Царь природы

Инициация

Все в этом месте напоминало о прошлом. Он вырос на точно такой же станции, чью конструкцию разработали еще лет пятьдесят назад, и с тех пор она оставалась практически неизменной. Тонны металла, пластика, стекла и термоядерная бомба под брюхом. Но, в отличие от его "дома", тут все держалось в строжайшем порядке, и, наверное, именно потому, внутренние помещения и переборки выглядели совершенно новенькими, будто только вчера сошли с конвейера на матушке Земле. Ему уже давно не доводилось бывать в цивилизованном мире: судьба постоянно бросала во все новые и новые захолустные уголки только исследованного пространства. И эта командировка не стала исключением.

Проходя мимо панели гермозатвора, он заметил отраженное на отполированной поверхности яркое пятно - красный галстук, что душил его с самого утра и являлся триггером, не дававшим расслабиться и потерять бдительность. Андерс самолично выбрал и нацепил эту удавку, как напоминание о ненавистной работе, которую изо дня в день приходилось выполнять. К тому же, алая полоска ткани отвлекала людей от медного значка Комиссариата, скромно висевшего на лацкане пиджака и открывающего любые двери на этой станции.

На НИС45, принадлежащую корпорации “Ливертан”, он прибыл накануне с проверкой, поскольку в его отдел поступило несколько жалоб на условия работы, и теперь именно ему предстояло установить истину и написать отчет. Пока что Андерс успел пройтись по жилой секции и удостовериться, что на каждого работника приходится по койке, в столовой подают приемлемую еду, а климат-контроль настроен оптимально. Теперь же предстояло разнюхать обстановку в административном блоке, ну а на завтра оставалась самая интересная, научная зона.

Из предоставленных ему данных мало что удалось понять. Объект занимался изучением биологических форм жизни на безымянной планете в границах Сириуса Б, где и обращался на геостационарной орбите. Именно этот серый камушек встречал его в окне каюты, несказанно радуя бесцветными рассветами и блеклыми разводами облаков. Планетоид действительно годился разве что на опыты и по праву мог называться самым неприглядным и убогим местом Вселенной. И внезапно, пару лет назад, здесь совершенно случайно обнаружили примитивную жизнь. Единственную в известном космосе. Что это, если не насмешка?

Бредя по пустому коридору, по которому мог бы спокойно пролететь шаттл, Андерс надиктовывал заметки для будущего отчета. Обычная рутина, вызывающая лишь головную боль и отвращение, и порой, в порыве отчаяния, хотелось просто запереться в шлюзе и нажать на кнопку аварийного сброса. День за днем сплошная писанина, проверки, болтовня с людьми, готовыми перегрызть тебе глотку за выполнение твоих обязанностей. И если бы не приличный заработок и практически бесплатные перелеты, то послал бы он уже давно эту профессию ко всем чертям.

Наконец ему повстречались люди. Бесконечные пустые коридоры хоть и казались ему чуть ли не родной стихией, но временами эта обстановка угнетала, наваливаясь первобытным страхом, заставляющим прислушиваться к стонам металла и движению воздуха в трубах. Троица работников топталась около лифта. Подойдя поближе, он остановил запись и убрал планшет во внутренний карман пиджака. Ему хотелось выглядеть совершенно обычно, как рядовой сотрудник станции, идущий по своим делам. И это могло бы получиться - дешевые туфли, светлые брюки, белая рубашка, простой и невзрачный пиджак, - но алый галстук да сверкающий жетон инспектора неизменно выдавали его, заставляя окружающих нервничать и держать дистанцию.

Поначалу он забывал про эти атрибуты и наивно полагал, что дело исключительно во внешности, а потому неизменно смущался, когда его в очередной раз старались обходить стороной. Ему всегда казалось, что лицо у него слишком простое и неприметное: вытянутое, худощавое, со слегка выступающими скулами, бледно карими глазами, тонкими бровями и губами, и даже нос не имел горбинки или хотя бы легкой вздернутости. Может, отчасти поэтому красный галстук стал его постоянным другом, отвлекая внимание от невзрачной физиономии и в то же время помогая выделиться из толпы.

Старик Фрейд наверняка высказал бы заумную теорию о дремлющих в людях инстинктах и первобытных страхах, которые весьма наглядно проявлялись в окружающих, впрочем, и в самом Андерсе тоже. Вот и сейчас стоящая у дверей лифта троица старательно делала вид, что инспектора не существует вовсе. Чего тут больше - боязни перед хищником, жаждущим крови бедных офисных овечек, или же детского страха перед наказанием за плохо выполненную работу и мусор, заметенный под ковер, инспектор не знал. Несмотря на многолетний опыт работы, ему по-прежнему тяжело давалось распознавание мимики и взглядов, и, выискивая нарушения и махинации, приходилось опираться исключительно на материальные доказательства. Видимо, это ремесло, столь легко постигаемое женщинами, навсегда останется для него величайшей загадкой.

Возможно, стоило перекинуться со случайными попутчиками парой ничего не значащих фраз и тем самым разрядить обстановку, но, кажется, они и сами прекрасно с этим справлялись. Двое мужчин уткнулись в планшет и делали вид, что читали нечто невероятно интересное, а довольно молодая женщина непрерывно поправляла блузку и жемчужное ожерелье, томно вздыхая и поглядывая на индикатор движения кабины. Пожалуй, в данный момент Андерс был с ней согласен и даже мог бы не менее звучным вздохом выразить свою полную солидарность, поскольку лифт действительно ехал непривычно медленно.

От нечего делать он принялся мысленно перебирать причины задержки. Шахта соединяла не более десяти уровней, и в обычной ситуации путь занимал едва ли полминуты. Задрав голову к потолку, мужчина пригляделся к лампам, но те горели ровно и уверенно, утверждая, что перебоев в электроснабжении нет. Тогда Андерс прислушался. И опять ничего: ни одного постороннего звука, ни скрежета, ни шипения, ни треска. Выходило, что лифт полностью исправен, только почему-то все никак не мог доехать до них. И когда инспектор уже готов был плюнуть на комфорт и пойти пешком, раздался блаженный звон, и двери мелодично распахнулись, приглашая в кабину, в которой уже находился человек. Мертвый.

Не сразу заметив попутчика, он привычно сделал шаг к кабинке, но пронзительный женский крик мгновенно заставил его замереть и обратить внимание на досадный нюанс. Нет, его не поглотило оцепенение, как это порой с ним бывало, и не бросило в истерический ужас, напротив, ему удалось сохранить трезвость ума и даже в какой-то степени хладнокровность. И пока случайные свидетели утешали девушку, заодно успокаивая и себя, Андерс, разведя руки, стоял в проеме, не давая дверям закрыться, и разглядывал покойника. Мужчина средних лет в форме охранника сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел на него пустыми, безжизненными глазами. На шее красовалась огромная рана, которую тот поначалу, видимо, зажимал ладонью, однако это не помогло, и теперь практически вся кровь была на полу и медленно стекала в напольную решетку. Именно благодаря системе откачки жидкости кабина не превратилась в алый бассейн, и все окровавленные следы благополучно остались на месте, на радость дотошным криминалистам. Что еще смог подметить инспектор своим непрофессиональным взглядом, так это наличие пистолета у самых ног усопшего и отсутствие признаков борьбы.

Андерс сделал шаг в кабину, но лишь за тем, чтобы дотянуться рукой до скрытой панели над дверями. За ней таился рычаг, блокирующий лифт и извещающий технические службы о неполадках. Да, ему пришлось испачкать место преступления своим ботинком, но будет намного хуже, если лифт продолжит движение, демонстрируя свое содержимое на каждом этаже. Больше он ничего сделать не мог и теперь, согласно протоколу, должен просто оставаться рядом до прибытия властей. Не самая завидная перспектива, однако тут ничего не поделаешь, инструкции есть инструкции. По крайней мере у него есть чем занять голову: поразмыслить над версиями того, почему охранник не смог оказать сопротивление и, самое главное, кто решился на такую дикость, как убить человека в замкнутом пространстве на задворках галактики.

- Прошу вас не расходиться до прихода службы охраны. - Андерс подошел к перепуганным людям и буквально навис над ним, давая понять, кто тут главный. В конце-концов, он тут представитель власти, и кому, как не ему, внушать уверенность и спокойствие окружающим.

- Конечно, инспектор, - тут же отозвался один из мужчин, придерживая за плечо всхлипывающую, но явно всеми силами пытающуюся не разреветься девушку.

- А как же врачи? Может, ему еще можно помочь, вы вызвали медиков? - оживился второй, нехотя поглядывая в сторону лифта.

- Конечно, - сухо ответил Андерс. Этот урок он усвоил хорошо: лучше нагло врать и поддакивать каждому слову потерпевшего, чем пытаться объяснить, как все обстоит на самом деле. В подобных ситуациях люди крайне эмоциональны и склонны к истерикам, а та имеет нехорошее свойство передаваться словно инфекция. Вот и о том, что услуги медиков тут уже не требуются, он решил тактично умолчать. - Я вызвал все службы.

- Это же убийство! - дрожащими губами выпалила девушка, бледная как смерть, но пока еще с целым макияжем. - Преступник, получается, еще где-то здесь, верно же?

Она заглянула Андерсу прямо в глаза, ища там поддержки и успокоения, как будто его слова имели силу заклинания, и инспектору пришлось приложить немало усилий, чтобы выдержать этот взгляд, не дрогнув ни единой мышцей. Они боялись не сколько покойника, сколько перспективы присоединиться к его компании. Но не он. У него всегда были особые отношение со страхом, а точнее с его обузданием, ну или, на крайний случай, наглым игнорированием. Врожденное качество, за которое ему не раз прилетали обвинения в бесчувственности и бездушности. Однако же страх жил в нем, как и в любом человеке, просто цепи самоконтроля и привычка оценивать все без лишних эмоций надежно удерживали это древнее чувство в глубинах разума.

- Инспектор, позвольте мы отведем девушку в какую-нибудь комнату, подальше от этого зрелища. Все же здесь и вправду не безопасно, - выдал вполне здравую мысль первый мужчина.

- Не имею возражений, - кивнул Андерс. Он не верил в реальность угрозы жизням присутствующих, хоть и не исключал ее. Его больше заботило психическое состояние свидетелей, поэтому их изоляция представлялась вполне разумным шагом. Да и ему самому так будет куда спокойнее.

- Спасибо большое, - мужчина едва ли не поклонился, но, кажется, вовремя оценил неуместность подобного жеста. Вместе с коллегой они подхватили даму под локти и повели прочь от лифта, в сторону административного блока. - Думаю, столовая подойдет или зал собраний…

Андерс уже успел облегченно выдохнуть, избавившись от докучавших ему людей, как в коридоре зажглись сигнальные лампы, опалив стены алым светом. Звукового сигнала не последовало: ни простой тревоги, ни стандартного оповещения. Память подсказывала, что подобное происходило при аварии или неполадках, напрямую не затрагивающих данную секцию. И это означало, что беспокоиться не стоит и опасность минимальна. Но тут перед не успевшей пройти и пяти шагов троицей грузно опустилась секционная переборка, напрочь отрезав путь к соседнему блоку. И вот эти меры применялись уже при изоляции.

Теперь сохранять внешнее спокойствие стало куда труднее. По скромному мнению инспектора, такие меры являлись чрезмерными, ведь даже гуляй по станции серийный убийца, с ног до головы увешанный оружием, достаточно было просто отследить объект и изолировать максимум уровень, а то и всего несколько коридоров. Эти размышления навели его на предположение, что преступник мог спуститься на их этаж по лестнице, и тогда подобные предосторожности казались вполне адекватными. Андерс медленно сжал кулаки, смакуя перспективу "приятной" встречи и раздумывая над тем, что может противопоставить незваному гостю.

Люди замерли в растерянности; очевидно, они перебирали варианты своих дальнейших действий и пытались решить, что сейчас будет лучше: впасть в истерику на глазах инспектора или же осмелиться снова докучать ему вопросами и просьбами. Впрочем, и сам Андерс тоже не знал, что делать. С одной стороны, неплохо было бы подготовиться к встрече с возможным противником и подыскать хоть какие-нибудь средства самообороны, однако же с другой, эти действия отзовутся паникой у свидетелей. Он неспешно оглядел коридор - в особенности стены и технические люки - в надежде обнаружить хоть что-нибудь полезное в рукопашном бою.

- Господин инспектор, это же не карантин? - наконец осмелился подать голос самый спокойный из вынужденных затворников.

- Карантин? - Андерс даже бровь приподнял от удивления. Действительно, ему в голову подобная мысль не приходила. Станция ведь занималась биологическими исследованиями, и тут вполне могла произойти утечка реактивов или образцов с планеты. Он не успел побывать в научной секции, а потому даже не мог предположить, насколько это все опасно.

- Это похоже на протокол карантина, - мужчина кивнул на потолок, где горела красная лампа. - В случае утечки все секции блокируются до выяснения обстоятельств и рисков.

- Чушь какая-то... - Андерс ухмыльнулся и тут же поймал себя на мысли, что подобного делать не стоит. Не здесь и не сейчас. Его спасение - это хладнокровие и полное отсутствие эмоций. Он начальник, и знает, как все устроено, а все, что противоречит его словам - ложь. Главное, самому в это поверить и потянуть время до прибытия спасателей. - Это всего лишь меры предосторожности в связи с инцидентом.

- Но мне кажется…

- Оставайтесь здесь, я буду у лестницы. Встречу подмогу, - он говорил спокойно и медленно, так, чтобы напуганные люди его точно поняли или хотя бы успокоились. Однако ему удалось сделать лишь пару шагов, когда за спиной раздался крик. "Час от часу не легче", - подумал инспектор и развернулся.

- Он пошевелился! - завопила девушка, тыча пальцем в лифт. - Ему нужно помочь! Сделайте что-нибудь!

- Да вы надо мной издеваетесь, - пробубнил Андерс и уверенной походкой направился к дверям лифта. Он был более чем уверен, что лежащий там труп не мог подавать признаков жизни. Посмертные судороги, или, может, просто голова завалилась на бок.

Его уверенность была вознаграждена: в кабинке действительно находился именно покойник. В качестве весомых доказательств присутствовали неестественно бледная кожа да начавшие мутнеть зрачки. Оглядевшись, он обнаружил кровавый развод от ботинка, что подтвердило версию о судороге. Видимо, девушка заметила, как дернулась нога усопшего, и приняла желаемое за действительное. Как всегда - море воплей из ничего. Но взгляд Андерса упал на пистолет. Первым порывом стало желание поднять его и проверить патроны - оружие сейчас оказалось бы как нельзя кстати. Однако следом пришло осознание, что это все еще место преступления и по правилам…

- Почему вы стоите? Помогите же ему! - не унималась дамочка, и инспектор уже сильно сожалел, что трупом является, увы, не она.

- К сожалению, воскрешать покойников я не умею. - Он повернулся к свидетелям, демонстрируя невозмутимость, запасы которой подходили к концу, более того, на его лице уже ходили желваки, а взгляд, по-видимому, начинал диктовать всем присутствующим известный адрес.

- Господин инспектор, может, вы закроете двери? Тогда наша коллега перестанет так нервничать, - подал здравую мысль мужчина, и в первое мгновение Андерс готов был поддаться столь заманчивой идее. Однако он на службе и обязан соблюдать протокол.

- К сожалению, правила обязывают меня действовать именно так, а не иначе, - он говорил все так же медленно и доходчиво, поскольку нельзя потакать желаниям подчиненных, даже если те правы. Правда здесь только одна - его. - Прошу принять это и ... - договорить ему помешал жуткий булькающий звук, донесшийся из-за спины.

Андерс на секунду замер, пытаясь понять взаправду ли это, или ему просто померещилось. Как обитатель космических станций, перемещаясь по пустым и тихим коридорам, он много раз испытывал на себе эффект присутствия, что создавал изголодавшийся по звукам мозг. Сознание рисовало все что угодно: от топота крошечных крысиных лапок до скрежета когтей пришельцев. Вот и сейчас требовалось время, чтобы разум разобрался во всем и вынес неутешительный вердикт - это все реально.

Инспектор мельком глянул на перепуганных до чертиков людей и лишь затем медленно развернулся к лифту. Стиснув зубы, он смотрел на неподвижное тело и отгонял от себя мысль, вернее детский страх, навеянный старыми фильмами о восставших мертвецах. С точки зрения науки подобное попросту невозможно, и об этом неоднократно говорили все кому не лень. К тому же за всю историю человечества покойник восставал всего один раз, и то на третий день, поэтому разгадка должна крыться в чем-то другом. Жаль, что анатомия не была его коньком. А ведь это самая правдоподобная версия: некие посмертные изменения в теле, из-за которых и возник этот странный звук. Резервный вариант - вентиляция или сток. Осталось только убедить в этом свидетелей, пока те не начали в ужасе рвать на голове волосы и носиться с криками по коридору.

- Возможно, вы правы, - резюмировал Андерс, пытаясь собраться с силами и зайти в кабину. Давно, очень давно с ним подобного не происходило: он боялся, вопреки здравому смыслу в нем поселился первобытный страх, все сильнее обвивая горло и делая ноги совсем ватными. - Я закрою двери, чтобы вам было спокойнее. - Каждое слово давалось с трудом, и ему даже пришлось чуть ослабить галстук, пока тот окончательно его не задушил.

Простое действие - дернуть за рычаг, и двери закроются, но насколько тяжело оказалось сделать простой шаг. И тем не менее ему это удалось. С каждым движением к нему возвращался контроль, а змей ослаблял хватку. То, что случилось с ним сегодня, просто неприемлемо, и когда он вернется домой, первым же делом отправится к психотерапевту, дабы исключить повторение подобного в будущем. Инспектор настороженно замер и взглянул на тело. Ничего. Просто мертвый человек. И все же в голове возникло стойкое, непреодолимое желание совершить очень глупый поступок. Это был единственный способ развеять все безумные подозрения, и только поэтому он сделал то, что сделал - пнул ботинком по ноге усопшего. Естественно, ничего не произошло. И как у него только мысли могли возникнуть об ином результате? Поэтому, когда спустя пару мгновений бездыханное тело внезапно изогнулось дугой и с разинутой пастью бросилось в его сторону, жизнь Андерсу спасли исключительно давно позабытые рефлексы.

Он шарахнулся назад, но тут же запутался в собственных ногах и рухнул на спину. Словно в дешевом триллере, инспектор просто отполз подальше и замер, наблюдая. Сердце колотилось, как у спринтера, а дыхание и вовсе перехватило, кожа вмиг покрылась испариной. В голове творилось настоящее безумие: напичканный гормонами мозг пытался осознать, что же сейчас произошло. Мысли метались, и первые пару секунд прошли в полном помутнении, а затем началось тяжелое и медленное прояснение. Ему померещилось! Иного просто быть не могло. Отравился какой-нибудь местной дрянью, или излучение от звезды, которое не глушат щиты. А может, здешние трудяги подмешали ему чего в воду, галлюциногены например. Следовало бы расспросить об этом так удачно оказавшихся рядом работников, хотя, возможно, те и вовсе были соучастниками, которые и воплотили хитроумный замысел - довести официальное лицо до белой горячки. Андерс сглотнул и обернулся. Свидетели вжались в стены метрах в десяти от него, очевидно, отбежав туда, когда он вывалился из лифта. Только вот вопрос, это они его акробатического номера так испугались или...

Ответ последовал практически сразу: из кабины раздался скрежет. Не монотонный и ритмичный, что можно было бы принять за технические неполадки или, например, смещение лифта относительно шахты, нет, звук издавало нечто живое, вернее - точно не механическое. А затем раздался стон, от которого в жилах застыла кровь.

Андерс оцепенел. На лице его выступила гримаса ужаса - чувства для него абсолютно чуждого, и от того еще более жуткого. Не моргая, он смотрел на узкую полоску белого света, падающего из кабинки, и ловил себя на мысли, что ждет чего-то, чего-то действительно нехорошего. Подсознание вырисовывало кучу щупалец и клешней, что якобы должны сейчас показаться и непременно попытаться сожрать зазевавшихся героев, прямо как в старинном и бездарном фильме ужасов. Только какая роль выпала ему: героя или же первой жертвы, оказавшейся в пасти монстра? В груди взорвался ядерный реактор, когда в коридор вылетел пистолет и, ударившись о стену, упал на пол в паре метров от дверей.

“Шанс!” - мелькнуло у инспектора в голове. Что бы там ни было, монстра можно убить из пистолета. Убить можно всё, уж в этом мужчина был уверен на все сто процентов. Очевидная истина, которая делала мир простым и понятным, а самое главное - стабильным, своего рода основополагающий нерушимый закон. И если уж столь фундаментальная основа внезапно падет, то это покажется хуже смерти, во всяком случае, для его психики. Андерс стиснул зубы и попытался подняться. Троица наверняка посчитает его полнейшим безумцем, ведь он вознамерился подбежать, схватить оружие и высадить весь заряд в кабину, а затем разблокировать двери, отправив лифт путешествовать куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Кажется, никогда прежде в его голове не роилось столько иррациональных мыслей, навеянных исключительно эмоциями. Это пугало, может, от непривычки, а может, и от осознания, что все нахлынувшие чувства могут взять над ним верх и погрузить в пучину безумия. Ему хотелось верить, что все пройдет, как только раздражитель исчезнет, и жизнь снова вернется в рациональное и прогнозируемое русло, русло скучной обыденности. Едва поднявшись с колен, Андерс ухватился за стену, ладонью чувствуя прохладный металл, что безапелляционно утверждал: законы физики по-прежнему действуют, и мир не сошел с орбиты. И, словно прочитав его мысли, в полоске света мелькнула тень.

Инспектор остановился и чуть ли не ногтями впился в переборку. Из кабинки возникла рука и громко шлепнула ладонью об пол. Это молниеносное движение словно пуля пронзила не только Андерса, но и свидетелей, чей приглушенный вопль раздался из-за его спины. Он не верил тому, что видел. Происходившее - полнейший бред, так уверяло его сознание. Здесь могло быть лишь одно объяснение, одно логическое объяснение: этот человек жив, и ему нужна медицинская помощь. Как такое возможно, пусть выясняют врачи, его же задача помочь бедолаге или же просто пронаблюдать, как помогают другие. Второй вариант устраивал много больше.

Следующим рывком в коридор вывалилось все тело и, издавая хриплые стоны, целенаправленно поползло к пистолету. Вот все и разрешилось: покойники так не делают и тем более не дышат. Наверное, ранение просто обескровило этого человека, и тот отключился. Разгадка оказалась стара как мир. Он повернулся к сотрудникам, намереваясь попросить их помочь коллеге, но те всем своим видом показывали неспособность к осознанным действиям, а значит, разбираться придется именно ему. Снова посмотрев на воскресшего, Андерс вздрогнул. Мнимый покойник дополз до цели и, схватив оружие, неуклюже пытался подняться. Только все его движения были неестественными, словно это не мешок из плоти и костей, а надувная кукла, к которой подключили насос. Пара секунд, и это существо уже стояло на ногах, пусть и очень неуверенно.

Вот мир и рухнул. Все, на чем Андерс строил свое мировоззрение, да и просто основы Вселенной только что были низвергнуты, разбиты на мелкие осколки. Ему отчаянно хотелось схватить за шкирку какого-нибудь ученого и вытрясти объяснение того, что сейчас стояло посреди коридора. Человеческая фигура тонула в блеклом красном свете аварийных ламп, но, сделав шаг, оказалась в узкой полоске привычного освещения, достаточно яркого, чтобы разглядеть немыслимые детали. На каменном лице сверкали белые, безжизненные зрачки. Голова клонилась набок, выпячивая место ранения, из которого торчало что-то непонятное и шевелящееся. Тем не менее грудь покойника медленно вздымалась, и временами из неподвижных губ вырывался протяжный хрип.

Против своей воли инспектор обозвал то, что лицезрел, простым, но чуждым реальности словом - зомби. Будто услышав его, мертвяк чуть повернул к нему голову и медленно приоткрыл рот. Андерс понял, что нужно бежать. Как бы глупо это не выглядело, но только так можно было спасти себе жизнь. Ему вспомнилась давняя поговорка, гласящая, что не нужно бежать быстрее медведя, нужно всего лишь бежать быстрее товарища. На глазах навернулись слезы, слезы ужаса и полнейшей беспомощности. Он замер, выжидая, как себя поведет монстр, и в тоже время готовый в любой момент броситься наутек. И когда покойник сделал шаг в его направлении, мужчина развернулся и помчался к заветной лестнице.

Он слышал шаги за спиной, тяжелые и нерасторопные, словно ребенок, едва научившийся стоять, решил поиграть в догонялки. Прямо перед ним, вопя и всхлипывая, неслись незадачливые сотрудники, от былой сплоченности которых не осталось и следа: все бежали порознь, готовые в любой момент подрезать товарища. Инспектор отставал, отставал настолько сильно, что мысль оказаться сакральной жертвой лифтового монстра грозила стать суровой реальностью. Вдобавок, возникла резкая боль в ноге, еще больше замедляющая и без того не сильно спортивного Андерса. Ему показалось, что преследователь подотстал, и, наполненный робкой надеждой, мужчина схватился за ручку боковой двери, ведущей на лестницу.

