Тот, кто ждёт

Глава 1

Солнце вставало, приходя в портовый город со стороны бескрайних саванн, приходило вместе с невыносимой жарой и дерущей горло сухостью черного континента. Его лучи проходили через оконное стекло и падали на интегральные уравнения электродинамики, записанные на большой и толстой тетради. Роберт подошел к столу, на котором лежала тетрадь с уравнениями, бросил на них сердитый взгляд и перелистнул несколько страниц назад, чтобы посмотреть на схему цепи радио. Но ничего путного в голову так и не приходило. Он захлопнул тетрадь и сел на стул, пододвинув его ближе к тому самому радио. Суть была в том, что диапазон, который принимало его радио, был чересчур узким. Его нужно было как-то расширить, самым очевидным было просто увеличить количество витков катушки, но прямо говоря это стало бы позорным отступление, ведь он поставил себе цель найти совершенно оригинальное решение проблемы, достойное исследователя в передовой области - радиосвязи. Но сегодня он спал лишь четыре часа, а все оставшееся до восхода время он потратил в безуспешных попытках найти решение проблемы.

Вообще то он отправлялся сюда как будто бы в отпуск. Но он был из тех ученых, которые не могли по отдыхать долго по-настоящему. Да и не получится никакого отдыха со здешним климатом. Роберту, родившемуся в тумане и прохладе столицы Доминиона никогда не нравилась жара, особенно когда она отступает только ночью. Не сказать, чтобы в колонии было совсем уж отвратительно. Еда вполне удобоварима (если не вспоминать о кухне местных аборигенов), телеграф работает идеально стабильно, цены не кусаются, разве что отсутствие общества образованных людей Роберту не нравилось. В лучшем случае здесь можно встретить какого-нибудь сына местного магната, который был отправлен отцом учиться в метрополию больше ради престижа, нежели для получения реальных знаний. Да и прямо говоря, Роберту изначально и прийти в голову не могло устроить поездку сюда. Но Николас, его лучший друг и неутомимый в своих исканиях культуролог заманил его сюда своими рассказами о том, как же прекрасно здесь можно отдохнуть. Нет, он не держал обиды на друга из-за испорченного отпуска, в конце концов у Роберта бы не получилось бездельничать дольше недели, а работать вполне себе можно и здесь, правда лучше это делать ночью.

Прошло еще два часа и физику пришлось признать свое поражение. Он аккуратно намотал на катушку три новых витка и вставил ее обратно в цепь. Теперь оставалось лишь проверить все ли работает, как и должно. Роберт замкнул ключ цепи и взялся за тумблер радио, он медленно перебирал частоты, прислушиваясь к шуму помех. Хотя конечно он ничего не мог услышать, вполне возможно его радио пока еще было единственным на континенте. Неожиданно, буквально за пол оборота до того, как тумблер бы дошел до упора, сквозь помехи, физик услышал четкий, членораздельный сигнал. Роберт застыл, прислушиваясь к радиограмме, состоящей из коротких и длинных сигналов. Очнувшись от ступора, он тотчас же стал записывать передаваемое сообщение. Спустя несколько минут на бумаге у него были координаты географической точки. Он смотрел на них и даже до конца не верил в их реальность. А радио продолжало повторять сигнал. Роберт кинулся к радио чтобы передать неизвестному отправителю свою радиограмму: «Здравствуйте, кто вы?». Ответ пришел спустя пол минуты: «Я тот, кто ждет.».

— Роберт, ты же сам утверждал, что твое радио пока единственное в этой колонии.

— Я понимаю, это крайне странно, и я сам не понимаю как это возможно, но факт есть факт. Кто-то на континенте передает четкий радиосигнал, с какими-то координатами, и более того, этот кто-то даже принял мое сообщение!

— Этот… Как он назвался? «Тот, кто ждет», да? Он не ответил тебе ни на один вопрос, из тех, что ты посылал ему после этого.

