

И вот уже Итан заучивал не символы, а комбинации образов: яблоко, катящееся по наклонной поверхности, собака, лающая на бегуна, пузырьки воздуха, поднимающиеся с морского дна, — все эти причудливые картинки он позже переносил на бумагу в виде цифр и букв. Символ за символом он копировал все записи Малыша Джо в блокнот с кожаным переплетом, который Эшли подарила ему на день рождения. Исписав несколько страниц, Итан убедился, что это шифр, причем простой. Для специалиста по дешифровке — пара пустяков. Всего за две недели он закончил работу. Никакой тревоги — «Пастырь» спокойно нес службу, к Итану не пришли никакие люди в штатском.

Еще два вечера он провел, зачеркивая символы и ставя напротив другие, затем удаляя из получившегося текста все лишнее, расставляя знаки в нужном порядке, пока наконец не получил точные координаты места, где Малыш Джо спрятал облигации на пять миллионов кредитов. Открыв карту и найдя нужную точку, Итан понял, что справился только с первой, более простой частью задачи.

***

Координаты указывали на вход в пещеру где-то в океане. Малыш Джо спрятал свою добычу в тесном проходе подземного лабиринта, под непробиваемой сканерами толщей грунта. Большая часть текста была описанием маршрута с указанием поворотов, примет, расстояний. Итану стало не по себе при мысли, что придется идти при свете фонаря в одном из узких тоннелей, созданных природой Пелоса тысячи лет назад, задолго до того, как на его пыльную поверхность ступила нога человека.

Судя по заметкам, в пещере сделали два тайника. В первом хранились облигации и некий «инструмент», принадлежавший Джо. Во втором — имущество других членов банды. Инструкции подробно объясняли, как найти первый тайник, про второй только говорилось, что он находился «далее». Что именно там хранилось — деньги, ценности, оружие, — Итан не знал. Но если бандиты спустились под землю, чтобы это спрятать, значит, оно того стоило.

Возможно ли, что второй тайник не менее или даже более ценен, чем первый? Недолго поразмыслив, Итан выбросил эту мысль из головы: пяти миллионов хватит с лихвой для решения всех проблем, нет смысла рисковать ради добычи, которой, возможно, и не существует. Пяти миллионов, подумал он, хватит не только на лечение Эшли, но и на поездку на Землю. При мысли, что он сможет не только спасти жену, но и исполнить ее мечту, у него впервые за долгое время потеплело на душе.

Оставалась серьезная проблема: как добраться до нужного места? Нужен скафандр и транспорт, подходящий для выезда во внешнюю атмосферу, — у Итана не было ни того, ни другого. К тому же спускаться в пещеру в одиночку — слишком опасно.

Просчитав разные варианты, он признал, что придется взять напарника. Жаль: чем больше участников, тем выше риск, а деньги придется поделить. С другой стороны, без помощи никаких денег не будет, а два с половиной миллиона — все еще большая сумма, на лечение все равно хватит. Подумав об этом, Итан почувствовал укол сожаления — на лечение хватит, но про поездку на Землю придется забыть.

Итак, ему понадобится транспорт, скафандр, человек с опытом работы в океане. А это значило дополнительный риск и меньше денег. Но была у этого плана и светлая сторона: Итан знал человека, который идеально подходил на роль напарника.

Глава 5

— То есть ты хочешь сказать: мы просто приедем туда, заберем облигации на пять миллионов, и никто их потом не хватится? — спросил Барри, понизив голос. Они сидели за столиком в баре «У Джуди», потягивая холодное пиво, по телевизору передавали новости спорта, бармен скучал за стойкой, протирая стаканы.

— Никто их не хватится, — ответил Итан. — Все, кто знал об этом месте, уже мертвы.

Барри почти не изменился с колледжа: такой же крепкий, широкоплечий, он производил впечатление недалекого громилы из фильмов, на деле же был смекалистым, особенно если речь шла о деньгах. Пятнадцать лет назад он тоже попал на Пелос по распределению и работал инженером на производственных объектах вне куполов: заводах, шахтах, центрах переработки сырья. Позже открыл маленький бизнес по транспортировке оборудования в океане. У него имелась подходящая машина, скафандры. Работая в разных сферах, живя разными жизнями, они общались все меньше, пока их пути не разошлись настолько, что поговорить им было уже не о чем.

Когда произошел несчастный случай, Итан обращался за помощью ко всем, кому мог. Контакты Барри он нашел в базе данных полиции, оттуда же узнал, что тот задолжал много денег, играя в азартные игры, и находился на грани банкротства. Веселый и жизнерадостный, еще в колледже он был заядлым игроком — видимо, им и остался. Задолжал он опасным людям — такие долги не прощают. На тот момент связываться с Барри смысла не было. Но сейчас Итан понимал: и он, и его старый приятель — в отчаянном положении, и они могут помочь друг другу.

— Так значит, кроме тебя никто не знает об этом месте? А что, если этот чип потом расшифруют? Обновят эту программу, про которую ты говорил, и она найдет координаты?

Итан пожал плечами.

— Съездят, проверят, ничего не найдут. Решат, что Малыш Джо разыграл копов. Но я уверен, что файлы не расшифруют. Уж поверь, я эту систему знаю.

Барри задумался, почесывая массивный подбородок. Затем он откинулся на спинку стула, заскрипевшую под его весом, и сказал:

— Когда ты пригласил меня пропустить по стаканчику, я сразу сообразил, что здесь что-то неладно. Если мне пишет человек, с которым я давно не общался, я уже мысленно готовлюсь сказать: «Прости, друг, денег не займу, сам на мели». — Он нахмурился. — Потом я подумал: а ведь старина Итан работает в полиции. И он обстоятельный парень: прежде чем написать, наведет справки, узнает всякое, например, про мои долги. Верно?

Итан не стал отпираться. Собираясь взять Барри в напарники, он решил, что расскажет все. Приятель все равно легко распознает ложь, поэтому Итан и не думал его обманывать. Выложит на стол все, кроме, разумеется, координат, ведь если у Барри будут координаты, зачем ему Итан? Точно так же и Итану не нужен был Барри, пока не дошло до транспорта и скафандра.

— Я знаю про твои долги, поэтому и решил, что ты не откажешься, — сказал Итан и, улыбнувшись, добавил: — Но не думаю, что ты на меня за это злишься. Скорее, наоборот, говоришь себе: вот он — мой счастливый день.

Лицо Барри расплылось в широкой улыбке.

— Да, пожалуй, ты прав. Предложение заманчивое, если, конечно, все действительно так просто, как ты говоришь. По сути, ты предлагаешь заработать пять миллионов, просто съездив куда-то в океане и забрав горшочек с золотом?

— Только не пять миллионов, а по два с половиной. Мне нужно, чтобы ты привез нас в определенное место — недалеко, доедем часа за два, — там мы найдем тайник, вернемся и поделим деньги. И еще нам понадобятся скафандры.

Барри сделал глоток пива и пожал плечами.

— Парочка скафандров у меня есть. Но вот в чем вопрос, Итан, а почему мы делим деньги пятьдесят на пятьдесят? Нет, ты не подумай, что я торгуюсь, но ты действительно считаешь, что это справедливо? Мне кажется, основную работу здесь проделаю я.

Итан заранее подготовился к этому вопросу и постарался ответить уверенно, не выдавая беспокойство.

— Потому что ты не знаешь, где искать. Океан — большой. В нем полным-полно заброшенных зданий, подземных убежищ, закрытых шахт, пещер и тому подобного. Малыш Джо был не просто бандитом. Когда-то он был честным парнем вроде тебя или меня, трудился на шахтах во благо планеты. Это уже потом что-то не заладилось. Он припрятал свое добро так, что без записей найти его невозможно. Даже если знаешь координаты, там еще придется поплутать. Когда мы выедем, я скажу, где находится пункт назначения. Уже на месте объясню, куда идти. Предупреждаю, придется пройтись под землей, но недалеко — место он выбрал отличное.

