Тот-3. Из глубины веков

Пролог

Человечество всю свою историю стремилось к звёздам.

Тьма ночного неба, усыпанного мириадами блестящих огоньков, не пугала так, как густой лес безлунной ночью. Нам всегда казалось, что там, высоко, нас ждёт новый, неизведанный мир, полный открытий и тайн.

Галилей, Коперник, Циолковский, Королёв — лишь единицы из миллиардов двигали нас вперёд, приближая к мечте.

Сначала в космос полетел безликий спутник. Потом Юрий Гагарин.

Десятки, сотни, тысячи человек выходили на околоземную орбиту и ступали на Луну.

Но это был не предел. С каждым годом мы взлетали всё выше и выше.

Человечество построило на холодных далёких планетах свои колонии, покорив Солнечную Систему. Мы вышли за её пределы, и теперь «слетать к звёздам» звучало так же привычно, как «позвонить по мобильному». Технологии продвинулись настолько, что каждый день совершались новые, немыслимые ранее открытия.

Но кто мог знать, к чему это приведет?

Пожиратель Миров спал, и его пробуждение было лишь вопросом времени.

Глава 1

2116 год от Рождества Христова. 14 мая.

Джек Серпентер проснулся от стука собственных зубов. Сон улетучился, оставив сладостный привкус обнажённого женского тела, и возвращаться в реальность совсем не хотелось. Но его кожа покрылась крупными мурашками, и он, с кислой миной на лице, выбрался из спального мешка, с хрустом потягиваясь.

Кто же посетил его во сне? Кто так страстно танцевал на нём?

Он не запомнил.

Джек взглянул на копну рыжих, кучерявых волос рядом.

Пусть будет Кейт Васкес. Она тоже хороша.

А уж для одинокого мужчины, заброшенного на край света в компании одинокой женщины — слишком хороша.

Он осторожно, чтобы не разбудить, откинул с её лица прядь волос, под которой скрывались веснушчатый нос, закрытые глаза с длинными ресницами и слегка пухлые губы, изогнувшиеся в лёгкой улыбке.

«Расшифровала надпись? Или видит то же, что и я?», подумал Серпентер.

Отогнав мысли, он расстегнул молнию на палатке цвета хаки, и в его нос сразу забился мельчайший песок, заблестевший в тусклых лучах.

Светало.

Вдалеке, кокетливо выглядывая из-за волнистых барханов, показалось большое, ярко-красное солнце. Лёгкий ветер трепыхал ещё прохладный, сухой воздух с запахом пыли, гоняя песчинки с места на место. Джек с детства мечтал увидеть вживую, как природа невидимой рукой перекраивает пустыню, лоскут за лоскутом плетя новую ткань каждый день.

Мечта сбылась.

Быть может, именно поэтому два десятка лет назад он выбрал археологию.

За все годы практики это был его первый вояж в Египет.

Серпентер выбрался из палатки, поправил короткие иссиня-чёрные волосы, чуть подёрнутые сединой, и оглядел бескрайний океан безжизненного песка, стремясь не дышать полной грудью.

Джек тут же понял, что ошибся — жизнь здесь, всё-таки, была. Он не успел её заметить вчера, в полной темноте, когда отряд «Сигма» только-только прибыл, но увидел сейчас.

Стайка из четырех тушканчиков, похожих на несуразных плюшевых зайцев, сшитых где-нибудь в грязном китайском подвале, умилительно прыгала по песку и неосмотрительно громко пищала, радуясь новому дню. Одинокий шакал вдалеке потянулся и зевнул, прищурив уже привыкшие к ночной темноте глаза, и скрылся за дюной. В вышине раздался крик стервятника, узревшего не пережившую эту морозную ночь добычу — назревал пир.

Кусты джузгуна волнительно затрепетали своими стеблями, словно приветствуя дуновение утреннего ветра. Растущие рядом во влажном иле небольшого оазиса две пальмы затеняли четыре квадроцикла, на которых команда археологов добралась сюда из Луксора.

Почти три часа езды по барханам. Неудивительно, что у него болела спина.

Запищали наручные часы, возвестив о начале седьмого часа по местному времени, и Джек облегчённо выдохнул. Не так уж много он и недоспал. Тем более, что привык вставать в шесть ноль-ноль.

Как говорил капрал Корнуолл, «постоянство — признак мастерства». Бывший сержант Серпентер слышал эту фразу на протяжении десяти лет службы, пока не устал и не ушёл учиться в Бостонский археологический.

Который и направил его сюда.

В наследство от той, армейской жизни достались тревожное расстройство, бессонница и постоянное ощущение нехватки времени.

А из осязаемого — наградные часы «Монтана» из далёкого прошлого, непривычно ровная спина и небольшой шрам на правой скуле.

В этой пустыне моджахедов быть не должно. Да и мелкий песок сломает любое оружие через пару выстрелов.

Безопасность. То, чего он и хотел, увольняясь из опостылевшей ему частной охранной организации.

И почему она возникает именно тогда, когда вокруг совсем нет людей?

Раздался звук «з-з-зип», и из соседней палатки показалась лохматая голова соломенного цвета.

— Доброе утро, командир, — пробормотал, едва разлепив слипшиеся губы, молодой взъерошенный парень. — Пить как хочется, ужас.

— Канистра на твоём квадроцикле, — ответил, обернувшись, Серпентер. — С добрым утром, Иван.

— Спасибо, — широко зевнул тот и направился к пальмам, еле передвигая ноги. — У нас в Сербии этой воды на каждом шагу...

— Нейт ещё спит?

— Нейт Сайлас уже встал. — Бодрый, местами седовласый старичок в костюме рыбака вылез из палатки, щурясь на уже поднявшееся над дюнами и пожелтевшее солнце. — Мне нужно всего три часа на сон. А где Кейт?

— Скормил её бабуинам, — не моргнув глазом, ответил Джек. — Или бедуинам. Вечно путаю.

— Не трогай единственное украшение нашего патриархального общества!

«Я бы с удовольствием её потрогал», отметил про себя Серпентер.

Забулькала вода, и два археолога взглянули на третьего.