— Пойми, Николас, такое «чудо», если я правильно понял твои намеки, просто-напросто невозможно с точки зрения физики! Сигнал передается до сих пор, уже третий час с того момента, как я его поймал, никакие флуктуации не могут совпадать так долго, чтобы выдавать последовательное и неизменное сообщение.

Николас нахмурился несмотря на то, что с Робертом он был знаком с самого детства и порядком наслушался от него о его профессиональной деятельности, это не отменяло того, что физика по большей части оставалась для культуролога темным лесом.

— Подожди, прерви свои размышления о «флуктуациях», я в них ни черта не понимаю. Я принес карту как ты и просил, давай посмотрим о какой координате идет речь и закончим наш спор.

Он достал карту из тубуса и развернул ее на столе. Они оба сверились с листком и начали осматривать карту в поисках нужной точки. Первой ее нашел Роберт и ткнул пальцем посреди саванны.

— Кажется это где-то здесь.

И тут у Николаса закрались сомнения. Он пытался вспомнить, что же конкретно необычное было в этой, казалось бы, совершенно непримечательной с географической точки зрения, местности.

— Мне кажется здесь действительно что-то есть. Дай мне пару минут, мне нужно заглянуть в свои записи.

Роберт уселся в кресло и терпеливо ждал, пока его друг копался в кипе блокнотов и книг. Червь сомнения не оставлял его даже сейчас, когда, казалось бы, все должно было решиться. Что если это просто чья-то шутка? Какого-нибудь его коллеги из другого университета… Нет, в конце концов это просто бесконечно маловероятно. Чем бы все это не оказалось, предчувствие подсказывало физику - любое простое и логичное объяснение будет неверным.

Наконец Николас нашел то, что искал. Он листал небольшую книжку, исписанную его мелким и убористым почерком. На одной из страниц он остановился и застыл в удивление.

— Что ты нашел, Ник?

— Эти координаты… Они могут принадлежать «Черной Гробнице».

— Чему—чему?

— «Черная Гробница». Она считается легендой одного из племен местных дикарей. Я услышал о ней от одного из старейшин, он со священным трепетом рассказывал мне о ней. Называл ее проклятым местом упокоения древнего и могучего вождя, который некогда объединил под своим началом все окрестные земли. По обычаям их племени приближаться к ней нельзя, иначе на твой род падет вечное проклятье. И однажды найдутся глупцы, что пожелают ограбить гробницу этого вождя, и тот восстанет, чтобы нести ужас и смерть. Просто выдумки аборигенов. Так я считал до сего дня.

Они оба молчали с минуту. Это было слишком странным для правды, и слишком последовательным совпадением, чтобы быть случайностью, чьей-то шуткой или ошибкой.

— Скажи, как в легендах зовут того, кто якобы спит там?

— Тот, кто ждет.

— Николас...

— Нет, Роберт, если ты хочешь предложить мне отправиться с тобой на поиски этой чертовой гробнице я говорю - нет.

— Ник, но мы быть можем стоим на пороге удивительного открытия! Древняя гробница, для которой есть точные координаты и некто, кто ждет нас там. Представь, что это может значить! Возможно, наши предки не были варварами, они были нечем не хуже нас, Ник. Это изменит все, что мы знаем о нашем прошлом. И только попробуй сказать, будто тебе не хочется стать первым, кто перевернет весь мир!

Культуролог остановил взгляд на той самой точке на карте, очевидно он мучительно размышлял над ответом. Но Роберт ни секунды в нем не сомневался и слегка улыбнулся, когда тот ответил ему.

— Все еще есть вероятность, что мы ничего не найдем, и как мы ответим, когда нас спросят, где мы промотались целый месяц по саваннам?

— Ты скажешь, что собирал материал для твоих исследований, а я хотел развеяться, после долгих и неудачных опытов и отправился с тобой за компанию. Придумаем какое-нибудь идиотское оправдание, почему ты так и не добыл ничего стоящего, над нами за спинами посмеются и забудут.

— Идти долго, нам нужно много припасов и инструменты для раскопок, не исключено, что они понадобятся, пару винтовок, на всякий случай и кто будет это нести?

