Точка зрения
Глава 1
Технический коридор, опутанный переплетениями проржавевших труб и изъеденных десятками мелких тварей толстыми кабелями, был погружен в беспросветный мрак. Звук капающей воды эхом отдавался под его низкими сводами, перекрывая собой едва тихое шуршание местной живности, дюжинами копошащейся возле проводов. Внезапно раздался пронзительный лязг. Вслед за ним заскрежетала тяжелая гермодверь, и луч бледного света прорезал стену мрака, выхватив покрытые темным налетом бетонные стены, сырые и местами потрескавшиеся. Свет фонаря прошелся по коридору, разогнав мелких насекомых, копошившихся в проводке. Затем, в проходе показалась фигура человека в видавшем виды костюме химзащиты. Лицо его скрывал старый противогаз со слегка мутными линзами, на лбу был закреплен фонарь, а за спиной виднелся массивный вещмешок, забитый до отказа. Не опуская старый потертый автомат Колесникова, он жестом приказал кому-то позади себя идти следом, и первым вошел в пустующий тоннель. Вслед за ним в коридор вошли еще три человека, облаченные в ту же потрепанную химзащиту и тащившие на себе забитые до отказа сумки. Первый был с виду щуплым, но высоким. Крепко сжимая в руках пистолет Макаренко, он занял позицию позади направляющего. Рядом с ним встал напарник, с виду крепкого телосложения, вооруженный кустарно собранным пистолетом-пулеметом, на черном рынке прозванным «дыроколом». Замыкал группу здоровенный широкоплечий детина с автоматическим дробовиком Дегтярева, более известным как «отбойник».
- Ну как, чисто? – тихо спросил громила. Его тяжелое дыхание заглушал противогаз.
- Не совсем. Здесь был кто-то еще, - отозвался направляющий.
- Уверен?
- Я гермы за собой не завинчиваю. Тут может быть кто-то еще.
- Ну, он хотя бы при мозгах, раз герму запереть ума хватило.
- Угу, - кивнул лидер отряда, - Может, просто тоннельные обходчики. Но будьте начеку.
Отряд двинулся дальше. Двое, что были посередине, заметно нервничали, реагируя чуть ли не на каждый шорох. Замыкающий с дробовиком усмехнулся.
- Ну уж так-то дергаться не надо, пионеры. Расслабьтесь малость. Мы с Ефремом уже не первый цикл ходим. С нами не пропадете, - приободрил он новичков.
- Тише, Слава, - шикнул на него лидер группы. Здоровяк в ответ хмыкнул, но все же замолчал. «Пионеры» же будто воспрянули духом.
Минут десять они шли молча, вслушиваясь в шорохи и внимательно всматриваясь в темноту, стелившуюся дальше по коридору, которую слабый свет налобных фонарей попросту не мог разогнать.
- Плесени многовато, - хмуро подметил коренастый паренек, вооруженный «дыроколом».
- Будет тебе, Петька. Для тоннелей это нормальное дело. Или думаешь, Дед Мукор за тобой самолично явится? – усмехнулся Ярик.
- Да это я так, просто к слову, - явно смущенный, ответил тот.
- Не дергайтесь, этот этаж давно не накрывало. Из надежных источников узнал, - отрезал лидер отряда, - Но забрести сюда что-то могло. Так что молчите, и не зевайте.
Какое-то время они в полной тишине шли по темному техническому тоннелю. Фонари выхватывали парившие в воздухе частички пыли, а тихое капание воды из подтекающих труб действовало «пионерам» на нервы.
- А долго еще до выхода? – не выдержав, спросил коренастый, сжимая покрепче рукоятку «дырокола».
- Минут десять-пятнадцать. Этаж в основном технический, большую часть коммуникационные тоннели и занимают, - ответил Ярослав.
– Мне вот всегда интересно было, что если технические этажи накроет? Бетонируют или зачищают? – спросил он.
- Когда как. Можно и бетонировать – системы дублируются. Если пересоберет – тогда к системе подключают, - машинально ответил Ефрем.
- А, тогда ясно, почему в жилых коридорах трубы с проводами тоже иногда прокладывают, - хмыкнул паренек. – И все же до чего эти технические этажи здоровые.
- А ты что думал? Их потому целая бригада обходчиков и обслуживает. Чай, за работу целых блоков отвечают, - отозвался Ярослав.
- А бригады эти сколько получают? – спросил долговязый.
- Как-как? По потребностям, в зависимости от способностей, - усмехнулся громила. – Но явно поменьше нашего. Зато у них стабильно. Что, Сеня, надумал к ним податься?
- Да мне же просто интересно. Ходить-то им там же приходится.
- На жизнь хватает – отозвался лидер группы. – По опыту говорю. Но они, в отличие от нас, только по своей секции тоннелей ходят. На заброшенные этажи не забредают.
- Меньше риска – меньше талонов, - вставил Ярик.
- А если конкретнее по талонам? – спросил коренастый «пионер».
- Когда как. Вы шкуру не убитого мутанта не делите. Дойдем, сплавим добычу, а там видно будет, - отрезал Ефрем.
- А обходчики на нас не донесут? – с сомнением спросил тот.
- Нет, конечно. Все свои, друг другу помогаем, - добродушно ответил Ярослав.
- Здорово, - одобрительно отозвался Сеня.
Вскоре они дошли до развилки технических коридоров. Шедший впереди старатель жестом приказал остановиться и указал на правый проем.
- Так к запасной лестнице выйдем. Короче будет.
Свернув направо, они двинулись дальше. Как помнил лидер группы, до выхода оставалось совсем немного. Через минуту впереди показалась знакомая массивная гермодверь, ведущая в техническое помещение с доступ к нескольким шахтам лифта. Лидер группы потянул ее на себя, и невольно хмыкнул – эта тоже была заперта.
- Ярик, позиция, - скомандовал он.
Слава встал напротив двери со своим «отбойником» наготове. Командир отряда крутанул вентиль гермозатвора, и потянул на себя - дверь медленно с лязгом отворилась. Тут же они услышали тихие стоны, и, вскинув оружие, взяли на прицел проем. Однако никакая тварь из темноты на них не кинулась.
Ефрем вошел в комнату, и тихонько выругался. Его глазам предстала картина настоящей бойни – в комнате, подсвечиваемой уцелевшими керосиновыми лампами, валялись тела четырех человек, а в углу, скорчившись, жался пятый. Все они были одеты в некое подобие мантий из грубой холщевой ткани. На полу валялись кустарно собранные пистолеты-пулеметы с черного рынка, наподобие Петькиного «дырокола». У троих были вырваны обе руки – лоскуты неестественно бледной кожи торчали из-под обрывков рукавов, а густая кровь, смешанная с пылью, уже начала сворачиваться. Ноги их были изломаны в нескольких местах, кости прорвали истертые комбинезоны, поверх которых и были накинуты мантии. Ребра одного из них, казалось, выдрали из груди. К кабелю над телом прилип кусок легкого. Четвертого же буквально вколотили в узкое пространство между труб, насадив при этом на один из несущих штырей, который разворотил ему живот. Стены были забрызганы кровью и какой-то темной слизью, в некоторых местах отлетела штукатурка, и виднелись вмятины от пуль, а также длинные борозды, будто бы оставленные когтями.
Ефрем обвел помещение хмурым взглядом. Ошарашенные «пионеры» же и вовсе, казались, впали в ступор, таращась во все глаза на изуродованные тела. Сжавшийся в углу человек застонал.
Сеня, опомнившись, кинулся было к скорчившемуся в углу незнакомцу, но Ефрем гаркнул:
- Стой, чтоб тебя!
Парень замер как вкопанный, затем медленно попятился.
- Мы ему что, не поможем? – озадаченно спросил он.
-Вот так вас, зелень, и разводят. Он, может, даже не человек, - процедил лидер группы.
Раненный злобно усмехнулся, и стал бормотать что-то себе под нос. Ефрем осторожно приблизился, держа его на мушке.
- Кто такой? Что здесь произошло?
Некто в мантии осклабился, и вновь принялся бубнить себе под нос что-то нечленораздельное. Лидер отряда вновь окинул комнату взглядом, и тут заметил незаконченное подобие круга на полу с кривыми символами, начерченного углем. Глаза его остекленели.
- Ну, что делать с ним будем? – спросил подошедший к нему коренастый новичок, - До блока потащим? Или грохнем, чтоб не мучился?
