Темная дорожка

Пролог. Мертвый город

Бронированный вездеход проломил заросли кустов и скатился в реку. Взвыл двигатель, из водометов ударили тугие струи. Обтекаемая, похожая на катер на гусеницах, машина резво переплыла мутный поток, выбралась на берег и поползла к мертвому городу. Дома выглядели нетронутыми, с целыми стеклами и крышами, но почти все двери были распахнуты настежь, словно жители, спасаясь от чего-то, выбежали на улицу и тут же исчезли, словно растворились в кислоте.

Кларенс скорчился на сидении наводчика в орудийной башне. Он водил стволом автоматической пушки направо и налево и наконец разглядел несуразные, точно изломанные, фигуры в рваной одежде.

В рубчатом шлемофоне раздался глухой, лающий голос лейтенанта Мадса:

- Этих не трогай. Не расходуй снаряды. Для машины они не опасны. Но без брони попадать к ним в лапы не советую – съедят. В самом прямом смысле.

Вездеход выскочил на главную улицу города – широкий, бульвар, над которым, точно своды пещеры, нависли переплетенные ветви деревьев. Машина рванулась вперед, быстро набирая скорость. В прицеле мелькнула костлявая тень, ощерился редкими зубами раскрытый в немом крике рот. Удар – негромкое «тум», почти не был слышен сквозь броню и подбой, но Кларенс сжался в кресле, вообразив, как хрустят под гусеницами кости. Потом удары пошли одни за одним. Да что ж у «них», совсем инстинкт самосохранения исчез, что ли?

Впереди мелькнул просвет. Деревья поредели. Дома раздвинулись и с неба, из-за темной пылевой дымки, робко выглянуло солнце. Прямо по курсу, из окна второго этажа, вывалилось странное существо. Переваливаясь на коротких ногах, навстречу вездеходу бежал толстый седой старик в дряблых складках кожи, свисающих из-под костяного панциря.

- Цель на десять часов! – спокойно сказал лейтенант. – Этот может нас перевернуть. Тогда все. Огонь!

Кларенс нажал на гашетку. Башня задрожала от очереди автоматической пушки. Кажется, только третий снаряд разбил костяной щит. Чудовище разлетелось в клочья. Еще одно кошмарное создание разделило печальную участь своего собрата. Больше никто не рискнул приближаться к вездеходу – оказывается, монстры все-таки хотят жить.

Ровно гудел допотопный, кажется, на солярке, мотор. Вездеход мчался по мертвому городу, пересекая его от одной окраины до другой. Кларенс оторвался от прицела и глянул через триплексы – стекла витрин поблескивали, несмотря на прилипшую к ним пыль. «Галантерея», «Обувь», «Кафе Нуар», потом на сером трехэтажном здании с колоннами блеснула вывеска «Периодическое издательство «Дейли Хазард». Ежедневный риск? Странное название для газеты. Или Хазард – это название города?

Кларенса прижало к борту – вездеход, немного сбросив скорость, свернул на пересекающую улицу. Гусеницы залязгали по трамвайным рельсам. Из окон на машину вытаращились костлявые фигуры. Когда за броней снова раздался глухой удар, у Кларенса помимо его воли вырвалось:

- И стоило ли нам так поступать?

Он сказал это, скорее, себе, но лейтенант услышал его по переговорному устройству. Он ответил:

- Вопрос стоял ребром – они или мы. Мы успели раньше, только и всего.

Кларенс поморщился:

- Я не об этом. Я думаю, надо ли нам было вообще ехать через город?

- А, это! Я не знаю, в каком состоянии объездные дороги. По проселкам мы будем ехать долго, а если там еще и завалы, то можем застрять насовсем. А если нам не хватит горючего – пиши пропало. А так проедем город, выскочим на шоссе – и дома.

- Ты уверен, что автострада осталась целой?

В шлемофоне захрюкало. Кларенс не сразу понял, что лейтенант смеется.

- На сто процентов! Я однажды проделал этот путь, только… оттуда сюда, одним словом. Это единственная дорога, но она в полном порядке, кроме последнего участка.

- Можно остановиться? – робко спросил Кларенс. – Я хочу заглянуть в дома, посмотреть, что там.

- Ты с ума сошел? – вскричал лейтенант. – Хочешь, чтобы тебя сожрали? Не, ты точно псих!

Жилые дома и витрины сменились заборами с колючей проволокой, заводскими трубами, дымящими градирнями и приземистыми серыми корпусами с узкими окнами, сквозь которые виднелись очертания станков. Промзона. Но самое удивительное – или это показалось – в цехах копошились люди. Вернее, те самые существа, что сейчас населяли город.

- Стоп! – закричал Кларенс и достал из кармана боевой разрядник – единственное оружие, которое он смог взять с собой. – Мне надо заглянуть внутрь! Или я сожгу двигатель!

Гусеницы заскрежетали. Вездеход словно налетел на стену и встал.

- Зря я с тобой связался, - процедил сквозь зубы лейтенант.

- Ты не понимаешь. Нам нужно выяснить, что происходит. И мы не имеем права умереть. От нас очень многое зависит. Гораздо больше, чем судьба всей планеты.

Мадс вздохнул:

- Но без противохимического костюма я тебя не пущу. Не хватало, чтобы и ты превратился в это… это…

Двигатель вездехода заплакал на низких оборотах. Машина проломила носом бетонный забор и поплелась туда, где маячили очертания заводских строений.

Глава 1. Очень простое задание

Адская духота – первый признак начинающейся пыльной бури. После нее автоматы расчищали площадку и откапывали мрачные, матово-серые купола центра разработки вооружений. Потом приходил новый шторм, и все начиналось заново. Здесь, на планете Полигон – это частое явление.

Над горизонтом появилось небольшое облачко. Через четверть часа оно превратилось в черную тучу, затянувшую полнеба, и первый порыв ветра ледяными щупальцами забрался под мятый китель. Кларенс зябко поежился. Шквал на секунду стих, засвистел и ударил с новой силой, раскаленный, словно вырвался из горнила доменной печи. Темная стена пыли стремительно надвигалась.

Массивная дверь сводчатой галереи приоткрылась, из проема выскочил полноватый темноволосый мужчина в несуразной камуфляжной жилетке и тяжелых роговых очках. Он откашлялся и сделал то, что, казалось, невозможно. Он вежливо прокричал:

- Извини, друг Хантер, что побеспокоил! Надвигается буря! Скоро тебя унесет в пустыню, если ты не укроешься.

- Спасибо, друг Вилли! – серьезно ответил Кларенс. – Я сейчас.

- Без шуток! Через пять минут, здесь будет месиво! Спускайся!

Кларенс махнул рукой:

- Спасибо еще раз! Не переживай, все будет в порядке. Пучком, как говорят на Земле!

Дверь с грохотом захлопнулась. Пылевая завеса подобралась уже совсем близко. Кларенс втянул в себя жаркое дыхание пустыни – он называл это «последний поцелуй», и поднялся в свой звездолет "Призрак" – стремительную машину с треугольными атмосферными плоскостями и горбом вихревых двигателей на корме. Люк захлопнулся. Несокрушимый металл преградил путь разъяренной природе. Засвистел воздух, продувая шлюз.

Кларенс забрался в кабину, гордо проигнорировал новейший нейроинтерфейс и нажал несколько кнопок на старомодной консоли. Дисплеи засветились призрачным светом. Бортовой компьютер начал самодиагностику агрегатов и систем звездолета. Кларенс внимательно следил за мнемосхемой и бегущими по экрану строчками, тщательно изучал сообщения и удовлетворенно кивал. За прозрачной броней мельтешила черная круговерть, но в кабине было тихо, прохладно и уютно.

Вдруг мелодичную трель сервисных сигналов прервал назойливый звонок коммуникатора.

- Птичка на проводе! – рассеянно сказал Кларенс в микрофон.

- Профессор Невтриносов! – раздалось из динамиков. - Что ты знаешь о Флегетоне?

- Э… Мне кажется, это что-то из старинной мифологии?

- Флегетон – это такая планета. Ее открыли сравнительно недавно. О ней ты что знаешь?

Кларенс изо всех сил наморщил лоб, но так ничего и не вспомнил. Только пожал плечами, хотя собеседник не мог его видеть.

- Вообще не слыхал о такой, - промямлил Кларенс и добавил: – Вы меня хотите туда послать?

- Хантер, ты со своей догадливостью на корню рубишь любую интригу. Только послать тебя хочу не я, а заместитель председателя Совета развития Дасти Мэйн.

- А… тогда понятно. Послать меня – его самое сокровенное желание. Правда, он слишком культурный для подобных мероприятий.

- Перестань ерничать. Дело серьезное и не для разговора по радио. Сам знаешь, как обстоят дела в эфире – воздушней воздуха. После бури сразу ко мне, понял?

- Хорошо, Трофим Федосеевич. Как только смогу выбраться наружу, сразу к вам.

Профессор повесил трубку. Кларенс набрал на консоли название планеты и принялся читать все, что вывалил ему дисплей. Через несколько минут он подскочил, словно из середины пилотского кресла выскочила игла, и схватил коммуникатор.

- Да, профессор. В интересное место вы меня собираетесь засунуть. Флегетон – огненная река в царстве Аида. В ней томятся души отцеубийц. Местные называют свою планету Тарг.

- И что из этого следует?

- Ах, да. На планете война. У меня уже пальцы чешутся нажать на гашетку нейтронных пушек.

В динамике раздалось что-то среднее между рычанием и вздохом:

- Забудь, аника-воин! В сети устаревшие сведения. Несколько лет назад усилиями Совета развития конфликт удалось погасить. Остальное узнаешь у меня в кабинете. Конец связи.

Кларенс полюбовался надписью «отбой», выбрался в каюту, плюхнулся на койку и почти мгновенно заснул.

***

Едва утихла буря, в проеме галереи появилась массивная, непропорционально высокая фигура. Ее обладатель пригибал голову, чтобы не ободрать макушку о потолок. Профессор, по щиколотку утопая в пыли, сам примчался на звездолет. Кларенс заставил его разуться в шлюзе, поставил у входа в каюту пушистые тапочки и синтезировал два чая с лимоном и пирожными. Вряд ли ученый успел позавтракать.

Невтриносов торопливо отхлебнул напиток и подул прямо в середину чашку так, что половина чая чуть не оказалась на полу.

- Горячий. Я охлажденный люблю, - профессор подозрительно оглядел потолок и стены.

- У меня в каюте нет видеокамер, - Кларенс тут же понял смысл манипуляций ученого. – Нас никто не увидит и не услышит. И не запишет.

- Прекрасно, Хантер. Поэтому-то гора и пришла к Магомету. Ладно, к делу. Тебе надо доставить посылку Филу Ли в Камп, столицу Западного континента. Космопорт рядом, так что у тебя будет легкая прогулка. Обещаю. Только никому ни слова!

- Даже Шейле? Она всегда помогает мне в странствиях. Ее способность свернуть шею парочке-другой мордоворотов частенько оказывается незаменимой.

- Особенно ей. Никто не должен знать о твоей миссии.

Профессор протянул желтую пластмассовую коробку размером с портативную аптечку и цветную фотографию бледного мужчины в строгом пиджаке.

- Что за груз? И почему секретность?

- Тебе лучше не знать, - мягко сказал ученый.

- Тогда сами везите свою посылку. У меня нет никакого желания становиться темной лошадкой. Можете жаловаться майору Крамер… да вообще кому хотите.

Лицо профессора покрылось красными пятнами. Он скрипнул зубами, но сказал совершенно спокойно:

- По документам – электронное оборудование медицинского характера. На самом деле так называемый «убедитель» - прибор для воздействия на подсознание. Не все на Флегетоне готовы добровольно принять наш образ жизни. Возникли серьезные трудности…люди там ведут себя, как хотят. Никакой логики! Уговоры или угрозы не действуют. Мы в отчаянии – спасовали наши лучшие умы. Нам удалось только перевести их на Галактический язык – это они приняли сразу и обучились на удивление легко. Теперь там все, за редким исключением, разговаривают, как и мы. Твое задание критически важно. Ты должен доставить аппарат во что бы то ни стало. И передать лично в руки Филу Ли – это завербованный нами абориген. Если ты этого не сделаешь, нам придется сдаться и принять жесткие меры. Вплоть до санирования планеты. Не тебе объяснять, что это значит.

- Если в Совете Ученых обо всем узнают… думаю, вполне можно отправиться «разводить цветочки». И вам, и Дасти.

- И тебе, Хантер. Именно поэтому Мэйн может поручить задание только тебе – доверенному и проверенному лицу. Думаешь, легко было остановить войну? Не переживай, все это для их же блага. Кстати, ты теперь соучастник.

- Мне плевать, - сказал Кларенс и сунул коробку с «убедителем» под койку. – Я несу ответственность только перед собственной совестью. Любые запрещенные исследования лучше полного уничтожения всего живого. Пусть и санкционированного Ученым советом. Кстати, почему бы вам не попробовать меня обработать вашим «убедителем»? Я стал бы покладистым и не задавал бы вопросов.

- «Бы», «бы»… - передразнил ученый. – История не терпит сослагательного наклонения. У керианцев совсем другие альфа- и дельта-ритмы. Они с трудом поддаются расшифровке. Вы же не люди… то есть, люди, конечно, в смысле, разумные и даже двуногие прямоходящие, просто другие… И не надо меня ловить на слове!

Профессор печально поглядел на ехидно сияющего Кларенса, поставил пустую чашку на столик, вытер ладонью рот и продолжил:

- Кроме изделия ты повезешь груз – два универсальных регенератора-синтезатора. За доставку ты получишь местные деньги – довольно приличную сумму. Не отказывайся, вдруг пригодятся?

Кларенс тут же, без паузы, выдал «гениальную» идею:

- Можно было бы сгенерировать валюту. Купюры обычно нумеруют, но с монетами никаких проблем не будет.

- Только без самодеятельности! Мы не хотим обрушить хрупкую экономику планеты. Перестройка общественных отношений на безденежный формат продлится десятилетия. А может, и века.

- Когда вылетать?

- Через пару часов после моего визита. Никто не должен связать одно с другим.

Как только автоматы закончили погрузку, Кларенс поднял машину в небо и вывел ее в точку равных энергий. На центральном дисплее прыгнули вверх индикаторные полосы. Звездолет, презрев теорию относительности, провалился в гиперпространство.

Глава 2. Космопорт

Флегетон – медвежий угол даже по сравнению с планетой со странным названием Полигон, где Кларенс несет тяжкое бремя службы. В таких местах можно отступать от строгих правил и инструкций. Но едва Кларенс отклонился от курса, свернув к темной выщербине в центре зеленого континента, строгий голос диспетчера заставил его вернуться на траекторию. Зачем такие сложности? Кроме крейсера наблюдателей «Тикондерога», да транспорта «Бегемот» на орбите никого нет. И космопорт на побережье восточного материка единственный на всю планету.

Серое пятно посадочной площадки росло на глазах. Звездолет рухнул вниз, и автоматика, погасив в последний миг вертикальную скорость, припечатала опоры к бетону. Кларенс выбрался в каюту, пошарил под койкой, и выудил форменную кепку и тяжелые десантные ботинки на толстой подошве. Взял коробку с прибором, спустился в шлюз, открыл люк и вдохнул теплый воздух, напоенный странными ароматами чужой планеты. Шурша резиной, к звездолету подкатил ярко-желтый электрокар с оранжевой мигалкой на кабине.

- Господин Хантер? – водитель помахал рукой.

- Он самый.

- Вас ждут в офисе. Садитесь, поехали!

Электрокар остановился у серого трехэтажного здания, похожего на большую серую коробку. Минимализм во всем – стены, плоская крыша и темные прямоугольники узких окон. Ничего лишнего. Кроме, может быть, решеток на окнах первого этажа. Зачем они нужны?

Кларенс поднялся по лестнице, вошел в кабинет на втором этаже и едва не лишился дара речи. За большим столом, заваленным бумагами, сидел румяный усач и увлеченно двигал мышкой, уставившись покрасневшими глазами в древний монитор. Где он откопал такой антиквариат? Музей ограбил?

- Заполните! – не отрываясь от своего занятия, клерк швырнул лист бумаги и ручку.

Писанина - только этого не хватало для полного счастья. Вопросы показались Кларенсу идиотскими, на некоторые вообще не нашлось подходящего ответа. Почем он, к примеру, знает, кто его родители? Уже давно никто не воспитывает детей самостоятельно. С трудом разделавшись с анкетой, Кларенс развалился на стуле. Чиновник наконец оторвался от монитора.

- Вы принесли удачу в мой скромный дом, Кларенс Теодор Хантер! Добрался до восьмого уровня, - сказал он, бросив анкету на стол. – Охранника на седьмом просто нереально зарубить… Идите, в двести четвертый кабинет, сфотографируйтесь. Как только проявят пленку…

- Как только… что? – Кларенс укусил себя за палец. Нет, он не спит.

- Проявят пленку, - терпеливо повторил клерк. – Мы же государственное учреждение. Ваши новомодные игрушки до нас еще не добрались. Да и не надо, иначе бедный Додж останется без работы. Так вот, я сделаю вам удостоверение личности. Тогда сможете выбраться в город.

Кларенс вышел в коридор. В двести четвертом кабинете сидел худой длинноволосый парень с медальоном в форме куриной лапки. Он показал на стул в завешенном простынями углу, напротив которого на треноге стоял похожий на ящик фотоаппарат.

- Как плохо, что война кончилась, - пожаловался юноша, подкручивая что-то внутри камеры.

Если бы Кларенс не сидел на стуле он бы, без сомнения, упал.

- Почему?

- Не шевелитесь, - парень снял крышку с объектива, сделал несколько пассов и нацепил ее обратно. – Готово. Если хотите, можете подождать.

- Так почему вы сказали – плохо, что война кончилась?

- А… Я работал фотографом в министерстве пропаганды. Хорошее жалование, гарантированное место. Плюс подработка – каждый хочет оставить о себе память, уходя на смерть. А теперь, наверное, придется бросить учебу. На свадьбах много не заработаешь. Гляньте, пока я в лаборатории, - парень швырнул пачку фотографий, перетянутую резинкой.

Лица, лица. Улыбающиеся и серьезные. Солдаты и офицеры с автоматами, винтовками. В шлемах и пилотках. На автомобилях и танках, возле артиллерийских орудий и ракетных установок. Матросы на фоне боевых кораблей и подводных лодок. Летчики у самолетов. Тотальное пренебрежение военной тайной.

- Ну как, нравится? – парень держал в руке лист фотобумаги.

От неожиданности Кларенс вздрогнул. Снимки упали на пол и разлетелись по всему кабинету.

- Неплохо. Как тебя не замели спецслужбы?

- У меня была официальная аккредитация. Не трудитесь, я сам соберу.

- Как тебя зовут, приятель?

- Додж Флиин.

Кларенс захлопнул за собой дверь.

Знакомый усатый клерк взял фотографии, приклеил одну на анкету, вторую – на небольшую карточку, тиснул печать и сунул кусочек картона в ламинатор.

- Вот ваше удостоверение и чек, господин Кларенс Т. Хантер. Деньги получите в кассе на первом этаже. Один вопрос: почему ваша звездная машина такая махонькая? Я думал, чтобы покорять пространство, нужны огромные сооружения и мощные механизмы.

- Когда-то давно энергетические установки были весьма габаритными. Сейчас же они легки и компактны. К тому же чем меньше масса, тем меньше энергии требуется на гиперпереход – для чего гонять туда-сюда пустые гиганты? Вот если нужно доставить тяжелый груз, тогда да… А теперь, уважаемый, мне нужны сведения о деньгах и местных расценках. Если я начну строить из себя сумасшедшего миллионера, это вызовет подозрения, верно?

Внимательно выслушав лекцию, Кларенс забрел в кассу и пошел к выходу из космопорта. Охранник в черной униформе попросил документы и строго сказал:

- Вы обязаны сдать оружие. Приказ Временного правительства.

Кларенс вздохнул и достал из кармана боевой разрядник – плоскую коробочку размером с половину ладони взрослого человека. Встроенный фонарик, предохранитель, две кнопки – одна «стреляет» молниями, вторая запускает миниатюрную тепловую ракету. Но страж, видимо, не догадывался об истинном предназначении незнакомого ему устройства. Он только поморщился:

- Фонарик можете оставить. Я имею в виду огнестрельное оружие, боевые ножи или бластеры. Проходите.

- А скажите, - неожиданно для себя спросил Кларенс, - что за черное пятно в центре континента?

Охранник сцепил руки так, что побелели костяшки пальцев. Кокарда блеснула на его фуражке.

- Об этом не говорят. Но вас, лунатиков, приличия не касаются. Я дам совет. Не стоит туда лезть, если хотите жить. Химическое оружие, вот что это такое! Повстанцы постарались!

Глава 3. Выход в город

Первое, что увидел Кларенс, когда вышел из космопорта – памятник-танк. Огромный, с башней на корме и закопченной, исклеванной снарядами лобовой броней, он походил на мастодонта, которого дикари так и не смогли забить камнями. Стыдясь собственной слабости, Кларенс забрался на постамент и провел рукой по вмятинам и выбоинам на шершавом металле. Влез на танк и погладил ствол орудия с черными потеками пороховой гари в окнах дульного тормоза. На ладони остались следы сажи.

На постаменте, прикрученная четырьмя огромными болтами, красовалась табличка с пояснительной надписью. «Тяжелый танк модели 4502Б. Под командованием первого заместителя Мадса в течение двух суток удерживал направление до подхода основных сил». Кларенс пошарил в кармане и достал маркер. Воровато огляделся по сторонам и приписал прямо на табличке: «Здесь был Хантер». Закончив черное дело, он спрыгнул на асфальт и размашисто зашагал в сторону проспекта.

