Три косточки в среднем ухе

Глава 1

Если природа может вам солгать, она солжёт.

(Чарльз Дарвин)

**

Из труда Марии Праведницы, настоятельницы обители Святого Млекотечения в Поморском орляжестве:

«Во имя Богини-Кормилицы!

Как сказано в Белоснежном Писании, начертанном священным молоком из божественных сосков, создана была женщина по образу и подобию Богини, а из ребра женщины – мужчина. И даром для человеков было питание младенцев молоком матерей их. Звери же неразумные дара этого лишены».

**

– Да благословит вас Богиня-Кормилица, добрые люди!

– И тебя пусть накормит Священный Сосок! А теперь, мил человек, ехал бы ты отсюдова подобру-поздорову.

Но хмурый мужчина в синей рубахе, расшитой по вороту красным, дальше не поехал. А остановил свою повозку, запряжённую четвёркой ящеров, и ловко соскочил на землю. Сразу видать – из северян: и по одежде, и по суровому взгляду серо-голубых глаз, и по упрямству.

Таких в Гадючьем Углу не любили. Шляются, где ни попадя, не в свои дела лезут. Да ещё и топоры у них больше, чем порядочному человеку положено.

Вот и у этого за пояс секира заткнута. Такой махнёшь ненароком, а у кого из приличных людей уже и полголовы нету. Даром, что из учёных мужей, ежели знак в виде совы на груди не врёт. А зачем постигающему премудрость боевой топор? Несогласных на диспутах рубить? Непорядок!

– А с какой целью вы, добрые люди, этого юношу сжечь собираетесь?

Ну вот, кто бы сомневался?! Звероящера сколько не корми, всё в лес смотрит. Так и северянин всегда найдёт, куда свой нос без нужды сунуть. Дикий народ, приличиев не знают! И зачем только великий орлязь этих невеж на службу берёт?

Тут рябой десятник по прозвищу Пятно серьёзно задумался: может ли постигающий премудрость быть неучем?

А северянин уже подошёл к столбу, к которому был привязан ожидающий казни рыжеволосый преступник, и внимательно посмотрел на того. Словно бы сравнивал с устным описанием. Секира за поясом хмуроокого угрожающе блестела.

Четверо бойцов, что отрядили Пятну в помощники, вопрошающе воззрились на командира.

– А с целью искоренения этой, как её, вертательной ереси, – подбоченился десятник и положил руку на рукоять меча. Для внушительности, значит.

– Эволюционной? – удивился незваный гость.

В глазах бравых воинов царила пустота.

– Это и есть тот самый человек, что исповедует развёртывательное учение? – поправился северянин.

Десятник кивнул.

Синяя Рубашка с гораздо большим интересом уставился на юношу. Затем снова повернулся к рябому.

– И кто же, добрые люди, этого еретика сжечь повелел?

– Я повелела, – раздался на поляне новый голос. Женский.

Все повернулись. Даже рыжеволосый, привязанный к столбу, безуспешно крутил головой в надежде увидеть подошедшее начальство. Высокая старуха в чёрной монашьей рясе опиралась на клюку. Весь вид инокини говорил о привычке к власти и послушанию.

Власти – своей, послушанию – чужому.

Пятно и его воины склонились в поклоне перед настоятельницей обители Святого Млекотечения. Строптивый северянин кивнул головой.

– Ты, сын мой, считаешь моё повеление ошибочным? – в голосе старухи звучало сожаление по поводу неразумности вопрошаемого.

– Познающие премудрость настаивают на проведении дополнительного допроса, – ни капли не смутился северянин.

– Уж не решил ли Совет постигающих принять развёртывательную ересь? – деланно изумилась мать-настоятельница.

В ответ сероглазый молча протянул старухе свёрнутую грамоту с восковой печатью. Откуда он её достал, Пятно заметить не успел.

**

Из архива Совета постигающих премудрость Поморского орляжества:

«Во имя Богини-Кормилицы!

Учёные мужи Совета решили так: доставить на предстоящее заседание Януша Рыжего, обвиняемого в том, что исповедует еретическое учение об эволюции, сиречь развёртывании одних видов живых существ от других и происхождении человека млекопитающего от зверей, лишённых этого божественного дара».

**

– Итак, ты настаиваешь на своей нелепой теории, что человек имеет первопредком своим неразумное животное?

– Нет, не настаиваю, – голос юноши был тих и невзрачен.

Один из познающих премудрость, низенький толстяк в алой епанче, с неудовольствием повернулся к соседу – тощему плешивому мужчине, одетому в зелёный кафтан. И стоило ли огород городить, ежели еретик и не еретик вовсе?

Никакого удовольствия.

Плешивец пожал плечами. Мол, дарёному ящеру в зубы не смотрят. Чем богаты, тем и рады.

– А как же прежние твои слова, в произнесении которых ты был уличён не ранее, как месяц назад?

– Это всего лишь теория, убедительных доказательств которой я пока не нашёл. Потому и не настаиваю.

Толстый и тощий переглянулись: поумнел, молокосос. Жить захочешь – на ящера вскочишь.

– А какие же доказательства ты счёл недостаточно убедительными, но возможными?

А вот это уже интересно. Алая Епанча и Зелёный Кафтан напрягли слух. Юноша на мгновение замялся. Потом гордо вскинул тонкий подбородок:

– Вскрывая тела рептилий, я обнаружил, что под чешуёй у них скрывается упругая гибкая кожа, как и у человека. Возможно, наши предки сбросили защитный твёрдый покров, заменив его одеждой.

– И это всё? – прозвучал пренебрежительный голос дознавателя.

– У людей и стражъящеров сходно строение зубов.

Тощий и толстый снова переглянулись. Ну, это он, пожалуй, совсем уж загнул. Обычный стражъящер человеку по колено, самый крупный – едва ли до пояса дотянет. Какой из него первопредок?

– Дальше, – голос дознавателя оставался бесстрастным.

– Три косточки в среднем ухе человека подобны двум таким же в ухе рептилии.

Ой, дурак! Ловко его дознаватель в силки заманил, играючи.

Вот только, где пауку игра – там мухе слёзы.

– Ты утверждаешь, что исследовал черепа не только пресмыкающихся, но и людей?

Юноша побледнел.

Алая Епанча довольно потирал крупные ладони. Зелёный Кафтан хмуро потянулся за кошелём с серебряными монетами. Отдавать проигранное плешивец не спешил: быстро только лесоящерицы родятся.

– Бьюсь об заклад, что мозгляк и четверти часа на костре не протянет! – предложил он толстяку спустя пару мгновений. Глаза того азартно загорелись.

**

Хмурый мужчина в синей рубахе, расшитой по вороту красным, остановил свою повозку, запряжённую четвёркой ящеров, и подтолкнул рыжеволосого юношу: слезай, мол.

Тот растерянно огляделся. До Гадючьего Угла было ещё не меньше трети пути.

– Уходи, – коротко бросил хмуроглазый и развернул повозку. Потом подумал немного и протянул юнцу свой топор: пригодится.

**

Из записок Януша Рыжего, бывшего писца обители Святого Млекотечения:

«Признаю я с великим сожалением ошибочность своей теории происхождения человека от рептилии. Ибо получил достоверное доказательство, что первопредками рода людского являются птицы.

Доказательство это таково: пернатый нелетающий воробоящер, в южных странах обитающий, продолжительность жизни имеет такую же, как и человек. Кроме того, как утверждают учёные мужи, при виде нового и необычного воробоящер имеет обыкновение прятать голову свою в песок, тем самым лишних для себя знаний избегая.

Человеческой природе такая же черта свойственна».