- Оставим как есть. Культист это, - процедил сквозь зубы бывалый старатель, - нечего на него патроны изводить. Шум, к тому же. Да и пусть эта скотина помучается.
Валяющийся на полу сектант гадливо засипел, будто бы хихикая. Ефрем, недолго думая, врезал ему тяжелым сапогом по челюсти – тот мгновенно отключился.
- Проверьте их стволы, если в норме – берите, сбагрим, или в схрон закинем. Осмотрите помещение – у них тут может быть свой тайник, - скомандовал Ефрем. Голос его был напряженным, словно натянутая пружина.
Спутники сняли заплечные сумки, скинули их у входа, и принялись обыскивать помещение. Ефрем же брезгливо откинул стволом автомата капюшон с головы лишившегося сознания сектанта капюшон, а потом приспустил с его лица маску, и презрительно сморщился. То был Степан, один из бригадиров «тоннельных обходчиков» его блока. Старатель его помнил по своей давней работе. Скривившись, он пнул того в челюсть еще раз. Хрустнули кости.
И тут он уловил странный, едва различимый звук тихих шлепков об бетон и поскрипывания труб. Он поднял голову – казалось, что звук идет откуда-то сверху и сзади. Переведя взгляд, он увидел темнеющий проем шахты лифта, рядом с которым стоял Сенька, и осматривал переплетения труб. Он внимательно всмотрелся в темноту лифтовой шахты…
- Сеня, в сторону! – крикнул он, вскинул автомат и дал очередь в темноту. Выстрелы прогрохотали на все помещение. Паренек, подскочив, обернулся. Ярик вскинул дробовик, Петька остолбенел. Длинная, бледная, непропорциональная рука с множеством суставов отдернулась от «пионера», из темноты послышались приглушенные завывания нескольких голосов. А затем, на маленький балкончик в проеме свалилось нечто. Тварь походила на сплетение дюжин вытянутых изломанных рук, среди которых проглядывались сросшиеся вместе людские головы. Издав оглушительный вопль, существо рывком кинулось на несчастного Сеню. В мгновение ока кости вытянулись, суставы распрямились, словно пружина, и чудовище сбило заоравшего «пионера» с ног. Тут же отвратительная масса рук вцепилась в него, и принялась методично раздирать костюм химзащиты, пытаясь содрать рукава, попутно ломая ребра и ноги. Кровь брызнула в разные стороны, лоскуты одежды летели в разные стороны вперемешку с обрывками кожи. Крики боли смешались с хрустом костей.
Ярик, взревев, подскочил к ней и зажал курок «отбойника». Залп дробовика снес с десяток рук аберрации, но она и не думала выпустить извивающегося Сеньку. Голова, что была обращена к Славе, взвыла, и пара рук, на глазах удлинившись, хлестнули детину с такой силой, что отбросили к стене, а затем чуть ли не вдавили его в нее. Когтистая культя с десятком пальцев рывком содрала половину рукава и с хрустом сжала предплечье старателя, взвывшего от боли. Ефрем дал очередь по лапам чудища, перебив суставы, а затем, прицелившись, выстрелил в одну из сросшихся голов. Пуля автомата разорвала воющее лицо на клочки, слизь брызнула во все стороны. Тварь пошатнулась и осела на бездыханное тело Сеньки. Остолбеневший от ужаса Петька вжался в стену.
- Не стой, блять, столбом, помоги! – гаркнул на него Ефрем, кинулся к стонущему Ярику, схватил за шиворот и поволок по шершавому бетонному полу к открытой гермодвери. Опомнившийся Петька было метнулся к телу Сеньки, но тут тварь, завалившаяся на него, начала медленно подниматься.
- Мне, долбоеб, не ему! – крикнул Ефрем, еле волочивший громадного товарища. Сломанная рука того билась странным образом подрагивала, будто бы в судорогах. Петька схватил его за здоровую руку, и вместе с лидером отряда они втянули детину в коридор. Ефрем бросил взгляд через плечо на аберрацию – та уже поднималась, стеная в несколько голосов.
Недолго думая, он выхватил из разгрузки самодельную бомбу, дернул чеку и швырнул прямо под тушу чудовища.
- Зелень, к двери давай! – крикнул он и налег на гермодверь. Коренастый «пионер», подскочив к нему, навалился на тяжелую створку, и дверь с грохотом захлопнулась. Что-то с глухим ударом врезалось в нее с другой стороны, а затем раздался приглушенный взрыв и звук осыпающейся штукатурки. Ефрем кинулся к изувеченному товарищу, на ходу выхватывая из подсумка маленькую оранжевую аптечку. Петька же закрутил вентиль гермозатвора, и, прижавшись к двери спиной, осел. Его всего трясло.
Ефрем бегло осмотрел руку товарища. Перелом был закрытый, но с конечностью творилось что-то неладное – ниже места перелома она уже не просто дрожала, но билась в конвульсиях, бледнела и вытягивалась. Лидер группы выругался. Медлить было нельзя. Открыв оранжевую пластиковую коробочку, Ефрем слегка дрожащими руками достал из нее белый шприц-тюбик с надписью «Промедол», снял колпачок и вколол его содержимое мечущемуся от боли товарищу. Затем, нашарив в подсумке импровизированный жгут из ремня, он перетянул ему руку, и, тяжело дыша, достал из-за пояса небольшой тесак.
- Прости, иначе никак. Потерпи, залатаем. Держись только… - промолвил он, и, часто задышав, замахнулся тесаком и рубанул по извивающейся и вытягивающейся руке Ефрема ниже жгута. Тот взвыл, дернулся, и заскулил от боли – видимо, даже анальгетик не справлялся должным образом. Рука повисла на лоскутке плоти, с раны, не смотря на жгут, потекла струйка крови. Паренька, сидевшего сзади, вырвало. Лидер группы тоже почувствовал, как к горлу подступает ком. Перед глазами все поплыло, но он, взяв себя в руки, сделал несколько вдохов, и нанес еще удар. Ярик застонал, но старатель, не обращая на это внимания, нанес третий удар, которым, наконец-таки, сумел отсечь искаженную и изуродованную конечность, и швырнул ее к стене. Та попыталась отползти в темноту, но новичок, находясь будто бы в каком-то трансе, вскинул свой «дырокол», и прошил ее короткой очередью. С обрубка продолжала течь кровь. Ярик издал булькающий звук, и потерял сознание.
- Нет-нет-нет, хера с два, ты у меня выкарабкаешься, - запричитал командир отряда и достал второй тюбик, куда больших размеров. Откупорив его, он выдавил вязкий холодный гель на обрубок. Гель смешался кровью, но остановил кровотечение. Рана начала рубцеваться буквально на глазах, от чего Ефрему опять стало дурно. Пересилив себя, командир отряда достал бинт, и, подождав, пока образовавшаяся на обрубке ткань «подсохнет», тщательно замотал его. Отдышавшись, он перевел взгляд на своего «зеленого» спутника. Тот пустыми глазами уставился в стену. Старатель подполз к нему и пощелкал пальцами перед глазами, а затем отвесил легкую пощечину. Новичок помотал головой, и вперился взглядом в командира.
- Ты как, порядок? Не задело? – спросил Ефрем.
«Пионер» медленно помотал головой.
- Идти можешь?
Тот кивнул.
- Хорошо. Потащим его на себе. До КПП дотянет. Должен дотянуть, - голос командира слегка дрожал. – Ты бери здоровую руку, я - обработанную. Давай, раз-два, взяли!
Петька забросил себе на плечи здоровую ручищу Ярика, Ефрем взялся за обрубок. Детина тихо застонал.
- Держись, мать твою, Ярик, держись…
***
Ярик, хрипло всосав воздух, приоткрыл глаза. Все вокруг расплывалось, яркий свет бил по глазам. Он принялся тереть глаза рукой, но через мгновение понял, что что-то не так. Кожа была холодной, он не ощущал своей конечности так, как чувствовал ее раньше. Но чем-то он ведь коснулся лица, верно? Он перевел подслеповатый взгляд на руку, и чуть не вскрикнул. Она была похожа на темный придаток, покрытый, казалось бы, переливающимся на свету хитином.
- А, оклемался, наконец? – услышал он рядом голос Ефрема. Старатель перевел взгляд на своего друга. Тот выглядел ужасно вымотанным и уставшим, и немного вымученно улыбался.
