Три мгновения на заре

Глава 1

У Александра Дорже́вского в жизни было много плохих вечеров. Бывали сорванные свидания и дурные новости на ночь глядя, бывали сообщения о смертях, аварии и визиты в реанимацию, бывали провалы в расследованиях, разносы от начальства, внеплановые поездки в морг... Всякое бывало. Но не так, чтобы сразу…

Александр достал из кармана блок сигарет и меланхолично закурил, всматриваясь в подсвеченное неоновыми контурами Преображение Господне, изображенное в оконном витраже храма, напротив которого он сидел.

- Вечер добрый! – внезапно раздалось у него прямо над ухом. От неожиданности следователь едва не кувыркнулся с лавки. Он поднял голову и смерил удивленным взглядом женщину среднего возраста – подтянутую, темноволосую, с бледным подвижным лицом и беспокойно поблескивающими в полумраке глазами. Она казалось смутно знакомой, но как ни старался, Доржевский не мог вспомнить, кто это. Может, стоило-таки вживить нейрочип?

- Я присяду?

- Прошу вас, - мрачно ответствовал мужчина. Из-за зажатой во рту сигареты речь его прозвучала неразборчиво. Женщина села рядом, деловито закинув ногу на ногу, и положила в рот антиникотиновую нанокапсулу.

- Мы виделись с вами буквально вчера, Александр Константинович. Вы опрашивали меня касательно моих исчезнувших студентов и коллег, - любезно проинформировала она и вдруг протянула ему для приветствия руку. – Профессор, Ингеборга Гри́гор. Лучше просто Инга.

- О, - только и сказал Александр, пожимая ее узкую костлявую кисть. На любопытство многочисленных знакомых убитых и исчезнувших у него уже почти развилась аллергия. – Приятно, Инга. Зовите Александром.

- Дело закрывают?

- Откуда вы знаете?

Инга усмехнулась.

- Судачат, что больно затянулось. А еще у вас такой вид, будто кто-то умер.

- Умер, - подтвердил Александр. – Мать. И да, дело закрывают.

Повисла неловкая пауза.

- Это все, что вы хотели узнать? – Александр достал еще сигарету, швырнув чадящий и сыплющий искрами бычок в стоявшую неподалеку урну. Урна, видимо, исчерпав свой мусорный лимит, тут же с тихим жужжанием принялась сортировать и перерабатывать содержимое.

- Примите мои соболезнования, - тихо и, кажется, вполне искренне произнесла Инга, переменившись в лице. – Нет, на самом деле я хотела сказать, что могу вам помочь.

- Вспомнили что-то еще?

На самом деле все уже было бесполезно. Что бы она там не знала или не узнала, дело замяли бы в любом случае. И немудрено. За всю двадцатипятилетнюю практику следователя Александр впервые столкнулся с чем-то настолько неразрешимым. Это был даже не «глухарь» это был «суперглухарь» – кумир и повелитель всех «глухарей» на свете. Ни одной ценной видеофиксации, никакой полезной информации от МПИИ (1) жертв и снятых с них ультрасмарт-устройств, не было ни свидетелей, ни распознаваний угроз от Ока Москвы – самого параноидального искусственного интеллекта в мире, который даже изображение бегущего в чью-либо сторону лающего той-терьерчика на монитор уличному асессору (2) передает. Словом – ни-че-го. Информационный войд. Пустота. Двенадцать человек бесследно исчезли прямо в центре столицы, побросав одежду и вещи, и ни связи между ними, ни хоть каких-нибудь указывающих на причины их исчезновения улик не нашлось. Просто безумие какое-то.

- Нет, - качнула головой Инга. – Я сказала, не что я хочу вам помочь, а что я могу это сделать. Буквально, понимаете?

- Нет, - честно ответил Александр.

- Наша кафедра разработала уникальную систему поиска, основанную на мгновенном считывании индивидуального ДНК-следа при помощи синергии наноплазмонных биосенсоров (3) и люминесцентной наноскопии (4) сверхвысокого разрешения.

Доржевский даже немного подзавис.

- Чур меня, - озадаченно моргнул мужчина. Инга понимающе ухмыльнулась.

- Вы верите в чудеса? – вдруг спросила она, разглядывая белый неоновый крест, установленный над входом на территорию храма.

- Когда у меня задается такой денек, как сегодня, я готов поверить во все, что угодно.

Ученая кивнула.