— Наймем несколько негров, даже за небольшие деньги они согласятся, а задавать вопросы им и ума не хватит.

— Все местные племена бояться гробницы как огня…

Наши деньги или винтовки заставят их подумать дважды.

Роберт излагал план так четко, будто он готовил его заранее и был в нем абсолютно уверен. Последнее было чистой правдой, в нем загорелся такой дух исследователя, какой последний раз посещал его мальчишкой. И его друг не мог не проникнутся уверенностью физика.

— Это не малые деньги.

— Я возьму на себя две трети всех расходов, ну так что, ты согласен, Ник?

Николас тяжело вздохнул и протянул Роберт руку.

— Я согласен.

И друзья пожали руки.

Им предстояло пройти более четырехсот километров. Николас уже был вполне привычен к таким долгим походам, но Роберта они действительно угнетали, впрочем, они шли в конце осени, и столь чудовищной жары, как летом, уже не стояло. Даже несмотря на четырех нанятых негров, которые послушно несли запасы и инструменты, Роберту не хватало воды и еды, но он не позволял себе даже и слова сказать по этому поводу Николасу, ведь он был инициатором этой «экспедиции», как ее в шутку называл его друг. Пока они шли, Николас припоминал все, что слышал об этой «Черной Гробнице». По легенде она была в форме правильной усечённой пирамиды, высотой около 15 метров и в три раза больше длинной. Гробница полностью состояла из черного как нефть камня, идеально гладкого, но напоминающего своей структурой и неестественным блеском метеоритное железо. По прикидкам Николаса, гробнице никак не могло быть меньше двух тысяч лет, но по описаниям никаких повреждений на ее поверхности не было. Единственный видимый способ войти в гробницу это каким-то образом открыть огромную дверь, находящуюся в одной из ее стен. Дверь расписана древними узорами, иероглифами и изображениями историй о «том, кто ждет», что конкретно там нарисовано Николас не знал, аборигены боялись подходить слишком близко, а те, кто могли видеть эти рисунки, давно мертвы. Сама дверь содержит в себе загадку, и лишь найдя решение можно войти внутрь. В ответ на это Роберт лишь усмехнулся и многозначительно посмотрел на коробку с динамитом.

Спустя чуть более чем неделю путешествия они почти достигли цели. Солнце клонилось к закату, а Николас и Роберт стояли на вершине холма и смотрели на восток. Раскинувшаяся саванна была усыпана одиноко стоящими акациями и покрыта желтоватой травой от горизонта до горизонта, где-то на краю видимости медленно шло стадо зебр, и лишь черная пирамида нарушала это идиллическую картину. «Черная Гробница» стояла на том же месте, что и тысячелетия назад, с холма до нее было километров десять, не более. Если бы не усталость после часов пешего перехода, Роберт бы точно бросился к пирамиде бегом лишь для того, чтобы коснуться ее и удостовериться, что это не мираж или галлюцинация.

— Итак, она существует.

— Право слова, Николас, я и сам до конца не верил, пока не увидел собственными глазами.

— Главное, что все это было не зря. Теперь до нее всего десяток километров, а между нами и «тем, кто ждет» стоит только та самая дверь из легенд. Впрочем, существование этой пирамиды совершенно не доказывает правдивость остальной части мифа.

— И когда ты успел убедиться в существование «того, кто ждет»?

— Я же не говорю, что он действительно вождь-мертвец из легенд, но кто-то нам отправил сигнал. В конце концов, историческая наука никогда не была однозначно уверена в том, что мы первая высокоразвитая цивилизация на планете.

— Правда? Я думал это несколько… Маргинальные теории.

— Так оно и есть, но даже если доказательств недостаточно, это не значит, что их нет совсем. «Черная Гробница» может стать таким доказательством, что будет совершенно неопровержимым.