- Что за хрень? – сипло спросил Ярик, вытянув руку перед товарищем.
- Тварь та тебя изувечила серьезно. Руку было не спасти. Но не оставлять же тебя калекой, - отозвался Ефрем.
Сбитый с толку, Слава вновь посмотрел на свой обрубок. Взгляд его, наконец, прояснился, и он облегченно выдохнул. То, что он сначала принял за жуткий отросток, на деле оказалось протезом из углеродных сплавов. Пучки искусственных мышц вздувались и опадали, когда он шевелил металлическими пальцами с рифлеными резиновыми подушечками. Скрытый комбинированным волокном шарнир на месте локтя едва слышно жужжал при сгибании. Мужчина тяжело вздохнул и опустил руку.
– Не переживай, привыкнешь. Оно, конечно, не родное, но в чем-то даже лучше твоей культяпки. Оформил тебе по связям, собрали чуть ли не на заказ. Это тебе не мусор из сервоприводов и поршней, что обычно заводским вешают. Чуть ли не ликвидаторская модель.
- Ну, не все же мне целым ходить. Зато теперь консервы без ножа вскрывать смогу, - горько усмехнулся он. – Что там с пионерами-то нашими?
- Сеньку, который с Макаренковым был, разорвали, - мрачно ответил Ефрем, - А второй, Петя, вроде ничего. В себя прийти пытается. Думаю, после наших заходов вряд ли в старатели пойдет. Зато ликвидатор из него толковый выйдет. Небось, туда и подастся.
- Ага, только сначала дезинфектором стены драить будет. И ведь не западло ведь…А Сеню жалко, - вздохнул старатель. - Про культистов рассказал?
- Еще бы, - мрачно отозвался Ефрем. На секунду в глазах его будто бы полыхнул огонек.
- Значит, жди проверки от комиссариата… «Отбойник»-то мой спрятать надо.
- Не переживай, Ванька с КПП его себе в отдел конфискованного имущества закинул. Зайдешь потом, заберешь.
- Ага, как бы он у него только не «потерялся», - сухо парировал Слава. – Колесников-то свой запрятал?
- Спрашиваешь еще.
- А с хабаром что?
- С Ванькой сходили, забрали. Кое-что пострадало, но все равно неплохо подняли, - с этими словами Ефрем положил на прикроватный столик небольшую стопку талонов из пожелтевшей бумаги, выкрашенных в мягкие пастельные тона.
- Я думал, больше будет – прокряхтел Ярослав, сгребая «валюту» себе в карман.
- Так ведь часть на твой агрегат ушла, - кивнул на протез Ефрем. – Я по большей части от себя отсыпал.
- Ну и зачем ты в благодетеля играешь? – спросил Слава с едва скрываемой признательностью.
- Да мне-то что? У тебя семья, тебе нужнее. А я уж перебьюсь как-нибудь до следующей ходки. Что я, не друг тебе что ли?
Тут дверь в палату распахнулась, и в помещение заглянул темноволосый мужчина, одетый в белый халат. На его поясе болтался потертый кожаный ремень с инструментами, а на груди красовался пропуск старшего сотрудника отдела кибернетики, выписанный на имя Аркадия Геннадьевича Глушкова.
- А, смотрю, наш пациент пришел в себя. Как ощущения? – спросил ученый.
Ярик с кислой миной показал ему протезированной рукой большой палец.
- Вот и славно. Протез может иногда немного сбоить – период адаптации, надо привыкнуть. Но в целом все должно работать как часы. Проблемы будут – так ко мне в отдел кибернетики идите, откалибруем. А пока что отдыхайте. А вы, Ефрем Семенович, зайдите ко мне чуть позже.
Сидевший возле кровати товарища мужчина кивнул, и снова повернулся к Славе.
- Тебя скоро выпишут, как только протез окончательно приживется. «Отбойник» свой забери и перепрячь в условленное место. Потом посидим, новую ходку распланируем.
- Ага, это если я еще жив останусь.
- Это ты о чем? – нахмурился старатель.
- Жена, как увидит эту красоту, три шкуры с меня спустит, - усмехнулся Ярослав, повертев своей протезированной рукой.
Ефрем ухмыльнулся.
- Ну, не залеживайся тут. Труба, как-никак, зовет, - с этими словами он грузно поднялся со стула, и направился к выходу из палаты.
***
Они сидели вместе с ученым в каморке его лаборатории. На потемневшем и шатком железном столике стояла пара на треть осушенных бутылок, граненые стаканы и закуска: вскрытая упаковка концентрата, несколько тюбиков с мясной пастой, да пачка сухарей с недавно обнаруженного Ефремом продовольственного склада. Кибернетик с интересом перебирал принесенную Ефремом литературу.
- О, надо же, «Занимательная электроника». Неплохой улов, такого выпуска у меня еще нет. Глядишь, скоро соберу себе радиостанцию. Каналы другие послушаю, - с легкой мечтательностью в голосе произнес он.
- А чем тебя, Аркадий Геннадьевич, партийная частота не устраивает? – с усмешкой спросил старатель.
- Тем и не устраивает, что партийная, - пробурчал он. – Пропаганду эту слушать надоело. План на пять циклов за три выполним, психоконтур сформируем, от самосборов оградимся…Всю плешь проели. Тем более казенное радио далеко не берет. Зато на его основе можно что-нибудь получше собрать.
- Смотри, как бы тебя комиссар не услышал. А вообще, если надо, могу тебе из-под полы достать.
-Не, Еша, оно ведь все не то. Своими руками собирать интереснее. Как ты думаешь, откуда лишний протез руки нашему «ассистенту научно-исследовательского отдела достался»? Сам собрал, вот этими вот руками.
- Спасибо тебе еще раз за агрегат. Не хотелось его калекой оставлять.
- Не стоит благодарностей. Тем более, не запросто так работаю, - он взвесил на руке следующую добытую Ефремом книгу. – К слову, диковинок никаких не находил? Аномальные материалы какие, или амулеты эти?
- Нашел бы – принес. А за амулетами – не ко мне. Я на дух эту дрянь не переношу.
- Да-к я не про сектантские.
- А их попробуй отличить. Одни беды от них, что от бижутерии этой, что от ее хозяев.
- Это по их вине Ярослав руку потерял?
- Не, то тварь была. Она же их и разорвала. Туда им и дорога.
- Как бы ты со своими походами вслед за ними не отправился, - вдохнул ученый.
- Опять ты за свое. Смени уже пластинку, - проворчал Ефрем.
- Да я же за тебя беспокоюсь, Еша. Ты же парень рукастый, сообразительный, и электрик из тебя хороший. Ан нет, из тоннельных обходчиков в старатели пошел.
- Тебе-то вот какое дело? Материалы таскаю? Таскаю. Документацию приношу? Приношу. Тебе польза, мне – веселье. Глядишь, сектантскую шушеру изведу хоть как-нибудь. Все, точка.
Аркадий помолчал с минуту, вздохнул, и продолжил.
- Если бы ты это от веселья делал, Еша. Все понимаю, горе-горем, но три цикла уж прошло. Всех диверсантов из культа уже изловили. А ты все по собранным этажам слоняешься, будто смерти ищешь. Погубишь же себя. Талантливый человек пропадает. Сам же в инженеры-энергетики идти хотел. Нам в НИИ такой человек нужен на чертежи за «Интеллектором», а не в сырых тоннелях.
- Обойдется ваше сраное НИИ без меня, - огрызнулся Ефрем, плеснул себе этанола из бутылки, залпом осушил стакан и закусил сухарем с мясной пастой. – Целая армия белых халатов, а толку? Как накрывало нас самосборами, так и кроет до сих пор. Только и горазды гермодвери перебирать, с пробирками возиться да ликвидаторам игрушки делать.
Он осушил еще полстакана, и с горечью в голосе сказал:
- Был бы от вас толк, Лена и Настя еще бы со мной были.
Аркадий помолчал с минуту, а потом, вздохнув, налил себе из бутылки красноватой жидкости и сделал глоток.
- А ты думаешь, мы с этим разобраться не пытаемся? Каждый научный съезд обсуждаем. Вон скоро партийная делегация прибудет. На повестке дня – новая система оповещений, модернизация производства, и, конечно же, природа самосбора. Уже который цикл эту тему мусолим. А толку? Все лишь теории свои строят. Знаешь, сколько их в нейронет уже загрузили?
