Точка невозврата

Глава 1

− Яблоко, взлетающее с головы Ньютона — вот что это! - волосы Марка взъерошены, как будто он только что их рвал.

− Чушь, с чего ты это взял? — Филипп продолжает методично перебирать и осматривать клеммы и насадки на многочисленных проводах, ведущих от высокого кресла, которое навевает неприятные мысли о стоматологах.

− Это место, куда не ступала нога человека! Нельзя туда заглядывать. Нельзя!

− Аргументы, Марк. Ар-гу-мен-ты! Ты меня удивляешь, ты точно тот мой друг-ученый, с которым мы получили грант на разработку аппарата телепатической перцепции? - Филипп оборачивается через плечо. Его улыбка теплая, дружеская, но слегка снисходительная.

− Дело не в науке, а в том, к чему это приведет. Пойми, давать людям возможность читать мысли друг друга — это путь в социологическую катастрофу.

− Не переживай ты так — Филипп, наклоняется и затягивает регуляторы высоты под креслом — Мы не будем раздавать наше изобретение каждому встречному-поперечному.

− Но ты прямо сейчас собираешься читать мысли своей жены! − А что, у тебя есть какие-то опасения на этот счет — Филипп снова оборачивается через плечо, но на этот раз не улыбается, а внимательно смотрит другу в глаза.

− Да нет-нет, я не об этом... - Марк мгновение смущенно смотрит в пол, но затем вновь энергично вскидывается — У ТЕБЯ должны быть опасения на этот счет, Филипп! Ты не должен знать все мысли близких тебе людей, да и вообще ни чьи не должен! Ни ты, ни я, ни сам Господь Бог, если уж на то пошло — последнее явно сказано Марком под влиянием нервного всплеска. Его голос вздрогнул.

− Да брось ты — Филипп поворачивается к другу и обнимает его за плечи. Его выражение и отеческая улыбка такие, будто он уговаривает ребенка не бояться и опустить, наконец, ножки в теплые воды спокойного озера — Давно ли ты заговорил о Боге, а? Марк. Ну что такого я могу там узнать

— Лана изменяет мне с тобой? Ты гей и влюблен в меня? Ну, правда? - глаза Филиппа блестят озорством, он доволен смелыми примерами, которые привел.

− У каждого человека есть право волеизъявления, право говорить или не говорить то, что кроется в мыслях, Филипп. И если Лана не хочет...

− Чего Лана не хочет? - мужчины оборачиваются на голос. Жена Филиппа стоит у сияющей белизной двери их светлой лаборатории.

− Странно, но у тебя такой голос, будто ты и впрямь чего-то не хочешь — ухмыляется Филипп, показывая, что сам не верит в свои слова — Но у нас мало времени. Проходи и садись в кресло — Лана сбрасывает полу пальто, оставляя его на вешалке возле двери. Ее движения резкие и суетливые. Она нервничает. Филипп с улыбкой приглашающим жестом указывает на кресло, безвольно опустившее щупальца проводов.

− Прошу. И да свершится эврика! - Филипп счастлив. К этому моменту они шли без малого десять лет.

− Я в последний раз тебя предупреждаю, Филипп. Ты всегда был гуманистом и любил людей. Не дари нам игрушку, которая превратит нас всех в дьяволов — Марк бубнит монотонно, как автомат, понимая, что говорить уже бесполезно.

− Я включаю! - будто никто ничего и не говорил. Филипп щелкает тумблером на приборной панели, прикрепленной к правому подлокотнику кресла на двух длинных изогнутых стойках.

Спустя некоторое время.

− А что если мы попробуем перестроить вот этот поток... Так-так-так... - Филипп шаманит, стуча кнопками клавиатуры. Марк стоит рядом, скрестив на груди руки и нервно потирая небритый подбородок. Лана, опутанная десятками проводов сидит на кресле. Ее руки с силой сдавливают ручки. Взгляд тревожен.

− Филипп, послушай Марка, возможно в его словах есть правда — в ее голосе обреченная надежда.

− Внимание! Сейчас я точно услышу их! - Филипп вновь надевает наушники, провод от которых уходит куда-то за спинку кресла — Иии! Включаю!

Спустя некоторое время.

Филипп сидит на крыше небоскреба Научно-исследовательского Института мозга и курит, смотря на золотистое закатное небо. За его спиной со скрипом открывается дверь входа на крышу. Марк подходит и присаживается рядом с другом прямо на пыльную смоляную поверхность кровли.

− Когда это произошло? - спрашивает Филипп, не глядя на Марка. − Две недели назад. Она даже не успела ничего понять и почувствовать. Это было не больно, Филипп...

− Почему вы сразу мне ничего не сказали?

− Ты должен был закончить работу. Ты бы не смог. Мы шли к этому десять лет. Ты шел. И...

− Значит, она так и не узнала, что я смог...так и не узнала... - Филипп бросает окурок себе под ноги и упирается лбом в сложенные на коленях руки. Несколько минут они сидят в тишине — Мы выпустим наш аппарат на рынок. Я хочу, чтобы он был в каждом доме. Больше никто не скроет своих мыслей — Филипп чеканит слова, забивая их, как гвозди. Он резко встает и уходит, громко хлопнув дверью.