Ты здесь?

Глава 1

На первом плане проход был. На следующем — уже нет.

Марк снова увеличил участок между двумя корпусами и провёл курсором по линии, которая в ранней версии проекта шла через весь квартал. Нормальный пешеходный проход: со стороны улицы, через двор, дальше к остановке. В итоговом варианте на его месте оставалась глухая граница и служебный въезд с другой стороны. Он уже час пытался понять, зачем это поменяли.

На столе рядом с ноутбуком остывал чай. Марк потянулся к кружке, сделал глоток и сразу поставил обратно — чай был уже едва тёплым.

В пояснениях — ничего. В протоколе, который ему удалось найти, обсуждались фасады, парковка, высота пристройки, какие-то замечания по озеленению. Про проход ни слова. Как будто его сначала нарисовали, потом стёрли и никто даже не заметил.

Марк заметил. Теперь это почему-то было его проблемой.

Он потёр переносицу, закрыл один файл и открыл следующий. Глаза уже начинали уставать от мелких линий и одинаковых серых таблиц.

Днём он спросил у преподавателя, где можно ещё поискать информацию. Тот посмотрел на оба плана, пожал плечами и написал на полях блокнота два коротких слова: название городского IRC-канала и ник km.

— Если это тот проект, о котором я думаю, спроси его. Он тогда крутился рядом со всей этой историей.

— Где его искать?

Преподаватель постучал ручкой по второй строке.

Вот Марк и искал.

В канале было четырнадцать человек. Или четырнадцать ников — не совсем одно и то же. За первые десять минут никто не написал ни слова. km среди них не было.

Марк всё равно оставил вопрос: знает ли кто-нибудь, когда тот обычно появляется. Потом вернулся к планам. В квартире было тихо; где-то на кухне коротко щёлкнул холодильник. Через несколько минут окно мигнуло.

anna: после двенадцати бывает

Марк посмотрел на часы.

mark: сегодня?

Пауза.

anna: не знаю. иногда

mark: ясно, спасибо

На этом разговор вполне мог закончиться. Марк снова открыл план, нашёл тот же двор, снова упёрся в ту же стену и минут пять честно пытался работать. Потом в канале появилось новое сообщение.

anna: тебе он зачем?

mark: по учебе. про одну реконструкцию спросить

anna: а...

Марк подождал, но продолжения не было.

mark: ты его знаешь?

anna: нет. просто видела здесь

Она написала, что km иногда появляется ненадолго, иногда сидит часами, а иногда не приходит несколько дней. В общем, ждать можно было сколько угодно.

mark: понятно

anna: сорри

mark: нормально. я все равно работаю

Ничего особенного в этом не было. Человек в почти пустом канале решил поговорить. Марк тоже. Всё равно сидеть здесь до полуночи ему предстояло независимо от того, есть у этого вечера собеседник или нет.

Анна спросила, что за реконструкция. Марк ответил без деталей: старый квартал, два варианта проекта, в одном есть проход, в другом его уже нет. Нужно понять, почему решение изменили, а бумаги делают вид, будто вопроса вообще не существовало.

anna: может просто не записали

mark: может

Он хотел добавить, что именно это и бесит, но не стал. Для человека, который не сидит над этим проектом третий день, разница между «не записали» и «след решения должен где-то остаться» вряд ли была так уж важна.

Дальше разговор сдвинулся сам собой. Анна спросила, он вообще архитектор или только учится. Марк написал, что учится. Она спросила, нравится ли. Он ответил не сразу.

mark: иногда

anna: понятно

И почему-то этого оказалось достаточно. Марк откинулся на спинку стула и только тогда заметил, как затекла шея.

Анна пожаловалась, что весь вечер ничего толком не сделала. Марк спросил, что должна была. Она ответила: много всего. Потом ещё через минуту добавила, что, наверное, в этом и проблема. Марк посмотрел на раскрытые планы.

mark: у меня два варианта одного проекта и человека нет

anna: тогда тебе веселее

mark: спасибо

anna: пожалуйста

Они ещё немного поговорили — уже почти ни о чём. О работе, которую всё равно придётся доделать завтра. О том, что поздно вечером любая мелочь начинает занимать вдвое больше времени. В какой-то момент Марк поймал себя на том, что отвечает Анне быстрее, чем открывает очередной документ.

