Цифры и числа

Глава 1

Данный документ является стенограммой аудиозаписи беседы между представителем отдела кадров и сотрудником оперативно-полевых работ №37812791 по поводу Инцидента с кодом 6. Часть разговора, принадлежащая отделу кадров, подверглась редактированию. Файл:

Работа у меня на любителя. Не в смысле «любитель трупов», а… своеобразная. Я — специалист по поиску андроидов на полях боевых действий. Неприкосновенное лицо. Что-то вроде полевого медика, только вместо раненых — мёртвые. Работёнка несложная, грех жаловаться. Платят прилично. Моя ключевая задача — ходить по лесам, полям и другим местам боевых действий, перебирать трупы и искать среди них тех, что принадлежат «Синте.Тик.», компании, где я работаю. Звучит, конечно, очень легко. Вся соль в самих андроидах. Внутри они напичканы пластиком, железом и всякой всячиной, но внешне от людей почти неотличимы. Главный секрет — твёрдая уздечка под языком. Да, та самая часть. Несколько тонких железных трубочек, которые позволяют языку двигаться естественно, почти как у человека. Вы всё верно поняли. Моя работа — каждый день ходить среди куч трупов и заглядывать им под язык. Конфузы, само собой, случаются. Как-то раз я нашёл парня. Показалось, что уздечка вполне себе твёрдая. Ну я и дёрнул его за ухо. У андроидов, если оторвать ухо и потянуть вниз, обнажается синтетическая часть челюсти, а на ней — порядковый номер, который мне и нужен для документации. В общем, я дёрнул того парня за ухо, и оно повисло на ошмётке кожи, обнажив жир и мясо. Прилетело мне тогда от руководства знатно. Просто делать надрезы? Я тоже думал об этом и не раз обговаривал с начальством, но оружие нам не положено. На войне мы должны быть как полевые мыши — бегаем по своим делам, в конфликт не лезем. Ни видом, ни поведением, ни, упаси бог, оружием мы не должны провоцировать ни одну из сторон. Если бы не хлопковая форма с эмблемой компании, блокнот и ручка, я был бы гол, как младенец. Так нам положено.

Думаю, компания отчисляет очень большой процент от продаж просто за то, чтобы «переработанный товар» возвращался обратно — и возвращался он благодаря таким, как я. Нас не много. Обычно по одному человеку на одно «место пересечения огня», или, как мы говорим, на один «крест на карте». В стычке могут участвовать сотни, а то и тысячи человек, а ты ходишь один. Иногда работа занимает пару часов, а иногда — целый месяц. Вот такая у меня работа. Почему по одному? Чтобы продуктивнее было. Без болтовни, без отвлечений. Ходишь себе по природе, воняет, конечно, но думаешь о своём и делом занят. На моём опыте, второй сотрудник никогда ни к чему хорошему не приводит.

Вы же поэтому спрашиваете? Из-за девчонки-стажёра. Я сразу говорил, что плохая идея её брать. Не сказать, что у нас тут серьёзный отбор — я сам не кандидат наук. Но она ещё на знакомстве тряслась как осиновый лист. Анна. Ходила за мной след в след, как утёнок, который принял меня за мать. Когда мы выехали на очередной «крест на карте», я сразу сказал: раз обучение она прошла, то мы должны рассредоточиться по полю, чтобы быстрее управиться. Она покивала, а через пять минут снова шла за мной. Не прошло и двадцати минут, как она начала рыдать. Выла белугой на всё поле: «Боже мой, боже мой, что же тут творится?!». Так она говорила. Анна.

Сначала я испугался, что она нашла андроида и сломала у него что-нибудь. У нас за такое большие штрафы. Но нет. Она просто наткнулась на какого-то смазливого солдатика с пулей в башке и давай рыдать. «Он же чей-то муж! Чей-то сын! Глянь на него, ему на вид лет шестнадцать!»

Ну, я посмотрел. Выглядел он и правда молодо. Возможно, ему и было шестнадцать. А чего удивляться? У нас чуть ли не с пелёнок рассказывают о прелестях войны, описывая чужую землю как личную собственность, которую какой-то демон отобрал. Но я, знаете ли, ходил по обе стороны поля и знаю: с обеих сторон валяются такие же сопляки. «Защитники», «завоеватели» — разницы нет. Все с пулями в башке. Отхватили по метру земли и лежат, наверное, счастливые.

«Как ты можешь так спокойно на это реагировать? Божечки! Божечки!» — Анна тогда упала на колени.

