Темный поток

Глава 1

Пустота. Кругом пустота на сотни миль, куда ни обратишь свой взор. Холодная тьма дальнего космоса. Холодная и неприветливая.

Любой, оказавшийся здесь, обречен на вечное угнетающее одиночество. Здешние звезды либо слишком стары, либо так молоды, что возле них нет ни одной планеты. Да и самих звезд мало. Здесь нет даже галактик – только бесконечный поток Темной материи, несущийся из ниоткуда в никуда, срываясь в черную пропасть Великой Аномалии словно в пасть древнего хтонического чудовища. Изредка его стремительное течение увлекает за собой что-нибудь материальное – одинокие блуждающие звезды, бесхозные астероиды и космических странников вроде комет. Или заблудшие души.

Этот кусок скалы был из таких – путешественник, потерявший свои корни и свою цель. Увлеченный Тьмой, он был занесен сюда, в один из немногих тихих пузырей на краю водоворота Темного потока. Позабытый Вселенной, он завис в считанных сотнях миль от холодной звезды. Слишком далеко, чтобы сгореть в ее лучах, но слишком близко, чтобы видеть ее безразличный свет.

Белая звезда также осталась здесь, вынесенная в тихую заводь. Когда-то она неслась сквозь галактики, заставляя небесные тела сходить со своих орбит, чтобы последовать за ней. Ее сияние было настолько ярким, что слепило всякого, кто попытается приблизиться к ней. Но однажды начавшийся бег от другой звезды не смог остановиться – Тьма захватила ее и больше не могла отпустить. Теперь же звезда остановилась, замерла здесь, выброшенная на обочину и не нужная никому. Только несколько астероидов могли наслаждаться ее тускнеющим холодным светом. Но звезде были безразличны случайные свидетели – как каменные, так и живые.

Темный поток собирал на своем пути все без разбору – в него попадали и звезды, и космический мусор. Иногда среди подобранного хлама попадались настоящие сокровища, такие как алмазные планеты. Только вот любоваться их красотой здесь некому. Было. До сегодняшнего дня.

Спасательная капсула лишь чудом уцелела при крушении корабля, столкнувшегося с враждебной цивилизацией. Долгие годы она плыла в черноте космоса, словно бы оберегаемая кем-то незримым от случайных комет и звезд. В черном ящике даже сохранилась запись о том, что капсула проскользнула по самой кромке сингулярности Черной дыры, отброшенная дальше центробежной силой. Несущая единственного пассажира, она, как пушинка, подхваченная ветром, была отнесена Темным потоком в самый дальний и пустой карман. Слишком легкая, чтобы осесть раньше, слишком тяжелая, чтобы сбежать от последней на своем пути звезды.

Капсула врезалась в поверхность астероида около полугода назад, если считать по бортовым часам. Все время путешествия ее пленник спал, если можно так сказать о том состоянии, когда ты не чувствуешь ни тела, ни связи с реальностью. Только звенящая пустота подсознания, куда изредка просачиваются старые воспоминания и сюрреалистические сны.

Все когда-нибудь заканчиватся. Бесцельный полет капсулы остановился на занесенном пылью астероиде. Бесплотные надежды на спасение пролетающим мимо судном под дружественным флагом разбились вместе с давно отработавшим свое двигателем, топлива в котором нет уже не первый год. И даже кислород из запасных балонов был выкачан подчистую. За время полета бортовые системы компьютера вышли из строя, неспособные теперь послать сигнал бедствия. Да и кто его здесь услышит?

Но один протокол в крошечном чипе остался – защищать хрупкое живое существо. Защищать – значит, не дать умереть. Но без атмосферы оно все равно погибнет. Внутри капсулы или снаружи, под лучами радиации или изъеденной обшивкой – разница в несколько часов. Но еще несколько мгновений жизни, по мнению машины, лучше сиюминутной гибели.