— Илич, ты все наши запасы воды растранжиришь. — Сайлас с укоризной взглянул на молодого серба. — И на кой хрен мы тебя взяли?

— Потому что я захотел, чтобы в отряде «Сигма» был лучший учёный из Европы, — отрезал Джек. — Как глава операции, я имею на это право.

— Лучший раскопщик из Европы, — передразил Нейт. — У него руки дрожат, как у пьянчуги!

— А в чьей канистре вместо воды оказался второсортный бренди? — вытирая мокрое лицо, обиженно спросил Иван. — Я теперь из-за вас мучаюсь от похмелья!

Сайлас прикусил язык.

— Между прочим, — продолжал Илич, закрывая крышкой ёмкость с водой, — я в том году участвовал в раскопках на Юкатане, и нашёл маску Иш-Чель. А вы, Нейт? Что вы делали в прошлом году?

Серпентер увидел, как у Сайласа заиграли желваки.

Но зачем вмешиваться?

Именно так и строится настоящая, крепкая команда. На распрях и конфликтах.

— В две тысяча сто пятнадцатом я раскопал... — Старик нахмурился. — Нет, закопал. Свою жену, светлая ей память. Пошёл ты к чёрту, Илич. — Сайлас сжал кулаки. — Ещё будет меня подкалывать, погань ты молодая!

— Объявляю о полнейшем паритете, дуэль окончена, победила дружба,— резюмировал Джек. — Нейт, я собрал вас здесь не просто так. Иван действительно очень хороший археолог. Ты прекрасно знаешь древнеегипетские иероглифы и можешь читать с листа. Я умею и то, и другое, плюс ко всему, меня отрядили обеспечивать защиту отряда от возможных нападений. — Серпентер поправил кожаную кобуру на поясе, в которой блеснул чёрный металл пистолета. — А Кейт здесь потому, что...

— ... у неё сочная задница.

— НЕЙТ! — взорвался Серпентер, но быстро взял себя в руки. — Не поэтому! Она ведущий египтолог Бостонского Университета!

— Ты бы ещё уфолога позвал. Ну, мало ли, мы на этом чёртовом «Тоте-3» увидим иероглиф колбасы, а он нам покажется внеземным летательным аппаратом.

— Отставить споры, — рявкнул Джек. — Умывайтесь и готовьтесь. Через час выдвигаемся.

Сайлас что-то пробубнил себе под нос.

***

Прошло пятьдесят минут, и на пламени костра, весело плясавшего на сухих ветках саксаула, закипел ароматный кофе. Серпентер снял джезву и разлил бодрящий напиток по стаканам, незаметно — как ему казалось — косясь на Кейт Васкес.

«Гусиные лапки» в уголках её широких, карих глаз выдавали в ней далеко не юный возраст, но Джеку было плевать. Его непреодолимо тянуло к ней, и археолог не знал, почему. Виной было или отсутствие постоянной женщины в его жизни, или бронзовая кожа египтолога, усыпанная такими милыми и соблазнительными родинками.

Или потому, что от неё вкусно пахло спелыми яблоками.

Он до краёв наполнил её походный складной стакан из силикона, налив себе лишь половину.

— Если бы мой член не отсох задолго до этой экспедиции, то я с тобой поборолся бы за эту дамочку, Серпентер! — Нейт отхлебнул напиток и скривился. — Крепкий, зараза...

Илич подавился и закашлялся прямо в свою трёхцветную кружку.

— Тебя это тоже ждёт рано или поздно, юнец. Нашему командиру вот недолго осталось, и из крепкого у него будет только этот кофе. — Сайлас понизил тон. — Как думаешь, он облагородит рыжулю прямо на этих песках, или уже после возвращения из экспедиции?

— Вообще-то я здесь, и я вас слышу. — Строгий тон Кейт прорезал тишину пустыни. Она уже успела подвести глаза чёрными стрелками, и, если бы не огненно-рыжие волосы, то Васкес можно было принять за коренную египтянку. — Оставьте свои похабные шуточки при себе. Я здесь только ради работы.

«А жаль», подумал Джек, кинув взгляд на пустой безымянный палец её правой руки.

Такой аккуратной и маленькой.

Следующей ночью он снова ляжет с ней в одной палатке.

И вот тогда...

Где-то между ног заныло от предвкушения.

— А я и не шутил, — виновато влез Илич. — Это всё он...

— Чуть что, сразу дед Нейтан, да? — взорвался Сайлас. — Я сорок минут назад тебя послал, и сейчас пошлю. Что, думаешь, я не вижу, как ты тоже пялишься на неё? — Он вылил напиток прямо в песок, и тот, с шипением приняв подношение, просочился вниз и исчез. — Блевотина. В следующий раз кофе варить буду я.

— Вы хоть помните, зачем здесь собрались, или так и будете бесполезно трещать? — Серпентер достал из своего рюкзака планшет и, прищурившись, открыл приложение Бостонского Археологического Университета. — Дед Нейт, отставить шуточки.

— Мы не в армии.

— Пока ты в моём распоряжении, ты в армии. В составе элитного отряда специального назначения «Сигма».

— Я ведь могу и уехать.

— Вряд ли далеко, — хмыкнул Джек. — Здесь на две сотни миль никого, кроме шакалов, стервятников и тысяч тонн песка.

— Когда «Брайт Фьюча Индастриз» позвали меня за несильно большие деньги, — начал распаляться Сайлас, — они не сказали, что я попаду под начало глупого, неотёсанного вояки, которому...

— Заткнись, Нейт, иначе, я клянусь, я оставлю тебя на съедение шакалам. — Серпентер не терпел, когда с ним попусту спорили. — И привяжу тебя прямо к этим пальмам. А уж чтеца иероглифов мы как-нибудь найдём.

— Можно загрузить фотографии в искусственный интеллект, — подсказал Иван.

— Я вас умоляю, — подала голос Кейт, — мало ли учеников Шампольона даже спустя три века? И кофе как раз тот, что я люблю. С характером.

Джек невольно выпрямил и без того прямую спину.

— Три против одного, значит, — хмыкнул Сайлас.

— Четверо. Не забывай про мой пистолет.

— Меня учили, что главному, какой бы он ни был, стоит доверять.

