Тума - звезда печали

Глава 1 Незваные гости

Автомобиль пропал во вьюжной мгле, оставив Лося наедине с печальными мыслями. Жива Аэлита, жива! Одна на ржавой умирающей Туме, ждёт меня, томится. А я здесь, на Земле. Не в силах оторваться от её тяжести. Старый, беспомощный…

Он потянул массивную парадную дверь, едва не поскользнувшись на обледенелых ступенях. Дохнуло жилым теплом. Печи топили теперь щедро, жарко, не в пример 192.. году. Странно, за дверью не оказалось Тихона. Обыкновенно швейцар дремал тут же, у входа, на обитой красным линялым бархатом скамеечке.

Лось содрал калоши, отряхнул шляпу. Стал подниматься по гулкой мраморной лестнице, едва касаясь кончиками замерзших пальцев гладких дубовых перил. Белая статуя в нише вперила в него белки каменных глаз, словно предостерегала. От чего?

Дверь в его квартиру во втором этаже оказалась чуть приоткрытой — узкая полоса электрического света пересекала площадку. Гости? Так поздно! Как они попали в квартиру? Он хорошо помнил, что уходя утром, запер дверь. Лось вынул из кармана пальто плоский ключик. Повертел, спрятал. Решительно рванул дверь.

— Кто там? — раздался развязный, смутно знакомый голос. — Тыклинский, полюбопытствуйте!

В прихожую высунулся здоровяк с несколько одутловатой физиономией, ощупал Лося пристальным взглядом из-под опухших век. Фыркнул в жёлтые висячие усы.

— Кто вы такой? — спросил Лось.

— По всему — хозяин! — выдохнул смешанным запахом чеснока и водки здоровяк, и скрылся, как не было его. Мелькнула лишь изуродованная четырёхпалая кисть.

Послышались быстрые энергичные шаги. Перед остолбеневшим от такого приёма инженером, предстал среднего роста и возраста человек в строгом заграничном сером в узкую серебристую полоску костюме. Тёмноволосый, бородка клинышком. В шевелюре и бородке серебряные нити. Наглые карие глаза уставились на Лося.

— Ну здравствуй, Мстислав Сергеич! — сказал незваный гость, протягивая белую холёную руку. — Не признал?

Смутное воспоминание облачком скользнуло по сознанию.

— Гарин? — пробормотал Лось. — Пётр Петрович, если мне не изменяет память.

— Он самый, Мстислав Сергеич, он самый! — ответствовал Гарин, смеясь одними глазами. — Выброшенный мировым штормом на родные берега. Прости великодушно, что без приглашения. Дело у нас не отложное.

— Как вы сюда проникли? — спросил Лось.

— Обыкновенно, через парадное, — усмехнулся Гарин. — Правда, швейцара пришлось усыпить хлороформом. Пан Тыклинский, — Гарин ткнул бородкой в сторону гостиной, — мастер на такие дела. Огласка нам нежелательна. Мы в Петрограде инкогнито.

— Что вам от меня нужно?

— Только не здесь, не в прихожей, — проговорил Гарин. — Идём, познакомлю тебя с очаровательной женщиной.

Он посторонился, пропустив инженера вперёд. В гостиной над круглым столом горела лампа под зелёным абажуром. На скатерти возвышалась початая бутылка водки, три рюмки и вскрытые жестянки с консервами. Кроме Тыклинского, в комнате была ещё красивая, хотя и немного измождённая женщина. Синеватый дым от длинной дамской сигары в мундштуке окутывал её бледное лицо, мех диковинного животного на плечах вспыхивал изумрудными искрами.

— Прошу любить и жаловать, инженер Лось! — объявил Гарин. — Мадам Ламоль.

Лось сдержанно поклонился мадам. Та приветственно качнула сигарой. Гарин отодвинул один из стульев, указал на него инженеру.

— Садись, Мстислав Сергеич, — сказал он. — Разговор у нас будет долгий.

— Не думаю, — покачал головой Лось. — С личностями, ведущими себя как уголовники, мне не о чем толковать. Потрудитесь убраться вон.

— Ошибаешься, Мстислав Сергеич, — сказал Гарин, усаживаясь и разливая водку по рюмкам. — Вести себя как уголовники мы вынуждены обстоятельствами. У нас полно денег и вполне надёжные паспорта, но делать нам здесь нечего. Ни в Советской России, ни где-нибудь ещё. Мир, человечество поразила коммунистическая проказа. И скоро на этой планете не останется места авантюристам-индивидуалистам.

— Сочувствую, — усмехнулся Лось, беря рюмку и опрокидывая её надо ртом. — Однако покинуть сию юдоль скорби ныне можно только ветхозаветным способом.

— И это говорит человек, пересёкший мировое пространство! — Гарин звонко хлопнул себя по коленям. — Причём, как я понимаю, — дважды! С Земли на Марс, и обратно.

— Был такой грех, — согласился Лось, — но аппарат остался в Америке. К тому же он повреждён.

— И снова ты ошибаешься, Мстислав Сергеич, — проговорил Гарин. — Полюбуйся-ка!

Жестом фокусника Гарин извлёк из внутреннего кармана пиджака пачку фотографических отпечатков и веером бросил их на стол. Лось поднял один, взглянул. Сердце пропустило удар. Он схватил другие отпечатки, всмотрелся пристальнее. На всех них был его аппарат. Не тот, оплавленный бешеным жаром при входе в атмосферу, смятый титанической силы ударом при падении, а новёхонький, отблёскивающий полированным металлом, забранный в редкую сетку лесов.

— В Америке прекрасные инженеры, — сказал Гарин. — И, по счастью, всё ещё ценят золото. Аппарат они восстановили. Запасы топлива, превосходящего взрывной силой ваш пролетарский ультралиддит, достаточны, чтобы пересечь расстояние в сто раз большее, чем от Земли до Марса. Кроме того, я снабдил твой, Мстислав Сергеич, аппарат своим изобретением. Я ведь тоже весьма недурной инженер. Мой гиперболоид поставил было на колени весь буржуазный мир. И если бы не проклятые революционные веяния, достигшие и моего Золотого острова… Впрочем, ладно, — оборвал он самого себя. — Ближе к делу. Аппарат у меня есть, но мне нужен человек, умеющий им управлять. По сему, душа моя, Мстислав Сергеич, придётся тебе прогуляться с нами до Марса. Высадишь нас на эту планетку, и катись ко всем чертям, хоть на Большую Медведицу! Ну, согласен?