Космонавт был разбужен и облачен в скафандр за пару часов. Еще час понадобился ему, чтобы осознать себя и начать шевелиться – все-таки нейро- и миостимуляторы поработали на славу, несмотря на истекший срок годности. Спустя еще час к потерпевшему крушение пришло осознание катастрофы.

Самое худшее, что может случиться в космосе, это не пираты и не черные дыры. Это спастись из катастрофы в маленьком модуле и застрять на небесном теле без атмосферы и воды вдали от Ойкумены, обитаемых секторов Вселенной. Без запасов еды и кислорода. Без надежды, что кто-нибудь услышит зов о помощи. Это конец.

Астронавт поневоле брел по пыльной поверхности огромной скалы. Ее масса была достаточной, чтобы создавать свою слабую гравитацию. В самый раз для немощного тела, еще не отшедшего ото сна. Холодный белый свет обжигал глаза даже через защитный поляризационный щиток на шлеме. Слева от него ползла длинная и слишком четкая тень – черная и резкая. Здесь нет воздуха или воды, рассевающей жестокие лучи и размывающей тени. Любая неровность сейчас была темнее самого Космоса.

Он брел, не разбирая дороги. Кристаллизованного кислорода в боксах осталось на два часа. Два часа одиночества и отчаяния.

Звезда нещадно палила по правую руку от него, медлено покачиваясь над горизонтом. Над головой изредка вспыхивали далекие и острые звезды – до ближайшей из них лететь лет пятьдесят даже на современных кварцевых двигателях.

Хотелось закричать, упасть на землю, рвать волосы, отросшие за время кататонии. Но это все бессмысленно. Никто не увидит. Не услышит. Не придет. Только два других камня смотрят на него из черноты подслеповатыми, белесыми от пыли, глазами.

Космонавт брел, сам не зная, куда и зачем. Быть может, ему на пути попадется какой-нибудь кратер посимпатичнее. Может, даже камень, на котором он попробует успеть высечь свое имя. Вдруг кого-то еще занесет сюда. Не может быть, чтобы такое произошло только с ним. Просто никто так и не смог сосчитать, сколько людей уже пропало или сгинуло на безымянных астероидах без заупокойной молитвы и надгробия. Их тела просто рассыпались в пыль от космической радиации. Его черед тоже скоро настанет. Даже интересно, что произойдет раньше – кончится кислород или сгорит защитная пленка скафандра?

Конечно, несмотря на тихую истерику отчаяния, он продолжал надеяться, что вот-вот из-за холма появятся призрачные купола колонии. Или на дне кратера притаился маячок. Или астероид и вовсе не астероид, а научная орбитальная станция. Он готов остаток жизни провести в качестве лабораторной крысы, лишь бы не так.

Но, увы, данные бортового компьютера, выведенные на дисплей шлема, были безжалостны – гранитный камень бесплоден, как и пустота вокруг. Бесплоден и безнадежен. Здесь нет никого, кроме одинокого путника, потерпевшего крушение. Никого и ничего. Ни полезного, ни опасного. Только серое ничто под ногами и первородная Тьма над головой.

Он брел и брел, медленно продвигаясь по титаническому плато. С каждым шагом надежда покидала его, улетучиваясь в пустоту вместе с клубами поднятой им пыли. Справа костюм нагревали звездные лучи, слева уже начало сводить руку от холода, а воздух в шлеме начал нагреваться. Можно попробовать прекратить страдания, просто подняв забрало и повернувшись к белой звезде – тогда она просто сожжет его глаза и мозг. А если нет? Если он не умрет от шока, тогда что – провести оставшиеся минуты, агонизируя в полной темноте?

То же и с попыткой снять шлем – мало того, что он не расстегнется просто так, не поддаваясь неуклюжим перчаткам, так последние мгновения мук растянутся для его сознания на века. Сосуды вздуются и потемнеют, глаза выпучатся, а, может, даже лопнут от избытка давления. Пальцы судорожно будут хватать несуществующий воздух, рвать скафандр и царапать кожу, стараясь устранить помеху дыханию. Организм упорно откажется умирать добровольно. Он будет сопротивляться, даже если мозг примет решение закончить страдания.