- Тогда можете считать меня чудом. В какой-то степени. Жаль, конечно, что вы или ваши коллеги не опросили меня раньше…

- Я так и не понял…

- Наша система способна искать конкретных людей благодаря селективному взаимодействию комплекса органических BODIPY (5) люминофоров и генома конкретного человека, в результате чего возникает люминесценция ДНК-следа, оставленного данным индивидом в окружающем пространстве. Плазмонные биосенсоры нашего дог-дроида мгновенно считывают его из биологических сред при помощи сверхбыстрых и сверхчувствительных спектрометров, и если люминесценция ДНК следа совпадает с загруженным ранее образцом, дог-дроид может привести вас по нему прямо к цели! Если вас интересует как он…

- Инга, погодите, умоляю, - Александр даже упреждающе выставил перед собой ладонь. Ему пока очень туго соображалось. Был ли виной тому стресс или же хронический недосып длиною в жизнь – Доржевский не знал, но точно знал, что из всех умных слов, которые ему адресовала ученая, знакомыми казались лишь два: «дог-дроид» и «ДНК».

- А?

- Переведите на человеческий, будьте добры. Я ничего не понял.

- Так…- Григор явно приободрил проявленный им интерес, женщина уселась поудобнее, чуть развернувшись к собеседнику и выставила перед собой руки, так, будто собиралась играть в «ниточку». – У нас есть дог-дроид и у нас есть пропавший человек.

- Мы кстати уже использовали дог-дроидов. Их «электронные носы» никакого следа не нашли.

- Ой! – Инга махнула рукой так экспрессивно, что чуть не заехала Александру по носу. – Запаховый след держится всего несколько часов! Зато ДНК-след имеется не только в воздухе, но и на большинстве поверхностей, с которыми контактировал человек! И вот, у нас есть комплекс BODIPY люминофоров…

Мужчина не удержался и выразительно глянул в ее сторону. Инга запнулась.

- Хорошо, ладно… Давайте так, волшебный спрей у нас есть. Волшебный спрей распыляет дог-дроид, после чего дроид стреляет лазером из глаз…

- Со звуком «пи-и-у», я надеюсь?

- Я его вам воспроизведу, если захотите. Так вот, после этого «пи-и-у» нужный нам ДНК-след дает определенную люминесценцию. Светится, то есть. Однако только для дог-дроида или оператора, который к нему подключен. Если люминесценция совпадает с загруженным ранее в систему образцом, обработанным по аналогичной системе, то «собака» идет по следу. Она также может различать степени деструкции образцов ДНК, поэтому будет выбирать наиболее свежий. «Свежесть» образцов не всегда напрямую зависит от времени, в которое человек их оставил, однако в вашем случае есть точные последние маршруты исчезнувших, зафиксированные Оком – будем отталкиваться от этого.

Александр задумчиво глянул на Григор. Ее слова звучали многообещающе, однако Афина – искусственный интеллект МУР-а (6) уже, наверное, запустила счетчик «гильотиновой дюжины» – отсчет последних двенадцати часов любого готовящегося к закрытию дела, в которые можно было оставить запрос на его продление. Однако если продление хотел запросить сам следователь, то сделать это можно было только при наличии добытых в срочном порядке весомых улик или сведений, которые могли дать делу новый поворот. Надо ли было говорить, что от следователей такие запросы поступали не часто. А в случае их отсутствия и по истечении двенадцати судьбоносных часов Афина безжалостно «отрубала» делу его виртуальную голову.

Доржевский уныло прикинул достаточно ли он идейный, чтобы ехать куда-то с этой интеллектуально заряженной, вникать в работу стреляющих лазерами дог-дроидов и смотреть на то, как красиво светится чья-то ДНК… Потом вспомнил, что на лекциях Московского университета МВД рассматривают раскрытые им дела в качестве примеров будущим работникам МУР-а, что жена в командировке – дома никого нет, а тело матери уже, наверное, на пути в похоронное бюро. Подумал, что всю ночь, как пить дать, опять не уснет: будет маяться, слоняться из угла в угол в попытке смириться с очередной утратой и грызть себя за то, что снова «сделал недостаточно». Подумал, что у каждого из исчезнувших тоже есть матери…

- Что думаете?

Григор, судя по всему, воцарившееся молчание уже начало напрягать. Александр глянул на свои ультрасмарт-часы и зашел через них в упрощенную версию личного рабочего кабинета. Рядом с иконкой, на которой был изображен гордый профиль Афины Паллады, значилось:

Дело № 3666: «Дело о Московских невидимках».