- Ну? – вопросительно повел бровью хмурый старатель.
- Двести пятьдесят шесть. Квантовая запутанность, кумуляция дублируемых типовых помещений в карманном измерении, точка наложения многомерных параллельных и альтернативных вселенных, чего там только не несли, вплоть до изнанки реальности. А одно все – неизвестность. Никакой конкретики.
- М-да, плотно вы там на свою «суспензию» налегаете, - хмыкнул Ефрем, кивнув на бутылку рядом с кибернетиком.
Но кибернетик его слова будто бы мимо ушей пропустил, и, допив из стакана, отхлебнул прямо из горла. А затем продолжил:
- Сколько уже народу на этом помешалось. Что сектанты эти всякие, которые на высшие силы надеются, что фанатики-теоретики. Слыхал я, что часть из них и вовсе мутантами какими-то стала. Мол, раз человеку самосбор не понять, то надо чем-то другим стать. Сблизится с природой, так сказать. И теперь шатаются они там, на зараженных этажах, да опыты какие-то ставят. А какие – никто не знает. И отловить их никто не может. Вот уж постигли суть самосбора, ничего не скажешь.
- Дичь какая, - поморщился Ефрем.
Кибернетик вновь приложился к бутылке, помолчал с полминуты, а затем продолжил.
- И никакого спасу от этого кошмара нет. Партийные вон все про психоконтур твердят. А оно работает через пень-колоду. У кого-то, как у нас, и правда частота самосборов снизилась. А кого-то все также кроет, как и раньше. А эти лишь твердят, что «надо дорабатывать систему распределения для формирования устойчивого контура, это все погрешности, все работает». Да нихрена только это не работает. Цепляются за этот бред как за соломинку.
Он залпом осушил полбутылки суспензии, шмыгнул носом, а затем чуть ли не полушепотом сказал:
- Страшно нам всем. Потому и цепляемся. Ни логики тут, ни принципа, ни законов. Станок новый разрабатывать в разы проще. Там хотя бы базовая физика применима. А тут что? Живем на островке относительной стабильности в океане неизвестности. И, того глядишь, все ко дну пойдем.
Ефрем сидел, слегка ошарашенный и опустошенный. Он не ожидал подобной тирады от ученого. Некоторое время они молча распивали этанол и суспензию, почти не закусывая. А затем старатель, попрощавшись с задремавшим прямо за столом ученым, еле встал из-за стола, и, пошатываясь, отправился к себе домой.
***
- Ну хоть форменный бардак-то не устраивайте, - устало попросил Ефрем.
Ликвидаторы перебирали скромные пожитки старателя. Один из них просматривал книги, другой лазил по полкам, третий рылся в шкафу. За их работой наблюдал комиссар, одетый в плотно застегнутую шинель с высоким воротом. Сам владелец жилой ячейки сидел на табуретке в одной лишь потертой майке да спортивных штанах, покуривая самокрутку. На его замечание комиссар лишь усмехнулся.
- Тут и без нас бардак был, приберешься, - с этими словами он повернулся к нему, пододвинул табуретку и уселся напротив него.
- Так где, говоришь, тела культистов обнаружил?
- Технический этаж ВДА-214, секция 12. Ритуалы свои, видимо, проводить надумали – мы на той площадке круг незаконченный видели. Осмотреть их решили, ну и лица проверить заодно. Среди них Белов и был.
- При них ничего не было? Тайников никаких не нашли? - сощурив глаза, спросил молодой комиссар.
- Не успели, Последствие напало, - холодно ответил Ефрем.
- И чем отбились доблестные «научные ассистенты»? Томиком «Основ кибернетики»? – ехидно поинтересовался сотрудник комитета безопасности.
- Чем смогли, тем и отбились, - хмуро отрезал старатель, а про себя подумал: «Не твоего собачьего ума дело». – Оружие я дома не держу, порядок знаю.
- Знал бы – не шатался где ни попадя. Вечно ваш брат тащит всякую дрянь в блок.
- Я на НИИ работаю. Все вопросы – туда. Я и так на КПП уже рассказал все, что знаю. И заявление я написал. Чего вам еще надо? – раздраженно спросил Ефрем.
- Подробности. Про тайники твои с оружием знает кто?
- Кроме Ярослава больше никто. Мы не дураки, чтобы такое разбалтывать.
- Аномальных материалов точно никаких не притащил? – сверля Ефрема взглядом, спросил комиссар.
- Если бы принес – сдал бы в НИИ, как положено.
- То-то при облаве уже два нашли. Смотри у меня. Выясню, что сбываешь на сторону – три шкуры спущу. Будешь взаправду пробирки в НИИ протирать, - пригрозил партиец.
- Ты если меня в чем подозреваешь, начальник – не темни, говори сразу, а не в игры со мной играй, - начал выходить из себя Ефрем.
Партийный следователь собрался было что-то ответить, но тут его прервал один из ликвидаторов:
- Товарищ комиссар, обыск жилой ячейки окончен. Запрещенных предметов и подозрительных материалов не обнаружено.
Партиец, поджав губы, кивнул ему, встал, надел фуражку, и направился к выходу.
- Благодарю за оказанное содействие и проявление бдительности, товарищ Ерёмин, - сухо попрощался он со старателем, и вместе с ликвидаторами вышел из жилой ячейки. Последний выходивший боец ликвидаторского корпуса хлопнул гермодверью. Ефрем тяжело вздохнул, и принялся раскладывать все по местам.
Тут среди разбросанных книг ему на глаза попалась старая рамка с фотокарточкой. Подняв ее и сдунув пыль со стекла, он пустым взглядом уставился на изображение. С него ему улыбались женщина, маленькая девочка и он сам. И снова его кольнули болезненные воспоминания. В голове, словно сквозь пелену тумана, всплыли голоса, звучание которых он уже начал забывать. Смутные образы возникали в его сознании, напоминая о прошлой жизни. На мутное стекло упала пара капель. Утерев щеки и глаза тыльной стороной ладони, он бережно поставил фотографию на полку над кроватью. «Надо бы у Ярика выпить чего попросить», - подумал он про себя.
Закончив с уборкой, он решил набрать Ярослава через бионет. Усевшись за скопление выпуклых экранов, и надев гарнитуру, он позвонил товарищу. Тот поблагодарил его еще раз за протез, пожаловавшись, правда, на истерику жену, и предложил собраться и посидеть вдвоем за этанолом или настойкой чайного гриба. Ефрем же сказал, что пока хочет немного побыть один, но попросил товарища оставить спиртное и настойку в условленном месте.
Одевшись, он направился к техническому тоннелю возле пенобетонного завода. По широкому «уличному» коридору бродили лишь запозднившиеся жильцы его блока да ликвидаторские патрули. Отперев технический тоннель копией ключа, оставшегося со времен его работы электриком, он отыскал тайник и выудил из него две бутылки. Содержимое одной слегка фосфоресцировало. Запрятав их в глубокие внутренние карманы куртки, он поспешил обратно к себе.
Дома он уселся обратно за экраны. Образы близких все еще маячили в сознании, но будто бы начинали ускользать от него. Он сжался, обхватив голову руками. Часть его хотела оставить прошлое, ибо он понимал, что те дни уже никогда не вернуть. Но часть боялась этого – он попросту боялся забыть их голоса, их лица. Борясь с самим собой, он все же не сдержался, и открыл архив с домашними записями. На экране возникали улыбающиеся родные лица, через динамики были слышны знакомые голоса. Ефрем, словно завороженный, слушал их. Губы его растянулись в слабой улыбке, по щекам потекли слезы. Он осушал стакан за стаканом, предаваясь воспоминаниям о жизни с семьей. Вскоре в голове появилась приятная легкость, а тело начало слегка неметь.