Лось задумался. Он как будто бы снова услышал сквозь снежный шорох мирового эфира голос Аэлиты. Голос любви, отчаяния, надежды: Где ты, где ты, Сын Неба…

— Ну, согласен?! — повторил Гарин, вперяя в него гипнотический взор.

Лось откинул со лба седые пряди.

— Нет, Пётр Петрович, — сказал он. — Аппарат принадлежит Советской России. И должен быть передан в распоряжение её властей. Надеюсь, Совнарком возместит все убытки…

— Что ж, я предвидел осложнения, — вздохнул Гарин. — Пан Тыклинский, соблаговолите…

Глава 2 Снова в мировом пространстве

— Поехали, Мстислав Сергеич! — Гарин, посмеиваясь, поглядывал на нахохлившегося Лося. — Всё ещё дуешься? Напрасно, душа моя. Мы ведь теперь товарищи…

«Поехали, — покривился Лось. — Заткнул рот вонючей тряпкой, сунул в мешок, на дирижабле, как посылку, переправил в Америку… — он едва помнил перелёт через Атлантику. Скорее всего, его опоили опием. Сознание прояснялось редко. Сквозь туман иногда проступала алюминиевая гофрированная стенка гондолы, за плексигласовым оконцем тянулись серые клубы. Потом был эллинг в жаркой пустыне, неразговорчивые рабочие, угрюмо отмалчивающиеся на его просьбы сообщить о похищении в советское консульство. Золото Гарина, а пуще всего страх перед дьявольским его гиперболоидом, крепче стен держали русского инженера в американской глуши… — А теперь вот в товарищи набивается, сволочь…»

— Вы лучше пристегнитесь покрепче, — буркнул Лось. — Стартую!

Он повернул рычажок реостата. Внизу, под массивным днищем снаряда, раздались частые глухие удары. Аппарат затрясся. Предметы и лица расплылись. Охнула, мадам Ламоль, побледнела сильнее прежнего. Крепко, по-польски выругался Тыклинский. Лишь Гарин продолжал ухмыляться, хотя теперь его ухмылке недоставало искренности.

Лось добавил мощности. Двигатель снаряда взревел, растущая тяжесть придавила путешественников к кожаным подушкам сидений. Мелькнула мысль дать на соленоиды полную мощность, и тогда междупланетный снаряд устремился бы в небесные бездны, неся на борту четырёх мертвецов, но инженер немедля отверг её. Волею злого случая он снова брошен в мировой эфир, а значит, должен во чтобы то ни стало достичь поверхности Марса живым и невредимым. Ради Аэлиты, ради любви, ради вновь оставляемой родины. Гарин и компания постараются избавится от него, как только благополучно достигнут Марса — это ясно. Нужно быть готовым к любой подлости с их стороны.

Лось плавно наращивал скорость аппарата. Он уже не трясся, а шёл гладко, как по струне, с пронзительным воем раздирая воздух, прочь уносясь от Земли. Вдруг вой оборвался. Атмосфера осталась позади. Тишину нарушал лишь ровный гул соленоидов. Лось приник к одному из глазков. Земля стремительно уходила в тень. Аппарат пересекал её туманный диск с запада на восток. Лось взглянул на счётчик скорости: одиннадцать километров в секунду! Мало. Он покосился на спутников. Выглядели те плохо. Даже Гарин перестал ухмыляться. А Тыклинский уставился на Лося с нескрываемой ненавистью. Его толстые щёки оттянуло книзу, будто поляк держал за каждой по свинцовому шарику.

«Когда же кончится эта мука?» — читалось в блекло-синих глазах мадам Ламоль.

Лосю стало жалко её. Последовала за любовником, и вот, пожалуйста! Думала, небось, междупланетный перелёт столь же приятен, как прогулка на яхте.

— Придётся потерпеть, — сказал Лось. — Если мы хотим оторваться от земного тяготения, конечно…

— Жми на всю катушку, — отозвался Гарин хриплым басом.

Лось повернул рычажок реостата ещё на два деления. Аппарат рванулся вперёд. Тонко, по-заячьи, заверещал Тыклинский. Мадам Ламоль провалилась в спасительный обморок. Гарин оскалился, едва сдерживая стоны. Лось вцепился налитыми тяжестью руками в штурвал управления соленоидами, сводя аппарат с круговой траектории. Стрелки счётчика затрепетали у двенадцатого деления. Необходимая скорость была достигнута. На грани беспамятства Лось отключил двигатели.

Глава 3 Охота на комету

Женский хрустальный смех привёл его в чувство. Смеялась мадам Ламоль. Развеселил её Тыклинский. Раскорячившись громадной жабой, висел он посреди кабины, тщетно пытаясь дотянуться до привязных ремней. Жирное лицо его побагровело, редкие волосы торчали дыбом. Лось ухватил поляка за потную руку, притянул к сидению.

— Благодарю, пан! — пробурчал тот, крепко стискивая ременную петлю. Насмешницу он окатил таким презрением, что та расхохоталась ещё громче.

— Мстислав Сергеич! — окликнул инженера Гарин. — Взгляни-ка. Что это, по-твоему?

Он висел у противоположной стенки, придерживаясь за трубку глазка. Лось подплыл к нему, прильнул к окуляру. Затмевающие звёзды ледяные осколки окружали аппарат. До боли знакомые. Страшные.

— Метеорный рой, остатки кометного хвоста, — объяснил он Гарину. — Похоже, наши траектории совпали. Масса аппарата притянула эти междупланетные снежки, и теперь мы окружены ими со всех сторон.

— Это опасно?

— Пока скорости уравнены — нет, — ответил Лось. — Но рано или поздно, нам придётся от них оторваться. Вот тогда я не смогу поручиться за нашу безопасность, Пётр Петрович.