То, что замок не заблокирован, достаточно доходчиво дал понять мощный удар, когда дверь распахнулась ему навстречу с такой силой, что инспектор отлетел к противоположной стене, едва не врезавшись в выступающую колонну, и безвольно сполз на пол. Перед глазами все поплыло, голова гудела, а тело на мгновение онемело, но лишь затем, чтобы разразиться адской болью в спине. Он зажмурился и все же попытался подняться, но не вышло: ноги не слушались, да и руки оказались совсем ватными. Более того, стало тяжело дышать, и, потрогав пальцами лицо, мужчина убедился, что нос его как минимум разбит, а скорее даже сломан. Наконец зрение восстановилось достаточно, чтобы начать различать окружающие объекты, и Андерс осознал, что теряет драгоценное время, и надо бы хоть ползком, но выбираться. И ровно в этот момент над ним тяжелой тенью нависла человеческая фигура.

Испугаться он даже не успел. К нему потянулись руки, и, словно в бреду, мужчина начал отбиваться - не слишком умело и, кажется, уже смирившись с участью стать чьей-то едой. А затем, сквозь нестерпимый гул в ушах, до него донесся голос. Проморгавшись, инспектор сумел разглядеть перед собой лицо. На удивление это был не гнавшийся за ним покойник, а, напротив, вполне живой парень в форме охраны, да еще и в полной боевой экипировке. Спаситель что-то ему говорил, что именно - разобрать не удавалось, но было понятно одно: ему хотят помочь. Солдат усердно пытался его подхватить под локоть и поднять, но, увы, без особых успехов.

Андерс сообразил, что от него хотят, и, скрипя зубами, попытался встать на ноги. Вроде бы получалось, а значит, позвоночник был цел, и, возможно, ему все же повезет отделаться синяками. Окрыленный этой мыслью, он, кажется, улыбнулся и, схватившись за плечо парня, постарался подтянуться, одновременно вытирая струящуюся по лицу кровь. И тут слух вернулся. За спиной спасителя загрохотала какая-то пушка, возможно, одна из винтовок, что входят в стандартную комплектацию постов охраны на любой станции. Каждый выстрел как бейсбольная бита ударял по голове, заставляя мир меркнуть, и, несмотря на все старания, инспектор неумолимо падал, не в силах удержать равновесие, а потом помогавший ему человек и вовсе выскользнул из рук.

Рухнув обратно на пол, он как беспомощный ребенок наблюдал за творящимся вокруг адом. Охранника, как оказалось, от него просто оттащили, поскольку бойцы, вопреки его надеждам, отступали: пятились, продолжая стрелять, и каждый выстрел отдавался вибрацией в холодном металле пола. Инспектор понял, что уже не выберется из этой передряги живым, а потому просто смотрел, как мир постепенно замедлялся, а боль стихала, даруя блаженное онемение. Наконец перед ним снова появилась фигура, и на этот раз ошибки быть не могло - это действительно был знакомый ему мертвец, который, впрочем, не обратил на кусок мяса по имени Андерс никакого внимания, продолжая неспешно шаркать по коридору вслед за солдатами. Пули прошивали покойника насквозь, но кровь не разлеталась брызгами - ее вообще там не было. Происходящее больше походило на истязание плюшевого медвежонка, где вместо ваты наружу вылезали куски плоти.

В какой-то момент силы сопротивления, видимо, решили, что с этой чертовщиной пора завязывать и пальнули плазменным зарядом. Ослепительная полоска света прорезала мертвое тело, в один миг превратив угрозу в кучу алых брызг. Инспектор запомнил, как его накрыло жаркой волной и ошметками усопшего, от которого остались лишь невредимые ноги, что, кажется, еще продолжали попытки идти, но с каждым мгновением все более вяло. Сам же Андерс начал терять сознание и, медленно соскользнув по стенке, повалился на бок, уронив голову на жесткий и холодный пол. Глаза закрывались, и последнее, что ему запомнилось - яркий циферблат часов, показывающий половину первого.

***

Его схватили за руку и куда-то потянули. Во всяком случае, Андерсу так показалось, но, открыв глаза, он увидел лишь моргающий экран часов и ощутил мерзкое зудение в запястье. Браслет настойчиво вибрировал, пытаясь разбудить своего хозяина, а заодно сообщая, что уже шесть пятнадцать утра и пора на любимую работу. Инспектор приподнял голову и, потянувшись свободной рукой, выключил будильник, на другой же руке он лежал, и, судя по мерзкому покалыванию, уже довольно давно. Двигаться было сложно и чертовски больно. Тем не менее голова оказалась на удивление ясной, и ему почти сразу же удалось вспомнить все свалившиеся на его плечи приключения.

Он попытался понять, какое сейчас время суток. Станция совершала ровно два витка вокруг планеты за день, и сейчас лучи блеклого солнца падали на стены коридора без атмосферных искажений. Выходило, что его часам действительно можно верить, ведь прошлое утро он встретил под точно таким же рассветом. Значит, его оглушило практически на сутки, и что самое тревожное - за это время никто не пришел ему на выручку.

Стараясь не стонать и изрядно морщась, Андерс сел. Он с ног до головы был заляпан грязью всевозможных цветов и оттенков. Больше всего выделялись бурые, засохшие пятна крови. Инспектор огляделся, насколько ему хватало обзора, - коридор был пуст. Ни звука, ни тени. Как раз перед ним находилась некогда стеклянная дверь, ведущая на лестницу, теперь же от нее осталась лишь металлическая оправа, а все стекло мелкой крошкой покрывало пол. По стенам были размазаны куски плоти, высохшие и уже ставшие частью поверхности. Все осталось ровно таким же, как вчера, перед тем, как его вырубило, и только, пожалуй, самого заметного предмета не наблюдалось: оторванных ног.

У него едва ли хватило сил удивиться, и, прислонившись ноющим затылком к холодной поверхности стены, инспектор прикинул два возможных варианта. Во-первых, человеческие останки могли забрать санитары, и тогда вставал вопрос: почему же пропустили его самого? Во-вторых, вся эта чертовщина еще не закончилась, и конечности унесла служба зачистки для немедленной утилизации, и в таком случае до него у них еще попросту не дошли руки. Ни одна из версий ему не нравилась, вернее, не подходила под то, что он видел: проход на лестницу светился зеленым, на потолке горели обычные лампы - никаких сирен, предупреждений, красных огней. Все выглядело как обычно, не считая следов бойни.

Интуиция безапелляционно заявляла, что еще ничего не кончилось и расслабляться рано, и даже наоборот, нужно готовиться к очередной схватке за свою жизнь. А учитывая, что предыдущую он с треском проиграл, то особого повода для оптимизма искать не приходилось. Перед тем, как подняться на ноги и броситься в бой, Андерс наконец решил осмотреть себя. Одеревеневшими пальцами дотронулся до носа и тут же схлопотал за свою неосмотрительность. Жгучая боль расползлась по лицу, подтверждая, что нос ему действительно сломали. Это выглядело как нелепая шутка: во время зомби-апокалипсиса его единственным серьезным ранением стал разбитый нос, и тот ему сломали дверью. Мужчина грустно улыбнулся и заодно проверил целостность зубов - к удивлению, все оказались на месте. Тут ему в глаза бросился странный блеск: в ладонях красовались довольно большие куски стекла - и он потратил не одну минуту, чтобы непослушными пальцами вытащить все осколки.

Чертыхаясь и держась за стену, он принялся подниматься. Шея, плечи, поясница, копчик - все немедленно отозвалось где острой, где ноющей болью, и разве что спина просто не гнулась и, кажется, вообще затвердела, будто одна огромная гематома. Тем не менее на ноги ему все-таки удалось подняться и, более того, даже получилось сделать несколько вполне уверенных шагов и выглянуть из-за колонны, осматривая коридор. Слева было пусто: открытые двери лифта да все так же наглухо задраенная секционная переборка. Справа же все обстояло куда хуже: повсюду валялся мусор и обломки, ну а апогеем утренних неприятностей стала человеческая фигура.

Мужчина, облаченный, кажется, в армейский костюм, неподвижно стоял посреди коридора спиной к нему. Андерс колебался. С одной стороны, это мог быть живой человек, с другой же, и вполне мертвый, а второй раз он испытывать свою удачу не хотел: она, как оказалось, не на его стороне. Лестница же находилась всего в паре метров и, казалось бы, можно одним рывком заскочить туда и подняться на уровень выше. Вот только что там? Вдруг все еще хуже, чем тут? Например, толпа мертвяков, только и ждущая незадачливого инспектора, чтобы отведать свеженьких внутренностей в качестве плотской компенсации за доставленные им неудобства. От подобной мысли его передернуло, и мужчина решил попытать удачу здесь, оставив лестницу как крайний вариант, на случай, если придется удирать.

Он начал медленно приближаться, переводя взгляд от потенциальной угрозы к полу, стараясь не наступить на какой-нибудь особо хрустящий обломок. Тут под ногами появились гильзы, и инспектор осторожно наклонился, подобрав пару штук. Они словно льдинки обожгли ладонь, и мужчина тут же швырнул одну в сторону предполагаемого покойника. Металлический цилиндр звонко клацнул об пол прямо перед солдатом и покатился дальше, не произведя никакого эффекта. Это озадачило Андерса, и фокус был повторен, только на этот раз "малышка" отправилась прямиком в спину противника, однако результат не изменился. На короткое мгновение ему представилось, что это всего-навсего манекен, поставленный кем-то то ли в качестве шутки, то ли для отпугивания или же, наоборот, как приманка. Но мнимое облегчение быстро ускользнуло.

Самым досадным было конечно же то, что солдат стоял против света - яркого солнца, пробивающегося через окна. Из-за этого множество деталей попросту нельзя было различить, а ведь они могли сильно помочь продумать дальнейшие действия. Но неопределенность его совершенно не устраивала, так что в любом случае придется принять решение. И он его принял - биться до последнего. Приметив пожарный щит, расположенный как раз на пути к зомби, Андерс чуть ли не на цыпочках подошел и тихо открыл крышку. Первой мыслью было конечно же схватиться за топор, но он ее быстро отбросил, поскольку этот предмет самообороны в жизни не держал и как им махать знал исключительно в теории, по фильмам. Тогда инспектор взялся за огнетушитель - на его взгляд, куда более полезный инструмент в данном случае.

Сняв пломбу, приведя рычаг в рабочее положение и покрепче ухватившись за него, инспектор, сделав глубокий, решительный вдох, направился на встречу с судьбой. С каждым шагом сердце стучало все громче и быстрее. Он-то наивно полагал, что выгорел, что после случившегося уже не способен бояться и переживать, но его непокорное тело преподнесло очередной сюрприз: поджилки тряслись, на лице выступила испарина, а в глазах начало мутнеть. Но если сейчас отступить, то на новый поход сил ему точно не хватит. Тяжелое дыхание запросто могло его выдать, из-за чего ему пришлось вдыхать как можно реже. Давалось это с большим трудом, а иногда не получалось вовсе.

Человек, к которому он приближался, действительно был облачен в армейскую форму, на голове красовалась массивная каска, на спине крепился легкий бронежилет. Приблизившись вплотную, Андерс застыл, прислушиваясь, в надежде, что солдат все же дышит. Но нет, то, что стояло перед ним, определенно не подавало никаких признаков жизни. Инспектор, еще сильнее сжав раструб огнетушителя, медленно обошел покойника, присматриваясь к деталям и в тоже время готовый в любой момент выплеснуть весь заряд хладагента в лицо безжизненной угрозы. Он неприятно удивился, узнав этого парня, того самого, что пытался вытащить его из этого ада, но по какой-то причине в итоге сам оказался жертвой разразившейся бойни. Кожа на лице спасителя блестела мертвецкой белизной, глаза помутнели и не двигались. Картина до боли походила на то, что ему довелось видеть в лифте, отличие было лишь в отсутствии ран и крови. Однако, еще раз осмотрев солдата с ног до головы, ему удалось заметить черное пятно прямо под мышкой. По видимому, ранение оказалось смертельным, и старушка с косой быстро прибрала душу к своим костлявым рукам.

Да, возможно, впервые в своей скучной жизни ему было кого-то жалко, и хотелось, чтобы этот безымянный парень попал непременно в рай. Отогнав приступ сентиментальности, Андерс все так же напряженно попятился, не сводя взгляда с мертвеца. Отступив на пару шагов, он прислонился спиной к стене и продолжил двигаться вдоль нее. Коридор достаточно хорошо просматривался, и, к счастью, пока в поле зрения не попадалось новых угроз. Ему даже немного полегчало, и, вытерев рукавом пот со лба, инспектор попытался перевести дух. По-прежнему стояла тишина, в которой единственными звуками были его шаги да собственное тяжелое дыхание. Боль чуть отступила, но все равно поясница казалась просто окаменевшей, словно под кожу залили бетон, и тот медленно но верно застывал. Логичный вывод - там не просто гематома от ушиба, а вполне возможно нечто посерьезней: перелом, смещение или кровотечение. Однако ставить себе диагноз по ощущениям - дело крайне неблагодарное.

Взглянув в окно, мужчина попытался успокоиться. По ту сторону вовсю разгорался рассвет, высвечивая ребристые облака, вздымающиеся словно горы в безрезультатной попытке дотянуться до открытого космоса. Грязно-серого цвета, как и все виды этой безжизненной планеты, лишенной, кажется, даже надежды на зарождение таковой. И тем не менее станция находилась именно здесь, в необитаемой части человеческого пространства, где никто и искать не станет.

Не сводя глаз с проплывающего за стеклом унылого пейзажа, Андерс наконец задумался, что делать дальше. Для начала надо добраться до жилой секции и попытаться найти там выживших. Он очень надеялся, что гермозатворы вовремя опустили, и эта чертовщина туда не проникла. Если же и там творилось то же самое, то ему придется пробираться к ангару с шаттлом или шлюпами и валить со станции куда подальше.

Переложив баллон в другую руку, чтобы дать передохнуть занемевшим мышцам, он продолжил путь, в очередной раз сетуя на отсутствие еще одной пары рук. Инспектор прошел, кажется, метров двести, твердя про себя, что раньше подобный путь не казался таким долгим. В голове наконец начали всплывать полезные данные, например, что длина кабеля, тянувшегося из одного конца секции в другой, составляла всего триста пятьдесят метров, и значит пройти оставалось не так уж и много.

Спустя минут десять блуждания в полной тишине и вздрагивания от каждого шороха, что ему попросту мерещился, он наткнулся на толпу мертвецов. Судьба, видимо, окончательно его невзлюбила и разбрасывала подарки буквально на каждом шагу, а самые главные оставляла в особых местах, у гермозатвора например. Неподвижная группа была заметна метров за пятьдесят, поэтому Андерс, взвесив все за и против, замедлился, но не остановился. И тем не менее, подходя все ближе и ближе, он убеждался, что план окончательно провалился и пройти тут точно не удастся. Метров за двадцать до двери мужчина все-таки остановился и присмотрелся. Дорогу преграждало около дюжины бледных как полярный день людей в разных одеждах, но одинаково окровавленных, словно побывавших в настоящей бойне, из которой никто не вышел живым.

Они походили на кучу манекенов, составленных в одно место для хранения, только пленкой их прикрыть позабыли. Инспектор подошел на казавшееся и так неприлично близким расстояние: метров пять до ближайшего мертвеца в рабочем комбинезоне и отсутствующей рукой. Как и прежде, никакой реакции не наблюдалось. Ему хотелось верить, что их одолело трупное окоченение, и покойники больше не сдвинуться с места. Однако даже если и так, то оставалась главная проблема: толпа полностью блокировала проход к шлюзу и, более того, над ним горела красная лампочка, четко говорившая, что тот задраен с другой стороны. Новость так себе, поскольку, если там и были выжившие, то вряд ли они его пустят, с таким-то сопровождением.

Андерс прислонился к стене и опустил плечи, признавая свое полное поражение. И тем не менее он не готов был сдаться: проигран бой, но битва еще не окончена. Ему бы только найти спокойное и безопасное место, чтобы перевести дух и поразмыслить, ведь выход есть всегда. В конце концов, рано или поздно прибудут спасатели и вытащат его, если конечно он доживет. А значит, первым делом следовало запастись едой и водой, и желательно в помещении, где плотно закрывались двери. На ум пришли склады, которые имелись в каждой секции на нижней палубе. Вполне подходящее под его запросы место, да и лестница была не так уж и далеко.

Лифтом пользоваться он побоялся, поскольку неизвестно, кто встретит его, когда двери откроются. Протиснувшись мимо застывшей толпы в боковой коридор, мужчина уже собрался юркнуть за стеклянную дверь, как заметил мерцающий огонек. Зеленая лампочка над дверью в техническую зону ритмично мигала. В первый миг он списал это на замыкание, но подсознание уловило в переливах зеленых огней некую систему. Пришлось присмотреться к игре света внимательнее, чтобы убедиться в своей правоте. И действительно, спустя всего минуту ему стало очевидно, что использовали азбуку Морзе. Сам инспектор ее не знал, но отличить от простого сбоя мог. Что это, если не надежда? Там точно были выжившие, и они явно пытались помочь ему не стать обедом.

Поставив огнетушитель на пол, Андерс обернулся, проверяя нет ли изменений у шлюза. Убедившись, что толпа никак не реагировала на сигнал, он снова вооружился и подошел к двери. Это действительно был технический отсек, а значит, по ту сторону его встретят трубы, электрощиты и ящики. А может и кто иной. Мужчина отошел чуть в сторону и, приготовившись обдать хладагентом любого, кто появится из-за двери, открыл ее. Ничего. Раздалось лишь монотонное попискивание да легкий шум вентиляторов, гоняющих воздух по трубам. Никто со стоном не вывалился на него, и он робко заглянул внутрь. Освещение было тусклым, но достаточным, чтобы разглядеть все детали и убедиться в безопасности. Инспектор еще разок выглянул в коридор и, не обнаружив изменений, запер дверь.

Где-то над его головой раздался стук: нечто металлическое ритмично ударялось о шлюзовое соединение. Уж этот звук он мог распознать безошибочно, поскольку гермодвери делались из особого сплава, отличного от "плоти" самой станции. Припомнив чертеж, инспектор догадался, что все дело в техническом люке - небольшом проеме для труб в месте стыковки секций. Вот, пожалуй, и спасительная ниточка. Затворы там закрывались вручную и не имели замка, так что их можно было открыть с любой стороны. И почему он сам до этого не догадался?

Поставив огнетушитель, Андерс подошел к вертикальной стационарной лестнице и, ухватившись за перекладину, взвыл от боли. Со спиной точно было что-то не так. Но если раньше гематома тянулась в районе поясницы и едва доходила до середины ребер, то теперь она подошла к лопаткам и вызывала адское пламя, стоило лишь поднять руки. Вот только деваться, ему, увы, некуда. Стиснув зубы, мужчина стал перебирать по одной ступеньке, буквально вцепляясь в каждую последующую, страшась, что внезапная судорога может окончиться уже несколькими метрами ниже. Подняться пришлось на три этажа, и по завершении он повалился на холодный пол, глотая воздух и стараясь не стонать. Сейчас как нельзя кстати оказалась бы горсть транквилизаторов да стакан крепкого бренди.

Ему не дали как следует отдышаться. Стук повторился, и инспектору пришлось подняться и, за неимением других вариантов, постучать каблуком ботинка по люку. После этого он опустился на колени и осмотрел соединение. Герметичный шов обрамлял трубу диаметром около метра, в которую и предстояло пролезть, как в кроличью нору. На заре его карьеры подобные фокусы были для мужчины не редкостью, но с тех времен прошли многие годы, и юношеская гибкость осталась лишь в воспоминаниях, а тут еще и злополучная спина. Андерс аккуратно снял пиджак, чувствуя, как между позвонками врезаются острые иглы, будто шипы терновника, отсчитывающие отведенное время. Следующим, уже более легким действием, стало избавление от галстука, дабы ненароком не зацепиться этой удавкой за какой-нибудь выступ. Когда с приготовлениями было покончено, его руки крепко сжали колесо ручки и крутанули.

На этот раз он закричал. Душераздирающий вопль приглушался поскрипыванием механизма люка; и только спустя пять мучительных оборотов дверца распахнулась. Тяжело дыша, мужчина упал на руки и осторожно всмотрелся в трубу, уходящую в неизвестность на три метра. На него подул затхлый ветерок с запахом, отчетливо ассоциирующимся с живыми людьми. В следующий миг глаза обжег яркий свет, и ему пришлось не только прищуриться, но и закрыть лицо ладонью.

- Уберите руку! - донесся мужской голос. - Назовите себя!

- Андерс Хейн, Старший Инспектор Корпоративного Союза, - прокричал он, стараясь сделать голос как можно спокойнее и увереннее, будто за последние часы ничего и не произошло, а он всего-навсего проверяет целостность трубы.

- А, это вы, господин инспектор, - раздался знакомый хрипловатый голос начальника службы охраны. - Почему-то я нисколько не сомневался, что уж вы-то точно уцелеете. Ну что же, милости просим.

Транскрипция

— Что же вы, господин инспектор, в дверях застыли-то? — ехидный, насмешливый голос начальника охраны донесся из-за спины, доходчиво намекая, что пути назад нет, а сопротивление не просто бесполезно, а окажется еще и весьма болезненным.

— Там труп, — процедил Андерс, пристально присматриваясь к выпотрошенному телу на столе в самом центре лазарета.

— Не бойтесь, Андерс, он мертвый, — из-за ширмы послышался монотонный голос Мэтью Пиила - главного и единственного врача на станции. — Окончательно.

— Да, Андерс, не бойтесь, вы провели сутки с этими тварями и ничего, живой-здоровенький вернулись, — конвоир едва не сплюнул, лишь в последний миг, сдержавшись, но отнюдь не из-за инспектора, а под натиском строго взгляда медика, как раз в тот момент выглянувшего из-за небольшой ширмы. — Никакая зараза вас не берет, — полушепотом добавил он, втолкнул подозреваемого во всех смертных грехах, вошел следом и пристроился у стенки.

— Вы тут тоже времени зря не теряли, — огрызнулся Хейн, покрываясь потом то ли от духоты, то ли от едкого запаха гниения. Лазарет, который он посещал с проверкой всего, кажется, день назад, изменился до неузнаваемости: вдоль стен тянулись перегородки, за каждой скрывалась койка, к счастью, пустая. Левую часть полностью занял импровизированный кабинет Пиила, где на составленных вместе столах скопились бумаги, книги, разноцветные колбы и банки, посередине стоял одинокий стул прямо перед микроскопом. Но наибольшее внимание привлекал, конечно же, покойник в центре – мужчина, распростертый на подвижном столе. Грудь и живот вспороты, кожа вывернута наружу, как шкурка банана, и самое главное, никто не посчитал нужным прикрыть эту красоту, чтобы случайно зашедшие люди не падали в обморок.

— Андерс, — доктор, бледный, с покрасневшими глазами, в покрытым багровыми пятнами халате устало поднялся со своего стула, достал из кармана маленький фонарик, подошел к инспектору. — Ну как вы? Раны есть? Вас не кусали? — он посветил пациенту прямо в глаза, и тот болезненно сощурился.

— Нет, вроде ничего такого нет, разве что спина чертовски болит и голова, — инспектор поморщился, а потом и вздрогнул, когда рука Мэтью легла ему на плечо, а пальцы крепко сжались. — Я же не стану одним из этих? — он кивнул на бывшего сотрудника станции, прописавшегося на столе. — Верно?

— Инкубационный период занимает не более часа, — вздохнул доктор, выключил фонарик и спрятал руки в карманы, — Наша доблестная охрана следила за Вами, как только вы очнулись, так что все сроки уже вышли - Вы не заражены. Хоть одна хорошая новость за сегодня, — он пожал плечами и, сняв очки, потер глаза. — Но вас все равно нужно осмотреть. Аделаида! Прими пациента.

Из-за ширмы тут же выскочила молоденькая медсестра, слегка растрепанная и сонная. На ее миловидном, но усталом лице красовались едва проступившие синяки, а судя по глазам, она только что проснулась. Подавив зевок, девчонка поправила испачкавшийся халат и, чуть покачиваясь, подошла к инспектору. На десять лет моложе Андерса юная и, наверное, подающая надежды, хотя малолюдная научная станция на краю света едва ли место для талантов, скорее, прибежище неудачников.

— Инспектор, — она подхватила его под локоть, как беспомощного старика, а аккуратно повела к ближайшей койке. — Позвольте я вас осмотрю.

— Мне бы обезболивающего для начала, — Хейн сопротивлялся, как мог, даже жуткая головная боль не могла заставить его отвести взгляда от юного тела, порхающего совсем рядом. «Андерс, ты придурок! Мир переживает зомби-апокалипсис, тебя отмолотили до состояния отбивной, а ты посматриваешь на женские прелести и дрожишь, как подросток!» И он действительно дрожал. Инспектор поймал себя на том, что дико замерз - еще чуть-чуть, и он начнет стучать зубами, а то и пустится в пляс, чтобы согреться. — И одеяло бы…

— У Вас жар, — нахмурилась Аделаида, положив мягкую, холодную ладонь ему на лоб. — Сейчас собьем температуру, снимите пока рубашку, — она вынула из кармана резиновые перчатки и отправилась к столу доктора, по пути натягивая их.