Этого он боялся больше, чем саму смерть – мучений. А способа умереть быстро и безболезненно у него нет. Придется жить дальше. И брести по одинокой пустыне.

В небе на пару мгновений проявилось далекое пятно звездной туманности. Появилось и тут же пропало – без атмосферы нечему рассеивать ее свет. А значит, и увидеть ее можно, только оказавшись на линии излучения.

С тихим шелестом, слышимом только невольнику судьбы, справа треснуло поляризационное покрытие. Через крохотную щель под стекло просочился острый луч звезды, больно уколовший глаз. Жертва дернулась, закрываясь рукой от внезапной атаки. Только тут космонавт заметил, что перчатка и рукав скафандра опалены. Взгляд пошел дальше, насколько позволяла конструкция костюма. Оказывается, вся правая половина снаряжения покрыта черно-коричневой сажей, местами треснувшей до серебристой металлизированной подложки. Неудивительно, что с этой стороны так печет.

Ну вот, похоже, что перегрев и вправду может прикончить его раньше гипоксии. Все равно страшно.

Сердце, ускорившееся еще от проблеска луча, успокаиваться не собиралось. Дыхание было частым и неглубоким, а в сосудах стучало так, что в голове раздавался колокольный звон.

– Нет! Я не хочу! – он попытался закричать, но голос совсем не слушался. – Не хочу...

Он обернулся к своему челноку. Покосившийся шестиметровый корпус зарылся носом в серебристую пыль реголита. Всего в сотне шагов от него.

– Не может быть... – прошептал он.

Всего сто шагов?! Жалкая сотня? Он брел по астероидной пустыне и прошел всего сто шагов отчаяния?

Астронавт без сил рухнул на колени. Он был уверен, что прошел несколько километров под чужим и злым солнцем! Все напрасно. Все усилия ничего не стоят. Все было зря.

Зря он не послушал родных, отговаривавших его от этого полета. Зря пошел на поводу у начальника, сулившего стократную премию, если его подчиненный хотя бы попадет в третью очередь полета, по сути, скамейку запасных, которым никогда не светит полететь к звездам. Зря послушал друга, пообещавшего содержать его семью на время его отсутствия – еще бы, для друга-героя ничего не жалко! А для друга-статиста базы подготовки дальних полетов жалко было бы?

Дыхание перехватывало, а сердце стучало как бешеное. Перед глазами поползли разноцветые пятна, подозрительно напоминающие звездные туманности. Вот распустилась алая Роза, медленно раскручивающаяся против часовой стрелки. Вот подползает Крабовидная туманость, за ней длинным шлейфом тянется через все небо диск Млечного пути.

Разумеется, нет здесь никаких туманностей. И его родной галактики нет. Только тихий и назойливый писк индикатора кислородных боксов.

Это конец. Он начал вспоминать, что осталось дома, на его родной планете. Вернее, кто...

Мысли текли слишком медленно, волоча за собой полуразмытые картины прошлого. Даже лица близких уже вспоминались с огромным трудом, будто Темный поток унес его слишком далеко, оторвав даже от воспоминаний.

– Господи, как я хочу домой! – мелькнула последняя оформленная мысль, медленно тающая среди разноцветных всполохов. Все вокруг было черно-белым, одновременно утопая в радужных пятнах. Слишком резким. Монохромным. Нереальным.

Медленно ворочался над головой черно-серебристый булыжник. Под его масивной тенью что-то блеснуло. Что-то, отличное от сюрреалистического бреда умирающего мозга. Из-за серого камня медленно выплыло другое, абсолютно чуждое небесное тело.

Сложно сказать, на что оно походило. Даже неизвестно, какого оно цвета. Больше всего оно напоминало ступенчатую пирамиду из цельных кристаллов, отраженную вниз и возведенную во фрактальную степень. Золотой и фиолетовый танцевали на ее бесконечных гранях и башнях наравне с синим и алым, оттеняя играющий на углах жемчужный блеск. Колоссальная конструкция величественно вошла под белый свет, превративший ее в сверкающий алмаз. От ее сияния захватывало дух и обжигало глаза. Воистину, потрясающее зрелище. Лучшее для последней минуты.