— Тогда их следует истребить, — безмятежно отозвался Гарин, как если бы речь шла о мухах.

— Каким же это образом? — осведомился Лось. — Откроете люк, и станете палить в метеоры из револьвера?

— Зачем же из револьвера, — сказал Гарин. — Есть кое-что получше. Помнишь, Мстислав Сергеич, я говорил тебе, что усовершенствовал твой аппарат? Так вот, я снабдил его своим гиперболоидом, управляемым телемеханически. Сейчас самое время продемонстрировать его мощь.

Гарин всплыл в верхнюю полусферу кабины и открыл небольшой внутренний люк.

— Если не затруднит, — обратился он к инженеру, — придержи меня за ноги…

Лось пристегнулся ремнями и только после этого ухватил Гарина за щиколотки, с любопытством наблюдая, что тот проделывает. Обретя опору в безопорном мире, Гарин вытянул из люка трубу перископа, вдоль которой свисали две тонкие раздвижные штанги, оканчивающиеся неким подобием металлических перчаток.

— А теперь, тяни меня вниз, — скомандовал Гарин.

Лось стащил его в нижнюю полусферу и помог пристегнуться. Гарин вдел руки в «перчатки», прижался лицом к губчатому нарамнику перископа.

— Смотри, душа моя, — пробормотал он, — что сейчас будет с твоими метеорами!

Лось опять прильнул к глазку. Несколько минут ничего не происходило. Вдруг один из ледяных осколков выбросил струйку пара, на миг сделавшись похожим на крохотную комету, и беззвучно взорвался. Эта же участь постигла и второй метеор, и третий. Невидимый в безвоздушном пространстве луч гиперболоида испарял междупланетные снежки один за другим, расчищая путь снаряду.

— Шоссе свободно, Мстислав Сергеич! — крикнул возбуждённый охотой Гарин. — Заводи мотор!

Лось с трудом оторвался от небывалого зрелища, уступив место у глазка мадам Ламоль, и вернулся к рычагам управления аппаратом.

Глава 4 Бездонное око

Края исполинского марсианского диска уже выгибались серебристой чашей, заслоняя чёрное небо, а Лось всё никак не мог решиться на посадку. Скорость аппарата была слишком высока. Требовалось погасить её краткими, почти нежными соприкосновениями с атмосферой.

От каждой такой «нежности» аппарат вздрагивал, норовя отскочить в мировое пространство, но Лось был начеку. Между соприкосновениями, он припадал к окулярам гариновского перископа. Это устройство оказалось куда полезнее глазков, потому что давало панорамный обзор.

Лось разглядел огни Соацеры на ночной стороне, и душа его, оледеневшая от тоски, почуяла там, внизу ту, что дороже жизни. Он словно бы видел Аэлиту, стоявшую на крыше Совета Инженеров: зрачки её расширились, а сердце заметалось потревоженной птицей, когда аппарат Сына Неба чиркнул огненной полосой по ночному небу и пропал за окоёмом.

Лось надеялся, что на следующем обороте ему удастся посадить аппарат, где-нибудь среди развали гигантского цирка, как можно ближе к Солнечному селению. Он поминутно поглядывал на шкалу жироскопа. Отмечающая скорость стрелка медленно клонилась долу. Слишком медленно для нетерпеливого духа.

Сквозь глазки проник ослепительный свет Солнца. Аппарат выскочил на дневное полушарие Марса. Здесь, на западе Тумы, Лось ещё не бывал и поэтому с любопытством приник к окулярам перископа. Глубокая долина, затканная утренним туманом, лежала под ними. Аппарат забирался всё дальше на освещённую сторону, а долина всё тянулась и тянулась, будто чудовищный шрам, обезобразивший лик бога войны. Мрачное свидетельство обречённости Марса.

— Это будет похлеще Колорадского каньона, — пробормотал Гарин, наблюдавший за поверхностью через глазок. — Что скажешь, Мстислав Сергеич?

Лось не откликнулся. Ему не нравилось то, что распахивалось внизу. Сразу за гигантским марсианским каньоном начиналось высокогорное плато. Оно было так близко, что на красноватой его поверхности отчётливо виднелась скачущая по изломам скал тень аппарата. Лось положил руки на рычажки реостатов.

Скорость междупланетного снаряда падала, а горная страна под ним становилась всё выше. Наконец прямо по курсу вырос титанический конус. Лось повернул рычажок. Послышались глухие, тряские удары. Аппарат рывком ушёл вверх, перемахнул вершину горы.

— Мать честная! — крикнул Гарин. — Справа, Мстислав Сергеич, гляди! Ещё один!

Несостоявшийся мировой диктатор не ошибся: за одним исполинским вулканом, виднелся другой, едва ли не больший. Лось добавил мощности на соленоиды. И правильно сделал, ибо то, что открылось в следующий миг превосходило всяческое воображение.

Почти прямо по носу снаряда, из-за края планетной чаши вырастал подлинный исполин. Казалось, что из красного тела Тумы вырывается мир-младенец, норовя схватить летящий навстречу крохотный металлический шарик. Столкновение было неизбежным, но Лось твёрдо держал в своих руках рычаги управления аппаратом. Сотрясаясь каждым бимсом, вдавливая пассажиров в кожаную обшивку кабины, снаряд по крутой дуге возносился над горой, равной которой не было на старой Земле. Мелькнула зубчатая стена, и на дерзких людишек, бросивших вызов горе богов, холодно и безучастно глянуло бездонное чёрное око кальдеры.

— Ради этого зрелища стоило жить! — с чувством возгласил Гарин.

Лось усмехнулся, но ничего не сказал. Тяготение планеты захватило изнемогший в борьбе аппарат. Он повернулся к поверхности массивным горлом и заскользил вниз, вдоль уступов горной страны, к оранжевым равнинам в северном полушарии Марса.

Глава 5 В неведомой стране

— Мрачноватая картинка, вы не находите? — сказал Гарин, ни к кому не обращаясь.