Барри молчал. Итан понимал, что его план не идеален. В какой-то момент они окажутся в подземном тоннеле с кредитными облигациями на пять миллионов. Что придет в голову старого приятеля? С другой стороны, Барри — игрок, но не убийца, не преступник. Если два человека сцепятся в океане, живым оттуда уйдет только один. Либо погибнут оба. Но с Барри до этого не дойдет. Пожалуй, наоборот, это он сейчас глядит на внезапно объявившегося Итана и думает, не придет ли этому копу какая-нибудь глупая мысль, когда они найдут деньги?

— Да уж, — наконец проговорил Барри. — Малыш Джо просто гений! Напомни, где он сейчас? — Он залился раскатистым хохотом. У Итана отлегло от души — все тот же шутник Барри, такой же как пятнадцать лет назад. — Итан, ты понимаешь, что это не просто легкая прогулка? Там в океане может произойти что угодно. Честно говоря, я тебя не узнаю. Итан, которого я помню, никогда бы не припарковался в неположенном месте, не говоря уж про… сколько законов ты уже нарушил?

— Я понимаю, это рискованно. Ты прав, я бы никогда не сделал подобного — ради себя. Но ради Эшли я готов на что угодно. А ты, я думаю, готов на что угодно ради того, чтобы избавиться от долгов.

— Хоть мне и не очень нравится твоя операция, на нее я пойти согласен, — кивнул Барри. — Вариантов у меня и правда мало: либо продать бизнес — понятия не имею, чем тогда займусь, — либо случится чудо.

— Моей жене тоже не помешало бы чудо.

— Но насчет «на что угодно» ты перегибаешь палку, — продолжил Барри. — Я не Малыш Джо или его головорезы. Такие мать родную продадут за пачку облигаций. Для меня же есть вещи, на которые я готов пойти ради денег, и вещи, на которые не готов. Но твое предложение мне подходит. Устрою тебе экскурсию в океане.

Барри улыбнулся, подняв бокал пива, однако улыбка вышла натянутой. Итан догадывался, что у приятеля оставалось мало времени на выплату долга. Он улыбался, шутил, но находился в отчаянном положении. Что ж, не он один.

Глава 6

Машина Барри представляла собой грузовик, похожий на приземистое вытянутое здание без окон. На левом борту располагался, судя по надписи, воздушный шлюз, как в космическом корабле, но в кабину они сели, открыв обычные, разве что более массивные двери. Барри положил ладони на руль — по нему пробежался зеленый огонек, перед глазами включился панорамный экран. Лобового стекла в машине не было, изображение поступало с камер. Итан удивился, заметив, что над головой тоже размещался экран — можно увидеть небо, не выходя наружу.

— Целое состояние, — сказал Барри.

— Что? — не понял Итан.

— Ты, наверное, думаешь, во сколько мне обошлась машина — в целое состояние. С другой стороны, весь мой бизнес возможен только благодаря этому шедевру. По сути, это не автомобиль, а космический корабль на колесах. Полностью герметичен, воздуха на несколько дней. В теории, окажись мы сейчас в открытом космосе, мы бы ничего не почувствовали.

— Кроме невесомости.

— Ее бы тоже не почувствовали, на борту установлен модуль искусственной гравитации. — Барри взглянул на Итана с совершенно серьезным выражением лица, затем вздохнул: — Ладно, я думал, ты хотя бы улыбнешься. Да, кроме невесомости. Я имею в виду, что мы бы дышали как и сейчас.

— Двери блокируются, когда мы выходим в океан? — спросил Итан.

— Разумеется. Задраиваются не хуже люков на космических кораблях. В куполе мы входим-выходим через них, но в океане выйдем через шлюз. — После некоторого колебания Барри добавил: — Чтобы не выпустить воздух.

— Я понимаю.

— Это здесь, под куполом, мы даже не думаем о воздухе, — продолжал Барри. — А в океане, уж поверь мне, нет ничего ценнее воздуха. Когда доходит до его нехватки, любые деньги отдашь за один глоток.

— В шлюзе закрываем внутреннюю дверь, открываем внешнюю — верно? — спросил Итан.

— Да, и выходим на «свежий воздух» — так у вас в полиции говорят? При возвращении нужно будет еще пройти дезинфекцию. Ты же не хочешь принести жене какую-нибудь отраву?.. — Он опять уставился на Итана, но тут же потупил взгляд: — Прости, глупость сказал.

— А при выходе не нужна дезинфекция?

Барри взглянул на него с недоумением.

— Ты что, боишься, что своими выхлопами убьешь экологию Пелоса? Старина, мертвее ты эту планету уже не сделаешь.

***

Машина проехала между высоких глыб, спустилась по крутому склону, поднимая тучи пыли, и остановилась у расщелины, зияющей в неровном грунте. Экран над головой показывал темно-синее небо, напомнившее Итану о дне океана, настоящего океана — на Земле. Ему показалось, что с вечера, когда Эшли включила ему голограмму с картиной морского дна, прошла целая жизнь.

Барри сверился с навигатором.

— Вот мы и на месте, — сказал он. — Пиратский островок посреди океана! Ты уверен, что не перепутал цифры? Не хотелось бы спуститься не в ту преисподнюю.

Итан взглянул на экран — координаты в точности соответствовали тем, что он выучил наизусть.

— Да, мы прибыли куда нужно.

— Хорошо. Тогда пойдем приоденемся. Ты ведь раньше не выходил в океан в скафандре?

— Нет, но надевал один на инструктаже.

В ответ Барри только недоверчиво фыркнул. За кабиной находился тесный пассажирский отсек, ведущий к грузовому трюму и шлюзу. Они переместились туда и достали из камеры хранения два скафандра. Барри помог Итану разобраться с застежками и защелками. Скафандр оказался простым в обращении — невозможно сделать что-то неправильно. Шлем пристегивался легко, качество радиосвязи отличное. Итан попрыгал на месте, как его учили в полиции, — ничто не болталось и не гремело.

— Что, нравится мой костюмчик? — усмехнулся Барри. — Еще бы, еще одно небольшое состояние. Лучшие скафандры, что можно найти за деньги, не этот ваш полицейский хлам. Наушники хорошо сидят?

— Я их не чувствую.

— Так и должно быть. Друг друга услышим по радиосвязи, но есть внешний микрофон — звуки снаружи тоже услышишь. Мы ведь не в космос выходим, мало ли что. Баллоны компактные, воздуха на девяносто минут — хватит с лихвой. Ты ведь говорил, что там полчаса туда и обратно?

— Да, в инструкции написано, что до тайника идти восемнадцать минут. Меня удивило, что Джо так дотошно все посчитал и записал.

— Ты говорил, он в шахтах работал? — спросил Барри, Итан кивнул в ответ. — Тогда неудивительно, привычка из прошлой жизни. Шахты — те же пещеры, только опаснее.

— А почему воздуха всего на полтора часа? — спросил Итан.

Барри развел руками.

— Это не «всего», а «целых». Больше не предусмотрено конструкцией. Это же наземный скафандр, для вылазок в океан. Никто не выходит в океан больше чем на шестьдесят минут, а в большинстве случаев — минут на десять-двадцать. Или ты думаешь, что шахтеры в них целый день проводят? Они работают в изолированных зданиях, мини-куполах, так сказать, управляя машинами, следя за приборами, а выход на «свежий воздух» — только в крайних случаях. Если идти восемнадцать минут, значит, тайник чуть ли не у самого входа. Идти придется медленно, иначе там такая пыль поднимется, что мы друг друга в упор не разглядим. В пещерах обычно столько пыли, что, если сильно топать, получится настоящая дымовая завеса.

Итану вспомнилось, как со дна океана поднялся ил, встревоженный морским существом. Смех Эшли весело прозвенел на задворках памяти.

— Да, это недалеко, — сказал он. — А как узнать, на сколько минут осталось воздуха? Есть какой-то таймер?

Барри усмехнулся.

— Нет такого таймера, который показывает тебе в минутах, сколько у тебя осталось воздуха, — такое бывает только в кино. Дыхание — штука относительная. В состоянии стресса мы дышим чаще, в спокойном — реже, соответственно и воздух расходуем по-разному. Отсюда правило номер один: не нервничай. Но вообще есть два индикатора: цифровой, — он указал на маленький экран на рукаве, — и звуковой. Цифровой показывает, сколько осталось воздуха в процентах. В нашем случае один процент — это приблизительно одна минута. Но опять же: смотря как ты дышишь. Если вздумаешь пробежаться спринтом, сожжешь процентов десять за минуту.