Кристалл вздрогнул, по его граням пробежали волны синевато-пурпурного огня. От ставшего тотчас золотым дворца в нижней вершине отделился рой светящихся точек. Крохотные в первый миг, они росли с каждой секундой, ритмично мерцая и танцуя на фоне мрачного неба. С каждой секундой мерк и мир вокруг заброшенного в чуждые дали несчастного.

Вот быстрые и неуловимые силуэты выстроились в две шеренги, торжественно направившись к крушенцу. Казалось, время застыло, навеки запечатлев темные и светлые фигуры. Они летели строго по порядку, поочередно антрацитовые с блеском цвета индиго и опалесцирующе-белоснежные. Они мерно взмахивали сияющими крыльями, от которых, казалось, оставался след из незримых волн древней силы. Спокойных и умиротворяющих, но при этом в каждом грациозном движении, в каждой детали их странного облика была первородная мощь, каковая могла существовать разве что на заре жизни Вселенной.

Огромные и потрясающие своей красотой создания, напоминающие мифических драконов в волшебных коронах, заполонили собой все пространство, кружась в немыслимом танце над астронавтом, проливая на него свое сияние. Внезапно его подхватили сотни рук, теплых и холодных, нежных и сильных, и подняли над скалой. Мимо поплыли просторы Пустоты, в один миг перенеся его к подножию фрактального замка. Еще миг – и над ним уже вознеслись теряющиеся в высоте ажурные своды. Свет причудливыми всполохами играл в непривычных глазу узорах, как будто посмеиваясь над маленьким и хрупким гостем. Те же руки легко и непринужденно сняли тяжелый шлем, не заметив десятка заклинивших застежек. Космонавт неуверенно махнул рукой, пытаясь остановить их, но с удивлением обнаружил, что... дышит. Одна из фигур, положившая руку ему на грудь, кажется, хихикнула.

Процессия остановилась также неожиданно, как и появилась. Сверху застыл величественный купол восьмиугольной формы. Чудная люстра висела в воздухе, разбивая льющиеся из-под свода лучи, а в вышине кружили призраки, похожие на медуз и райских птиц одновременно.

Над ним склонились несколько высоких существ. Они были похожи и непохожи на людей – как только взгляд уходил дальше, человеческие черты уступали место чему-то потустороннему, от которого кровь стыла в жилах. Боясь увидеть их истинные обличия, он пытался задержать внимание на их бледных ликах. Но, когда он смотрел им в глаза....

Среди прочих, таких одинаковых и отличных друг от друга, к нему протиснулась еще одна фигура. Как и другие, она была облачена в сияние, скрывающее тело, но намного выше и величественнее прочих. Собратья почтительно пропустили стройного, с белым сиянием над головой и шестью опалесцирующими бело-лиловыми... Крыльями?

До слуха космонавта донеслось переливчатое чириканье. Один из стоящих рядом виновато опустил голову, взмахами рук указывая на принесенного. Высокий повел крыльями, приближаясь к человеку. От одного его присутствия в зале стало нестерпимо ярко, а сердце замерло в благоговейном ужасе восхищения. В голове астронавта раздался мелодичный множащийся голос:

– Ты потерялся. Братья подобрали тебя, из жалости к низшим существам принесли сюда. Но здесь другим не место. Никому. Ты просто не вынесешь нашего сияния. Но твое мужество поразило братьев. Доселе ни один недостойный не мог добраться сюда. Я вижу, что ты не искал дороги – желая того, нас не найти. Скажи, чего ты хочешь, и мы отпустим тебя с миром.

Ошарашенный крушенец смотрел на своих спасителей, не в силах промолвить ни слова. Только перед глазами стоял его дом, где всегда ждал вкусный ужин и любящая семья.