В городе пахло недавней войной. Горожане разбирали руины, армейские грузовики и обшарпанные автобусы проносились по заваленным хламом улицам, дребезжа изношенными внутренностями и смрадно чадя дымом из ржавых выхлопных труб. И как жители переносят этот смрад? Но впервые после Миссии Кларенс почувствовал себя, что называется, в своей тарелке. Мятый китель уорент-офицера не вызывал у встречных людей недоумения, сочувствия и жалости. Женщины и мужчины, дети и старики смотрели на человека в военной форме так, как должны были везде – кто абсолютно равнодушно, а кто и с некоторым восхищением.

Здание, указанное в документах, находилось недалеко от космопорта, сразу за поворотом в маленький проулок. На облицованном мрамором фасаде было написано: «Министерство пропаганды». Ну конечно! Где еще может пригодиться прибор для контроля сознания?

Очередной охранник в черной униформе сердито остановил Кларенса:

- Вход только по пропускам!

- У меня важный груз, - Кларенс состроил умоляющую физиономию, и протянул удостоверение и документы.

- Ничего не знаю! Никаких исключений.

Охранник взял бумаги, и его круглое лицо смягчилось:

- А, лунатик. Вам все можно. Проходите.

- Как вы сказали? – Кларенс во второй раз слышал это слово.

- Лунатик. Человек с луны. Вы считаете, это неправда? Вы же действительно оттуда.

Поначалу Кларенс растерялся. Откуда аборигены знают про Луну и лунатиков – это же чисто человеческие понятия? Потом он сообразил, что так их, видимо, научили люди, когда вбивали им в головы Галактический язык. И вдруг Кларенс сообразил: колонизация Флегетона, причем безуспешная, ведется очень давно – минимум несколько поколений аборигенов. Все это началось, наверное, задолго до его рождения, и люди со всей их наукой и техникой до сих пор не могут разобраться, что здесь происходит. Значит, есть сила, которая им противодействует. Сила, которая противодействует так, что люди не в силах это даже осознать, не то, что предпринять какие-то меры. И Кларенс подумал: может быть ему, керианцу, не совсем человеку, открылась бы страшная тайна? Но вряд ли стоит заниматься самодеятельностью. Есть задание, его надо выполнить. А там пусть хоть санируют планету. Не стоит вмешиваться в дела Ученого Совета. Близ царя, близ смерти, как говорится.

Кларенс вошел в просторный холл, и уставился на большую картину. Знакомый танк-мастодонт сражался с несколькими приземистыми остроносыми машинами. Противник, похоже, споткнулся о засаду: у ближайшего танка круглая, похожая на сковородку башня взлетела в воздух, задрав к небу ствол. На заднем плане стлался жирный черный дым, заволакивая почерневшие остовы горящих танков. Внизу серебряными буквами было написано: «Бронеход 4502Б первого заместителя Мадса ведет бой с превосходящими силами врага».

- Нравится? Воевали? – спросила девушка за стойкой администратора.

- Было дело, - ответил Кларенс, внимательно рассматривая собеседницу. Глубокие, почти черные, тени разительным контрастом выделялись на бледном лице.

- На самом деле все не так драматично, как на картине, - продолжила девушка. - Мадс расстреливал бронеходы противника с большой дистанции. Он занял важную позицию – слева обрывистый холм, справа – непролазная топь. Иначе его обошли бы. У бронеходов этой серии непробиваемый лоб, но борта гораздо слабее.

- А пехота?

- Пехота отстала. Авиация не могла летать из-за плохой погоды. Я смотрю, вы разбираетесь в тактике.

- Вы тоже, - улыбнулся Кларенс.

Девушка вздрогнула. Позолоченный обруч слетел с головы, белокурые волосы рассыпались по плечам.

- Мне приходится: я пишу статьи. Кроме того, мой отец в войну командовал танковой армией. Мадс входил в одно из его подразделений. Только не улыбайтесь больше. Пожалуйста.

- На маньяка похож? – еще раз улыбнулся Хантер, и девушка сглотнула слюну. – Не переживайте. Я не опасен и явился по мирной надобности: у меня посылка для Фила Ли.

- Его нет. Господин заместитель главы департамента уехал позавчера на западный континент. Он будет не ранее чем через месяц. Но вы можете оставить посылку мне.

Кларенс подошел к окну и плюхнулся на роскошную перламутровую козетку.

- Можно я у вас тут посижу? А то мне как-то не по себе.

Через несколько минут он встал и подошел к стойке.

- Куда конкретно ушел ваш китайчонок Ли? Можете дать мне адрес?

- Да, конечно, - девушка пощелкала клавишами компьютера. Затрещал принтер, и она положила на стойку отпечатанный лист бумаги.

- Спасибо. Можно вопрос? Почему Вы так сильно красите глаза?

Девушка махнула рукой.

- Я – символистка. Во время войны неформальные объединения запретили. Но теперь снова можно. Мы протестуем против… лунатиков.

Кларенс улыбнулся в третий раз, выскочил на улицу, и во весь дух помчался в космопорт.

Глава 4. Взлет запрещаю!

На центральном дисплее высветилась расчетная траектория полета. Желтая пунктирная линия уперлась в коричневый круг на карте западного континента – столицу со странным названием Дастбин. Совсем скоро на экране появится сплошная линия фактического пути, и останется только ждать, пока умная автоматика не погасит скорость. Тогда можно будет посадить звездолет на какую-нибудь подходящую площадку, а дальше – дело техники. Но если бы все было так просто.

Кларенс нажал кнопку микрофона и вызвал башню:

- Звездолет «Призрак», прошу разрешения на планетарный полет. Пункт назначения Дастбин, траектория смешанная, синэргическая.

Диспетчер не заставил себя долго ждать:

- Ответ отрицательный. Взлет запрещаю. Согласно приказу девятнадцать полеты звездных машин в атмосфере запрещены, кроме посадочной зоны космодрома.

Такого Кларенс никак не ожидал. Он нерешительно спросил:

- Кто это придумал?

Через пару минут в динамиках прозвучал ответ:

- Приказ за номером девятнадцать подписан Дастином Мэйном. Исполнение контролируется крейсером «Тикондерога». Хотите неприятностей – можете попробовать взлететь.

- Что же делать? Мне надо доставить посылку в Дастбин, - Кларенс сказал это про себя, но диспетчер его услышал.

- Не знаю. Спросите у кого-нибудь другого.

- Понял… конец связи.

Кларенс задумался. Все это очень странно. Что побудило Дасти издать неадекватный приказ? Да еще в такой строгой форме? Каждому понятно, что во время колонизации планеты без полетов обойтись невозможно. И, тем не менее, Дасти запретил летать. Вряд ли чиновник работает против собственной цивилизации – он никем не обижен, не преступник, ему нет смысла убегать на отсталую планету и понижать свой уровень жизни. Значит, на то есть веские причины. Другие, причины, непонятные пока никому. Нужно заняться расследованием. Вот только ничего спрашивать у Дасти нельзя. Это вызовет подозрения.

Поначалу Кларенс хотел вызвать челнок с «Тикондероги». Но, поразмыслив, решил не выдавать себя. Пусть все думают, что он выполняет обычное задание – в накладной записан медицинский прибор. Вот и пусть все думают о медицинском приборе.

Кларенс поставил главный переключатель в положение «дежурный режим» и побрел в каюту обедать. Потом открыл люк, спрыгнул на бетон и поплелся в сторону конторы.

- Даже если вас съели, у вас есть два выхода, - пошутил усатый чиновник после того, как терпеливо выслушал жалобные стоны Кларенса. – Завтра ровно в полдень из порта выходит судно «Надежда». Это грузопассажирский электроход. Через неделю он будет на западном континенте. Потом сядете на поезд – и в Дастбин.

- Туда не летают самолеты?

- Пассажирской авиации почти не осталось – все отдано под военные нужды. Пока существуют только служебные рейсы. Места на них бронируются ведомствами. Вам остается «Надежда». Не переживайте – после войны мало кто может позволить себе путешествовать, места найдутся.

- Да, - твердо сказал Кларенс перед тем, как покинуть офис. – Мне остается только надежда.

Остаток дня он провел, гуляя по улицам города. Шаркая толстыми подошвами по растрескавшемуся асфальту, Кларенс бродил мимо мрачных пятиэтажек с облупившейся штукатуркой, и заглядывал в окна, заклеенные крест-накрест бумажными лентами. Везде одинаковая спартанская обстановка: шкаф, кровать, несколько стульев и стол. Война убивала не только тела, но и души людей – чувство прекрасного оставило горожан. Хорошо бы, если только на время.

Путь преградил военный патруль:

- Ваши документы!

Кларенс протянул удостоверение.

- А! Человек с луны! Интересно? То-то глядим, бродите, высматриваете что-то. Это подозрительно, – улыбнулся старший, в каске и с пистолетом. Кларенс мысленно назвал его сержантом. – Уорент-офицер? Странные у вас звания.

- Так исторически сложилось.

- Понимаю. Воевали?

- Откуда вы знаете? – удивился Кларенс.

- Я довольно долго служу в военной полиции. И разбираюсь, что к чему. Вы не представляете, сколько грязи и мерзости всплывает в смутные времена. У вас же война написана на лице.

- Это было только одно задание.

- Иногда его более чем достаточно, - сержант приставил два пальца к виску, очевидно, отдавая честь. Кларенс отсалютовал ему, приложив наискосок ребро ладони ко лбу, и вдруг спохватился:

- Скажите, Вы слышали что-нибудь о первом заместителе Мадсе?

- Кто ж о нем не слышал? Это легенда. Герой. В одиночку остановил целую армаду. О нем слагают песни и стихи. Вот послушайте: на месте битвы – металл горящий…

- Да стойте вы! – перебил Кларенс полицейского. – Я не в этом смысле! Где мне его найти?

- Боюсь, это трудно будет сделать. Первый заместитель Мадс пропал без вести. Извините, у нас больше нет времени. Служба.

В кабинете на втором этаже конторы горел свет. Кларенс прошел по коридору, прильнул к замочной скважине двери с номером двести четыре и едва не растянулся на пороге. Додж Флиин, сидя на столе, держал за руки белокурую девушку-администратора из министерства пропаганды. Кларенс секунду подумал, и, распахнув с ноги дверь, сладко пропел:

- Так вот вы где, голубки. Воркуете?

Девушка побелела, как полотно и сделала шаг назад. Глубокие тени на ее глазах превратились в огромные синяки.

- Я думала, это мой отец, - прошептала она. – Он запрещает нам встречаться.

Додж сжал руки в кулаки и процедил:

- У вас нет никакого такта!

- Возможно. Цель оправдывает средства, - Кларенс указал на девушку. – И поэтому она расскажет мне все о символистах. А также о причинах ненависти к лунатикам.

- Я не выдаю своих! – пропищала девушка.

- В таком случае твой отец обо всем узнает. Прямо сейчас.

- Вы… - задохнулся Додж.

- Я - добрый и мягкий человек, – перебил его Кларенс, усаживаясь на стул. – И поэтому даю целых три секунды на размышление. Один… два…

- Хорошо! Я скажу! – закричала девушка. Она запнулась и затараторила невпопад:

– Мы считаем, что планета должна развиваться сама! Есть теория иммунитета. Человечество должно само пройти свой путь. Только тогда оно научится обходить подводные камни!

- Разумно, – заметил Кларенс. – Но не совсем верно. Для многих цивилизаций этот путь оказался смертным. Только дурак учится на своих ошибках и отказывается от помощи учителя. Чем занимается ваша организация?

- Ну… мы проводим собрания. Вырабатываем методы борьбы с лунатиками…

- В чем заключаются методы? – оборвал девушку Кларенс.

- Мы расклеиваем листовки, ищем сторонников среди населения. Поем песни, сочиняем стихи. Выходим с плакатами, проводим акции протеста. Один раз даже попали на телевидение. Еще у нас планы выдвинуть кандидатуру в правительство.

- Теракты, диверсии?

- Да вы что? К нам как-то приходил агитатор от какой-то повстанческой группы. Ему даже не дали закончить – просто спустили с лестницы.

Кларенс подошел к двери.

- Понятно. Безобидная организация тихопомешанных. Зайти бы к вам на огонек с разъяснительной беседой, да недосуг. В любом случае спасибо, вы мне очень помогли. За мной немного заржавеет, но я в долгу не останусь. Обещаю.

Додж мялся с ноги на ногу и, наконец, решился:

- Скажите, неужели вы бы все рассказали командующему… то есть отцу Элль?

- Вы поверили? Где бы я стал его искать? Лучше расскажите, почему он против ваших отношений. Вроде бы ты неплохой парень.

- Я не знаю, - подала голос Элль. – Он просто звереет, когда я с ним пытаюсь заговорить на эту тему. Нет никаких причин нам не встречаться. Никаких!

- Он едва не убил меня, - вставил Додж. – Я чудом ушел живым. Он костьми ляжет, но не даст нам быть вместе.

- Я попробую разобраться. Но то, что происходит под носом у Совета ученых – это… одним словом, Калимба де Луна, забери меня назад!

Подсвечивая дорогу встроенным в разрядник фонариком, Кларенс добежал до звездолета и прыгнул в люк. Быстро собрал рюкзак – только самое необходимое. Некоторое время думал, стоит ли брать довольно большой контейнер – аварийную палатку. И все-таки нашел ей место между аптечкой, фотоаппаратом. Последним в рюкзак отправился портативный синтезатор пищи и воды – устройство в форме армейской фляги. Конечно, паста, которую он выдает – порядочная дрянь, но зато она содержит все необходимые организму вещества и позволит не загнуться от голода.

Покончив с укладкой вещей, Кларенс вскрыл упаковку с «убедителем», напоминающим старинный электрошокер. Такая же ручка, кнопки, только вместо электродов – полупрозрачные зубчики излучателя. На дне коробки лежала маленькая книжечка – руководство по эксплуатации. Кларенс пробежал ее взглядом, повертел прибор и сунул его в рюкзак.

Потом Кларенс долго размышлял, держа на ладони две похожие на карандаш ракеты, У одной носик был окрашен в синий цвет, у другой – в красный. Обычная и ядерная, вернее, аннигиляционная. Какую взять с собой в незапланированный поход? Пригодиться может любая, в запасе их достаточно, вот только на проходной они, скорее всего, вызовут подозрение. В конце концов Кларенс вщелкнул во встроенную в разрядник пусковую установку ядерную ракету. Пусть будет. Мало ли когда понадобится самое мощное на Флегетоне оружие?

Глава 5. Билет в один конец

Прикрыв глаза, Кларенс съежился на жестком сидении старенького автобуса. От дробного рыка изношенного мотора дребезжали зубы, в салон летели выхлопные газы. Голова разламывалась. Наконец взвизгнув тормозами, передвижная душегубка остановилась возле желтого трехэтажного здания, украшенного высоким шпилем

Кларенс распахнул плечом тяжелую деревянную дверь, и застыл на пороге, в изумлении раскрыв рот. Стены и потолок были расписаны романтическими сценами в стиле «морская жизнь». В центре древний корабль с фигурой полуобнаженной девушки на носу гордо танцевал на волнах, даже не думая спускать паруса перед лицом начинающейся бури. Справа, выложенный разноцветными камнями, пароход бесцеремонно вспарывал океан высоким прямым носом. Жирный черный дым стлался из трубы, пятная украшенные белыми барашками волны.

Над единственной работающей кассой стилизованные буквы желали пассажирам «светлого пути и темной дорожки». Любопытное напутствие. Кларенс внимательно изучил расписание, наклонился к окошку и спросил билет второго класса.

- Нет второго! – ответил резкий женский голос за занавеской. – И первого нет! Только третий. Скажи спасибо, что двухместные каюты остались!

- Ничего себе, сервис!

- Не твое дело, лунатик! Берешь? Удостоверение!

Кларенс сунул в окошко запаянную в пластик карточку и деньги. Невидимая кассирша долго звякала монетами и шуршала бумагой, ругалась, наконец, швырнула билет так, что он свалился с полочки и, кружась, упал на пол.

- Каюта пятьдесят четыре, нижнее место! Касса закрыта на перерыв!

Из окошка вылетели деньги. Кларенс хотел возмутиться, но, в конце концов, нервы дороже. Он смиренно подобрал валявшийся на выскобленном добела мраморном полу жалкий листок бумаги, забрал сдачу и направился к причалу.

Справа от морского вокзала высилось огромное сооружение, к которому примыкал трехметровый металлический забор. Возле распахнутых ворот стоял служащий в отутюженной синей форме с серебряным шевроном на рукаве. Он быстро глянул билет и махнул рукой в сторону большого судна, недавно выкрашенного белой краской.

- Второй причал! Светлого пути и темной дорожки!

- Спасибо, - сказал Кларенс, - ну и хам сидит в кассе. Ругается, швыряет деньги на пол. Я понимаю, война, но должны быть хоть какие-то рамки.

- Одну минуту. Подождите, пожалуйста.

Служащий потянулся к телефону. Управляющий появился, как из-под земли – маленький краснолицый мужчина. На нем была та же форма, что и на его подчиненном, только вместо шеврона на обшлагах поблескивали две золотые полосы.

– Моя фамилия Турен, я управляющий портом. У вас претензии? Я весь внимание.

Кларенс вкратце рассказал свои злоключения.

- Сегодня смена Катти, - сказал Турен и почесал седеющую макушку. - Она вежливая и обходительная девушка. Не знаю, что с ней произошло. До отплытия два часа, пойдемте со мной, разберемся.

В помещении кассы было темно. Управляющий щелкнул выключателем, и небольшую комнату залил печальный желтоватый свет ламп накаливания. Мягкий стул, стол с кассовым аппаратом, телефон, бланки билетов и огромный, в рост человека, сейф – вот и вся нехитрая обстановка. И никаких следов Катти.

- Все правильно, - сказал Кларенс. – Кассир сказала, что уходит обедать.

Турен вытаращил глаза.

- Да вы что? Мы работаем без перерыва! Технические, конечно, есть, но Катти должна была бы вернуться.

- Код сейфа 432513?

- Откуда вы знаете? – поразился управляющий.

- На бумажке написано! Открывайте немедленно!

Управляющий нажал кнопки, потянул ручку и едва успел подхватить выпавшее тело. Чуть синеватый цвет кожи говорил сам за себя.

- Это Катти! – заголосил Турен. – Боже, она мертва!

Кларенс осторожно положил хрупкую, удивительно легкую девушку на пол и приложил пальцы к шее. Пульса не было. Но какое-то смутное чувство, от которого сердце покрылось ледяной коркой, говорило, что не все потеряно.

- Вызывайте медиков, или кто там у вас есть! Быстро! – его голос вместо тягучего, с ленцой, стал похож на наждачную бумагу.

Турен метнулся к телефону.

Кларенс встал на колени, положил на грудь девушке руки, и несколько раз резкими толчками надавил, прогибая грудную клетку. Раз… два… тридцать! Запрокинул Катти голову, прижал свои губы к ее губам и пару раз выдохнул воздух в легкие - сейчас не до гигиены. Снова надавил на грудь. Повторил процедуру. Еще и еще. И вдруг кожа чуть порозовела. На шее забился слабый, едва уловимый, но все более четкий, ощутимый пульс. Кларенс повернул девушку на бок, схватил со стола бланк и поднес к ее полуоткрытому рту. Тонкий лист бумаги едва заметно задрожал – есть дыхание!

Лицо управляющего побелело, губы беззвучно шевелились. Кларенс, задыхаясь, вытер ледяной пот со лба.

- Вам тоже реанимацию сделать? Что встали столбом? Помогайте же!

Турен не успел сдвинуться с места. В коридоре затопали, и в комнату влетел молодой человек в белом халате – очевидно, фельдшер.

- Была остановка сердца! – сказал Кларенс и без сил плюхнулся на стул. – Есть рестарт!

Медик достал из чемоданчика шприц, перетянул руку девушки жгутом и быстро сделал укол. Внезапно Катти со свистом втянула воздух и с ужасом уставилась на управляющего огромными глазищами. Турен помог санитару уложить ее на носилки.

Фельдшер обернулся и сказал:

- Повезло. Еще двадцать минут – и было бы поздно.

- Наверное, Вы имели в виду пять минут? – отозвался Кларенс.

- Мозг умирает через полчаса после наступления клинической смерти. Это прописная истина.

- Счастье, что с анатомией у нас с вами все одинаково, - сказал Кларенс, вытирая со лба ледяной пот.

Турен вышел вместе с медиками. Через некоторое время он вернулся в сопровождении двух дюжих мужчин в незнакомой темно-синей форме.

- Полиция. Мы должны снять показания, господин Хантер, - сказал блюститель закона в фуражке.

- Надеюсь, это будет не очень долго. Иначе я опоздаю на рейс.

Управляющий поднял трубку:

- Задержите отплытие всех судов до особого распоряжения. Чрезвычайная ситуация. Это мой приказ! Вы слышали, господин Хантер?

Полицейский открыл сейф.

- Здесь было тело?

Кларенс заглянул внутрь и сказал:

- Странный у вас сейф, господин Турен. Ни одной полки или ящика. Как вы хранили в нем деньги?

- Складывали внизу. Неудобно, конечно, – сказал управляющий и охнул. - Выручка пропала!

- Значит, это ограбление, - то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес полицейский.

- Нет. Дело связано со мной, - вырвалось у Кларенса.

- Что вы сказали?

- Я говорю, что кто-то очень заинтересован моей персоной. Возможно, меня хотели задержать.

- Покажите билет! – воскликнул Турен. Только теперь Кларенс обратил внимание на перстень с якорем на толстом, как сосиска, пальце. Управляющий внимательно изучил билет, прощупал каждый его миллиметр, просмотрел на свет, понюхал и даже лизнул краешек.

- Все в порядке, - разочарованно сказал Турен. – Стандартный бланк. Печать и факсимиле на месте. Почерк разве что не Катти. В конце концов, у контролера билет не вызвал подозрений. Значит, вы ошибаетесь, господин Хантер. Это обычный грабеж.