— Мисс Васкес, не стоит... — Джек зарделся.

— И меня, — вставил Иван.

— Ладно, командир. Выкладывай, что у нас тут.

Серпентер увидел три пары смотревших на него глаз.

И все они были карие. Не то, что у него.

Зелёные, словно пальмовые листья.

Что ж.

Эта экспедиция обещала стать делом всей его жизни. Он чувствовал это.

И не собирался обманывать собственные ожидания.

Он встал и поправил свою брезентовую, болотного цвета куртку.

— Если вы взглянете направо, — три головы повернулись в этом направлении, — то не увидите нихрена, кроме грёбаной пустыни.

Отряд убедился в словах своего предводителя.

— Если же взглянуть на запад, то мы увидим... Снова грёбаную пустыню. На юге, как вы уже догадались — та же картина. Быть может, дюны чуть повыше. Но вот на севере...

— Тоже нихрена нет, — догадался Сайлас.

— И тут ты ошибся. Мы ведь не просто так сюда приехали, правда? — Джек открыл файл с досье. На экране мелкой сеткой отобразились фотографии. — «Тот-3». Место, ради чего мы здесь.

— И где оно?

— Старого Нейта подводит не только член, но и зрение, — выдал Илич, за что тут же получил от Сайласа подзатыльник.

— Двести пятьдесят метров на север. Если быть точным, — Серпентер двумя пальцами приблизил карту, — вон за этим барханом.

— И что там?

— Вы чрезвычайно любопытны для своего возраста, — грудным голосом сказала Васкес, и Джек ощутил где-то глубоко внутри чувство благодарности. Вся группа была за него, и жалила Сайласа колкими фразочками. — Не читали электронную почту?

— Я и обычную-то не читаю, — вздохнул пожилой учёный. — А для электронной нужны, наверное, электроны, а у меня их нет. Дорогая забава вообще?

Илич прыснул, выдав фонтан из кофе прямо в лицо Нейту, за что получил ещё одну оплеуху, и звук смачного удара эхом разнёсся по пустыне.

— «Тот-3», — начала Кейт, жестом показав Серпентеру, что справится сама. — Храм эпохи Раннего Царства, который нашли три года назад и совершенно случайно. Из Асуанской тюрьмы сбежали заключённые, и полицейские, пока гнались за ними по всей пустыне, наткнулись на торчащие из песка колонны. Потом их аккуратно раскопали и явили миру это сооружение.

— Мне будто снова двадцать, и я снова на лекции, профессор Васкес, — похвалил женщину Сайлас. — Одна беда, мне никогда не нравилось учиться.

— Но вы же бывший профессор!

Нейт вздохнул.

— Моя мать была врачом, работала с утра до ночи, и всегда оставляла мне записки. Хочешь не хочешь, а расшифруешь — или получишь половой тряпкой по лицу, если не выполнишь хоть одно из её заданий по дому. И на кой хрен мы здесь, если до нас уже сделали всю работу? — крякнул Сайлас, плеснув в свой пустой стакан янтарную жидкость из канистры.

— Дело в том, что египтяне Раннего Царства вообще здесь не жили, и таких грандиозных сооружений не строили. А храму без малого шесть с половиной тысяч лет.

— Он хорошо сохранился?

— Да, Иван. — Джек показал молодому учёному фотографии, и тот присвистнул. — Как новый, с поправкой на возраст. Всё, как положено — стены, колонны, внутренний двор с обелиском.

— Храм и храм, что в нём такого? Эти арабы вообще странные. Как можно жить среди песков? — почесал обширную лысину Нейт.

— Во-первых, ни одно ультразвуковое исследование не обнаружило характерных для подобных сооружений внутренних или подземных помещений. — Кейт прищурилась. — Ни единого, хотя исследовательские группы использовали самые передовые сканеры.

— И что, нам надо их найти? — прищурился в ответ Сайлас.

— Это получится, только если у вас вместо глаз инфракрасные излучатели.

Третий подзатыльник не заставил себя долго ждать.

Джек после увольнения из армии успел поработать с объектом «Тот-1». Небольшое святилище к северу от Эль-Харга, первый проект «Брайт Фьюча Индастриз». Совсем крошечное, десять на десять метров. С ним пришлось повозиться, но однажды все труды были вознаграждены: раскопки — а Джек помнил почти двести кубометров песка, которые пришлось удалить — обнаружили статуи, в точности повторявшие такие же в Абу-Симбел. Они были меньше по размеру и с намного более грубой обработкой. Ученые, исследовавшие их, сделали вывод, что эти статуи были пробой пера неизвестного древнего скульптора перед грандиозной работой на левом берегу Нила.

Но даже то святилище, такое маленькое, хранило в себе тайну. Оказывается, около трех часов пополудни солнечные лучи, преодолев извилистый путь, фокусировались — абсолютно непонятным образом — на изображении анкха на дальней от входа стене. Если нажать на него, то чуть ниже открывалось потайное отделение, где удалось найти несколько глиняных табличек, весьма мерзко пахнущий сосуд, а также весьма кустарную маску, изображающую Тота.

Раскопки заняли восемь недель.

На то, чтобы обнаружить секрет анкха, ушло еще пять дней, и не обошлось без случайности.

«Тот-3» исследовали вдоль и поперёк почти три года.

И ничего.

Кроме...

— А во-вторых, насколько мне известно, отряд «Бета» запечатлел весьма странные надписи на стенах храма, — продолжала Кейт, не обращая внимания на Илича, который почесывал новый ушиб. — Набор иероглифов, которые... Джек? Покажешь Нейту?

— Показал бы, — нахмурил лоб Серпентер, глядя на чёрный экран планшета. — Но каждый раз, как только я пытаюсь открыть изображение, эта глючная дрянь улетает в перезагрузку.

— Значит, увидим их вживую, — подытожила Васкес. — Их нашли неделю назад, гнасколько я помню. С вашим умением расшифровывать врачебные закорючки, мистер Сайлас, вы быстро справитесь с этим. И будет нам счастье.

Это слово резануло слух бывалого вояки, показалось столь отдалённым и забытым, словно чем-то приятным из детства.