– Домой! – мысленно прокричал он. – Я хочу домой!

– Домой? – голос был несколько удивлен, крылья на миг поднялись над головой. Быть может, они ждали чего-то более дерзкого – сокровищ, могущества, тайн Мироздания. Но такое простое желание...

– Что ж, да будет так.

По залу пронеслось переливчатое шипение – ответ человека позабавил обитателей пирамиды. Высокий сделал знак одному из стоящих рядом – с пышной пурпурно-алой накидкой на худых плечах. Тот что-то весело чирикнул, подпрыгнув на месте. Накидка раскрылась двумя почти черными крыльями с пламенеющей окантовкой, а по полу скользнул длинный хвост с оперением. Темный ободряюще похлопал человека по плечу, что-то весело чирикнул, начав круговое движение руками. Пространство вокруг пошло рябью, как горячий воздух над костром.

– П-постойте! – астронавт вскинул руки. – Умоляю, скажите мне, вы - ангелы?

Высокий, кажется, улыбнулся, растворяясь в сотнях искр вместе со своими братьями.

– Не задавай вопросы, ответы на которые не сможешь понять. Иди с миром, человек. Мироздание пока благосклонно к тебе.

Великолепный зал растаял, исчез в облаке звездной пыли вместе со своими обитателями. Последнее, что увидел астронавт, это машущего на прощание рукой темнокрылого.

Мимо проносились миллиарды парсеков бесконечного пространства. Звезды зажигались и гасли, разрывая друг друга на части, а галактики кружились в смертельном вальсе. Туманности провожали его таинственным светом, разгоняемые стремительными хвостатыми кометами, а он все падал сквозь саму вечность.

Где-то внизу мелькнул знакомый желтоватый свет, а под ногами начал расти голубоватый шар. Он рос и рос, а несчастный космонавт ничего не мог поделать с падением. Возле человека уже промчалась Аврора Бореалис, своим зеленоватым сиянием чуть не ослепив его. Он летит так быстро, что его костюм вот-вот воспламенится от трения с атмосферой! А добьет его удар чудовищной силы...

Но вот мимо уже плывут облака, а сопротивления воздуха все нет. Только укутанная утренней дымкой земля продолжает неумолимо приближаться. Человек крепко зажмурился. Еще чуть-чуть, и...

Писк индикатора заряда заставил его открыть глаза. В затёртом пылью шлеме на панельке перед его носом горел красный диод – кристаллический кислород в боксах был почти на нуле. Рядом с ним оранжевый сигнал говорил о разрядке батареи терморегулятора. За поляризационным затемненным забралом виднелись тусклые идущие рябью экраны приборной панели спасательного модуля.

Ничего не понимая, космонавт огляделся – тесная пилотская камера через полметра за его спиной переходила в отсек с полупрозрачной открытой капсулой. Слева на стене красовались черные пятна копоти от пластика – похоже, проводку закоротило, пока он спал.

С трудом пилот поднялся с кресла – гравитация в восемь «жэ» всей своей мощью тянула путешественника к земле, угрожая раздавить непослушное насекомое. Покачиваясь, он добрался до пролома – приземление было жестким, корпус не выдержал столкновения.

Выбравшись наружу, он почти сразу рухнул на колени. Над головой, покуда хватало взора, простирались тяжелые серые тучи. Сквозь них с трудом пробивалось тусклое солнце, подсвечивая небо где-то на юго-востоке. Вокруг до самого горизонта шли серые холмы, засыпанные то ли пеплом, то ли снегом.

Ошарашенный крушенец стянул шлем. Густой и холодный воздух с непривычки обжег отравленные углекислым газом легкие. Он закашлялся, чуть не падая в снег. Продышавшись, уцелевший отошел от звездолета. Крохотный по космическим меркам челнок теперь изломанной громадой опаленного обелиска возвышался над округой. Почему-то возле него не было кратера от падения.

– Что, неужели это все прибредилось?..

Его собственный голос звучал глухо и хрипло. Слова давались с большим трудом, как и каждый глоток воздуха.