Кларенс схватился за голову. Разумеется, бланк будет стандартный – злодей, вернее, злодейка, взяла его из стопки. Ну нельзя же так подгонять ответы под собственную версию! Но вслух Кларенс сказал:

- Я очень на это надеюсь. Нельзя ли воды? Физкультура меня порядком утомила.

Турен вышел в коридор и через несколько минут вернулся со стаканом. Кларенс достал из рюкзака портативный химический анализатор. Примеси вполне безвредны, можно пить. Вкус, конечно, специфический. Но сойдет, если не придираться.

Полицейский записал показания Кларенса, покачал головой и сказал:

- Какая жалость, что вы не работаете в полиции. С вашим вниманием к деталям можно было бы сделать неплохую карьеру.

- Одна из моих специальностей – следователь транспортной безопасности.

- Вы же военный? Ветеран. Вашу форму как будто корова жевала – у них всегда так.

- В том числе. Я – пилот-испытатель и ревизор Ученого Совета. У нас у каждого несколько специальностей.

- Все у лунатиков не как у людей, - улыбнулся полицейский.

Кларенс застегнул молнию на рюкзаке, закинул его на плечи и сказал:

- Меня занимают еще два вопроса: каким образом наши протерозойские друзья прошли через охрану и почему Катти впустила их в помещение? Заметьте: здесь, как и положено любой кассе, железная дверь. Чтобы ее выбить, нужен хороший заряд взрывчатки.

- Я займусь этим, господин Хантер. Спасибо вам за сотрудничество.

Едва полицейские закончили рутинную работу, управляющий подошел к двери:

- Господин Хантер, я сам провожу вас на «Надежду». Уж и не знаю, как вас благодарить за спасение бедной Катти!

- С тех пор, как люди придумали деньги, это перестало быть проблемой! – улыбнулся Кларенс и вытер о штаны измазанную серым порошком руку.

Турен вздрогнул и достал бумажник.

- О, конечно. Сколько вам хватит?

- У вас с юмором совсем, что ли, туго? – Кларенс схватил Турена за руку и заставил его сунуть бумажник обратно.

- Вы еще шутите? В такой момент? – прошептал управляющий, прижав руку ко рту.

- А чем этот момент хуже других? – спросил Кларенс. - Если ко всему относиться серьезно, то можно сойти с ума! Впрочем, я и так немного того.

Управляющий достал ключи, открыл дверь в служебный коридор и провел Кларенса к причалам. Ярко светило солнце. С моря, приятно освежая лицо, дул легкий бриз. В синем, безоблачном небе, отчаянно галдели белые чайки. Или не чайки. Кто знает, как они здесь называются? Внезапно из-под воды вынырнуло длинное щупальце, молниеносно схватило птицу и утащило в пучину. Кларенс остолбенел. Турен довольно ухмыльнулся:

- Астер. Резвится. Сейчас выплюнет.

Подернутая рябью морская гладь разверзлась, и высоко в небо, как снаряд из зенитной пушки, вылетела обалдевшая чайка. Она несколько раз кувыркнулась в воздухе, покружилась на месте и скрылась за огромным темно-серым сооружением.

- Что это за диковинная постройка? – спросил Кларенс.

- Наследие войны: бункер для подводных лодок. Бетона туда ушло – пропасть. Внутри железные балки – прочность исключительная. Выдерживал самые сильные бомбы. Наверное, останется здесь навсегда: его проще было построить, чем разрушить.

Глава 6. Отплытие

«Надежда» оказалась неуклюжим судном с прямым носом, трубой, высоким мостиком и двумя трехногими мачтами – очевидно, это был грузопассажирский лайнер, не рассчитанный на высокую скорость. Посередине, от мостика почти до юта, тянулась широкая надстройка с проходами вдоль бортов. На баке отчетливо выступали комингсы трюмных люков.

Возле трапа управляющий пошептался со стюардом и торжественно сказал:

- Господин Хантер. Прошу вас принять в знак нашей признательности именную карточку нашей пароходной компании. VIP-обслуживание и максимальные скидки на любых морских перевозках. Это большая редкость – такие карточки выдаются лишь особым клиентам. Миллионер или важный чиновник – вот их уровень.

- Очень признателен, господин Турен. И когда вы успели?

- У нас свои тайны, господин Хантер, - любезно улыбнулся Турен на прощание и добавил, глядя на кислую физиономию собеседника: - Да не переживайте. Путешествовать на таком судне – то же самое, что лежать дома на диване. Ручаюсь, шторма вы даже не заметите. Это же не миноносец!

Кларенс поднялся по трапу, гремя подошвами по ребристым металлическим ступеням. Стюард проводил его в каюту номер пятьдесят четыре – она располагалась на средней палубе, ближе к корме судна. Маленькое, выкрашенное кремовой краской помещение. Две аккуратно застеленные койки - одна над другой. В борту иллюминатор, на переборке зеркало и умывальник. Нехитрая, можно сказать, спартанская обстановка. То, что нужно. Санузел, разумеется, общий, в коридоре. Но не ему, привыкшему ко всему пилоту-испытателю, придираться к мелким неудобствам.

Сбросив на койку рюкзак, Кларенс поднялся на палубу. Матросы убирали трап. Несколько десятков человек сгрудились у высокого белого борта. Они тянули к берегу руки, словно пытаясь прикоснуться к людям, оставшимся на причале. В воздухе слышались уже знакомые пожелания «светлого пути и темной дорожки».

Заревела корабельная сирена. Два буксира развернули ленивую тушу «Надежды» и вывели судно за мол. Кларенс внимательно следил за трубой – он ждал, когда, наконец, застучат дизеля, над морем поплывет сизый дым и электроход пойдет резать волны. Но вместо дробного гула за кормой заклокотало, и берег, до которого было уже порядком, начал понемногу таять в легкой дымке. Кларенс метнулся на полубак, перепрыгнул массивную якорную цепь и от удивления едва не упал, перегнувшись через фальшборт. Нос, вздымая белопенные буруны, вспарывал океан. И никаких признаков работы дизеля или турбины.

К борту неторопливо подошла странная пара. Кларенс решил, что сходит с ума. Маленький лысый мужчина во фраке, с моноклем и словно приклеенными холеными усами напоминал типового дельца из старинных компьютерных игр. Его спутница – высокая статная дама в шляпе и вечернем платье двигалась так, будто у нее в позвоночнике застряла линейка. Обнаженное плечо украшал рыжий мех какого-то животного.

- И как вам «Надежда»? – спросил Кларенс.

Вместо ответа дама наградила его взглядом, от которого он едва не провалился прямо в трюм. Она повернулась к спутнику и раздельно произнесла:

- Третий класс, Магвайр.

Мужчина поправил монокль и презрительно протянул:

- Третий класс, даааа.

Ошарашенный Кларенс развернулся, вбежал в надстройку и рванул ручку двери с табличкой «Ходовой мостик. Посторонним вход воспрещен». Путь ему перегородил моряк:

- Куда? Читать разучился?

- Я… того… хотел только спросить…

Дверь захлопнулась, маслянисто щелкнул замок. Кларенс прислонился к стене. На любых звездолетах он, как транспортный следователь, имел полное право совать нос в любой закоулок корабля. Но в чужой монастырь, как известно, не ходят со своим уставом. Хантер почесал в затылке разрядником и, шаркая, словно дряхлый старец, пошел в каюту.

На верхней койке, свесив в проход руку, лежал человек. Бегающие маленькие глаза, острое, чуть вытянутое лицо и смешные усики делали его чем-то неуловимо похожим на хорька. Увидев Кларенса, незнакомец убрал руку, чуть наклонил голову и весело сказал:

- Дружище, ты бы не оставлял дверь раскрытой настежь! Твоему рюкзаку запросто приделают ноги. Третий класс, как-никак.

Кларенс ухмыльнулся и сказал:

- Этот рюкзак сам о себе позаботится. Любой, кто к нему прикоснется, никогда этого не забудет. Электрический разряд отобьет у вора всякое желание копаться в чужих вещах.

- Ха! – незнакомец хлопнул по койке рукой. – Где ты такой раздобыл? Риторический вопрос. Все равно не скажешь. Ну, раз нам предстоит неделю провести в одной лодке, значит, пора знакомиться! Мое имя Азол Лазко. Друзья зовут меня Проныра.

- Очень приятно. Я – Кларенс Хантер.

- Лунатик? – поразился Проныра. – Очешуительно! Что же привело тебя на наш ковчег? Я знаю: это секрет. Лучше просвети меня, что стряслось? Задержали отплытие, полиция устроила шмон на борту! Просто так подобные вещи не делаются. Правда, дружище?

Кларенс кивнул. Попутчик казался совершенно несносным, но, в конце концов, с него можно будет стрясти кое-какую информацию.

- Ограбление. Кто-то запер кассира в сейфе. Она едва не задохнулась – чудом откачали.

- А кто дежурил? – быстро спросил Лазко.

- Какая-то Катти. Девушка, совсем молодая.

- Катти Турен? Племянница управляющего? Случись с ней что серьезное, старик сошел бы с ума. Кому она помешала, бедняжка?

- Теперь мне все понятно, - вырвалось у Кларенса.

- Что понятно?

- Его состояние. Я видел инспектора, он был белый, как простыня.

- Обычно он похож на креветку, - мерзко хихикнул Проныра. – Пошли в столовую. Жрать охота.

Лазко спрыгнул со своей койки, Кларенс засунул рюкзак в тумбочку и пошел за своим попутчиком, едва касаясь рукой стены, облицованной дешевым пластиком.

Столовая для пассажиров третьего класса мало чем отличалась от стандартного пищеблока десантников. Такие же стулья, столы, лампы. Даже иллюминаторы чем-то похожи на те, в которые обычно видно только усеянную бриллиантами звезд черноту космоса. Разве что вместо синтезаторов на раздаче стояли симпатичные девушки.

Кларенс заказал нечто похожее на жареный картофель, яичницу и сок. Когда он сунул щуп химического анализатора в тарелку, к нему подошла администратор – улыбчивая женщина с морщинками в уголках губ.

- Вам что-то не нравится?

- Да нет, все в порядке, - невозмутимо ответил Хантер. – Просто был случай, когда меня попытались напоить перекисью водорода. Лакомство у них такое. Но у вас вроде все нормально.

- Так вы – луна… человек с луны?

- Сразу бы могли меня назвать лунатиком, и нечего было стесняться, - сказал Хантер. – Раз уж вы меня раскрыли, может, пообнимаемся в уголке?

Администратор доброжелательно улыбнулась:

- Боюсь, мой муж будет против. Так у вас нет к нам претензий?

- Разумеется, нет. Простые меры предосторожности на новой для меня планете, - улыбнулся Кларенс, и администратор удалилась. Пожелание хорошего дня застряло где-то между ее ровных белых зубов.

Глава 7. Темная дорожка

Кто-то вцепился в руку, словно пытался ее оторвать. Кларенс с трудом продрал заспанные глаза: Проныра с застывшей на лице радостной ухмылкой только что не приплясывал у койки:

- Вставай, друг! Сейчас ты в осадок выпадешь!

Кое-как Кларенс поднялся на ноги, вслед за попутчиком выбрался на палубу и едва не потерял дар речи от открывшегося ему зрелища.

Океан горел. В воде плясали, переливались, вспыхивали, исчезали и снова вспыхивали мириады разноцветных огней. Волны казались похожими на полупрозрачное, подсвеченное изнутри стекло. И в этом витраже кипела жизнь.

Кларенс бросился на нос, и здесь его ждал новый сюрприз: сияющий океан резала надвое черная дорожка, по которой шло судно. Судя по всему, она исчезала сразу за кормой. Такого он еще никогда не видел. Зато теперь стало ясно, что значит пожелание «светлого пути и темной дорожки».

Несколько пассажиров собрались на палубе. Кто-то просто глядел вдаль, кто-то не отрывался от морского бинокля, но в целом люди казались довольно равнодушными, словно каждый день наблюдали что-то подобное из окон своих квартир.

С минуту Кларенс, как завороженный, следил за мельтешением огней. Потом перегнулся через борт, и ему показалось, что из морской толщи за ним внимательно наблюдает кто-то очень напуганный. Впрочем, скорее всего, так действовало на подсознание огненное кружево.

«Интересно, а если…» - Кларенс бросился к мостику и, как сумасшедший, замолотил кулаками в дверь. Проныра растопырил пальцы и описал ими в воздухе дугу.

- Ты что, псих? – воскликнул он.

Ответить Кларенс не успел. Распахнулась дверь и в проеме показался коренастый офицер с четырьмя шевронами на рукаве.

- Капитан Юз, - вежливо представился он. – В чем дело?

- Мне нужно на мостик. Очень нужно.

- Сожалею, но доступ пассажирам на мостик запрещен. Безопасность.

- Может, сделаете исключение лунатику?

Юз наклонил голову, оглядев Кларенса с ног до головы.

- Правда, лунатик. Форма странная. Странно вас здесь видеть – обычно ваша братия не жалует наши жалкие лоханки. Прошу вас!

По металлической, обитой резиной, лестнице, Кларенс поднялся на мостик. Он ожидал увидеть сурового рулевого за штурвалом, сосредоточенного впередсмотрящего, разглядывающего в бинокль горизонт и старшего помощника за машинным телеграфом. Ничего подобного. В просторной, застекленной рубке было всего два человека. Офицер лениво попивал кофе в кресле у светящегося экрана радара, матрос у машинного телеграфа листал журнал. Впрочем, иногда он поднимал к глазам бинокль и оглядывал горизонт.

- Здесь так мало людей! – вырвалось у Кларенса.

- В море больше ни к чему, - ответил Юз. – Вот когда мы будем швартоваться, здесь будет столпотворение. Шучу. Просто еще три человека прибавится. Так что вы хотели, господин…

- Хантер. Кларенс Теодор Хантер. Вы можете свернуть? Ну, то есть, изменить курс?

Капитан повторил странный жест Проныры:

- В своем ли вы уме, господин Хантер?

Очевидно, на Флегетоне этот знак означал то же самое, что покрутить пальцем у виска.

- Я же не говорю насовсем. Потом вернуться обратно на курс. Представьте, что перед вами появилась мина. Или айсберг.

- А! Описать коордонат! Пожалуй, на такой финт я подпишусь. Но… скажите, неужели это так важно?

- Очень. От этого многое зависит.

Юз повернулся к матросу с биноклем:

- Ланс! Право на борт!

- Есть право на борт!

И тут же, словно по команде капитана, темная дорожка выгнулась дугой в сторону, превратилась в зигзаг. Лишь после этого, и Кларенс мог бы поклясться на чем угодно, матрос повернул рычаг на пульте. Красная стрелка на циферблате «авторулевой» сдвинулась с места. Прошло долгих полминуты, прежде чем нос корабля невыносимо медленно покатился вправо, следуя точно посередине черного провала в сияющем море.

- Прямо руль! На курс! – приказал Юз.

- Есть! – откликнулся матрос, снова поворачивая рычаг.

Судно теперь следовало прежним курсом. С темной дорожки оно так и не сошло.

- Мы можем повторить? – воскликнул Кларенс, чуть не приплясывая от нетерпения. – Надо попытаться обмануть эту… это…

- Черта с два я буду крутиться посреди океана, как эсминец! Ты даже не представляешь, какие маневры может угадывать дорожка!

- Но как?

Юз развел руками:

- Понятия не имею. Во время войны не до исследований океана, не находите?

- Тогда я больше не буду вам надоедать. До свидания, капитан.

- Спокойной ночи. Надеюсь, вы, Хантер, выяснили все, что хотели. Вы удивительно приятный собеседник: обычно ваши коллеги редкие снобы. С нами они разговаривают только сквозь зубы. Обходятся и вовсе как с малыми детьми.

- Для них вы и есть малые дети. Не обижайтесь на них. И спасибо вам, капитан!

Кларенс спустился на палубу и вернулся в каюту. Проныра крепко спал на верхней койке. В иллюминаторе плясали отблески океанской цветомузыки. Ощутимо пахло морской солью – наверное, попутчик открывал иллюминатор. Кларенс лег на свое место, поерзал, устраиваясь поудобнее. Где-то глубоко в чреве корабля гудели машины, корпус ощутимо дрожал. Едва заметная качка убаюкивала, но Кларенс никак не мог уснуть. Глубоко в черепе шевелился, ворочался и кусался червячок догадок, сомнений и предположений.

Почему корабль всегда идет по темной дорожке? Вернее, все наоборот – почему дорожка предсказывает его маневры? Она рассчитывает наиболее вероятный курс, едва только судно начнет поворачивать? Нет, ее эволюции начались прежде, чем матрос повернул рычаг, управляющий рулем. Более того, дорожка не просто выгнулась, она как бы сама стала линией, указывающей кораблю путь. Такое может быть лишь в одном случае – дорожка предсказывает будущее. Но это, пожалуй, фантастика, причем не научная. Правда, когда-то он, Кларенс, встречал существо, которое создает настоящее, изменяя прошлое, но здесь что-то другое. Совсем другое. Можно с уверенностью сказать одно: огненные искры в океане – это не светящиеся микроскопические водоросли, какие встречаются на многих других планетах. Растениям обычно наплевать на морские суда. Но тогда как все это объяснить? Кто знает…

Глава 8. Шторм

Кларенс проснулся ближе к полудню. Качка усилилась, но еще не стала невыносимой – такой, от которой болит голова, не хочется вставать с койки, а съеденный завтрак просится прямо на пол. Да и Проныра куда-то исчез. Во всяком случае, его ботинок нигде не было видно. Вставать не хотелось, и Кларенс еще час нежился в койке, натянув одеяло до подбородка. Ему казалось, он может вечно лежать, наслаждаясь шумом вентиляторов и плеском волн в борт. К чему куда-то бежать, торопиться? Везут – и ладно.

Наконец валяться надоело. Простыня собралась складками и давила на ребро, шея затекла, словно превратилась в деревянный кол с насаженной на острие головой. Мысли едва шевелились, словно застыли в сгущенном молоке. Кларенс, кряхтя, сполз с койки, сунул ноги в ботинки и поплелся к умывальнику. Чуть теплая вода из-под крана освежила лицо. Голова стала соображать чуть лучше. Кларенс привел себя в порядок и побрел на палубу.

Белое, чуть розоватое солнце едва проглядывало сквозь облака. Море потемнело и насупилось. Острый нос «Надежды» резал пенистые гребни, потом опускался в ложбину между волнами и тут же вновь взбирался на пологий скат цвета бутылочного стекла. Верхушка мачты медленно описывала в воздухе дугу, и все начиналось сначала.

На палубе прогуливался Магвайр со своей спутницей – тот самый делец с моноклем. Кларенс протянул ему руку, но странные попутчики отступили на шаг назад с таким кислым выражением на лицах, словно их напоили несвежим кефиром. Без сахара.

Нос судна опустился, затем поднялся. Кларенс не устоял на ногах, запнулся о комингс и растянулся ничком прямо у ног Магвайра. Из кармана выпала именная карточка пароходной компании.

Кларенс ждал насмешек, едких замечаний или обидных реплик. Но Магвайра словно подменили. Он тут же бросился на помощь. Его подруга подобрала карточку и протянула Кларенсу, который уже встал на ноги и представился.

- Извините нас, господин Хантер. Вы так хорошо маскируетесь – и не признаешь аристократа, - Магвайр оглядел Кларенса как диковинный музейный экспонат: - Да ведь вы, кажется, луна… человек с Луны!

- Человек с Луны! – вторила ему спутница. – Небожитель. Это так романтично. И как там, на небесах?

Кларенс взял карточку и положил обратно в карман.

- Подожди, Иоланда, - Магвайр, несмотря на весь свой снобизм, отступил от приличий. Его трясло – то ли от негодования в адрес пароходной компании, то ли от досады и стыда за своего коллегу-аристократа. Монокль выпал из глаза и повис на шнурке. – Я могу многое понять, но почему третий класс? С такой карточкой невелика разница даже между третьим классом и люксом!

- Мест не было, - вздохнул Кларенс. – Пришлось брать что дают. А ехать надо срочно.

- Как – не было? – подведенные глаза Иоланды вспыхнули, губы сжались в упрямую складку. – Почти все пусто. В первом классе и вовсе только мы.

Кларенс рассказал все, что произошло с ним в порту. Он умолчал только о том, как получил карточку. Расстраивать попутчиков ему не хотелось.

- Это очень странно, знаете ли, - сказала Иоланда. – Думаю, ограбление здесь ни при чем. Просто кому-то очень хотелось поиздеваться над вами, засунуть человека из высшего общества в третий класс.

- И ради этого такие сложности?

- А как же! Вы не представляете себе, на что способны плебеи! – вмешался Магвайр. – Простите, но я не представился. Меня зовут Генри, а жену, как вы уже поняли, Иоланда.

Кларенс почесал в затылке:

- А я думал, у вас короткие, рубленые имена и фамилии. Вроде как у Мадса или Фила Ли. Или того же Лазко.

- Мы же с западного континента, дорогой Хантер! – Генри сказал это как само собой разумеющееся. – Это у восточников все подчинено грубому рационализму. Поэтому северники не смогли их победить.

- А вы?

- Западники поступили умнее. Они помогали и тем, и другим, снабжая всех оружием. Моя верфь строила подводные лодки. Превосходные лодки. Обе стороны с удовольствием покупали мою продукцию. Жаль, что война кончилась. Теперь мне приходится при поддержке лунатиков… ох, простите…

- Ничего страшного, продолжайте.

- Теперь я перевел производство на мирные рельсы. Выпускаю катера, буксиры, плавучие краны. Восстанавливаю и подновляю суда. Должен честно признаться, это не так выгодно, как военные заказы, - посетовал Генри, приняв деловой вид.

Нос корабля с грохотом провалился между волн. Брызги окропили затылок. Кларенс пошатнулся, его поддержал Магвайр. Он уверенно держался на ногах – сразу видно опытного морского путешественника.

- Спасибо. Похоже, шторм становится сильнее. Я, пожалуй, пообедаю и пойду к себе. Не переношу качку, - Кларенс побрел к надстройке.