Как мамин яблочный пирог, который он давным-давно не ел.

От Кейт пахло точно так же.

— Так зачем мы здесь? — не понимал Нейт.

— Нам поручено найти здесь что-то особенное, потому что у нашего работодателя... Есть предчувствие. Решено. — Джек захлопнул чехол, и тот ударил по корпусу гаджета слишком громко. — Иван направится в квадрат А-117. Нейт — в квадрат А-29. А мы с госпожой Васкес...

— Потрахаетесь прямо на раскалённом песке! — Сайлас улыбался во всю ширину рта.

Серпентер закатил глаза, убрал планшет в рюкзак и, бросив на Кейт беглый взгляд, в одиночестве направился к храму под кодовым названием «Тот-3».

Наручные часы «Монтана» пропищали семь раз.

«Ещё один день», подумал Джек.

Если бы он только знал, как этот день изменит его жизнь.

Глава 2.

2116 год от Рождества Христова. 14 мая.

Посреди бескрайнего океана мертвых песков величественно стоял образчик древнеегипетской архитектуры. Вернее сказать, его останки — время не пощадило обдуваемый всеми ветрами песчаник. Это был храм неизвестного божества, и археологи различных научных институтов уже несколько лет пытались понять, кому же здесь поклонялись. Не сойдясь во мнениях, они решили назвать его именем бога мудрости Тота.

Размеры храма позволяли предположить, что этот бог был достаточно популярен: квадратное по периметру сооружение, тридцать четыре метра в ширину и длину. Слева и справа были расположены глухие каменные стены, изгибающиеся под прямым углом и образующие, таким образом, квадратную форму храма.

Шестнадцать резных колонн перед входом — по восемь с каждой стороны — создавали своего рода дорогу, которая упиралась в симметрично стоявшие по бокам высокие, пилоны из когда-то белого известняка, устремленные ввысь на добрых метров двадцать.

В середине двора стоял высокий, словно антенна, обелиск. Его навершие когда-то было покрыто золотом, но сейчас от былого блеска не осталось и следа. С воздуха «Тот-3» походил на гигантский анкх: само здание являлось его верхней частью, а колонны были неким подобием ножки этого прародителя христианского креста.

Снаружи церемониальное сооружение, похожее на гораздо более поздние храмы египетских божеств, смотрелось очень внушительно, и Джек невольно приоткрыл рот.

Его захлестнули азарт и предвкушение чего-то великого.

Сейчас он пройдёт под каменными сводами, пережившими десятки фараонов.

Потрогает стены, и его сердце сожмётся сильнее обычного.

Давно забытое чувство, которое Серпентер испытывал...

А когда это было в последний раз?

— Эй, босс, вы решили пойти один? — Иван добежал до главы отряда «Сигма» как раз тогда, когда тот проходил пятую пару колонн. — А вдруг на вас нападёт отряд разгневанных скарабеев... Как, помните, в каком-то фильме.

— Не неси ерунды, Илич, — отмахнулся Джек, снова поправляя сползающую с ремешка кобуру. — Мы здесь совсем одни на сотни километров вокруг.

— Интересно, да? Ведь такие храмы обычно строят там, где полно народу. А иначе какой смысл?

— За шесть... С половиной тысяч лет здесь так и не обнаружено следов цивилизации, — запыхавшаяся Кейт догнала их, откидывая назад прядь кучерявых волос цвета зимнего заката. — Тем подозрительнее то, что здесь вообще стоит эта махина.

— Может, все следы смыло? Всемирным потопом, или чем там ещё.

— Ага. А храм оказался защищён силовым куполом, и цунами обошло его стороной. Не неси ерунды, Илич, — повторился Серпентер.

— Ты слишком жесток к юноше, Джек. — Ладонь Васкес коснулась его руки, и мужчина встрепенулся. Он был прав, его сердце сжалось сильнее обычного, но только не от стен древнего сооружения. — Он такой же учёный, как и ты.

— Хорошо, я буду мягче, — буркнул археолог и отдёрнул руку, сделав вид, что поправляет лямку рюкзака. — А где Сайлас?

— Валяется пьяный под пальмами. Нажрался, как свинья. Шучу. — Иван поймал грозный взгляд Джека и обернулся. — Ковыляет.

Троица вошла во внутренний двор «Тота-3», разветвляющийся на восемь — по четыре с каждой стороны — небольших залов. За обелиском была сокрытая в полумраке и пыльной взвеси плоская стена.

Проходя последние метры, Джек чувствовал какое-то трепещущее торжество от одной только возможности прикоснуться к древним камням, пережившим чуму, войны, Клеопатру, Чингисхана, Наполеона и Гитлера, - к самой истории. Еще с детства Серпентер увлекался загадками прошлого. Даже проводил раскопки на ранчо деда в северном Техасе, и смог найти несколько гильз времен Гражданской войны. Джек до сих пор помнил это ощущение — радости, мандража и какой-то приятной тревожности.

А на свое десятилетие он даже получил от отца экземпляр Большой Археологической Энциклопедии, подписанный легендарным ученым Джеффри Коксом, и с головой погрузился в чтение трехтомника, который, казалось, был самой интересной книгой на свете. Отучившись в институте, Джек с присущим ему рвением порывался попасть хоть в какой-нибудь археологический отряд, но узнав размер жалования, принял решение заработать денег на службе в армии.

Археология была его давней любовью, а Джек был предан ей до гроба, поэтому, сколотив какое-никакое состояние, он занялся тем, что было ему по душе.

Хруст песка под ногами заставил его вынырнуть из омута памяти.

Кейт подбежала к обелиску, прорезающему крышу, и прикоснулась к нему рукой.

— Холодный, — её глаза заблестели. — И высокий. Такой большой.

Серпентер прикусил язык, чтобы пошлые слова не вырвались у него со рта, и посмотрел на гигантский камень, изображавший устремлённый ввысь фаллический символ. Подобные ему в изобилии расположились на древнеегипетской земле. Традицию возвышать себя к небесам человечество пронесло через всю свою историю. Расписные, резные, витые колонны немыслимой высоты имели сакральное значение в абсолютно любой стране мира, в любой религии.