Лось промолчал, жадно впитывая взором апельсиновую равнину, поросшую фиолетовыми свечами кактусов, кубово-синее небо, туманно-сизую стену величайшей горы, заслонившую юго-восточную часть горизонта. Тыклинский жался к обшивке аппарата, лежащего почти на боку. Мадам Ламоль, рассеянно озираясь, дымила сигарой, похоже, ей было скучно.

— Занесло нас, однако, — продолжал Гарин. — А где же эти сказочные города, невиданно богатые усадьбы, о которых писали газеты, а, Мстислав Сергееич?

Лось раскурил трубку, окутался медвяным дымом, усмехнулся.

— В другом полушарии, Пётр Петрович, — сказал он.

— А что же здесь, сплошная пустыня?

— Ну почему же пустыня, — пробормотал Лось. — Взгляните вон туда! — Он ткнул трубкой перед собой. — Видите, солнце отблёскивает!

— Вижу, — кивнул Гарин. — Вероятно, пятна соли.

— Вполне, возможно, — согласился Лось. — Но так же возможно, что это вода. Северное полушарие Марса значительно ниже южного.

— Марсианский океан, ну-ну…

— Зачем же — океан, — откликнулся Лось. — Море. Не больше Азовского. Образованное таянием северной ледовой шапки. Хорошо бы туда прогуляться. Ведь где море, там и люди.

— Марсиане, — поправил его Гарин.

— Марсиане, — не стал спорить Лось.

— А не возьмут ли они нас под белы рученьки, Мстислав Сергеич, после ваших-то, с товарищем Гусевым, революционных подвигов?

Лось усмехнулся.

— Вы же хотели города, Гарин. Вот и будет вам город. Доставят с комфортом.

— Ладно, Мстислав Сергеевич, не будем ссориться, — сменил тон Гарин. — Предлагаю временное перемирие!

— Я вас доставил на Марс, чего ж вам ещё? — насупился Лось.

Авантюрист придвинулся к нему вплотную, зашептал горячо:

— Без тебя мы пропадём. Тебе здесь все лазейки ведомы. Поможешь нам устроиться на первое время, а дальше — катись на все четыре стороны!

Лось задумался. Он один — их трое. Тыклинский, сволочь, небось не только хлороформом умеет орудовать. Да и мадам Ламоль не столь изнеженное создание, каким хочет казаться. Он припомнил, что писали газете о Гарине и его подруге. Оба авантюристы, пробы ставить негде. Хочешь не хочешь, придётся покуда держаться вместе. Как никак — земляки. Главное — добраться до Соацеры. Увидеть Аэлиту. А там пусть хоть к паукам в лабиринт царицы Магр отправляют. Так что Гарин прав, ничего не остаётся, как заключить мир.

— Хорошо, — кивнул Лось. — Согласен. Какие у вас планы, если не секрет?

— Мне нужно попасть в город. Осмотреться. А там видно будет, — последовал ответ.

Лось покачал головой.

— Сразу в город нам нельзя. Восстание подавлено. Ищейки Тускуба сразу нас схватят. Нужно покуда спрятаться в заброшенных усадьбах.

— Что ж ты сразу, мил человек, не посадил аппарат в усадьбах? — со вздохом произнёс Гарин. — Что нам теперь, на своих двоих через половину планеты топать?

— Аппарат — это вам не аэроплан, Пётр Петрович, чтобы... — начал было Лось, но осёкся, прислушиваясь и шаря глазами по тёмно-синему небу.

— Что с тобой, Мстислав Сергеевич? — встревожился Гарин.

— Тихо! — шикнул тот. — Слышишь?

Авантюрист навострил уши.

— Зудит как будто...

— Это летающая лодка, — пояснил Лось. — Неужто нас ищут?

— Надо маскировать аппарат!.. Тыклинский!

Гарин кинулся к клёпанному яйцу. Толстяк нехотя поднялся. Авантюрист залез в аппарат и вскоре выволок из него мешок. Вдвоём с поляком они принялись его потрошить, вытаскивая сетку с пришитыми к ней бесформенными лоскутами. Лось догадался, что это маскировочная сеть, какую используют в окопах, и бросился им помогать. Втроём они кое-как накинули её на стальную громадину и растянули окрест, привалив края камнями. И вовремя. Справа от обрыва исполинской стены показался крылатый механизм. Пред горою он казался лишь мошкой, но мошкой настырной. Сверкая серебристыми крылышками, лодка явственно приближалась.

— Сейчас я его срежу, — процедил сквозь зубы Гарин, открывая кожаный футляр, что висел у него на ремне, через плечо.

В футляре оказалось некое подобие телескопической трубы, с выпуклым утолщением с одного конца и широким раструбом с другого. Это был ручной гиперболоид.

— Да вы с ума сошли! — прикрикнул на него Лось. — Пусть сядет! Нам его лодка сгодится.

— Верно, душа моя, — вынужден был согласиться авантюрист. — На этой стрекозе нам будет сподручнее... Тыклинский, в засаду!

Глава 6 Смерть у аппарата

Толстяк ли оказался ловчее, нежели выглядел, или сказывалась меньшая сила тяжести, но поляк нырнул в тень аппарата стремительно, словно кот, удирающий от собаки. Гарин все-таки взял марсианскую лодку на мушку своего гиперболоида и это было разумно. Марсиане, что в ней находились — а было их не менее шести — могли ударить с воздуха. Дабы показать им, что шутки с землянами плохи, авантюрист прицелился и срезал флажок, что трепетал на острие металлической мачты с сетчатой коробкой приёмника электрической энергии.

Лодка вильнула, еще быстрее затрепетала прозрачными крыльями и пошла на посадку. Марсиане посыпались из нее сухопарыми голенастыми кузнечиками, на скаку прицеливаясь в пришельцев из короткоствольных автоматических ружей. Авантюрист повёл раструбом гиперболоида, обозначив у ног марсианских солдат дымную черту. Из лодки послышался повелительный окрик и по лесенке, перекинутой через борт, сошёл марсианин в лиловой мантии и в таком же колпачке на лысой яйцевидной голове.

Лось поднял руки, показывая, что безоружен, и шагнул навстречу тому, кто, видимо, представлял здесь местную власть. Напряг память, вспоминая марсианский язык.