Закрытие ровно через: 11:15:34.

- У нас есть ровно одиннадцать часов и ни часом более. Вы разве не собираетесь спать?

- Спать? А для чего, по-вашему, тогда изобрели нанокапсулы бодрости? – с улыбкой пожала плечами Инга.

И первая поднялась на ноги.

***

- А разве вам можно вот так вот «выгуливать» испытательную модель? – полюбопытствовал Александр. Они с Ингой уже съездили за образцами ДНК каждого из пропавших и теперь шли по коридорам корпуса кибернетического факультета МГУ, почти вплотную примыкавшего к корпусу факультета «химиков».

- Нет, но я уже написала заведующему кафедрой, пока мы сюда ехали, - живо отозвалась та. – Он пообещал мне, что все риски возьмет на себя. Это же редчайшая возможность! Следующим этапом как раз было тестирование в черте города.

Несмотря на позднее время в здании ярко горели некоторые окна, как и все без исключения фонари и светодиодные растяжки в прилегающем парке, а испытательный полигон сиял, будто стадион перед открытием Олимпийских игр.

- Смотрю, полуночные эксперименты у вас в порядке вещей.

- С тех пор, как человечество стало меньше зависеть от биологических ритмов – вполне, - кивнула женщина.

Они наконец-то добрались до места, минуя бесчисленные переходы, лифты и коридоры. В отражении зеркально-металлической двери лаборатории Александр впервые за двое суток увидел себя со стороны. Инга рядом с ним выглядела такой презентабельной, лощеной и бодрой, а он – таким помятым, скисшим и вымотанным, что этот контраст создавал почти комичный эффект.

- Ну, вот мы и на месте, - улыбнулась Григор. Александр, осматриваясь, прошел внутрь помещения и на одной из демонстрационных платформ сразу увидел его…

Дог-дроида. Такого странного и прямо-таки дурацкого на вид, что поначалу мужчина просто пялился на него, как на какое-то невиданное чудо-юдо, и только спустя две долгие минуты замешательства, выдавил:

- Вот это?

- Так точно! Знакомьтесь, это Джагер.

Инга смотрела на дроида почти с обожанием.

«Тело» у этого уродца было, в общем-то – ничего, такое же, как у всех остальных дог-дроидов в мире: прямоугольное, четвероногое, с короткой статичной шеей, рядового черно-белого окраса, однако без лого фирмы изготовителя. Если не считать странных «глазок» на спине, по бокам, прозрачной рамки под брюхом – почти рядовая служебная модель, но вот голова… Голова «собаки» представляла собой неправильный эллипс, почти безупречно повторяющий форму летающей тарелки, по острому краю которой шла точно такая же зеркальная рамка, как и на животе.

- Вы уже запускали его в небо над городом? – спросил Доржевский, обходя дог-дроида кругом. Инга что-то со скоростью света натыкивала в свой планшет.

- В небо – пока нет, а вот в город – как раз сейчас выдвинемся, - она подняла на мужчину горящие предвкушением глаза. - Вы уже выбрали по какому маршруту пойдем в первую очередь?

В первую очередь они пошли по маршруту, на котором пропала многообещающая студентка механико-математического факультета МГУ – Катя Лесничьих. Девушка просто испарилась, оставив на месте исчезновения всю одежду, включая белье, сумочку и личные гаджеты, будто некто неуловимый заставил ее все это скинуть и утащил в неизвестном направлении.

Дог-дроид обработал заранее подготовленные Ингой образцы ДНК, получил образец люминесцентный и теперь уверенно топал вперед, ведя их по незримому обычному человеческому глазу пути. Глазки на его белоснежной тушке тихо шипели, распыляя люминофоры, а наноплазмонная рамка на голове то загоралась, то гасла, отслеживая селективное взаимодействие люминофора с нужной последовательностью нуклеотидов. Обработанная информация выводилась прямо на планшет Григор, контактные нейролинзы которой посверкивали, давая понять, что ДНК-след Кати Лесничьих она видит, так же отчетливо, как и ее рободитя.

- И все-таки связь имеется, - возразила Инга, когда они свернули на узкую улицу одного из старых районов. – Все пропавшие – из нашего университета, блестящие головы, каждый имел по несколько научных статей и был причастен к резонансным открытиям, чем не связь? А зависть к успеху, чем не мотив для преступления?