— «Сила, Власть, Здравие, Фараон» — прочитала иероглифы Васкес. — Обычный для Египта набор, желавший властелину этих земель править долго, счастливо и мудро.

— А где здесь... Фараон? — Иван подошёл ближе, кивком головы приглашая и Джека.

— Если этому храму шесть с хвостиком тысяч лет... — Кейт задумалась. — Фараонов в те времена еще не существовало. Но вот «Глаз Гора», — она указала на символ, — я всегда узнаю.

Серпентер подошёл ближе к обелиску, почувствовав прохладу и какую-то неосязаемую, но ощутимую мощь.

Ему в голову вдруг пришла мысль.

А что, если это самый первый обелиск на планете? Самый древний?

Он встал рядом с Васкес, глубоко вдохнув. Ноздри снова защекотал аромат яблочного сада.

И прикоснулся к выщербленным символам.

Его тело будто прошил разряд электрического тока. Глаза сомкнулись, и Джек издал глухой стон. Перед внутренним взором отрывками пронеслись разрозненные картинки.

Космический корабль.

Астероид.

Заваленная камнями пещера, из которой пробивалось едва заметное фиолетовое сияние.

Глухое рычание.

И покрытое десятками небольших щупалец лицо.

Похожее на человеческое.

Но с тремя глазами.

И клыкастым ртом.

Серпентер отдёрнул руку и на шаг отступил от обелиска.

— Босс, что с вами? — обеспокоенно спросил Илич.

Сердце трепыхалось, словно пойманная в банку бабочка, а ноги стали ватными.

Что это было?

— Кофе и правда был крепковат, — еле ворочая язык, ответил Джек. — Всё в порядке.

— Точно?

— Точно, Кейт.

— Не дождались старика, а он поболе вашего пожил. — Голос Нейта эхом отразился от каменных сводов храма. — Чего тут у вас? Монструозный каменный хрен?

— Мы и без вас справились, — хихикнула всегда серьёзная Васкес.

Сайлас прошёл внутрь, не обращая внимания на обелиск, похожий на готовую к старту ракету, прямиком к дальней стене. Он достал из рюкзака обмотанный тряпками самодельный факел и, чиркнув зажигалкой, поджёг его.

— Масла нет, я окунул свои грязные портки в бренди, и получилось неплохо.

— Но у нас же есть фонари, — возразил Илич, снимая с пояса мощный портативный прожектор.

— В руинах приятней глазу работать с тёплым светом, — хрипло поведал он. — Смотрите.

Серпентер, Илич и Васкес подошли к пожилому археологу. Оранжевый свет пламени растворил сгустившуюся внутри тьму, и взору отряда «Сигма» предстали выбитые в камне иероглифы. Внизу лежала разломавшаяся на крупные куски каменная плита.

— Нашли недавно, да?

— Так и есть, — кивнула Кейт. — Когда археологи направили мощный сонар прямо на эту стену, от неё отвалился кусок фрески, а под ним обнаружилось вот это.

— Самые важные надписи всегда писали с северной стороны, — хмыкнул он, осматривая вертикальный ряд иероглифов. — Но ради этой херни меня можно было бы и не выдёргивать из Висконсина.

— Что здесь написано? — Голова Джека ещё кружилась, и он опёрся на песчаник, чувствуя рельефные символы своей ладонью. — Какие-то кошки, утки...

— Маяк, Пирамида, Звезда, Полёт, Человек, Собака, Камень, Божество и... — Нейт слегка замялся. — Смерть.

— Смерть? — ахнул Иван.

— Ну или что-то в этом роде. Переводите, как хотите. Угроза, беда, смерть — сиречь одно и то же.

— И что это значит?

— Понятия не имею, душа моя. Вы египтолог, вы и думайте. Моё дело прочитать.

— Нейт! — прикрикнул на него Джек. — Что это значит?

— Я правда не знаю. Пару лет назад в Теотиуакане мы с группой старых пердунов нашли что-то похожее. Про хрустальный череп слышали? — Троица кивнула. — Весь в мелких царапинах, которые, как оказалось, были совсем не царапинами.

— Майя снова предсказали конец света?

— Там было что-то про наказание богов. И, какое совпадение, — хмыкнул Нейт, — пришёл злой белый Кортес и вырезал целую цивилизацию. А эти символы... — Сайлас вгляделся и поднёс факел поближе. — Нацарапаны. Не вырезаны. Будто второпях. Как и кусок бетона, который их прятал.

— Песчаника, — поправила его Васкес. — Египтяне скрепляли стены раствором из гипса, песка и соды!

— Хоть хером моржовым. Иначе почему он отвалился от обычного ультразвука?

Серпентер нахмурился, и его спина покрылась липким потом.

Когда «Брайт Фьюча Индастриз» нанимали его, они ни слова не сказали о том, что в «Тоте-3» есть хоть какая-то тайна. Всё выглядело, как обычная раскопка.

Но он должен был догадаться обо всём раньше. Ещё тогда, когда его попросили взять с собой в команду египтолога и специалиста по письменности.

Мужчина стоял и смотрел на девять наспех созданных иероглифов.

Угроза. Беда. Смерть.

Старый учёный не обратил бы внимание на него просто так.

Они могли прочитать их и без Сайласа.

Но что-то казалось ему странным.

Но что?

Он зажмурился, отсекая лишнюю нагрузку на мозг. Перед внутренним взором вновь возникло покрытое щупальцами лицо, и Джек открыл глаза.

Точно.

Если это храм времен Раннего Царства...

— Кейт, насколько стара первая египетская пирамида?

— Джосера? Построена пятьдесят веков назад. Сорок восемь, если быть точной.

— А этому храму...

— Шесть тысяч лет минимум, — с придыханием произнесла Васкес. — Погоди, ты хочешь сказать...

— Что этого символа здесь быть не должно. — Серпентер сглотнул вязкую слюну. — Приступаем к работе. К чёрту квадраты, — он вытер вдруг вспотевший лоб. — Мы с Иваном возьмём правую сторону, а вы, Нейт и Кейт...