— Может, поделитесь секретом своего везения, господин инспектор? — начальник охраны, проводив взглядом младший медперсонал, теперь соизволил вернуться к своим обязанностям, внимательно рассматривая Андерса. — Как вам удалось уцелеть и невредимым добраться до шлюза?

— Везения? — фыркнул Хейн и тут же застонал, стягивая с себя рубашку. Спина никак не желала проходить, более того, кажется, становилось только хуже: он отчетливо чувствовал, что опухоль увеличилась, лишая его способности нормально двигаться. Стиснув зубы, мужчина стоически вытерпел жгучую боль, стягивая непокорную ткань и не поддаваясь стойкому желанию порвать все к чертям. — Ну да, может, с вашей точки зрения это и везение, только я так не считаю. Да, я уцелел, точнее, не умер… хотя была такая возможность, но постойте, — он стянул рукава и отбросил разноцветное полотно в сторону, усмиряя желание рухнуть на кровать и свернуться дрожащим калачиком. — Разве это не ваши люди сломали мне нос? И не они же начали пальбу в коридоре? А может быть, кто-то другой кинул гранату, от которой меня контузило? — Андерс внимательно смотрел на сухощавое лицо охранника, морщинистое, с седеющими усами и, видимо, подкрашенными волосами, собранными в хвост. Ему было явно за восемьдесят, если не больше, но выглядел и держался служивый весьма достойно, чем создавал ложное впечатление, что едва ли разменял полтинник. — Так что, да, это везение, что меня не убила служба охраны.

— Ну вот зачем вы так? — проскрежетал оппонент без какого либо намека на оправдания, или извинения. — Мои парни действовали по ситуации, кому как не вам знать, что написано в инструкции. К тому же, действовал карантин, а для него предусмотрен отдельный протокол. Вашему брату не прикопаться к моим действиям, как ни старайтесь, Андерс, но тут вы заведомо проиграли. Попробуйте получить корпоративную страховку, по части аварийной ситуации, тут я вам даже помогу с отчетом.

— Ну спасибо, — Хейн изобразил улыбку, но во-первых получился оскал, а во-вторых в награду он словил острый приступ головной боли. Противник, несомненно, был подкован, и это не удивительно: ему многие годы приходилось работать с корпоративной бюрократией, и времени приноровится в отражении нападок юристов у него было предостаточно. Тягаться с таким - лишь пустая трата сил и нервов, а потому самый верный способ - это отступить, но если гордость все же была задета, то всегда имелась возможность отплатить исками, бумажными запросами и докладами наверх. Задело ли это Андерса? Он еще не решил, но обязательно подумает на досуге.

Зашедший в тупик разговор вполне удачно прервала Аделаида, продефилировав обратно к койке Андерса, усиленно делая вид, что ничего из услышанного ее не касается и вообще она глухая и слепая. Вполне разумная политика, когда находишься в компании людей, которые могут одной строчкой в докладе навсегда перечеркнуть твою карьеру. Медсестра аккуратно положила поднос рядом с пациентом, деловито покопалась в содержимом и наконец, соизволила сделать живительный укол анальгетика.

— Мы обе секции потеряли, или научная не пострадала? — уточнил инспектор, когда по венам растеклось болеутоляющее, и голова, наконец, обрела заветную ясность.

— Обе, — хмуро ответил охранник. Его достаточно спокойная реакция, вероятно, была следствием прошедшего времени: он уже успел пережить все стадии и находился в фазе «принятия», что хорошо, значит, никакие эмоции не будут мешать принятиям правильных решений. — Все и началось с научной зоны, к тому времени как эти долбанные ученые сообщили нам, половина секции была инфицирована, — он поморщился, пытаясь сдержать недовольство и давно выгоревший гнев. — Куча времени ушло на войну с администрацией! Когда удалось включить карантин, в нем, в принципе, уже не было никакого смысла. Мои люди пытались отстоять вторую секцию, но быстро поняли, что опоздали, пришлось отступать и закрывать шлюз, чтобы хоть кого-то спасти.

— Начальник станции выжил? Центр управления функционирует? — Андерс старался смотреть на старика, пока трепетная медсестра обрабатывает его многочисленные порезы и ссадины. Ладони почти полностью оказались исполосованы, кое-где сверкали крошечные кусочки стекла, грудь пострадала чуть меньше: там в основном бурыми пятнами красовались синяки, лишь живот, кажется, остался целым и невредимым. Как только его окончательно заштопают, всадят пару ампул стимуляторов, инспектор незамедлительно отправится кропать отчет руководству обо всем, что тут произошло.

— Нет, — только и сказал он. Продолжать охранник не собирался, но под ожидающим взглядом собеседника сделал милость и пояснил, — Весь блок потерян, у меня есть доступ к дверям и камерам наблюдения, не более. Внутренняя связь не работает, системы безопасности тоже, коммуникации повредились, когда мы отступали. Что же до начальства… — он снова попытался сплюнуть, но, покосившись на занятого работой Пиила, передумал. — Нам всем была прекрасно видна отделившаяся спасательная капсула.

— Даже так, — искренне удивился Андерс. Не часто находились смельчаки, готовые поступить вот так открыто, на глазах у всех, показать трусость и спасать свою шкуру, пороча репутацию компании. Да, чисто по-человечески он понимал испугавшихся управленцев, решивших, что со станцией уже все кончено, но отчет писать будет не человек, а инспектор. Они оставили сотрудников в опасности, бросили имущество корпорации, оставили пост и не доложили. Юристы будут в восторге от столь легкого и в тоже время сытного дела.

— Поднимите руки, — напомнила о себе Аделаида. Андерс покорно исполнил ее просьбу и тут же скорчился от позабытой боли. В спину будто воткнули два тесака. Нет, не порезали и вонзили, а засунули под кожу обнаженными лезвиями, зашили и забыли сказать – не шевелиться. Девчонка ахнула, едва не смахнув поднос. — У Вас серьезная гематома на спине, возможно, кровотечение. Мистер Пиил, Вам следует взглянуть.

Врач нехотя отвлекся от своей чрезвычайно увлекательной работы, обогнув стол со ставшим практически предметом интерьера покойником, подошел к Андерсу. Инспектор при всей своей прагматичности чувствовал неправильность этой картины, когда человек, пусть и уже умерший, перестает быть частью людского рода, превращаясь в вещь, становясь не более, чем имуществом корпорации, которая вольна делать с ним все, что пожелает. Но Мэтью, кажется, нисколько не смущала подобная практика. Интересно, сам он осознавал, что точно так же может оказаться с выпотрошенным животом на столе патологоанатома и ждать своей очереди, разлагаясь, пока персонал пьет чай с печеньками и травит байки? Аделаида предусмотрительно схватила поднос и отскочила в сторону, освобождая место начальнику.

— Что тут у нас, — Пиил, снял очки, привычным движение отправив их в карман, сел рядом и положил холодные ладони на плечи пациенту, заставляя того повернуться спиной. — Интересно. Сильное уплотнение, опухлость, и… — он, надавил пальцами на артерию на шее Андерса, — Голова не кружится? Тошнота? — тот отрицательно покачал головой, — Хм, давление в норме, вероятно, внутреннего кровотечения нет, и вот интересный факт: вздутия практически симметричны.

— Что это значит? Можно чуть более по-человечески? — возмутился инспектор, нехотя посматривая на выпотрошенного парня на столе и прикидывая, может ли оказаться по соседству. — Это опасно? Я жить-то буду?

— Успокойтесь, Андерс, думаю, это острая аллергия, или порванные мышцы, — доктор поднялся, встал напротив больного, заставив его, вскинув голову смотреть снизу вверх, что вызвало новую боль на этот раз в шее. — Аделаида вколет вам все нужное, лечение, возможно, будет болезненное, но это не смертельно. К тому же, диагностировать перелом или полноценную опухоль я не смогу: оборудование для этого не предусмотрено. Новые стандарты корпорации, — он недовольно фыркнул и кивнул помощнице, та незамедлительно принялась греметь крошечными капсулами для шприца. — Вы поправитесь, не переживайте.

— Это радует, — хмуро заметил инспектор и кивнул в сторону стола. — А то не хочется оказаться рядом с вашим предыдущим пациентом.

— Андерс, не преувеличивайте, будь вы больны, до этой койки вас несли бы на руках, связанным и вопящим от боли и кровопотери, а вы, вон, спокойно сидите, командуете и пререкаетесь с нашей охраной. Пару уколов и будете как новенький.

— Хорошо, — удовлетворенный ответом кивнул Хейн. В повисшей тишине на удивление громогласно заворчал его желудок. Инспектор стиснул зубы, перебарывая накативший приступ тошноты, кажется, он уже сутки ничего не ел, и даже странно, что голод напомнил о себе лишь сейчас. — У вас перекусить не найдется? Мне не хочется сейчас идти в столовую.

— Хех, Андерс, вечно у Вас так: мир катится к чертям, а Вам лишь бы живот набить, — рассмеялся охранник, отлипая от стены. — Ладно, сейчас принесем Вам что-нибудь, — он на миг задержал взгляд на докторе и, когда тот кивнул, вышел в коридор, не закрыв за собой дверь.

— Так насколько все серьезно, док? Это что, из-за одного какого-то микроба мы потеряли две секции станции и кучу народа? — инспектор подставил плечо Аделаиде, та, опустившись на койку рядом, сделала укол и тут же взялась за следующий препарат, явно намереваясь всадить полноценную пулеметную ленту в его изможденное тело.

— Вам подробно или кратко?

— Как видите, я никуда не спешу и точно никуда не денусь, — он хотел было привычно развести руками, но тесаки на спине напомнили о себе, заставив поморщится.

— Ну как хотите, единственное, не упоминайте это в отчете, я отправлю все данные в корпорацию сам, когда окончательно систематизирую и определюсь с выводами, — Мэтью выхватил из соседней «палаты» складной стул и сел напротив слушателя. — Тот микроб на деле оказался крайне интересной штуковиной. У меня, конечно, нет тех данных, что получили ученые, которые теперь, к сожалению, не с нами, поэтому извольте довольствоваться тем, что удалось выяснить мне. Бактерия, образцы которой доставил автоматический зонд, является по факту простейшим, причем с двумя ядрами. Малое – отвечает за рост и деление, собственно, я экспериментально установил, что удаление второго – большого ядра никак не влияет на организм, и что оно кодирует - не ясно, может, это некий атавизм по типу аппендикса. Но это не важно. Попав в организм человека, микроб начинает быстро размножаться, демонстрируя чудеса изобретательности: помимо стандартного деления, клетки еще и усилено вытягиваются, образуя подобие грибной сети, стараясь занять как можно большую площадь. Отмечу, что на это уходит не больше часа, после чего начинается вторая фаза, — он кивнул на труп позади себя.

— А лекарства? Вы же врач, должны подобрать хоть что-нибудь, — Андерс был благодарен, что Мэтью решил избегать научных терминов, это избавляло их обоих от ненужных слов: одного от переспрашивания, другого от постоянного пояснения простых энциклопедических истин. С другой стороны, конечно же, их разговор выглядел немного примитивным, но местные и так считают господина инспектора недалеким и разбирающимся лишь в бумажках да правилах, так зачем же их разочаровывать.

— Это не вирус, не бактерия и даже не гриб, Андерс, — фыркнул врач, недовольно скрестил руки на груди и медленно подался назад, заставив пластиковый стул заскрипеть. — Эта чёртова зараза – простейшее. Ни антибиотики, ни виралы не подействуют. Да и времени мало: как я сказал, эти существа быстро разрастаются, образуя многоклеточный организм, питаясь сначала за счет человека… ведут себя как полноценный паразит, — Пиил заметил, что помощница закончила издеваться над пациентом и махнул рукой в сторону стеллажа со всевозможными контейнерами. — Прав был Циммер, паразит – царь природы, — задумчиво закончил док.

Пока начальник прибывал в раздумьях, Аделаида воспользовалась паузой, громко зашуршала пакетом, страстно разрывая плотный, строптивый полиэтилен. Затем еще один и еще. В результате на руках у девушке оказалась стопка стандартной больничной одежды. Пара легких, девичьих шагов, и новый наряд лег рядом с инспектором, источая запах стерильности и фабричного производства.

— Вы что-то говорили про вторую фазу, — напомнил Андерс, принимая драгоценный дар, в душе надеясь, что это все временно, что его не запрут здесь в компании с трупом, который в любой момент может восстать. К тому же, в его комнате лежал чемодан со сменной одеждой. Нормальной, человеческой одеждой.

— Верно, говорил, — кивнул Пиил, выныривая из омута собственных мыслей. — Дальше развитие идет по экспоненте. Паразит распространяется вдоль сосудов и нервов, оплетает все тело изнутри, а когда достигает мозга, то… переключает его на себя. Со стороны это, конечно, может показаться разумным поведением, но на деле лишь врожденные рефлексы. Он, хм, существо включает те нейроны, что были активны последними или же чаще других использовались, как результат, человек, будучи мертвым, встает на ноги, ходит, иногда даже способен на некий аналог осознанных действий, этот например, — он снова кивнул на присутствовавший труп, — помимо того, что дышал, а сердце его билось, - что и не удивительно, кислород нужен всем, - так еще и пытался открыть дверь шлюза, вводя код доступа.

— Получилось? — оживился инспектор.

— К сожалению, да, — скривился Мэтью, — Нам повезло, что рядом не было других зараженных, иначе и эта секция пала бы. Но в итоге я получил образец для исследования и множество ответов.

— И узнали, какие мозги они предпочитают? Может, я потому и жив, что слишком глуп? — Андерс усмехнулся, радуясь про себя, что восстановил способность шутить и в целом чувствовал себя куда лучше, чем еще десять минут назад. Он, наконец, решился, и медленно, давая стоны и сжимая губы, начал натягивать пахнущую химией одежду.

— Представьте, узнал – никакие. Ими движет самый обычный голод, и есть они готовы все, что попадется: как синтетическую лапшу, так и живого человека. И это в довершении того, что паразит довольно быстро начинает переваривать тело носителя, заменяя вначале ненужные органы и ткани своими. Первыми утилизируются легкие и печень, следом - почки, кожа и в конце - мышцы. Нетронутыми остаются только кости, видимо, твердые структуры им воссоздать не под силу.

— А размножение? Вы не против? – Андерс расстегнул ремень, скинул ботинки, и когда док кивнул и опустил взгляд, а Аделаида и бровью не поведя, отвернулась, очевидно, видя картины и похуже, стянул брюки, быстро надев сменные штаны.

— С размножением не все так просто. Как Вы догадались, через укус в жертву попадают клетки паразита, только воспроизведение не является его целью, напротив, таким образом он пытается вас убить и съесть. Выходит, любой инфицированный – случайность, достаточно быстрый или сильный, чтобы вырваться, сбежать и в итоге умереть через пару минут. А непонятным мне остается вот что: изначальный организм найдет на планете, непригодной для жизни, в нашем понимании, конечно. И никаких других существ там и помине нет, ни больше, ни меньше. Встает вопрос: как паразит может там жить?

— И как же?

— Понятия не имею, — пожал плечами док, — Еды там нет, предпосылок для многоклеточности тоже, никаких признаков эволюции или иной истории развития. Все выглядит так, будто его туда поместили, посеяли, распылили.

— Пришельцы? — Андерс улыбнулся совсем как ребенок. Спустя век активного исследования космоса человечество, наконец, нашло жизнь, и теперь выясняется, что и та является порождением другой цивилизации. Но от пришедшей на ум мысли тут же помрачнел: сказывались представления о зеленых человечках, массовая культура рисовала их покорителями и разрушителями. — Биооружие? Они уничтожили все живое или, наоборот, создали?

— Хм, признаков иной жизни там нет, мне приходит на ум только одна версия – охрана. Некая система безопасности, атакующая любого, кто ступит на поверхность. Хотя, насколько я знаю, искусственных сооружений на планете нет.

— И еще скафандры. Ваша теория рушится, если надеть скафандр, паразит же не прогрызет его?

— Верно, и это тоже. Но ничего более разумного я пока не придумал. Можете сами попробовать, пока будете отдыхать.

— Вы меня не отпустите? — расстроился инспектор, давно подозревая, что именно этим все и закончится.

— Хочу за вами понаблюдать, особенно за спиной. Есть вероятность, что вам станет хуже. Беспокоится не стоит, просто меры предосторожности. В любом случае, здесь мы Вам поможем без промедления. Отдыхайте, инспектор, — он поднялся, смерил пациента сонным, слегка рассеянным взглядом. — Почувствуете, что становится хуже, сразу зовите. Ну, а если все будет хорошо, то к утру отпущу писать отчет.

— Док? — в дверях появилась пышная, невысокая женщина в форме службе охраны с подносом в руках.

— Да, он ваш, — Мэтью махнул рукой в сторону Андерса, и тот невольно почувствовал себя арестованным, а сам жест можно было расценить как «можете забирать, я с ним закончил». — Новости есть?

— Вы о связи? — уточнила гостья, сделав пару шагов, она замерла, напряженно переводя взгляд от возлежащего трупа к Пиилу. — Нет, успехов пока мы не достигли. Когда вы уже его уберете?

— А, да что ж он вам всем покоя не дает? Боитесь, что встанет и начнет бродить по коридорам? Сколько же можно говорить, это просто мешок костей и мяса, и он мне нужен для работы.

— Ну, хоть брезентом прикройте… и привяжите, — буркнула женщина и теперь уже направилась непосредственно к Андерсу. — Старик прислал меня присмотреть за Вами, — она остановилась у кровати, повертелась и ловким движением пододвинула стул из соседней палаты, поставив на него поднос. — Еда из синтезатора, босс пока не велел трогать контейнеры с пайками, — как бы извиняясь сказала она, — Мы все сейчас испытываем трудности с ресурсами.

— Спасибо, — кивнул инспектор, разглядывая угощения, больше походившее на больничное меню. Выглядевший вполне натурально рис, кусок мяса неизвестной природы, тарелка салата, булочка и, видимо, йогурт. Пищевой синтезатор постарался на славу, и с первого раза в еде и не заподозришь хаотичный набор белков, жиров и углеводов, собранных в подобие клеточных структур. Сам же Хейн предпочитал во время своих поездок, и данная станция не стала исключением, покупать нормальную, природную еду в автоматах, пусть и в сублимированном виде. Помимо чисто вкусовых особенностей, было в этом действе еще и капелька напускного престижа – простые работники бросали на него суровые, полные зависти взгляды, ведь инспектор мог себе позволить не жижу из принтера, а натуральные продукты. Показной статус обходился в круглую копеечку, благо, корпоративные скидки и командировочные делали этот спектакль не настолько разорительным. Дома же он питался куда скромнее, закупая все необходимое в магазине, а простые продукты, вкус и качество которых не зависели от фактуры, добывал из старенького пищевого принтера. — А что не так со связью? Корпорация не отвечает?

— Если бы, — вздохнула она, — Когда администратор свалил к… сбежал, он заблокировал все основные системы, в том числе и связь. Зачем? Никто не знает, может, задницу свою спасал, надеясь, что когда доберется до спасателей, здесь уже никого в живых не останется. Свидетелей, в смысле. Повезло, что у нашей секции автономные системы, удалось переключиться и кое-как их наладить. А вот тарелка, увы, не отвечает, так что послать сигнал бедствия можно только с главного пульта.

— То есть, никто о случившемся не знает? — Андерс побледнел, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Все оказалось куда хуже, чем он думал, и, возможно, о спасении, а с ним и об удачном исходе всех этих приключений теперь придется забыть. Зря он, что ли, бегал от зомби, ползал по трубам и терпел уколы? И ради чего? Чтобы через неделю здесь закончился воздух или энергия? — Вы же должны что-то с этим сделать! Это ваша работа!

— Вот босс и делает: уже перебрал кучу вариантов, даже подумывал о штурме центральной секции, — она смахнула прядь рыжих волос с круглого веснушчатого лица, потопталась на месте, — Вам не нужно беспокоиться, док сказал же, нужен отдых. Пусть об этом думают другие. Отдыхайте, господин инспектор, я буду за дверью, если что-то понадобится, позовите. Меня Валери зовут.

— Ладно, — буркнул Андерс, провожая взглядом надзирательницу и нехотя возвращая свое внимание к тарелкам. Аппетита у него не было совсем, даже подташнивало, но черная дыра в желудке непрерывно давала о себе знать, требуя подчиниться. Валери права: он ничего не сможет сделать, а потому накручивать себе нервы и грызть ногти смысла никакого не имело. Пусть другие позаботятся о выходе из этой скверной ситуации, а он - больной, которому нужна еда и сон.

Опустошить поднос оказалось на удивление легким делом. Стоило ему закинуть в рот первую ложку, как организм восстал против хозяина, заставив чуть ли не наброситься на не слишком привлекательную в обычной ситуации еду. Аппетит не то, что пришел «во время», он не пропал и после, и Андерсу пришлось через силу отдать грязную посуду Аделаиде, чтобы, подчиняясь самым низменным инстинктам, не начать вылизывать тарелки. До такого инспектор не опустится, даже если подступит голодный обморок.

Чтобы хоть как-то избавится от мыслей, навеянных желудком, Хейн посчитал уместным последовать совету дока и лечь спать. Расстелив кровать, выглядящую на его не слишком скромный взгляд по-спартански, он, не раздеваясь, залез под шерстяное одеяло. Впрочем, оно лишь казалось таковым, а на деле простая синтетика, стандартная для всех объектов корпорации, как и подушка. Компания исходила из простого принципа – мы обеспечим работников всем необходимым, но самым дешевым, хотите нечто получше – платите. Андерс платил.

Но когда выбирать не приходилось, Хейн засовывал придирчивого инспектора куда подальше и довольствовался тем, что ему предлагали, вспоминая детство, весьма бедное и голодное. А так же припоминая, что пришлось ему пройти, чтобы вырваться из среды, в которой вырос, сколько приложил усилий, чтобы подняться по карьерной лестнице и сколько приходилось применять ухищрений, чтобы оставаться на месте. Андерс поворочался, пытаясь найти позу, в которой пресловутая спина не пыталась его свести с ума от острой боли, неподвластной местным анестетикам. Пришлось свернуться калачиком на боку, и даже при этом он чувствовал, как под лопатками растет напряжение, будто мышцы не желали растягиваться, пытаясь навязать ему свое видение того, как надо спать.

К своему удивлению, уснул инспектор довольно быстро. Мозг, вопреки привычному просмотрю событий за день и тыканья носом в моменты где «ты» налажал, отпустил мысли в свободный полет, но те под тяжестью пережитого рухнули вниз, прихватив с собой и сознание. Снов он не видел, и, возможно, это даже к лучшему. Андерс закрыл глаза, а потом открыл. За этот кроткий, субъективный миг, обстановка изменилась: свет притушили, парня на столе наконец накрыли черной пленкой, что сделало мертвеца еще более пугающим – когда не видишь деталей, воображение дорисовывает их за тебя, неизменно превращая самые обычные вещи в жутких монстров, готовых подняться и вцепиться тебе в глотку. Под такие мысли ему и почудилось, как по спине что-то ползает, и не просто по коже, а прямо под ней. Некое существо проникло в его плоть, спускалось от шеи, упиралось в ребра и запускало щупальца у самого копчика.

Боль молнией пронеслась вдоль позвоночника, заставив Андерса вздрогнуть и, застонав, распрямиться на зависть армейским караулам. Пальцы намертво вцепились в ладони, раздирая кожу, выдавливая костяшки, вздувая вены. Зубы сомкнулись, пресекая любую попытку издать мало-мальски внятный звук, его бросило в жар, от которого могло воспламениться одеяло, тело охватила неуправляемая дрожь, взгляд затуманился, потемнел, не угас.

— Твою мать, Андерс! — голос Пиила показался совсем далеким, но его холодные руки тут же схватили инспектора за плечи, безуспешно пытаясь сдержать судороги. — Ада, седативное, живей!

— Что с ним? Он обращается? — Валери блуждала где-то поблизости темным пятном, то приближаясь, то отдаляясь.

— Чушь не несите! — отмахнувшись от нее, док высвободил руку и всадил в шею Андерса, судя по ощущениям, десяток шприцов. — Отойдите в сторону, только мешаете!

Он успел сосчитать до десяти, сознание прояснилось настолько, чтобы осознать это. Боль с каждым ударом сердца утихала, как и тряска. Дыхание восстановилось, зрение вернулось, и вот перекошенное, бледное лицо Мэтью таращится на него, желая что-то получить. Андерс едва смог разжать зубы, но онемевший язык и высохшее горло смогли лишь повторить очередной стон, после которого Валери выхватила из кобуры пистолет и направила на него, готовая вышибить мозги.

— Отойдите от него, док!

— Андерс? Скажи что-нибудь! — не замечая ее попытки спасти остатки человечества на одной отдельно взятой станции, Пиил все так же держал пациента за плечи, только теперь наоборот, тряс, не давая отвести от себя взгляда. — Хоть что-нибудь.

— Спина… - прохрипел инспектор. Ему показалось, что док выдохнул и ослабил хватку, и в тот же момент его руки с силой перевернули инспектора на спину и задрали футболку.

— Твою ж мать… — озабоченно констатировал Мэтью. — Ада, скальпель и поднос для операций. Охрана, у тебя наручники есть?