— А звуковой — это сигнал, который срабатывает, когда остается воздуха на десять минут? Нам на инструктаже об этом что-то говорили.

— Не совсем, смотри. — Барри нажал на кнопку на рукаве Итана, и в наушниках зазвучал неприятный свистящий звук, похожий на визг автомобильных тормозов.

Барри расхохотался, увидев, как Итан вздрогнул от неожиданности.

— Специально такой мерзкий звук сделали. Когда воздух доходит до отметки в десять процентов, срабатывает такой сигнал. Десять процентов — это в нашем случае…

— Примерно десять минут.

— Да, но тебе это не понадобится. Сигнал нужен, если ты вдруг прилег вздремнуть от недостатка кислорода — такое случается, особенно в первый выход. Будильник своего рода. Если слышишь этот звук — бросай все и беги к транспорту. Времени хватит, потому что в океане никто никогда не отходит от машины далеко. Когда остается воздуха на пять минут, раздается второй сигнал. Затем он свистит каждую минуту, то есть еще четыре раза.

— Почему четыре? — спросил Итан. — Он звучит на четырех минутах, трех, двух, одной и нуле — выходит, что пять раз?

— С чего бы ему звучать на нуле? Если у тебя воздуха на ноль минут, тебя уже ничто не разбудит.

Итан не сразу понял смысл услышанного. Они вошли в шлюз.

— Кто-то очень прагматичный разрабатывал эти скафандры, — наконец сказал он.

— Прагматичность — единственный способ выжить в океане, — усмехнулся Барри. — Но ты не переживай. Сам же сказал, что тайник недалеко от входа. Сходим туда и обратно по-быстрому, даже половину воздуха не потратим. Бандиты эти уже давно мертвы, чего нам бояться?

Глава 7

Дверь с шипением закрылась за спиной Итана, он спустился по выдвижному трапу и впервые в жизни ступил на настоящую поверхность этой планеты — пыль, поднимающуюся вверх при малейшем прикосновении. Барри шел следом, неся в одной руке ящик с инструментами. Поставив его на землю, он достал металлический колышек, катушку с тонким светящимся тросиком и молоток.

— Найти облигации — полдела, — сказал он. — С ними нужно еще вернуться. Вот, держи. Ты нас поведешь — значит, ты проложишь указатель.

Итан взял катушку и начал спускаться по узкому пологому склону, ведущему в подземную тьму. Указатель следовал за ним светящейся зеленой нитью, привязанной другим концом к колышку на поверхности. Фонари на шлемах осветили тоннель, оказавшийся теснее, чем он ожидал. Местами Итан едва не задевал головой потолок, и с каждым шагом ему казалось, что расстояние между стенами медленно сокращается. Свет едва пробивался через клубы пыли, которая поднималась, стоило ноге коснуться земли.

— Чертова пыль, — сказал Барри, он шел сзади, неся ящик с инструментами. — На поверхности ее разносит ветром, а здесь уже по щиколотку достает. Давай помедленнее, иначе придется идти на ощупь.

Итан сбавил шаг. В одной руке он нес катушку, другой держался за каменные выступы, торчащие из стены.

— Сейчас будет развилка, — предупредил он, вспоминая указания Малыша Джо. — Мы повернем налево.

Несколько минут они шли молча, стараясь не поднимать много пыли. Синеватые частички поблескивали в лучах света, делая воздух плотным и будто осязаемым. Итан подумал, что так, должно быть, чувствуют себя водолазы, ступая по морскому дну на Земле.

— А здесь не может быть ловушек? — вдруг спросил Барри. — Растяжек, мин.

Итану тоже приходила в голову эта мысль, но он отмел ее по двум причинам.

— Нет. Во-первых, Малыш Джо наверняка бы упомянул это в своих заметках. Мне бы на его месте не хотелось установить мину, а потом забыть, где она. Во-вторых, взрыв в пещере — это гарантированный завал. Он похоронит не только незваных гостей вроде нас с тобой, но и спрятанное добро.

Луч фонаря уперся в камни прямо перед ним. Итан посмотрел по сторонам и вздохнул с облегчением: развилка. Пока все как в записях Джо. Свернув налево, он подумал, что, если бы Пелос был живым существом, эти тонкие каналы были бы его кровеносной системой — вот только крови в них не было, как и жизни в этой планете.

На следующей развилке Итан, немного подумав, повернул направо, оставляя за собой зеленую нить, свет которой пробивался сквозь ложившуюся на нее пыль. Барри последовал за ним. Следующий поворот тоже прошли молча. Итан оглянулся, чтобы убедиться, что напарник не отстал — после разговора о ловушках тот не произнес ни слова.

И тут Барри остановился — луч его фонаря замер. Обернувшись, Итан посмотрел на напарника. Он не мог разглядеть его лицо, но ему показалось, что оно побледнело.

— Послушай, — прервал молчание Барри. — Я понимаю, что ты не стал говорить мне, где спрятан тайник, когда мы только все обсуждали. С меня — транспорт и скафандры, с тебя — информация, добыча поровну, меня это устраивает, никаких проблем. — Он сделал паузу. — Но, может, скажешь, куда именно мы идем? Ты точно знаешь дорогу?

Итан ответил не сразу. На месте Барри он бы тоже подумал, что его проводник заблудился. Чем он рискует, если скажет, где именно находится тайник? За визором шлема скрывается мягкое, немного испуганное лицо человека, с которым он дружил пятнадцать лет назад. Возможно, когда они вернутся домой, их пути разойдутся вновь, но прямо сейчас положиться они могут только друг на друга.

— Мы почти пришли. Сейчас будет большая развилка — четыре поворота. Нам нужен четвертый, пройдем минут пять, затем пологий склон, поворот налево, и мы на месте.

Барри удовлетворенно вздохнул, и они продолжили путь. При каждом шаге встревоженная пыль взмывала вверх, ухудшая обзор. Наверняка этому есть простое научное объяснение, думал Итан. Будь Эшли рядом, рассказала бы ему, почему пыль так легко поднимается при малейшем движении. При мысли о ней сердце его кольнуло. Он поднял взгляд к потолку — над головой нависали тонны горной породы. Он вдруг представил, что каменный потолок начнет опускаться, сдавит его, не давая выбраться. Сначала он испугается, бросится к выходу, потом пригнется, спасаясь от давящей плиты, затем ляжет, будет ползти, сжимая в руках спасительную зеленую нить, а в какой-то момент услышит, как трескается шлем, лопаясь как скорлупа, — воздух с шипением вырвется наружу. Ни одна душа не знала, где они находятся. Что будет с Эшли, если они здесь погибнут? Кто о ней позаботится?

— Итан, — голос Барри прервал его мысли, — ты говорил, что здесь должен быть склон.

— Верно, — ответил он, оглянувшись.

— Ты что, не видишь? Здесь нет склона.

Итан повернулся к проходу, направив на него свет, и почувствовал, как в груди его похолодало: тропа уходила круто вверх.

— Здесь подъем, — проговорил Барри.

Голова закружилась, мерцающие в свете фонаря пылинки расплылись перед глазами. Не может быть! Итан прислонился к стене и сделал глубокий вдох. Ему показалось, что по тоннелю прокатился издевательский смех Малыша Джо, бледное лицо с раскрытым ртом мелькнуло перед мысленным взором. Значит, путь указан неверно? Минуту назад он твердо верил в свой план. Теперь он разбит вдребезги.

— Барри, — растерянно прошептал он, — что же теперь делать?

***

Прислонившись к стене, Итан пытался собраться с мыслями — дышать стало тяжелее обычного, будто на грудь что-то навалилось. Это от волнения, понял он и сделал глубоких вдох. «Вдох — выдох», — голос Эшли звучал в голове. Неужели здесь — при этой мысли его пробрало морозом, — неужели здесь нет никакого тайника? Малыш Джо специально придумал неправильные указания, чтобы оставить полицию в дураках? От этой мысли ему стало тошно, и, сам того не заметив, он медленно сел на землю.