— Тау... шохо... Талцетл... но... Тума, — проговорил он, тщательно подбирая слова.

Его фраза должна была сообщить важному чину, что с планеты Земля на Марс опять прибыли люди. Марсианин нахмурился, покосился на едва прикрытый маскировочной сетью аппарат и повелительно заговорил:

— Магацитл хо Талцетл но Тума...

Договорить он не успел. Из засады выскользнул Тыклинский, обхватил марсианского чиновника сзади за шею и приложил к его лицу тряпицу, пропитанную хлороформом. Заслышав возню, солдаты резко обернулись, вскидывая ружья. Выстрелить они не успели. Незримый луч гиперболоида пересёк их тела огненной нитью.

— Что вы наделали? — с ужасом и отвращением пробормотал Лось, поражённый зрелищем столь омерзительного умерщвления.

— А что мне оставалось? — равнодушно откликнулся авантюрист. — Они бы продырявили моего пана из своих пукалок.

Лось понимал, что Гарин прав, но признать это вслух, означало стать соучастником преступления. Чтобы подчеркнуть свое несогласие, он подошел к телам солдат, словно тем еще можно было чем-то помочь. Луч гиперболоида расчленил марсиан надвое, но некоторые, в агонии, скребли еще сухую почву родной планеты скрюченными пальцами.

— Тыклинский, — как ни в чем не бывало распоряжался тем временем авантюрист, — грузи этого лысого в аэроплан и тащи из аппарата наши пожитки. Мадам Ламоль, будьте любезны подняться в кабину. И вы, любезный друг, тоже пошевеливайтесь! Пора убираться отсюда, покуда другие не подоспели.

Как ни противно было подчиняться такому типу, Лось опять был вынужден признать его правоту. Когда из аппарата показался Тыклинский с мешками, битком набитыми «пожитками» Гарина и мадам, инженер нырнул внутрь, огляделся. Ничего не стоит сейчас захлопнуть люк и дать на соленоиды ток. Аппарат рванётся в медленно тускнеющее к вечеру марсианское небо, оставив эту троицу самим разбираться со своими планами и преступлениями. Лось столь ясно представил эту картину, что несколько долгих мгновений не двигался с места. Наконец, вздохнув, отыскал среди резиновых подушек свой вещевой мешок, взял его и выбрался на воздух.

— А ты молодец, Мстислав Сергеевич! — встретил его Гарин. — Я подумал — дашь дёру!

— Дал бы, да вы без меня пропадёте.

— Вот это я люблю! — воскликнул авантюрист. — Откровенность! Надеюсь, и в дальнейшем мы будем честны друг с другом.

— Будем, если не станете метать свои зевесовы молнии направо и налево.

— Брось ты эту интеллигентскую мнительность, друг мой! — отмахнулся Гарин. — Или мы их, или они нас — закон обоих миров. Да и ты ведь убивал марсиан, творя здесь пролетарскую революцию. Разве не так?

Ничего не ответив, Лось повернулся к нему спиной и принялся завинчивать люк аппарата. Бессмысленно спорить с человеком, который, не моргнув глазом, поднял на воздух целый военный флот. Закупорив свой межпланетный снаряд, инженер вскарабкался в летающую лодку, где уже расположилась троица авантюристов. Мадам Ламоль снова куталась в меха, Тыклинский натянул на уши кепку, а Гарин нахлобучил кожаный лётный шлем. Лось запустил двигатель. Заискрила сетчатая коробка энергоприёмника, завертелись пропеллеры, превращаясь в туманные круги, громко захлопали крылья. Лодка запрыгала по камням, с каждым мгновением зависая в воздухе всё дольше и дольше. Наконец, она выровнялась, и пошла кругами, забираясь в темнеющую высь. Мелькнуло внизу стальное яйцо междупланетного аппарата, пятеро трупов возле него. Оставляя титаническую горную страну справа, инженер направил летающую лодку на северо-восток.

Глава 7 Над морем

Летающая лодка, посвистывая винтами и стрекоча крыльями, убегала от наступающей ночи. Заходящее солнце светило ей вслед, золотя волосы мадам Ламоль, что выбились из-под меховой шапочки. Призрачная тень лодки скользила по глади мелководного моря. Лось сосредоточился на управлении юрким механизмом и потому не мог насладиться зрелищем водного простора, куда более величественного, нежели большой канал, на берегу которого высилась Соацера. Да что там канал — само великое озеро Соам уступало этому северному океану, которое, впрочем, не могло бы соперничать даже с Азовским морем на Земле. Таков Марс — изящный и хрупкий, словно музыкальная шкатулка. Гарин с любопытством вертел головой, поблёскивая лётными очками-консервами. Да, этот мир был куда меньше Земли, переполненной буйной энергией и неукротимыми страстями, но и его стоило завоевать. Пусть у марсиан летающие корабли и автоматические ружья, но разве смогут устоять они перед его гиперболоидом?

Мадам Ламоль откровенно скучала. Ей осточертели скитания и прежние грёзы о полубожественной власти. С восемнадцати лет носило Зою Монроз по волнам революций и мятежей. Сначала её выбросило на грязные и дикие турецкие берега, потом прибило к набережной Сены. Мадам Ламоль всегда рассчитывала на себя и свою власть над мужчинами. Первым стал белый полковник, чьё имя она забыла, потом — турок, не только имя, но и потные, торопливые пальцы которого старалась забыть, после него — Гастон Утиный Нос, за ним химический король Роллинг и, наконец, Гарин. Казалось, она сделала правильный выбор — чудовищное орудие в его умных руках повергло буржуазный мир в экономический и политический хаос. Ещё одно усилие и самые безумные фантазии сбудутся, бывшая содержанка воцарится над Земным Шаром, но, увы, грязное мужичьё, от которого она бежала из России, дотянулось до неё и на Золотом острове. Новая мировая буря смяла мачты не только несчастной «Аризоны» и погубила не одного лишь капитана Янсена — единственного, кто любил её по-рыцарски бескорыстно. Все мечты о Золотом веке рассыпались, словно иллюстрированные альбомы по пляжу безымянного необитаемого островка. Зоя думала, что Гарин угомонится, осядет где-нибудь в тихом уголке захолустной Америки, ан нет — потянуло его в заоблачные дали. И вот они на Марсе. Здрасте, приехали.