В половине первого она написала, что уходит.

mark: давай

anna: пока

Только после этого Марк понял, что они проговорили почти час. km так и не появился.

Комната вдруг снова стала очень тихой. Слышно было только ровное шуршание вентилятора ноутбука. Марк ещё минут десять смотрел на пустой канал, потом закрыл его и вернулся к планам. Проход от этого, конечно, не возник.

На следующий вечер km был в канале.

Марк обнаружил это не сразу. Он успел просмотреть замечания преподавателя к другой части проекта, исправить два размера и только потом заметил знакомые буквы в списке пользователей. На этот раз ждать не пришлось.

Он задал вопрос. km ответил коротко, потом ещё раз, уже длиннее. Выяснилось, что Марк искал не там: формальное решение появилось позже, а спор начался раньше и вообще не в тех документах, которые ему выдали. km помнил участников и назвал, где искать следы обсуждения. Этого было достаточно, чтобы тупик наконец перестал быть тупиком.

Марк сохранил несколько заметок и поблагодарил его. km вышел из канала почти сразу после этого.

Всё. Ради этого Марк сюда и пришёл.

Он уже собирался закрыть окно, когда увидел:

anna: дождался?

mark: да

anna: помог?

mark: похоже что да

anna: хорошо

Марк задержал руку на мышке. Закрывать канал уже не хотелось, хотя причины оставлять его открытым вроде бы и не осталось. Он поймал себя на лёгкой улыбке и тут же посмотрел обратно на планы, как будто там было что-то срочное.

Анна спросила, закончил ли он теперь со своим проходом. Марк написал, что пока только понял, где искать дальше.

anna: и это считается успехом?

mark: сегодня да

После этого они довольно быстро ушли из общего канала в личную переписку. Не потому что обсуждали что-то секретное. Просто в общем окне время от времени появлялись чужие сообщения, и разговор там постоянно распадался.

Дальше всё пошло примерно так же, как накануне. Без темы, которую можно было бы назвать темой. Анна спросила, ел ли он. Марк посмотрел на пустую кружку и пакет из магазина возле клавиатуры и написал, что да. Потом подумал и добавил: условно.

Она спросила, что значит «условно». Марк перечислил.

anna: это еда

mark: хорошо

anna: я серьезно

mark: я тоже

На этом они оставили его ужин в покое.

Марк ещё пытался работать. Получалось хуже, чем до её появления. Он дочитал замечание до конца, исправил одну линию, потом заметил новое сообщение и снова отвлёкся.

Через какое-то время Анна написала:

anna: ты здесь?

mark: да. работаю

anna: ок

И исчезла минут на пять. Марк неожиданно для себя несколько раз посмотрел на пустое окно, хотя сам только что сообщил, что занят. Потом она вернулась с совершенно другой темой, и они продолжили.

Когда стало совсем поздно, Марк первым написал, что ему пора.

anna: ладно

Через минуту пришло ещё одно сообщение.

anna: завтра закончишь?

mark: надеюсь

anna: удачи тогда

mark: спасибо

На этом они попрощались.

Марк закрыл переписку, собрал вещи и вышел из корпуса почти последним. На улице было ещё светло, хотя часы уже подбирались к одиннадцати. Воздух после дневного дождя был прохладным, от трамвайных рельсов и мокрого асфальта тянуло сыростью. Он дошёл до остановки, открыл на телефоне маршрут и увидел, что следующий трамвай будет через семь минут.

Поверх карты всплыло уведомление.

anna: еще работаешь?

Марк открыл сообщение большим пальцем.

mark: уже нет

anna: хорошо

Трамвай на карте сдвинулся ещё на одну остановку. Марк убрал телефон в карман.

Семь минут. Можно было пройти пешком до следующей.

Он остался ждать.

Через день Марк открыл IRC ещё до того, как поставил чайник.

Он заметил это только потому, что чайник остался стоять пустым на кухонной стойке, а сам Марк уже сидел за столом и смотрел, кто есть в канале. anna была.

Можно было считать совпадением. Можно было вообще ничего не считать. Марк пошёл наливать воду.

За следующие полчаса они успели обсудить плохой кофе в университетских автоматах, чужую привычку оставлять грязную кружку в общей мастерской и то, почему преподаватели всегда находят в макете именно ту часть, которую ты надеялся больше не трогать. Анна в этот раз работала над чем-то своим и отвечала с паузами. Марк тоже не торопился.