Мог ли он ошибиться и неправильно запомнить маршрут? Итан пожалел, что не записал текст. Копируя заметки и каждый день рискуя попасться «Пастырю», он стал настоящим параноиком и не доверял никакому носителю, кроме собственной памяти. Впрочем, если он ошибся, значит, тайник все-таки в этой пещере. Вот только он был уверен, что не ошибся.

— Эй, Итан, ты чего? — раздался голос Барри. Он тряс его за плечи. — Вставай!

— Барри, что случилось? — сказал Итан. Он вернулся из мыслей в реальный мир. Встал, осмотрелся. Пыль поднялась в воздух, и он едва видел склонившееся над ним лицо приятеля.

— Все в порядке. Ты где-то сбился и завернул не туда.

— Я нигде не сбился. — Итан не понимал, как его напарник может быть так спокоен. — Я точно нигде не сбился.

— Давай вернемся в самое начало и пройдем снова. Воздуха предостаточно. Только на этот раз никаких секретов. Ты будешь говорить вслух, что там написал Джо в своей записке, а потом вести. Если вдруг перепутаешь лево и право, я тебя подстрахую, хорошо?

— Хорошо, — сказал Итан. — Только дай мне минуту.

— Без проблем.

Итан сделал глубокий вдох — перед глазами предстало описание маршрута — выдох. Вдох — он будто наяву увидел описание тоннелей, веток, проходов, подъемов, спусков — выдох. Минуту спустя он открыл глаза. Пыль улеглась, Барри молча смотрел на него.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, — ответил Итан. Картина в голове прояснилась. — Не нужно возвращаться в самое начало. Если я сбился, то на большой развилке, где было четыре поворота, потому что до нее все в точности соответствовало описанию. Нам нужно вернуться туда и осмотреться еще раз.

— Хорошо. — Барри взглянул на индикатор на рукаве. — Семьдесят девять процентов — времени много. — Итан поднял руку: семьдесят два. Видимо, слишком много нервничал.

Они развернулись и начали возвращаться, сматывая зеленый указатель обратно в катушку.

— Здесь, — сказал Итан. — Не считая пути, ведущего на поверхность, который отметил указатель, здесь было четыре прохода. — Но все равно что-то не сходится. У Джо было написано: «последняя ветка». Мы ведь и так пошли по последней ветке.

Итан услышал в наушниках шлема, как Барри с облегчением вздохнул.

— Итан, он так и написал — «ветка»? Не «проход» или «тоннель», а «ветка»?

— Да.

Барри вдруг громко рассмеялся. Итан вздрогнул: не мерещится ли ему этот смех?

— В чем дело?

— Итан, ты знаешь, чем отличается ветка от прохода?

— Нет, — недоуменно ответил он. — А это разве не одно и то же?

— Не одно и то же. Я просто вспомнил: ты упоминал, что старина Джо в прошлом работал на шахте. Так вот, на шахте ветка — это тоннель для передвижения машин, в ней энерголиния, рельсы и прочее. Они размещаются параллельно, как жилы в кабеле. Проход — это еще одна жила, тоннель для персонала, которым пользуются в крайних случаях, если по какой-то причине нужно присутствие человека — из него можно попасть в прилегающие ветки. Там всегда есть линия подачи кислорода и герметичные перекрытия.

— При чем тут это? Мы ведь не на шахте.

— Сила привычки. Малыш Джо делал заметки для себя, чтобы не заблудиться потом в этом лабиринте. Естественно, он писал понятным для него языком. На шахте принято так: если тоннелей в секции, а такая развилка называется секцией, больше, чем один, то крайний правый — это всегда проход, а не ветка. Так все шахты на Пелосе устроены, это знает любой инженер.

— Но почему мы тогда не сбились с пути раньше?

— Дай угадаю, про предыдущие секции было написано просто «налево» или «направо», верно?

Итан молча кивнул. Действительно, только здесь поворотов было больше двух.

— Ты повел нас в четвертый, последний тоннель, думая, что это последняя ветка, но это проход. Последняя ветка — это третий тоннель, потому что четвертый — это уже не ветка. По крайней мере, по мнению Малыша Джо, да упокоится его душа.

Глядя на чернеющие проемы, Итан представил, как по трем веткам, роняя искры, двигаются шумные машины, оснащенные бурами, резаками, датчиками. Четвертый же тоннель был чистым, будто лаборатория, с рядами длинных люминесцентных ламп. Из глубины его пружинистой походкой, свойственно молодости, шел мужчина в скафандре — тогда еще Джозеф Генри Миллинер, а не Малыш Джо. Улыбающийся, с веселой искоркой в глазах, он помахал рукой и растворился вместе со всей воображаемой картиной.

— Черт возьми, Барри, — промолвил Итан. — Как хорошо, что ты пошел со мной.

Глава 8

На этот раз Барри шел впереди. Спуск был пологим, но при малейшем скольжении поднималось столько пыли, что они решили идти медленнее, держась за стены.

— Внизу за поворотом будет контейнер, — сказал Итан.

Тесный тоннель уводил их глубже под землю. Лучи уперлись в стену — путь резко сворачивал влево. Барри завернул за угол первым. По замершей тени, отбрасываемой на стену, Итан понял, что тот остановился.

— Что такое?

— Посмотри сам.

Итан сделал несколько шагов и выглянул из-за широкой спины Барри. Прямо на проходе под слоем пыли блестел металлический контейнер, закрытый на простой навесной замок. Размером он был не больше ящика с инструментами, который нес Барри. Неужели это и есть тайник Малыша Джо? Он лежал так буднично, словно внутри находились не облигации на пять миллионов, а сэндвичи и термос с кофе. Итан подался вперед, но Барри резко перегородил путь рукой.

— Стой, — сказал он. — Что, если здесь все-таки есть какая-нибудь ловушка? Прямо перед самым финишем.

— Вряд ли, любой взрыв под землей…

— Приведет к завалу, я знаю. А что, если он поставил растяжку на случай, если кто-то из его дружков позарится на куш? Ты думаешь, они эти деньги от властей спрятали? Для этого у преступников есть хорошо обустроенные убежища. Нет, друг. Я думаю, если бандиты прячут деньги под землей, то только от кого-то из своих.

— В заметках говорится, что дальше по тоннелю спрятано имущество других членов банды.

— А ты уверен, что это они его спрятали? Может, Малыш Джо кого-то обобрал и все припрятал? Отобрал чужую долю у тех, что послабее, а они побоялись пойти против главаря. А потом — бац, и выдали его полиции. Дай угадаю, логово Джо нашли по наводке, верно?

Итан задумался. Могло ли это быть правдой? Можно представить, что информатору пообещали щадящий срок, а в итоге он задохнулся вместе со всеми. Но мог ли Джо заминировать шахту, опасаясь своих дружков?

— Бессмыслица. Если проход завалит, он останется без денег.

— Зато будет точно знать, кто предатель. Да и завал разобрать — не так уж сложно, когда есть оборудование и опыт за плечами.

— Ерунда. Мы бы уже взорвались, будь здесь какая-нибудь растяжка. — Итана раздражала нерешительность напарника. Ему хотелось скорее открыть контейнер и убедиться, что там лежат облигации. — Да и не думаю, что он был настолько параноиком.

Барри ответил после некоторого колебания:

— Смотри под ноги. И на обратном пути тоже.

Он поставил ящик с инструментами на землю, достал молоток. Одним ударом сбил хлипкий замок. Звон ударил по ушам, Итан посмотрел на низко нависающий каменный потолок.

— Ну что ж, давай посмотрим, ради чего мы спустились в эту дыру, — сказал Барри.

Он поднял крышку и удовлетворенно вздохнул.

— Смотри-ка, дружище: все, как ты сказал. Поздравляю, теперь мы богаты.

В ящике лежала пачка аккуратно сложенных бумаг в прозрачной пластиковой упаковке с банковской маркировкой.

— Черт возьми, — ахнул Итан. — Неужели получилось?