— Но ведь тогда появляется вопрос, как эта цивилизация пала? И почему память о ней была стерта почти до основания? Очень вряд ли они были глупее нас, но ведь сейчас наше падение почти невозможно представить, мы не Тиртская Империя, нашу страну не затопят орды варваров и им не сжечь дотла нашу столицу.

— Ты задаешь правильные вопросы, Роберт. Но сам подумай, сколько бесчисленных способов для убийств друг друга придумали цивилизованные страны? Чего уж говорить об одном только химическом оружие… Представь как ветра разносят облака ядовитого хлора над целыми континентами, убивая все живое и на годы въедаясь в почву. Если однажды случится война, в которой примут участия самые развитые государства мира, то мы падем. Падем как когда-то, быть может, пала цивилизация древних.

— Выгони у себя из головы мрачные мысли, Ник. Мы на пороге великого открытия, а тебе в голову только и лезут размышления о судьбах цивилизаций.

— Кхм, ну я вообще-то историк не меньше, чем культуролог, но да, к черту все это. Сейчас надо устроить здесь стоянку.

Назойливый шум, доносящийся из-за их спин, заставил Николаса развернутся. Четверо негров, уже занесших на холм пожитки, беспокойно перешёптывались под тенью акации и боязливо посматривали на «Черную Гробницу». Культуролог крикнул им что-то на их же языке и те покорно умолкли.

— Роберт, надо что-то с ними делать, того гляди они ночью просто сбегут от нас, да еще и со всеми запасами.

— Хм, думаю можно будет привязать их к дереву на ночь, а уж под дулами наших винтовок им все равно придется работать.

— Хорошая мысль. Поставь пока палатку, я этим займусь.

Николас отчаянно пытался растолкать Роберта. Тот ели продрал глаза и с удивлением таращился на своего друга.

— Негры сбежали, Роберт.

— Они, что? Как?

— Перегрызли ночью веревку и убежали.

— Черт. Много они унесли?

— Думаю на обратный путь хватит, но дотаскивать инструменты до гробницы придется нам.

— Тогда давай позавтракаем и примемся за работу.

Они собрали лагерь и пошли к гробнице, хотя все равно еще пришлось бы вернуться на холм, чтобы забрать оставшиеся вещи. «Черная Гробница» блестела в лучах утреннего солнца, это было настолько неестественно для камня, что Роберт с Николасом уже успели согласиться с той частью легенды, где говорилось о материале, из которого была построена гробница. Наконец, дойдя до гробницы, у них не осталось сомнений, что она была сделана из метеоритного железа.

Конечно, физик не удержался и прикоснулся к поверхности древнего сооружения. Абсолютно гладкая на ощупь и прохладная, каменная поверхность гробницы ни несла на себе даже следов повреждений.

— Николас, посмотри, стена гробницы… Она идеальна.

— Что ты имеешь ввиду?

— На ней нет никаких повреждений, никаких дефектов. Будто ее не то, что регулярно чинят, ее просто меняют при малейших разрушениях. А ведь гробница простояла посреди саванны тысячи лет!

— Но это просто… Невозможно.

— Мы видим все своими глазами.

— Этому должно быть какое-то объяснение.

— Конечно, и мы попытаемся его найти. Пошли, с этой стороны двери нет.

Они обогнули гробницу и наконец нашли, что искали. Вряд-ли это можно было назвать дверью, скорее огромная, четыре на четыре метра квадратная плита, на которой были высечены непонятные символы. Оба ученых завороженно разглядывали барельеф, и постепенно линии, дуги и геометрические фигуры складывались в ясные образы. Это был рассказ о далекой родине, о долгом пути, о бесчисленных испытаниях, о подчиненных мирах, о тирании, ужасах и чудесах, о божественном и божественности. Это было приглашение, для каждого, кто пожелает войти. Но в конце, нужно было решить задачу, которая отроет дверь «Черной Гробницы». Символы перестали извиваться и перетекать друг в друга. Они застыли в неподвижной картине, содержащей в себе загадку. Первым из ступора вышел Роберт.

— Это было…

— Роберт… Мне кажется, мы сошли с ума.