Потом её ник исчез. Не сообщение о том, что она уходит. Просто в одну секунду anna была в списке, в следующую — нет.

Марк подождал немного, допил чай и открыл чертёж. Минут через двадцать она вернулась.

anna: я опять тут

mark: что случилось?

Ответ пришёл не сразу.

anna: маме надо было позвонить

mark: ясно

Марк нахмурился. За спиной щёлкнул чайник, и он отвлёкся, так и не решив, что именно в этом ответе показалось ему странным.

На следующий день они пересеклись всего минут на двадцать. Марк был ещё в университете, Анна собиралась уходить и успела только пожаловаться, что снова не нашла альбом, за которым ездила после занятий.

Марк спросил, редкое ли это издание. Нет. Просто нигде нет.

Он чуть было не спросил, зачем вообще ездить по магазинам ради обычного альбома, но передумал. Люди до сих пор покупали диски, винил и всё остальное. Может, ей нужен был именно диск. Ничего необычного.

На следующий вечер Анна не появилась вообще.

Марк пришёл домой поздно, поел стоя у кухонной стойки и только потом сел за ноутбук. В канале сидели почти те же люди, что обычно. anna среди них не было.

Он открыл материалы по проекту, нашёл нужный протокол и минут сорок вполне нормально работал. Потом зачем-то снова посмотрел список.

Ничего.

В квартире включился холодильник. За стеной кто-то один раз хлопнул дверью. Марк поймал себя на том, что прислушивается к звуку уведомления, которого не было.

Ещё через час он закрыл IRC.

Не трагедия. Человек не вышел вечером в чат. Марк сам ещё несколько дней назад понятия не имел, что этот человек существует. И всё-таки вечер получился каким-то недоделанным.

И это его немного раздражало.

На следующий день он до самого вечера не открывал канал. Специально или просто был занят — Марк не стал разбираться. Когда открыл, Анна уже была там.

Через пару минут всплыло личное окно.

anna: ты здесь?

Марк как раз собирался отойти от компьютера. Он сел обратно.

mark: еще здесь

anna: хорошо

Никакого объяснения за вчера не последовало. Марк тоже не спросил.

Они поговорили о её найденном наконец альбоме, о том, что у Марка снова разъехалась модель после очередной правки, и о какой-то совершенно бессмысленной статье, которую Анна читала вместо работы. Через какое-то время Марк встал помыть кружку. Вернулся — она всё ещё была в сети.

К концу недели они уже почти не заходили в общий канал ради самого канала.

Марк открывал список пользователей, видел anna и переходил в личное окно. Если её не было, занимался своими делами. По крайней мере, обычно занимался.

Оставить сообщение на потом здесь было нельзя. Если человека не было в сети, его действительно не было. Марк давно отвык от такой простой вещи. Обычно можно было написать куда угодно и забыть, пока не придёт ответ. С Анной приходилось совпадать по времени.

Странным образом это не раздражало.

В один из вечеров разговор снова зашёл об учёбе. Анна написала, что два часа переделывала композицию и теперь не уверена, стало лучше или просто по-другому.

Марк спросил, что за композиция. Она объяснила: задание по визуальной коммуникации, текст и изображение, несколько вариантов сетки. Ничего особенно интересного, по её словам.

mark: покажи

anna: сейчас?

mark: если можно

Пауза затянулась.

anna: у меня это на странице есть

Марк сначала решил, что она имеет в виду страницу курса или портфолио.

mark: скинь

Анна прислала адрес. Короткий адрес, путь на незнакомом академическом хосте, в конце /~anna.

Марк открыл ссылку. Браузер подумал и сообщил, что сервер не найден.

Он скопировал адрес ещё раз, на случай если ткнул не туда. Результат был тем же. Белая страница ошибки казалась особенно пустой после их переписки.

mark: не открывается

Анна ответила почти сразу.

anna: в смысле?

mark: сервер не найден

Несколько секунд ничего не происходило.

anna: у меня работает

Марк обновил страницу. Потом попробовал открыть адрес с телефона. Ничего.

mark: может он только у вас открывается

anna: где у нас?

mark: в универе

anna: я дома

Марк посмотрел на ошибку ещё раз.

mark: тогда не знаю

Анна прислала тот же адрес повторно.

anna: работает

mark: верю

И правда верил. Просто где-то между её компьютером и его браузером существовала очередная маленькая техническая глупость, которых в интернете и без того хватало. Марк закрыл вкладку.