Ему с трудом верилось, что план увенчался успехом. Все страхи и переживания теперь позади. Хотя нет, не все. Как сказал его напарник, «найти облигации — полдела, с ними нужно еще вернуться». Взгляд Итана упал на молоток в руках Барри. В голове тут же вспыхнула тревожная мысль. Итан попытался ее отогнать, но она вернулась, заставив его вздрогнуть. Одним ударом снес замок. Одним ударом разобьет визор шлема — остальное сделает атмосфера. Итан взглянул на широкую спину напарника — такой здоровяк легко уложит его и без молотка. Хохот в наушниках вернул его к реальности. Барри взял одну пачку облигаций — в контейнере их было несколько — и, смеясь, прижал к шлему, будто целуя.

— Итан, у нас получилось! У тебя получилось, дружище!

Итан нервно усмехнулся. А ведь действительно, у него получилось. Его план сработал. Он взял другую пачку и увидел какой-то предмет, чернеющий под ней, — пистолет. Положив облигации на место, взял в руку оружие — восьмизарядный «Келлер». Стрелял Итан редко, но подобные штуки часто ложились на его стол как вещественные доказательства. Барри, повернувшись к нему, резко отстранился назад.

— Это еще откуда?

— Джо записал, что в его контейнере лежат облигации и «инструмент». Видимо, это он и есть. — Он взвесил пистолет на ладони. Легче, чем молоток, но куда смертоноснее.

— Что ты собрался с этим делать? — удивился Барри. — Оружие я в купол не повезу.

— Пока оставлю себе.

— Зачем?

Действительно, зачем?

— Помнишь ты спросил: что будет, если полиция все же найдет это место? Лучше не оставлять здесь улику, выбросим где-нибудь по дороге.

Барри молча положил облигации в ящик. Крышка, щелкнув, закрылась.

— Итан, тебе не кажется странным, что контейнер не закопали, не спрятали, не прикрыли, а просто так оставили на самом видном месте?

— Под землей черт знает где в океане? Это, по-твоему, на самом видном месте?

Барри пожал плечами.

— Ну что, возвращаемся? — сказал он.

— Подожди минутку.

Итан бросил взгляд на зеленую линию, ведущую на поверхность, затем посмотрел в противоположную сторону. Где-то там в чернеющей глубине пещеры скрывается еще один тайник. Это могло быть оружие — от него больше проблем, чем пользы. А могли быть наличные, ценные бумаги, драгоценности. С последними труднее, но их тоже можно обратить в чистые незапятнанные цифры на банковском счету. Что, если ему удастся не просто спасти Эшли жизнь, но и исполнить ее мечту? Возможно, ценностей, что скрывало это мрачное подземелье, хватит и на поездку на Землю. Он взглянул на индикатор: шестьдесят четыре процента.

— Барри, давай пройдем еще немного.

— Зачем? — удивился тот. — Мы уже нашли, что искали.

— В заметках Джо говорилось, что дальше по тоннелю припрятано имущество его приятелей. Давай пройдем немного, осмотримся?

Барри замешкался.

— Не знаю. Что, если там ловушки?

— Да какие к черту ловушки! — вспылил Итан и тут же пожалел: нужно беречь воздух. — Хотя ладно, смотри под ноги, и все будет в порядке. Пройдем немного — до того поворота. Вдруг тайник прямо за углом?

— Нет, дружище, что-то мне это не нравится.

— А если копы его найдут?

— Да мне плевать.

— Хорошо, давай так: если за поворотом тайник, мы поделим его семьдесят на тридцать — в твою пользу. Кто знает, что там. Может, облигации — верхушка айсберга.

Барри хотел было возразить, но передумал. Вздохнув, он сказал:

— Хорошо. Только я пойду впереди. Контейнер пока оставим тут. И никаких резких движений.

Итану показалось, что при этих словах Барри покосился на пистолет. Он кивнул напарнику в ответ, и они пошли вперед. Молоток покачивался в руке Барри, поблескивая в луче фонаря, Итан не отводил от него глаз. Пальцы крепко сжали рукоять пистолета. Восьмизарядный «Келлер». Надежный, можно извалять в пыли — и ни одной осечки.

— И все-таки мне это не нравится, — сказал Барри, резко развернувшись. Луч света ударил в глаза Итану, на мгновение ослепив его, и он инстинктивно поднял руку, в которой держал оружие.

— Эй, Итан! Ты чего? — послышался испуганный крик.

Итан почувствовал толчок в плечо — Барри задел его, проходя мимо. Он решительно шагал к тому месту, где они оставили контейнер.

— Бросай эту затею, — резко сказал он. — Возвращаемся.

Два с половиной миллиона — огромные деньги, но Итан нутром чуял, что где-то рядом был другой тайник, и не один. Упускать такую возможность он не хотел. В поднявшейся пыли мелькнул молоток — высоко, на уровне груди.

— Барри, опусти эту штуку, — сказал Итан, медленно пятясь от него.

— Нет-нет, это ты убери свою пушку, — ответил тот. Голос его дрожал.

Итан опустил взгляд и понял, что держит пистолет поднятым. Восемь патронов — восемь смертей. Их всего двое. Руки его задрожали при мысли, как легко эта штука может оборвать жизнь. Стреляя в тире, он об этом не задумывался.

Что на меня нашло? С чего я вообще взял, что там есть что-то ценное?

— Барри, извини. Ты прав, давай вернемся.

Нужно отдать ему пистолет. Пусть видит, что я ему доверяю. Итан поднял руку, но слишком резко — Барри дернулся в сторону, молоток блеснул над головой. Пыль взмыла вверх, преградив обзор. Итан сделал три быстрых шага назад и почувствовал сквозь плотную ткань скафандра, как нога задела что-то тонкое и тугое. В это же мгновение он отчетливо услышал громкий, усиленный тесным пространством металлический щелчок. Барри, судя по всему, тоже его услышал. Они взглянули друг на друга, затем одновременно, как по команде, рванули в разные стороны. Едва не врезавшись в стену, выросшую перед взором, Итан резко свернул за угол. Ровно в то же мгновение за спиной раздался оглушительный взрыв.

Глава 9

Сердце Итана бешено стучало в груди. В тот миг, когда он осознал, что задел растяжку, ноги сами понесли его с бешеной скоростью — подальше от Барри, чей молоток грозно блестел в руке. Он жадно глотал воздух, пытаясь отдышаться. В ушах звенело, из-за плотной пыли ничего не видно. С ужасом он подумал, что, возможно, погребен под завалом. Пошевелил руками, ногами. Понял, что сидит, прислонившись к каменной стене. Пистолет по-прежнему зажат в руке. Посмотрев направо, он увидел угол, завернув за который, видимо, и спасся от взрыва. И тут мир вокруг него задрожал, раздался треск, грохот. Ничего не понимая, он встал, ориентируясь на ощупь, ожидая, что земля провалится под ногами, но через несколько секунд шум прекратился.

Что это было? Неужели обвал?

Он пошел в ту сторону, где недавно раздался взрыв. Никакого зеленого троса на земле. Его он бросил, а пистолет — только сжал крепче. Как странно распорядились инстинкты.

Луч света уперся в сплошное препятствие. Сердце Итана сжалось. Вместо тесного прохода — гора, преграждающая путь. Ощупал руками — ничего, только огромные камни. Тысячи, может, миллионы лет они провели без движения, пока их не потревожил взрыв.

— И… Ит… — раздалось в наушниках. — Итан! Ты меня слышишь?

Черт возьми, Барри! Он жив! Выходит, он по ту сторону завала.

— Барри! — закричал он. — Где ты? Что случилось?

Он услышал вздох облегчения в наушниках.

— Тоннель завалило, — ответил Барри. — Но, судя по всему, только в месте взрыва. Завал не больше четырех-пяти метров, иначе радиосигнал бы не пробился.

Иначе нас похоронило бы заживо.

— Я ни черта не вижу, — продолжал Барри. — Но ты не переживай, контейнер в порядке. Я успел его прихватить на бегу. Правда, инструменты потерял.

Его инстинкты оказались умнее.

— Итан, у тебя скафандр не поврежден?