— Нет… Нет и еще раз нет! Ты видел то же, что и я! Одинаковых галлюцинаций быть не может! Он… Кем бы он ни был, ждет нас, и мы должны открыть эту дверь.

— Слушай, нам лучше уйти, это место… Быть может оно правда проклято.

— Что с тобой случилось? Встретился с чем-то непонятным и сразу готов поверить в бредни аборигенов? Принят любое объяснение за истину, лишь бы не думать о том, что не смог понять? Очнись, Николас, очнись! За этой дверью нас ждут величайшие чудеса! И ты считаешь, что мы можем после этого развернутся и уйти? Представь, как ты будешь чувствовать себя до конца жизни, если из-за твоей нерешительности и страха человечество может потерять такое величие. Сейчас уже поздно сдавать назад, так что соберись и пошли, нам нужно перетащить еще кучу инструментов и разбить тут лагерь.

Задача, которая застыла на поверхности двери, представляла из себя безумнейшую геометрию. Разложенный в трехмерном пространстве гиперкуб переплетался с алгоритмичными фракталами, перетекавшими в странные, выпуклые фигуры на поверхности шаров. Несколько дней Роберт бился над загадкой, покрывая бумагу бесчисленными расчетами, схемами и графиками. Все это время Николас размышлял над увиденным, пытался записать историю, которую им показала дверь, делал заметки о всем что видел и особенно о самой пирамиде. Даже попытался однажды нанести какой-то ущерб стенам гробницы, но ни кирка, ни динамитная шашка не оставила даже следов. В конечном счете он старательно прикидывал, есть ли хоть одна известная человеческая культура, которая могла бы возвести нечто подобное. Но все было тщетно, «Черная Гробница» была экзотична будто бы для самой планеты. Настолько она не подходила пейзажу вокруг, что у культуролога только и были мысли о том, что строили ее инопланетяне или по крайней мере люди с из какого-то другого мира.

Вечером третьего дня к Роберту наконец пришло озарение. Ответ на загадку был прост, всего-то нужно было передать местоположение гиперкуба в системе координат. Солнце уже давно зашло, Николас предлагал Роберту лечь спать и закончить завтра утром, но физик лишь отмахивался от уговоров друга. Он собрал радио, замкнул цепь и отправил сигнал. Когда Роберт отбил ключом радио последнюю цифру, они оба затаили дыхание. Пятнадцать секунд спустя дверь с грохотом стала открываться.

Оба вошли в гробницу исполненные трепета и благоговения. Держа керосиновые лампы, которые слабо освещали черные стены, ученые шли в полной тишине, даже инстинктивно смягчая шаг, чтобы не издавать ни звука. Поразительно, но вместо затхлого воздуха древней пыли их легкие обжигал стерильных воздух биологической лаборатории, впрочем, никто из них даже не обратил на это внимание. Спустя пол минуты, показавшиеся им вечностью, свет фонарей выхватил из тьмы очертания какой-то конструкции. Это был пьедестал, сделанный из того же материала, что и вся гробница, на нем стояла черная сгорбившаяся статуя, в ее гротескных формах угадывалась странная химера гуманоидного туловища и тела сколопендры. Многочисленные трубки тянулись из неподвижного кентавра к потолку, а там, где должно было быть человеческое лицо, была лишь зеркальная полусфера, отражающая Роберта и Николаса, держащих лампы. Роберт уже хотел было что-то сказать, но в ту же секунду бледный свет бесчисленных точек, загоревшихся по всей поверхности окружающих залу стен, ослепил их и привел в замешательство. К безмолвному ужасу ученых, кабели с шипением выходящего воздуха отстрелились от портов на горбе статуи. А статуя распрямилась и направила свое зеркальное лицо по направлению к людям. Непонятно откуда раздался голос, и Роберт с Николасом вздрогнули от того, что услышали.

— Наконец-то. Я ждал вас, дети далекой Земли. Ждал четыре тысячи лет.