Через минуту они обсуждали композицию уже по описанию: где стоит заголовок, почему Анна никак не может оставить достаточно пустого места и зачем преподаватель требует третий вариант, если первые два его тоже не устраивают.

Позже Анна написала, что пора уходить. Они попрощались.

Марк ещё немного посидел перед экраном, потом вернулся к своей модели.

Следующие несколько дней просто прошли.

Он ездил на занятия, дважды был в бюро, один раз промок по дороге домой, потому что решил, что до остановки всего пять минут и зонт можно не доставать. Вечерами открывал IRC. Иногда Анна уже была там, иногда появлялась позже. Один раз он увидел её сообщение ещё в трамвае, ответил, а потом почти сорок минут они не совпадали: Марк дошёл до магазина, Анна куда-то ушла, он вернулся домой, она появилась снова.

Разговор просто шёл рядом с обычными делами и редко требовал от него отдельного часа.

Во вторник Анна начала с уже знакомого:

anna: ты здесь?

Марк стоял на кухне и резал хлеб.

mark: еще здесь

Он положил телефон рядом с доской и продолжил делать бутерброды. Нож с сухим хрустом прошёл через корку, на доску посыпались крошки.

Разговор тянулся с паузами. Анна жаловалась на какую-то форму, которую надо было заполнить, Марк — на преподавателя, попросившего переделать входную группу в проекте после того, как сам же утвердил предыдущую версию. Через десять минут выяснилось, что форма была не учебной.

Анне предложили поехать на семестр в другую страну. Место уже было, оставалось подтвердить, что она действительно едет. Марк вытер руку о полотенце и взял телефон.

mark: а ты хочешь?

Ответ пришёл быстро.

anna: да

Потом ещё одно сообщение:

anna: очень

Марк подождал.

mark: тогда что не так?

Анна долго ничего не писала. Он успел убрать сыр в холодильник и поставить чайник.

anna: полгода это долго

Следом:

anna: не хочу выпадать из жизни так надолго

Марк не сразу понял, что именно на это ответить.

mark: можно же писать

anna: можно

И всё.

Он сел за стол с тарелкой. Ему хотелось добавить что-нибудь разумное — про то, что полгода не жизнь, что друзья никуда не денутся, что вообще странно бояться расстояния. Но последнее он даже не стал набирать. Люди умудрялись теряться и живя на соседних улицах.

Чайник закипел, но Марк ещё какое-то время сидел, не вставая. На экране всё так же было короткое можно.

Анна через минуту сама сменила тему. Она весь день таскала большой лист между корпусами, попала под дождь и в итоге срезала через какой-то внутренний двор между старым корпусом и библиотекой. В углу, по её словам, опять стояла лужа, которую невозможно обойти с папкой в руках. Лист она спасла. Ботинки — нет.

Марк написал, что это правильная расстановка приоритетов. Анна ответила, что ботинки с ним не согласны. На этом разговор об обмене закончился.

На следующий вечер они к нему не возвращались. И через день тоже.

Марк вообще довольно быстро перестал замечать, о чём именно они говорили. Иногда полчаса уходило на ерунду. Иногда Анна исчезала посреди фразы и возвращалась позже. Иногда первым уходил он. Однажды они минут пятнадцать спорили, можно ли испортить плакат одним неправильным шрифтом, хотя Марк не видел ни плаката, ни шрифта. В другой вечер Анна пыталась понять, зачем архитекторам столько чёрной одежды, а Марк пытался доказать, что это клевета.

Доказать не получилось.

Были и разговоры, которые начинались нормально, а потом вдруг доходили куда-то глубже, хотя никто туда специально не шёл. Анна спросила, что Марк делает в бюро.

Он написал: всё, что не жалко отдать студенту. Это было не совсем честно. Ему уже давно давали нормальную работу — небольшие узлы, чертежи, визуализации, иногда подготовку материалов для встреч. Не то чтобы без него всё развалилось, конечно. Но и кофе он никому не носил.

anna: тебе там нравится?

Марк вспомнил, что она уже спрашивала что-то похожее про архитектуру вообще.

mark: да

На этот раз ответ пришёл легко.

anna: тогда останешься там работать?

Марк посмотрел на экран.

mark: наверное

Это тоже было честно. Просто почему-то слово выглядело хуже, чем он ожидал.