- Вы можете в любой момент попросить перевести вас в каюту классом выше! С небольшой доплатой, но это того стоит! – сказал ему в спину Генри.

- Мне не до того, - ответил Кларенс, уже спускаясь по лестнице в столовую третьего класса.

Он наскоро перекусил легким супом и выпил сок. Девушка на раздаче посочувствовала ему:

- У вас очень нехороший вид. Хотите, я дам вам таблетку из аптечки? Ручаюсь, морскую болезнь как рукой снимет.

В другое время Кларенс нашел бы достаточно слов, чтобы выразить свое отношение к подобному предложению. Но только не сейчас. Шторм усилился, тарелки и стаканы на столиках путешествовали от одного бортика к другому. По палубе застучали тяжелые капли дождя, потом с шумом хлынул ливень. Вот-вот начнется настоящее месиво. И Кларенс согласился. Правда, он все же проверил таблетку в химическом анализаторе. Прибор выдал формулу и название препарата. Что ж, от драмамина хуже не будет.

- Вы, лунатики, такие смешные, - раздатчица убрала посуду и принесла кружку воды. – Все проверяете на своих умных машинах.

- Мы просто жить хотим. Даже если ваш организм такой же, как у нас, кто знает, что вы там подмешиваете в зелья? Может, сок мухоморов?

Девушка непонимающе уставилась в глаза Кларенсу и вдруг спросила:

- Правда, что вы бессмертные и живете вечно?

- Нет. Всего лишь чуть дольше, чем вы. Примерно в тысячу раз.

Кларенс проглотил таблетку и запил ее водой. Потом он, невежливо забыв поблагодарить ошеломленную раздатчицу, спустился в каюту.

Сумка Проныры исчезла, значит, он все-таки приходил. Но куда же он делся? Наверное, выпивает с матросами или крутит любовь с буфетчицей. Веки слипались, безумно хотелось спать, поэтому Кларенс удовольствовался этим нехитрым объяснением. Он, не раздеваясь, рухнул на постель, пристегнул себя ремнем к койке и уснул мертвым сном.

Глава 9. Катастрофа

Сквозь беспробудную дрему слышался топот ног и людские голоса. Кто-то громко и вместе с тем неразборчиво крикнул что-то прямо в ухо. Потом все стихло. Кларенс обнял подушку и вновь поплыл по волнам сновидений.

Его разбудил яркий свет – луч солнца, отразившись от зеркала, бил прямо в глаза. Уши заложило – видимо, в каюте почему-то повысилось давление. Но что показалось куда страшнее – пол заметно уходил вверх. Сильный дифферент, как говорят моряки. Значит, судно тонет!

Кларенс подскочил, словно каюту уже заливало, и открыл тумбочку. Рюкзак исчез. Его не было и за койкой. Он валялся в коридоре, почти сразу за дверью. Ага, все-таки антивор сработал! Судя по всему тот, кто попытался стащить рюкзак, получил хороший разряд электричества. На его руках должны остаться метки.

В конце коридора плескалась зеленая вода – он был наполовину затоплен. Кларенс побрел наверх, к кормовой двери. Она оказалась плотно задраена. С минуту Кларенс раздумывал: если открыть задвижки, воздух выйдет и вода затопит коридор и каюты. А может, и нет. Но не сидеть же здесь, пока судно не утонет? И Кларенс рискнул.

Дверь с грохотом распахнулась. Воздух с ревом ринулся наружу. Вода поднялась совсем немного – ее уровень так и не добрался до кают. На всякий случай Кларенс задраил дверь снаружи и побежал на палубу. То, что он увидел, не привело его в восторг.

Судно село на нос – бак затопило почти до самой надстройки. Трюмный люк был закрыт, по нему гуляли волны, к счастью, небольшие. Крен на правый борт почти не был заметен, но оранжевая ватерлиния сразу бросалась в глаза, стоило лишь перегнуться через ограждение.

У кормовой рубки Кларенс наткнулся на Проныру – он прислонился к стене и негромко постанывал. На макушке запеклась кровь.

- Ох, ты, оказывается, жив? – почему-то удивился Проныра. – Это пи… очешуительно! Помоги мне встать. Голова трещит.

Кое-как Кларенс поставил на ноги товарища по несчастью. Попутно осмотрел его руки, но не нашел никаких электрических меток. Значит, Проныра чист. По крайней мере, в отношении рюкзака.

- Мне не хочется задавать банальные вопросы. Но все-таки, что здесь произошло?

- Диверсия, вот что! Кто-то открыл кингстоны и затопил носовой трюм.

- И еще хотел украсть мой рюкзак. Его должно было здорово приложить током.

Проныра потрогал макушку и поморщился:

- Я, видимо, стоял у него на пути. Вот он и врезал мне по бестолковке. Слушай, Хантер. Бегом в рубку. Нужно найти остальных.

Следую за Пронырой, Кларенс поднялся на мостик и, к своему удивлению, встретил там чету Магвайров. Генри колдовал над пультом, Иоланда уставилась в экран радиолокатора.

- Где все? – выкрикнул Проныра.

Кларенс не надеялся на ответ, но Магвайры, похоже, утратили весь свой снобизм.

- Они нас покинули. На шлюпках, - ответила Иоланда. – Удирали как крысы.

- А вы?

- А мы остались. Море показалось нам слишком неспокойным.

Генри наконец оторвался от пульта и вкратце обрисовал всю картину:

- Дистанционные задвижки кингстонов не сработали – видимо, их открывали вручную, штурвалом. Помпы не активны - мощности аварийного источника питания не хватает. Главный генератор вышел из строя. Нас пока спасает воздушная подушка в трюме. Но если палуба и переборки не выдержат, судно уйдет на дно. Носом вниз. Эффектное зрелище, но для нас оно, боюсь, станет последним.

- Мы можем подать сигнал бедствия? – спросил Хантер.

- Стыдно сказать, но я так и не выучил код Вейла, - Генри на секунду смутился, но тут же, как настоящая акула бизнеса, перешел в нападение: - Между прочим, генератор – это ваша технология, Хантер! Мы все надеемся на тебя!

- Вы хотите, чтобы я его отремонтировал, что ли?

- Ну да. Ваши не очень-то доверяют нам свои секреты. Устройство ваших механизмов для нас загадка.

Кларенс украдкой глянул на экран часов. Вообще-то, с их помощью можно вызвать «Призрак», и улететь отсюда с комфортом. Сигнал бедствия отменяет любые запреты, даже если их установил Ученый совет. Вот только расстояние слишком велико. Прямой волной уже не дотянешься. Надо было брать с собой аварийную ракету-ретранслятор. Но кто ж знал, что легкая прогулка превратится в опасную авантюру?

Три пары глаз выжидающе смотрели на Кларенса. И он просто сказал:

- Я готов.

Генри вручил ему аккумуляторный прожектор.

Глава 10. Ремонт

В машинном отделении тускло светили аварийные лампы. На фундаменте, где когда-то стоял дизель, была смонтирована высокая, почти до самого подволока, ребристая колонна. К ее верхушке, из которой торчала медная шина, сходились несколько балок с подвешенными на них толстыми кабелями в разноцветной изоляции. Кларенс, Генри, Иоланда и Проныра несколько раз обошли колонну кругом, словно водили хоровод вокруг елки.

Кларенс не удержался, чтобы не съехидничать:

- Да, не больно-то наши жалуют аборигенов. Надо же, какое старье выдают за передовые технологии. Неслыханная щедрость. На тебе, Боже, что нам негоже.

Генри не улыбнулся. Похоже, его интересовали сугубо практические вопросы.

- Так ты можешь это починить?

- Вам крупно повезло. Я мог бы оказаться биологом, экологом или администратором. Но по образованию я – строитель звездолетов. И, разумеется, такая штука мне знакома. Это нейтринный генератор – устройство, концентрирующее поток нейтрино и вырабатывающее электрический ток.

- Концентрирующее… чего?

- Нейтрино – частица такая. Когда-то считалось, что она ни с чем не взаимодействует, но оказалось, что все не совсем так… Да не важно.

Кларенс открыл щиток у подножия колонны и повернул два переключателя. Что-то фыркнуло и рукоятки сами по себе вернулись в прежнее положение.

- Защита сработала. Коротит что-то. В общем, надо лезть наверх. Внизу все в порядке. Вроде бы.

- Ну так лезь, – сказал Генри.

Кларенс похолодел:

- Я… не могу. Ты что?

- Почему? – воскликнули все хором.

- Высоты боюсь, - Кларенс честно признался в своей слабости, снял рюкзак, отошел в сторону и сел на деревянный ящик.

Никто не сказал ни слова. Магвайры переглянулись и, точно конвоиры, сели по сторонам от Кларенса. Генри по левую руку, Иоланда – по правую. Проныра сам полез на колонну, добрался до верха, беспомощно оглядел провода и спустился вниз.

- Ничего не понимаю, - произнес наконец он. – Там что-то почернело. Клеммы какие-то. Я же не электрик, а водолаз.

Наверное, Кларенс так и не рискнул бы забраться наверх, если бы со стороны носового трюма не раздался мучительный стон, словно умирало живое существо. От него по спине побежали мурашки, руки похолодели. Борта судна эхом отозвались на жуткий звук.

- Переборка трещит, - Генри сказал это, ни к кому не обращаясь. – Значит, все. Конец.

И Кларенс решился. Обливаясь потом, он начал карабкаться на верхушку нейтринного генератора. В конце концов, если ему суждено погибнуть – так какая разница, что с ним произойдет? Утонет ли он или свалится с высоты двухэтажного дома – все равно.

К счастью, сейчас положение колонны было далеким от вертикали. Кларенс, словно взбираясь на крутую горку, дополз до медной шины, снял с верхней части генератора защитный кожух и несколько минут разглядывал искореженные, почерневшие трубки и контакты. Закончив, Кларенс, сам не понимая как, спустился вниз.

- Починить можно! Все нейтринные генераторы состоят из независимых ячеек. Будь это хотя бы следующее поколение, я бы просто отключил нерабочие модули, сейчас это делается и вовсе на расстоянии. Но это такой музейный хлам, что придется ставить шунты. Короче, мне нужна медная проволока, кусачки и пассатижи. А, еще гаечный ключ.

- А что же произошло-то, друг? – спросил Проныра. – Почему ваш хайтек сдох?

- Парочка небольших зарядов взрывчатки, - Кларенс залез в ящик механика, вытащил оттуда пассатижи и пощелкал их губками.

Он решил не уточнять, что современные модели генераторов куда прочнее и, возможно, даже не заметили бы диверсии.

Проныра притащил моток толстой медной проволоки.

- Сойдет?

- Вполне. Двадцать минут – и все будет готово, - Кларенс вновь полез на генератор, чувствуя себя альпинистом, покоряющим самую недоступную горную вершину в обитаемой вселенной.

Впрочем, Кларенс переоценил свои силы. Его оценка времени оказалась слишком оптимистичной – он провозился добрых два часа, пока не разобрался в соединениях и не отключил все поврежденные ячейки. Злую шутку сыграл и дифферент судна – инструменты так и норовили сползти вниз. Носовая переборка трещала и стонала еще три раза, но все-таки сдержала натиск воды.

Осторожно, проверяя ногой каждый выступ, Кларенс спустился на палубу.

- Вроде готово, - сказал он и повернул рубильники.

Громко щелкнуло реле, и на панели зажглись сигнальные лампы. Ярко, ослепительно после царившего в машинном отделении сумрака, вспыхнуло главное освещение.

- Надо запустить помпы! – воскликнул Генри и кинулся к пульту механика. – Пусть откачивают воду!

Магвайр нажал на несколько кнопок и пригласил Кларенса следовать за ним. Но Иоланда и Проныра оказались проворнее. Кларенс последним поднялся на палубу. Впрочем, он вряд ли опоздал бы: прошло долгих полчаса, прежде чем полубак «Надежды» показался над водой.

- Прекрасно, - Генри, судя по всему, взял на себя руководство спасением корабля. – А мы попробуем закрыть кингстоны.

- Вернее, попробую я, - Проныра где-то раздобыл дыхательный аппарат – маску и кислородный баллон. – Все-таки я среди вас единственный профессионал. Иоланда, дуй в рубку. Следи за индикаторами. Если что, маякни по корабельной трансляции.

Никто не стал спорить. Только когда Проныра пошел в надстройку, Кларенс спросил:

- Мы разве не будем открывать люк?

- Да ты что, с дуба рухнул? Если мы спустим весь воздух, запросто отправимся к морскому царю на поклон. Мы в твиндек, там откроем водонепроницаемую дверь и посмотрим, что к чему.

- Куда?

- В твиндек, - назидательно пояснил Генри. – В… как бы это разъяснить… в отсек между палубами. Разве такого у вас нет?

Разумеется, есть! Те, кто обучал аборигенов языку, сделали это на редкость старательно. Только вслух такое говорить нельзя.

- Да я знаю. Просто не расслышал. На звездолетах похожая терминология.

Кларенс, снова последний, спустился в широкое помещение с низким потолком, вернее, подволоком, уложенном на стальных балках. Проныра отодвинул задрайки и едва успел отскочить – дверь открылась так резко, точно вылетела из пушки. В лицо ударил резкий порыв ветра с запахом соли. К счастью, в твиндек не хлынул бурный поток.

Проныра разделся совершенно донага, он не оставил на себе даже трусов. Теперь ясно, почему он отослал Иоланду в рубку.

- Не буду же я мочить одежду. Нам еще черт знает сколько времени кантоваться, - Проныра надел маску и, сверкнув голыми ягодицами, плюхнулся в черную, похожую на машинное масло, воду. Вскоре ее уровень начал заметно понижаться.

Вдруг Проныра вынырнул, взлетел по лестнице в твиндек и сорвал маску.

- Там! Там! – прокричал он, задыхаясь.

- Ты закрыл кингстоны? – строго спросил Генри, сунув в глаз монокль.

- Да. Там – труп! Кто-то убил капитана Юза!

- Или капитан открыл кингстоны и не смог выбраться из трюма, - вставил Кларенс.

Генри уставился на него, как на умалишенного:

- Зачем это ему?

- Не знаю. Но доступ ко всему кораблю есть только у шкипера. Один он мог попасть в машинное отделение помимо механиков, заложить бомбу так, что никто ничего не заподозрил, а потом спокойно пройти в носовой трюм. Даже появление старшего помощника в машинном отделении вызвало бы вопросы. Но капитан – царь и бог. Ему можно все.

- И, конечно, он сам заперся в трюме, чтобы утонуть? – съязвил Проныра.

- Может, у него был сообщник, которому не хотелось оставлять свидетелей? – Кларенс неуверенно попытался объяснить разыгравшуюся трагедию. – Но, наверное, вы правы. Юза убили, когда он застукал преступника за нехорошими делами.

В глазах Проныры и Генри вспыхнуло нескрываемое торжество: еще бы, ведь они умыли лунатика! Кларенс не обратил на это никакого внимания.

- Теперь осталось придумать, как нам управлять судном, - сказал он. – Нам ведь придется заменить несколько десятков человек.

- Вообще-то моряков на судне всего двадцать. Ну, может, двадцать пять. Остальные – стюарды, буфетчицы, одним словом те, кто обхаживает пассажиров, - ответил Генри. – Думаю, четверых нас хватит, чтобы привести судно к берегу. На мостике достаточно троих, один пусть дежурит у генератора. Нам ведь неважно куда прийти. Главное – подать сигнал.

Кларенс спустился в машинное отделение. Здесь, среди механизмов, кабелей и трубопроводов он почувствовал себя куда лучше, чем на открытой всем ветрам палубе.

Два электромотора, упрятанных в цилиндрические кожухи, молчали. И вдруг по отсеку пронесся нарастающий вой. От него заныли зубы. Он ввинтился в уши, перешел в пронзительный визг, резко утих и превратился в приятное на слух дрожащее пение.

Призывно засвистел сигнал переговорного устройства. Кларенс нажал на кнопку ответа.

- Хантер, глянь обороты винтов! – раздался голос Генри.

Кларенс глянул на циферблаты на переборке.

- Сто двадцать… сто сорок… сто пятьдесят! Стабилизировалось на ста пятидесяти!

- Чудесно. Можешь идти спать! Дальше мы сами справимся. Здесь автоматика. Моторы управляются прямо из ходовой рубки. Поглядывай там, чтобы вибраций не было – вот и вся твоя забота.

Кларенс нажал отбой, принес из каюты матрас, подушку и одеяло. Правда, он зря это сделал – в кладовке инженер-механик уже оборудовал себе постель. Журнал учета неисправностей под подушкой красноречиво говорил о должности его хозяина.

Лежа на жесткой постели, Кларенс размышлял, почему же неизвестный злодей его так и не убил, когда пытался унести рюкзак? Может быть, он всего лишь хотел задержать «Надежду»? Наверное, так – ничто не мешало преступнику открыть кингстоны и в машинном отделении. А может, все это и не связано с присутствием на корабле его, Кларенса. Нет, не стоит себя обманывать. Нужно отыскать логику во всем происходящем. Пусть на первый взгляд кажется, что ее нет вовсе.

Глава 11. Поезд

Плавание длилось семь дней. По традиционному Галактическому исчислению времени – неделя. Сколько и каких единиц это составляло на планете, где сутки немного длиннее стандартных, Кларенс мог только догадываться.

Все путешествие прошло под знаком скуки. Правда, Кларенса не беспокоила тоска – он изучал примитивные корабельные механизмы, сутками не выбираясь из машинного отделения. Консервы, хлеб и освежающий напиток приносил Проныра.

- Это чтобы ты не загнулся от голода, - говорил он всякий раз, неожиданно появляясь среди механизмов. – А то еще подумаешь о нас плохо.

Кларенс называл еду провиантом – всем известно, что если самую нехитрую снедь назвать провиантом, она кажется гораздо вкуснее. В продуктах не было недостатка: холодильники не успели оттаять. Правда, никто не захотел готовить, но все равно пищевой синтезатор с его мерзкой питательной пастой не пригодился. Пока.

Но однажды дрожащее пение моторов изменилось – оно стало заметно ниже и тише. Обороты упали. Кларенс вызвал мостик.

- Земля на горизонте! – сообщил Генри наполовину радостным, наполовину печальным тоном. – Мы прибыли. Скоро нас навестит аварийная команда – я вывесил на мачте флаг бедствия! Жаль только, наши шлюпки нам не попались.

И Кларенс вернулся в свою каюту. Кто он такой? Обычный пассажир третьего класса.

Наверху, на палубе, раздался топот нескольких пар ног. Очевидно, это были матросы со спасательного судна. Кларенс не стал им мешать – профессионалы справятся сами. Но когда судно причаливало, он все-таки соизволил выйти на палубу. Разумеется, с рюкзаком за плечами.

Магвайры и Проныра стояли у правого борта, безразлично разглядывая портовые краны и нагромождения контейнеров, залитые светом полуденного солнца. Кларенс занял место рядом со своими попутчиками, как раз когда «Надежда» проходила мимо пяти фрегатов – противолодочных кораблей, пришвартованных у пирса. Никому не нужные после войны, они покачивались на волнах, ожидая, пока им найдут какое-нибудь применение.

Иоланда и Генри уже нацепили маску снобизма и теперь смотрели на всех с нескрываемым презрением на лицах. С Пронырой они не обмолвились ни одним словом, но Кларенса встретили с распростертыми объятиями:

- Дорогой Хантер! – воскликнул Генри, обводя рукой фрегаты. – Вот она – продукция моей верфи. Она уже оплачена, между прочим, мда, так что мне все равно… Но вам этого не понять.

Буксир подвел «Надежду» к причалу. Матросы аварийной команды перекинули сходни. Но никого пока не выпустили. На борт взошли двое полицейских в черной форме и санитары в халатах. Вскоре тело несчастного капитана, накрытое брезентом, спустили на берег. Кларенс провожал его взглядом, не в силах оторвать глаз от неподвижной руки, свешивающейся с носилок. Четыре золотых галуна ярко сверкали на полуденном солнце.

Полицейские обосновались в кают-компании. Старший – низенький полный человечек задавал вопросы четверым выжившим, его широкоплечий помощник с пистолетом на поясе записывал в блокнот ответы.

- Я могу сказать, как вам найти преступника, - с хода заявил Кларенс.

Может быть, так удастся покончить с формальностями побыстрее?

- Вот даже как? – старший полицейский бросил взгляд исподлобья. – Слушаю вас, господин…

- Хантер. У злодея на руках электрические знаки – как бы выжженные серые пятна…

- Я знаком с электробезопасностью. С чего вы это взяли?

- Он пытался украсть мой рюкзак. Сработала система защиты, а она бьет током любого, кроме меня. Так что если шлюпки все-таки приплывут, ищите среди пассажиров человека с электрометками на ладонях.

- Опасный у вас рюкзак, - заметил второй полицейский, отрываясь от блокнота.

- Ничего подобного. Антивор, между прочим, дважды предупреждает слабеньким и безопасным разрядом, прежде чем шарахнуть по-настоящему. Кто не послушался, виноват сам.

Кларенс хихикнул: он не без удовольствия представил, как преступник с диким воплем роняет рюкзак на палубу, пинает его, изрыгая самые изощренные проклятия, и удирает по коридору, пока судно еще держится на плаву. Не укради, как говорится.

И все-таки, несмотря на все надежды Кларенса освободиться пораньше, полицейские устроили подробный допрос. Они несколько раз переспрашивали, словно получили строгий приказ как можно дольше задержать уцелевших пассажиров на борту. Только через три часа им разрешили сойти на берег. Вот только бюрократическая передряга еще не закончилась.

У плоской и широкой одноэтажной постройки – таможни, Кларенс попрощался с Магвайрами.

- Нам, как важным персонам, положен «зеленый коридор», - Генри не упустил возможности продемонстрировать свое превосходство. – Вас же, Хантер, ждет бюрократический ад. Да, между прочим. Какое звание у вас там, на звездах?