Голос был плавным и спокойным, но очевидно синтезированным, ибо не имел никакой интонации. Отсутствие эмоционального произношения, но вместе с тем выверенные паузы и мягкое обращение вызвало ощущение доброжелательного снисхождения.

— Да, то, что вы могли принять за статую и есть я, вернее, это мое тело. Я тот, кто ждет. Но, благодаря вам, я теперь тот, кто ждал.

Николас и Роберт не могли проронить ни слова. Статуя сошла с пьедестала и подошла еще ближе, от этого она не перестала казаться огромной.

— Я понимаю всю экстраординарность текущей ситуации. И я не мог ожидать от вас большего, но позвольте хотя бы узнать ваши имена.

Роберт наконец освободился от паралича и попытался сказать. Получилось не сразу.

— Роберт и Николас, верно? Очень приятно, кажется, ваша культура приемлет именно такое приветствие при знакомстве. Насколько я могу судить, вы нашли меня случайно, не так ли?

— Я… Да, мое радио… Я проверял расширенный диапазон, мне казалось, что на континенте не может быть иных источников радиопередачи, радио ведь только изобрели. Но я получил ваш сигнал…

— И решили отправиться по координатам. Похвальное любопытство. Ваш авантюризм только что открыл цивилизации этой планеты путь к звездам. Вы можете гордиться собой.

— Если позволите, как вас нам теперь называть?

— У меня множество имен, но они все будут бессмысленными для вас. Можете называть меня Возвышенный.

Теперь заговорил и Николас.

— Простите, но вы назвали нас «дети далекой Земли», что вы имели ввиду? Наша родная планета называется Петаурум, я никогда не слышал про некую «Землю».

— Логично, что вы требуете ответов на многочисленные вопросы. Земля — ваша истинная родина. Родина всего человечества. Четыре тысячи лет назад ваши предки были брошены на этой планете, чтобы можно было пронаблюдать за вашим развитием. И вы вполне в нем успешны. Вам понадобилось несколько больше времени, чем я рассчитывал, но это все еще приемлемо.

— Брошены? Кем?

— Они, как и вы, были людьми. Они были частью государства всего человечества, называвшееся Единством. На вашей орбите до сих пор должны кружить автономные спутники, которые тысячелетиями смотрят на планету и записывают все, что могут. Хотя теперь это уже излишне, Единство было обречено сгинуть за прошедшие тысячи лет. Необходимо отметить, что мы с Властями Единства не сошлись во взглядах, касательной вашей судьбы. Они считали, что вы заслужите восхождения лишь тогда, когда сможете их найти. Я считаю иначе. Если бы не я, впереди вас ждала самая темная страница в истории каждой из человеческих цивилизаций. Величайшие воины с миллионами жертв, механическая жестокость, уничтожающая народы, преступления против человечности и человечества, не имеющие срока давности, пандемии, охватывающие всю планету и оружие, применение которого приведет к неизбежному уничтожению вашего мира. Ваши самые страшные кошмары и даже более. Благо, я здесь, во плоти перед вами и я остановлю все это, и проложу дорогу в космос для вашей цивилизации.

— Но, Возвышенный, если просто взглянуть на вашу… Гробницу, по крайнем мере мы понимаем это так, то станет очевидно, что ваше могущество превосходить наше стократно. Я, как физик, и представить не могу, какие чудеса вы можете творить, так зачем же вам мы?

— Дитя, мои размышления не могут быть переданы полностью в воспринимаемой тобой форме. Возможно лишь изложить их кратко. Суть в том, что Единство пало, и осталось бесчисленное количество миров, созданные с таким же замыслом, что и ваш. Там тоже будут развиваться человеческие цивилизации, и если они не уничтожат сами себя в процессе, то неизбежно выйдут в космос. Космос может казаться вам пустым и безжизненным. Вы можете считать, что галактик заполнена мириадами звезд, вокруг которых если и вращаются планеты, то они неизбежно безжизненны. В подавляющем большинстве случаев так и есть. Но существуют исключения, что в любом случае плохо для человечества. Глобально есть лишь несколько сил, способных погубить людской род, и молодая человеческая цивилизация без управления существ, что будет выше обычных людей, не сможет им противостоять. Что в конечном итоге может привести к вымиранию всех людей. Вы уже догадались, к чему я веду. Если совсем кратко, под моим руководством вы добьётесь успеха.