— Что? Зачем? — выдавил в подушку Андерс, чувствуя напор адреналина и предчувствуя не слишком хорошие процедуры.

— Есть, — без промедления отозвалась Валери. Не убирая пистолета, она освободила одну руку и сняла браслеты с пояса. — Сами наденете?

— Доверюсь Вам. Просто пристегните его к кровати.

— Надо позвать… — она осеклась, присела рядом с изголовьем, смотря на спину Андерса, и лишь когда схватила его за запястья и притянула к металлической раме, взглянула в глаза. — Из него что-то вылезает…

— И мы ему поможем, — хладнокровно ответил док, на миг отвернувшись к Аделаиде с подносом. — Надень перчатки, — велел он подчиненной и повернулся к Валери, — А вы держите его за ноги.

— Да позвать же надо… — проворчала напуганная, но изо всех сил державшая себя в руках надсмотрщица, желавшая превратиться в палача. Одна пуля - нет проблем, вероятно, именно так она думала, большинство из них думали.

— Так, Андерс, — Пиил взял у помощницы перчатки и быстрыми отработанными движениями надел их. — Я не знаю, что с тобой, думаю, ты все же подцепил эту заразу, но, как видишь, до сих пор не умер. Повезло тебе или нет, пока не знаю, но я сделаю все, чтобы спасти тебе жизнь. Твоя задача – не шевелится, как бы больно не было. Думай о чем-нибудь хорошем и не теряй сознание, — он отвернулся и в следующий миг уже держал в руках ножницы. — На наркоз нет времени, так что терпи.

Андерс не успел и рта открыть для подачи протеста против столь варварских методов. На лодыжках сомкнулись стальные пальцы Валери, делая любое сопротивление совершенно невозможным. Мгновение спустя холодный, успокаивающий металл коснулся полыхающей спины, и ровным, уверенным движением рука дока рассекла футболку. Еще никогда звук рвущейся ткани не приносил столько тревог и страданий, максимум, что происходило, это чувство смущенности, стыда и досады от собственной нерасторопности, неаккуратности и слишком узкую одежду, да резкие движения. Кажется, подобное последний раз случилось на вечеринке, еще в бытность младшим инспектором, когда он пытался произвести впечатление на одну важную особу. Ничего серьезного не планировалось, так, небольшая шалость с последующим продвижением по службе, во всяком случае, ему хотелось в это верить. Шансы всегда увеличиваются, когда о тебе говорят в приятном ключе и в нужном месте. И когда у тебя нет доступа ни к тому самому месту, ни к тем, кто будет говорить, остается искать обходные пути, долгие, но верные, или же рискованные и, тем не менее, быстрые. Хейн выбрал второй. И не справился уже в самом начале. Стараясь произвести впечатление, он надел костюм на размер меньше обычного, дабы выглядеть максимально неотразимым, и как же он выл и одновременно благодарил судьбу, что конфуз случился, едва его нога ступила на торжественное мероприятие. До намеченной цели он так и не дошел, поспешно ретировавшись…

Металл вошел в плоть, как гвоздь в пластик. Острое лезвие заскользило вниз от лопаток, вдоль позвоночника, заставляя Андерса вцепиться ладонями в перекладину, стиснув зубы, закрыв глаза, чтобы глотать стоны и горячие слезы. В голове засела лишь одна острая, как скальпель, мысль: чтобы все поскорее закончилось.

Желания еще никогда так быстро не сбывались. Лезвие успело дойти до поясницы, когда раздался мерзкий треск и давящая боль в спине испарилась. Нечто подобное ему доводилось испытывать лишь однажды, когда на одной отдаленной станции, у него воспалился зуб, и пришлось прибегнуть к средневековой процедуре – сверлению и удалению нерва. Как только врач просверлил эмаль, гнойная масса фонтаном брызнула в рот. Сейчас ему чудилось нечто подобное, ассоциация оказалась настолько сильной, что инспектор не сразу услышал крики и почувствовал, как его ноги обрели свободу.

Визжала Аделаида. Девушка, отскочив от кровати, прикрыв рот руками, пятилась к двери. Валери, кажется, уже привычно стояла в паре метров от эпицентра событий, наставив пистолет на инспектора, и лишь док оставался относительно спокоен, но явно озадачен. Сам же Андерс не знал, что произошло, чувствовал лишь облегчение и непонятное движение за спиной. Несколько мгновений ему было совершенно все равно, главное, что все закончилось, боль утихала, сердце билось, он приходил в норму. Краем глаза уловил движение, нечто длинное, окровавленное свесилось с кровати и временами подергивалось. Не особо соображая, он попытался повернуть голову так, чтобы разглядеть непонятный объект.

— Что там? Что это? — прохрипел инспектор, желая лишь одного: промочить горло. Для такого дела идеально подходило бренди столетней выдержки, но согласился бы и на стакан обычной воды. Поборов муть в глазах и сфокусировавшись, Андерс разглядел свою руку. Кровь уже начала высыхать, превращаясь в тонкую корку, однако на пальцах повисли алые капли, при каждом движении падающие на пол. — Какого хрена вы там сделали… — До него, наконец, начало доходить некая абсурдность увиденного. Руку он совершенно не чувствовал, не мог ею пошевелить, попытался еще раз, но услышал лишь звон наручников. Поддавшись мигом охватившей его паники, Хейн дернулся, попытался сползти с кровати, но стало лишь хуже, теперь он отчетливо видел вторую пару рук, торчавшую прямиком из его спины. Произнести он ничего не смог, только закричал.

— Мне стрелять? — Валери переминалась с ноги на ногу, глаза ее бегали, не зная на чем сосредоточить внимание охранницы, впервые столкнувшейся с подобной «дичью».

— Уберите оружие, — спокойным, но натянутым голосом повторил Пиил. — Ада, поищи транквилизатор и седативное посильней, — Мэтью опустился на корточки, внимательно разглядывая подопытного, что в ужасе барахтался на кровати. — Андерс, вы уникальный человек.

— Уберите это! — выкрикнул инспектор, проваливаясь в пучину паники.

— Успокойтесь, сейчас Вам станет легче, — док принял из рук помощницы шприц и попытался подойти к Хейну, однако тот непрерывно бился в конвульсиях, делая невозможным любой укол. — Андерс, перестаньте, возьмите себя в руки.

— Это все вы сделали! Вы и ваши уколы! — инспектор не желал успокаиваться и прислушиваться к голосу разума. Его движения становились все более резкими и напористыми, цепочка наручников скрежетала о перекладину, браслеты все сильнее впивались в запястья. А потом на голову бунтаря хлынула вода.

Холодная жидкость мигом вернула ясность ума, лишь сердце не поспевало, продолжая бешено колотиться. Виновницей внезапного душа стала Валери, девушка так и застыла с пустым ведром, в котором когда-то находился лед. Радовало то, что она, наконец, перестала при каждом резком движении наставлять на Андерса пистолет, однако опасения по поводу этой особы инспектора не оставляли. Он потряс головой, убирая с лица прилипшие волосы и, восстанавливая сбившееся дыхание, с надеждой и мольбой посмотрел на Пиила.

— Что же, — Мэтью окинул взглядом представшее перед ним создание и вернул шприц ассистентке. — Андерс, обещайте, что будете вести себя хорошо, — Хейн покорно кивнул, — Вот и хорошо, освободите его.

— Вы серьезно? — Валери не сдвинулась с места, лишь поставила ведро на пол и задвинула его ногой под стол. — Он заражен! Или вы считаете, что четыре руки это нормально?

— Кто знает, что теперь станет нормой… — задумчиво произнес док и отошел от койки, — Но могу сказать, что такая поза для него неприемлема и травмоопасна. К тому же, я не вижу причин для беспокойства. Заражен он или нет, мне еще предстоит разобраться, как и в том, что вообще творится с нашим господином инспектором.

Валери выжидала. Играя желваками, она смотрела на Пиила, косилась на труп позади, бросала взгляд на Андерса - принять окончательное решение ей было крайне тяжело. Хейн из «просто проблемы» превратился в «очень опасную проблему», и люди подобной закалки, посвятившие себя безопасности, имели полное право, как моральное, так и юридическое, разрешать проблемы быстро и без лишних проволочек. Выхватить пистолет и пустить пулю промеж глаза – вот оптимальный вариант, избавляющий от всех сложностей. Но девушка решила поиграть в человека. Медленно подойдя к объекту, она наклонилась, отстегнула один браслет и быстрым движением защелкнула наручники, даровав свободу передвижений, но отнюдь не действий. Валери выпрямилась, шагнула назад, убедилась, что на нее никто не набросится, и, направилась к выходу, бормоча себе под нос: «Черт с вами, под вашу личную ответственность.»

— Спасибо… — запоздало сказал Андерс, рассматривая свои трясущиеся ладони. Мысли, загустев, перестали нестись по его измученному мозгу, а те, что соизволили поселиться в гудящей голове, зазывно приглашали порефлексировать и пожалеть себя. Именно так и хотелось поступить, но вмешался док: притащил стул, поставил перед инспектором и сел, внимательно рассматривая, не сколько самого инспектора, сколько то, что из него выросло.

— Вы полны сюрпризов, господин инспектор, — печально заметил он, — Вас не кусали, но вы заразились. Не умерли, а … адаптировались.

— Адаптировался? — фыркнул Хейн, хотел было поддаться вперед, поближе к несостоявшемуся философу, но почувствовал непривычную тяжесть на спине, словно взвалил на себя походный рюкзак и тот зацепился за ветку. — Я даже смотреть не хочу, на то, что у меня там торчит. Удалить сможете?

— Без малейшего понятия, — цокнул языком док и задумчиво постучал зубами, — Нужен осмотр и желательно рентген. Непонятно, насколько новая… плоть срослась с вашим скелетом. И к тому же здесь нет подходящего оборудования. — Подошла Аделаида, медленно, неуверенно, готовая в любой момент отпрыгнуть. В руках девушка держала громоздкий прибор, который и передала начальнику, мгновенно ретировавшись. — Не возражаете, если я возьму образец для анализа?

— Берите, — кивнул инспектор, прекрасно понимая, что вопрос был риторическим.

— Этот прибор, — Пиил демонстративно повертел устройство, размером с микроволновку и весившее примерно столько же. — На мой взгляд, чудо научной мысли: позволяет заглянуть прямо под кожу без разрезов, крови и страданий, — док поднялся, подошел вплотную к пациенту. Андерс отстранился в сторону, но врач остановил его, положил руку на плечо, веля не шевелиться и, наклонившись, поднес механизм к спине инспектора. — Это не займет много времени, — Хейн почувствовал прикосновение холодного металла к коже в районе лопаток, а потом всякая чувствительность пропала.

— Хм, моя догадка, видимо, верна.

— Не поделитесь? Или все до банальности просто – я умру? — Андерс периодически вздрагивал, однако не понимал от чего, мышцы просто реагировали на что-то, но он сам по-прежнему ничего не ощущал. Док не спешил отвечать, молча продолжая свой осмотр и, судя по ощущениям, не брезговал ощупывать новые конечности.

— Когда-нибудь, конечно, умрете, но, думаю, не от этой болезни, — Мэтью устало выдохнул, положил прибор на кровать рядом и неуклюже сел обратно на стул. — Есть новости, Андерс, как полагается, хорошие и плохие, — предлагать выбрать с какой начать он не стал, — Во-первых, Вам действительно повезло – вы заражены, но не больны. Каким-то неведомым образом Вам удалось миновать первую и вторую фазу и, по-видимому, перейти сразу к третьей. Паразит не стал переваривать Ваше тело, не стал его подчинять и превращать в свое, а решил слиться, стать симбионтом. Хотя это не совсем подходящее определение, организм воспользовался вами как носителем и прекрасно адаптировался, расползся под кожей и совершенно непонятным образом вырастил Вам новые руки, сплетя свои клетки с вашими.

— Из Ваших уст это звучит крайне… обыденно, — скривился инспектор.

— Не вижу причин паниковать и рвать на себе волосы, — Пиил лишь пожал плечами, будто каждый день работает с «необычными» людьми – кто с хвостом, кто с крыльями, вот и с четырьмя руками ему попался. — Все самое плохое уже случилось. Инфекция взяла свое, выгорела и ушла в спячку. Помочь я ничем не смогу, послежу за вашим здоровьем, но не более. А как только восстановят связь, свяжусь с медицинской службой. Отправим Вас в лучшую клинику. Не отчаивайтесь, Андерс.

— Да куда уж мне, я - мечта любого ученого, препарируй «не хочу», судьба прям обзавидуешься, — вот теперь на него нахлынула жгучая волна любви ко всему миру и прежде всего к себе самому. Хотелось не просто наорать на первого встречного, а набить морду, а если никого рядом не окажется, то колотить в стену, пока кулаки не превратятся в кучу костей. Жалел ли он себя? Скорее ненавидел.

— У Вас кровь Андерс, — заметил док, достал из кармана салфетку, протянул.

— Конечно, у меня кровь, из моей спины только что выросли новые руки! — вспылил инспектор. На штаны упала капля, затем еще одна. Андерс озадаченный этим осмотрел сначала свои «родные» руки на предмет порезов, а затем провел по лицу. Пальцы тут же побагровели, — Что еще? — буркнул Хейн, приняв салфетку, он начал водить по лицу, выискивая злополучную рану. Таковая нашлась у виска, в том месте, которое болело раньше, теперь же там обнаружилось плотное вздутие и ровный, странный разрез. — Ваша работа?

— Нет, может, Вы стукнулись… — Пиил запнулся и медленно поднялся со стула, не отрывая взгляда от пореза. — Андерс, уберите руки, — велел медик, схватив рулон, он навис над инспектором. Наклонив голову и без того натерпевшемуся пациенту, Мэтью несколькими движениями вытер кровь и нагнулся, рассматривая рану. — Твою же мать, Андерс.

— Что там еще? — прорычал инспектор, дернулся, попытался дотронуться, но док перехватил руки, пресекая поспешные действия. — Снова оно? Что? Рога? Вы же сказали, что оно остановилось!

— Сказал, — подтвердил медик. Выпрямившись, он попятился, но не так, как это делала Аделаида, а медленно, сохраняя невозмутимо-задумчивое выражение лица, но тем не менее оказался на приличном расстоянии, да еще и выставил вперед стул, положив руки на спинку. — Но, боюсь, не правильно оценил возможности организма. Посчитал его слишком «земным».

— И что это должно означать?! Говорите яснее…

— Где он!? Кто позволил!? — оттолкнув медсестру, в комнату ворвался уже знакомый начальник охраны. Секунды не прошло, а у старика в руках уже находился пистолет, еще мгновенье и дуло смотрело прямо на Андерса. Инспектор вскочил с кровати, выставил вперед руки, тряся наручниками и бочком отошел к столу, прячась за спиной дока. — А ну, тварь, иди сюда!

— Капитан! — попытался вмешаться Пиил, выступив живой стеной.

— С дороги, док, а то и вас пристрелю!

— Вы не посмеете! — крикнул первое, что пришло в голову инспектор, понимая, что для разъяренного солдафона, подобное заявление как тряпка для быка. — Корпоративные правила…

— В гробу я видал твои правила! — старик оттолкнул Пиила, как незначительную преграду, и оказался на прямой линией с жертвой. — На колени!

— Как скажете, — Андерс, все так же держа руки перед собой, рухнул на пол, отчаянно тряся наручниками, как некой демонстрацией, что не представляет угрозы. Давным-давно он проходил психологические курсы по общению с людьми, в том числе и находящимися в состоянии безумия, ярости или наркотическом бреду, однако именно сейчас ничего из той практики в голову не приходило. — Я безоружен…

— Черта с два ты безоружен, — начальник охраны широкими шагами преодолел разделяющее их расстояние, остановился прямо перед инспектором, заставив того заслонить лицо руками, и ткнул дулом пистолета в раскрытую ладонь. — Пронес эту дрянь сюда и думал нас всех заразить?! Кто тебя послал? Руки убери!

Андерс покорно исполнил приказ. Сцепив влажные пальцы в замок, он, во что бы то ни стало, пытался не заплакать, не опозорить себя, даже когда находился на волоске от смерти. Последнее, что он сейчас мог, так это не замарать собственный некролог, который даже не увидит, однако и мимолетной фантазии хватило – «в последнюю секунду своей жизни Андерс Хейн гордо смотрел смерти в лицо, храня верность компании и ее идеалам». Возможно, коллеги и друзья, прочтя эти строки, погорюют о его незавидной судьбе и поднимут бокал за славного человека, что осветил их бренное существование. Инспектор, собрал все остатки мужества, поднял голову, встретившись с безумным взглядом старика и торжествующей улыбкой достойной любого маньяка. Длилось это меньше секунды. Начальник охраны изменился в лице, продемонстрировав удивление, брезгливость и испуг.

— Да что ты за тварь такая… — он отшатнулся, попятился и тут же оказался в лапах Пиила, тот что-то шептал, положив ладонь на пистолет, заставляя старика опустить оружие. — Док, ты видел?! Видел глаза? Он пришелец? Мутант?

— Человек, просто человек, — спокойно произнес Мэтью, — Инфекция в его организме повела себя не так, как у остальных, это поправимо. Он никого не заразит, давайте просто изолируем его и спокойно все обдумаем, обсудим.

— Да мне его и запереть-то негде, — начальник охраны, кажется, потерялся в собственных мыслях, он смотрел в одну точку, временами поднимая взгляд на застывшего Андерса и снова отводя куда-то в пространство.

— Можно отвести в каюты сменных работников, они пустые и сам блок изолируется, — предложила Валери, появившаяся словно из ниоткуда.

— Да, годный вариант, — старика словно отпустило, взгляд забегал, в голосе снова зазвучала жизнь и отголоски потухшей ярости, — Отведешь его? Возьми Митчема для подстраховки.

— Конечно, — она демонстративно расстегнула кобуру и вынула пистолет. — Док, поможете?

— Если другого выхода нет… — Мэтью вздохнул, направился к Андерсу, но был тут же остановлен, Валери вручила ему стяжку, которыми связывают руки бунтарям и дебоширам.

— Выше нос, док, вы же жизнь ему спасаете, — попыталась подбодрить его девушка, но, как показалось Хейну, тем самым она попросту скрывала собственный страх и волнение.

— Андерс, уж извините, — Пиил жестом велел инспектору подняться, легонько похлопал по плечо и встав за спиной связал вторые руки. — Не туго?

— Откуда мне знать, я ничего не чувствую, — процедил заключенный, ощущая лишь инерцию от движения «отростков».

— Если не чувствуете, значит нервные волокна не доходят до мозга, возможно и в спиной не заходят. Интересно, есть ли у паразита собственный мозг… — неторопливо размышлял он, поглаживая новорожденные руки. — Поразительно, кожные покровы живые и фактурно неотличимы от вашей кожи. Волосяной покров, даже поры есть. Прощупываются мышцы и кости. В остальных образцах ничего подобного не наблюдалось, паразит замещал хозяйские клетки своими, тут же - совершенно иной метод… — Андерс не мог понять, что его раздражает больше: то, что Пиил говорил, будто рассматривал неведомого зверька, которого ему не терпится вскрыть, или то, как он это произносил - с азартом, спортивным интересом, а то и с вожделением.

— Док, вы бы чуть поторопились, — вмешалась Валери. Все так же держась на расстоянии, она пристально поглядывала на инспектора, будто ожидала, что тот порвет наручники, откроет зубастую пасть и набросится. Сам Хейн тоже этого ожидал, не хотел себе признаваться, но подсознание выбрасывало картинки из фильмов про оборотней, зомби, пришельцев и прочей чуши. Самое страшное, что он в это верил, верил, что может превратиться в подобного монстра, не контролирующего себя и способного причинить кому-то вред. Пожалуй, сейчас именно боязнь всего перечислено заставляла его подчиняться, заставляла покорно стоять и ждать, быть готовым к выстрелу.

— Конечно, конечно, — опомнился Мэтью, вытерев ладони о халат, он обошел инспектора, взял того за руки, осмотрел покрасневшие запястья и подняв взгляд, начал рассматривать лицо. — Голова не болит? Зрение нормальное?

— Нет, седативное пока действует, — кивнул Андерс, тем не менее чувствуя неприятное движение на висках. Видимо, рана была достаточно глубокой, и если кровотечение прекратилось, то края кожи все же сильно разошлись, доставляя немало хлопот при каждом повороте головы. — А что? Там совсем плохо?

— Как вам сказать…

— Док, вы закончили? — Валери не терпелось избавиться от обременительного подопечного.

— Да, — Пиил развернулся к ней, — Мне вас сопроводить?

— Не откажусь от компании, — кивнула она, — Андерс, идемте, — пистолет дернулся в сторону, указывая на дверь.

Хейн покорно последовал, не дожидаясь пока вояки применят к нему силу или просто начнут угрожать применить оружие. И без того подавленное настроение инспектора еще больше ухудшалось, от простой мысли, что ничего на этом не закончится, ни после того как его изолирует, ни днем позже, и, вероятно, даже год спустя. Ему, как минимум, выпишут волчий билет в компании, но вероятней действительно отправят в какую-нибудь колонию для прохождения, как это указывается в документах, «экстенсивного лечения», а попросту - на опыты. В этот самый момент его прежняя жизнь закончилась, и кто знает, что лучше: может, пуля - и не самый скверный вариант.

Уже у двери Андерс услышал суету за спиной, на плечи внезапно лег белый халат Пиила, сам же док остался в одной рубашке и лишь кивнул удивленному пациенту. Валери тоже обратила на его действия внимания, протиснулась мимо инспектора и подозвала напарника. Чуть подумав, она смахнула с головы Митчема кепку и под недовольное бормотание владельца натянула на голову Хейна. Попытка скрыть очевидное казалась отчаянным шагом утаить произошедшее в этих стенах, возможно, таким образом, они хотели избежать паники или, может, просто старались привлекать к себе меньше внимания.

Завершив создание маскарадного костюма, конвоирование продолжилось. Впереди шла Валери, она убрала пистолет обратно в кобуру, но не застегнула, да и руку держала напряженной. Ее взгляд метался из стороны в сторону, останавливался на любом случайно оказавшемся прохожем, заставляя того незамедлительно исчезнуть с их пути. За ней, отставая на пару шагов, следовал Мэтью, спокойный, уверенный в себе, похожий на человека, вышедшего прогуляться до кофейного автомата. Замыкал процессию Митчем. Андерс видел парня впервые и не знал, на что тот способен, насколько уравновешен и может ли, запаниковав, совершить некую непоправимую глупость. Его напарница, несмотря на выработанный рефлекс хвататься за оружие при первой же возможности, не спешила нажимать на курок, напротив, всегда выжидала, максимально оттягивая момент действия.

— Связь так и не почини? — флегматично осведомился Пиил, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Нет, — сухо, с ноткой раздражения ответила Валери, будто ее каждые пять минут об этом спрашивали. — Не рассчитывайте на нее, док, старик делает все возможное, даже о вылазке в Центр думал.

— Самоубийство, — донесло позади Андерса.

— Лучше пасть в бою, чем тут – взаперти и от голода, — девушка ускорилась, заприметив лифт и относительно пустой коридор, — Если старик решится на это, я встану первой у шлюза.

— Компания обязана прислать помощь по прошествии недели, — вставил свои пять кредитов Андерс, попытавшись разрядить тягостную обстановку, но, кажется, лишь ее усугубил, напомнив о своем существовании.

— Конечно, наш дорогой администратор думал именно о нас, когда сбегал в спасательной капсуле, наверное, уже причалил к ближайшему кораблю и вызвал подмогу, — огрызнулась Валери, вдавив пальцем кнопку вызова. — Всегда знала, что он честный и порядочный человек.

— Это нам еще пять дней ждать, пока они сообразят, что со станцией что-то не так? А дальше что, незамедлительно вышлют спасателей? Откуда? Сколько до ближайшей колонии? — Митчем едва сдерживал недовольство.

— Неделя до Тато-мира, — чуть обернувшись, ответил Пиил, — Форпост безопасников и станция добычи газа. Есть буксиры и боевые фрегаты. Хоть в чем-то нам повезло.

«Если компания захочет сообщить о происшествии,» — подумал Андерс и поморщился, он, конечно, работал на союз, но не испытывал особых иллюзий в его отношении, в руководстве не ангелы сидели и даже не монахи. Пожертвуют ли они станцией для сохранения репутации? Конечно. Выставят все как аварию, выплатят компенсацию родственникам, подкупят газеты, чтобы те позабыли об инциденте. Слухи быстро улягутся и вот Корпоративный Союз снова чистый и привлекательный работодатель. Кому будет дело до пропавших без вести кучки сотрудников и одного старшего инспектора? Двери лифта, наконец, распахнулись, и Хейн вздрогнул, вспомнив, что еще вчера стоял перед точно такой же кабинкой, не подозревая о грядущих злоключениях.

— Заходим, — Валери отошла в сторону, пропуская мужчин.

— Андерс, все нормально? — Мэтью встал рядом у дальней стенке, протянув руку, он приподнял козырек кепки и посмотрел инспектору прямо в глаза, а затем чуть в сторону.