Я не совсем понял, с чего такая реакция. Я в этой сфере давно работаю, меня сюда ещё отец притащил. Первый раз я проверял язык у трупа, когда мне было десять. Это выработало определённый… иммунитет. Да и какая мне разница? Сами посудите. Если это не андроид — это не моя работа. Если он не от «Синте.Тик», а от какой-нибудь другой компании — тоже самое. Честно скажу, я попытался ей посочувствовать. Наверное, она росла спокойно на мирной земле, далеко от этих полей, и для неё все эти шестнадцатилетние мальчишки — не больше, чем цифры в статистике. А мне важны цифры. Просто другие. Об этих, человеческих, я никогда особо не думал. Я и попытался ей это объяснить.

«Психопат! Психопат!» — заорала Анна.

Сначала я был спокоен. «Значит, и ты была психопаткой, пока спокойно завтракала, ходила на работу и жила свою обычную жизнь, пока такие, как он, тут лежали. Война уже тринадцать лет идёт, не думаю, что ты все эти годы так же убивалась».

Цинично? Я так не думаю.

Знаете, недавно вымерли белые носороги. Их просто выкосили браконьеры. Из-за глобального потепления моржи забираются на скалы, с которых не могут слезть, и падают. Просто дохнут от безвыходности. Вы поймите меня правильно. У человека не такая большая голова, чтобы переживать обо всём в мире.

«Ты не понимаешь, это совсем другое! Это люди! Смотри, у них же были жизни, истории… А если бы тут лежал твой сын или брат?! Ты бы так же стоял?!»

В этот момент я начал немного злиться. Папаша мой умер пять лет назад. Детей я никогда не имел — из-за постоянных разъездов по работе. Жены тоже. И, честно говоря, давно не планирую. Когда отец умер, я, само собой, переживал. Когда умирает родитель, внутри нас умирает ребёнок, так говорил мой дед. Но это естественный порядок вещей. Я как-то раз больше переживал, когда одному андроиду пол-лица оторвало, и я не мог прочесть его номер. За такое меня бы на работе за шкирку оттаскали, могли и уволить. А мне дальше жить как-то надо. Я попытался ей это объяснить.

«Естественный порядок вещей и война! Сравнил тоже!» — огрызнулась Анна, уже перестав плакать.

Эта позиция была мне тоже не совсем понятна. Это уже пятая война за все тридцать лет, что я работаю. Работа у меня есть всегда, я аж семью из-за этого завести не смог. То в Индию пошлют, то в Мексику, то в Палестину. Куда прикажут.

Лично для меня война так же естественна, как стихийные бедствия, в причины которых я вникать не хочу. Вообще в какие-либо причины я предпочитаю не вникать — сразу кажется, что меня дурят. Тут говорят одно, там — другое. А правда совсем другая.

Когда я только начинал работать, андроиды ещё не были так похожи на людей. У них даже головы толком не было. Тело квадратное, руки-палки, мало весили. Из-за таких радикальных отличий по ним первым и палили. После атаки идёшь по полю, а они все в первом ряду лежат, даже толком искать не надо. Удобно было. Короче, в тот момент я был моложе, разум был гибче, и я пытался вникнуть в суть. Почему андроидов делают именно такими? Всегда искал логику на поле боя. Бывало, ищу порядковый номер и думаю: «эта модель маневренная, быстрая. В болоте не застрянет, может, даже от пули увернётся. Понятно, понятно». Читал литературу, инструкции, новости смотрел. «Ага, эту модель, которая на механическую собаку похожа, пускали в зоны, где много дронов. Их можно с бродяжкой перепутать. Понятно».

А потом до меня дошло. Механических собак пускали не потому, что дронов много, а потому, что это всё, на что хватило бюджета. Вот и вся стратегия.

И эти модели, с которыми я сейчас работаю… в них больше синтетики. Очень дешёвое производство, хрупкие они. Извините. Профдеформация, наверное.

К сути. Анна была уже не в себе. Её вывело из себя моё спокойствие, и она сама перестала думать про труп пацана. Встала, схватила меня за ворот и давай трясти. У меня аж блокнот из рук выпал.

«Ты сам уже как эти андроиды! Урод!» — Анна кричала так, что слюной мне лицо забрызгала.

Ну я и сказал всё, что о ней думаю. Понимаете, я тоже человек. Могу быть эмоциональным.

«Тебе ведь на этого мальца плевать так же, как и десять лет назад. Просто тебе страшно подумать, что тебе плевать. Страшно представить, что ты, скажем так, плохой человек. Ведь если ты это признаешь, то все тринадцать лет плохим человеком и была. Этот пацан же не первый».

Ну, она взъелась, что я ничего не понимаю и несу бред. Просто мне надоело, что она меня трясёт. Пришлось огреть её. Ударил я так, не сильно, знаете, просто чтоб в чувства пришла. Но, видимо, не рассчитал, что она весит килограмм пятьдесят. Не то, что я — кабан под сотню. И она упала. В себе была. Просто упала.