Доржевский и Григор продолжали разговор, начатый час назад.

- Они учились и работали на разных факультетах. МГУ – огромен. Почти никто из них даже в коридорах с другими исчезнувшими не пересекался, а общие знакомые отыскались лишь у двоих. Поэтому личный мотив мы отмели почти сразу. Потом прорабатывали версию, подвязанную к сектам и религиозным культам.

- Это которые «поприродники»?

- Они самые. Особенно под «Глас Земли» долго копали – но тщетно. Хотя попадались они нам и на всяком похуже.

- Что за «Глас»?

- Запрещенное религиозное течение, считай, тоталитарная секта. Маскируется под православные семинары, учит духовным практикам и так далее. Отрицает все официальные религии, презирая их за терпимое отношение к прогрессу.

- А как же сами живут?

- «По природе». Нанокапсулами не лечатся, протезов и чипов не ставят, гаджетами пользуются без нейросистем – как в старину. Не едят синтезированное мясо и…

Дог-дроид, заметно от них оторвавшийся, вдруг остановился, как вкопанный.

- Что такое? – Александр завертел головой.

- Н-не знаю… Но… Джагер говорит, что… нашел конец ДНК-следа, - женщина озадаченно водила пальцем по экрану.

- Это же… погодите…

Александр с запозданием узнал это место из-за ночного времени суток. Разочарование закрадывалось в его сознание, тихонько подмораживая энтузиазм, однако в Деле о Московских невидимках следователь уже успел наглотаться такого количества разочарований, что это теперь казалось совсем блеклым, почти не расстраивающим.

- Инга, это улица – на которой Лесничьих пропала.

- Ничего не понимаю… - женщина выглядела по-настоящему подавленной. В отличие от Доржевского она свято верила в успех данного предприятия.

- Ну, учитывая то, что Катя, как и все остальные, исчезла в круге слепой зоны, вокруг которой не было зафиксировано машин, теперь можно предположить, что ее еще и никуда не вели… И не тащили.

- Ну, не скинули же ей лестницу с вертолета, - раздраженно отозвалась Инга.

Александр равнодушно пожал плечами, вновь закуривая. Григор порылась в карманах, так и не оторвав от экрана взгляда, и протянула мужчине антиникотиновую нанокапсулу. Тот лишь отрицательно покачал головой и медленно побрел к ожидавшему их в конце улицы дог-дроиду. Судя по данным с ультрасмарт-часов, уже занимался рассвет.

- Ты молодец, - сказал Александр «псу». - Сделал, что смог. Ладно, теперь можно…

- Александр!!!

Следователь аж вздрогнул. Инга со всех ног бежала к нему, размахивая планшетом, и выглядела слегка безумной. Пиджак ее съехал с плеча, ветер набрасывал волосы на белое, искаженное потрясением лицо, широко распахнутые глаза инфернально горели.

- Александр, - она с трудом затормозила, вцепившись ему в локоть. – Смотрите! Смотрите!!!

Григор ткнула экраном ему в нос.

- Это последний снимок ДНК-следа Кати! Вот так он выглядел на протяжении всего пути, - она пролистала десяток изображений черных фактур с бедной россыпью ярких разноцветных точек. – А вот так… Вот так выглядит последний снимок…

Александр тупо уставился на картинку, которая представляла собой психоделически-неоновый хаос из брызг всех цветов и оттенков, будто кто-то размешал с водой люминесцирующий радужный краситель, наполнил им воздушный шар и сбросил с двадцатого этажа.

- Они некуда не исчезали, Александр, - голос женщины слегка дрожал. Лицо Доржевского отражало ее шок и ужас, словно зеркало. – Этот цветное пятно – «взрыв» в конце отслеженного Джагером ДНК-следа – все, что осталось от бедной девочки…

Доржевский еще никогда так быстро не подключался к рабочему кабинету. Рядом с иконкой МУР-овского ИИ значилось:

Дело № 3666: «Дело о Московских невидимках».

Закрытие ровно через: 00:00:04.

- Афина! Запрос на продление дела тридцать шесть шестьдесят шесть! – скороговоркой рявкнул Александр. Целое мучительное мгновение ничего не происходило, а затем глубокий женский голос вежливо отозвался ему в наушник:

- Запрос на продление уголовного дела за номером тридцать шесть шестьдесят шесть, именуемого «Делом о Московских невидимках» принят.