— Держусь, — соврал Хейн. За последние пять минут ему стало сильно хуже, снова вернулся озноб, начала ныть спина, его постоянно трясло, вероятно, от непрерывного стресса, а может, всему виной чертов паразит. — Что со мной будет? Я не про то, выбросят ли меня в космос, а в медицинском плане.

— Ох, — выдохнул Пиил и потеснился, когда Валери вскочила в закрывающийся лифт, растолкав остальных по углам. – Я не знаю. Вариантов много. Но даю гарантию, что сделаю все возможное, чтобы вам помочь, Андерс.

Лифт поехал вниз, туда, где располагались технические палубы, склады и хранилища. Падение на четырнадцать палуб заняло едва ли больше минуты, за которые Хейн успел разве что представить, насколько могла быть полезна помощь дока. Мэтью, если память инспектора не подводила, обладал высшей медицинской квалификацией, парой наград в своей области и некоторым признанием. Накануне его даже удивило, что тот забыл на богом забытой станции и должности, которой формально не соответствовал, но мог исполнять. Спросить открыто казалось бестактным, а придираться не имело особого смысла, кто знал, какие скелеты всплывут.

Андерс на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как яркий свет кабины давит ему на виски. В голове мигом появилась картина, как Пиил, склонившись над ним, демонстрирует сверкающую сталью пилу, а Аделаида любезно улыбаясь, привязывает руки и ноги к тяжелому столу. «Все будет хорошо, Андерс, я легко избавлю Вас от этого изъяна. Вы же не откажитесь от моей помощи?»

— Андерс, что с вами?! Очнитесь! — встревоженное лицо Пиила нависло над инспектором, тогда как руки Митчема не давали ему упасть на пол. — Смотрите на меня!

— Я… — Андерс проморгался и ухватился за поручень, восстановил равновесие, развернулся и прислонился к надежной стене. — Кажется, уснул.

— Вы нас напугали, инспектор, — Мэтью, кажется, был единственным, кто встревожился, остальные же просто испугались.

Валери медленно выдохнула и убрала ладонь с пистолета, который практически вытащила. На что она надеялась? Открыть огонь в небольшом замкнутом пространстве? Если бы Андерс превратился в зомби, то едва ли ее спасла пара пуль, а вот оглушить остальных вполне. Девушка убрала со лба прилипший локон и, развернувшись, сняла лифт с блокировки. Вот оно что - страховка, на случай, если бы у нее не вышло ликвидировать Хейна, двери просто не откроются, замуровав их всех в компании монстра. Осознанная жертва, ради недопущения распространения инфекции.

Двери открылись. Впереди протянулся узкий, слабо освещенный коридор со множеством дверей. По привычной схеме Валери пошла первой, чуть более расслабленно и уже не озираясь по сторонам, сказывалась изоляция палубы, полное отсутствие персонала и частичная герметизация. Затхлый воздух создавал духоту, расположенный этажом ниже реактор гнал тепло через трубы в стенах, добавляя жар и постоянный гул. Андерс едва ступил на подрагивающий пол, словно оказался в детстве. На родной станции они с приятелями частенько играли на редко использовавшейся палубе, представляя, как отстреливают террористов, или прятались от ксеноморфов, но неизменно спасали мир.

— Мы оставим вас тут до утра, — Валери не обернулась, — Док проведает вас завтра, тогда и решим, что делать дальше.

— Стоит ли тратить на меня пулю или дешевле сжечь в утилизаторе? — съязвил инспектор, наблюдая, как надзирательница открывает одну дверь за другой, оценивая апартаменты.

— Что-то в этом роде, — призналась она, — Андерс, — остановилась, повернулась к Хейну, посмотрела прямо в глаза, но осталась на безопасном расстоянии. — Ничего личного, но вы сейчас представляете угрозу для всех. Пока док не докажет обратное, нам придется расценивать вас как врага.

— Я понимаю, — нехотя кивнул он, — Пытаюсь, во всяком случае.

— Все мы пытаемся, — вздохнула Валери, как и всем, ей, несомненно, хотелось поскорее убраться со станции в безопасное место, желательно с твердой, каменистой поверхностью. Она шагнула назад, рукой указала на выбранную комнату, едва заметным движением опустила свободную ладонь на рукоять пистолета. — Прошу.

Отказываться от такого приглашения было, как минимум, неприлично, а как максимум, могло стоить жизни. Андерс помедлил еще мгновенье, всматриваясь в напряженные пальцы девушки, а потом все же переступил порог. Под ногами оказалась ступенька, пол на щиколотку ниже коридора. В метре стояла кровать – кусок стали, накрытый матрасом, упирающийся в стены с трех сторон. Справа - встроенный шкаф с полками, слева - санузел, отделенный ширмой, над головой - единственная лампочка, и ту легко задеть, вытянув руки.

Андерс и припомнить не мог, когда в последний раз оказывался в столь отвратительных условиях. Кажется, такое случалось с ним в детстве, когда угодил в изолятор на ночь за совершенно невинную шалость. В зрелом возрасте, его туалет был просторней, чем эта комната, и Бог знает, сколько ему придется тут провести. Неожиданно для себя, он ощутил жгучее возмущение, с ним – старшим инспектором решили поступить как с каким-то вахтенным разнорабочим. В обычных условиях был бы скандал с занесением в личное дело обидчика, сейчас же пришлось придушить неуместную гордость.

Поджав губы, дабы не ляпнуть лишнего, Хейн развернулся к надзирателям, те смотрели на него сверху вниз. Док засуетился, порылся в карманах, извлек небольшой пузырек и кинул на кровать. Потеснив его, в проем протиснулся Митчем, сорвал с головы инспектора кепку и скрылся в коридоре. Это он тоже им простит. Все простит, лишь бы выжить, выбраться из этой дыры и избавиться от наростов. Андерс выставил вперед руки, потряс цепью в надежде на освобождение.

— Увы, инспектор, — Валери покачала головой, поднесла пальцы к панели управления дверью, — Для вашей же безопасности… и нашей, — с легким скрипом комната запечаталась, над головой загорелась красная лампочка блокировки.

— Вот и славно, — процедил он, оставшись в гордом одиночестве, — Люблю добрых и общительных людей, — Андерс со всей силы ударил ботинком о край кровати, позади, послышался странный шлепок и на спине что-то зашевелилось. Первым желанием было отскочить от неведомого существа, секунду спустя холодный разум напомнил, что из него торчит чужеродная пара рук, которая, к глубочайшему сожалению, никуда не делась. Инспектор замер, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Может, это был просто рефлекс? Реакция на резкое движение, как удар по коленке.

— Поздравляю, Андерс, теперь ты просто чудовище, выродок, и место тебе в цирке или в клетке с мышами, — произнес он вслух, морщась от звонкого эха. Потратив минуту на дыхательные упражнения и борьбу с приступом клаустрофобии, Хейн наклонился, взял с кровати пузырек, прочел «снотворное» и с облегчением открыл. Рухнуть в небытие на несколько часов – неплохой план. Внутри, однако, обнаружилось лишь две пилюли.

«Предусмотрительно. А док все продумал, высыпал лишнее, чтобы питомец не посмел отойти в мир иной, сбежать от его научного исследования и грядущей славы». Инспектор вытряс таблетки на ладонь, приметив, что руки по-прежнему трясутся. Развернулся, тут же укорил себя за резкость движений – ему теперь следует быть осторожным, чтобы паразит не дрыгал руками. «Наверное, даже и хорошо, что они сзади, не видно и почти не ощущается, если выпить пару стаканов крепкого виски, то и забыть получится на время». Он закинул лекарство в рот, отодвинул ширму, наклонился и пустив воду, сделал глоток. По горлу пронеслась живительная прохлада. Опустив руки под струю, Хейн смыл кровь, плеснул на лицо, потер пальцами кожу, осторожно на носу, перешел на ноющие скулы, поднялся к вискам и шарахнулся в сторону.

Первые пару ударов сердца он пропустил. Посмотрев на свои пальцы, Андерс попытался понять, не показалось ли ему, могут ли чувства его обманывать или же действительно, им было обнаружено нечто странно – гладкое, округлое и двигающееся. Нечто чужеродное на собственном лице. Он поднял голову, в поисках панели: стандартная конструкция для защиты во время буксирования. Таковая обнаружилась над раковиной, открыв ее, инспектор выдвинул зеркало и едва не закричал. На него смотрела лишняя пара глаз. На висках, под кровавыми разводами, внимательно и холодно в отражение таращились полноценные глаза, такого же цвета и рисунка, как и его собственные, они вращались независимо, временами моргали, но как бы Хейн не зажмуривался, не щипал себя за руку, кошмар не проходил, монстр пришел к нему надолго.

Терминация

Тяжёлые веки едва приоткрылись. Сон начал отступать, неохотно убирая липкие щупальца, оставляя человека один на один с жестокой реальностью. Андерс не помнил, как заснул и сколько вообще проспал. Таблетки подействовали, и будь их чуть больше — возможно, не пришлось бы снова смотреть на обшарпанные стены крошечной комнатушки.

Он лежал на боку, свернувшись калачиком, и не желал шевелиться, понимая, что всего одно движение вернёт к жизни вчерашнюю боль и, та расплывётся по всему телу. До ноги что-то дотронулось. Инспектор стиснул зубы, пытаясь игнорировать сам факт существования второй пары рук, что уже несколько минут настойчиво тыкали ему в бедро. Чужие пальцы не унимались и в конце концов ущипнули его за лодыжку. Хейн поморщился, тяжело вздохнул, посмотрел на свои руки с красными запястьями, по-прежнему стянутыми наручниками.

Проклиная всех на свете и прежде всего себя самого, Андерс неуклюже поднялся, опустил ноги на пол, выпрямился. Что он теперь такое? Существо с четырьмя руками и глазами и бог знает, с чем ещё. Может, внутри отросли новые органы или созрели личинки монстров, что вывернут его грудь наизнанку. К горлу подкатил ком, живот жалобно заурчал. Инспектор прикоснулся к коже, покрытой синяками, проявившимися необычайно яркими цветами: от черного, до жёлто-красного. Кажется, он похудел, прежние жировые запасы, с которыми приходилось постоянно бороться, испарись, обнажив нечто похожее на рельефный пресс. Радость длилась ровно секунду, потом ему стало ясно, что паразит просто пообедал им, изъял для начала излишки, без которых можно прожить, но дальше определённо будет больше: в ход пойдут мышцы, кости, мозг.

— Ты труп Андерс, медленно гниющий труп, смирись с этим… — он опустил голову на руки, посидел так пару минут, пока назойливое существо снова не начало его трогать. Потерев глаза, инспектор нащупал ботинки под койкой, обулся, поднялся, покачиваясь дошел до ванны. Включив воду, напился, жадно, по-звериному, будто провел месяц в пустыне и ссохся до состояния мумии. Заглушив жажду, медленно и осторожно умылся, стараясь не касаться и даже не приближаться к вискам, ловя себя на мысли, что даже не хочет смотреть в зеркало, не хочет видеть «второго».

Выключив воду, он склонился над раковиной, положив руки на холодную, гладкую поверхность, наручники неприятно царапнули металл, наполняя крошечное помещение гулким эхом. Было слышно лишь дыхание, тяжелое, ровное, уставшее. Нужно было собраться, с силами, с мыслями и придумать выход из ситуации. Андерс никогда не сдавался, всегда находил способ одержать пусть и скромную, но победу. И, пожалуй, в этот раз у него действительно ничего не выйдет, как бы не пытался, а вселенная его обыграла, обошла по всем очкам и почти уничтожила. Впрочем, умирая, инспектор ещё даст бой — не в его правилах позволять кому-то наслаждаться лёгким триумфом.

Из пламенных раздумий его вывел стук. Настойчивый. Колотили чем-то твердым. Хейн выпрямился, на секунду прикрыл глаза, собираясь с силами и медленно подошел к двери. Недоверчиво прислонившись к косяку, Андерс прислушался: по ту сторону находились двое, и он даже мог предположить, кто именно. Оставалось лишь узнать причину визита.

— Смею заметить, дверь заперта с вашей стороны, — инспектор постарался придать голосу максимально спокойный оттенок, меньше всего ему хотелось первым же делом получить пулю.

— Андерс? Вы нормально себя чувствуете? — голос Валери едва ли принёс ему облегчение. — Отойдите к стене и держите руки на виду.

— Это будет сложно сделать, — Хейн вовремя подавил сарказм в своих словах. Смерив взглядом комнатушку, он фыркнул и отошел максимально далеко — сел на кровать, от которой до двери едва ли набралось больше метра. Что же касается второй просьбы, то тут возникали нерешаемые проблемы, какие именно руки им были нужны? Все четыре? Вытянув вперед родные пятерни, инспектор постарался придать лицу максимально безобидное выражение, хотя в сочетании со вторыми глазами, даже так, выглядел он, мягко говоря, не слишком располагающим к общению. — Готово!

Снова возня, мерзкий лязг, и дверь отворилась. Первое что увидел инспектор — уже знакомый пистолет, следом из-за угла выглянула Валери с противоположной стороны Митчем. Вид конвоиров был, скажем, не слишком радостным, да и синяки под глазами свидетельствовали о бессонной ночи. Кажется, сегодня спал лишь Андерс и то не по своей воли. Девушка медленно вышла вперед, остановилась аккурат перед ступенькой, бегло осмотрела комнату, затем провела взглядом по единственному обитателю, напряглась, когда соприкоснулась с «новыми глазами» и удовлетворенная отступила на шаг назад.

— Старик хочет вас видеть, инспектор, — она медленно, все ещё сомневаясь, убрала оружие, оставив кобуру открытой. — Вы в состоянии идти?

— А если нет, вы меня понесёте? — Андерс поднялся, хотел было уже просто переступить порог, но увидев своё искаженное отражение на панели в коридоре, остановился. Поозеравшись, он схватил с кровати одеяло и кое-как завернулся в него. Сделать это оказалось весьма сложно, мешала не только связанная пара рук за спиной, но и наручники, которые с новой силой принялись натирать запястья.

— Тележку подгоним, — мрачно прокомментировал Митчем, оставаясь вне поля зрения. — Грузовую.

— Я, кажется, не слишком нравлюсь вашему коллеге, — заметил инспектор, наконец выходя в коридор. Тут ничего не изменилось, разве что стало чуть светлее — станция перешла на дневной режим.

— Ему никто не нравится, — ответила Валери, пропуская Андерса вперед, — А учитывая нынешнюю ситуацию, и подавно.

— Я просто реалист, — напарник пожал плечами, отошёл с дороги, предоставляя возможность инспектору идти впереди в гордом и мнимом одиночестве. — Сужу о людях по поступкам.

— Совсем как я, — кивнул Хейн, — Работа инспектора в этом и заключается: делать выводы на основе совершённых действий, — он зашагал вперед, всё время посматривая через плечо на конвоиров, хотя смысла в этом и не было — их шаги прекрасно разносились по узкому пространству. В душе снова разрасталась горечь — работа, которой Андерс посвятил половину своей жизни, теперь осталась позади, ещё вчера она была, а сегодня у него уже нету ничего. Завтра? Завтра его уже самого может не быть. — И самое главное: умение находить скрытые деяния и мотивы, порой это бывает очень сложно.

— Докапываться до людей, мы поняли, — буркнул Митчем. — Находить повод содрать с них штраф в пользу корпорации.

Андерс спорить не стал. Доля правды в словах конвоира, конечно же, была, пожалуй, даже львиная доля. Сам инспектор таким не занимался, разве что в исключительных случаях, когда попадались на редкость несговорчивые, а то и попросту хамоватые руководители объектов. Но данная практика довольно часто имела место, о чём, не скрывая, рассказывали коллеги, порой хвастаясь, а порой и поглядывая с презрением на благочестивого Хейна.

Они дошли до лифта, повторяя вчерашний маршрут, но Валери велела свернуть налево, и идти до конца. Андерса несколько напрягли такие изменения, и он спешно пытался вспомнить схему уровня, в особенности не находится ли в той стороне шлюз для выхода в космос. В данном контексте ему куда больше льстила честь схлопотать пулю — хлопок и темнота, без боли, судорог и момента, когда жизнь проносится перед глазами, а вот слушать аварийную сирену, шипение улетучивающегося воздуха, и последующую довольно долгую и мучительную удушающую агонию, пытаясь вдохнуть ледяной вакуум. Если всё идет именно к этому, то его выбор действительно невелик, и придётся спровоцировать конвоиров на крайние меры.

— Инспектор, притормозите у двери, — подала голос Валери, и только он остановился, обогнала, пресекая возможность побега. — Старик решил сам спуститься, — она постучала, дождалась ответа, и открыла дверь, предлагая ему войти.

— Андерс, рад, что вы целы, — едва Хейн переступил порог, как Пиил соскочил со своего кресла и торопливо подошел, отбирая игрушку из лап охранников. Док выглядел весьма бодро, не считая уже привычных мешков под глазами, да трясущихся рук, видимо, ему тоже удалось поспать. — Ну, как вы себя чувствуете, изменения есть?

— Хвост пока не вырос, — огрызнулся инспектор, хоть и не желал оскорбить медика. Он позволил Мэтью стянуть с себя одеяло и бегло осмотреть. Всё это время Старик сидел за столом, молча поглядывая на врага, испепеляя одну сигарету за другой.

— Жаль, он бы вам пошел, — улыбнулся врач. На секунду повисла тягучая тишина, грозившая вылиться в напряжение, а может, и в полноценный нервный срыв, но Андерс оценил попытку Пиила разрядить обстановку и громко рассмеялся. Эстафету подхватил медик и передал воякам, лишь начальник оставался хмурым, как небо Венеры.

— И так, — Мэтью, обошёл пациента, периодически прикасаясь холодными пальцами, хмыкая, то недовольно, то, напротив, удовлетворенно. — Раны довольно быстро заживают, место срастания с конечностями практически незаметно, рефлексы соответствуют человеческим, пульс прощупывается, глаза… я бы глянул на рентгене изменилась ли костная структура черепа, но на вид воспаления нет. Голова болит? Спина?

— Нет, — покачал головой Андерс. Он внимательно слушал и пытался понять, как ему относиться к диагнозу, — радоваться, что всё заживает и тело не разваливается на куски, или, напротив, горевать, ведь паразит надежно врос в его плоть. — Хотите сказать я пошел на поправку?

— Хотел бы, но это будет преждевременно, нужны дальнейшие наблюдения, вы, кажется, похудели инспектор? — док позволил себе ехидную усмешку, всё больше превращая осмотр, от которого зависела жизнь и смерть Хейна, в дружескую, неформальную беседу.

— Ваш питомец, кажется, решил выжать из меня все соки, — пожаловался он, — и я ужасно хочу есть. И был бы счастлив, оказаться в душе.

— Ни в коем случае! — встрепенулся Пиил, а Старик, затушив сигарету, принялся ввинчивать окурок в стол. — С едой мы разберёмся, — он заглянул за плечо пациенту и кивнул конвоирам, — Господа, будьте любезны. А вы, Андерс, пока пройдёте одну очень важную процедуру.

— От которой, полагаю, будет зависеть моя жизнь? — угрюмо предположил он и приготовился фактически к чему угодно: забору крови, очередной операции без наркоза, игле прямо в мозг. Но док вытащил увесистый и громоздкий прибор, чем-то напоминающий пылесос. Никаких игл видно не было, что несколько обнадёживало.

— В некотором роде, — уклончиво ответил Мэтью, прикусил губу и, перехватив поудобней агрегат, подошёл к пациенту. — Этот аппарат любезно предоставила таможня, ну, как предоставила, — он закатил глаза. — Обнаружил его на складе, модель сильно устаревшая, но со своей задачей справляется. Позволь представить, анализатор воздуха, найдет что угодно по запаху, — Пиил прислонил нос прибора к животу Андерса и нажал пару кнопок. Замигали огоньки, и через пару секунд результат был готов. — Угу, интересно, но не то…

— Он не подходит? — наконец подал голос Старик, чуть поддавшись вперед. — Все эти хлопоты впустую, так что ли?

— Не спешите, — цокнул языком док, обошел Хейна, уткнул агрегат в паразитическую руку. Повисла недолгая тишина, потом — писк, и облегчённый выдох. — Победа. Моя теория подтвердилась. Что же, Андерс, поздравляю, вы пахнете точно так же, как они.

— Что? В смысле поздравляете? Это сарказм такой? Типа я один из них… умер, но ещё не осознал этого…

— Нет-нет, — поспешил успокоить его Мэтью, положив ладонь на плечо, — я не это хотел сказать. Для начала успокойтесь, всё с вами в порядке, во всяком случае пока я не вижу причин беспокоится. Просто мне пришла в голову интересная идея. Помните, вчера вы всё жаловались на труп? Так вот, я заметил, что тело на удивление долго не разлагалось, несмотря на гибель паразита. Мне стало интересно, и всю ночь я делал различные анализы и смог выделить основные химические индикаторы этих организмов. К слову, моя догадка подтвердилась: они выделяют антисептик и консервант, но не это главное, там обнаружилось весьма летучее вещество, которое наш нос не может учуять. Тогда я предположил, что, возможно, это некое средство коммуникации, позволяющее отличать «своих» от еды. И вот, Андерс, ваши руки источают точно такой же запах, то есть в теории…

— Вы сойдете за «своего» в толпе мертвецов… — с облегчением закончил Старик. Откинувшись на скрипучем стуле из дешёвого пластика, он снова закурил. — Но всё равно рискованно.

— По сути, это наш единственный шанс отделаться малой кровью, — парировал Пиил, — Все остальные варианты мы уже рассмотрели.

— Да знаю я, — буркнул вояка.

— А мне сказать не хотите? Я так понимаю, занимаю в вашем плане центральное место, что-то типа приманки? — Андерс напомнил о своём присутствии, и даже хотел недовольно сложить руки на груди, но треклятые наручники вновь помешали. Он ещё вчера свыкся со своей ролью не то «вещи», не то покойника, но именно сейчас его опустили до уровня ничего не значащей функции.

— Андерс, присядьте, — Мэтью вздохнул и указал инспектору на одинокий стул в сторонке, подальше от людей. — Наверное, я вам этого более доходчиво объясню, — он положил механизм на стол, устало сел рядом. — Как вы помните, у нас нет связи и фактического контроля над станцией, всё это находится в диспетчерской. Мы перебрали множество вариантов, как туда попасть, все они имеют кучу недостатков и требуют человеческих жертв. И в некотором роде, я надеюсь, вы станете тем самым выходом из сложившейся ситуации, что сделает затраты на самоубийственную миссию более… приемлемыми.

Хейн внимательно слушал, стараясь игнорировать оживившегося паразита, тыкавшего его в спину. Наконец принесли еду, Валери недовольно пыхтя притащила целый поднос, долго искала на что бы тот поставить, в итоге просто вручила инспектору, в последний момент выхватив и спрятав вилку. Кое-как, устроив «стол» на коленях, Андерс взял пластиковую ложку, что позволили оставить, очевидно предполагая, что уж этим-то прибором он не сможет нанести никому вреда, и принялся завтракать, пытаясь не вывернуть себе запястья и не опрокинуть поднос.

— Мы отправим небольшой отряд, вы и вон те двое добровольцев, — док кивнул на пару, устроившуюся у двери, Валери отвела взгляд, Митчем подмигнул инспектору. — Задача вроде проста и в тоже время опасная, придётся выйти в административную секцию и добраться до центра управления.

— А дальше? Ну, добрались, дальше-то что? Вызовете помощь? А если пульт заблокирован паролем? Или если даже и пошлёте сигнал, останетесь там сидеть без еды и воды? — Хейн говорил спокойно, со свойственным ему скептицизмом, но постепенно улучшающимся настроением. Какие, однако, чудеса может творить простая тарелка каши из автомата.

— Мы обойдем блокировку, — перехватил инициативу Старик, он старался не смотреть на инспектора, то буравил взглядом дока, то поглядывал на своих подчинённых. — Во-первых. А во-вторых, ждать не станем, откроем люки обеих секций и продуем систему, вышвырнем тварей в космос, а те, что останутся, сдохнут в вакууме. Пара дней, и мы вернём контроль над всей станцией.

— Хм, — Андерс задумался и кивнул, признавая действенность плана. — А я-то какую роль играю?

— Вы, Андерс, будете плащом-невидимкой, — Пиил улыбнулся, вероятно, наслаждаясь собственным остроумием. — Я уже сказал, что вы источаете запах этих существ, и, следовательно, они должны расценивать вас как своего. Мы надеемся, что этот фактор заглушит человеческий запах, и они нас не увидят. У вас простая задача: просто находиться рядом и вставать на пути тварей, если те проявят интерес.

— Всего-то, — фыркнул инспектор, — Быть первым, в чье горло вцепятся мертвецы, — он немного помолчал, медленно пережёвывая кусок мяса, напоминающий старую резину. — Надо полагать, выбора у меня нету?

— У нас у всех нет выбора, господин инспектор, — ответил Старик спокойно, даже с некой, давно позабытой ноткой уважения. — Альтернатива — ожидание. Что может случиться за те недели, что мы просидим взаперти, одним звёздам известно. От себя скажу, если всё удастся, я лично заступлюсь за вас, если понадобится, спрячу от интересующихся.