— Йо-хо-хо, сегодня праздник у старого пирата, — прорычал Сайлас, и добродушно улыбнулся Джеку. — Не серчай, вояка. Если б не шутки, я б давно уже спился.

***

Следующие несколько часов они обходили комнаты и, кажется, исследовали «Тот-3» вдоль и поперёк. Стены в боковых залах были усеяны хорошо сохранившимися фресками, выполненными красными, черными и золотыми красками. На одной из них, словно на фотографии, была запечатлена мать с двумя детьми, которых она держала на руках. На другой обнаружились двое улыбающихся мужчин, пожимающих друг другу руки, и один из них передавал другому золоченый анкх. На третьей — воин, пронзающий копьем то ли шакала, то ли собаку, притом весьма внушительных размеров. Джеку иногда казалось, что голова этого животного будто была покрыта щупальцами, но археолог списывал это на усталость и слишком крепкий кофе.

Как и видение, посетившее его у обелиска.

Бессмыслица. Набор сюжетов.

Как и вся его жизнь.

Последние годы он постоянно рылся в земле. А, может, надо было посмотреть наверх?

Солнце, дарящее свет и радость, ведь не внизу.

Как и звёзды. Такие далёкие и иногда весело подмигивающие.

Что вообще скрывает от нас космос?

Две сотни лет поисков не увенчались успехом. Люди были единственными живыми существами во всей обозримой Вселенной. По крайней мере, пока.

Надо было искать ещё дальше?

Человечество смогло выйти за пределы Солнечной Системы лишь десять лет назад.

Всему нужно время. Джек не верил, что Вселенная не сподобилась хоть на ещё одну разумную форму жизни на своих бескрайних пространствах.

А покрытая щупальцами голова...

Кто знает.

Серпентер, тряхнув коротко стриженой головой, погрузился в раскопки, и до вечера не вылезал из своего зала. Даже Кейт вылетела у него из головы, и он думал только о глиняных черепках, в изобилии лежавших под толстым слоем пустынного песка. Когда «Монтана» в очередной раз пропищала о наступлении нового часа, Джек встал и на онемевших ногах вышел во внутренний двор «Тота-3».

Там его ждала гора таких же черепков.

— Уже семь, — пожаловался Иван, схватившись за спину. — За целый рабочий день я накопал почти шесть килограмм и потерял ещё столько же.

— Ты обосрался прямо в церемониальном зале? — Хриплый голос Сайласа донёсся из северо-западной комнаты храма.

— Я ничерта не ел.

— И нихрена не обнаружил, в отличие от меня, — прокричал Нейт и закашлялся. — А я нашёл.

Уставший разум Серпентера вспыхнул заревом.

Нашёл?

Что-то, кроме черепков?

Он поймал себя на мысли, что мечтал услышать именно это слово.

— А я думал, вы там сдохли. От вас ни слуху, ни духу с самого утра, — съязвил Илич, зная, что уставший старик не сможет выписать ему сочную оплеуху.

— Иди сюда, поганец! И вы, командир с командорессой... Командиршей... Идите взгляните!

— Если это куча глиняных осколков, то я и с места не сдвинусь, — буркнул Джек.

— Тут кое-что поинтереснее!

Серпентер, Васкес и Илич, не чувствуя усталости, одновременно сорвались с места, буксуя на песке.

Белые пятна света от фонарей плясали на доисторических каменных плитах, разгоняя полумрак «Тота-3». Пыль, летавшая здесь в изобилии, отражала свет, наполняя пространство маленькими искорками. В воздухе не пахло плесенью, ведь он был крайне сухой — в воздухе пахло древностью.

И тайной.

Но зная натуру пожилого археолога, Джек был почти уверен в том, что их поджидает какой-нибудь грубый розыгрыш.

— Итак, вашему вниманию, — с улыбкой на лице огласил Сайлас, подсветив факелом кусок стены на уровне колена.

На котором виднелся понятный любому человеку символ.

Стрелка, указывающая вверх.

Вот только египтяне не знали, что такое стрелка.

Джек на пару секунд перестал дышать. Сначала иероглиф пирамиды, которого в этом древнем храме быть не должно. Теперь вот это.

— И.. Что? — медленно спросил Серпентер.

Нейт сиял ярче полуденного солнца. Казалось, он помолодел лет на тридцать, и перед ними был уже не археолог на пенсии, а задорный юнец, вчерашний выпускник археологического института и знатный повеса.

— Это скарабеево говно, Джек. Я половину дня просеивал песок, и нашёл крупную кучу! И вот, вашему вниманию, творение старого археолога...

— Сайлас, — прорычал командир. У него внутри будто всё оборвалось. — Ты идиот или прикидываешься? Думаешь, что дерьмо, выложенное в форме стрелки — это то, ради чего стоило нас звать? — Казалось, Джек осязаемо увеличивался в размерах, а стальные мускулы угрожающе играли под брезентовой курткой цвета хаки.

— Думаю, да, — обиженно ответил Нейт. — Я только что раздобыл очевидное и единственное на текущий момент доказательство того, что этот храм действительно хранит некоторые тайны, и что мы движемся в правильном направлении.

— Что вы нашли? — Кейт начала в нетерпении топтать ногой.

— Ну вот же, прямо перед вами.

— Говно? — недоумённо воскликнул Илич. — Сушёное пустынное говно поможет понять нам, что древние египтяне скрыли от нас?

— Несомненно.

— Нет, он точно сошёл с ума. — Серпентер с досадой махнул рукой на старика и, развернувшись, направился к обелиску, прижав кулак ко рту, будто там была рация. — «База, База, я Анубис. Докладываю: мы обнаружили древнее говно, повторяю, древнее дерьмище скарабея. Объем - не более пятидесяти кубических сантиметров, вызываю вертолет». Именно ради этого, Сайлас, нам заплатят четыре миллиона долларов.

— Да погодите же вы, — затараторил Нейт. — Зайдём с другой стороны. Что вы знаете про скарабеев?

— Только то, что один из выживших из ума археологов обожает лепить из их экскрементов стрелки, — прокричал Джек, доставая из рюкзака бутылку с водой и жадно прильнув к горлышку.

— Не слушайте его, — вполголоса пробормотал Сайлас. — Ты, молодой?