***

После того, как они отследили ДНК-след Екатерины Лесничьих, запрос на продление дела № 3666 был зарегистрирован, рассмотрен в срочном порядке и милостиво одобрен начальством.

В то же утро Александр с Ингой прошлись по всем остальным одиннадцати маршрутам, и в конце каждого предсказуемо обнаружили светящееся гало из неоновых «брызг» – последний физический отпечаток пятерых светил науки и семерых многообещающих студентов МГУ на этой земле.

Григор сделала заборы с каждого места преступления – «для аналитики». Другие шестьдесят заборов сделали криминалисты. Следственная группа вернулась к отрабатыванию версии о возможной причастности сект – к тому, на чем и остановились.

Однако очередное неожиданное прозрение случилось у Александра уже через пару дней. Это была пятничная тихая ночь, мужчина работал из дома, в который раз просматривая досье на жертв. Но как бы он ни пытался сосредоточиться, мысли его нет-нет, да возвращались к диалогу с Андреем – работником похоронного бюро, который позвонил на его личный номер прямо во время послеобеденного совещания. Тогда-то Доржевский понял, что не знает, как его мать хотела бы, чтобы ее хоронили. Андрей все выпытывал: кремация или молекулярное разложение? Александр понятия не имел.

Андрей уговорил на последнее. Доржевский знал, что молекулярное разложение – самый экологичный способ захоронения тела после смерти. Кровь из тела выкачивали и закачивали раствор с наноботами, после чего те разбирали тело до состояния сухого остатка, помещаемого в урну. Вот и все. Никаких печей, никаких электрозатрат, никаких вредных испарений ртути из зубных пломб во время сжигания тела. Мама любила все экологичное.

Что-то беспокойное шевелилось в голове следователя каждый раз, когда он просматривал медицинские карты пропавших, но потом круг размышлений опять возвращался к матери, к тому, что нужно было больше с ней общаться, к похоронным церемониям, видам венков, к диалогу с Андреем… и мысль от него ускользала. Снова и снова. Таяла в сигаретном дыму. Так Александр и просидел полночи, пока над городом не начала тлеть огненно-алая заря.

- Входящий звонок от Инга Григор, - вдруг обратился к Александру его домашний МПИИ.

- Принять.

Голос Инги звучал как всегда бодро и столь увлеченно, что создавалось впечатление, будто за раскрытие Дела о Московских невидимках ей пообещали дать Нобелевку.

- Ларочка, ты умрешь! – воскликнула она так громко, что едва не оглушила Доржевского. – Я провела анализ заборов и знаешь что?

- Ты хоть спала эти два дня?

- Четыре часа в совокупности, но, знаешь, я в порядке. Так вот, во всех мазках без исключения, просто в каком-то колоссальном количестве я обнаружила…

И тут его осенило… Прием нанокапсул бодрости! Многих других – антиникотиновых, антикоагулянтых, седативных нанокапсул… Работающие на износ ученые и студенты… Молекулярное разложение. Вот что было похожего в их медкартах! Каждый исчезнувший принимал чертовы нанокапсулы!

- Наноботов! – они произнесли это почти хором.

- Да! И все они пребывали в постэксплуатационном состоянии, как после…

- Молекулярного разложения!

- В точку!

Александр вскочил со стула и принялся расхаживать по кухне, торопливо собирая воедино свой мысленный паззл.

- Надо выяснить, можно ли их взломать. Наверняка можно. Производители сообщали о рисках?

- Я тебе больше скажу, почти у всех наноботов есть функция самостоятельного запуска молекулярной деструкции.

- Что? – удивился Доржевский.

- Ага. Тех людей, которые запускают их к себе в тело в огромных количествах, продлевая здоровье и молодость всего, чего только можно, раствором не накачивают. После смерти мозга и прекращения жизнедеятельности органов, все наноботы в организме впадают в состояние анабиоза. Тело привозят в морг, стимулируют токами «послеанабиозную активацию» и эти говнюки автоматически разбирают тебя до состояния песочка.

- Я не знал…

- Не удивительно. Ты явно не большой поклонник нанофармы. А надо бы. Бросай курить, а то состаришься и умрешь!