— Щедрое предложение, — Андерс смерил вояку гневным взглядом. Ему предлагали либо умереть «в бою», либо уцелеть и, распрощавшись с привычной жизнью, которую он так усердно и долго строил, начать влачить жалкое существование в каких-нибудь трущобах, перебиваясь случайными заработками.

— Андерс, — Пиил устало вздохнул, облокотившись на стол, он подавил зевок, попытавшись сосредоточить взгляд на инспекторе. — Давайте будем честны, вы должны были умереть, и фактически вы умерли ещё вчера в том коридоре. На этом вся ваша прежняя жизнь и закончилась, распрощайтесь с ней. Вам станет легче воспринимать действительность. Всем нам… Все мы здесь покойники, просто ещё не желаем признавать очевидного.

— Что мне ещё вам предложить, инспектор? — Старик поднялся, осмотрел собравшихся, медленно вышел из-за стола, — Славу? Пожалуйста, все будут знать, что вы спасли пару сотен человек, а если вы «вылечитесь», то я лично повешу медаль на ваш пиджак. Если нет, — он «пожевал» какие-то слова, сомневаясь, стоит ли их произносить, — то гарантирую вам достойную жизнь и безопасность. А хотите выбор, так вот он — сидеть здесь вместе со всеми взаперти, ожидая, когда за нами прибудут, растягивать пайки, и надеяться, что твари не прогрызут сюда проход. Или выйти, спасти всех и двигаться дальше.

— Вы как хотите инспектор, а я не собираюсь отсиживаться, лучше умереть в бою, чем сидя на жопе от чертовой болезни, — Митчем решил поиграть в героя и выдал, наверное, самую внушительную речь, на какую был способен.

— Инспектор, — Валери посмотрела на него влажными глазами, однако сложно было понять, это от страха или же от безысходности.

— И вы готовы довериться выродку? — наклонив голову спросил Андерс. Кажется, он только что решил свою судьбу. Как? Зачем? Ответа не было, просто в один миг решение было принято, и его совесть, да все прочие чувства согласились с неизбежным. Ему действительно нечего терять: с прежней жизнью можно распрощаться, а новая теперь зависела от Старика. — Что ж, ладно, но… — Хейн повернулся к Валери, но почему-то перевел взгляд на её коллегу, — Обещайте пристрелить меня, если начну превращаться в эту тварь.

— Без проблем, — охотно согласился Митчем.

— Вот и славно, инспектор, — Старик довольно кивнул и зашагал к выходу. — Ребята подготовят вас, встретимся минут через тридцать у трубы.

— Трубы? — переспросил Андерс, но вояка, не оборачиваясь, вышел в коридор, не желая больше находиться в компании изгоя.

— Андерс, вы через неё сюда пролезли, помните? — Мэтью тоже поднялся и собирался уходить. — Сейчас это самый безопасный путь. Вы ешьте, а мы подготовимся и вернёмся за вами через несколько минут.

Его это устраивало. Он понадеялся, что с него снимут наручники, но все будто позабыли про это и просто вышли, заперев за собой дверь. Оставшись в одиночестве, Хейн первым делом выругался, поднялся и перебрался за стол. Пришлось развернуть стул боком, чтобы вторые руки не упирались в спинку, и в таком положении ему удалось кое-как доесть скромный, но в целом сытный завтрак. Вкус чувствовался по-другому: если раньше его стошнило бы от белковой массы, то теперь жижа воспринималась вполне сносно, и тому виной, несомненно, паразит, который теперь будет питаться за счет него. «Что, не хочется тебе подыхать? А вот пристрелят меня, что тогда? Будешь махать своими ручонками и волочить мои кости?» — подумал он, радуясь, что голод, наконец, утих.

Прошло минут двадцать, прежде чем за дверью послышались шаги. Андерс провёл это время в размышлениях, поскольку ничем другим в кабинете заняться было и не чем. Ни душевой, ну, просто раковины, туалета и того не было, да и никакой электроники. Славное место, чтобы сходить с ума. Поэтому, когда после щелчка замка и любезного стука вошел Пиил, инспектор почти что обрадовался. Док держал в руках на вид чистую одежду, армейские ботинки и шапку. Всё это легло на стол поверх позабытого "нюхающего" прибора.

— Готовы? — Мэтью покосился на пустой поднос и довольно кивнул, порылся в карманах, протянул баночку с пилюлями. — Это обезболивающее на всякий случай, ещё и противовоспалительное. Как вернётесь, выдам вам мазь для рук.

— А сами руки? — Андерс продемонстрировал наручники, что уже начали врастать в кожу. — Или мне что, и умирать связанным?

— Да-да, Валери!

Девушка появилась тут же. В куртке, бронежилете, с двумя пистолетами на бёдрах и распиханными по карманам патронами. Она без вопросов подошла и расстегнула наручники, возвращая свободу. Хейн чуть не взвыл, когда метал отлип от плоти, вернув подвижность опухшим запястьям с глубокими ранами. Тут же он закинул в рот предложенные таблетки в надежде, что боль утихнет в кратчайшие сроки. Оставалось чуть подождать. За спиной оживились тентакли, напоминая о себе. Паразит, очевидно, тоже жаждал свободы, и, пожалуй, это было первое осознанное действие с его стороны.

— А можно мазь сейчас, пока у меня ладони не отвалились? — взмолился инспектор.

— Могу лишь перебинтовать, — покачал головой Пиил. — Терпите, заживёт. А пока оденьтесь, надеюсь, я не ошибся с размером, и … — он задумался, глядя на спину пациенту, — тут, наверное, придётся поработать.

— Мы готовы, — в комнату ввалился Митчем в схожем с напарницей одеянии, разве что на спине висел большой рюкзак, на котором болталась окровавленная рубашка.

— Солдат, можно ваш нож, — спокойно, если не сказать хладнокровно, произнес Мэтью, протягивая руку.

Митчем на секунду задумался, смотря на ладонь как кошка, не понимающая, что от неё хотят. Перевёл взгляд на Андерса, смотря больше на его вторые глаза и руки, нежели на самого инспектора. Вояка сомневался, всем своим видом показывая, что идея, пришедшая на ум доктору, до добра не доведёт. И тем не менее его рука медленно скользнула к ремню, отцепляя армейский нож, вторая же застыла у кобуры.

— Готовы, Андерс? — Пиил зашел за спину Хейна, ухватился за паразитическую конечность — та чуть дернулась. — Главное держите себя в «руках».

— Может не стоит? Я их не контролирую, — спохватился инспектор.

— Ладно вам, Андерс, признайтесь, вы хотели дать мне в морду, вот, теперь у вас есть отличный шанс это сделать и списать всё на другого, — Мэтью рассмеялся и тут же резким, уверенным движением перерезал пластиковую нить.

Хейн замер в ожидании чего угодно: что руки просто отвалятся и поползут своей дорогой, что они стальной хваткой вцепятся ему в горло и свернут шею, что сделают это сначала с доком и лишь потом притронутся к нему. Ничего из этого не случилось. Дополнительные конечности просто безвольно повисли, и тем не менее инспектор развёл свои, родные руки в стороны, во избежание инцидентов.

— Вроде пронесло, — он наклонил голову, внимательно рассматривая тентакли, которые так удивительно походили на его собственные. Где-то в глубинах мозга зародилось странное, неприятное ощущение, что конечности на самом деле его собственные, что надо лишь подумать, и они исполнят любой приказ. Вопреки воли, он подумал. Ничего не произошло. — Может, там вообще нервов нет? — понадеялся Андерс, но вспомнил, как совсем недавно вот эти самые пальцы вполне целенаправленно тыкали его в спину.

— Они ничем не отличаются от ваших. Просто ваш новый друг немного стеснительный, дайте ему время, вот увидите — он ещё покажет, как надо метать дротики в мишень, — голос Пиила, как всегда, внушал спокойствие, вселял уверенность и веру в завтрашний день. Он сел на стул, положил рубашку на колени и с усердием таксидермиста принялся разрывать шов, разрезая нити лезвием ножа. — Помните, в каком-то старом фильме был великан с шестью руками…

— Док, вы всегда такой оптимист? — Хейн отошел в сторону, прислонился к столу, скрестив руки на груди. Боль обожгла запястья, но в тоже время сама поза принесла несравненное удовольствие после целых суток в одном положении. — Или включаете эту свою личность только для безнадежно больных?

— Вам хочется думать и говорить о плохом? Поверьте, Андерс, оно никуда не денется, поэтому я предпочитаю размышлять оптимистично, пока обстановка позволяет, — расправившись с одной половиной рубашки, док уже с большей сноровкой разделался и со второй, после чего поднялся и, задержав взгляд на инспекторе, улыбнулся. — Ну вот, а вы боялись, проснулся ваш компаньон.

У Хейна ушло добрых три секунды, чтобы понять, о чём говорит медик. Опустив глаза, инспектор обнаружил, что руки паразита скрестились у него на животе в точно таком же положении, как и его собственные. И он этого совершенно не заметил! Не зная, как и реагировать, Андерс подскочил, начал вертеться, пытаясь скинуть уверенную хватку, но при этом не желая прикасаться к чужеродным конечностям. В итоге у него получилось и "отростки" вновь безвольно повисли.

— Их же можно отрезать? — взмолился Андерс.

— Конечно, — не раздумывая, ответил Пиил, — если мы переживём весь этот кошмар, то непременно вернём вам человеческий вид, — он подошёл, растянул рубашку и помог Андерсу вдеть как свои, так и чужеродные руки.

— Ловлю вас на слове док, — Хейн принялся судорожно застёгивать пуговицы, выходило плохо: ладони тряслись, пальцы не слушались, и простое дело заняло слишком много времени. Покончив с одной задачей, инспектор взялся за следующую: сев на стул, скинул туфли, едва не морщась от запаха и мечтая о горячем душе, надел армейские ботинки, постарался завязать покрепче, всё время посматривая на вторые руки, как за несмышленым ребенком, способным в любой момент сотворить какую-нибудь глупость.

— Ну, если что, вы знаете, где меня найти, — вздохнув, он обвёл руками комнату, — или мое тело.

— Док, вы бы заканчивали с метафорами, — вмешался Митчем, окончательно потеряв терпение, — у нас время идет.

— Конечно, всё готово, — Мэтью, похлопал пациента по спине, подтолкнул к двери, — Андерс, вы справитесь, особенно под присмотром таких замечательных людей, — он кивнул на кислые лица вояк у двери и вручил Хейну шапку.

— Я бы не ставил на себя, — предупредил инспектор. Он надел шапку, ослепив паразита, вышел в коридор, чувствуя себя чуточку спокойнее, однако раздумывал, не стоит ли снова связать чужеродные руки, пусть это и неудобно, а порой и вовсе мешает двигаться, но так можно было избежать непредвиденных и нежеланных ситуаций. — Из меня тот ещё герой.

— Полно, Андерс, — Пиил рассмеялся, — Ну не надели вы трико и плащ, и что теперь, не спасать мир что ли?

Шутка возымела эффект. Митчем рассмеялся чуть ли не до слез, Валери улыбнулась очень даже очаровательно, да и сам инспектор ощутил моральное облегчение. Из дока определённо вышел бы неплохой мозгоправ. В приподнятом расположении духа они прошли по коридору, остановились у лифта. Молча прождали долгую минуту, пока кабина опускалась, и, наконец, прозвучал характерный звук — двери открылись. Хейн вздрогнул, в памяти снова всплыл тот самый момент, с которого всё и началось: он заносит ногу и почти наступает в лужу крови, а перед ним валяется покойник, ещё только готовясь восстать.

— Инспектор?

Андерс, мотнул головой прогоняя воспоминание. Все уже зашли в лифт, и теперь кто с подозрением, кто с беспокойством посматривали на него, кажется, Валери снова держала руку на пистолете. Мэтью кивнул и ещё раз пригласил его войти, сделать, наконец, шаг. Перебороть страх оказалось не так просто, и это уже становилось проблемой. Неужели подобное будет преследовать его до конца дней, или всё же терапия способна избавить от весьма специфической психологической травмы? Набрав воздух в легкие, он переступил порог и сразу же схватился за поручень, как за часть реальности, реальности, где нет покойников, где никто не погонится за ним со стонами и клацающими зубами.

Подъём прошел в напряженной атмосфере. На инспектора не смотрели открыто, но постоянно косились, а он сам прекрасно ощущал, как паразитические руки неспешно, медленно, но всё же двигались. Оставалось надеяться, что ослеплённая тварь не станет искать жертву на ощупь, в конце концов, работает же это метод с животными, с лошадьми, кажется. То, что док оставался вполне спокойным, довольно сильно успокаивало Хейна, как и просто его присутствие, случись что или даже появись такая возможность, Мэтью простым и действенным способом выправит ситуацию. И лучше не знать, каким именно.

— Идём быстро, не останавливаемся, на гражданских не реагируем, — Валери выскочила в коридор едва двери открылись. Андерс пошёл следом, почувствовав настойчивый тычок в спину. Сразу за ним пыхтел Митчем, а Пиил, кажется, и вовсе отстал, не считая нужным подчиняться службе охраны.

Это пугало. За последнее время инспектор привык, что док неотъемлемо, пусть и тенью за спиной, но присутствует, являясь голосом разума в океане эмоций и поспешных выводов. Но всему приходит конец, чувство безопасности улетучивалось, по мере того, как приходило понимание, что теперь Хейна будут окружать лишь военные: толпа по эту сторону шлюза, и двое по ту. И толпа зомби.

— Долго вы добирались, — упрекнул их Старик, спустя довольно длительный путь по пустым коридорам. Люди, видимо, ещё спали или предпочитали не покидать свои, как им казалось, безопасные каюты. Что же касается Старика, то он ждал у технического отсека в компании нескольких брутальных помощников увешанных оружием и амуницией. — Готовы? Проблем не возникло с… инспектором?

— Не возникло, — опередил конвоиров Андерс, прожигая вояку глазами и подумывая стянуть шапку и испепелить его четырьмя лучами. — Приятно, что вы беспокоитесь.

— Вот и славно, — будто не заметив напряженности, отмахнулся Старик. — Берите оружие, стрелять одиночными и в крайнем случае. Старайтесь не шуметь. Не рискуйте без необходимости. Я протолкну за вами сумку с припасами, на случай если придётся задержаться.

— Не придётся, — спешно ответила Валери. Девушка приняла из рук начальства несколько «ушей», один из которых передала инспектору. Дальше в течение пары минут они экипировались: лёгкие автоматы, связка гранат, непонятный агрегат, многофазные очки — всё это досталось конвоирам, Хейну же не досталось ровным счётом ничего.

— Мы будем следить за вами из центра, направлять и предупреждать, — Пиил наконец подоспел и теперь, прислонившись к стене, наблюдал за сборами.

— Может, в таком случае, и я вам не нужен? — попытал удачу Андерс, не особо рассчитывая на успех.

— С вами всё решено, инспектор, — рыкнул Старик и, смерив своих подчинённых придирчивым взглядом, удовлетворённо кивнул. Он быстрыми, уверенными движениями ввел код на панели замка и дверь с шипением отъехала в сторону, открывая проход в жаркое, тесное помещение, освещенное лишь аварийными лампами. — А теперь прошу, и удачи!

Затхлый, маслянистый запах вырвался наружу, пробудив мрачные, тревожные воспоминания минувшего дня, когда без особой надежды на спасение Андерс взбирался по лестнице к воздуховоду. И теперь ему вновь предлагалось пережить те скверные времена. Более того, не просто пережить, а по-настоящему окунуться в самую пучину ужаса и, рискуя жизнью, пробраться через полчища чудовищ. Ради неоправданной надежды. Да, он выжил в первый раз, была ли тому виной случайность или паразит, но испытывать удачу во второй раз уже осознано было куда тяжелей. Все чувства вопили, предупреждали и требовали забиться в тёмный, тихий угол, где можно в безопасности отсидеться, коря себя за трусость.

Привычный тычок в спину вырвал инспектора из раздумий. Под подозрительные и недоверчивые взгляды он шагнул следом за Митчемом, чувствуя, как позади Валери внимательно следит за каждым его шагом, как напрягается от любого движения паразитических рук, как сжимает рукоятку пистолета. Следом за ней дверь закрылась, щелкнул замок, отрезав путь назад. Теперь было только «вперед», к какому бы результату это не привело: они либо вернутся с победой, либо не вернутся вовсе.

Дальше была привычная лестница — взбираться оказалась неудобно: вторые руки постоянно цеплялись за перекладины, не то пытаясь помочь, не то, наоборот, помешать. Небольшая площадка наверху, тревожный лязг металла, и холодок по спине, когда технический люк открылся, — настоящая, ведущая в иной мир кротовая нора из старой доброй Англии в Зазеркалье, где каждый обитатель хочет тебя убить. И опять лишние конечности доставляли массу неудобств: в тесной трубе они безвольно болтались, попадая под колени, как если бы это были рукава рубашки, упирались в стенки, словно на спине вырастал походный рюкзак, оставалось надеяться, что Андерс не застрянет на выходе, как плюшевый медведь.

Чертыхаясь сквозь зубы, Хейн вывалился на решётчатый пол по другую сторону многометровой стены. Перед ним мелькнули ботинки Митчема, позади появилась Валери, соскользнула на решетку, поднялась, закрыла за собой люк. Никто из них и не подумал помочь инспектору подняться, и ему пришлось хвататься за всё, что подвернется. Ближе всего оказались перила. Вцепившись в холодный металл, он встал на ноги и едва снова не повалился, когда голова закружилась от вида двух пролётов уходящих строго вниз.

— Инспектор, вы в порядке? — спросила Валери, больше беспокоясь за себя и задание, нежели за самого Андерса.

— Угу, — отозвался он и только сейчас заметил, как сбилось его дыхание, участился пульс, вспотели ладони. Что это? Клаустрофобия? Спустя тридцать с лишним лет жизни на станциях? — Просто разволновался и запыхался.

— Не пугайте нас, инспектор, — скорее предупредил Митчем, умолчав о том, «что будет в ином случае». Он начал спускаться, тревожно поглядывая на Хейна, ожидая новых фокусов, как от непослушного ребенка.

Напутствие, а вернее, ультиматум заставил инспектора оскалиться и обласкать вояку вполне красочными эпитетами. Поглядев на Валери, Андерс недовольно засопел, надеясь, что этого будет достаточно для того, чтобы она поняла, где у него сидит её напарник. Девушка сделала вид, что ничего не заметила, лишь предложила любезно, но настойчиво последовать за Митчемом вниз.

Чувствуя себя рыбой, заглотившей крючок, Хейн, пыхтя и обливаясь потом, начал спуск. Влажные ладони так и норовили соскользнуть с гладких перекладин, тусклый красный свет мешал что-либо рассмотреть и больно рябил глаза при малейшей попытке сфокусироваться. Два этажа. В первый раз с больной спиной, контуженный, он куда легче перенёс штурм лестницы — возможно сейчас на нём сильно сказывались истощение, а то и непонятные вещества в крови, выделяемые паразитом. Кто знал, может, прямо сейчас эта тварь его переваривала?

Последняя мысль, ограничившись подступившим к горлу склизким комом, едва не вылилась в тошноту. Ноги, наконец, коснулись пола, но инспектор и выдохнуть не успел, как крепкая рука схватила его за плечо и оттолкнула в сторону. На то место, где только что стоял Андерс, приземлилась Валери, сократив себе спуск метра на два. Девушка поправила съехавший рюкзак и ремни, убрала прядь волос со лба и скользнула к двери.

На несколько минут наступила тишина. Хейн стоял молча, не пытаясь заговорить, узнать, в чём дело, он просто смотрел на двух людей, прижавшихся к стене. Их лица были напряженными, сосредоточенными и в то же время пустыми, словно в головах застыли мысли в ожидании приказа. Возможно, они боялись, боялись даже подумать, что будет дальше, что притаилось за тонким куском металла, отделявшим безопасный закуток от коридоров, наполненных чудовищами.

Андерс услышал тихий голос. Его наушник молчал, но сопровождающие ожили, выпрямились, будто с их плеч упал груз в пару центнеров. Небольшая задержка — дверь бесшумно открылась, впуская внутрь поток прохладного, свежего воздуха. Какой бы апокалипсис там не творился, система очистки работала исправно. Первым исчез Митчем. Сумрак проёма поглотил его, оставив едва различимый шорох. Валери выждала пару тройку секунд и кивнула инспектору.

Набравшись смелости и в тоже время коря себя, что не потребовал у дока пачку адреналина, Хейн вышел в коридор. Почти тут же он упёрся в спину Митчема: тот неподвижно стоял, направив нечто похожее на винтовку в сторону единственного источника света — панорамного окна центрального коридора. Андерс хотел было предупредить о стае зомби, толпившейся как раз у шлюза, однако, приглядевшись, не обнаружил оную, пространство впереди было пустым и безжизненным. Выходило, что десяток тварей куда-то делся. С одной стороны, можно было испытать облегчение от отсутствия прямой опасности, с другой же — все эти заражённые могли затаиться в соседнем коридоре, техническом закутке или просто стоять за поворотом, ожидая, пока незадачливый обыватель сам попадет им в лапы.

— Жду маршрута, — Валери вышла следом, потеснила инспектора, замерла рядом с дверью. Девушка ожидала, когда люди, сидящие в безопасности и смотрящие на всё, как зрители в телешоу, решат, как же стоит поступить тем, кто по-настоящему рискует своими шкурами. Быстрый шепот, и она, закрыв дверь, кивнула в противоположную от шлюза сторону. — Идём в обход.

— Принято, — отозвался Митчем, с облегчением выдохнув, он начал пятиться, не выпуская и из вида центральный коридор с его потенциальными обитателями. — Не зевайте, инспектор.

Андерс едва успел отскочить с пути охранника, как его за плечо ухватила и потащила за собой Валери. В её руках красовался уже привычный пистолет, которым та два дня тыкала в Хейна, и вот, наконец, прицел был направлен на защиту, а не на убийство ни в чем не повинного инспектора. Он повиновался, покорно следовал за девушкой, укрываясь за её спиной. Они прошли вдоль «поперечного ребра», свернули, затем ещё раз и вышли на лестницу. Подниматься пришлось на четыре этажа, медленно, прислушиваясь к каждому шороху, стараясь при этом не издать ни единого звука. Здесь не было камер, а на каждом пролёте находилась дверь, а то и не одна, и Бог знает, что скрывалось за ними.

— Ещё четыреста метров, и мы на месте, — то ли предупредил, то ли обнадёжил Митчем, когда они вышли на нужный этаж. Теперь он шёл впереди, тыкая своей винтовкой в каждый угол. — Почти добрались.

— Знаю, — буркнул Андерс. Его определённо воспринимали здесь как чужака и вероятно совершенно не допускали той возможности, что инспектор мог знать устройство станции куда лучше её непосредственных обитателей. Знал он, что за следующим поворотом будет столовая, за ней ещё один коридор и лестница на этаж управления. По сути финишная прямая длиной в несколько сотен метров.

— Впереди мёртвая зона, — отозвалась Валери. Ухватив Хейна за плечо, она заставила его притормозить, но не остановиться. Теперь Митчем постепенно отходил всё дальше от них, разведывая местность. — Будьте готовы ко всему, инспектор, скажу лечь — ложитесь, бежать…

— Да знаю я ваши команды, проходил тренинг, — прошипел Андерс, борясь с желанием стряхнуть руку девушки со своего плеча. — Со мной проблем не будет.

Двери в столовую беззвучно распахнулись. В нос ударил резкий запах, странный, непонятный, рецепторы никак не могли его распознать, выхватывая то сладкие, то кислые нотки аромата. Здесь определённо пахло не чем-то протухшим или подгнившим, скорее то была смесь всех возможных оттенков еды, от мясных продуктов, до специй и выпечки. Само помещение походило на место боевых действий. На фоне белоснежных стен в хаотичном порядке лежали перевёрнутые столы, разбросанные и опрокинутые стулья. Прилавок, автоматы, синтезаторы были изуродованы и обчищены. Кладовые зияли мёртвенной пустотой.

— Что здесь произошло, — не удержалась от комментария Валери.

— Главное, что это случилось давно, — ответил ей Митчем. Он исследовал прилавок, планомерно заглядывая в каждую комнатушку, что попадалась у него на пути, не обходя внимание крупные шкафы и даже холодильник. — И виновники ушли отсюда сытыми.

— Они тут всё съели? — Андерс проявил недоверие: ему сложно было представить, чтобы кто-то буквально вылизал кладовые, не побрезговав специями и соусами. Где-то на полках остались банки из-под консервов, вскрытые, как и бутылки от напитков и жидкостей для готовки.

— Голод превращает тебя в зверя, — Митчем закончил осмотр, вернулся в центр столовой, огляделся, направился к противоположному выходу, осторожно обходя каждый стол. — Но на любого зверя у меня найдётся серебряная пуля.

— Пули на станции? — возмутился инспектор. Он повернулся к Валери, та лишь пожала плечами, мол «а что такого?». — Собираетесь выпустить весь воздух со станции, превратив её в решето?

— Все замётано, инспектор, — охранник усмехнулся, демонстративно потряс перед собой винтовку, — Моя малышка употребляет только пластиковые пули. Что обшивка, что стекло останутся целехонькими, в отличие от костей и мышц. Не советую проверять на себе.