Тыклинскому было тоскливо. Он уже жалел, что опять связался с Гариным и его шлюхой. А куда было деваться? Кому нужен нищий поляк, за которым тянется цепочка уголовных дел, которая в любой момент грозит превратиться в удавку? В Европе красные. В Америке их пока нет, но долго ли она продержится? Лучше с этим русским и его бабой якшаться, чем отвечать за содеянное перед ревтрибуналом. Вот только какого беса понадобилось Гарину на этом пустынном шарике? Пока добрались до него, он, природный польский шляхтич, едва богу душу не отдал, пся крёв. И что русский собирается здесь делать? Снова золото добывать? В газетах писали — здесь его видимо невидимо, да только какой толк от золотишка, которое не на что потратить? Не выкупить заложенное и перезаложенное поместье под Краковым, не жениться на пани из хорошей чистокровной семьи, не обзавестись кучей детишек, чтобы оставить им потом и кровью нажитое состояние. Конечно, ежели верить газетам, и на Марсе можно найти бабу — синенькую или красненькую, но пойдут ли от неё детишки?

Мысли Лося неизменно возвращались к Аэлите. Он помнил, как проснулась она, когда они лежали в темноте святилища, как содрогнулось ее хрупкое тело, едва стук в дверь повторился и голос Тускуба отрывисто приказал: «Возьмите их!». «Сын Неба, муж мой, прощай...» — пробормотала Аэлита и горький привкус остался у него на губах от её поцелуя. Он помнил, как выпил последние капли яда из хрустального флакончика и ускользающим сознанием ловил отрывистые картины происходящего. Дверца сорвалась с петель... Марсианские солдаты, пригибаясь, ворвались в пещеру... Отняли у него ту, что дороже жизни, и унесли... Вспышки выстрелов, тупые удары пуль из марсианских «пукалок» отбросили его тело на позолоченные камни Священного Порога. Там его и нашёл Гусев. Придя в себя, Лось мучительно пытался вспомнить всё это, но поражённая ядом память долго скрывала от него не только миг разлуки с Аэлитой, но и её последние слова: «Я обречена, муж мой... С самого рождения посвящена я царице Магр... Древний обычай требует бросить девственницу, преступившую запрет посвящения, в лабиринт, в паучий колодец, но мне не страшно... Я счастлива, я вернулась во времена Хао и не могла противиться любви Сына Неба...»

Крылатая лодка скользила на марсианским морем, унося мысли, тревоги и надежды четырёх человек, силою судеб брошенных с тучных пажитей Земли на скудные пустоши Марса.

Глава 8 Снова в заброшенном доме

Как ни убегай от ночи, она всё равно настигнет. Последний луч вечерней зари погас за окоёмом. Две марсианских луны — Улла и Лихта — догоняя друг дружку, выскочили на небо. Лось перегнулся через борт лодки, глянул вниз. Лунные дорожки, пересекающие морскую гладь, вдруг оборвались. Море кончилось. Насколько Лось помнил карту Марса, здесь начинался пустынный край пересохших каналов, взорванных домов и покинутых хозяевами усадеб. На слабо фосфоресцирующей приборной доске инженер разглядел слово «лита», щёлкнул тумблером — яркий сноп электрического света вырвался из-под днища летающей лодки. По почве внизу побежал бледный овал, выхватывающий борозды вспаханного песка и разлапистые листья кактусов, прочертил по сухому руслу канала, блеснул в россыпи битого стекла и выпуклых металлических дисках на береговом откосе.

Встревоженные лучом света, внезапно упавшим с небес, как круги на воде, разбежались пауки. Гротескными изломами промелькнули тени деревьев и покорёженных балок, торчащих из груд щебня. Уцелевший дом со скошенными кверху стенами и массивным карнизом из чёрно-кровяного камня смутной громадой рисовался в лучах двух лун. Лось повёл лодку по кругу, высматривая плиты широкого двора. Винты завыли ещё яростнее, крылья затрепетали. Инженер нажал на педаль: с лязгом распрямились посадочные опоры. Лодка грузно осела на них и пилот прервал подачу тока на обмотку моторов. Несколько минут пассажиры сидели неподвижно, потом Гарин завозился, вытаскивая перекидную лесенку. Со слабым стоном потянулась мадам Ламоль. Пан Тыклинский запыхтел, забурчал что-то по-польски.

— Мрачноватый домик, — пробормотал авантюрист, извлекая из своего дорожного саквояжа электрический фонарик и поводя его лучом по колоннам, подпирающим карниз. — На мавзолей похож.

— Плевать, — хрипло выдохнула его подруга, и Лось понял, что давно уже не слышал её голоса. — Хоть — склеп. Лишь бы лечь и вытянуть во всю длину ноги.

Лось усмехнулся. Внутри аппарата, на его простёганной кожаной обшивке, не слишком-то разнежишься. Он перелез через борт, принял у Тыклинского поклажу, подал руку мадам Ламоль. Рядом уже нетерпеливо топтался Гарин и не думая помочь своей спутнице выбраться из лодки.

— В доме, конечно, темно, хоть глаз выколи, — сказал Лось, обращаясь к авантюристу. — Но в прошлый раз мы с Гусевым случайно подключились к здешнему устройству связи. Правда, его потом замкнуло... Чем чёрт не шутит, вдруг ток всё ещё есть в проводах?

— А что? Поглядим! — весело откликнулся Гарин. — Я ведь, до того как в диктаторы подался, неплохим инженером был. Кое-что кумекаю.

Они направились к дому. Луч фонаря беспорядочно метался по стенам, ныряя в длинные и узкие, как щели, глубокие отверстия окон, выхватывая змеиную чешую колонн, подпирающих бронзовый барельеф Спящего. Едва Лось взошёл на плоские и широкие ступени крыльца, странное чувство, что он шагает по собственным следам, охватило его. Выдавленная ещё Гусевым низкая металлическая дверь по-прежнему была приоткрыта. Протиснувшись в неё, путники очутились в тёмном вестибюле. Мохнатая тень шарахнулась от луча. Взвизгнула мадам Ламоль. Поляк швырнул на пол мешки, которые тащил, рванул из деревянной кобуры маузер. Хлопнул выстрел, гулко раскатившись в пустоте дома. Пуля вонзилась в высокую, до потолка, вазу, расколов её вдребезги.