В четверг Марк приехал в бюро после обеда.

В небольшом переговорном уже лежали распечатанные планы, на экране висела модель жилого дома, который он последние недели знал, кажется, лучше собственной квартиры. В комнате пахло остывшим кофе и сухими маркерами. Совещание затянулось. Сначала спорили о лестнице, потом о фасаде, потом снова о лестнице, потому что кто-то вспомнил то, что стоило вспомнить час назад. Марк почти всё время молчал и делал пометки у себя на ноутбуке.

Когда остальные начали расходиться, Питер, руководитель проекта, попросил его задержаться. На манжете его светлой рубашки остался серый след графита; Питер заметил его, потёр большим пальцем и только размазал сильнее.

— У тебя летом как? — спросил он.

— В смысле?

— По работе. Ты же не собираешься исчезнуть?

Марк усмехнулся.

— Пока не планировал.

— Тогда хорошо. Мы хотим, чтобы ты остался. Не вот это два дня здесь, три дня в университете, а нормально. Сколько сможешь по учёбе, столько и сделаем. Потом посмотрим дальше.

Марк кивнул.

Предложение было хорошее. Даже очень. Он знал людей, проекты, порядок работы. Ему доверяли. Не надо было рассылать портфолио в двадцать мест, ходить на собеседования и убеждать незнакомых людей, что он умеет чуть больше, чем видно по строке «студент».

Обычно на такие вещи он отвечал быстро. Здесь ответ тоже был очевидный — по крайней мере, должен был быть.

Из вентиляции над дверью ровно шёл холодный воздух. Марк вдруг заметил, что держит ладонь на закрытом ноутбуке, словно уже собирается встать и уйти.

— Можно я подумаю? — спросил Марк.

Питер чуть поднял брови, но пожал плечами.

— Конечно. Я же не контракт тебе сейчас подсовываю.

— Да. Я понимаю.

На этом всё и закончилось.

Марк вышел из переговорной, взял куртку и спустился на улицу. После кондиционированного воздуха тепло снаружи почти ударило в лицо. После дождей город наконец высох, на ступенях возле кафе сидели люди, трамваи проходили почти бесшумно по мокрым ещё местами рельсам. Марк пошёл пешком, хотя домой было далековато.

Он не передумал работать в бюро. Не понял внезапно, что архитектура — ошибка. Ничего такого. В этом и была проблема: он не мог толком объяснить даже самому себе, зачем попросил время.

Это раздражало.

У магазина Марк остановился, купил молоко, яйца и что-то готовое на ужин. Телефон завибрировал уже у кассы.

anna: ты здесь?

Он увидел сообщение, но отвечать сразу не стал. Убрал продукты в рюкзак, вышел на улицу и только там открыл IRC.

mark: еще здесь

Анна злилась на свою работу. Один из вариантов преподавателю понравился, но теперь он хотел «чуть-чуть изменить композицию», что, по её мнению, означало сделать заново половину листа. Марк слушал — то есть читал — пока шёл к остановке.

Про бюро он рассказал не сразу. Уже дома, когда поставил продукты в холодильник и сел есть.

mark: мне сегодня предложили остаться там

anna: в бюро?

mark: да

anna: это же хорошо

mark: да

Пауза.

anna: ты согласился?

mark: нет

Через несколько секунд:

anna: отказался?

mark: тоже нет

Анна долго печатала. По крайней мере, индикатор появлялся и исчезал несколько раз.

anna: а что тогда

mark: сказал что подумаю

На этот раз ответ пришёл быстро.

anna: ну и подумай

Марк улыбнулся.

mark: иногда это полезно

anna: не могу не согласиться

Он не стал объяснять, что проблема как раз в том, что раньше думать не требовалось. Анна не стала спрашивать. Минут через пять они уже обсуждали совсем другое.

На следующий день Анна появилась позже обычного.

Марк в это время сидел в университетской мастерской и вырезал из картона деталь, которую уже один раз вырезал неправильно. В мастерской пахло картоном и ПВА, серые крошки липли к рукаву свитера. На телефоне всплыло личное сообщение.

anna: я подписала

Марк посмотрел на него, не сразу вспомнив, о чём речь.

mark: что?

anna: обмен

Он отложил нож.

mark: то есть едешь?

anna: да

Потом долго ничего. Марк не торопил.

anna: мне страшно

Он посмотрел на недорезанный картон, на крошки серого материала вокруг линейки. Одну из них смахнул ногтем, потом ещё одну.

mark: верю

anna: но я рада

mark: тогда хорошо

Анна лишь прислала короткое да.