Как только Возвышенный закончил излагать, где-то вдалеке послышались синхронные металлические шаги. Статуя подняла лицо-сферу и направила куда-то во тьму неосвещенной части гробницы. Роберт и Николас молча обернулись в сторону шума, как актеры, ожидающие выход нового действующего лица на сцену. Наконец, перед ними предстала когорта из четырех боевых роботов. Гиганты из черного металла, напоминающего тот, из которого была сделана сама гробница, одновременно закончили шаг. Едва ли Роберт и Николас понимали принципы действия многочисленных вооружений роботов. Но угроза исходящая от машин была очевидна. Два гиганта, стоящие ближе всего, расступились и вперед вышел некто в экзокостюме. Тяжелая броня роднила гуманоида с его роботами. По началу ученые подумали, что он просто очередной автоматон. Возвышенный, что не сдвинулся за все это время даже на миллиметр, первый нарушил молчание.

— Вы взломали мои системы, и как незаметно. Нужно отдать вам должное, за четыре тысячи лет вы чему-то научились.

Динамики костюма ожили, и отвечали древнему.

— Язвительность унижает тебя, о Возвышенный. А попытка сыграть в Бога для местных аборигенов просто оскорбляет твое достоинство. Впрочем, для того, кто прожил тысячелетия, это должно быть пустой звук.

— Мои года не делают меня бесчувственным механизмом. Я стремлюсь к идеалу, но он недостижим по определению.

— В этом ты ошибаешься, древний. Единство достигнет идеала, если такие как ты не будут стоять на его пути. Но в тоже время Власти ценят твои достижения. Тебя нельзя назвать бесполезным. Власти предлагают тебе милость, даже более, они предлагают искупление.

— Солдат, назови свою должность.

— Кибернетик-элиминатор.

— Власти предлагают мне прощение за «грехи» и вместе с тем присылают ликвидатора?

Роберт и Николас, отойдя с линии взгляда кибернетика и Возвышенного, молча наблюдали за диалогом полубогов. Существа, одно непонятнее другого, изъяснялись ровно так, чтобы до «местных аборигенов» дошла только суть. И ученые жадно слушали каждое слово, осознавая, что не в силах повлиять на исход конфликта.

— Если ты отринешь свои идеи, если покаешься за совершенные преступления, тогда ты снова сможешь служить Единству, т.е. человечеству. В ином случае, я приведу в исполнение приказ о твоей элиминации.

— Взгляни на этих людей, ликвидатор, разве они часть Единства? Нет. Но это исключает их из человечества? Я отрекся от вас по многим причинам, и одной из них была именно эта. Вы не разделяете ваше государство и человечество. И это приводит к логическому выводу о том, что тот, кто не служит Единству, не служит Властям, не является людьми.

— Люде этой планеты станут частью Единства. И в этом и было твое преступление. Ты пытался отвратить их от Единства, от человечества. В конечном итоге это бы привило их к уничтожению.

— А что же вы, солдат? Власти всегда любили говорить о том, что каждая цивилизация должна пройти через кровавые ужасы, через бесчисленные страдания и муки перерождения, чтобы вырасти по-настоящему и стать готовыми для подчинения. Скажи мне, изменилось ли это? Власти продолжают прикрываться лицемерной ложью о «необходимом зле»?

— Ты считаешь, что сможешь построить цельную цивилизацию и прочный мир, даровав целой планете уничтожающую незрелый разум истину о мироздание. Ты покажешь им технологические чудеса, и они признают тебя Богом. Иначе и быть не может. Ты поведешь в будущее религиозных фанатиков, разве такие люди смогут противостоять тому, что скрывается в глубинах космоса?