- Первый уорент-офицер. Я, скорее, не кадровый солдат, а военный специалист. Пилот Десантного корпуса.

Кларенс ожидал презрительного взгляда или реплики, но Генри лишь благосклонно коснулся его плеча. И Магвайры скрылись за дверью. На Проныру они даже не посмотрели. Больше их Кларенс никогда не видел.

Генри не ошибся. Таможенники обшарили Кларенса, словно недавно вышедшего из тюрьмы контрабандиста. Его заставили выложить из рюкзака все вплоть до карманного радиометра. Главный чиновник – массивный усатый тип с унылым лицом, едва ли не обнюхал предметы на столе. Судя по всему, он ничего не понимал, но не подавал вида.

- Оружие? – буркнул таможенник.

Кларенс вытащил из кармана боевой разрядник и пощелкал встроенным фонариком.

- Не надо шутить с законом и выдавать безобидные предметы за смертоносное оружие, господин лунатик. Иначе можете нажить неприятностей. Скажите спасибо, что я добрый, - таможенник прикрепил визу к удостоверению, расписался и тиснул печать. – Счастливого вам пути.

Кларенс собрал вещи и длинным коридором, через турникет, прошел к выходу на улицу с другой стороны таможни. Лампы под потолком, казалось, нарочно сделали так, чтобы они сверкали прямо в лицо.

Проныра, как ни странно, торчал в фойе, словно кого-то поджидал. Кларенс хотел было пройти мимо, но бывший товарищ по несчастью схватил его за руку:

- Ты ведь в Дастбин, да? В столицу?

- Откуда ты знаешь?

Проныра хихикнул:

- Ты очешуительно наивен, дружище! Здесь другой дороги нет! Не на верфь же хлыщей Магвайров ты собрался. Я предлагаю составить тебе компанию и побыть персональным гидом. Не за просто так. У тебя же есть элитная карточка от пароходной компании…

- А это ты откуда знаешь? – Кларенс во второй раз задал один и тот же вопрос.

- По логике дошел. Магвайры что, ни с того ни с сего приняли тебя в свой круг? Расслабься. Я видел, как ты перед ними растянулся и слышал весь разговор. Естественно, чисто случайно. Слушай дальше, сейчас я тебе расскажу, в чем суть вещей. До Дастбина нам все равно добираться по рельсам – чух-чух! Естественно, не пешком. Так вот, эта карточка действует и в поезде – у железнодорожной компании соглашение с пароходством. Владелец карточки может взять на нее билет со скидкой в первый класс еще на одного пассажира – жену или, скажем, телохранителя. А ехать люксом – не то, что в жестком вагоне. Конечно, я больше для себя стараюсь, но и тебе будет польза от моей скромной персоны. Ты со мной? – Проныра замер, выжидая. На его остром лице проступили скулы.

Кларенс принял предложение. В конце концов, он даже не знает, где вокзал. К тому же ему понравились прямота и честность попутчика. Пусть эти качества у него были и относительные, ради его же собственной выгоды.

- Вот это дело! Одобряю, приятель! А теперь нам надо бежать, иначе мы не успеем на вечерний поезд. Так что не отставай.

Проныра выскочил на улицу. Кларенс бросился следом. Пробежал между грузовиков с контейнерами и выскочил на широкую улицу, застроенную скромными одноэтажными домами. Малиновые отсветы заходящего солнца сверкали прямо в глаза, сполохами отражаясь от стекол. Прогудел грузовик, за ним протарахтел мотоциклист. Запах сгоревшего бензина защекотал ноздри. Едва поспевая за лидером, Кларенс повернул в проулок, вихрем пронесся среди стройных зеленых деревьев с пушистой листвой и очутился на площади перед плоским, выкрашенным в желтый цвет сооружением с вывеской «Станция Довер». Стеклянный фасад украшали блестящие металлические дуги-арки. Они взлетали под самую крышу, спускались к земле, вновь взлетали и исчезали, упираясь в обрамление боковой стены. Модернизм как он есть.

Проныра встал.

- Вовремя! Теперь можно не спешить, но поторапливаться надо. Переведи дух, и ускоренным маршем выдвигаемся к билетным кассам!

Только теперь Кларенс позволил себе чихнуть. Он хотел немного постоять в тени деревьев, вдохнуть свежего воздуха, но Проныра потянул его к входу. Он так резко ворвался внутрь, что едва не зашиб Кларенса тяжелой стеклянной дверью.

Людей было немного. Редкие пассажиры отдыхали на скамейках и в креслах, не спуская глаз с ручной клади. На постах дремали охранники. За стойкой скучал администратор. Киоски пестрели журналами и книгами, в лавочках декоративные стаканы, вилки и ложки тщетно ждали покупателей. В центре главного зала, на рельсах, уложенных на постамент, покоился древний паровоз. Черный и страшный, он казался анахронизмом на фоне бетона и стали. Буферные фонари закрасили белой краской, и Кларенсу показалось, что он смотрит прямо в затянутые бельмами глаза слепого бродяги.

Впрочем, Проныра не дал долго любоваться местными достопримечательностями:

- Нет времени на экскурсии, друг! Двадцать минут до отправления! Еще неизвестно, не выкинет ли кассир какой-нибудь фортель! – выкрикнул он и почти силой поволок Кларенса к окошкам билетных касс.

Но, несмотря на беспокойство, все прошло гладко и четко. Уже через минуту на руках у попутчиков были два маленьких картонных прямоугольника с круглым отверстием посередине и датой, видной только на просвет. Заплатил за все, естественно, Кларенс.

Поезд уже стоял у перрона. Дизель тепловоза, похожего на длинную коробку, курлыкал на холостых оборотах. Девять серо-синих угловатых вагонов с распахнутыми дверьми уже принимали пассажиров в свои ненасытные утробы.

- Зачем это? – Кларенс указал на стальные жалюзи на окнах. Из-за них состав напоминал бронепоезд.

- Потом узнаешь! Бегом туда! – Проныра ткнул пальцем в нужный вагон.

Проныра сунул билеты проводнику – важного вида пожилому человеку в очках. На его зеленой форме сверкал орнамент, вышитый золотой нитью. Проводник дважды щелкнул никелированным компостером, и на коричневом картоне появились новые дырочки.

- Четвертое купе, пожалуйста. Места семь и восемь. Ужин – через час после отправления.

Кларенс шагнул с платформы в тамбур и вошел в широкий коридор. В лицо дохнуло запахом металла и пластика – запахом дорожного уюта. Перед идеально чистой, без единого пятнышка, красной ковровой дорожкой, Кларенс на секунду задержался. Даже наступать на нее казалось непростительным кощунством, а идти было и вовсе немыслимо. Пришлось пересиливать себя и шагать по самому краешку.

В просторном купе мягко светили лампы с круглыми абажурами. Взбитые подушки на аккуратно застеленной двухэтажной кровати – именно кровати, а не койке, приглашали закрыть глаза и смотреть приятные сны до самой столицы. В отдельном отсеке можно было пообедать за лакированным столиком, почитывая журналы и газеты. Дверь в стене вела в санузел, совмещенный с душем. Это очень кстати: Кларенс вспомнил, что не мылся с того времени, как «Надежда» едва не пустила пузыри. Правда, идиллию немного портила грубая тень от жалюзи на стеклах. Ощущение военного эшелона не отпускало, несмотря на роскошь и удобства.

Кларенс положил рюкзак на багажную полку и сел в кресло у окна. Проныра устроился напротив и начал демонстративно листать журнал с фотографиями размалеванных девиц.

Поезд дернулся, словно локомотив разминал мускулы перед дорогой, и начал медленно набирать ход. За окном проплыли сложенный из кирпича пакгауз и поворотный круг локомотивного депо. Сверкнул изумрудный огонь выходного светофора. Вагон слегка накренился. Колеса заскрежетали на стрелках.

В темнеющем городе вспыхнули цепочки уличных фонарей. Промелькнул переезд. Поезд вырвался на свободу и помчался среди бесконечных лугов и полей.

Кто-то громко постучал в дверь.

- Войдите! – крикнул Проныра.

Проводник вкатил в купе накрытую белоснежным покрывалом тележку. Колеса звякнули о порожек. Через минуту на столе появились одноразовые тарелки с дымящимся картофелем… ну или что его заменяло на Флегетоне, нарезанный белый хлеб, котлеты в прозрачной упаковке, бутылка сока и стаканы. Проводник вежливо поклонился, вытянул тележку обратно в коридор и захлопнул дверь.

На этот раз исходящий слюной Кларенс не стал оскорблять аборигенов проверкой блюд. Он налег на рассыпчатый картофель и нежнейшие котлеты. Пищевой синтезатор и на этот раз остался без работы.

- У! Вкусно! – пробубнил Кларенс с набитым ртом. – У вас умеют готовить.

Проныра расхохотался так, что чуть не выплеснул сок из стакана:

- Еще бы, друг! В люксе! Во втором и третьем классе не кормят вообще – добро пожаловать в вагон-ресторан! Цены там, сам понимаешь, кусачие, как блохи на старой собаке. Многие берут еду с собой. Яички, лучок, помидорчики, хлеб. Такой аромат вряд ли забудешь.

Поезд неутомимо бежал по рельсам. Сейчас окончательно стемнело, лишь изредка занавеска вспыхивала ярким пламенем – на пригородных станциях в окно бил свет прожекторов.

Проныра выбросил посуду в мусорный бак, влез по откидной лесенке на верхнюю постель и засопел. Кларенс быстро обмылся в душевой и упал на свою койку. Ему показалось, что он висит в невесомости – мягкий матрац прогнулся и обнял тело, словно аккуратно и нежно поддерживал его между небом и землей. На боковой стойке темнела металлическая ручка – оказывается, здесь можно регулировать жесткость пружин. Кларенс выкрутил его на максимум и получил слабое подобие привычной койки, какие ставят на звездолетах.

Прежде чем уснуть, Кларенс устроил маленький мозговой штурм. У него возникло ощущение, что все, кто ему встречался на пути, пытаются направить его в определенную сторону. Они словно выстилают ему, Кларенсу, темную дорожку, с которой не свернуть.

Почему, к примеру, Магвайры остались на корабле? Люди такого склада характера, как они, обычно первыми бегут к шлюпкам, отталкивая остальных и не считаясь ни с детьми, ни со стариками. Каким образом капитан Юз оказался в трюме? Почему Фил Ли, который должен был ждать нужный ему прибор, взял и просто так, ни с того ни с сего, уехал на другой континент? А еще неплохо бы узнать, где сейчас находится заместитель председателя Совета Развития Дасти Мэйн – на «Тикондероге» или он улетел домой? Попросить бы его о помощи – хотя бы получить карту и спутниковые снимки континентов. Но это невозможно, так что придется действовать самому. Наугад.

Глава 12. Всегда опаздываю

Поезд, покачиваясь, медленно тащился среди бесконечных болот. Яркое утреннее солнце светлыми полосками пробивалось сквозь закрытые жалюзи. Очевидно, они управлялись машинистом или проводником – регулятора нигде не было.

Кларенс и Проныра уплетали только что поданный завтрак – плов, салат-оливье и горячий кофе. Еда таяла во рту: шеф-повар из вагона-ресторана в очередной раз доказал свое мастерство. Разговаривать не хотелось, но все же Кларенс, пережевывая нежные мясные кусочки, задал давно мучивший его вопрос:

- Так зачем жалюзи? И почему их закрыли?

Проныра с сожалением оторвался от тарелки:

- Вот… вечно ты все испортишь с ненужным любопытством, друг. Знаешь, как у нас говорят? Любопытный солдат – мертвый солдат…

Он не договорил. В окно врезалось что-то массивное. Наверное, оно застряло между металлических планок, потому что начало биться так, что задрожали стекла. На секунду пластины повернулись ребром, и в купе заглянули два блестящих выпуклых глаза. Они тут же исчезли. Жалюзи закрылись, но Кларенс успел разглядеть полупрозрачные с черными прожилками крылья, изломанные ноги и тонкий хобот длиной с человеческую руку. Кошмарное существо походило на комара, но величиной было с крупную птицу – орла или беркута.

- Это… кто? – спросил потрясенный Кларенс.

- Ядовитый комар особой породы, - ответил Проныра, даже не взглянув в окно.

- Спасибо, капитан Очевидность.

- Я серьезно. Мы называем их дридрилбвжи, по звуку крыльев. Ну или просто дри-дри, если на современном языке. Так вот дри-дри за десять минут может превратить человека в мумию, высосав из него кровь до последней, самой маленькой капелюшки. Путейцам на перегонах приходится работать в непробиваемых защитных костюмах. Как тяжелым водолазам.

Кларенс задумался. Проныра вновь налег на плов.

- А как от них защищаются в городах? Сетки на окнах? Фумигаторы?

- Фуми… что ты спросил? А… Дри-дри никогда не покидают ареала. Ни одного из них не видели за пределами болот. Прикинь, ты можешь стоять у границы какой-нибудь топи, и дри-дри будут летать прямо перед тобой. Никто тебя не тронет, словно ты отгорожен непроницаемой стеной. Но стоит шагнуть вперед – и готово учебное пособие по бальзамированию.

Жалюзи раскрылись. Поезд теперь мчался по равнине – гладкая зелень полей перемежалась с оливковой рябью перелесков. Промелькнул железнодорожный переезд – полосатый шлагбаум и яркие пятна автомобилей на скучном асфальте. Потом колеса застучали на стрелках небольшой станции, и снова за окном потянулись бесконечные поля. Казалось, так можно ехать вечно – в тепле и уюте, под мерный стук колес есть вкусную пищу, дремать на мягкой и чистой постели, беседовать с интересным попутчиком. Именно так: вопреки первому впечатлению, Проныра оказался приятным человеком. И Кларенс наслаждался поездкой и отдыхал. Пусть весь мир подождет…

Увы, счастье не может длиться вечно. Вскоре после полудня на горизонте замаячили заводские трубы. В купе постучал проводник:

- Дастбин через полчаса. Конечная! Не забывайте свои вещи.

Кларенсу так и не удалось насладиться городскими видами. Сначала дневной свет заслонили заводские корпуса, высокие бетонные заборы и дымящиеся градирни, потом поезд нырнул в тоннель и выскочил из него лишь когда пробирался между десятками пассажирских вагонов. Еще минут пять, и скрипнули тормоза. Состав остановился у крытой платформы. Кларенс нехотя натянул китель, нацепил на плечи рюкзак и двинулся на выход.

- Всего доброго. Желаем вас еще раз видеть в нашем поезде, - сказал на прощание проводник.

Кларенс на несколько секунд задержался в дверях вагона, разглядывая вокзал. Здание, выкрашенное в желтый цвет, как и в Довере, было выстроено в старинном стиле – массивные стены с узкими окошками, купол со шпилем и украшения в форме крепостных башенок.

Немного осмотревшись, Кларенс шагнул на перрон. Людской поток подхватил его и вынес прямо на городскую площадь. Ноздри защекотал запах сгоревшего бензина.

Проныра, как ни странно, не отставал. Он, ловко лавируя среди прохожих, держался позади, словно слуга благородного мушкетера. Правда, лентяй забыл взять у своего сеньора пожитки.

- Скажи мне, мой верный оруженосец, а где находится гостиница «Анерли Армз»? Как туда добраться? – Кларенс рассудил, что раз уж его добровольный гид остался рядом, с него можно выудить полезную информацию.

- На улице Анерли Роуд, друг! Это же всем известно. Слушай, да у нас с тобой, похоже, родственные души. Во всяком случае, наши устремления точно. Мне тоже в этот район. Может, вызовем такси? – Проныра указал на красно-желтую телефонную будку. – Лучше я, а то с тебя сдерут втридорога. Гони монету!

Проныра взял мелочь и закрылся внутри. За то время, пока он звонил, Кларенс успел неспешно прогуляться до киоска и купить заинтересовавшую его книгу. Зато серый автомобиль с буквой «Т» на борту подкатил так быстро, будто ждал за углом соседнего квартала. Проныра устроился рядом с водителем – усачом в черных очках, Кларенс снял рюкзак и плюхнулся на заднее сиденье. Такси взвизгнуло шинами и резко рвануло с места.

- На что ты потратил свои кровные? – спросил Проныра. – Дай заценить!

Кларенс передал ему томик в твердом переплете с зарезанной девицей на обложке.

- Детективный роман Агаты Мэйпл? «Дело о жестоком адвокате?» И ты увлекся таким низкопробным чтивом? – Проныра произнес это с видом знатока литературы.

- Думаю, в будущем это произведение станет классикой, а его автор получит мировую известность, - ответил Кларенс, забирая книгу назад. – Если мне понадобится авторитетное мнение, я обращусь к Вилли Пату. Он – известный в Галактике литературный критик.

Обиженный Проныра умолк и не открывал рта до самой гостиницы. Кларенсу оставалось только любоваться архитектурой улиц. Старинные дома с эркерами и лепниной показались ему красивыми, но совершенно непрактичными.

Машина остановилась у трехэтажного кирпичного здания, украшенного барельефами. Фасад подпирали три облицованные гранитом колонны. Над входом сияли огненные буквы: «Анерли Армз». И пять звезд.

Кларенс расплатился с таксистом за себя и за Проныру:

- Ну, пока, приятель!

- Не торопись прощаться. Мы еще увидимся, я в этом просто уверен. И очень скоро увидимся.

Слегка ошарашенный Кларенс взбежал по ступенькам в холл. На несколько секунд он растерялся, ослепленный роскошью. От диванов с позолоченными спинками и ярко-красными чехлами невозможно было отвести глаз.

- Чем могу служить? – администратор – худая и высокая женщина в возрасте, изогнулась вопросительным знаком.

- Мне нужен Фил Ли. В каком номере он остановился?

- Одну минуту, - женщина полистала журнал. – Двести пять. Но господин Ли съехал сегодня утром. Нет, он ничего не оставил.

- Увы, - кисло ответил Кларенс. – Это я должен передать ему один очень нужный предмет. Вот только я всегда опаздываю.

Он выскочил из гостиницы и спустился по лестнице на улицу.

Глава 13. Повстанцы

Несколько секунд Кларенс размышлял, что же делать дальше. Он медленно двинулся по улице вдоль аккуратно подстриженных кустов и вдруг уловил краем глаза какое-то движение. Мгновение – и в поясницу уперся твердый предмет.

- Веди себя тихо, друг, иначе придется перевести тебя в разряд бывших друзей. Покойников, - едва слышно произнес голос Проныры. – Я же обещал скорую встречу. Живо в машину.

Кларенс хотел ехидно поинтересоваться, в какую такую машину, но у гостиницы остановился крытый микроавтобус с тонированными стеклами. Он подъехал почти бесшумно, двигателя вообще не было слышно. Только шуршание шин перекрывало легкий шелест деревьев. Значит, электромобиль. Интересно, что питает его моторы? Аккумуляторы, химические элементы или, может быть, компактный нейтринный генератор?

Микроавтобус мягко тронулся. Маленький двуствольный пистолет почти полностью исчез в руке. Позолота и гравировка делали грозное оружие похожим на сувенир, безделушку для богатых бездельников. Но черные дула недвусмысленно давали понять, что его владелец не шутит.

- Если ты будешь вести себя хорошо, мне не придется тебя связывать.

- Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, - все-таки Кларенс не удержался от шпильки. – А я-то уж думал, что мне делать дальше? Никаких планов, ты представляешь? Вот если бы все мои проблемы решались столь же легко.

- Даже так? Что ж, рад помочь, - Проныра вернул насмешку с совершенно серьезным видом.

Кларенс, однако, не собирался сдаваться:

- Расскажи-ка, пожалуйста, почему ты не провернул операцию «лунатик» прямо у вокзала?

На этот раз Проныра ответил грубо и резко:

- Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы задавать вопросы? – впрочем, он тут же смягчился. – Видишь ли, приятель, кроме тебя, нам нужен был и твой адресат. Но раз он позорно удрал, придется обойтись твоей очень важной персоной.

Кларенс внимательно осмотрел обитую кожзаменителем лавку вдоль стенки.

- Что ж. Тогда у меня остался последний вопрос. Можно мне полежать? Все равно через эти окна ничего не видно.

- Не возражаю. Надеюсь, не стоит повторять, чтобы ты вел себя хорошо?

- Не стоит. К чему срывать встречу с интересными людьми?

Микроавтобус начало потряхивать – очевидно, водитель съехал с главной дороги на проселок. Кларенс, положив под голову рюкзак, устроился на импровизированной койке. Он решил не торопить события. Пусть все идет своим чередом. Сейчас же можно попытаться вычислить расстояние, которое пройдет машина. Благо часы никто не отобрал.

Но рассчитать дистанцию не получилось даже приблизительно. Микроавтобус то мчался по ровному шоссе, то, переваливаясь с борта на борт, еле тащился по ухабам. Прошло больше четырех часов прежде чем колеса начали стучать на стыках бетонных плит. Машина остановилась. Хлопнула водительская дверь. Снаружи донеслись чьи-то голоса. Блокпост или проходная.

Наконец микроавтобус тронулся, проехал еще минуту и снова остановился.

- Приехали, - буркнул Проныра. – Вылезай. Конец всему.

- Всякий конец может быть и началом, - процитировал Кларенс давно прочитанную книгу, открыл дверь и спрыгнул на землю.

Очевидно, здесь когда-то была военная база. К контрольно-пропускному пункту тянулась выложенная бетонными плитами дорога. Плоский и длинный административный корпус прижался почти к самому забору с колючей проволокой и спиралями Бруно поверх массивных стен. Рядом с ним темнело серое трехэтажное здание – казарма; позади нее торчала труба котельной. Чуть поодаль, за спортивной площадкой, гордо красовался желтый двухэтажный дом с кованой чугунной оградой – скорее всего, там когда-то квартировали офицеры. Под окнами пестрели яркими цветами клумбы. Интересно, кто их здесь разводит?