Астронавт огляделся. То тут, то там из-под земли торчали обломки низеньких строений, вдалеке виднелась покореженная конструкция, похожая на перекрученную временем вышку линий электропередачи. И совсем рядом с ним висела проржавевшая и покосившаяся табличка. Неуклюже доковыляв до нее, крушенец протер ее обожженной перчаткой. На облупившейся краске красовались облезлые буквы:

«Добро пожаловать в Находку!»

*****

P.S. Существо с шестью сияющими сиренево-жемчужными крыльями с облегчением устроилось в глубоком кресле, сделанном специально под все его анатомические особенности. Металлический шипастый нимб, доселе беспрестанно вращавшийся, замедлился, перестав излучать нестерпимо яркий свет.

- Удивительный сегодня день, - он положил руки в тонких перчатках на изящные резные подлокотники. Крылья расслабленно опустились. - Первый достойный человек за столько времени... И такая простая просьба. Удивительные шутки Судьбы. Или Мироздания... - он задумался. - Нэро, ты ведь отправил его на Землю?

Стоявший рядом субъект с фиолетовыми крыльями с алым кантом вздрогнул.

- Н-на Землю, - перья нервно встопорщились, предчувствуя неладное.

- А на какую Землю? - шестикрылый прищурил свои ярко-голубые с сиреневым узором глаза.

- Н-на его... Землю... Родную, - заостренные уши с резным краем прижались, длинный оперенный хвост обернулся вокруг ног.

- А сколько лет он к нам летел, ты посчитал? - нимб снова начал яростно вращаться, верхние крылья встрепнулись.

Темнокрылый попятился, оглядываясь в поисках путей отступления.

- К-к-конечно! За кого ты меня держишь, ха-ха...

- Неро-он, - сияющий привстал со своего кресла. - Ты понимаешь, что это единственный человек в этом дворце за последние несколько тысяч лет? Он проделал колоссальный путь и добрался сюда через тысячи световых лет! А ты отправил его Бездна знает, куда?!

- Ну, траектория верная... Согласно спину вращения системы и периоду обращения, он должен попасть куда надо... - крыльями упершись в резную колонну, Нэро чуть не потерял сознание от страха.

- А что могло произойти с его Землей, ты подумал? - шесть сияющих лепестков теперь обрамляли его фигуру, божественной аурой заполняя зал. Нимб бешено вращался, не справляясь с таким мощным выбросом энергии, оперенный хвост хлестал по воздуху. Нэро икнул, боком отползая по колонне, ноги его подгибались.

- Немедленно отправляйся туда. Если этот челлвек погибнет раньше, чем ему отведено Судьбой...

- Понял-понял, - темнокрылый примирительно поднял руки. - Не дурак, все-все исправлю!

- Ты помнишь основное правило? - Нэро недоуменно обернулся, собираясь побыстрее покинуть радиус поражения. - Не вмешиваться напрямую.

- Помню...

- Не забудь.

*****

P.P.S.

- Ну, откуда мне было знать! - Нэро в отчаянии расхаживал из стороны в сторону, изредка вскидывая крылья. И без того растрепанная прическа теперь почти стояла дыбом. - Откуда? Миров слишком много!

- Вау, не ожидал услышать такое от тебя, братец, - второй, почти идентичный первому, но с синими перьями вместо красных и в синей маске на верхней половине лица, преспокойно ковырял кинжалом свои темные когти. - Да не нервничай ты так, выберется он как-нибудь.

- Ка-ак? - Нэро остановился перед братом. - Как, Зета? Он даже костер развести не в состоянии!

- Нет, ну что ты хочешь? - названный Зетой развел руками. - Метя сказал не вмешиваться. Если сильно хочешь, можем вызвать ему молнию с небес - вот тебе и огонь, и без палева, хехе. Только вот костюм у него металлизированый...

- Вот именно, - он немного помолчал в раздумьях. - А ты помочь не хочешь?

- Неа.

- Ну Зе-ета...