— Да, ты прав, душа моя, — вздохнул авантюрист. — Без электричества мы здесь пропадём. Этот дурень переколотит в доме весь антиквариат.

— Я бы попросил, пан Тыклинский, зря не палить, — высокомерно произнёс Лось. — Поберегите патроны. Они вам ещё пригодятся.

Поляк засопел в усы, но игрушку в кобуру спрятал и снова подобрал мешки.

— Куда тащить багаж, панове? — осведомился он.

Лось отнял у Гарина фонарь и пошёл вперёд. Остальные гуськом потянулись за ним, молчаливо признавая его первенство. Они вошли в высокую залу. Пыльный стеклянный купол наверху не пропускал слабого света лун, но поводя лучом, Лось убедился, что и здесь всё как было: опрокинутые табуреты, траурная скатерть на низком столе. Под каблуками захрустели черепки битых сосудов. Даже боевая машина из дисков, шаров и металлической сети, все так же стояла возле дверей. Искрились золотом стены, на стыке с потолком опоясанные мозаикой. Сейчас её некогда было разглядывать, и Лось решительно свернул на лестницу, что вела в широкий сводчатый коридор с каменными и бронзовыми изваяниями, откуда можно было попасть во внутренние покои. Комнаты были тёмные и затхлые, но в одной обнаружилось широкое ложе, застеленное ветхим покрывалом. И мадам Ламоль повалилась на него, заснув прежде, чем голова её коснулась этой пыльной постели.

Глава 9 Видения в зеркале

Убедившись, что мадам почивает, мужчины расположились неподалёку — в длинной комнате с высоким потолком, с хорами и балюстрадой, забранной декоративной решёткой. Это была библиотека. В прошлый раз Лось нашёл в ней книжку с чертежами, которую потом выбросил с летучего корабля яйцеголовый марсианин. Здесь тоже всё было по-прежнему. И внизу и на хорах всё так же стояли плоские шкафы и тянулись полки, заставленные маленькими пухлыми книжечками, украшенными тиснением и золотой чеканкой. Корешки их тянулись вдоль серых выцветших стен. За стёклами шкафов виднелись металлические цилиндрики и огромные, переплетённые в кожу или в деревянные доски книги. Морщинистые, лысые каменные головы учёных марсиан угрюмо взирали на незваных гостей из тёмных углов. Всё это путешественники разглядели в мечущемся луче фонаря. Тыклинский сложил мешки в углу и рухнул в одно из глубоких сидений. Гарин взял у Лося фонарь и осветил им ящички на тонких ножках, с приставленным сбоку круглым экраном.

— Если я правильно тебя понял, — пробормотал он, — это и есть то самое устройство связи?

— Да, туманное зеркало, — откликнулся Лось. — А ну-ка посветите!

Он отодвинул несколько ящичков и повернул зеркало обратной стороной.

— Прав был Гусев — короткое замыкание...

Луч фонаря выхватил кончик отгоревшего провода и покрытую копотью распределительную коробочку. Лось сунул руку в карман кожаной тужурки, вынул небольшую отвертку. Коснулся плоским кончиком жала оголённой проводки. Раздался треск и вспыхнула синеватая искра.

— Есть ток! — воскликнул авантюрист. — Осталось найти здесь выключатели.

— Справа, от входной двери, — подсказал инженер, — выпуклая пластина.

Гарин пошарил в указанном месте. Щёлкнуло. Под потолком мягко засиял кольцеобразный светильник.

— Ну вот, другое дело! — сказал Гарин. — Есть электричество, значит как-нибудь устроимся... Тыклинский, распаковывайте мешок с харчами, я жрать хочу, да и выпить после всех этих передряг не мешало бы.

Поляк, сопя, выбрался из кресла, взял один из мешков, развязал его и начал выкладывать на треугольную столешницу между сиденьями консервные банки и фляжки со спиртным. Гарин принялся расхаживать по комнате, присматриваясь к позолоченным корешкам, но не касаясь их. Лось вынул перочинный ножик, соскоблил чешуйки горелой изоляции с провода, зачистил медную жилу, не обращая внимания на искры — ток был слабым — прикрепил провод к клемме. Потом вернул зеркало-экран на прежнее место и дернул за шарик на конце шнурка. Послышался глухой монотонный шум — зеркало озарилось. Авантюрист мгновенно отвлёкся от созерцания книжных корешков, шагнул к экрану.

— Передача не только звука, но и изображения по проводам, — глубокомысленно изрёк он. — Я слышал о таких штуковинах. На Западе их уже начали производить.

В глубине зеркала появились очертания уступчатых башен, серебрящихся в сиянии Уллы и Лихты, а под ними, залитые электрическим светом, лабиринты узких улиц.

— Соацера, — как заворожённый, проговорил Лось.

— Это их главный город, если не ошибаюсь, — встрял авантюрист. — Занятное местечко... По-моему, у них неспокойно...

Инженер всмотрелся. Гарин был прав. В столице всех стран Марса опять начались волнения. Улицы были запружены народом. Между домами скользили крылатые седла и управляемые парашюты. По ним стреляли солдаты — орудия, мечущие молнии стояли на уступах и крышах. Марсиане, которые носились в воздухе, палили в ответ. К сожалению, туманное зеркало в библиотеке показывало город только с одной точки. Лось вспомнил о другом, большом экране, что был вделан в стену в узкой тесной комнате в конце коридора. Кинулся туда. Авантюрист увязался за ним. С этим зеркалом тоже пришлось повозиться, так как, питающая устройства связи, проводка перегорела, похоже, по всему дому. Наконец, и этот экран ожил. Стали отчетливы видны марширующие колонны, которые двигались к центру Соацеры со стороны рабочих кварталов. Лучи прожекторов скользили по головам и вращающимся зонтикам, испещрённым какими-то надписями. Рабочие пели и скандировали. Лось прислушался и с трудом разобрал слова песни о каменном горшке хавры, а так же слова «Талцетл» и «Магацитл».