Кто-то за соседним столом включил пылесос. Марк убрал телефон экраном вниз и закончил резать деталь. Когда шум стих, он проверил переписку. Анна уже написала о чём-то другом.

В воскресенье вечером Анна вспомнила, что утром ей надо отнести подписанные бумаги по обмену.

Марк в это время пытался разобрать стол. За полторы недели на нём каким-то образом накопились обрезки картона, распечатки, два пустых стакана из-под кофе и переходник, который он искал с четверга.

anna: ненавижу туда ходить

mark: далеко?

anna: нет. просто потом обратно через весь старый кампус

Марк сдвинул стопку бумаг.

mark: какой старый кампус?

anna: у ботсада

Он остановился. В городе был только один университетский квартал, который так называли.

mark: подожди

mark: там, где старая библиотека?

anna: ну да

mark: серьезно?

Пауза.

anna: что

mark: я там учусь

На этот раз пауза была длиннее.

anna: нет

Марк улыбнулся.

mark: да

anna: в смысле там же?

mark: буквально там же

Несколько секунд Анна ничего не писала, потом сообщения посыпались одно за другим: какой корпус, где у него занятия, часто ли он бывает возле библиотеки.

Марк ответил. Оказалось, они оба регулярно проходили через один и тот же университетский квартал. Не когда-нибудь, не по праздникам — почти каждый день. Это было настолько нелепо, что сначала даже не казалось важным.

Полторы недели они разговаривали ночами, жили в одном городе и всё это время могли пройти друг мимо друга возле автомата с кофе.

anna: в среду ты там?

Марк посмотрел расписание.

mark: после двух да

anna: я утром, но могу потом еще зайти

Он перечитал сообщение. Впервые оказалось, что для встречи вообще ничего не нужно придумывать. Просто в среду после двух.

mark: приглашаю на кофе

Анна ответила не сразу.

anna: давай

Марк неожиданно разволновался. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы начать думать, где именно встречаться, хотя университетский квартал он мог пройти с закрытыми глазами.

mark: у библиотеки?

anna: там всегда толпа

mark: тогда у входа в корпус с галереей

Ответа не было. Марк вытащил из-под распечаток найденный наконец переходник и положил его на край стола.

anna: какой корпус

Он нахмурился.

mark: между библиотекой и старым

anna: там нет корпуса

Марк посмотрел на сообщение.

mark: есть

anna: марк, там двор

Марк выпрямился так резко, что стул коротко скрипнул по полу.

Слово зацепилось за что-то знакомое.

Лужа. Большой лист. Мокрые ботинки.

mark: тот двор, про который ты рассказывала?

anna: да

Марк откинулся на спинку стула. Между старым корпусом и библиотекой никакого двора не было. Корпус стоял там целиком, от одного прохода до другого, с внутренним атриумом и длинной стеклянной галереей на втором этаже. Марк бывал в нём по нескольку раз в неделю.

mark: ты точно про место у ботсада?

anna: да

mark: библиотека со стороны площади, старый корпус напротив?

anna: да

mark: и между ними двор?

anna: ну да

Он открыл карту кампуса. На экране всё было именно так, как должно быть: библиотека, старый корпус и между ними прямоугольник учебного здания. Марк увеличил схему, хотя от этого ничего не менялось.

Анна тем временем написала:

anna: может ты про другое место

mark: теперь не уверен

Он ещё раз посмотрел на карту.

mark: у тебя из двора можно выйти к библиотеке и к старому корпусу?

anna: да. я поэтому там и хожу

Это уже исключало почти всё.

Марк открыл страницу корпуса на сайте университета. Фотографии он пролистал не глядя. Внизу была короткая справка об истории здания. Открыт в 2004 году.

Он не сразу вернулся в чат. Ладонь, лежавшая на мышке, почему-то стала холодной.

anna: нашел?

Он вернулся в окно переписки.

mark: да

anna: и?

Марк положил руки на стол. Написать можно было что угодно. Что сайт ошибается. Что они всё-таки говорят о разных местах. Что Анна его разыгрывает, хотя непонятно зачем и почему так долго.

Он набрал:

mark: странно

anna: очень содержательно

Обычно он бы на это что-нибудь написал. Сейчас не получилось.