…В полудреме слова искажались, сменяясь то оглушительных хором, то вкрадчивым шепотом. Они звали его. Он поднял взгляд – его жена и дочь стояли перед ним с распростертыми объятиями, их фигуры озарял сияющий ореол, с каждой секундой разгоравшийся все сильнее. Свет пробивал стены, пол, потолок, превращая бетон в и арматуру в крошку. Вспышка – и вот за стеной открылась бездна золотистого света, перед которой в воздухе висели сотни тысяч, миллионы фигур, тянущих к нему свои руки, зовущие к себе. Жена с дочерью медленно приближались к нему. Он попятился, вжался в стену. В ту же секунду их лица исказила жуткая гримаса, а глаза вспыхнули нестерпимым пурпурным светом, и в точно такой же цвет окрасилась бездна позади них. Она будто бы раскалялась, постепенно становясь белым. Жар его, казалось, плавил кожу, выжигал глаза. Резонирующий гул заполонил все вокруг, заглушая мысли старателя…И в этот момент он проснулся.
Его тошнило, голова шла кругом. Оказалось, он уснул прямо в кресле. Однако файлы уже давно были просмотрены – голоса в наушниках говорили сами по себе. Он рывком сдернул гарнитуру с головы – не помогло. Голоса звучали отовсюду, но особенно громко – из-за двери. Зрение было ужасно мутным, и как он не пытался сфокусироваться, перспектива искажалась. Лена и Настя настойчиво звали его из-за гермодвери, из пор бетонных стен сочился едкий гной, перед глазами то возникали, то пропадали стенающие изломанные фигуры, а на фоне выла сирена активного самосбора. Ничего, ничего, есть надежное средство…Главное не поддаваться на уговоры, и добраться до него. Грузно повалившись на пол, он пополз к прикроватной тумбочке. Комната казалась длиной с целый коридор, руки будто бы увязали в полу как в зыбучих песках, но он, обливаясь потом, все же полз к цели. Наконец, добравшись до тумбы, он вытащил слегка мятый блистер с капсулами, трясущимися руками выдавил одну себе на ладонь, и проглотил, едва не подавившись. Сил заползти на кровать не хватало – он просто растянулся на пыльном ковре, уставившись слезящимися глазами в потолок. Тот пульсировал и переливался волнами, будто бы живой. Ворс ковра показался на секунду колючим, словно иглы, а затем зыбким, словно топь. Из-под потолочного плинтуса сочилась черная слизь, нос улавливал едва заметный запах сырого мяса. Не в первой, не в первой, его всегда так во время самосбора кроет, хоть сейчас и немного жестче. Легче от этой мысли, правда, не стало. Кто знает, что тут правда, а что – видение? Несколько мгновений спустя голоса стали стихать, а перед глазами начало темнеть. Он чувствовал, будто бы незримая сила утягивает его куда-то вниз. Миг, и он провалился в темноту забвения.
***
Еле разлепив глаза, Ефрем со свистом втянул воздух ртом и попытался встать. Тело ныло, в голове все гудело, еще отдавались эхом в голове тихие, вкрадчивые голоса. Он не знал, сколько времени провалялся на полу, но, казалось, прошло несколько смен. Кое-как поднявшись, он доплелся до кухонной раковины, умылся, а затем трясущейся рукой открыл бутылку с дистиллированной водой и залпом осушил ее.
Взглянув на систему оповещений, он удивленно повел бровью – сигнала «ожидайте завершения ликвидации» не было. Но сейчас там стоял сигнал «Чрезвычайная ситуация», что на его памяти случалось довольно редко. Сколько он вообще проспал?
Усевшись в кресло перед экранами бионета, он запустил информационный канал партии. Партийный диктор просил не покидать пределы жилого блока до распоряжения Управблока, не вдаваясь в подробности. Ефрем нахмурился, и проверил почту. С полдюжины сообщений от Славы. Протерев глаза, старатель набрал своего друга. На долю секунды экран зашелся сильными помехами, но потом на экране возникло встревоженное лицо Ярика.
- Слава партии, живой! Я уж думал, с тобой стряслось чего. Все нормально?
- Бывало и лучше, но жить буду. Что происходит?
- Сейчас услышишь… - мрачно ответил Слава, и включил какую-то запись. На ней были слышны лишь невнятные завывания, стоны, бормотание и крики.
- Что за чертовщина? – хмуро спросил Ефрем. – Радио что ли записал во время самосбора? Я этого и так наслушался.
- Это запись звонка в ГЖВ-14, - хмуро ответил его товарищ. – Также в ОЩБ-54, и в ЗЧУ-17. Все соседние блоки накрыло. Разом.
Лицо старателя посерело.
- Быть того не может. Это что еще за херня? – сиплым голосом спросил он.
- Хрен его знает, Еша. Партия пока велит всем по домам торчать, да указаний ждать. Надо будет Ваньке позвонить – может, он уже знает чего.
- Указания какие-нибудь уже поступали? – хмуро спросил Ефрем.
- Пока что сидеть по ячейкам и не рыпаться. Но скоро должны выступить с заявлением. Иначе у народа паника начнется. Чай, не одни мы до соседей дозвониться пытались.
- Понял. Ладно, посмотрим, что там да как будет. Отбой.
Старатель погасил бионет, уселся на скрипучую кушетку, достал дрожащей рукой самокрутку и закурил. Впервые за много циклов ему стало не по себе. Если соседи и правда сгинули в самосборе, то его блок окажется осажденным чуть ли не со всех сторон. Пустым отсутствующим взглядом он уставился на извивающиеся клубы дыма.
***
К реальности его вернул громкий стук в гермодверь. Мужчина заморгал, помотал головой. Сколько он так просидел? Опустив взгляд, он увидел на полу с дюжину бычков. Странно, он вообще не помнил, как скручивал новые.
Из-за двери послышался приглушенный противогазом голос:
- Товарищ Ерёмин, откройте! Корпус ликвидаторов, по приказу комитета безопасности!
Ефрем невольно поежился – давно его никто по фамилии не называл. Только через несколько секунд до него дошло, что пришли к нему явно не просто так. Старатель насторожился. Что это им от него понадобилось? Прислушавшись и убедившись, что сирена не активна, он открыл гермодверь. За ней стоял рослый ликвидатор в полном обмундировании.
- Вас ждут на заседании комитета. Велено привести незамедлительно.
Через пятнадцать минут они добрались до штаба, в котором кипела жизнь. Всюду сновали ликвидаторы и дезинфекторы в полном обмундировании, командиры раздавали приказы. Ефрема же отвели в самую дальнюю комнату, перестроенную и оборудованную под конференц-зал. Уже из-за двери была слышна ругань. Глубоко вздохнув, он вошел в помещение, за длинным столом в котором сидела дюжина споривших меж собой человек.
- Нужно послать запрос высшему партийному руководству! Нельзя изолироваться от остальных блоков! Мы даже не знаем, какая там обстановка! – возмущался Управблок.
- Пока их дождешься – уже весь этаж в аберрациях захлебнется! Там же были тысячи жильцов, и если все обратились – мы и трех смен не продержимся! – чуть ли не пролаял в ответ начальник ликвидационного корпуса.
- Товарищ Трофимов прав, с этим медлить нельзя, - поддержал его глава комитета внутренней безопасности. – Разведывательные отряды, посланные на проверку, доложили, что уже столкнулись с Последствиями на пути к ГЖВ-14.
За его спиной старатель заметил того самого комиссара, что проводил у него обыск. Тот смерил его холодным взглядом.
- Скоро должна прибыть партийная комиссия! Через них и установим связь!
- Из ума выжили? Их, небось, по стене на полпути сюда размазали. Я уже направил отряд на бетонирование секции!
- Не оповестив меня?!
- Я отвечаю за безопасность, вы – за функционирование блока!
- Да какой тут функционал без снабжения?! У нас полцеха по производству боеприпасов простаивает из-за сломанных станков!
- Это уже дело второстепенное, у нас есть запас.
- И насколько его хватит?!
- Товарищи, прекратите этот балаган! – внезапно вмешался политрук. – В чрезвычайной ситуации вроде этой действовать можно и не дожидаясь указаний партии. Для начала, нужно обезопасить себя, а потом думать об остальном. Товарищ Трофимов, принятых мер вами мер будет достаточно?
- Не совсем, - прокашлявшись, ответил командир ликвидаторов. – Помимо коридоров, есть еще лифтовые шахты, технические тоннели, и, в особенности, различные лазы. Они требуют особого внимания.
Он перевел взгляд на Ефрема. Тот, нахмурившись, подался вперед.
- Все муровать собираетесь?
Комиссар, стоявший у стены, внезапно вскипел:
- Оставьте свои мелочные интересы при себе! Речь идет о выживании блока, так что выкладывайте все как есть!