- То есть, кто-то мог получить доступ к наноботам, - Александр невпопад хватал на столе все гаджеты и предметы, до которых только мог дотянуться – пытался осознать, кому сейчас надо писать, кому отдавать распоряжения и как лучше фиксировать безостановочный поток мыслей, - после чего создал у них сбой, при котором они приняли тело своего носителя за мертвое, а токи…

- Думаю, взломанная персональная электроника для этой цели вполне бы подошла. Если уж он наносистемы умеет взламывать!

- Твою мать… Слушай, а ты не могла бы сдать кровь на анализ нашим ребятам из отдела кибербиобезопасности?

- Не поверишь, но я думала ровно о том же. Сегодня же утром их проведаю.

- Спасибо тебе огромное. Серьезно, это…

- Да брось, мне нравится быть частью этого расследования. Так что это тебе спасибо!

Александр невольно улыбнулся, параллельно набирая коллегам одно сообщение на всех.

- Тогда до завтра. То есть… до встречи.

- Ага, если в чем-то еще будет нужна моя помощь – звони, пиши и приходи к дверям киберкорпуса МГУ. Чао!

И она отключилась.

Александр забылся зыбким беспокойным сном всего на несколько часов, пока солнце медленно поднималось к зениту, а когда проснулся, то узнал, что Инга Григор исправно сдала биопсию и образцы крови на анализ. Как и обещала. Вот только по дороге к дому какой-то бабулькой были найдены ее личные портативные устройства и сброшенная в кучу одежда…

***

До похоронного бюро он ехал в гробовом молчании. Заранее подготовив вопросы и ответы на возможные встречные. На пороге его встретил тот самый Андрей, а именно – Гребеньков Андрей Викторович, скромный, предельно вежливый, щуплый мужичок неопределенного возраста в очках, сморщенное лицо которого напоминало печеное яблочко. Он уже начал лысеть, и было предельно ясно, что уж этот-то человек нанокапсулы точно не жалует.

В приземистом здании бюро все выглядело совсем по-простому. Отделка глаз особо не радовала, зато порядок царил образцовый: обычная штукатурка, темнодеревянные панели, начищенный до блеска паркет, кресты на стенах. Икон только нигде было не видать. В остальном же – истинная стародавняя богадельня.

Александр вежливо обменялся с Андреем формальностями, обсудил все касающиеся похорон матери темы, после чего спросил:

- Могу я узнать кое-что?

- Да, Александр, конечно.

- Вы знакомы с женщиной по имени Ингеборга Григор?

- Н-нет я… Впервые слышу это имя.

- Впервые? Может, вы когда-нибудь читали о ней в новостях?

Мужичок дергано покачал головой.

- Она довольно известная ученая, профессор и преподаватель в МГУ. Разработала сложную систему поиска при помощи отслеживания ДНК-следа.

В водянистых голубых глазах Гребенькова зажглось какое-то трудноопределимое чувство. Но тут же погасло.

- ДНК-следа? – тихо спросил он.

- Да, такого следа, который сразу даст понять, что человек был убит, даже если кто-нибудь сымитирует его похищение при помощи молекулярной деструкции.

Некоторое время Александр молчал, глядя на Андрея в упор, тот тоже молчал, и его прозрачные, похожие на пуговицы глаза отчаянно слезились за стеклами роговых очков. Наконец, он аккуратно их снял и отложил в сторону.

- Вы из полиции?

- Да, - просто ответил следователь.

Андрей натужно кивнул, рассматривая царапинки на лакированной крышке столешницы, а потом вдруг поднял на Александра щенячий потерянный взгляд.

- И вы пришли меня арестовать?

- Все верно. Вы, судя по всему, уже догадались за что. Мои коллеги будут здесь с минуты на минуту. Сбегать не планируете?

Андрей вдруг как-то жалко улыбнулся – казалось совершенно невозможным, чтобы этот приятный робкий человек совершил настолько чудовищное и продуманное преступление.

- Я разве похож на того, кто все еще может бегать?

Александр потянулся было к карману с сигаретами, но их там не оказалось. Он сам вчера выкинул их, когда сдуру решил, что бросает.

- Всего один вопрос.

- Да… да, я вас слушаю, - Андрей теперь выглядел совсем пришибленным. Полностью смирившимся с судьбой.

- Почему? Вы же, судя по всему, верующий человек.