Через минуту она спросила, встречаются ли они в среду или нет. Марк посмотрел на фотографию корпуса, и ему стало очень любопытно. Что из всего этого получится.

mark: да

anna: хорошо

Потом она написала, что ей пора спать: утром эти бумаги, потом занятия, и если она ещё немного посидит, ничего из этого не произойдёт. Они попрощались как обычно.

Ник anna исчез.

Марк остался за столом. На экране были открыты карта кампуса, страница корпуса и окно переписки без новых сообщений.

Между библиотекой и старым корпусом стояло здание.

У Анны там был двор.

В понедельник Анна не появилась.

Марк несколько раз открывал IRC между делами. Общий канал работал как обычно: ники появлялись и исчезали, иногда всплывали чужие сообщения. anna среди них не было.

Он решил, что у неё просто дела. Утром — бумаги по обмену, потом занятия. Вполне нормальный день, чтобы вечером не выйти в сеть.

Во вторник её снова не было.

К вечеру Марк уже проверял список почти автоматически. Общий канал был на месте. Личное окно с anna тоже открывалось, но только как история: последнее хорошо, разговор о встрече, всё, что они написали до этого. Ника anna в сети не было. Писать было некому.

Завтра после двух они должны были встретиться у библиотеки.

Марк ещё какое-то время смотрел на последнее сообщение. Потом прокрутил переписку вверх и нашёл ссылку страницы Анны.

Открыл.

Сервер не найден.

На этот раз Марк не стал обновлять страницу. Он скопировал URL, открыл ChatGPT и попросил найти старые архивные копии страницы.

В ответ получил ссылку на веб-архив. Для точного адреса сохранился один снимок. Марк открыл его.

Сначала появилась рамка архива, потом внутри неё — простая белая страница. Заголовок с именем. Несколько синих ссылок. Небольшая фотография слева.

Он перестал двигать мышкой. Пальцы так и остались лежать на тачпаде.

На фотографии была девушка лет двадцати. Тёмные волосы до плеч, светлая рубашка, чуть неловкая улыбка человека, которого попросили смотреть в камеру и подождать.

Под заголовком стояло полное имя: Анна Линд.

Ниже — визуальная коммуникация, название университета и несколько строк о себе. То самое направление, о котором она рассказывала. Ссылка на учебные работы. Короткий список музыки; среди названий Марк узнал альбом, за которым она несколько дней ездила по магазинам.

Это была её страница.

Марк поднял взгляд к полосе архива над ней.

17 MAY 1998

Он прочитал дату ещё раз. Потом посмотрел на часы в углу экрана, как будто там могло оказаться что-нибудь другое.

Марк убрал руки от клавиатуры. В комнате было слышно только вентилятор ноутбука и далёкий шум машины с улицы.

Двадцать восемь лет.

Завтра после двух Анна собиралась снова прийти к библиотеке. Для неё — завтра.

Марк смотрел на фотографию.

На архивной странице внизу стояло ещё несколько ссылок, но Марк их не тронул. Снова посмотрел на фотографию, потом на имя под ней.

Анна Линд.

Он выделил имя и открыл новую вкладку.

Полное имя вместе с университетом и визуальной коммуникацией быстро вывело его на сайт небольшой дизайн-студии. В разделе команды была Анна Линд.

На современной фотографии ей было около пятидесяти. Волосы короче, у глаз появились морщины. Марк несколько секунд сравнивал снимки, хотя в этом уже почти не было необходимости.

За эти несколько секунд в голове успело возникнуть слишком много вопросов. Уехала ли она тогда на обмен? Вернулась ли? Как вообще сложилась её жизнь после того лета? Были ли у неё семья, дети, люди, без которых она уже не представляла себя? Была ли она счастлива? И помнила ли она до сих пор те ночи в IRC — Марка, которого для неё однажды просто не стало?

В короткой биографии стоял тот же университет. Дальше — несколько строк о работе, проектах и должности. Обычная жизнь, помещённая в четыре абзаца на странице студии. Четыре абзаца, которые не отвечали ни на один из его вопросов.

Внизу был рабочий адрес электронной почты.

Марк скопировал его и открыл новое письмо. Курсор мигал в пустом поле.

Можно было спросить обо всём сразу. Но он не стал.

Он написал:

Ты здесь?

А утром в почте было письмо.

Ещё здесь.