Итан осмотрел руки, ноги. Пыль начала оседать, но все равно было плохо видно.

— Вроде все в порядке.

— Индикатор воздуха на руке — какого он цвета?

Итан поднес маленький экран к глазам.

— Показывает пятьдесят четыре процента. — Странно, что так мало. С другой стороны, они провели здесь больше времени, чем рассчитывали, к тому же спринт сжег много воздуха. И продолжает сжигать сейчас — Итан все еще не мог отдышаться.

— Какого он цвета? — повторил Барри. — Синий или красный?

— Синий.

— Уфф, — выдохнул Барри с облегчением. — Это значит, что скафандр не поврежден. Пока есть воздух, тебе не о чем переживать. — Он усмехнулся.

Итану было не смешно. Он находится под землей посреди океана, четыре метра обрушившейся горной породы преграждают выход на поверхность. Единственная надежда на спасение — этот человек.

— Извини, Итан. Не хотел пугать еще больше. Ты не переживай. Слушай внимательно, как мы сейчас поступим. Если успокоишься и будешь дышать ровно, у тебя воздуха почти на час. Сядь поудобнее и подумай о чем-нибудь приятном. Представь, как вы с Эшли будете ужинать в ресторане, а ты ей расскажешь об этом маленьком приключении. Потому что так и будет, слышишь меня? Так и будет. — В голосе Барри звучала плохо скрываемая тревога. — Сейчас я вернусь по указателю к машине, возьму там реакторный бур — ты знаешь, что это? Ему эти четыре метра — вообще ерунда! Ты просто сиди спокойно и дыши ровно, слышишь?

— Барри, позови кого-нибудь, — сказал Итан. — Вызови помощь.

— Что ты такое говоришь, дружище? Полицию, что ли, вызвать? Нет, проблем не оберешься.

— Формально мы ничего не нарушили, закон не запрещает соваться в пещеры.

— Итан, — сказал Барри спокойным тоном, — а как ты им объяснишь сундучок старика Джо? Они же мигом сложат два и два. Или ты хочешь от него избавиться? Лично я не хочу. Но ты не переживай. Я понимаю, тебе страшно. Просто сядь поудобнее и дыши ровно. Я сейчас вернусь с буром и вытащу тебя оттуда. Хорошо?

— Хорошо, — отозвался Итан.

Другого выбора у него не оставалось.

Глава 10

Сначала Итан пытался разобрать завал руками, но быстро понял, что это бессмысленно. Под мелкими камнями обнаружились огромные глыбы, края которых невозможно было найти. Он сел, прислонившись к стене, глядя как плотный слой пыли оседает в лучах фонаря. Капля пота, стекая, неприятно щекотала лицо. Он представил, что будет, если снять шлем и протереть лоб рукавом. Мгновенно вспомнились фотографии: Малыш Джо и его подельники. Застывшие маски ужаса.

Что может чувствовать человек, вдыхая воздух, разъедающий гортань, медленно прожигающий легкие? Кто-то скажет, что преступники получили по заслугам, Итан же думал, что никто не заслуживает такой смерти.

Странно, подумал он, кто заложил взрывчатку и зачем? Судя по всему, он задел растяжку, но зачем минировать собственный тайник? Ему вспомнились слова Барри: возможно, Джо забрал и припрятал чужую долю. Но в таком случае он поставил бы ловушку перед своим тайником, а не после.

Итан закрыл глаза и сделал глубокий медленный вдох. Ему нужно успокоиться и беречь воздух. Сделать он все равно ничего не может. Он представил тесный тоннель, по которому они прошли. Вот здесь Малыш Джо оставил свой контейнер. Его подельники прошли дальше и оставили свой где-то в другом месте. Спасаясь от взрыва, Итан завернул налево, но там был и другой поворот — направо. Возможно, второй тайник скрывался прямо за тем поворотом. Если бы Итан побежал туда, он бы споткнулся об ящик и упал. Его бы завалило. Что бы тогда сделал Барри? Ответ был прост: забрал бы облигации и уехал. Вряд ли Итан на его месте поступил бы иначе. Собственно, Барри и так забрал контейнер, он сам это сказал. Но не уехал, с минуты на минуту он вернется с реакторным буром и вытащит его отсюда. Нужно только беречь воздух.

Итан глубоко вздохнул, задержал дыхание на несколько секунд — медленный ровный выдох. Не думать о Барри. Он вернется. Сделав медленный вдох, он снова подумал о взрывчатке. Внезапно отчетливое, полностью сформированное понимание этой странной истории вспыхнуло в его мозгу, и все стало ясно: ловушку установил не Джо, а кто-то из его подельников. Вот почему она располагалась после его тайника. Дружки Джо подозревали, что он хочет прибрать к рукам их долю. Решили: если сунется туда, то пусть там и сдохнет. Вот только они не учли, что Джо собирался сначала избавиться от них, а затем забрать их добро.

Избавиться от подельников он хотел простым способом: сдать их полиции. Джо понял, что перегнул палку с тем ограблением и живым ему из этого дерьма не выбраться. Заключил сделку с властями: они накрывают банду и берут всех, кроме главаря, — в каком-то смысле успех для полиции. Облигации, скорее всего, тоже собирался вернуть — без них его не отпустят. Заберет из тайника, отдаст в условленном месте — все счастливы. Потом спустится в пещеру снова и заберет добычу, ради которой его друзья грабили и убивали. И в итоге погибли сами. Оставит их в дураках.

Вот только на деле вышло не так, и Малыш Джо умер с ними. Но даже если бы он выжил и спустился в это подземелье, его ждал бы сюрприз. Дружки посмеялись бы из преисподней.

Но сейчас все они — и Джо, и его приятели — смеются над ним, Итаном, застрявшим в этой дыре.

— Эй, Барри, — сказал он. Ответа не было.

Барри уже давно на поверхности. Доходит ли радиосигнал? Видимо, нет. Итан усмехнулся. Интересно, как бы отреагировал его друг, услышав историю, которую он сейчас прокрутил в голове? Впрочем, он расскажет на обратном пути. А вот Эшли — ей никогда не расскажет.

Капли пота на лице высохли и больше не досаждали. Взгляд упал на пистолет в руке. Интересно, почему он его не бросил? Возможно, это инстинкт, присущий любому человеку: в случае опасности не выпускать оружие из рук. Здесь оно бесполезно. Его враг — не человек, которого можно застрелить, а природа этой проклятой планеты: каменные глыбы, завалившие выход, воздух, выжигающий легкие.

— Барри, — повторил он, — где ты там?

Ответа не было. Синеватая пыль все еще оседала, похожая на ил, встревоженный морским существом. Как же оно называется? А ведь Эшли говорила…

Наверное, Барри уже возвращается. Скоро выйдет на связь и скажет что-то подбадривающее. Нужно только ждать. Итан закрыл глаза и сделал глубокий ровный вдох, задержал дыхание на несколько секунд, медленно выдохнул. Голова закружилась. Открыл глаза. Его кольнуло легкое разочарование. В глубине души он надеялся, что, открыв глаза, окажется дома. Или увидит перед собой Барри — хотя нет, ему ведь еще нужно разобрать завал. Сколько уже прошло времени?

Он хотел было опять позвать Барри, но в этот момент раздался неприятный свистящий звук, пронзивший мозг в могильной тишине подземной ловушки. Звук, похожий на визг тормозов. Сердце Итана тут же заколотилось так быстро, что он почувствовал биение пульса в ушах, шее, кончиках пальцев.

Тот самый сигнал. Воздуха осталось на десять минут.

Он взглянул на индикатор: десять процентов. Один процент — примерно одна минута. Десять минут, вспомнил он, — это приблизительное время, зависящее от частоты сердцебиения, глубины дыхания. Если успокоиться, есть шанс растянуть минут на пятнадцать. Но почему, черт возьми, Барри не возвращается так долго?