— Что они там базлают? — нетерпеливо осведомился Гарин.

— Я могу ошибаться, — проговорил Лось, — но по-моему они знают о нашем появлении на Марсе.

— Что ж, тем лучше! — обрадовался авантюрист. — Не нужно отсиживаться в этом склепе. На рассвете отправляемся в город.

Глава 10 Допрос марсианина

Покуда они рассматривали город в туманном зеркале, Тыклинский вскрыл банки с тушёным мясом и овощами. И, судя по покрасневшему носу, успел приложится к одной из фляжек. Когда оба инженера появились в комнате, он гостеприимно махнул четырёхпалой кистью, приглашая присоединиться.

— Вот дьявол! — хлопнул Лось себя по лбу. — Марсианин! Мы о нём совсем забыли!

— Верно, — кивнул Гарин. — Приведите его, Тыклинский. Поговорим. Надо же нам знать, как проникнуть в город, чтобы не быть подстреленными ещё на подлёте.

Поляк, недовольно ворча, поднялся и поплёлся за пленным марсианином, который до сих пор оставался в лодке.

— Что вы задумали, Пётр Петрович? — спросил Лось, когда они остались одни. — Может, поделитесь?

— Конечно — поделюсь, — откликнулся тот. — Вслепую тебя использовать не разумно. Ты же не Тыклинский.

— В таком случае — жду откровений от несостоявшегося мирового диктатора.

— Мой план прост, — пропустив колкость мимо ушей, продолжал Гарин. — Я внимательно изучил все интервью, которые вы с Гусевым щедро раздавали газетчикам, а книжка этого шведа, Скайльса, «Тайны Марса», долго была моей настольной. Так вот, раз уж мы для местных почти что боги, грех не воспользоваться этими суевериями. Сейчас в Соацере беспорядки, следовательно внимание властей отвлечено. Нам нужно только проникнуть во дворец Совета Инженеров, свергнуть этого гипнотизёра Тускуба и объявить марсианам, что отныне ими будут править божественные Сыны Неба.

— Вы кого имеете в виду?

— Тебя и меня, разумеется. Не Тыклинского же. А мадам Ламоль мы отведём роль... м-м... Скажем, божественной подруги одного из нас. В общем, соорудим культ, детали которого продумаем по ходу дела.

Лось покачал головой.

— Я с вами, Гарин, покуда мы не проникнем в Соацеру, — сказал он, — а дальше — без меня.

— Ладно! — не стал настаивать авантюрист. — Давайте сначала доберёмся до города.

Послышался топот ног. Это Тыклинский приволок пленного. Марсианин был связан, на кирпично-красной скуле темнел кровоподтёк. Во рту торчал кляп.

— Орать вздумал, пся крёв, — пояснил поляк, — пришлось заткнуть ему пасть.

— Выньте кляп, — потребовал инженер, — и развяжите.

Тыклинский распутал верёвки и вынул изо рта марсианина его собственный колпак. Лось взял флягу, отвинтил колпачок, налил в него водки и протянул пленному.

— Выпейте, это придаст вам силы, — сказал инженер по-марсиански.

Марсианин взял колпачок, понюхал, поморщился, но всё же выпил. Глаза его округлились. Он выронил крохотный сосуд, который только что опорожнил и бессмысленно зашарил вокруг себя руками. Гарин выудил ложкой из банки кусок мясного желе и сунул его в отверстый рот пленного. Марсианин пожевал сухими губами, сглотнул. Глаза его увлажнились. Авантюрист ткнул ему в руки всю банку с ложкой и когда тот опорожнил консерву, приступил к допросу. Сам он в марсианском ни бельмеса не знал, пришлось Лосю переводить. Сытый и разогретый водкой пленный отвечал охотно. Он сообщил, что зовут его Цоор. По должности он старший смотритель порядка в приморском районе Риалис. Получил из Соацеры указание арестовать Сынов Неба, чей аппарат был замечен в небе над несколькими странами Тумы. Он ошибся, взяв только одну лодку и всего пятерых солдат. Теперь ему грозит ссылка в Лабиринт. Просит Сынов Неба убить его, дабы избавить от более тяжкой участи.

— Спроси его, как нам подобраться к городу, чтобы остаться незамеченными, — сказал авантюрист инженеру, — да ещё и проникнуть в здание Совета Инженеров?

Лось перевёл. Цоор нахмурил шишковатый лоб и ответил не сразу.

— Он говорит, что единственный способ проникнуть в столицу и в здание Совета — это лабиринт царицы Магр, — наконец перевёл инженер слова старшего смотрителя порядка.

— Спроси его, знает ли он, как проникнуть в этот лабиринт и известен ли ему его план?

Выслушав ответ Цоора, Лось сказал:

— Он говорит, что каждому смотрителю порядка известен план лабиринта царицы Магр, иначе нельзя было бы ловить преступников и смутьянов. Один из входов начинается как раз под этим домом. В нём когда-то жил член Совета Инженеров, который пользовался всеми благами, доступными шохо его ранга, но во время Великой Скорби принял неправильную сторону. Тогдашний глава Совета приказал убить смутьяна вместе со всей семьей. Служители порядка проникли в дом через Лабиринт, и руководил ими прадед его, Цоора, чем он, Цоор, весьма гордится. Защитники дома оказали сопротивление. Был бой. Смутьян и его семья погибли. Их останки должно быть до сих покоятся в этих комнатах, ибо погребение их было запрещено под страхом смертной казни... Он, прав, здесь повсюду скелеты, — добавил инженер от себя.

Услышав это, Тыклинский побледнел, поминая Матку Боску.

— Скажи ему, что если он проведёт их ко дворцу Совета, то после может катиться на все четыре стороны.

— Он понимает, — через несколько мгновений сказал Лось, выслушав сбивчивый лепет опьяневшего марсианина. — Говорит, что не может противиться воле Сынов Неба.

— Если все они такие сговорчивые, то наше дело в шляпе, — подытожил Гарин.