Дальше, насколько хватало глаз, было разбросано множество похожих на могильные холмики сооружений без окон. Над каждым поблескивали грибки вытяжной вентиляции. Казалось, какой-то безумец арендовал поле и вместо того, чтобы засеять его пшеницей или рожью, настроил не то складов, не то лабораторий. И далеко впереди, там, где за колючей проволокой синел густой лес, маячили руины – заходящее солнце четко высветило ощерившиеся зазубринами стальные и железобетонные конструкции.

В грудь уперся ствол автомата. Небольшой, компактный образец с коротким стволом, складным прикладом и прямым магазином. Кларенс почувствовал себя неуютно: он предпочел бы находиться со стороны приклада. Но выбора ему не оставили. Уже знакомый усатый таксист махнул в сторону офицерского дома и приказал по-военному:

- Кругом марш! Нечего тут глазеть… лунатик! – водитель добавил несколько слов на незнакомом языке. Его речь показалась полной тарабарщиной, впрочем, довольно певучей и приятной на слух.

Кларенс зашагал по дороге, зажатый с обеих сторон бдительными конвоирами. Они почти втолкнули его в просторный холл с колоннами посередине, провели коротким коридором и, как вкопанные, встали перед двустворчатой дверью. Вязь незнакомых золотых букв на табличке совершенно сбила Кларенса с толку.

- Здесь написано «начальник гарнизона», - Проныра нажал на кнопку звонка и заговорил на певучей тарабарщине.

Ему ответили. Кларенса и его конвойных впустили внутрь.

Кабинет начальника занимал, наверное, половину этажа. Очевидно, его обладатель любил роскошь – у дальней стены стоял огромный стол из красного дерева. На таком запросто можно играть в настольный теннис и ни один судья не отменит матч из-за недостатка места. Два телефона и селектор отражались в полировке. Для посетителей предназначались диван и несколько стульев. Впечатление усиливали стены, обитые лакированными панелями.

За столом, в кресле с высокой спинкой, расположилась полная женщина в свободном красном платье. Ее грубое лицо только-только тронули неглубокие морщины, умные глаза смотрели мрачно и вместе с тем задумчиво. На полных губах лежал толстый слой яркой помады. У Кларенса возникло чувство, словно эта женщина взвалила на себя груз ответственности если не за Галактику, то за всю планету.

Рядом с креслом пристроился безусый юнец – его сходство с хозяйкой кабинета не оставляло сомнений в их родстве. Позади этой пары скучал широкий, как шкаф, охранник в военной форме. На шее у него висел точно такой же автомат, как и у водителя. Что-то здесь слишком много оружия.

Проныра сунул пистолет в карман, отошел в сторону, и уселся верхом на стул. Чуть позже это решение спасет ему жизнь.

- Присаживайтесь, пожалуйста, - неприветливый тон неизвестной матроны не вязался с ее словами. – На языке предков меня зовут Марждрогтригсинслугрим, но ты называй меня по-новому. Просто Марго. Думаю, тебе известно, кто я такая, господин Хантер.

- Понятия не имею, - Кларенс глянул в окно – на улице никого не было. Только печально качались деревья на фоне потемневшего неба.

- А мне говорили, что лунатикам все известно. Значит, ошибочка вышла. Что ж. Тогда разрешите мне представиться. Я – заместитель командира повстанцев. И сейчас ты находишься на нашей базе. Присаживайтесь, пожалуйста.

Кларенс опустился на диван. Водитель занял удобную позицию между ним и Марго так, чтобы не перекрывать охраннику сектор обстрела. Теперь они оба держали кабинет под прицелом. Ни спрятаться, ни сбежать.

- Со мной можно на «ты». Так что вам нужно-то? - Кларенс фамильярничал просто для того чтобы потянуть время. Зачем? Все равно его никто не кинется искать.

- Это деловой разговор, Хантер. Нам нужен аппарат, который ты должен был передать одному высокопоставленному лицу. Он ведь у тебя в рюкзаке, верно?

- Зачем он вам? И кто вам сказал, что у меня есть… прибор?

- По-моему, я тебе уже говорил, что вопросы здесь задаем мы, - Проныра зачем-то отступил к двери. – Аппарат лучше отдать нам по-хорошему, не то мы сделаем тебе немножечко больно. Или ты – любитель жесткого садомазо?

- Ничего вы мне не сделаете. Мои друзья будут мстить. Они разнесут вашу несчастную столицу в клочья. Камня на камне не оставят. И те, кто выживет, будет медленно подыхать от голода, в ужасе прячась в руинах от наших летающих машин. О термине «санировать планету», даже и думать не хочется.

Марго презрительно фыркнула:

- Твои друзья вместе со всей техникой так и не смогли раскрыть эту базу. Но Дастбин они, конечно, сровняют с землей. И это нам на руку – отвлекут внимание этих…

Она вдруг умолкла, словно сболтнула лишнего. Кларенс весело хлопнул по рюкзаку:

- Хорошо! Берите все, что вам нужно!

Проныра скривился в усмешке:

- Я прекрасно знаю, как работает твоя адская штуковина. Сам видел попытки кого-то из команды проинспектировать рюкзак. Дальше коридора он его не вынес. Отключай защиту!

Кларенс вскочил на ноги:

- Да объясните, что здесь вообще происходит?

- Мы не можем, - тихо произнесла Марго. – Не на новом языке. Иначе они все узнают. Вдруг у них и здесь есть свои уши?

- Да кто они?! – закричал Кларенс. – Восточники? Северники? Кто?

Он встал и поднял руки, демонстрируя мирные намерения, искренне желая просто поговорить с Марго с глазу на глаз, и вдруг увидел, как в полной тишине из дула автомата, окутанный пороховым пламенем, показался маленький блестящий предмет. Это была пуля – она медленно приближалась, оставляя за собой полупрозрачный след. Кларенс отступил в сторону. Теперь водитель, Марго и охранник оказались на одной линии. Кларенс хотел потрогать плывущую по воздуху пулю, но вспомнил, что ее оболочка, должно быть, раскалена. Так можно и обжечься.

Тогда Кларенс, преодолевая сопротивление густого, тягучего воздуха, сунул руку в карман и достал боевой разрядник. Снял оружие с предохранителя, дождался, пока ионизатор создаст проводящий конус и нажал на кнопку.

Молния в сто пятьдесят раз быстрее пули. Даже сейчас, когда секунды превратились в вечность, ее зигзаг почти мгновенно прочертил кабинет и превратил всех, кому не посчастливилось стоять перед Кларенсом, в черные, обгоревшие мумии. Несовпадение жестов двух цивилизаций привело к трагедии.

От оглушительного грома едва не лопнули барабанные перепонки. Вдребезги разлетелось оконное стекло. Четыре обугленных тела повалились на пол. Уцелевший Проныра, прижимая к уху ладонь, медленно поднял двуствольный пистолет. Прицелиться он не успел.

- Нет! – прокричал Кларенс. – Не делай этого! Умоляю!

Проныра опустил оружие. Судя по его потрясенному виду, он отреагировал на последнее, совершенно неуместное, слово.

Кларенс вырвал пистолет из бессильной руки, подхватил рюкзак, выскочил в окно, прямо на клумбу и пустился бежать со всех ног. Он бросился не к проходной, а к сооружениям без окон. Как ни странно, его никто не преследовал. Впрочем, вряд ли повстанцы будут сидеть сложа руки после убийства их лидера. Все зависит от того, как быстро они опомнятся.

Несмотря на жесткий цейтнот, Кларенс попытался открыть стальную дверь ближайшего сооружения. Она не поддалась – заперто! Выстрел из разрядника вынес ее вместе с косяком.

Наверное, здесь был химический завод. За толстыми стеклами змеились трубопроводы и поблескивали ребристые цилиндры, над которыми темнели разбрызгиватели. С потолка свисали датчики. Но сейчас все умерло – вентиляторы и лопатки мешалок застыли в странной механической неподвижности. Погасшие сигнальные лампы электрических щитов и панелей управления казались бельмами на лице покойника. Но Кларенса это не интересовало. Он включил встроенный в разрядник фонарь и бросился в отгороженный кабинет. Увидел на столе забытую папку и торопливо засунул ее в рюкзак вместе с позолоченным пистолетом Проныры. И услышал погоню.

Глава 14. Зараженные тоннели

К этому времени почти стемнело. Кларенс выключил фонарь и выскочил через запасной выход. Кто-то крикнул на уже знакомом, но непонятном языке. Над головой просвистела пуля. И тут же преследователи открыли огонь – они стреляли часто, но неточно. Впрочем, Кларенс уже скрылся за второй лабораторией и, сжимая в ладони разрядник, побежал к руинам, торчащим изломанными пальцами у зубчатой стены леса.

Повстанцы не спешили. Только вспышки выстрелов выдавали их позиции. Впрочем, стреляли они, скорее, не для того, чтобы попасть, а чтобы направить беглеца в нужное место. В какую-то ведомую одним им ловушку.

И Кларенс, похоже, не разочаровывал повстанцев. Он добежал до руин и юркнул между проржавевших, оплавленных и скрученных труб и стоек. Включил фонарь и на растрескавшемся бетонном полу увидел открытый люк. Из него тянуло мертвым, сухим воздухом.

- Эй, лунатик! – голос Проныры раздался совсем рядом. – Бежать некуда! Вылезай! Живо! Тогда ты умрешь быстро и… гм… относительно безболезненно. Обещаю! Если же мы сами поймаем тебя, то разделаем, как свинью на бойне. Я сам буду отрезать от тебя кусочки мяса, и скормлю их сторожевым псам.

- Прости, дружище! У меня немного цели и задачи! - выкрикнул Кларенс в ответ. – Мне еще планету вашу дурацкую спасать!

В стенки люка были вделаны металлические скобы-ступени. Кларенс полез по ним вниз и скоро спрыгнул на пол. Тоннель высотой в человеческий рост уходил, судя по его направлению, далеко в лес.

Кто-то из повстанцев посветил фонарем в люк.

- Он что… туда сиганул?

Ему ответил Проныра:

- Похоже, да. Теперь все, привет лунатикам! Что ж, сам виноват. Выставьте часовых и дайте им прожектор. Если выползет – стреляйте сразу и не подходите близко к телу. Потом сожжем. Иначе сдохнете в корчах, как и он! Эй ты, лунатик! Ты уже труп! Покажись, и мы избавим тебя от страданий!

Но Кларенс молчал.

- Тогда искренне желаю тебе сгнить заживо! – надрывался Проныра.

На этой оптимистичной ноте Кларенс оставил бывшего товарища и побрел по тоннелю. Довольно скоро он вышел в широкий и просторный коридор, по которому мог бы проехать грузовик. Ярко-голубые, с красными штурвалами, двери выглядели на фоне гладких серых стен чем-то неестественным, чужеродным, как раскрашенные в розовый цвет башни линейного корабля.

Если бы не странное потрескивание, то вполне можно было бы сказать, что в подземелье стояла мертвая тишина. По мере того, как Кларенс углублялся в катакомбы, оно становилось все громче и громче, эхом отражаясь от потолка.

Нервы превратились в оголенные проводники. Кларенс остановился и покрутил головой, пытаясь выяснить источник шума. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы сообразить, что назойливый треск доносится из рюкзака. А через минуту он вытащил на свет маленький приборчик – дозиметр-радиометр и, скорее, с изумлением, чем с ужасом, уставился на его дисплей. Тоннель «светился». Правда, не настолько сильно, чтобы немедленно заработать острую лучевую болезнь, но достаточно, чтобы получить стимул удирать отсюда со всех ног.

Ради любопытства Кларенс повернул штурвал на одной из голубых дверей и чуть приоткрыл ее – она оказалась выложена изнутри свинцом. Счетчик тут же взбесился – вспыхнула красная лампа, сигнализатор взвыл, словно закричал: «Беги отсюда, несчастный!» Индикатор показал безумную цифру. Кларенс тут же захлопнул дверь. Все, что он успел увидеть – мертвые механизмы, странные металлические натеки на стенах, словно кто-то расплескал расплавленное серебро. На полу валялся высохший труп в армейской форме.

Наверное, когда-то сюда проникли повстанцы. Лучевая болезнь настигла обоих, но один из них, более осторожный, успел выбраться, закрыть за собой дверь и дополз до своих. Второй же потерял сознание и остался в комнате смерти навсегда. Враг в этих помещениях куда страшнее любых чудовищ или монстров – реальных или вымышленных. Он невидим, его нельзя ни услышать, ни почувствовать, но убивает он вернее когтей, зубов или кислоты. Да лучше утонуть в кипящей лаве, чем мучительно умирать, извергая в корчах собственный кишечник. Но кто предупрежден – тот вооружен.

Кларенс достал из рюкзака защитную маску, чтобы не надышаться радиоактивной пыли и кепку, чтобы не нахватать ее же в волосы, и двинулся дальше. Теперь он обходил опасные места и старался не приближаться к голубым дверям - радиометр был верным помощником и другом, от которого зависела жизнь. Особенно сейчас, на окраине цивилизации, где, к сожалению, нет врачей и медицинских станций.

Шаг. Еще шаг. Радиометр даже не трещит, а хрипит, значит, лучше взять чуть левее этих ярко-красных металлических ящиков. Влево. Вправо. Вперед. Треск стихает. Значит, сюда можно. Теперь мимо вон той трубы с вентилями, ага, есть проход между целехоньких стоек с указателями и сигнальными лампами – и в новый тоннель. Интенсивность излучения зависит не только от мощности источника, но и от расстояния до него. Падает пропорционально квадрату. Это забывать нельзя. А доза еще и зависит от времени облучения, значит, надо двигаться как можно быстрее. Шаг. Еще шаг…

За несколько часов блужданий Кларенс миновал глубокие колодцы, откуда фонило, как из активной зоны реактора и сильно пахло озоном. Он пробирался через лес высоких колонн и труб, пересек по мосту подземное озеро и забрел в пустой тупик. Вытяжка в его слепом конце, разумеется, не работала – лопасти мощных вентиляторов застыли неподвижно. Фильтры, как ни странно, выглядели так, как если бы их только что поменяли.

Кларенс вернулся в главный тоннель, прошел чуть вперед, и наткнулся на массивную дверь с непонятной надписью. Радиометр успокоился: сейчас он лишь изредка пощелкивал, словно укоризненно цокая языком. Значит, здесь радиоактивность намного ниже, чем позади, в катакомбах. Кларенс, не отрываясь от прибора, прошел через шлюз и радиометр смолк. Индикатор показывал незначительную радиоактивность. На одежде остались следы радиоактивной пыли.

Здесь, наверное, когда-то был административный или научный блок. Кларенс пересек душевую, пробрался между шкафчиками раздевалки и оказался в коридоре с целым рядом дверей, только не стальных, а деревянных, мореных и лакированных. От них веяло стариной, как в музее, где хранятся древние фолианты. Впрочем, без них не обошлось – за первой же дверью скрывалась библиотека – стеллажи, целиком забитые книгами. Кларенс полистал несколько, но они оказались на все том же знакомом, но непонятном языке.

В остальных кабинетах все осталось, как было с тех времен, когда в них кипела работа. Столы, стулья, пишущие машинки и даже механические арифмометры – все находилось на своих местах, как будто сотрудники лаборатории разошлись по домам после напряженного рабочего дня. Только им так и не суждено было вернуться.

Кларенс покрутил ручку арифмометра – старинной вычислительной машины. В окошке защелкали причудливые значки. Звякнул колокольчик. Кларенс нажал на рычаг у основания корпуса. Каретка сдвинулась с места и перескочила на одно деление. Странная машина. Непонятно, как ей пользоваться.

Шеи коснулось что-то твердое и холодное.

- Сиди тихо, не то башку отстрелю, - жизнерадостно произнес низкий голос. – Ты откуда?

- Из тоннеля… - на язык просилось «от верблюда».

Металлический предмет надавил на шею с такой силой, что голова почти коснулась стола.

- Врешь! Последняя попытка!

- Подумай сам, кретин, - обозлился Кларенс. – Как бы я еще сюда пробрался? С этой стороны выходов нет, иначе бы я давно свалил отсюда.

Незнакомец убрал железяку. Судя по шуму, он отскочил в угол комнаты, как ошпаренный.

- Медленно повернись, соедини руки и держи их на животе и сними намордник.

Кларенс выполнил приказ и откинулся на спинку стула, сцепив пальцы. Он чуть не расхохотался в голос, увидев собеседника: перед ним стоял гном. Нет, не гном из сказок, а всего лишь маленький коренастый человечек с огненно-рыжей бородой, такой же шевелюрой, стянутой в толстый хвост и кустистыми бровями. Но самым забавным в нем был нос – приплюснутый, малиновый и облупленный, как вареная редиска. Вместо доспехов на незнакомце был мышино-серый походный костюм с капюшоном, и это лишь добавляло комизма. Но желание смеяться напрочь отбивал единственный не смешной предмет «туалета»: короткое двуствольное ружье – лупара. Грубый, наполовину спиленный ствол смотрел Кларенсу прямо в переносицу. Впрочем, приклад смертоносной машинки все-таки остался нетронутым. Гардероб хозяина подземелий гармонично дополнял патронташ.

- Ба! Лунатик! – вскричал «гном». – Тот самый! Кларенс Теодор Хантер, кажется. Тебя-то я и ждал.

Кларенс почувствовал себя суперзвездой.

- Меня здесь что, по всем каналам телевидения крутят? Откуда ты обо мне знаешь?

Незнакомец потупился, словно сболтнул лишнего:

- У тебя нашивка с твоим именем на груди, а читать я умею, - и тут же перевел разговор на другую тему. – Мое имя – Бальонидирунстенскомтинлидсор. Будем друзьями.

- Можно я буду звать тебя просто Бальдр? Не отвечай. Выбора все равно нет – я не такой хороший оратор, чтобы калечить язык о разную абракадабру. Слушай, мы ведь теперь друзья, да? Так давай обнимемся?

Стволы ружья нервно шевельнулись.

- Один шаг, и я тебя завалю. На твоей одежде смерть!

- Расслабься. Радиоактивной пыли на мне совсем немного – полевая форма отталкивает грязь. Да и маленький приборчик с красивым названием «радиометр» помог мне выбрать верный путь. Я так понимаю, душ не работает?

- Почему это? – оскорбился Бальдр. – Горячей воды нет. Все остальное я устроил. Хочешь, обмойся.

- Только убери пушку. Или ты до сих пор думаешь, что я сбегу?

- От меня никто не уходил, - Бальдр сказал это как само собой разумеющееся и повесил ружье на плечо. – Давай, вперед!

Кларенс достал из рюкзака флакон с коричневой жидкостью и опрыскал себя с ног до головы. Потом прямо в одежде встал под душ. Вода шипела и пузырилась, смывая остатки радиоактивной пыли. Одежда осталась сухой.

- Вот диво-то! – изумился Бальдр. – У нас такой пропитки нет. Давай сейчас мы пойдем…

- Спать, - перебил Кларенс. – Само время не знает, сколько я уже на ногах.

Бальдр проводил его в маленькую комнату с аккуратно застеленной кушеткой и шкафчиком у стены.

- Это комната охраны. Отдыхай. Я буду рядом, за стенкой. Так что не шали мне тут… лунатик.

Но Кларенсу было не до шалостей. Он поставил рюкзак у изголовья и без сил рухнул на постель. Веки тут же сомкнулись. Интересно, что еще знает Бальдр? Ведь на нашивке не написано полностью среднее имя, как и не написано оно в удостоверении. Его знали только чиновник в космопорте и покойный капитан Юз.

Глава 15. Полет

Утром Кларенс подкрепился пастой из пищевого синтезатора – вряд стряпню Бальдра может переварить избалованный желудок лунатика. От голода и жажды не осталось ни следа. Сам же «продукт» оказался вполне терпимым на вкус. Что-то среднее между сгущенным молоком и апельсиновым джемом. Кларенс поежился, вспомнив испытания: тогда солоноватую жижу можно было есть только после сеанса лечебного голодания. Что ж, у инженеров почти получилось сделать все, как надо. После небольших доработок устройство можно включить во все аварийные комплекты.

Бальдр, сидя за столом напротив, хлебал алюминиевой ложкой суп из котелка.

- Ты-то сам что здесь делаешь? – спросил Кларенс.

- Я – сторож. Только того объекта, что рядом. А здесь я живу.

- Здесь? Рядом с… - Кларенс махнул рукой в сторону тоннеля.

- Я же не тупой, - Бальдр шлепнул ладонью себя по лбу. – Не суйся за дверь – останешься целым. Здесь-то просто места больше, чем в моей сторожке. А уж провизии целый склад. На казенном довольствии много жира-то не нагуляешь.

С минуту Кларенс раздумывал, потом все-таки поделился с собеседником своими планами:

- Мне нужно в столицу. Срочно. Дело не терпит отлагательств.

- Никаких проблем. Сегодня мне привезут довольствие. Сейчас я доем и мы пойдем прогуляемся.

Через короткий коридор, по лестнице, мимо неработающих лифтов, Кларенс вслед за Бальдром выбрался на поверхность. Стоял полдень - высоко в ясном небе светило солнце. Легкий ветерок раскачивал кроны деревьев. Глядя на несколько маленьких построек, окруженных бетонным забором, никто бы не подумал, что под землей скрывается целый исследовательский комплекс. Разумеется, секретный.

Зато за стеной с колючей проволокой нашлась целая железнодорожная станция – четыре ветки, тепловоз с вагонами, совершенно, впрочем, проржавевшими, депо и пакгауз. Чуть в стороне, на широкой площадке на пусковых станках уставились в невидимую точку над горизонтом странные летательные аппараты – толстый фюзеляж с резко скошенными крыльями по бокам и два маленьких торчащих в стороны треугольных киля.

- Это что такое? – спросил Кларенс у Бальдра.

- Ракетопланы, - рассеянно ответил тот. – Их недавно поставили, когда война шла. Хорошие времена были. Веселые. Пилоты, командиры. А сейчас и поговорить не с кем. Я тогда думал, что меня заберут, а нет. Приказали остаться. Кажется, наши друзья едут.