— Знаю только, что скарабей был священным символом бога Хепри — египтяне даже наделили его головой в виде жука. А еще Хепри бог рассвета и перерождения… Прочитал брошюрку на автовокзале, — он смущённо оправдался перед Кейт, которая удивлённо посмотрела на него.

— Скарабей в древнеегипетском обществе был очень почитаемым животным… жуком, — подхватила Васкес. Он единственный, кто, по преданиям, рождается из песков пустыни; вся прочая живность рождена Нилом. Этим фактом подчеркивался особый статус скарабея в иерархии божественных существ. А ещё он катает навозные шарики с востока на запад, повторяя путь солнечного диска. Сейчас науке известно, что скарабеи ориентируются на источник света, но в древности их стремление к Солнцу, очевидно, наделялось божественным замыслом.

Нейтан кивнул головой и едва заметно улыбнулся.

— Джек? Присоединишься к нашей научной конференции?

— Я тебе, Сайлас, руки не пожму, пока ты её не помоешь, — прокричал, растянувшись на холодном пьедестале обелиска, Серпентер.

— Я явно не стал бы прикалываться, если бы не нашёл действительно что-то важное. Как думаешь, командир?

Через минуту все четверо сверлили взглядом выполненную из фекалий стрелку.

— Совсем ничего не видите?

— Нет, — зевнув, ответил Джек.

— Там что-то, повыше. Что это?

— А молодой заметил, — улыбнулся Сайлас. — Подумаешь, факел не поднял...

Он взял древко в руки, и пламя осветило ярус стены чуть выше головы.

— Пока вы рассказывали мне о навозных жуках, то несколько раз упомянули одно и то же слово, господа. И это слово...

— Солнце, — с придыханием сказала Кейт, поправив волосы.

— Солнце, — подтвердил старый археолог.

Серпентер проследил, куда именно направлено острие стрелки.

Она, очевидно, на что-то указывала.

И, когда Джек увидел, на что, то сначала не поверил своим глазам.

Иероглиф.

Тот, которого здесь тоже не должно быть.

Циркумпункт. Точка в круге.

Знак Ра. Знак Солнца, на что и намекал Сайлас.

— Но ведь его не было раньше, — Джек протёр глаза. — Мы осмотрели каждую фреску, каждую стену!

— Когда у меня заныла спина, я облокотился на стену, держа в руках факел. — Нейт продемонстрировал описанное. — И пламя растопило воск. — Он указал на характерные подтёки. — А вы заладили — фонари, фонари... Нет ничего лучше обычного огня!

— И когда это египтяне начали прятать знаки? Обычно всё напоказ, — задумался Илич.

— Согласна, — кивнула Васкес. — Кстати, обелиски тоже циркумпункты. Если посмотреть сверху.

— Так и запишем, любит сверху, — крякнул Нейт и миролюбиво улыбнулся. — Простите старика, не могу я без шуток.

По телу Джека бежали мурашки.

Если бы не спрятанный иероглиф, то этот храм был бы самым обычным.

Но теперь — нет.

Теперь он докопается до всех его тайн.

Археолог почувствовал возбуждение — то, которое будоражило его разум и сердце.

И виновна в этом была не Кейт.

— Это первый раз, когда в «Тоте-3» обнаружили символ Солнца, — задумчиво пробормотал Серпентер.

— И почему это странно?

— Потому что, Иван, во всех других известных храмах египетской цивилизации он есть. Во всех, кроме этого. Несколько лет искали — и не нашли. А тут вот как. Команда, — гаркнул он, — заканчиваем раскопки! На сегодня всё. Начнём завтра с тех же позиций. Все черепки перенесём ко входу, их потом заберут.

На Джека накатила небывалая усталость, и ему очень захотелось покинуть это место.

День был трудным.

***

Через час в небольшом лагере, прямо посередь сгустившейся тьмы и океана песка, весело трещал небольшой костёр.

Его света хватало, чтобы пробиться сквозь ткань палатки и осветить два слившихся воедино тела. Страсть победила усталость, и Джек задышал полной грудью.

Наконец-то, впервые за много лет.

Илич и Сайлас ничего не слышали и не видели, потому что уснули, как только их головы коснулись подушек.

В вышине закричал стервятник.

Глава 3

2116 год от Рождества Христова. Май.

Последние четыре дня работа не останавливалась. Археологи спали по три часа в сутки и сильно исхудали, питаясь только подсушенными пшеничными лепёшками и консервами из банок. Их неизменно влекло исследование объекта «Тот-3» и, казалось, он полностью захватил их умы. Илич работал с двойным усердием и спал меньше остальных. Он перестал ссориться с Сайласом, проникнувшись уважением к старику.

Джек, как умудренный опытом археолог, сделал все по правилам: окинув взглядом непочатый край работ, он всё же разметил территорию и скрупулезно следовал намеченному плану. Квадрат за квадратом сотрудники отряда «Сигма» проводили раскопки, соблюдая крайнюю осторожность, чтобы не повредить останки древней культуры. Когда вся подлежащая исследованию территория закончилась, Джек, не удовлетворившись результатом, расширил площадь исследований. В нем еще пылал задорный, мальчишеский интерес к археологии, и он, повинуясь зову сердца, решил во что бы то ни стало раскрыть все тайны древнего храма — тем более, что никто и ничего не нашел до него.

Отвалившийся кусок чего-то похожего на штукатурку Серпентер за результат не считал, потому что это сделал не человек, а сонар.

А он, вместе с командой, нашёл циркумпункт.

В долгие минуты раздумий — Джек Серпентер работал, словно на автопилоте, — он размышлял над символом Солнца, обнаруженным в северо-западной комнате. И одна мысль терзала его и не давала покоя.

А что, если это случайность? Быть может, египетские строители взяли подходивший для строительства камень из каменоломни, тот, на котором уже выдолбили циркумпункт — возможно, для других целей, — и просто поместили его в стену этой комнаты, а затем, чтобы никто ничего не заподозрил, замазали изображение воском?

Идея вполне сносная, думал он.