Андерс скривился, перебарывая презрение к воякам, чьё самомнение и неоправданная уверенность не раз разносились по космосу отчётами о неоправданной жестокости, сводками материального ущерба и ещё большими акциями неповиновения, чем те, что они пытались подавить. Ему в последнее время всё больше казалось, что корпорации держатся за старые, проверенные методы поддержания порядка в ущерб эффективности, но в конце концов здравый смысл или финансовые отчеты должны привести к радикальной модернизации, и когда-нибудь вместо спесивых парней с пушками появятся новенькие и безупречные роботы.

Валери легонько толкнула инспектора в спину, призывая покинуть мир грёз и вернуться в суровую реальность. Реальность не изменилась, Хейн неохотно сделал пару шагов к Митчему, который начинал откровенно раздражать. Было бы куда лучше, если бы охранник просто молчал, выполнял свои обязанности с закрытым ртом, как это делала его коллега. В мыслях он даже пожелал выскочке, наконец, наткнуться на зараженного, чтобы тварь выбила весь задор и вернула осторожность в ветреную голову.

Желание это прожило каких-то пару секунд и как раз успело раствориться в прочих мыслях, когда на злополучного Митчема с потолка рухнула тень. Случилось это настолько быстро, что Андерс не успел даже вздрогнуть, раздался грохот разлетающихся стульев, и парень уже валялся на полу, придавленный человеческим силуэтом. Нападавший был мужчиной, схожей с инспектором комплекции, он неустанно пытался вцепиться в шею вояки, громко клацая зубами, однако тот, выставив над собой автомат, как преграду, изо всех сил старался не подпустить печального финала.

— Стреляй! — завопил парень.

— Не могу, — отозвалась Валери, держа противника на прицеле. Её лицо побледнело, а взгляд метался от инспектора к напарнику. — Ты заразишься, оттолкни его!

— Да пытаюсь, думаешь это так легко?!

— Черт, Митч! — она начала медленно приближаться, обходя препятствия и оборачиваясь на каждый звук или мнимое движение. — Сбрось его!

Сердце бешено колотилось, отзываясь болезненной пульсацией в висках. Андерс неподвижно стоял и смотрел, смотрел, как человека вот-вот растерзают, превратят в кусок мяса и будут с радостью лакомиться прямо у него на глазах. А что потом? Потом настанет черед Хейна стать обедом. Инспектор непроизвольно сделал шаг назад, одержимый желанием убежать, помчаться прочь в лабиринты коридоров, дверей и лестниц, затеряться среди них, забиться в угол, обхватив руками свою драгоценную жизнь. Он упёрся спиной в стол, ощутив некое облегчение, затем поймал недолгий приступ угрызений совести, который незамедлительно задушил.

Наблюдая, как Валери подкрадывается, меняя позицию для выстрела, Андерс не сразу заметил, как чужеродная рука медленно поднялась, стянув с головы шапку, как напряглись мышцы его ног, сместился центр тяжести, а затем он сделал шаг вперед. Это движение оказалось столь неожиданным, что Хейн не сразу осознал, что делает, точнее то, чего делать никак не собирался. Чёртов паразит вознамерился угробить их обоих и каким-то образом сумел перехватить управление телом. С таким порядком вещей инспектор совершенно не собирался мириться и, удостоверившись, что руки всё ещё его слушаются, попытался ухватиться за что-нибудь. Пальцы, увы, не смогли дотянуться до спасительных столов, и, словно поняв намерения человека, существо ускорилось, за пару ужасающих мгновений преодолев отделявшее от зараженного расстояние.

— Андерс, что вы творите?! — Валери бросилась ему на перехват, но было поздно: вторые руки Хейна ухватились за зомби, крепко обхватили непривычно мягкие ребра и потянули на себя.

Хруст. Инспектор поморщился, ожидая, что сейчас из мертвой плоти вывалятся кишки, и брызнут жидкости. Кожа выдержала, заражённый оказался куда крепче, чем ожидалось, он неохотно отцепился от своей добычи, продолжая тянуться к Митчему, который, едва ослаб натиск, выскользнул и перекатившись отпрыгнул на пару метров. Инфицированный продолжил охоту, невзирая и не замечая объятий Андерса, попытался последовать за охранником, бездумно, как осёл за морковкой.

Стиснув зубы, Хейн схватился своими, родными руками за костюм мертвеца, пытаясь того замедлить, но противник не знал усталости и боли: он начал волочить за собой инспектора, как незначительную помеху, балласт, что ни в коей мере не способен помешать добраться до заветной цели. Андерс почувствовал, как вернулся контроль, как ноги снова стали его слушаться, но едва ли это сейчас имело значение — вплотную к нему стоял зверь, что пытался вырваться, а мощные челюсти с упорным постоянством схлопывались совсем рядом с его лицом. Неравный бой, казалось, растянется навечно, и, в конечном счете, тварь, выглядевшая как человек, вырвется, с голодной злобой бросившись на ближайшего из присутствующих.

Каким образом самого инспектора ещё не сожрали, оставалось загадкой. Да, он помнил объяснение дока, но до последнего момента относился к этому крайне скептически, больше полагаясь на удачу, незаметность и знание планировки станции. И вот теперь, вероятно, сбывается мечта Пиила — проверка его догадок в полевых условиях. Пока всё шло согласно предсказаниям, но в любой момент ситуация могла в корне поменяться и уже Андерс окажется на столе с выпотрошенным брюхом. Если, конечно, от него хоть что-то останется. В пучине своих мыслей инспектор не сразу заметил, как мертвец перестал сопротивляться. Замерев и чуть повиснув на руках, зараженный утратил былую резвость, и стремление полакомиться человечиной, превратившись в мягкую куклу. Хейн даже позволил себе расслабить пальцы, а затем и вовсе высвободил руки, предоставив паразиту самому удерживать своего собрата.

— Инспектор, вы целы? — прицел уже привычно был направлен в его сторону, Валери медленно, бесшумно обходила его сбоку, приближаясь к напарнику. Митчем же, уже твердо стоя на ногах, силился с желанием продырявить не только тварь, что напала на него, но и своего спасителя за компанию.

— Не уверен, — сквозь зубы процедил Андерс, поворачивая голову к девушке. Мышцы шеи затвердели, и он готов был поклясться, что слышал их скрип, и, что ещё хуже, всё его тело начало ныть от боли и перенапряжения. Весьма вероятно, что через пару минут ему станет ещё хуже, и тогда обморок просто гарантирован.

Закрыв глаза, Хейн представил, что ничего этого нет: нет ствола, направленного на него, нет зубастых созданий, жаждущих порвать его на части, ничего этого нет. Он просто выполнял свою работу, остановился у лифта, нажал кнопку, стал ждать. Двери с приятной мелодией открылись, инспектор вошёл в пустую кабинку, выбрал четвёртый уровень, учтиво подождав пока троица зайдет следом. Но они мертвы. Все мертвы. Ещё сильнее стиснув зубы, он проглотил вопль, истошный, отчаянный, предсмертный.

Руки дёрнулись. Паразит расслабил пальцы, выпустив мертвеца. Андерс с ужасом ожидал, когда тварь вывернутся и набросится. Он сделал неуверенный шаг назад, ноги едва держали его, колени тряслись — в таком состоянии убежать никак не получилось бы, и вся надежда была бы на реакцию Валери и её меткость. И удачу.

— Ещё, ещё шаг, инспектор, — не двигаясь прошептала девушка. Хейн с удовольствием исполнил приказ.

Заражённый не двигался, просто стоял, как манекен, чуть покачиваясь, не реагируя на потенциальную добычу. Андерс позволил себе облегчённо выдохнуть, возблагодарить судьбу и Бога, если он всё же существовал. Шаг в сторону, в безопасность рядом с Валери, за чьей спиной можно укрыться. В этот момент он готов был её обнять, упасть к ногам и целовать ботинки, лишь бы она увела его отсюда, заперла в неприступной комнате, а ещё лучше спасательной шлюпке. Губы непроизвольно исказились в легкой, благодарной улыбке. Всё испортил паразит. Выставив вперёд руку, пришелец закрыл ладонью дуло пистолета, движение было медленным, спокойным, но слишком провокационным.

— Какого чёрта… — девушка отступила, возвращая себе свободу действия, а также видеть как самого инспектора, так и мертвеца позади. — Вы в своём уме?

— Я тут ни при чем, — взмолился Андерс, — это всё паразит… может, не хочет смерти своего… — он проглотил слово, опасаясь его произносить и тех выводов, что можно было сделать. — Давайте не будем спешить с выводами…

— Да куда уж нам, — фыркнула Валери.

— Выстрел может привлечь ещё больше тварей, — озвучил внезапную мысль Хейн, ухватившись за неё, как за спасительную соломинку.

— А мне кажется, вы как-то очень рьяно защищаете этих тварей, будто печётесь о них, а не о нас, — девушка не смотрела на инспектора, но держала в поле видимости и, несомненно, успеет пристрелить его, едва тот дёрнется. — Я надеялась, что вы на нашей стороне… но теперь уже сомневаюсь.

— Что? — Андерс опешил: вот так, за пару секунд из полезного члена общества во врага человечества он ещё никогда не превращался. — Я же… — Хейн схватил вредоносную, паразитическую руку, крепко сжал, остервенело, отвёл в сторону, — Вот, стреляйте!

— Вел, он прав, давай просто свалим, — Митчем почти шептал, стоя всё так же неподвижно, наставив на врага свою расхваленную пушку, он, кажется, начинал успокаиваться после пережитого нападения. — Я его держу.

— Ладно, — неохотно уступила она, чуть расслабила руки, внимательно, с недоверием посмотрела на Андерса. — Будете нас прикрывать, инспектор.

— Я же безоружен, — Хейн опешил, но догадался, к чему клонит Валери. Теперь он — расходный материал, от которого не грех избавиться при случае. Старик будет доволен.

— Естественно, — парировала девушка. Она начала продвигаться к напарнику, обходя заражённого, и теперь осмеливалась поглядывать по сторонам в поисках новых угроз. — Но беззащитным я бы вас не назвала. Пойдёте последним.

Андерс побагровел. Сложно спорить с женщиной, когда у неё в руках пистолет, но и в пасть голодным мертвецам ему тоже не хотелось. Устроить бунт значило остаться в одиночестве на заражённой станции, но это если ему удастся увернуться от пули, в чём он был совершенно не уверен. Не без труда погасив эмоции, Хейн прислушался к здравому смыслу: он им нужен, нужен, во всяком случае, как проводник, и Валери будет его защищать даже против собственной воли, пока они не доберутся до цели. А вот потом ценность данного союза сильно ослабнет.

Пока он взвешивал все «за» и «против», девушка подобралась к двери, ведущей в коридор. Убедившись, что путь свободен, она коснулась плеча напарника, кивнула Андерсу и исчезла за поворотом. Хейн покосился на заражённого, тот стоял неподвижно, глядя в одну точку и, даже когда Митчем начал отходить, никак не проявил свою заинтересованность. Оставалось лишь гадать, как работает суперсила паразита, достаточно ли только прикосновения, или ему необходимо быть рядом, чтобы взаимодействие двух существ работало? Выяснять, к сожалению, пришлось опытным путём. Инспектор сделал осторожный шаг, посмотрел на реакцию мертвеца. Ничего. Ещё шаг. Медленно, словно ступая по тонкому льду, ему удавалось продвигаться к спасительному выходу, мышцы были напряжены, готовые в любой момент придать телу ускорение.

Его схватили за плечо. Митчем резко дёрнул инспектора, без лишних церемоний выволакивая в коридор. Охранник тут же захлопнул дверь, торопливыми движениями он набрал код на панели, заблокировав дверь. Теперь им не придётся ждать атаки в спину, но в то же время и быстро отступить не получится.

— Финальный бросок, — проговорила Валери. Смахнув прядь волос со лба, она приложила палец к наушнику, отстранённо глядя на Хейна, выслушала приказ. Недовольно покачала головой. — Дело дрянь: нас окружают. Инспектор, ваша защита сильно переоценена.

— Не я придумал этот план, — Андерс закатил глаза, только свои, как он надеялся. — И притащил нас всех сюда.

— Прорвёмся, — вставил Митчем, — устроим бросок, круша всё на своем пути. Сколько здесь? Метров двести? Мы знали, на что подписываемся, даже если заразимся, успеем выполнить то, зачем пришли.

— Ну… — Хейн пожал плечами. Солдафон сильно вырос в его глазах, но это нисколько не означало, что он теперь станет ему безоговорочно доверять, просто человек открылся с другой стороны, неожиданной.

— Знали, — кивнула девушка, — значит, и раздумывать не придётся. Покажем пришельцам чего стоит человек. Инспектор, отстанете — останетесь сами по себе.

«Ну спасибо! Сами меня сюда затащили, а теперь бросают, несмотря на все заверения!» Андерс решил было поиграть желваками и вполне доходчиво испепелить взглядом свою свиту, вот только Валери не стала ждать начала представления, а, перехватив пистолет обеими руками, побежала вперед, целеустремлённо, как солдат, живущий одной лишь целью. Митчем, хлопнув Хейна по плечу, помчался следом, неуклюже держа пушку на вытянутых руках.

Выбор был невелик, и инспектор положился на здравомыслие, своё в первую очередь. Придя к мысли, что самое безопасное место в этой части станции это как раз таки центр управления, Андерс бросился вдогонку. Путь предстоял нелёгкий. В обычной ситуации до цели можно было добраться минут за десять, неспешным, размеренным шагом, но в текущей ситуации загвоздка состояла в том, что путь являлся лабиринтом со множеством поворотов, ответвлений и дверей. И если не притормаживать в каждом опасном месте, то легко вылететь прямиком на распахнутые челюсти.

Хейн учёл эти риски. Он миновал прямой участок и свернул в боковой коридор, затем — в ещё один. Далеко впереди всё также маячили фигуры охранников, их спортивной форме оставалось лишь завидовать, хотя сам инспектор уже начинал задыхаться. Наконец за дверью, перед которой пришлось остановиться, началась административная зона. Инспектор попытался улыбнуться, отмечая, что половина пути пройдена, однако смог лишь облизнуть высохшие губы и сделать пару глубоких вдохов, наполняя пылающие легкие живительным кислородом. Промедление дало возможность эскорту оторваться, и теперь Андерс остался один в «хрустальном» коридоре. Так ему показалось на первый взгляд. В тишине, в монотонном гудении потолочных ламп разносилось его тяжелое дыхание, в уши гулко отдавалось бешено быстрое сердцебиение, поэтому не сразу бросилось в глаза само наличие освещения. Маленький, но очень важный нюанс, что только теперь пришел ему на ум, — офисы, чьи прозрачные стены расположились вокруг, были снабжены датчиками движения, и свет гас, стоило работнику покинуть место каторги.

Восстанавливая дыхание, Андерс напряжённо повернулся к ярко освещенной комнате, рядом с которой остановился. По ту сторону тонкого, хрупкого стекла на него внимательно смотрели. Мужчина, уже пожилой, в костюме, некогда белом, а теперь ставшим розовым от пятен крови, держал планшет, крепко сжимая пальцы, от чего, видимо, экран и треснул, а ногти почти на сантиметр погрузились внутрь. В такой ситуации хотелось надеяться на побратимость паразитом, однако Хейн не знал, как эта способность работает и вообще проникает ли через препятствия. Новый «друг» внимательно смотрел на инспектора, а затем просто пошел на него, неуклюже огибая столы. Без криков, воплей мертвец шёл почти по-человечески: конечности не дёргались, ноги не волочились, и со спины едва ли возможно было отличить его от живого.

Андерс отшатнулся, ударившись спиной в холодное стекло соседнего офиса. Спохватившись, он развернулся и встретился взглядом с девушкой, от одного вида которой хотелось кричать. Помимо того, что у неё отсутствовала рука, очевидно, была просто отгрызена, так и глаза особы с трудом походили на человеческие — зелёные с широким горизонтальным зрачком, да ещё и отражавшие свет. Ошеломлённый этим великолепием инспектор позабыл о прежней угрозе, и та не замедлила напомнить о себе — за спиной раздался глухой удар, затем — ещё один. Обернувшись, Хейн увидел, как заражённый целенаправленно долбит острым краем планшета стекло, и каждый удар приходился точно в одно место. Прозрачная поверхность постепенно начинала мутнеть, затем разошлась трещинами. Посыпалась мелкая крошка.

Звонкий шлепок по щеке вывел его из оцепенения, вызвав сначала недоумение, а затем и злость. Рука паразита замахнулась повторно, Андерс успел её перехватить, попутно поглядывая на вторую конечность, но та не предпринимала попыток атаковать, а лишь жестом велела убираться отсюда. «Сам с собой дерусь, докатился!» — подумал Хейн, впрочем, возражений у него не было. Едва не навернувшись на осколках, он пошел к выходу, ускоряясь по мере того, как звук разбивающегося стекла становился всё громче. В конечно счете ему пришлось перейти на бег, проклиная себя за медлительность и нерасторопность.

Кабинет за кабинетом он приближался к заветной двери. Краем глаза Андерс замечал движения по ту сторону окон в идеально белых помещениях мелькавшие тени, будто повинуясь единому зову, они пускались в погоню. Вновь и вновь звучал треск, что-то падало, откуда-то доносились хрипы, тихие стоны и неизменно — топот. Едва успев притормозить, инспектор вцепился в ручку двери, не раздумывая распахнул её, вывалился в большой зал прямо под ноги родных охранников.

— Я же говорил! — воскликнул Митчем, метнувшись к двери, он ударом приклада разбил панель доступа, заблокировав тем самым проход. Лишь после этого конвоир подхватил Хейна под руку, помогая подняться на ноги.

— Спасибо, — тяжело дыша, прохрипел инспектор. — Вы меня ждали?

— И это тоже, — кивнул солдат и указал вперёд, где за широкими прозрачными дверями слонялась тройка мертвецов, пока что не замечая своего обеда. — Размышляли, что делать с праздно шатающимися сотрудниками.

— Может, вы нам поможете, инспектор? — предложила Валери. — Между нами и входом в центр только эти трое.

— Может… — Андерс сжал губы, пытаясь не показать явного недовольства этой идеей. Выходить в одиночку к заражённым после того коридора ему уж совсем не хотелось. Он посмотрел на проблемную дверь, повернулся налево и направо, где расходился в разные стороны центральный коридор. С досадой сглотнул: ему пришлось признать, что иного пути не было. Только вперед с голыми руками против нечеловеческой силы и острых зубов. — Вы их просто перестреляете?

— А? — кажется, Валери смутилась, по-видимому ожидая подобных слов от инспектора в последнюю очередь. Митчем же, присвистнув, дёрнул бровью, явно поражённый услышанным. — Я не ослышалась?

— Так будет быстрее, — пожал плечами Хейн, пытаясь скрыть волнение и страх под налётом здравого смысла, — и потом, это получилось с одним, нет гарантий, что получится… — он запнулся, напрягся и посмотрел направо, отчетливо ощущая нечто странное, некий звук, который фиксировали органы чувств, но мозг явно не мог его распознать. Инспектор и сам не в состоянии был объяснить, что именно ощущает, может, просто разбушевавшееся подсознание играло с ним злую шутку.

Мгновением спустя Митчем тоже повернулся на звук на этот раз уже более реальный — отчетливый скрежет и, кажется, топот. Ещё миг, и аналогичные шумы донеслись с противоположной стороны. Теперь занервничали все. Валери развернулась, направив свой пистолет к надвигающейся угрозе, напарник прикрыл её со спины, но с куда более серьёзным оружием. Прошла всего пара напряженных секунд в ожидании, и в поле зрения появились люди.

— Твоя ж, мать! Вел!

— Вижу, — девушка замерла, перебирая в голове возможные варианты действий. — Инспектор?

— Что?! — вздрогнул Андерс, поражаясь, что про него вообще вспомнили в данной ситуации. И что хотели? Чтобы он остановил пару десятков голодных мертвецов? — Меня на такое количество не хватит! — взвыл он. Месиво из тел приближалось разноцветной волной без ожидаемых стонов и клацанья зубов, единственными звуками, разносившимися по холодным, стальным стенам станции, были шаги, нескончаемые шаги безумной толпы. — Бежим!

Кажется, это был первый случай, когда конвоиры согласились с Андерсом без лишних споров и уточнений. Все трое бросились к дверям, одержимые желанием спастись, укрыться за надёжными стенами центра управления. Инспектор проскочил первым, едва массивные створы начали отъезжать в сторону, он, несмотря на вечно мешающиеся вторые руки, сумел протиснуться и буквально влетел в вожделевшие объятья мертвеца.

Это оказалась девушка, некогда симпатичная, но ныне уродливая: бледная кожа просто обтягивала её череп. Живые, вполне человеческие глаза впились в Хейна, рот раскрылся, обнажив идеально ровные зубы и непропорционально длинный язык. Собираясь вцепиться инспектору в шею, заражённая замерла всего в полуметре от желанной плоти, остановленная пришедшем на выручку паразитом. Его вторые руки, на первый взгляд легонько ухватившие мертвячку за плечи, были напряжены, и Андерс, опасаясь, что в этот раз магия может не получиться, упёрся своими ладонями в холодное тело инфицированной.

Но это сработало, сработало так же внезапно, как и в прошлый раз — мертвец просто застыл, будто погрузившись в дремоту, гипнотический транс, лишившись всех порывов и желаний. Инспектор смотрел в потускневшие глаза трупа, как ребенок, надеясь, что заклинание снова сработало, что магия, ворвавшаяся в его жизнь, по-прежнему с ним. Он опасливо убрал пальцы, готовый в любой момент продолжить борьбу, но удача ему благоволила, а следом и паразит расслабил руки, вернув свободу прирученному хищнику.

Только теперь Андерс осознал, что прошло всего пара секунд, момент, который, казалось, отнял довольно много времени его жизни, на самом деле промчался, и лишь страх да адреналин растянули восприятие, растянули кошмар и сократили мимолетную эйфорию. Окончательно в настоящее его вернул болезненный хлопок — над ухом что-то взорвалось, едва не разорвав барабанные перепонки. Хейн схватился за голову, зажимая уши. Ещё один хлопок, за ним ещё, и голова стоявшей перед ним мертвой девушки разлетелась в клочья. Мир вокруг затих, окунулся в багряный туманец и вынырнул, очистившись от звуков, всех, кроме буравящего звона.

Посреди разразившегося безумия возник Митчем, шевеля губами, парень ухватил инспектора за локоть и потащил за собой. Андерс не сопротивлялся, перешагнув через подергивающее тело зараженной, он увидел впереди ещё двоих обезглавленных и дальше прямой, свободный и безопасный зеленый огонёк центра управления. Сзади что-то загрохотало, Андерс скорее почувствовал это кожей, нежели услышал, развернувшись, он увидел, как Валери отчаянно и в то же время уверенно и хладнокровно высаживает пулю за пулей, заставляя безудержную толпу редеть. Как в такой момент не поверить в деву-воительницу, способную сокрушить любого врага? А потом у неё закончились патроны.

Не став тратить время на перезарядку, она побежала, и даже тогда в её взгляде можно было увидеть всё что угодно, но только не страх, единственная из них, кто, похоже, не боялся быть растерзанной. Андерс продолжил бы стоять, как истукан, восхищаясь увиденным, но, похоже, паразит единственный, кто заботился о выживании их обоих, и потому удостоил хозяина крепким ударом в живот. Хейн едва не согнулся от боли, но в реальность вернулся, бросив мимолетный взгляд на надвигающуюся волну из зубов и тянущихся рук, он помчался вслед за Валери, которая уже добралась до двери. Возникла заминка — Митчем набирал код доступа на замке и, кажется, в суматохе никак не мог подобрать правильный. На какой-то момент к инспектору вернулось чувство безысходности и обречённости, что вот сейчас его нагонят, прижмут к спасительным стенам, и он умрет в буквальном смысле на пороге убежища.

Дверь открылась. Створы отъехали в стороны, впуская охранников, и тут же начали закрываться обратно. Не веря своим глазам и издевкам судьбы, Андерс, стиснув зубы, выжал из своих ног всё, что смог, последние метры он преодолел прыжками, влетев в сужающуюся щель и повалившись на пол, жадно глотая воздух. Дверь с шипением закрылась, сквозь бешеное биение своего сердца до него донеслись пугающие звуки нажатия на сенсор. Инспектор поднялся на колени, обернулся: по ту сторону прозрачной поверхности стояла толпа, беспомощно колотя и впиваясь глазами в ещё живых людей. Конвоиры отошли подальше, Валери набивала родной пистолет пулями, Митчем всаживал что-то похожее на гранаты в свою пушку. У дверей не было никого, но звук упорно повторялся. После секундного промедления Хейн наконец догадался что происходило, вскочил на ноги, едва не падая добрался до стены и рванул рычаг герметизации. Замок щёлкнул, сделав открытие дверей невозможными. Ещё бы чуть-чуть, и твари, возможно, сумели бы подобрать код, как они это пытались сделать на шлюзе жилой секции. Но не в этот раз. Сделал глубокий, болезненный вдох он нажал кнопку изоляции — стекло мгновенно помутнело, а всякая деятельность снаружи тут же стихла, будто выключили телевизор. На этом, обессиленный, изможденный, но живой, Андерс прислонился к стене и сполз на пол.