- Вам слова не давали, товарищ Смирнов, – осадил его начальник. Комиссар посерел, но все же замолчал. Бросив злобный взгляд на старателя, он, внезапно, поморщился и потер голову ладонью.
Ефрем хмыкнул, а затем продолжил:
- Давайте карту, какая есть. Покажу, что да где.
Перед ним разложили план технических этажей. План был немного устаревший, но все же вполне достоверный.
- Вам понадобится проводник, часть коридоров перестроилась. Мы с Ярославом Никитиным можем отвести отряды в нужные точки.
Привстав со стула и нависнув над планом, он принялся карандашом отмечать нужные точки. Администрация блока склонилась над чертежами, сосредоточенно наблюдая за его работой. И тут тишину прервал судорожный вздох и щелчок взводимого курка. Все резко обернулись на звук.
Комиссар Смирнов, вжавшись в стену, смотрел на них диким, полным ужаса взглядом и судорожно хватал ртом воздух. Он переводил ствол пистолета с одного члена комиссии на другого, что-то невнятно бормоча. Ликвидатор, стоявший в углу, вскинул оружие. В ту же секунду партийный следователь, заорав, пустил в него несколько пуль, и боец рухнул замертво. Начальники, недолго думая, кинулись под стол, а взбесившийся Смирнов открыл огонь и по ним. Ошарашенный Ефрем запоздало опомнился, и кинулся было на пол, но внезапно острая боль пронзила его руку – пуля угодила в плечо.
В ту же секунду в комнату ворвались дежурившие снаружи ликвидаторы. Смирнов, завопив, приставил пистолет к подбородку, и выстрелил. Брызги крови окропили плакат «Будь бдителен».
Часть бойцов кинулась на помощь верхушке блока, другие ринулись вызывать санитаров. Один из них, заметив истекающего кровью Ефрема, выхватил из разгрузки аптечку, достал бинт и принялся заматывать его рану.
У старателя перед глазами все плыло. На долю секунды ему показалось, будто бы в углу стоят две до боли знакомые фигуры, но затем наваждение исчезло. Внезапно, в комнату ворвался запыхавшийся боец.
- Товарищ капитан, докладываю – научная делегация от коммунистической партии в блок ДРВ-43 прибыла!
***
- Прям ни с того ни с сего палить начал? – с сомнением спросил Ярик.
Ефрем, сидевший на скрипучей койке в медсанчасти, кивнул.
- Странное дело, с чего бы это вдруг?
Товарищ, забыв о перевязке, пожал плечами и сморщился от боли.
- Видимо, придется им кого-то другого на роль проводника к лазам искать, - скривился он, поглаживая здоровой рукой забинтованную рану.
- Ты им про все ходы рассказал?
- Почти. Только про один дальний умолчал. Тот, который будто бы в бетоне прогрызли. Ну помнишь, мы его еще тяжелым шкафом перекрыли, на всякий пожарный.
- Ну хоть так. А то совсем замурованными здесь быть не хочется.
- Они потом шлюзы оформят, я думаю. Видал я как-то такую систему.
- Да им там придется в водолазных костюмах зачистку проводить – мрачно отозвался Ярик. – Я Ваньку расспросил. Там чуть ли не океаны слизи, гноя, плесени и прочей херни. И аберрации в этом дерьме плавают. Кишели в глубине коридора, некоторые особо шустрые подползали и издалека били. Жала там, или еще чего. Ликвидаторов немало полегло, но основные переходы уже забетонировали.
- А скоро и лазы наши перекроют. Надо обмозговать, что нам дальше делать, - протянул Ефрем, и по привычке потянулся к карману за самокруткой, но не нашарил в нем ничего.
- Да чего тут думать? Сидим пока, не рыпаемся. Поживем на экстренном обеспечении. Главное с катушек не съехать, а то тут один уже не выдержал, в шахту лифта сиганул.
Ефрем удивленно повел бровью:
- Это кто у нас такой слабонервный?
- А черт его знает. Говорят, вообще спонтанно все произошло. Стоял в очереди за талонами, а потом ни с того ни с сего затрясся, как припадочный, заорал и рванул по коридору. Ликвидаторы за ним, ну он и решил, что лучше будет глубину шахты проверить. Если еще такое повторится – шахту бетонировать будут.
Ефрем задумался на минуту.
- Чем-то мне это комиссаров случай напоминает. Тот как будто увидел что-то.
Ярик нахмурился, будто вспоминая что-то, а затем сказал:
- Слыхал я как-то от Юрки байки про схожие случаи. В дебрях гигахрущевки со старателями иногда такое происходит. Ни с того ни с сего от группы сбегают, а то и вовсе на своих кидаются. Одни говорили, что это все из-за спор каких-то, или газа, которому противогаз нипочем. Кто-то про неведомое фоновое излучение говорит. А кто-то про мутантов рассказывал. Мозголомами прозвали. Только в глаза их никто не видел.
- Думаешь, такая дрянь к нам заползти как-то могла? – с сомнением спросил товарищ.
- А черт его знает. Их же никто не видел. Вдруг они как нелюди? С виду человек, а на деле – мутант поганый.
Ефрем призадумался. Взгляд его бродил по палате медсанчасти. Внезапно, он увидел на противоположной кушетке две знакомые фигуры. Лица их исказила издевательская ухмылка. Старатель вздрогнул, помотал головой – наваждение исчезло.
- Ты чего? – спросил, насторожившись, Еша.
- Да так…пустяки.
***
Он брел по коридорам, затянутым плесенью, ничего не чувствуя. Вот он входит на территорию фабрики – станки покрыты пылью и слизью, и к их корпусам будто бы приросло несколько тел. Машины, издавая жуткий грохот, работают. Что он здесь делает? «Рабочие» у станков, увидев его, взвыли. Он попятился, но вдруг краем глаза заметил пурпурную вспышку за спиной. Обернувшись, он увидел ухмыляющихся призраков, тянущих к нему свои руки. Среди них был застрелившийся комиссар. Свечение разгоралось все ярче. Он попытался закрыться руками, но с ужасом увидел, как из пор его кожи сочится черная слизь. Где-то вдали он услышал издевательский смех, заглушаемый стонами.
…Его разбудил стук в дверь. Кряхтя, он еле поднялся с кровати. В голове была какая-то странная тишина, он не мог вспомнить, сколько времени прошло. Возле кровати валялось несколько пустых бутылок и пачек из-под концентратов. Пошатываясь, он подошел к двери.
- Товарищ Ерёмин! Ликвидаторский корпус, откройте! Вам велено явиться в научно-исследовательский отдел! Приказ администрации!
Мужчина по обычаю прислушался к происходящему за двери и вздрогнул – на секунду ему показалось, что он услышал какой-то странный всхлип. Однако сирены слышно не было. На экранах датчика зеленым светом горела надпись «Безопасно».
- Дайте пару минут, одеться надо, - устало отозвался Ефрем.
Он натянул протертые штаны, берцовые сапоги, и уж было собирался накинуть куртку, как вдруг замер. Раны на плече уже не было, даже шрама от пулевого ранения не осталось. Биогель, конечно, творит чудеса, но чтоб настолько? Но тут из-за двери вновь раздался крик:
- Товарищ Ерёмин, дело срочной важности!
***
- Долго нам еще? – пыхтя спросил Ярослав, тащивший за спиной мешок с оборудованием.
- Потерпи, минут пять еще, а там до узла связи дойдем.
Они шли по техническому тоннелю, освещаемому подрагивающим светом зарешеченных лампочек. Ефрем внимательно осматривал сплетения толстых кабелей, казавшихся чуть ли не бесконечными. Наконец, они добрались до массивного щитка. Ефрем скинул свою сумку с инструментами, разложил их и отпер дверцу ключом. Его напарник осторожно опустил мешок, и достал оттуда массивное устройство, напоминающее гибрид радиоприемника и массивной ликвидаторской радиостанции. Старатель достал небольшую инструкцию к устройству, и принялся подключать его к узлу связи.
- Что это за бандура-то такая? – спросил слегка запыхавшийся Слава, утерев пот со лба.
- Ретранслятор, - отозвался его спутник, обрезающий кусачками провода. – Партийные умники из делегации выдали. Говорят, так можно будет с уцелевшими блоками связаться, инструкции получить. А то и вовсе подмогу вызвать.