Со стороны исследовательского комплекса донесся шум мотора. Первым, переваливаясь на выбоинах, ехал грузовик с солдатами, а за ним – уже знакомый микроавтобус. Кларенс понял все: Бальдр – повстанец. Как он сумел передать своим информацию, и почему не расправился ночью со спящим врагом – с этим можно будет разобраться позже. А может, и никогда. А сейчас…

Бальдр сорвал ружье с плеча. Кларенс ударил по стволам. Оглушительно грянул дуплет – в землю, под ноги. Картечь выбила пыль.

- Ах ты чудо альдебаранское…

Кларенс вырвал ружье из рук бывшего союзника, врезал Бальдру прикладом по голове и стремглав рванул к пусковым установкам. Повстанцы высыпали из грузовика и бросились в погоню.

Любой вменяемый человек попытался бы скрыться в лесу или в какой-нибудь заброшенной постройке, но никогда не побежал бы к летающим машинам, сделанным неизвестно кем и когда. Но Кларенс, во-первых, вменяемым никогда себя не считал, а, во-вторых, он был пилотом и вполне логично рассудил, что со всем, что носится по воздуху, разобраться можно. Тем более с примитивной техникой аборигенов. На земле же его рано или поздно найдут. Справиться с таким количеством врагов разрядник вряд ли поможет: здесь нужен как минимум десантный челнок. Вот почему уже через минуту Кларенс оказался у ближайшего ракетоплана.

Машина, выкрашенная серебристой краской, выглядела примитивной: две «торпеды» стартовых ускорителей по бокам, утопленная в корпус посадочная лыжа вместо колесного шасси, в носу – блок неуправляемых реактивных снарядов. Все вроде бы просто и понятно. Осталось выяснить, не разряжены ли аккумуляторные батареи.

Кларенс выбросил трофейное ружье, забрался в кабину и захлопнул фонарь. Рюкзак пришелся точно по выемке в пилотском кресле. Интересно, для чего она предназначена?

К счастью, все надписи были сделаны на стандартном Галактическом языке – не зря Бальдр говорил, что ракетопланы установили недавно. Кларенс включил автоматы защиты сети и повернул переключатель «батарея». На примитивной панели вспыхнули сигнальные лампы. Зажужжали гироскопы. Белая линия авиагоризонта несколько раз дернулась и выровнялась. Есть питание!

Кларенс пристегнулся, надел кислородную маску и покачал ручку управления; в отличие от современных боковых джойстиков она торчала между ног. В такт её движениям на крыльях поднимались и опускались маленькие плоские прямоугольники – элероны. Значит, управление аэродинамическое. Можно лететь. Но прежде Кларенс, верный вбитому в подкорку инстинкту, осмотрелся.

Повстанцы окружили ракетоплан. Они держали кабину на мушке. Их командиром был не кто иной, как Проныра. Он стоял чуть в стороне, подпрыгивал и махал над головой руками, видимо, приказывая прекратить взлет. «Нет» - беззвучно прокричал он одними губами. Кларенс отсалютовал ему и нажал на небесно-голубую кнопку «старт».

Кресло больно ударило по спине. Ребра прогнулись. На мгновение потемнело в глазах. Спустя несколько секунд перегрузка исчезла, и ракетоплан поплыл над лесом. Негромкий удар – ускорители сброшены. Кларенс похолодел: он вдруг понял, что в горячке так и не нашел ручку управления тягой. Машина вроде бы хорошо планировала, вот только лес и не думал заканчиваться. Посадка на деревья не сулила ничего хорошего: от удара о ствол хрупкий фюзеляж разлетится на мелкие куски. Огромный риск даже если удастся найти какую-нибудь поляну…

Вдруг сработало зажигание, и на панели вспыхнул зеленый транспарант «маршевый двигатель». Снова толчок в спину, на этот раз мягкий: ракетоплан рванулся вперед. Стрелка указателя скорости поползла к красному сектору. Кларенс взял ручку на себя и машина взвилась в потемневшее небо. Подернутый дымкой горизонт выгнулся широкой, пологой дугой – с такой высоты стала видна кривизна планеты.

Что ж, так и должно быть: маршевый двигатель включается не сразу, чтобы ракетоплан успел отойти подальше от пусковой установки. Иначе в случае взрыва он накроет всю площадку. Предательский холодок пробежал по спине: да, летать на примитивных машинах страшно и жутко. Пилоты Флегетона – истинные смельчаки. Железные люди.

Теперь понятно, почему нет ручки управления тягой: с твердотопливным двигателем она бесполезна. Пока смесь полностью не выгорит, ракетоплан так и будет тянуть вверх, в стратосферу. Кларенс нервно бросил взгляд на кислородный автомат. Пока вроде все нормально. Разве что в глазах помутнело… нет, кажется, это всего лишь самовнушение.

Поначалу Кларенс хотел развернуться в сторону столицы, но тут же поменял свое решение: не стоит нарезать круги. Лучше уйти от базы повстанцев как можно дальше. Вряд ли столица – единственный город на всем континенте.

Двигатель работал пятнадцать стандартных минут. Потом лампочка погасла, и ракетоплан опустил нос. Аэродинамически совершенная машина сама начала снижение, не давая пилоту погубить себя.

Высота медленно падала. Вместо леса под крылом потянулась зелень возделанных полей. Поля быстро сменились безжизненной желтизной пустыни. Дюны казались застывшей морской рябью. А далеко впереди проступила бело-серая линия – океанское побережье.

Ракетоплан перелетел шоссе – с высоты оно казалось чертой, прорезавшей пустыню от горизонта до горизонта. Дорога шла под углом к побережью – наверное, где-то там раскинулся портовый город. Кларенс даже засек едва видимую серую шапку, но разворачиваться не стал: высота была уже маленькая. Вряд ли он дотянет, а посадка на дюны – та еще эквилибристика. На дорогах же обычно ставят отбойники и устраивают сточные канавы: всегда есть обо что разбиться. Так что лучше долететь до побережья, приземлиться и доплыть до города на лодке – должна же она быть в аварийном комплекте.

Увы, реальность оказалась далека от ожиданий. Вместо ровного пляжа океанский берег ощерился зубьями скал. Выбор небогат: или сесть на воду или попытаться приткнуть машину среди барханов и дюн.

Лишь в последнюю секунду перед разворотом Кларенс увидел, что каменные гребни понемногу понижаются. За ними блеснул песок – белый и почему-то шершавый, словно гофрированная бумага. Но теперь – туда, только туда!

Серые до синевы камни мелькали под самым крылом. Стрелка указателя скорости дрожала у минимума – вот-вот ракетоплан войдет в штопор. Но все же машина, вздрагивая от восходящих потоков раскаленного воздуха, перелетела через преграду. Кларенс повернул рычажок выпуска посадочной лыжи, дождался, пока загорится сигнальная лампа и нацелился туда, где песок казался немного ровнее. Он осознал свою ошибку, когда уже ничего нельзя было сделать. Ракетоплан мчался прямо к хижине, построенной кем-то на берегу океана. Чуть в стороне, у деревянного причала, покачивалось на волнах небольшое судно.

Раздался хруст и скрежет. Кларенса бросило вперед. Он, что есть силы, уперся руками в прицел и нажал на педаль руля поворота, пытаясь избежать столкновения. Ракетоплан с треском проломил деревянный забор, снес несколько рыбацких сетей, задрал в небо хвост, выровнялся и застыл, едва не касаясь крылом стены примитивного жилища. Кларенс вытер со лба холодный пот. Кажется, все. Приехали.

Глава 16. Рыбачка

Кларенс открыл фонарь, выбрался на песок и схватился за борт ракетоплана, чтобы не упасть. Колени предательски дрожали. Как там говорил сержант в учебке? После боя или трудного испытания нужно отвлечься и успокоиться, подумать о чем-нибудь хорошем. И, чтобы найти хоть что-то положительное, Кларенс оглядел кабину.

Только сейчас он заметил надпись на спинке кресла: «парашют» и стрелку, указывающую на углубление, в которое так удобно поместился рюкзак. Давно в Галактике парашютом пользуются только экстремалы, а здесь это средство спасения. Впрочем, даже на примитивных машинах прошлого купол укладывали на сиденье. Зачем засовывать его в спинку? Дай волю конструкторам – они такого наворотят… Вот Вилли, к примеру…

Размышления немного успокоили нервы, готовые зазвенеть, как гитарные струны. Кларенс изругал себя последними словами: самый лучший и храбрый пилот в Галактике, а у самого поджилки трясутся.

Несмотря прогресс, на достижения науки, никто так и не выяснил, каким образом человек ощущает на себе чей-то взгляд. И сейчас Кларенс почувствовал затылком, что на него кто-то пристально смотрит. Он резко развернулся и встретился глазами с незнакомкой. Правда, отнюдь не прекрасной принцессой, а оборванной рыбачкой.

Женщина, которая стояла на пороге хижины, была высокая и невероятно худая, вернее, тощая, как эльфийка из романов фэнтези. Маленькая грудь едва угадывалась под синевато-серым рубищем. Новенькие башмаки на голых до колена ногах выглядели чем-то совершенно неуместным, как и блестящее, сверкающее ожерелье на шее с пятнами засохшей грязи. Косо обрезанные волосы, напоминающие свалявшуюся паклю, обрамляли вытянутое лицо с острым подбородком. Кожа вокруг потухших, словно две стекляшки, глаз, была изборождена мелкими морщинками. Наверное, когда-то эта женщина пережила трагедию. Иначе вряд ли бы она жила в этом забытом людьми месте.

- Ты кто? – вырвалось у Кларенса.

- Я здесь живу. А вот ты кто?

- Это долгий разговор. Не желаешь подкрепиться?

Кларенс залез в аварийный запас ракетоплана и выудил шоколадку, обернутую фольгой. В ответ женщина расхохоталась. На ее щеках заиграли ямочки, но глаза так и остались пустыми.

- Ты хочешь меня этим купить? Или удивить? Не получится. Когда-то я была леди из богатой и знатной семьи и самой завидной невестой в стране.

Только сейчас Кларенс обратил внимание на изящные черты измазанного лица и тонкие пальцы.

- И как же ты дошла до всего этого? – он обвел рукой хижину и порванные сети.

- Говоря твоими же словами, это долгий разговор… пилот. Приглашаю тебя на беседу в мое скромное жилище.

- Что-то ты не удивлена моим появлением. Можно подумать, в твой двор каждый день падают ракетопланы.

- За время войны я чего только не насмотрелась. В трех часах отсюда портовый город и военная база.

Кларенс вытащил из ракетоплана весь аварийный запас – несколько плиток шоколада, консервы, аптечку, сигнальные ракеты и фальшфейеры. Вряд ли эта машина теперь поднимется в небо.

- В трех часах на чем? На каком транспорте?

- На «Непобедимом»… моем баркасе, конечно. Мы будем здесь до ночи торчать? Я только что вернулась – рыбу отвозила, да еще грузчики заломили цену… Пришлось половину самой перекидать. Идем же!

- «Непобедимый»… Хорошее название, - задумчиво сказал Кларенс. – Надеюсь, тебя зовут не какой-нибудь Зол Теретньяк? А то я такого здесь наслушался, хоть стой хоть падай.

Женщина снова засмеялась:

- Нет. Мое имя Илона. А ты – Кларенс Хантер? На бирке написано.

- Верно. И я – лунатик.

- Лунатик? – ахнула Илона. – Идем же ко мне!

Она оказалась первым человеком, который не знал о Кларенсе ничего. И это давало надежду. Непонятно, правда, какую и на что.

В хижине Кларенс ожидал увидеть что-то среднее между заброшенным звездолетом и лабораторией Вилли Пата, но комната, пусть и единственная, оказалась на удивление чистой, если не вылизанной до блеска. Маленькая односпальная кровать была аккуратно заправлена, а возле нее лежал цветастый половик. В углу стояла софа, сложенная, она занимала немного места. В противоположной от входа стене была дверь, видимо, на кухню.

- Я только приведу себя в порядок. А ты полежи на диванчике, он мягкий, - Илона ловко разложила софу и скрылась за дверью.

В комнате ощутимо пахло рыбой, но Кларенс счел это неудобство слишком мелким, чтобы жаловаться. Он сбросил надоевший рюкзак, повалился на софу и незаметно для себя задремал. Его разбудило прикосновение пальцев, отнюдь не грубое, а, скорее, ласковое и нежное.

Кларенс приоткрыл один глаз. Илона преобразилась. Ее лицо казалось миловидным, если не считать погасших, безразличных глаз. Каштановые волосы блестели. Она надела чистый ярко-красный халат и тапочки с носками в виде кошачьих мордочек.

- Просыпайся, ужин ждет. Праздничный.

- Что отмечаем? – Кларенс протер глаза кулаками, поднялся и сладко потянулся. Вставать не хотелось.

- Ко мне в хижину заглянул мужчина. Такого много лет не было. А лунатика я вижу и вовсе первый раз в жизни. Поводов для торжества достаточно. Но сначала, пожалуйста, вымой руки.

Чтобы не обижать хозяйку, Кларенс поплелся к умывальнику. Санузел поразил – вполне цивилизованный, городской. Никаких дырок в полу, вполне естественных для столь скромного жилища. Удобная душевая кабина. Похоже, аристократические привычки хозяйки давали о себе знать. Но откуда берется и куда сливается вода?

Покончив с гигиеной, Кларенс вернулся в комнату и сел за стол. Сервировка была очень простой – две тарелки с жареной рыбой, салат с крабами и кофе. Во всяком случае, так это называлось бы в любом цивилизованном ресторане в Галактике.

И снова химический анализатор остался лежать в рюкзаке. Кларенс попробовал рыбу –нежнейшая, рассыпалась под языком на мельчайшие, чуть солоноватые волокна. Салат тоже оказался на высоте.

- Такое чувство, что мне все пытаются угодить, - пробубнил Кларенс с набитым ртом.

- За столом не разговаривают. Или у лунатиков другие манеры? – сказала Илона тоном воспитателя, делающего замечание ученику в столовой интерната.

Кларенс решил, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят, и молчал до конца ужина. Зато после трапезы он выложил Илоне все – от самого своего прибытия, умолчав лишь о цели путешествия и о том, что за прибор лежит в его рюкзаке. Впрочем, как выяснилось позже, он мог бы этого и не скрывать.

- Одним словом, я не понимаю, что здесь происходит, - подытожил Кларенс. – Мне кажется, что я пытаюсь сложить слово «вечность» из ледяных осколков. Вот только некоторых не хватает, а некоторые кажутся лишними. И кто-то направляет меня по одному ему ведомому пути.

- Они гораздо разумнее нас. И старше. Спроси у них.

- Кто это – они?

- Те, кто живет в океане. Морские существа.

Кларенс помотал головой, словно его оглушило ударной волной:

- Ты, должно быть, шутишь? Или издеваешься?

- Нисколько. В старинной легенде говорится о живущих в океане разумных чудовищах.

- А вот с этого момента подробнее, пожалуйста, - Кларенс подался вперед и приготовился ловить каждое слово собеседницы.

Но его ждало жестокое разочарование. Илона покрутила в воздухе указательным пальцем:

- Я только слышала о легенде. Может, кто-то другой расскажет больше? Жаль, я ничем не могу помочь.

Кларенс схватил ее тонкую руку с загрубевшей от работы кожей на пальцах.

- Нет, можешь! Доставь меня в ближайший порт. А там я сяду на пароход до восточного материка. Я заплачу сколько надо! Расходы не имеют значения.

- Сейчас мертвый сезон, - задумчиво сказала Илона. – С этого побережья добраться будет тяжело. В столице ты запросто окажешься мишенью для повстанцев, если тебя узнают. Вот что. Я сама отвезу тебя. На «Непобедимом». Рыбы мало, так что фрахт лишним не будет.

Кларенса передернуло от одной только мысли о путешествии по воде:

- Мне уже страшно. По-моему, твоя посудина не переплывет даже черный пруд в графском парке.

В пустых глазах Илоны промелькнула искра. Промелькнула – и тут же погасла.

- На «Непобедимом» мы с мужем обошли вокруг света. Мой корабль построен на века. У него стальной корпус, усиленные борта. Отличная мореходность. Впрочем, решать тебе, мужчине. Сразу предупреждаю: ты потеряешь много времени, пока будешь ждать подходящий рейс в порту.

- К сожалению, у меня нет даже малого атласа мира – я же не планировал долгих походов. Насколько я понимаю, мы приплывем на противоположное от столицы побережье?

- Придем. Плавают… экскременты и пассажиры. Я доставлю тебя в самое узкое место материка – Лисью бухту. Там должен ходить поезд. Когда-то мы с мужем… какая теперь разница? Так что ты решил?

- Пожалуй, я воспользуюсь твоими услугами. У тебя есть карты?

- Морские. Глубины, мели, береговая линия… Если я тебе на диване постель устрою, ты не обидишься? Меня уже рубит. Три часа ночи.

Кларенс облегченно вздохнул: не хватало романов с аборигенами. Конечно, вряд ли Шейла что-нибудь узнает, но все не хочется строить отношения на лжи. Интересно, с каких пор он стал таким щепетильным?

- Буду рад, - рассеянно ответил довольный своими принципами Кларенс. – Только сначала подышу свежим воздухом.

Он встал, потянулся и вышел на берег. Песок и галька похрустывали под ногами. Несмотря на ночь, было достаточно светло: над горами висела местная луна Коцит – бледный, голубовато-белый шар. От призрачного сияния хвост ракетоплана отбрасывал длинную тень.

К запаху моря Кларенс уже привык и почти его не ощущал. Волнение усилилось. Белопенные гребни с ядовитым шипением обрушивались на берег, лизали ботинки и тут же, словно чего-то испугавшись, откатывались назад уже черными, блестящими. Далеко на горизонте виднелись облака.

Кларенс сложил руки рупором и прокричал:

- Эй, вы! Морские монстры! Выходи, поговорим! Если вы разумнее, людей, то должны меня понять! Где вы? Боитесь?

Ответом ему был шум прибоя. Из океанских глубин так и не раздался заунывный вой и никто не спросил замогильным голосом: «Что тебе нужно?»

- Ну, нет так нет, - пожал плечами Кларенс и вернулся в хижину.

Илона уже постелила на диван простыни, положила подушку и одеяло. Сама она мирно спала, словно ничего не произошло. Кларенс, совершенно не стесняясь, скинул форму, рухнул на постель и уснул.

Глава 17. Черный океан

Илона и Кларенс отправились в путь далеко за полдень – надо было погрузить провиант. Пригодился и аварийный запас ракетоплана.

- Я бы предпочел лететь, а не плыть по морю с риском перевернуться от первой же приличной волны, - прокряхтел Кларенс, сгибаясь под тяжестью бочонка с засоленной рыбой.

- Идти по морю, - мягко поправила Илона. – Ничего, я сделаю из тебя настоящего морского волка!

- Покорнейше благодарю, - ехидно ответил Кларенс.

Наконец застучал старомодный дизель, и баркас отвалил от причала. Море успокоилось. Судно, как автомобиль по хорошему асфальту, ходко шло вперед. Острый нос резал воду так, что по сторонам расходились белые «усы». Хижина и ракетоплан становились все меньше и меньше. Берег понемногу таял в туманной дымке и вскоре совсем слился с горизонтом.

Только сейчас Кларенс осознал, что «Непобедимый» на самом деле больше, чем казался у причала. Он был крупнее «Призрака», если не считать атмосферных плоскостей, и всего в полтора раза уступал по длине стандартному десантному челноку. Тем более удивительным казалось, что Илона умудряется управлять им одна.

- Здесь все автоматизировано, - ответила она, несмотря на то, что вопрос так и не прозвучал. – Я задаю авторулевому программу и спускаю на лебедке трал. Когда он наполняется, поднимаю сеть и вываливаю рыбу в трюм. Потом повторяю. В порту есть кому меня разгрузить, там же и прохожу техобслуживание. Все просто, когда все идет по плану. А вот когда тросы заедают, приходится повозиться.

Илона подняла руки: ладони были исчерчены зажившими шрамами.

В очертаниях «Непобедимого» даже неспециалисту легко читалось его военное прошлое. Срезанная, плоская, так называемая транцевая корма, острый нос, характерный для скоростных судов, вынесенная вперед обтекаемая рубка с узкими застекленными окнами, решетчатая антенна радара – все говорило о том, что корабль изначально предназначался для боя и лишь многим позже его превратили в рыболовецкий баркас.

Любознательный Кларенс поспешил уточнить это у Илоны.

- «Непобедимый» - бывший малый артиллерийский катер. Муж перестроил его в яхту, а потом в траулер.

- Наверное, это лучше, чем лежать на дне морском.

- Или умереть под шипение газового резака.

Кларенс неожиданно спохватился, спустился в каюту и достал из рюкзака захваченные у повстанцев документы. Под руку попался позолоченный двуствольный пистолет. Кларенс раздраженно засунул примитивное оружие на самое дно рюкзака, поднялся обратно в рубку и, особенно ни на что не надеясь, протянул папку Илоне:

- Ты умеешь читать на этой абракадабре?

Она пролистала несколько страниц.

- Мне плохо давался древний язык. К тому же здесь сплошная химия – формулы, описания. Если ты подежуришь у радиолокатора, я разберусь, о чем здесь речь. Хотя бы в общих чертах. Ну… попробую.

Илона вышла из рубки. Кларенс уселся в кресло и принялся наблюдать за зеленой светящейся линией на экране. Луч описывал бесконечные круги, изредка высвечивая едва заметные пятнышки или черточки. Может быть, сигнал отражался от стаи птиц, или, может, от какого-нибудь облака. Если бы только он знал, что это не так, может быть, все повернулось бы по-другому. Но история не знает сослагательного наклонения.

Илона вернулась через два часа. Ее и без того длинное лицо вытянулось еще больше. Рот приоткрылся, как у человека, который узнал что-то страшное. Но глаза все так же оставались пустыми стекляшками.