Снова повисла пауза. Гребеньков жевал губами, будто размышляя, потом медленно заговорил:

- Я не считаю, что люди, заигравшиеся в Бога, должны эту опасную игру продолжать. Когда ребенок играет с электронной зажигалкой, родитель ее у него отнимает. Потому что огонь – не шутка. Он может обжечь как самого ребенка, так и устроить пожар, в котором погибнут другие.

- То есть, вы считаете, что таким образом спасали их? Убийствами.

Андрей посмотрел на Александра взглядом человека, которому нечего было стыдиться. Не о чем сожалеть.

- Да, - искренне ответил он, и следователь с трудом подавил желание его придушить. – Конечно. Официальные религии больше не занимаются спасением грешных душ, Александр. Они снесены поездом несущегося в пропасть технологического порабощения, они – все там, под его колесами. Они им раздавлены навсегда.

- Андрей, но вы ведь сами когда-то учились в МГУ и подавали большие надежды в области кибернетики, разве нет?

- Я раскаялся! И «Глас Земли» мне помог с этим, - голос Гребенькова вдруг налился силой, он заговорил тверже, уверенней. - Теперь я свободен! Свободен по-настоящему! А до чего довело техно-порабощение этих ученых? Все эти – нанотехнологии, которые в действительности годятся лишь для похорон?

- Довели не нанотехнологии – вы. Убивают не ружья, Андрей.

У входа раздалась возня: дверь хлопнула, звуки шагов и голосов наполнили пустой холл. Оперативники группой входили в здание.

- Ну, раз на этом наш разговор окончен, то вы, Гребеньков, арестованы по подозрению в убийстве.

- Погодите, погодите… можно… можно узнать. Просто ради…

Доржевский смерил фанатика равнодушно-презрительным взглядом.

- Что?

- Как вы… меня отследили?

- Буквально за два часа до смерти Инга сдала образцы крови в одну из наших лабораторий. Наноботы в ее крови начали бесконтрольно впадать в состояние анабиоза прямо под микроскопом. Мгновенно подключив отдел кибербиобезопасности, мы отследили сигнал.

На лице Андрея вдруг появилось какое-то странное подобие полуулыбки.

- Надо же, это просто… невероятное совпадение.

- Высшим силам было угодно, чтобы мы вас поймали, - дернул плечом Александр и вышел за дверь, оставив блаженного Гребенькова на растерзание вломившейся в кабинет опергруппе.

***

Над краем горизонта загоралась кровавая, сбрызнутая золотом заря – такая, какая бывает лишь летом, после чернильной и жаркой ночи. Александр Доржевский сидел на кладбищенском газоне и рассасывал один леденец за другим. Не курил. Правда теперь у него, кажется, развилась зависимость от сахара.

Женщина с проекции над могильной плитой приветливо ему улыбалась, а на самой плите лежала охапка белых роз. Он нечасто сюда приходил, за что нередко испытывал вину и корил себя, но зато когда приходил – задерживался до самого рассвета.

Надпись на могиле гласила: «Здесь покоится та часть Ингеборги Григор, которая была смертной». Точнее и не скажешь. И так странно было осознавать, что даже после того, как сама Григор «исчезла», эхо ее запала помогло не только раскрыть одну из самых запутанных серий, но и перевернуть следственную методологию, как таковую.

Инга погибла, но ее труды продолжали жить. Продолжали эволюционировать, применяться. Преломляться в науке и в обществе.

И это было просто потрясающе. Это было самое настоящее чудо.

Художник: Анна Дербенёва

Примечания автора:

МПИ (1) – мультимодальный персональный искусственный интеллект.

Уличный асессор (2) – здесь, человек, который принимает сведения о происшествиях, полученные от Ока Москвы, и при необходимости передает их в соответствующие службы.

Наноплазмонный биосенсор (3) – высокочувствительное устройство, применяющее плазмонные эффекты для детекции биомолекул, основанное на изменениях в оптических свойствах поверхности при взаимодействии с целевыми молекулами.

Люминесцентная наноскопия (4) – метод микроскопии, основанный на использовании светящихся наночастиц для достижения сверхвысокого пространственного разрешения, позволяющий визуализировать молекулы и структуры на наноуровне.

Люминофоры класса BODIPY (5) – флуоресцентные красители, обладающие рядом уникальных оптических свойств, таких как высокая яркость, высокая стабильность и возможность настройки спектра эмиссии. BODIPY является аббревиатурой от «Borоn-Dipyrromethene», что указывает на хим. структуру этих соединений.

МУР (6) – Московский уголовный розыск.