- Ну слава партии, хоть какой-то от них толк, - отозвался старатель, а затем, чуть помедлив, спросил, - а ты их видел вообще?
- Я? Нет. Но Аркадий рассказывал, что они не особо разговорчивые. Часто в костюмах химзащиты ходят. А ликвидаторы у них вообще молчаливые, со слов Ваньки, - ответил Ефрем, копаясь с проводами и тумблерами.
- Ладно, лишь бы польза от них была. Глядишь, связь восстановим, и как-нибудь выкарабкаемся. А то уже который жилец в шахту ныряет, - пробурчал себе под нос Слава, закуривая самокрутку из махорки.
- Как протез-то твой? – меж делом спросил Ефрем.
- Да ничего, прижился. Глючит только малость, зараза. Но это редко бывает, - отозвался Ярик, пуская клубы густого дыма.
- Это хорошо. Но ты, если что, сгоняй к Аркадию на калибровку. Вдруг поможет.
- Да как-нибудь надо будет. Долго тебе там еще?
- Почти закончил, - ответил Ефрем, подключая последний провод. Убедившись, что ретранслятор надежно закреплен, он щелкнул переключателем, и настроил ретранслятор на нужную частоту. – Помоги собрать инструменты.
Они принялись укладывать инструменты обратно в сумку. И тут он заметил нечто странное – не было слышано жужжания шарниров. Старатель медленно попятился от Ярика, а затем резко выхватил пистолет, и направил его на товарища.
- Э-э-э, Еша, ты чего?! – взвился тот, подняв руки.
- Руку свою покажи.
- Что?
- Руку свою покажи, сука! – гаркнул Ефрем, пригрозив ему пистолетом.
- Да чего на тебя нашло-то?!
- ДАВАЙ!
Растерянный Слава принялся засучивать рукава. Ефрем злорадно усмехнулся – обе руки были здоровыми.
- Ах ты ж мразь поганая. И как давно ты его место занял, мутант ебучий? – злобно процедил он.
- Ты, блять, из ума выжил?! - отчаянно замахал одной рукой Ярик.
- Заткнись, к стене давай. Сколько вас еще, уродов?
- Ефрем, опомнись, сука, это же я!
- Ну-ну, как же, - усмехнулся Ефрем, и тут оборвался на полуслове. За спиной Славы стоял, жутко ухмыляясь, застрелившийся комиссар. Вместо глаз у него были черные провалы, из которых сочилась темная слизь.
Воспользовавшись заминкой, Ярик рванул к товарищу, врезал ему в челюсть и выхватил пистолет. Ефрем пошатнулся, перед глазами все поплыло. Рослый старатель схватил его за грудки одной рукой, прижал к стене и с небывалой легкостью поднял над землей.
- А ну приди в себя, зараза! – принялся трясти его детина.
Ефрем непонимающе уставился на руку, которой его прижали к стене. Теперь это был протез, собранный кибернетиком.
И тут глаза Ярика округлились. Он с криком выпустил друга, отскочил от него, и наставил пистолет. Старатель еле поднялся на ноги.
- Все-все, Слава. Надо валить отсюда, нас крыть походу начало, - попытался усмирить он своего напарника.
Но тот его будто бы не слышал. Его выпученные от ужаса глаза бегали по тоннелю. Он переводил полный ужаса взгляд с Ефрема на свою руку и обратно. А затем, что-то тихо пробубнив, рывком приставил к своей голове пистолет и выстрелил.
- СЛАВА! – заорал Ефрем.
Грохот выстрела прокатился по всему тоннелю, едва не оглушив его. Где-то вдали послышались нечеловеческие стоны. Схватив сумку и пистолет, мужчина кинулся прочь из тоннеля. Он несся сломя голову, а вслед ему летели завывания, стоны и шепот. Выбив ногой незапертую гермодверь, ведшую на этаж, он остановился перевести дыхание. Отчаянно глотая воздух, старатель согнулся в три погибели. Тут за своей спиной он услышал тихий смешок. Обернувшись, он увидел Ярика. Из глаз его текла черная слизь, рот растянулся в злорадной ухмылке. Он тянул обе свои здоровые руки к товарищу.
Ефрем закричал, выпустил в него несколько пуль из пистолета – те попросту не то прошли сквозь него, не то увязли. За спиной Ярика из темноты выступали все новые безглазые фигуры. Закричав, старатель захлопнул гермодверь, плотно закрутил вентиль снаружи, и кинулся прочь от входа в технические тоннели.
***
Он не помнил, как очутился в своем родном блоке. Не помнил, как добрался до научного отдела. Не знал, сколько времени прошло. Реальность перемежалась с видениями гниющих тел, моря слизи, уродливых аберраций и бледных фигур с черными глазами. Они тянули свои отвратительные придатки к нему, сливались воедино и распадались вновь, и хором звали присоединиться к ним. Наконец, ввалившись к себе, он упал на кровать, и провалился в забытье.
Но видения никуда не исчезли. Они преследовали его и во сне. Он брел по заплесневевшим коридорам, не помня, как он здесь очутился, подволакивая ноги и отчаянно пытаясь позвать на помощь. Но вокруг был лишь мрак и смрад разрастающейся биомассы. Ефрем не оглядывался. Он знал, что фигуры следуют за ним попятам. Призрачные силуэты проносились мимо него, игнорируя его мольбы. Вдруг внимание его привлек пульсирующий свет, пробивающийся из приоткрытой гермодвери. Словно мотылек, он побрел в его сторону, и, дойдя до массивной двери, попытался ее отворить. Наконец, проржавевшие петли поддались, и она со оглушительным скрежетом распахнулась. В ту же секунду, вспышка нестерпимого света ослепила мужчину.
И в этот момент его разбудил громкий стук в дверь. Еле разлепив веки, он с трудом поднялся с кровати. Перед глазами все плыло, в голове была странная тишина. Пошатываясь, он подошел к двери и прохрипел:
- Кто? Чего надо?
- Ефрем? Слава партии, живой! Открывай, это я, Аркадий. Разговор есть.
Старатель прислушался – снаружи было тихо, никаких сирен. Отперев, он впустил кибернетика к себе. Тот выглядел измотанным и встревоженным. Ученый окинул взглядом мужчину.
- Выглядишь ужасно, - с тревогой заметил он.
- Ты не лучше, - огрызнулся жилец.
- Ладно, не будем. Вон, цирконию попей – легче станет. Ты мне лучше расскажи, где пропадал все эти смены? И куда Ярослав подевался?
Ефрем, поставив эмалированный чайник на старую электроплитку, рассказал о том, что произошло в техническом тоннеле. Не умолчал он также о странных видениях и снах, что преследовали его уже которую смену, как и о провалах в памяти.
- Что, у тебя тоже? – тихо спросил Аркадий.
Ефрем удивленно на него посмотрел, а ученый, не дав ему вставить слова, продолжил:
- Не ты один такой. Некоторые коллеги тоже жаловались. Чертовщина какая-то в блоке творится – люди будто сами не свои, кто-то не выдерживает и в шахту прыгает, а кто-то пропадает бесследно. Шахты уже забетонировать успели. Вернее, попытались – монтажник, когда каркас из арматуры заливал, сам ни с того ни с сего вниз сбросился. Двери лифтов после этого и вовсе заварили – от греха подальше. Замуровали нас наглухо.
- Ну, не совсем, - задумчиво отозвался старатель.
- Что, лаз где какой остался?
- Может и остался, - уклончиво ответил Ефрем. Он не спешил распространяться о том, что скрыл информацию от верхушки блока.
- Это хорошо, хорошо, - нервно пробормотал кибернетик. – Пути отхода могут пригодиться…
- Это почему еще?
Аркадий заговорщицки наклонился к нему, и с тревогой в голосе сказал:
- Эти партийные ученые что-то темнят. Организовали закрытую лабораторию, практически никого туда не пускают. Вспышки там иногда какие-то, странные звуки слышны. Про партийные приказы они молчат, хотя связь вы с Яриком вроде наладили – бетон ему пухом. Думается мне, люди у нас неспроста исчезают.
- Ну, скрывающие что-то партийцы – это не в новинку, - мрачно сказал старатель. – В лабораторию к ним пробраться не пробовали?
- Пробовали. Вроде. Да вот какое дело, - замялся ученый.
- Ну?
- Не помнит никто ничего. Я тоже влезть пытался, кажется. А может и не пытался. Не могу сказать. Очень странно все это, Еша.