Итан закрыл глаза и сделал медленный вдох, стараясь прийти в себя. Барри сказал, что вернется, затем развернулся, взял контейнер с облигациями и пошел по зеленому указателю к выходу из шахты. Мог ли произойти еще завал? Вряд ли, он бы услышал, ощутил вибрацию земли. Барри не мог погибнуть. Заблудиться тоже не мог, он шел по указателю. Но и бежать ему нельзя — пыль поднимется так, что даже светящийся трос трудно будет разглядеть. Вот почему он так долго. Затем он открыл шлюз грузовика, зашел, дезинфекция, пассажирский отсек. Итан не знал, где Барри хранил инструменты, но предположил, что тому не понадобится много времени, чтобы найти их. Затем он спустится обратно.

По расчетам Итана выходило, что Барри должен был вернуться минут десять назад, но его до сих пор не было.

— Барри, — сказал Итан. Тишина.

Перед глазами предстала другая картина — и от нее стало не по себе.

Барри взял контейнер и пошел к выходу. По дороге посчитал в уме все свои долги и вычел эту сумму из двух с половиной миллионов — его доли. Понял, что остаток получается приличным, стоящим усилий и риска. Но затем он прибавил к нему еще два с половиной миллиона — долю Итана — и представил, какие возможности открывает перед ним эта уже не просто внушительная, а огромная сумма. Он сможет купить еще две-три машины, расширить бизнес. А если вернется в пещеру, рискует погибнуть, спасая Итана, — напарника, который дышал ему в спину, держа пистолет.

Нет, подумал Итан. Он так не поступит. Барри не бросит друга. Он не такой человек. С другой стороны, а как бы он сам поступил, оказавшись на месте Барри?

Пронзительный звук вырвал его из размышлений. Пять минут. Сердце, едва успев успокоиться, опять заколотило, отдавая в ушах. Мысли его прояснились, будто спала какая-то пелена. Нет, Барри, считая деньги Малыша Джо, не думал о расширении бизнеса. Он заядлый игрок. Думал только о том, как, рассчитавшись с долгами, снова продолжит играть. Игроки все такие — всегда надеются отыграться. Когда человеком владеет азарт, для него нет черты, которую невозможно переступить.

Стараясь беречь воздух, Итан дышал так медленно, что ему казалось, будто дыхание остановилось совсем. Голова кружилась, а падающие, мелькающие частицы пыли оставляли в воздухе след, как капли воды, стекающие по стеклу. Как именно убивает удушье? Просто засыпаешь и умираешь во сне? Вряд ли. Перед глазами плыло, но тревожные мысли трещали в мозгу как электрические разряды — при таком шуме нельзя уснуть. Скорее всего, в какой-то момент просто пытаешься вдохнуть, и ничего не происходит. Мышцы, которые позволяют легким втянуть воздух, просто не отзываются, как машина, у которой закончилось топливо. В следующую секунду осознаешь, что ничего не можешь поделать, и тебя охватывает ужас. Но умираешь не сразу. Какое-то время организм еще борется, пытается вести себя по привычному для него шаблону, недоумевает, когда это не получается. Ты чувствуешь его борьбу, осознавая ее тщетность.

Прозвучал сигнал. Четыре минуты.

Итан почувствовал, как слезы подкатывают к глазам. Он уже не думал о Барри. Понял, что тот уже не вернется. Барри давно уже ехал на своем шикарном грузовике в сторону купола, воображая, как потратит свалившееся на него богатство. Зря Итан с ним связался. Зря они сюда пришли. Нужно было найти другой способ — всегда есть другой способ. Он думал об Эшли. Что она сейчас делает? Наверное, ждет, когда он придет домой, а его все нет. Кто о ней теперь позаботится? Кто будет поливать ее цветы, читать ей книги вслух?

Сигнал. Три минуты.

Итан взглянул на пистолет, провел указательным пальцем по спусковому крючку. Из этой ловушки есть легкий выход. Только действительно ли он легкий? Он умрет в любом случае, но какой способ менее болезненный — задохнуться или пустить себе пулю в голову? Существует гипотеза, что мозг может сыграть с тобой злую шутку, заставив страдать больше, чем ты ожидал. Проживаешь мгновение выстрела так, будто провел в нем столетие. С другой стороны, это только гипотеза — чья-то больная догадка, скорее всего, неверная. Удушье же ощущалось чем-то настоящим, осязаемым. Итан чувствовал, как каждый вздох дается ему все труднее и труднее несмотря на то, что дышал он так медленно, что уже сомневался, дышит ли вообще. Так что же менее болезненно — пуля или удушье? Эшли бы точно ответила, она всегда все знает.

Сигнал. Две минуты.

Резким движением руки Итан приставил пистолет к виску, зажмурил глаза. Смех Эшли прозвенел в голове. И тут он услышал голос Барри:

— Итан, пригнись!

Глава 11

Итан упал лицом вниз и почувствовал вибрацию — земля задрожала, через секунду раздался взрыв — гулкий, будто приглушенный чем-то. Он задрожал, ожидая, что на него посыпятся камни, но ничего не произошло. Подняв голову, увидел, что в завале зияла огромная дыра, будто что-то прожгло камни, не сдвинув их с места.

Так вот что такое реакторный бур, подумал он.

Луч света пробился сквозь синеватую пелену пыли. Совсем как солнце, касающееся морского дна.

— Итан, ты в порядке? — прозвучал в наушниках голос Барри. — Здесь всего метра четыре, проползти сможешь?

Поднявшись, Итан пролез в тесный лаз, который минуту назад был стеной из камней. Работая локтями и коленями, он полз на свет. Четыре метра казались бесконечно долгими. Он глядел прямо на слепящий источник света и методично двигал конечностями, стараясь ни о чем не думать. Наконец, он почти выбрался — еще совсем немного.

Барри схватил его за плечи и рванул на себя. Помог подняться. Он выглядел свежим, полным сил. Наверное, заправил баллон с воздухом. Итан взглянул на свой индикатор — один процент.

— Черт возьми, у тебя воздух почти на нуле! Держись, сейчас я тебя вытащу.

Итан почувствовал, как Барри взвалил его себе на плечи, грудь его сдавило и сдавливало сильнее при каждом шаге. Барри не шел — бежал. Сквозь синюю мглу едва виднелась тусклая зеленая линия. Итан не думал об этом, он сосредоточился на вдохах и выдохах, стараясь дышать как можно медленнее. Он не чувствовал хода времени, была только темнота, вдох и выдох, темнота, вдох и выдох. Итан не мог сказать, сколько времени прошло в таком состоянии, когда услышал шипение — открылась внешняя дверь шлюза. Вместо каменных стен — металлические. Затем воздух заполнился чем-то белым — дезинфекция, снова шипение. Барри сорвал шлем с его головы, Итан открыл глаза. Секунду смотрел на друга, который тряс его за плечи, и наконец сделал резкий глубокий вдох, затем еще один, и еще.

— Так-то лучше, — засмеялся Барри.

Итан огляделся: он по-прежнему сидел, прислонившись к стене, но уже не под землей, а в машине напарника. Шлем лежал рядом.

— Барри, ты вернулся, — проговорил Итан. Капли пота, стекая, щекотали лицо. Он вытер его рукавом, но они не переставали щекотать.

— Конечно, вернулся, — улыбнулся Барри. — Ты что, думал, что я тебя брошу? Я вернулся к машине. Не сразу нашел бур, но нашел. Вернулся к тебе и разнес к чертям этот завал.

Итан хотел было спросить, бросил ли он инструмент в шахте, но вспомнил про пистолет, огляделся еще раз: оружия нигде не было. Видимо, выронил в спешке.

— Ты, наверное, хочешь спросить, где наш ящик с облигациями? — Барри понял его неправильно. — Обернись, — усмехнулся он. — Он у тебя за спиной.

Итан оглянулся. Он сидел, прислонившись не к стене, а к знакомому контейнеру. В темноте тоннеля казалось, что он был меньше.

— Какой большой ящик, — сказал он.

— Деньги там тоже немалые.

***

На обратном пути Барри говорил не переставая, но Итан не слушал. Открыв контейнер, он перебирал облигации в руках. Они погубили Малыша Джо, едва не сгубили его, но теперь спасут Эшли. На поездку на Землю, правда, не хватит.