Хотел ли я её покалечить? Нет, конечно! Я же сказал. Просто успокоить хотел. Вы меня поймите, я андроидов с ободранной челюстью вижу чаще, чем людей. Кого я вижу-то? Только Валерия в офисе, которому отчёты передаю, да и всё.

Когда она упала, у меня вообще ступор был. Не ожидал от себя. И попытался оправдаться, наверное. Спросил у неё, что ей так жалко людей, а андроидов не жалко? Передовые модели, между прочим. Превосходная реакция, в башку загружены терабайты данных об оружии, стратегии и всём таком. В каждую штуку денег вложено немерено.

Анна только за щёку больную держалась, смотрела, как дикий зверёк. Помолчала минут пять. Я уже собирался работать дальше, как вдруг она выдаёт:

«Вот как ты можешь нас сравнивать, машину эту и человека? Чудо живорождения, ублюдок, говорит тебе о чём-нибудь?»

Клянусь, так и сказала. Ублюдком меня назвала. Я вообще в шоке был. Тогда до меня дошло, что у неё не просто истерика, а ко мне какая-то личная претензия.

А что мне надо было вместе с ней рыдать? Я до сих пор понять не могу. Её слова меня задели. Я тогда ответил, что чудо живорождения в этой ситуации смысла не имеет. Дохнут все одинаково. Сама поработаешь — как пару трупов с андроидами попутаешь, оторвёшь пару челюстей и языков, так и поймёшь.

Уже не хотелось мне эту тему развивать. Вообще не понимаю, как её взяли. Помню, когда нас познакомили, она была вся такая умница-отличница. Логик, математик, прекрасный работник производства «Синте.Тик», который вдруг решил перейти в другой отдел из чистого любопытства. При встрече я её даже слегка зауважал. Учёная на вид, ничего не попишешь. Но как только началась эта истерика, я перестал её узнавать. Прямо радикальная гуманистка, защитница всех невинных и беззащитных. Я… я не смеюсь над этими понятиями, извините, если так прозвучало. Просто хотел сказать, что она не могла перейти к нам из производства и не видеть отчёты. Пять миллионов андроидов отправили, три миллиона не подлежат восстановлению, миллион пропали без вести. И всё в таком духе. Она думала, с людьми лучше, что ли?

Пожалуй, ей нужно было запихнуть себе в задницу немного себялюбия или… как это сказать… уважения к человечеству, и понять простую вещь: если три миллиона первоклассных андроидов, созданных специально для войны, вернулись и не подлежат восстановлению, то человеческих потерь там миллионов десять, и то, что от них осталось, мясом назвать сложно.

Да, да, я вижу, что вы записываете, извините. Не хотел тараторить. Просто эта её глупость меня разозлила. Из-за глупости Анны я тут сижу и объясняюсь, что я не сумасшедший, лишь бы работу не потерять. Никакой я не психопат и не циник, но и компанию очень уважаю и андроидов люблю. Сам видел, как они меняются, развиваются, сходят с конвейера и в первый раз разбирают автомат. Слёз на три миллиона погибших синтетиков и миллион пропавших без вести у меня просто не хватит.

Хожу по полю, проверяю их порядковые номера и думаю, как бы за квартиру заплатить. Что на обед взять. Нет, пообедать не успею. На ужин надо что-то лёгкое, чтобы хорошо спалось. Я на работу встаю в четыре утра. Понимаете?

Как-то раз даже раздумывал: а может, самый захудалый андроид получше меня будет? Есть ему не надо, обязанности свои знает идеально, не косячит, как я. Настоящий профессионал. Он бы, наверное, Анну не ударил. Нашёл бы, что ей сказать, чтобы успокоилась…

Что правительство? Какие действия правительства? Что вы имеете в виду? Я ни о чём таком не думаю. А вот за Анну я бы переживал. Не удивлюсь, если она после всего этого подожжёт себя или ещё что-нибудь выкинет. Я слышал такую историю: лет пять назад новичок из нашего отдела повесился. Но он, знаете, не был таким, как она. Он потише был, не стал бы никого за грудки трясти и начальству докладывать. Альберт его звали или как-то так. На «А» что-то…

Опять от темы ушёл. Вы меня отдёргивайте, что ли, а то я с людьми редко разговариваю. Как только появляется повод, меня не заткнуть.

А, так мы закончили? Славно, славно.

А вы можете сейчас сказать, останусь ли я на работе?

Просто мне бы даже в другой отдел не хотелось. У меня ни выговоров, ничего. Только ситуация с Анной, и всё.

Я же нормальный. Главное, что сотрудник хороший.

И знаю всё как надо.