Старатель непонимающе уставился на него.
- Да не смотри ты так, знаю, что звучит бредово. Но я знаешь, что заметил? Один из них вместе со своим ликвидатором куда-то через технический тоннель, лаз в котором должны были замуровать. Исчезают на смену, потом возвращаются. Никому ничего не говорят, уносят что-то в свою лабораторию, да и все.
- Что, даже догадок нет? – спросил Ефрем.
- Вообще никаких. Проследить бы за ними, да выяснить, что они там у себя воротят, или что в лабораторию таскают. Я-то не могу – заметят сразу, да и сгину я попросту в тоннелях.
- Стало быть, проследить за ними должен я, - догадался старатель.
Аркадий крайне серьезно посмотрел на него, и чуть ли не шепотом ответил:
- Еша, ты единственный из старателей, которому я могу доверять. Ситуация становится хуже с каждой сменой, а партийные лишь молчат, да воду мутят. Выясни хотя бы, что они в блок таскают. А там уж думать будем, что да как.
***
Ефрем, крадучись, пробирался по техническому тоннелю, держась от ученого и сопровождавшего его ликвидатора на почтительном расстоянии, но стараясь не упускать их из виду. С ними действительно было что-то не так – за все время пути они оба не проронили ни слова. Рослый ликвидатор и вовсе, казалось, двигался как-то неестественно. Старатель на всякий случай держал свой верный автомат наготове, так как понимал, что партийные свидетелей оставлять не станут.
Но чем дальше он углублялся в тоннели, тем хуже ему становилось. Голова болела, зрение становилось мутным. То тут, то там он краем глаза замечал возникающие темные силуэты, исчезавшие сразу же, как только он переводил взгляд на них. Ему было трудно сосредоточиться, мысли путались, а ноги будто бы не хотели слушаться. Однако, он, стиснув зубы, продолжал идти вслед за партийцами.
Наконец, спустя минут пятнадцать, они исчезли за поворотом, ведущим к лазу на пустой этаж. Ефрем, выждав немного, поспешил за ними. Проход и вправду не был забетонирован, хотя находился в опасной близости от сгинувшего в самосборе ГЖВ-14. Тут в коридоре раздался страшный, леденящий душу вой и пальба. Ефрем, позабыв о всякой осторожности, передернул затвор автомата и кинулся на выручку к партийцам. Пусть они явно что-то недоговаривали, но все же были своими, и бросать на растерзание аберрациям их не хотелось.
Но едва он выскочил в коридор, в глазах потемнело. Голову пронзила нестерпимая острая боль. Хор из воплей и стонов оглушил старателя. Ефрем упал на колени. Грохот выстрелов заглушал стенания чудовищ. Он поднял взгляд, и оторопел.
Ликвидатор своим телом прикрывал раненого ученого, отстреливаясь от медленно приближающихся аберраций. Из его тела струилась темная слизь. Старатель потер глаза – да нет же, кровь, не слизь. Твари же попались хитрые: прячась за открытыми гермодверьми и массивными трубами, они плевались желчью в израненного бойца. Прижавшись к полу, он подполз к скорчившемуся у стены ученому. Схватив его за шиворот, он рывком подтянул его к себе, намереваясь тащить обратно к лазу, но замер на месте. Костюм химзащиты был пуст. Сорвав с него противогаз, Ефрем с ужасом обнаружил лишь лужу слизи и плесени. Рядом, взвыв, осел раненый ликвидатор.
И тут сгусток желчи угодил старателю в бок. Мужчина взвыл и вжался в пол. Перед глазами возникла кровавая пелена. Прижав рану рукой, он попытался отползти к проему в стене, но вдруг замер. Из раны сочилось что-то…холодное. Поднеся руку к лицу, он увидел капающую с руки слизь. Потряс головой – нет, нет, это кровь. Но почему она холодная?
Рычание за спиной становилось все громче. Перевернувшись на спину, он увидел, как к нему подбираются две здоровые твари. Он выхватил пистолет, наставил на них. На секунду, они замерли, и будто попятились. Ефрем оторопел – такого он раньше не видел. Очертания фигур размылись, стали походить на силуэты людей.
Но тут его бедро пронзила нестерпимая боль. Нечто грубо развернуло его, и поволокло по кафелю в темноту. Он слышал торжествующий рев, смешивающийся с отдаленными криками. Задрав голову, он увидел темные фигуры, заполонившие собой коридор. Они смотрели на него своими пустыми глазами, и злобно ухмылялись. Среди них были Настя и Лена, комиссар Смирнов и Ярослав. Все они тянули к нему свои руки. В темных провалах глазниц начинал разгораться знакомый пурпурный свет. Пространство вокруг заполнилось нарастающим резонирующим гулом.
В темноте раздался выстрел.
***
- Застрелился, говоришь? – спросил мужчина, глядя на сидевшего перед ним за столом ликвидатора.
- Так точно, товарищ лейтенант. Только мы его багром зацепили, хотели оттащить на исследования, а он раз – и мозги себе вышиб. Ребята даже опомниться не успели, так бы может пистолет хоть выбили.
- А с телом что стало?
- Разложилось в два счета, просто лужей слизи растекся. С ученым примерно то же было, но от него вытекшая слизь вся сразу в щели утекла, будто бы от нас сбежала.
- Понятно.
Лейтенант достал самокрутку, и, щелкнув зажигалкой, закурил.
- Продолжайте патрулировать ту секцию. Расспросите старателей по поводу лазов, если надо – силой информацию выбейте. Проверьте, какие из них мутанты замуровали, а какие – нет. Там засаду им и устраивайте. Главное «ученых» этих как-то изловить. Уверен, они за всем и стоят. Выполняйте.
- Так точно, товарищ лейтенант! – ликвидатор встал, вытянулся по стойке смирно, приложил руку к каске и вышел из кабинета.
Нахмурившись, лейтенант склонился над записями для отчета, пытаясь связать их воедино. Сбой в системе оповещений у ДЖР-51. Затем жуткие звонки по бионету из него, где слышались только стоны и завывания. Нападение ликвидаторов-мутантов на патрули неподалеку от блока, после которого они замуровали сами себя. Он откровенно не понимал, что они творили. Еще и «ученые» эти, невесть откуда взявшиеся, которые тащат с зараженных и заброшенных этажей что-то в поглощенный блок. Полевую лабораторию они себе там развернули что ли? И ладно бы только это, так теперь еще и о перебоях со связью сообщают, будто кто-то в общую сеть влез. А жильцы и вовсе поговаривают о мутантах-самоубийцах, пару смен назад бросавшихся в шахту лифта.
Было ясно одно – весь блок сгинул, и стал рассадником разумных нелюдей. От такой угрозы необходимо было избавиться. Научный отдел предлагал использовать недавно разработанные термобарические заряды, а затем послать ликвидаторов на зачистку. Вариант рабочий, но нужно было согласовать план действий с соседними блоками, и запросить помощь по «обработке» после применения зарядов.
Он задумчиво бегал взглядом по показаниям и полученным сведениям. Случай явно был необычный. Больше всего пугало то, что никто не мог назвать причину случившегося. Эта неизвестная «научная группа»? Какое-нибудь излучение? Мутанты? Самосбор? Точно сказать было нельзя, так как система оповещений ДЖР-51 вышла из строя после того, как их НИИ над нею «поколдовал». Вот и гадай теперь, накрывало их, или нет. Если это уникальная аномалия – остается надеяться, что такого больше нигде не повторится. Если же к этому кто-то приложил руку…Лейтенант нервно затянулся, и выпустил густые клубы дыма.
Он потер переносицу, вспоминая слова ликвидатора, караулившего с отрядом неизвестных «ученых», и едва не поймавшего мутанта. «Он будто бы не понимал, что происходит. И глаза у него были такие, словно он испугался чего-то». Мутанты, испытывающие страх? Это что-то новенькое. С другой стороны, они раньше и от соседей не огораживались. Может, они и не поняли даже, что с ними случилось. Страшно представить, что будет с теми из них, кто «прозреет». Лейтенант, задумавшись, прикрыл глаза. Ему вспомнились слова одного знакомого профессора: «Восприятие реальности субъективно, каждый трактует ее как хочет». Кто знает, каким они этот мир видят?..
Спасибо за чтение
Вернуться к книге