Работа кипела, и кипела, словно лава в готовящемся к извержению вулкане. Что-то неумолимо тянуло их к разгадке тайн «Тота-3». Что-то подталкивало их, заставляло не останавливаться и продолжать раскопки.

А Серпентера подталкивал опыт.

И сны.

В которых он видел одно и то же покрытое щупальцами нечеловеческое лицо.

Если бы не Кейт и не её оказавшаяся неуёмной страсть, он бы решил, что сходит с ума.

Джек из раза в раз возвращался мыслями и к набору символов в центральном зале.

Маяк, Пирамида, Звезда, Полёт, Человек, Собака, Камень, Божество, Смерть.

Бессмыслица.

Он, вместе с Сайласом, по вечерам пытался придумать хоть одно связное предложение с этими словами, но не мог.

Ставшие однообразными дни разбавила ещё одна находка.

Двадцать пятого мая ленивый по натуре Илич решил приготовить обед прямо внутри храма. Ради этого он заблаговременно принес котел и целую охапку веток саксаула в юго-восточную угловую комнату - квадрат 1-7-С. Иван подготовил место, расчистив каменную плитку от песка, и соорудил небольшое кострище, чтобы водрузить на него котел.

Вода начала закипать, и юный археолог, засидевшись в смартфоне за новым номером журнала «Новая Археология», где обсуждали обнаруженные в Канаде наскальные рисунки весьма откровенного характера, услышал лишь громкое бульканье: горячая жидкость, бурля и обдавая все вокруг паром, вылилась из котла и по естественному наклону устремилась на юг, прямо по камням.

Этого было достаточно, чтобы обнажить второй иероглиф под слоем воска, который вспенился и медленно утекал в сторону.

Шакал.

В тот день пообедать так и не получилось.

***

Ночь сгущала свои темные краски, не затмевая тысячи звезд, раскинувшихся на небосводе и мерцающих своими далекими огоньками на миллиарды километров вокруг. Теплый ветер сменился прохладными порывами, а еще не остывший песок выворачивал устоявшиеся законы физики наизнанку: внизу, у самой земли, было еще тепло, а на высоте человеческого роста — уже нет.

Четверка археологов из отряда «Сигма», сидя на подстилках из верблюжьей шерсти при свете разгоревшегося с новой силой костра, с упоением обсуждала новое открытие, держа в руках кружки с горячим, пьяняще-ароматным какао. Всеми овладело странное чувство; будто бы ты уже знаешь всё, и хочешь, силишься познать что-то новое, но никак не получается. И вдруг, в коридоре с неисчислимым количеством дверей, ведущих в комнаты, которые ты посетил, открывается еще одна.

Еще один иероглиф. На этот раз — шакал.

Обнаруживший его Илич купался в лучах славы и словно светился ярче костра.

Вырезанный в полу символ, размером со спичечный коробок, как и знак Солнца, тоже был залит воском.

Случайности неслучайны.

Джек участвовал в беседе, но мысли его словно витали в воздухе и манили за собой, в «Тот-3», в ту самую комнату. Ему казалось, что совсем скоро он получит ответы на все вопросы.

Резко встав, он сообщил «Сигме», что пойдет в туалет, но, скрывшись за невысоким барханом, направился в храм.

Величественное сооружение погрузилось во тьму, отчего выглядело еще более таинственно. Пройдя под сенью шестнадцати спаренных колонн, Джек Серпентер подошел ко входу в храм и остановился, шумно втянув носом сухой воздух.

— Что ты еще скрываешь? — пробормотал он.

Мужчина чиркнул зажигалкой и поднес пламя к факелу. Тот мгновенно вспыхнул — огонь поджег пропитанную бренди тряпку на оголовье рукояти, и тусклый оранжевый свет залил коридор.

Серпентер двигался по внутреннему двору. Он представил, как это сооружение могло выглядеть шесть с половиной тысяч лет назад. Расписные орнаменты, яркие воздушные ткани, жрецы в ритуальных облачениях… Джек шумно вдохнул и прошел мимо обелиска, возвышавшегося на десяток метров и слегка наклонившегося к западу. От него веяло какой-то необъяснимой силой; его космическая, будто инопланетная энергия будоражила земное пространство и была почти осязаема.

Он захотел прикоснуться к нему ещё раз, но не стал.

Обелиск, украшенный снизу вверх иероглифами, смотрел в небеса. Серпентер знал — и Кейт неоднократно это повторяла, — что египтяне называли их “техенами”, солнечными лучами, что даровал Земле бог Атум, одна из сущностей Амона Ра. Если верить ученым, самому старому «техену» на планете было что-то около четырех с половиной тысяч лет. Его поставили в Гелиополе, к северо-востоку от Каира, и использовали как религиозный символ.

А ещё Джек вспомнил, что у обелисков была другая функция.

Солнечные часы.

Мысль пронзила его сознание, словно выдернув из транса, но показалась ему слишком наивной.

Он посмотрел на извивающиеся, словно лоза, иероглифы, ручьем бежавшие по песочного цвета камню сверху вниз. «Сила, Власть, Здравие, Фараон».

Джек посмотрел выше, пока его взгляд не приковал пирамидион. Раньше навершия обелисков было принято покрывать позолоченной медью и священным рисунком, но время, ветер и песок уничтожили даже малейший намек на наличие драгоценного металла, и теперь лишь грязно-серого цвета камень венчал столп.

Пройдя сквозь проем в стене, он сразу же устремил свой взгляд на пол, на иероглиф Шакала, что долгие тысячелетия был скрыт под слоем воска.

Шакал. Символ Анубиса.

Бога смерти.

Второй скрытый иероглиф «Тота-3».

Джек представил в своей голове карту храма, и внезапно все понял. Северо-запад и юго-восток. Две противоположности. Шакал, символ бога смерти, и Солнце, символ бога жизни, дарующего свет.

Два непримиримых врага, тьма и свет, ад и рай.

Расположение иероглифов не было случайным.

Линия, диагональ, ведущая от одного символа до другого, пересекала обелиск. Кто-нибудь исследовал пирамидион? Что там изображено?

Серпентер оценил его высоту и пообещал себе, что вместе с «Сигмой» утром доберется до его вершины.

Джек теперь точно знал, где искать еще один символ.