Позволив себе закрыть глаза, инспектор постарался расслабить мышцы, что болели и горели по всему телу. Дыхание медленно, но верно восстанавливалось, и на миг он позволил себе поверить, что дальше будет лучше, что худшее уже позади. Непрактичное и порой опасное чувство, которое не раз подводило его, оборачивалось лишь ворохом новых проблем да лишней головной болью. Снова появились звуки, возвращая миру привычный объём и жизнь. Где-то пыхтел Митчем, гремя ремнями, Валери расхаживала взад-вперед у дальнего окна, сам же Андерс тяжело сопел, пользуясь небольшой передышкой перед очередной схваткой со смертью.

— Мы на месте, — тихо проговорила Валери, заставив Хейна открыть глаза и повернуться к ней. Девушка смотрела сквозь толстое стекло на безмятежную сталь станции, под «шкурой» которой сейчас роились полчища мертвецов, теперь стоявших между ними и безопасной жилой секцией. — Да. Не возникло.

— Скажи ему, что мы отрезаны, — подхватил напарник, наконец, разобравшись со своим снаряжением, Митчем принялся неспешно ходить вдоль панелей, разглядывая надписи на кнопках, показатели датчиков, отчёты систем. — Я, конечно, сам вызвался, но не хотелось бы здесь…

— Цели не изменились, — она развернулась и жестом велела ему замолчать. — Да, сначала связь, затем очистка, — на секунду задумавшись, её взгляд заскользил по стеллажам вдоль стены, заполненными папками и коробками. — Не знаю, но найду.

— Обычно они на второй полке слева, очередность убывает по мере важности систем, — Андерс, морщась от боли, поднял руку, указывая на стройный ряд разноцветных папок. Валери, конечно же, искала инструкцию, без неё же оставалось лишь беспомощно нажимать на кнопки в пустой надежде на удачу. Главный недостаток их команды как раз и заключался в отсутствии человека способного управлять этой конструкций, впрочем, возможно, он сейчас находился за дверью. — Связь где-то посередине.

— Может, вы всё и сделаете, инспектор? — ухмыльнулся Митчем и покосился на напарницу. — Это сильно упростит задачу и будет куда быстрее.

— И вы готовы довериться выродку? — инспектор склонил голову на бок, пристально всматриваясь в лица своих конвоиров.

— Инспектор, — Валери опустила плечи, — просто скажите, сможете помочь или нет?

— Возможно, — Андерс прикрыл глаза и тяжело вздохнул, примиряясь с собственным решением. Один противный тип внутри него упорно твердил, что за эту услугу он ещё отхватит пулю в затылок.

— Тогда за дело, — Митчем торопливо подошёл и протянул руку, но отнюдь не ожидал, что ухватится за неё не только Хейн, но и паразит. Отступать было поздно, и солдат сделал вид, что ничего необычного не произошло, и резким рывком поставил инспектора на ноги.

Сожитель, кажется, всё больше срастался с его нервной системой, это одновременно пугало и в то же время успокаивало, по крайней мере, существо перестанет проявлять своеволие. Так полагал Андерс, он заметил, как паразит одновременно с ним разжал пальцы, отцепившись от конечности охранника, будто пытаясь слиться с хозяином, показать, что не представляет угрозы и четко выполняет команды. Получилось ли у него? Лицо Митчема довольно наглядно говорило что нет.

— Навигационная панель вон там, — Хейн указал на одинокую панель в углу, рассчитанную на одного оператора, — если доверяете мне, то я всё сделаю, если же нет…

— А вы себе доверяете, инспектор? — Валери устремилась в указанном направлении, по дороге поглядывая на прочие консоли. — Я не могу себе позволить такую роскошь, как доверие, уж извините. Надеюсь, у вас всё получится, но мне придётся присмотреть за вашими руками.

— Понимаю, — печально вздохнул Андерс, посмотрел на свои лишние руки, мысленно пытаясь ими пошевелить. Ничего, конечно же, не вышло. Ничего не оставалось, кроме как надеяться, что мозгов паразиту хватит, чтобы вести себя благоразумно. Инспектор постарался взять себя в руки, сосредоточиться на одной конкретной задачи, а именно выживании, как себя любимого, так и людей, что рассчитывали на них. Он направился к стеллажу, пробежался пальцем по корешкам, выудил нужную папку, продемонстрировал окружающим свою победу и направился к девушке.

Валери спокойно наблюдала. Под её холодным взглядом Хейн осмотрел кнопки, примечая те, что могут понадобиться и те, что лучше не трогать. Он открыл инструкцию, бегло прочитал содержание, пролистал на нужную страницу, медленно, едва ли не по слогам произнес про себя последовательность действий.

— Это займет время, — Андерс буквально почувствовал, как напряглась надсмотрщица, да и он сам после таких слов усомнился бы в своей благонадежности. — Сначала придётся откалибровать антенну, вот здесь, видите? — его палец лег на небольшой монитор с отображением ближайших объектов. — Сейчас ретранслятор настроен на Центавру, и изменить этого не получится, придётся посылать сигнал напрямую к ближайшей станции — вот эта точка, — он стукнул ногтём по мигающему огоньку, — и для этого требуется настройка, поэтому я нажимаю вот на эту кнопку, указываю координаты, всё как написано в инструкции.

— Вы, наверное, много отчётов пишите, инспектор, — ехидно улыбнулся Митчем, пристроившись в кресле за соседней консолью. Его фигура терялась в отражённом свете станции, сочившемся сквозь окно, холодном, ярком, безжизненным. — Каждое слово выверено, словно по минному полю идёте, прикопаться даже не к чему.

— В некотором роде, — буркнул Хейн, покосился на Валери, та молчала, но соизволила кивнуть. Медленным движением он надавил на синюю кнопку — раздался щелчок, писк и едва слышное поскрипывание. Все повернулись на звук, через прозрачный потолок виднелась громоздкая тарелка на самой крыше административного блока. Конструкция медленно поворачивалась, меняла наклон, замирала, снова продолжала двигаться, становясь в только ей известное положение.

Процесс занял минуты две. Всё это время за движением конструкции непрерывно наблюдали, будто боялись, что в какой-то момент в лучших традициях кинематографа, антенна застынет, выдав сообщение о неисправности. Что было бы дальше? По классике, один из них, надев скафандр, вышел бы в космос и отправился усмирять стального гиганта с приключениями, разумеется. Наверное, каждый из присутствующих порадовался, что не всё в жизни происходит, как в фильме.

— Самое сложно сделано, — спокойно произнес Андерс, развернулся к консоли, где уже мигал зеленый индикатор «исправного оборудования». — Можем отправить сообщение прямо отсюда, но вам нужно не это, — он продолжил свой монолог, уже более смело щелкая по клавишам и переключая тумблеры, — в каждой секции есть резервный «центр», и сейчас… вот он! Жилая секция, пост охраны. Сигнал проходит, повреждений канала нет, и вот этой кнопкой… — медленное, торжественно нажатие незаметной среди своих сестер кнопки, и Андерс откинулся на спинку стула, довольный проделанной работой. — Всё должно работать.

Валери кивнула, отошла в сторону, погруженная тем, что ей доносилось из наушника, оставив инспектора без присмотра. Хейн мог ненадолго расслабиться и пока за ним никто не следил, неспешно, без резких движений, полез в базу данных антенны. Открыв журнал, он просмотрел последние отправления. Как и предполагалось, сигнала бедствия администратор не отправил, никаких положенных в таких случаях сообщений о карантине, нарушении безопасности, утечки материала тоже не исходило. Сплошная халатность, преступная и выходящая за юрисдикцию корпорации. Если этот тип ещё жив, то общаться ему придётся не с начальством, а с полицией.

— Вы молодец, инспектор, — наконец проговорила девушка, позволив себе робкую улыбку, — Старик уже «вещает» на округу.

— Значит, чужие задницы мы спасли, — Митчем, скрестив руки на груди, остановился у основного терминала, занимавшего почти половину комнаты и рассчитанного человек на десять. — Теперь спасём свои, инспектор, кажется, вам сюда.

Андерс поднялся. Всё в нём противилось дальнейшим действиям и в первую очередь из-за того, что после очистки станции, он перестанет быть им нужным. Нажать пару кнопок и получить долгожданную оплату. У Валери полная обойма, у Митчема и того хуже — связка разрывных, применение которых уже довелось лицезреть инспектору, практически из первого ряда. Живым отсюда не уйти.

— Поищите папку по технике безопасности, — Хейн нехотя поднялся, стараясь держать себя в руках и сохранять видимость спокойствия, он подошёл к многоярусной консоли, что поддерживала жизнь на станции. Его била легкая дрожь, унять её не удавалось, но получалось пока скрывать, главное, чтобы паразит не перенял волнение и не начал что-нибудь вытворять. — Придётся задействовать систему пожаротушения.

— Будете гонять мертвецов огнетушителем? — усмехнулся Митчем, перебирая одну папку за другой. — Или ограничитесь исключительно топором?

— Эм, — Андерс представил эту картину, особенно ему понравилась момент, когда он проламывает топором дверь, чтобы добраться до вопящего от ужаса зараженного. Что-то смутно знакомое уже было в старинном фильме. — Оставим подобные развлечение про запас, а пока нужно продуть систему, открыть шлюзы и выпустить воздух, те инфицированные, что не вылетят в космос, либо задохнутся, либо замерзнут.

— А-а, — кивнул солдат, — опять административная скукота: тыкаешь по кнопочкам, и всё происходит само, и зад отрывать не надо, только кофе вовремя подливай.

— Огнетушитель в щитке справа от двери, — Хейн хищно улыбнулся, сожалея, что это лишь мечты и не получится понаблюдать через камеры, как парень будет улепётывать от толпы мертвецов. — Я подожду пока вы набегаетесь, думаю, на два-три кружка вас хватит, — наконец ему надоело наблюдать за потугами охранника найти очевидные вещи, — Вон та, с фиолетовым корешком.

— Сразу нельзя было сказать? — буркнул Митчем, схватил с полки папку, подошёл, ткнул ей в грудь инспектору, — не за что.

Андерс на секунду испугался, что паразит расценит это как агрессию и влупит нерадивому солдату в челюсть, но вторые руки даже не шелохнулись, оставшись висеть мертвыми придатками. Приняв дар, Хейн пролистал инструкцию, нашёл нужные страницы, пробежался глазами по выделенным пунктам. Задача предстояла непростая, ему не только не доводилось делать подобное, но даже наблюдать — учения, которые он инспектировал, всегда ограничивались стандартными мерами: сиренами, водой, масками, и эвакуацией. «Никогда не поздно познавать что-то новое», — подумал он про себя.

— Ну и задачку вы поставили, — инспектор поднялся, прошёлся вдоль консоли, выискивая нужный терминал. — Думаю, никто раньше такого не делал… так что наши действия, возможно, войдут в новую методичку, — он остановился. Несколько мониторов, переключателей, тумблеров и один ключ.

— Вы же справитесь, инспектор? — напряглась Валери, наверное, заподозрив в тираде подконвойного попытку потянуть время.

— А у меня есть выбор? — ухмыльнулся он. Облокотившись, Андерс неспешно начал вводить команды. С одной стороны, боялся ошибиться, с другой же, нечто на подсознательном уровне будто твердило, просило, умоляло этого не делать. — Сначала открываем все двери, отключаем подачу воздуха и воды. Отменяем карантинные протоколы, разблокируем шлюзы. Готово. Теперь… — быстрыми движениями пальцев он ввёл команду, компьютер мигом нашёл запрашиваемую функцию, попросил подтвердить и настойчиво потребовал выполнить её вручную. Остался последний шаг — повернуть ключ.

Его ладонь легла на красный кусок холодного металла, от которого зависела успешность всего предприятия. Именно ради этого момента они и проделали весь этот путь, и если сейчас что-то пойдет не так, вероятно, живыми отсюда не выберется никто. Один поворот — просто действие, но столько волнения. Андерс задержал дыхание, и в тот же миг руку свела судорога, а сверху, на его ладонь, легла рука паразита. Тварь, сдавив человеческую пятерню, попыталась убрать пальцы Хейна от ключа и после недолгого сопротивления, у неё это получилось. Инспектор сжал зубы от напряжения, охватившего его страха, не только касаемого действий сожителя, но и не заставивший себя ждать реакции солдат. Горло будто обвила колючая проволока, гортань напряглась, и изо рта донеслось нечто нечленораздельное, но вполне угадываемое «НЕТ».

— Инспектор?! — краем глаза Андерс заметил, как Валери снова потянулась к пистолету — жить ему оставалось меньше минуты и всё благодаря паразиту.

Ноги подкосились, Хейн развернулся, успел ухватиться за стул, в то же мгновение, вторые руки схватили спинку, подняли стул и швырнули его в Митчема. Парень не успел среагировать, и металлический снаряд угодил ему прямо в голову. Девушка отшатнулась, налетела на консоль, и Андерс напал на неё. Всё повторялось: ноги его не слушались, теперь подчиняясь воле паразита, вторые руки действовали с машинной четкостью — отклонив выставленный пистолет, «чужие» пальцы впились в горло Валери, сжимаясь всё сильнее, пока она задыхаясь и хрипя не выпустила оружие.

Молниеносным движением, оружие оказалась в лапах в паразита, нацеленное на девушку, которая, отшатнувшись, растирала покрасневшую шею. Инспектор не понимал что происходит, как подобное могло случиться и что теперь делать. Он ухватился за ствол, пальцами закрыв дуло. Силой попытался отвести прицел. Нехотя пришелец подчинился.

— Простите… — Андерс, покрывшись испариной, продолжал бороться с монстром, не давая ему пристрелить ненавистных людей. — Я не хотел.

— В самом деле? — прошептала Валери, в её голосе слышалась боль, не только от повреждения гортани, но и от горечи поражения. — Может, и пистолет вернешь?

— Что? — инспектор почувствовал, как напряглись руки паразита, готового вновь нацелиться на девушку. — Он не даст.

— Тогда пусть стреляет, — она выпрямилась, готовая принять смерть с гордо поднятой головой. — Лучше так, чем от зубов.

— Да что же это такое… — взвыл Хейн. Его загнали в угол, поставили перед выбором — он или они. Но все было куда проще, можно просто не сопротивляться, предоставить кому-то другому решить всё за него. Пожалуй самая соблазнительная идея из возможных. Снять с себя ответственность за поступки, решения, за собственную жизнь. И просто наблюдать. — Никто не умрет!

— Инспектор, не стройте из себя героя, тут ничего не попишешь, ситуация безвыходная, — она говорила спокойно, без эмоций, словно уже приняв неизбежное. — Раз не хотите очистить нам путь, то придётся убить.

— Он не даст этого сделать ни вам, ни мне… — поморщился Андерс, — Я не дам ему выстрелить, обещаю.

— Не многие могут выполнить обещания, — Валери опустила взгляд, нащупала рукой позади стул, устало села, положив руки на колени. — Лучше их вовсе не давать.

— И вы так просто сдадитесь? — что это? Хейн внезапно осознал, что не хочет ничего делать, будто нарочно выжидает, подталкивает оппонента на действия, словно хочет, чтобы его остановили, напали, выбили оружие из рук, и … — Я нет!

Инспектор сделал пару шагов назад, всё так сжимая пальцами пистолет, покосился на консоль, выискивая хоть что-нибудь, что могло бы дать шанс. Им всем. Сотни кнопок, столбцы цифр и показателей, переключатели, ключи, один из них все ещё мигал зеленый, напоминая, что стоит лишь дотянуться, повернуть и всё будет кончено. А ещё два пустых разъёма. В самом центре терминала — там, где находились самые важные системы. «Дай мне время», — прошептал он, подошёл, присмотрелся. Рассмеялся.

— Кажется… — Андерс пытался вспомнить, для чего нужны отсутствующие ключи, сложная задача, когда все силы направлены на сдерживание внутреннего демона. Но выполнимая. Секции! Отсюда можно было отделить секции друг от друга, разобрать станцию на автономные сегменты. — У меня есть идея.

Обернувшись, он проверил путь, начал пятиться, обходя препятствия, подбираясь к стеллажу. «Я знаю, как всё решить, доверься мне, все останутся живы» — шептал инспектор, непонятно почему решив, что паразит разумен и понимает весь смысл сказанного. Однако тот его приятно удивил: вторые руки расслабились, опустились, но пистолет не выпустили. Теперь у него было и время, и возможность, чтобы спасти всех, как бы пафосно и нереально это не звучало. Взяв с полки первую папку, Хейн пошёл обратно под пристальным и немного равнодушным взглядом Валери. Что её останавливало? Что мешало вскочить, добежать до панели, повернуть ключ?

— Валери, я могу всё исправить… результат будет практически тем же, только способ станет иным, вы мне поможете? — Андерс бросил папку на терминал, открыл её, пролистал до нужных страниц. Он мог себе позволить не следить за девушкой, знал, что глаза паразита делают это за него. — Мы спасем и вас, и всех на станции, и … — последние слова дались ему не без труда, — И заражённых.

— И ваш «друг» позволит это сделать? — скептически заметила она.

— Надеюсь, — инспектор секунду помедлил, ожидая реакции паразита, что угодно, движение руки, кивок, подмигивание, но тот молчал. — Я собираюсь отсоединить жилую секцию от остальной станции. Это обезопасит людей. Секция сможет месяц поддерживать жизнеобеспечение, этого достаточно, чтобы дождаться спасателей не боясь, что кто-то проберётся через шлюз.

— Что же, раз первоначальный план провалился… альтернатива вполне сгодится, — Валери задумалась. На её уставшем лице начали проступать робкие эмоции, нечто вроде облегчения, словно с плеч только что сняли неподъемный груз. — Чем мне помочь?

— Нужно подобрать Митчема и отнести в спасательную капсулу, вон там, — Андерс кивнул в дальний угол помещения, где на полу горела зелёная лампочка, рядом светился красный огонек, говоря, что соседняя шлюпка отсутствует. — А затем и вам самой забраться внутрь.

— Что? — опешила девушка. Недоумение, недоверие, неверие, противоречивые чувства вспыхивали в её глазах и главный, не заданный вопрос: «это всё взаправду?», — что вы сказали?

— Капсула рассчитана на четверых, вы с напарником там поместитесь. Заберётесь, отстыкуетесь и долетите до жилой зоны. Там четыре порта для шлюпок, если настроете автопилот, то проблем возникнуть не должно, — Хейн улыбнулся торжественно, радостно, облегчённо, — вы не умрете, Валери, никто не умрет.

Он ожидал чего угодно, но только не этого. Всё внимание инспектора было направлено на девушку, и когда её снова ставший тревожным взгляд упал куда-то вниз, Андерс забеспокоился. Паразит его вновь удивил: вторые руки полностью расслабились. Не веря собственным глазам, Хейн смотрел, как пистолет лег на консоль прямо перед ним, как дар, как символ доброй воли, примирения, одобрения, доверия.

— Идите, — он снова повернулся к Валери, на лице которой застыло искриннее удивление.

— Спасибо, — выдохнула она, робко улыбнулась. В уголках её глаз сверкнули капельки слёз.

— Люди должны помогать людям, верно же? — виновато ответил Андерс, испытывая при этом довольно странное чувство. Кажется, он только что совершил самый значимый поступок в своей жизни. Внезапная эйфория смешивалась с послевкусием отчаяния, превращаясь в медленно кипящий бульон досады и безысходности.

— Верно, — прошептала девушка. Ещё миг она смотрела на него, потом направилась к напарнику, отбросила стул, приподняла бедолагу и поволокла к спасательной капсуле. Митчем тихонько стонал, так и не приходя в сознание, контузия от удара оказалась довольно сильной, и Андерс заскрежетал зубами, чувствуя свою вину.

Он хотел помочь, уже развернулся и практически сделал шаг. Его остановил паразит, ухватившись одной рукой за край консоли, а другой настойчиво постучав по её поверхности, намекая на незаконченную работу. Спорить было долго и бесполезно. Хейн ткнул пальцем в инструкции и принялся пункт за пунктом настраивать алгоритмы. Муторно, но относительно несложно, видимо, упрощение специально было заложено, дабы любой мало-мальски грамотный сотрудник мог отсоединить секцию в экстренной ситуации. От процесса отвлёк звук открывающейся капсулы, тяжелая дверь с шипением поднялась, открывая проход в спасительное «подземелье».

— Валери, — инспектор повернулся к девушке, та уже начала спускаться по лестнице, предварительно «скинув» внутрь напарника. — Если можно, оставь «наушник».

Она на секунду задержалась, обдумывая услышанное. Быстрым движением сняла гарнитуру, ничего не говоря, кинула Андерсу. Тот почти поймал, поймал бы точно, но паразит опередил, ловко перехватив предмет, зажав в своей ладони. Девушка внимательно наблюдала за этой картиной и, кажется, хотела что-то сказать. Только что? «Не возвращайтесь, Старик вас убьет», «военные запрут вас в камере и будут ставить опыты, так что лучше умрите». Уж точно, не «мы будем ждать вас». А может, простое, изъеденное временем «удачи». Но промолчала, кивнула и исчезла, задраив за собой люк.

В полной тишине ладонь раскрылась. Сожитель дозволял воспользоваться устройством, видимо, почувствовал себя в безопасности. Хейн ухватил наушник, пока тварь не передумала, и вставил в ухо. Послышался треск. Единожды нажав на кнопку, он направился в самый дальний угол комнаты, туда, где располагался сейф.

— Док, вы слышите? Вы ещё там? — остановился перед прозрачным, пуленепробиваемым стеклом, за которым словно стайка летучих мышей притаились цепочки ключей доступа. Обычно доступ сюда имел только администратор, и простой смертный не смог бы открыть дверцу, но Андерс знал лазейку. Его персональный код для сброса паролей уже был в системе и неизменно действовал раньше, должен и сейчас. Одиннадцать цифр, набранных четко, быстро, без ошибки. Щелчок — зелёный огонек лампочки. Теперь со станции отправится сигнал в службу безопасности, и там узнают имя нарушителя порядка.

— Андерс? Это вы?! — удивлённый, знакомый голос раздался после достаточно долгой задержки. — Что там происходит? Где Валери?

— Да, я жив, — недовольно ответил инспектор. Что он собственно хотел, чтобы люди, давшие приказ пристрелить его, порадовались, что их план не сработал? — Валери и Митчем скоро отправятся к вам… — он поморщился, поняв как ужасно это прозвучало, — Встретьте их у внешних шлюзов, Митчему нужна медицинская помощь… передайте, что я прошу у него прощение.

— Что вы там натворили? Что происходит? — не унимался Пиил, временами пропадая, будто отбиваясь от настойчивых попыток отобрать у него связь.

— Корректирую ваш план, — усмехнулся Хейн, покопавшись в ключах, отыскал нужную пару, захлопнул крышку, пошёл к терминалу. Где-то на полпути пол дрогнул, за окном мелькнула громоздкая, угловатая капсула, стремительно помчавшаяся к жилой секции. — Возникли трудности: один ваш знакомый решил, что выкидывать в космос сородичей не самый лучший вариант. С ним попытались поспорить, но он оказался убедительней. Как полагается, всё пошло к чертям, пришлось импровизировать. Надеюсь, вы не против провести какое-то время в изоляции от остальной станции?

— Андерс, у меня голова кругом от ваших слов! Прекратите, возвращайтесь, мы… я попытаюсь вас вылечить, сделаю что смогу…

— Увы, док, слишком поздно, — инспектор добрался до консоли, дрожащей рукой вставил ключи, получилось не с первого раза. — Паразит слишком прирос, думаю, скоро он совсем меня поглотит. И потом… Вы лучше меня знаете, что будет. Если Старик не пристрелит сразу, то учёные из компании точно вскроют живьём. Если умирать, то лучше здесь в одиночестве.

— Я… Понимаю вас, Андерс. Наверное, вы правы. Жаль, что всё так обернулось…

— Док, я тут подумал, что вы могли бы исполнить мое последнее желание, — Хейн вцепился потными пальцами в левый ключ, правый же, опередив его, ухватил паразит, видимо, желавший поучаствовать в столь важном событии. Инспектор подумал, что возможно тот этого и заслужил. Подозревая, что сожитель, если не читает его мысли, то, как минимум, улавливает порывы и настроение, Андерс начал отсчет на пальцах, досчитав до трех, они повернули ключи. По станции пробежался легкий толчок.

— Что это было? — Пиил не на шутку испугался, но уже секунду спустя с облегчением выдохнул. — Андерс… вы…

— Док, сделайте, чтобы больше никто не заразился, чтобы нога человека не ступала на эту проклятую планету, — он облегчённо выдохнул. Дело было сделано, больше никак повлиять на ход событий невозможно. Хейн отошёл от терминала, осмотрел безмятежный беспорядок. Подобрал стул, дотащил до окна, поставил, устало опустился.

По ту сторону стекла огромный кусок станции медленно уносился к звездам. Движимый инерцией, сегмент ещё долго будет виден во всех деталях, когда зайдет солнце, его огни будут напоминать о спасенных жизнях, о людях которым теперь ничего не угрожает. Если бы у Андерса спросили, что он видел перед смертью, тот с гордостью бы ответил — надежду. Инспектор откинулся на спинку, холодную и жесткую, снял наушник, повертел в руке, швырнул куда-то в пустоту. Больше ничто не нарушит тишину этого места.