— Пусть так, но это шанс на спасение. Даже несмотря на то, что прошли тысячелетия, я уверен, что Единство и Власти не изменились. Более тысячи лет до вашего падения вы вели человечество к гибели. И не могли сделать ничего для спасения, лишь оттягивали неизбежное. Сейчас все очевидно точно также, даже несмотря на то, что Единство возродилось, оно все еще может предложить лишь медленную смерть. Может мой план бы и не сработал, но это была попытка сделать хоть что-то.

— Ты слеп, Возвышенный. Все изменилось, человечество изменилось. Преклони колени, отринь свои прежние стремления и служи как раньше, на благо людям.

— Нет лучшего раба, чем тот, кто свято уверен в том, что его рабство есть необходимое и единственное решение. Я отрекаюсь от Единства, от Властей, но не от человечества.

— Следовательно, приказ будет приведен в исполнение.

Кибернетик-элиминатор поднял активированную винтовку и направил на Возвышенного. За ним это же движение повторили роботы, нацелив свое оружие.

— Последнее слово, древний.

— Во имя человечества, и только.

Пять лазеров пронзили воздух и обратили его в плазму. Миллионы вольт напряжения врезались в синтетическое тело Возвышенного, мгновенно разорвав его на атомном уровне. Древний даже не попытался сопротивляться, он не принял казнь, но любая попытка спастись была бесполезной, а элиминатор не стал бы считаться с тем фактом, что здесь находятся Роберт и Николас. Тело-статуя Возвышенного рухнуло на пол, раскаляя воздух вокруг и источая отвратительный запах обращённых в газ биохимических жидкостей.

Кибернетик опустил оружие, машины сделали то же самое. Он повернул шлем к ученым, ошарашенно стоящих вплотную к стене, на которой постепенно угасали сияющие точки.

— Через минуты гробница закроется навсегда, через 24 часа на нее упадет метеорит. К тому моменту вам стоит быть настолько далеко отсюда, насколько это вообще возможно. Не вздумайте попытаться взять что-то из гробницы. В любом случае, вам никто не поверит. Прощайте.

Солдат развернулся и пошел во тьму, его когорта последовала. А Роберт и Николас вдруг ощутили отвращению к этому месту. Теперь по настоящему гробнице, но теперь уже того, кто ждал. Они вышли буквально за несколько секунд до того, как закрылась дверь строения. Ученые видели, как поднимался в воздух десантный шаттл и как он стремительно набирал высоту, устремляясь к орбите планеты.

На следующий день они покинули лагерь, бросив все, что не могли унести с собой. Ученые шли до вечера и не произнесли ни слова. Наконец они решили сделать привал, остановившись под кроной одинокой акации. Роберт смотрел на звезды, а Николас усердно пытался развести костер. Неожиданно небо пронзил след метеорита, несущегося к поверхности. Он пылал красным огнем, и Роберт мгновенно понял, куда он летит. Когда пришла ударная волна, она сбила с ног культуролога, а физик ели устоял, вцепившись в согнувшееся дерево. Спустя секунд десять они пришли в себя и Николас обратился к другу.

— Знаешь, я все надеялся, что это было галлюцинацией или сном. Но ты прав… Нужно принять реальность как она есть.

— Я рад слышать твой голос.

— Я тоже.

Они оба улыбнулись.

— Я не могу понять лишь одного…

— А все остальное можешь, Ник? Тогда расскажи мне.

— Нет, я имею ввиду… Они разговаривали на нашем языке, мы их слышали, могли понять хотя бы в общем… Зачем? Для нас они как Боги. Разве говорят Боги на языке смертных?

— Возможно, кто-то из них или они оба хотели, чтобы мы кое-что поняли, и, быть может, рассказали остальному миру.

— Нам никто не поверит.

— Но мы попытаемся, начнем с того, что осмыслим увиденное.

Теперь Николас не сомневался.

— Тогда я с тобой, до конца, Роберт.

— Спасибо.

И друзья пожали руки.