Ничего страшного, думал он. Главное, что Эшли будет жить. Он сделал глубокий вдох — воздух был душным, спертым. Другое дело — воздух в куполе. Искусственная среда, которая там поддерживается, как говорили специалисты, ничуть не хуже земной. Да, здесь нет разнообразия климатов, времен года, никогда не бывает дождя, но ведь так даже лучше. Что хорошего, когда с неба капает вода? Итан не хотел бы выйти на улицу в такую погоду. Эшли же, наоборот, об этом мечтала. От мыслей его отвлек голос Барри.

— Итан, как ты думаешь, стоит нам вернуться в эту пещеру? — спросил он. Они сидели в баре «У Джуди». Знакомая обстановка: именно здесь они встретились после того, как не общались много лет. Играет тихая музыка, бармен со скучающим видом протирает стаканы.

— Что ты сказал? — спросил Итан. Он все еще думал о воде, падающей с неба, и о том, каково это — ходить под дождем. Окажись он на Земле, он отправился бы в морскую прогулку. Там есть большие лодки, которые берут пассажиров и погружаются глубоко под воду. Оттуда можно полюбоваться блестящими косяками рыб или даже, если повезет, акулами и другими жителями морских глубин. Вот только слишком глубоко погружаться нельзя. Итан не помнил почему. Может, потому что там слишком темно?

— Я сказал, — повторил Барри, — не хочешь ли как-нибудь вернуться в то местечко? Видишь ли, я подумал. Раз уж ты наткнулся на ту растяжку, значит, там впереди что-то было, верно? Кто знает, какие сокровища там лежат.

— Нет, — ответил Итан. — Больше никаких сокровищ.

— Я тебя не осуждаю. — Барри широко улыбнулся, поднимая бокал пива.

Итан закрыл глаза, протянул руку и положил ладонь на твердую поверхность. Толкнул — дверь поддалась, скрипнула. Перед глазами плыло, он почувствовал знакомый запах. Его невозможно описать: это не запах еды, одежды, вещей. Это просто родной запах. Чувствуя его, ты знаешь: я дома.

Эшли лежала в постели с книгой в руках. Спокойное, безмятежное лицо.

Бедняжка, подумал Итан. Не дождалась меня и решила почитать сама. Она ведь почти ничего не видит.

— Я по тебе очень соскучился, дорогая, — сказал он и почувствовал укол в груди: он понял, что никогда в жизни не говорил ничего более правдивого, чем эти слова. — Давай я тебе почитаю.

Она отложила книгу в сторону, посмотрела ему в глаза, улыбнулась. Он сел на край кровати и обнял ее, погрузившись лицом в ее волосы, вдыхая их аромат. Эшли крепко обняла его, прижала к себе.

— Давай я тебе почитаю, — повторил он.

Эшли молчала. Наконец он попытался отстраниться от нее, но тонкие руки крепко держали его тело. Она прижала его к себе еще сильнее, сдавливая грудь. Итан понял, что едва может сделать вдох. Пытаясь освободиться, он снова толкнул ее, сильнее, но она не сдвинулась с места, руки будто уперлись в каменную стену.

«Что ты делаешь?» — хотел сказать он, но не мог вздохнуть.

И в это мгновение пронзительный громкий звук разорвал тишину — как будто кто-то резко ударил по тормозам.

***

Итан медленно открыл глаза, увидел пятно света от своего фонаря, частички пыли, все еще оседающие после взрыва. Пистолет по-прежнему лежал в руке. Тело еще чувствовало объятие Эшли, запах ее волос не выходил из головы. Когда он понял, что находится в пещере, на глазах выступили слезы.

Недостаток кислорода, подумал он. Потерял сознание и мог бы спокойно умереть, будто погрузившись в сон, если бы его не разбудил сигнал. Чертовски эффективный скафандр сыграл с ним злую шутку. То был последний сигнал, понял он с неожиданной ясностью, а значит, воздуха хватит приблизительно на минуту.

Он посмотрел в ту сторону, где должен был быть выход, и увидел каменные глыбы. Барри не вернулся. И уже не вернется. Впрочем, его можно понять. Его друг умел оценивать риски. Он решил, что лучше спастись одному, чем погибнуть вдвоем. Возможно, и нет никакого реакторного бура — просто выдумал, чтобы его успокоить. При этой мысли Итан улыбнулся: наверняка так и было.

Возможно, это не так уж плохо. Они не погибнут вдвоем. Барри вернется и поможет Эшли. Только лучше бы он не рассказывал, что случилось с мужем — ни к чему ей знать.

Он больше не думал о том, как лучше умереть. Сделав медленный вдох, почувствовал запах ее волос. Лишь секунды назад она прижимала его к своей груди, он все еще чувствовал тепло ее дыхания. Это единственное, о чем хотелось думать. Он хотел снова обнять Эшли. Он хотел повторять ей, что все будет хорошо, хотел прижимать ее к себе. Она не смогла бы ответить, но слова были не нужны, чтобы они понимали друг друга. Пылинки кружили перед глазами, поблескивая в луче света. Как жаль, что этот сигнал его разбудил, им было так хорошо вместе.

Итан закрыл глаза, пытаясь вернуться в сон, но Эшли уже исчезла. Ничего, сейчас он увидит ее снова. Нужно снова туда вернуться. Это просто. Он вспомнил, как однажды, ощутив его боль, она взяла его за руку. Жестом указала: сделай глубокий вдох — Итан вдохнул. Хорошо, кивнула она, теперь выдох — он выдохнул. Она улыбнулась. Эта улыбка предстала в его памяти как наяву.

Итан расслабился и сделал медленный глубокий вдох, чувствуя аромат ее волос, — выдох. Перед глазами все поплыло, и он понял, что проходит через ту зыбкую грань, которая отделяет явь от сна. Он улыбнулся, ощущая тепло ее объятий, и погрузился в небытие.

Глава 12

Барри смотрел вслед улетающему кораблю. Женщина, которую он никогда не видел, отправилась на операцию на Пифии в сопровождении нанятого им врача. Она никогда не узнает его имени — Барри все провернул анонимно. Эшли поправится через месяц. Первым делом спросит, где ее муж, ей ответят, что он пропал. Она будет искать, обратится в полицию, но поиски ни к чему не приведут. Остальные деньги переведены на ее счет. Барри отдал ей все. Себе не оставил ничего.

Несколько дней назад он бросил Итана умирать в пещере. Сердце сжималось при мысли о том, как тот проклинал его перед смертью. Как только произошел обвал, Барри понял, что не сможет его спасти. Можно вернуться к машине, дозаправить баллон, взять реакторный бур. Но на разбор завала уйдет не меньше часа — Итан задохнется раньше, чем Барри пробьет стену. Если только не включить бур на полную мощность — тогда работа пойдет в два раза быстрее, но и риск обрушения увеличится многократно. Барри представил, как ползет по узкому, пробитому инструментом тоннелю, и тот внезапно сжимается, сдавливая, выжимая воздух из легких. При этой мысли ему стало не по себе.

Добравшись до машины, Барри сидел за рулем, глядя перед собой, затем бросился в отсек с тяжелым оборудованием, достал бур, уставился на него — руки его задрожали. Нет, он ничего не может поделать. Прости, Итан. Лучший вариант, единственный вариант — спастись самому.

Когда они спускались в пещеру, он заподозрил, что Итан ведет нечестную игру, но в какой-то момент и в его голове мелькнула схожая мысль — нервы у обоих были на пределе. На обратном пути, поглядывая на пустое пассажирское сиденье, он повторял и повторял, что другого выбора у него не было. Тем не менее, в голове крутилась одна и та же картина: Итан, задыхаясь, зовет его по имени. «Барри! — кричит он. — Барри, где ты?»

Вернувшись, он первым делом позаботился об Эшли: врач, операция, транспорт. Огромные расходы. Какое-то время смотрел на оставшиеся облигации, думал, что с ними делать. «Барри, где ты?» — звучал голос в голове. Плевать, что долги дышат в спину — продаст машину, оборудование, весь бизнес. Начнет с нуля. Справится. А когда накопит денег — улетит. Неважно куда — подальше от этой проклятой планеты, от той пещеры, от его голоса.