- Лучше бы у нас отказал двигатель, - с хода выпалила она. – Там такое… Одним словом, повстанцы собираются уничтожить все живое на планете!

- Не может быть, - иронически сказал Кларенс. – Тогда ведь они сами погибнут.

- Дурак! – обозлилась Илона. Ее речь стала сбивчивой. – Повстанцы хотят отравить воду в океане. В короткие сроки вся рыба станет ядовитой, распространяя химию по планете. Умрет даже тот, кто ее не ест – будет смертельной сама вода, а мы ее пьем. У повстанцев, скорее всего, есть противоядие. Выживут одни они.

Кларенс понял, что дело обстоит гораздо серьезнее, чем он думал.

- Нам нужно спешить! Ты можешь заставить свое коры… «Непобедимого» шевелиться быстрее?

- Я уже дала полный ход. Надеюсь, успеем.

- Надеюсь… - повторил Кларенс. – Но в любом случае надо держать голову в холоде и не пороть горячку.

- Тебе хорошо говорить. Ты выживешь. А для нас все будет кончено.

- Если доберусь до звездолета. А так – кто его знает, что произойдет и как действует отрава, даже если я не буду пить вашу воду? Может, меня она убьет через воздух? В нем ведь тоже водяной пар.

Илона положила на столик штурмана несколько листов с химическими формулами, примерным переводом текста и собственными выводами. К сожалению, Кларенс ничего не понял: сам он разбирался в химии на уровне университетского курса, достаточного, впрочем, для выживания на чужих планетах. Вот только повстанцы соорудили нечто совершенно невообразимое и совершенно незнакомое. Неплохо было бы связаться с «Тикондерогой» и спросить у химика или хотя бы корабельного врача, что это за дрянь, многое бы встало на свои места. Но сейчас об подобном можно было только мечтать.

- Пойду спать, - сказала Илона. – Ты пока побудь на вахте. Потом поменяемся. Я хоть и капитан, но все-таки не механический автомат.

- А на обратном пути кто тебе поможет?

- Как-нибудь справлюсь, не впервой. Но пока ты у меня на борту, я за тебя отвечаю. Можешь почитать что-нибудь, если хочешь. Только поглядывай изредка по сторонам.

Кларенс отнес в каюту бумаги, сложил их в рюкзак и выудил оттуда книгу Агаты Мэйпл. Гладкая обложка весело поблескивала под лучами заходящего солнца. В иллюминаторе вспыхивали золотые блестки – зайчики от ряби на гладкой поверхности океана. Далеко, у горизонта, мелькнуло что-то темное и тут же пропало. Но что это, Кларенс не смог разглядеть.

Он вновь поднялся в рубку. Илона, увидев книгу, только улыбнулась:

- Ты любишь детективы? Я и сама не прочь ими побаловаться. Но Агата Мэйпл – это же самое низкопробное чтиво, какое только можно себе представить. Неужели ты не мог купить хотя бы Микки Слипейна? У него отличные персонажи, проработанный мир. Слипейн – тонкий психолог. А здесь… ничего, пустышка! Впрочем, не моя забота. Как знаешь. И следи, пожалуйста, за линией курса.

Кларенса поразила произошедшая в Илоне перемена. В ее безжизненных глазах вспыхнули и разгорелись веселые искорки. Скрытое пламя ее неугомонного темперамента прорвалось наружу. Даже ее жесты, ранее напоминающие движения куклы с разболтанными шарнирами, стали плавными, быстрыми и точными. Теперь Илона выглядела настоящим моряком, вернее, капитаном.

- Одну минуту, - быстро произнесла она. – Ты говорил, что сбежал с базы повстанцев. Где она находится? В каком конкретно месте?

- Понятия не имею. Меня туда долго везли, а потом я удирал через дурацкие тоннели. А зачем тебе это?

Илона умолкла и покинула рубку, прикрыв за собой дверь. Кларенс минуту глядел ей вслед, потом сел, открыл книгу и с головой ушел в приключения сыщика Алана Уотерса. Повествование захватило с головой. Непонятно, за что все так взъелись на несчастную писательницу, но, похоже, она пишет шедевры. Обязательно надо будет дать почитать книгу гениальному инженеру и, по совместительству, не менее гениальному литературному критику Вилли Пату. Гениальному? По крайней мере, он сам так считает.

Текст лился плавно, словно неторопливая, спокойная река. Неожиданно Кларенс зацепился за одну-единственную фразу, показавшуюся совершенно неуместной в контексте сюжета. Главный злодей – жестокий адвокат Вик Морроу, ловко обвел героя вокруг пальца и зачем-то высказал ему прямо в лицо:

- Уотерс! Нами всегда кто-то управляет! Даже если мы этого не замечаем.

Кларенс еле сдержался, чтобы не заглянуть в конец книги. Он очень хотел узнать, как герой выкрутится, но не стал портить себе удовольствие и ломать интригу. Так и продолжил, изредка бросая взгляд на экран локатора и указатель курса.

На экране радиолокатора появилась яркая блестка. Что-то большое пересекало курс «Непобедимого». Кларенс торопливо схватил бинокль, и увидел перед собой белый бурун, словно в этом месте только что погрузилась подводная лодка. Засветка на радаре тут же пропала. Морское животное или… что?

Кларенс бросился в каюту и коснулся острого, как у подростка, плеча Илоны. Она открыла глаза и сонно спросила:

- Пора на вахту?

- Там… такое! – Кларенс вкратце описал увиденное и добавил: - Когда-то в порту я видел астера – жуткое чудовище. Это он?

- Может быть. Они совершенно безобидны. Не слышала, чтобы кто-то из них нападал на людей или на корабли. Зато морская живность, бывает, попадает под глубинные бомбы с эсминцев. Жаль, конечно. В следующий раз не беспокойся. Но то, что ты меня разбудил – правильно, молодец. Хвалю.

- Вроде как я вышел из младенческого возраста. Ты можешь относиться ко мне, как к взрослому?

Голос Илоны стал жестким:

- Ты сейчас не пассажир, а волей обстоятельств – член команды под моим началом. Это у своих ты – пилот экстра-класса. Посередине океана ты даже не матрос, а юнга. И если ты хочешь нас спасти, то должен слушать любые мои замечания или, наоборот, похвалы. И принимать к сведению. Это для твоего же блага.

Кларенс поморщился. Сколько раз он слышал эту фразу и сколько раз ей прикрывалитемные дела. Но сейчас Илона была права. Не нужно ее злить – ей и без того нелегко. А лже-гордость лучше засунуть куда подальше. И Кларенс ответил, как на занятиях по тактической подготовке:

- Есть, мэм!

- Вот так бы сразу! Вижу флотскую выправку!

- Армейскую. Я же из Десантного корпуса. Мы к Звездному флоту относимся… как они к нам.

- Ничто не ново даже у лунатиков. Вечное соперничество родов войск. Ты лучше скажи, для чего вам армия? Вроде бы там, на звездах, всеобщее счастье и благоденствие, как уверяют нас ваши эмиссары? С кем же воевать?

- Мы и не воюем. По большей части десантники заняты обеспечением безопасности изыскателей и ученых. Мало ли что встретится в космосе. Иногда приходится разрешать чрезвычайные ситуации.

- Как тебе?

- Примерно так. Это сложно и долго объяснять. Да и не нужно, наверное.

Никто не стал продолжать разговор. В каюте повисло тягостное молчание. «Непобедимый» тем временем шел заданным курсом на автопилоте – в рубке никого не было. Когда в борт плеснула волна, Илона словно очнулась:

- Приказываю отдыхать до следующей вахты. Сейчас я заступаю. Разбужу, когда придет время сменяться.

- Есть, мэм!

Илона покинула каюту. Кларенс лег на ее место, укрылся одеялом и с наслаждением потянулся, глядя на серое небо в иллюминаторе. Любопытно, что еще втирают аборигенам хитрые миссионеры со звезд? Лучше бы они показали, как санируют планеты – сначала карантинные корабли выжигают жизнь дотла, потом рекультиваторы вновь разбрасывают ее семена, чтобы вырастить то, что безопасно и подконтрольно. Может, страх подействовал бы на умы аборигенов вернее, чем самые красноречивые увещевания?

Как только окончательно стемнело, Кларенс подскочил и влетел в рубку. Зеленоватый свет приборов, единственный источник света, превратил Илону в призрачную принцессу, неизвестно как оказавшуюся на корабле. Океан был беспросветно черным – ни блесток, ни темной дорожки.

- Ты зачем здесь? – воскликнула Илона. – Я же тебе приказала спать.

- Надо было кое-что проверить. Вот теперь все, спокойной ночи, - разочарованно сказал Кларенс и, шаркая, побрел обратно в каюту.

Глава 18. Вокруг света

Так, в обычной судовой рутине, минуло три дня пути. Илона и Кларенс по очереди несли вахту в рубке и почти не разговаривали, если не считать рабочих докладов о курсе и скорости «Непобедимого». Казалось, что все пройдет гладко, без проблем и приключений, но на четвертый день на горизонте показалась черная туча. Вскоре небо затянули облака, засверкали молнии и хлынул ливень. Центробежные стеклоочистители – вращающиеся стеклянные диски, еле справлялись с потоками воды.

Налетел сильный встречный ветер. Рубку наполнил заунывный, скребущий на сердце вой. Корабль, тяжело переваливаясь на волнах, едва продвигался вперед. Илона пристегнулась к креслу и недовольно хмурилась, не отрывая глаз от указателя топлива. Кларенс рухнул в угол и прислонился к стене. Его тут же стравило. К счастью, он все же успел добежать до гальюна.

- Похоже, с тебя никакого прока, - Илона проворчала и указала на дверь. – Иди-ка ты вниз и валяйся. Ведро не забудь!

Кларенс кое-как снял с себя ботинки и форменный китель, и лег на койку. К горлу подступали приступы тошноты, голова казалась раздутым воздушным шаром. Стены и пол плыли, кружились сами по себе, ускользали от глаз, которым не за что было зацепиться. Даже иллюминатор жил своей жизнью, как планета, случайно залетевшая в центр шарового звездного скопления.

Несмотря на месиво за бортом, несмотря на постоянную необходимость следить за курсом, Илона все же навестила Кларенса на его ложе страданий.

- Может, примешь таблетку? Ты на себя не похож. Позеленел весь, как… экран радара.

Кларенс мотнул головой:

- Не… Меня от них рубит так, что тонуть будем – не разбудишь.

- Как знаешь.

Илона поставила на стол воду в бутылке и положила упаковку таблеток. Потрогала Кларенсу лоб, погладила его по мокрой от пота щеке и вышла, закрыв за собой дверь. Стены и потолок, вернее, подволок, продолжили свистопляску под грохот волн и стоны корабля, отчаянно борющегося со стихией.

Техника оказалась сильнее человека. Через час невыносимой пытки Кларенс кое-как дотянулся до таблеток и выдавил одну на ладонь. «Непобедимый» вздрогнул и накренился от удара волны. Таблетка, словно живая, выскочила из руки, упала на пол и закатилась под койку. При такой качке простое действие – принять лекарство, казалось почти невыполнимым. Кларенс чертыхнулся и выдавил новую таблетку прямо в рот. Разжевал, глотнул воды из бутылки, укрылся одеялом и скрючился у переборки. Снова, как тогда, во время путешествия на борту «Надежды», на руки и ноги навалилась непомерная тяжесть. Сознание померкло, и Кларенса сморил пустой, без кошмаров, сон.

«Непобедимый» продолжал свой путь через беснующийся океан. Ничто не могло остановить маленький, но живучий кораблик.

***

Когда Кларенс проснулся, в каюте стояла мертвая тишина. Не было слышно ни грохота волн, ни надрывного гула мотора. От качки не осталось ни следа. Зато из иллюминатора бил яркий солнечный луч. Желтое пятно едва заметно ползло по стене – сначала оно было у тумбочки, потом переместилось к двери. Значит, «Непобедимый» медленно поворачивается вокруг собственного носа. Корабль стоит на якоре!

Недолго думая, Кларенс натянул китель и ботинки, и взбежал по лестнице в рубку. Илона спала в углу на старом матрасе. Укрытая с головой одеялом, она занимала совсем немного места – как полчеловека, но сопела при этом за троих.

В окнах рубки маячили желтый песок пляжа, ровная, словно причесанная гребенкой, зелень травы и яркие пятна огненно-красных цветов. «Непобедимый» бросил якорь в устье широкой и спокойной реки – ее зеленоватые, с коричневым отливом воды смешивались с прозрачно-синими, бездонными водами океана. Луч радиолокатора оставлял за собой массу блесток, покрывавшую половину экрана – вычерчивал береговую линию.

Илона перестала сопеть и высунула нос из-под одеяла:

- Горазд же ты спать. И качки боишься. Никудышный из тебя моряк, Хантер.

Кларенс игриво произнес:

- И что же нам делать с пьяным матросом ранним-ранним утром?

- Побрить его пузо ржавой бритвой, - так же игриво ответила Илона. – Или положить в постель с капитанской дочкой. Тем же ранним утром.

На спине выступил холодный пот. Откуда рыбачка знает песню, известную лишь на одной-единственной планете в Галактике?

- Наверное, дочка у капитана – полная уродина, раз он подкладывает ее под кого попало.

- Наверное. Особенно учитывая то, что это матросское прозвище плетки-девятихвостки.

Вот теперь Кларенсу стало по-настоящему не по себе. Он поспешил успокоить себя: мало ли кто был среди лингвистов, обучавших аборигенов Галактическому языку? И все же не стоило заниматься самообманом: понемногу разрозненные кусочки начали складываться в цельную картину. Жуткую картину. Правда, многих деталей не хватало. Но это – вопрос времени. Знать бы еще, сколько его осталось.

- Иди за рюкзаком, он у тебя кусается, - Илона вскочила на ноги. – Я спущу шлюпку и высажу тебя на берег.

- Почему бы меня не высадить в каком-нибудь порту? Я бы сел на поезд и завтра-послезавтра был бы в столице.

- Здесь нет портов. Железные дороги разрушены бомбардировками. Есть человек, он тебе поможет, - Илона открыла дверь рубки, вышла на крыло мостика и протянула Кларенсу бинокль. – Видишь вон там, чуть в стороне, домик?

Ровную зелень пологого холма резала серая линия дороги. Она тянулась от океана к маленькой роще, сквозь которую проглядывали выбеленные стены.

- Вижу, - подтвердил Кларенс.

Илона спустилась на палубу и склонилась над талями. Завизжала лебедка, шлюпбалки поклонились океану. Моторный вельбот закачался на волнах. Кларенс забрал рюкзак и по штормтрапу спустился в шлюпку. Двигатель зажужжал, и через пять минут ее нос заскрежетал по гальке. Илона выскочила на берег первой, легко подняла Кларенса вместе с рюкзаком и поставила прямо перед собой так, что он даже не замочил ног.

- Ты знаешь, Хантер, - обреченно произнесла она. – Я ведь люблю тебя. Не знаю, за что, но люблю. Жаль, что вместе нам не быть. Так делай то, что должен, любовь моя.

Илона обняла Кларенса, прильнула к нему, как слепая, провела пальцами по его лицу, потом прижалась губами к губам. От запаха моря и соленой рыбы закружилась голова. Кларенс был, как во сне, понимая, что должен что-то чувствовать и, вместе с тем, не знал, что. А Илона резко отпрянула и прыгнула в шлюпку. Мотор вновь зарокотал, едва слышный за шумом прибоя. Вспенивая винтом воду, вельбот быстро удалялся и скрылся за кормой «Непобедимого». Кларенс не видел, как Илона взбиралась на борт, поднимала шлюпку и снималась с якоря. Просто из трубы «Непобедимого» показался легкий дымок, судно развернулось и направилось в открытое море.

Кларенс, как завороженный, стоял, не сводя глаз с уходящего судна. Что-то должно произойти – не может быть, чтобы все окончилось благополучно… Вдруг океанская гладь разверзлась и на поверхности, окутанная облаком брызг, мелькнула гигантская пасть – зубастая или беззубая, сказать было невозможно. По сравнению с ней «Непобедимый» казался черной точкой – мухой, пытающейся улизнуть от собаки. Челюсти, которые могли бы прожевать и «Надежду» - крупный электроход, сомкнулись на маленьком кораблике и тут же скрылись под водой. Спустя несколько секунд до берега докатились треск и стон раздираемой стали. Значит, никогда Илона не вернется домой. Никогда она не войдет в свою хижину, не расправит на постели усталое после морских трудов тело. Да и сам домик обветшает и рассыплется без хозяйки, без ее заботы…

Как бы в ответ на скорбные мысли на поверхности океана, на конце длинного, словно перископ подводной лодки, отростка, появился матовый глаз. Он медленно поворачивался и наконец уставился прямо на Кларенса. Морское чудовище издевалось над человеком. Или изучало – кто знает?

Потрясенный Кларенс медленно достал из кармана разрядник, поднял руку и нажал на кнопку пуска ракеты. Самонаводящаяся боеголовка считала паттерн и голубая искра, шипя и завывая, помчалась к цели. Глаз тут же исчез. Ракета нырнула за монстром. Водная гладь вздыбилась пенным пузырем. В небо взметнулась толстая белая колонна, пронизанная синими прожилками. Кларенс пустился бегом, он домчался почти до начала дороги и бросился на землю прежде, чем на берег с шипением накатила волна. Она тут же отхлынула, увлекая за собой гальку. По воздуху прокатился тягучий гром, и все стихло.

- Я отомстил за тебя, Илона… - прошептал Кларенс. – Око за око. Зуб за зуб.

Он прошел с радиометром вдоль берега. Фон оказался в норме – аннигиляционная ракета не оставляет радиоактивных осадков. Следы наведенной активности можно заметить лишь на месте взрыва. Через несколько дней от них и вовсе ничего не останется – крохи загрязненной воды исчезнут, растворятся в безбрежном океане. Примерно так, без следа, растворяется в цистерне кусок рафинада.

И все же Кларенс ругал себя в голос на чем свет стоит. Не то чтобы ему было жалко морское создание – вовсе нет. Он без колебаний убил бы еще десяток, сотню, тысячу таких же тварей. Просто больше нет в запасе аннигиляционной ракеты. А ведь никто не знает, какие приключения ему суждено пережить, прежде чем он доберется до «Призрака».

Долго страдать Кларенсу не пришлось. Из придорожных зарослей вышел человек в капюшоне. Он повернулся лицом к опадающему водяному столбу и на несколько секунд замер. Потом в тишине раздался его глухой, голос, больше похожий на хриплый лай:

- Это ты все устроил?

Глава 19. Отшельник

Кларенс посмотрел на незнакомца. Невысокий, худой, в мешковатом балахоне, он скрывал свое лицо за плотной москитной сеткой. Из кожаной кобуры на поясе торчала рукоятка крупнокалиберного пистолета. Да, этот малый в обиду себя не даст. Впрочем, как и многие другие обитатели этого неспокойного мира.

- Мне пришлось, - спокойно ответил Кларенс. – Только не спрашивай, зачем.

- Стратегическая необходимость?

- Именно. А ты, видать, разбираешься в военном деле. Давай знакомиться. Кларенс Теодор Хантер, если тебе о чем-то говорит мое имя. Предлагаю дружбу и деловое сотрудничество. Ты мне нужен, как мичман адмиралтейству.

- Это мы еще посмотрим, кто кому нужен. Первый заместитель Эрв Мадс к вашим услугам.

От изумления Кларенс раскрыл рот:

- Тот самый лейтенант Мадс, который одним танком удерживал единственную дорогу? Вот уж кого я не ждал здесь встретить… Гони в столицу - там тебя пара медалек дожидается.

Мадс вздохнул. Воздух словно устремился в открытую трубу.

- Если бы только вся моя слава, все награды помогли мне вернуть… лицо.

- В каком смысле? Тебя что, разыскивают за преступление? – Кларенс не сразу сообразил, о чем речь.

- В прямом, - лейтенант снял маску и опустил капюшон.

Даже видавший виды Кларенс не смог подавить приступ отвращения. Но жуткое зрелище произвело бы впечатление даже на врачей: у Мадса просто не было лица. От него осталась сплошная бугристая маска, чудовищное переплетение красных и белых шрамов от ожогов. Из безгубого провала рта торчали обнаженные зубы. Вместо носа едва заметно возвышался багровый бугорок с двумя дырочками. Пламя, изуродовавшее лейтенанта, не тронуло только глаза – чистые и ясные, с ресницами на веках.

- Защитные очки? – спросил Кларенс.

- И перчатки, - лейтенант протянул руки. – Правда, одна все же не выдержала.

Правая рука выглядела совершенно целой, левая же напоминала клешню: три пальца срослись воедино.

- Досталось тебе. Но, поверь, это не страшно.

- Не страшно?! – взревел Мадс.

Судя по его виду, он готов был броситься на Кларенса.

- Успокойся. Лунатики тебе помогут. Ты ничего не слышал о медицинских станциях? Да после соответствующей обработки ты станешь, как новенький! Тебя можно починить!

- Насколько я знаю, лунатики не очень-то нас жалуют. Не слышал, чтобы они кого-то вылечили. Даже когда их об этом слезно просили.

Кларенс притворно напыжился и так же притворно-высокомерно скрестил руки на груди:

- Если попрошу я, мне никто не откажет. У тебя будет лицо, Эрв! Я же и сам лунатик.

- Да ну? – изумился лейтенант. – И не скажешь… Я должен был догадаться по взрыву! Такое оружие есть только у пришельцев. Что же привело тебя сюда, так сказать, голого? Лунатики без своих машин и шагу за космопорт не ступят!

Кларенс раскрыл было рот, но Мадс остановил его, подняв изувеченную руку:

- Стоп! Раз уж моя красота не свела тебя с ума, то я приглашаю тебя в свое скромное жилище. Дойдем, там все и расскажешь. Хорошо?

Кларенс не стал возражать. Вместе с лейтенантом он дошел по дороге до маленького каменного домика с несуразно огромной пристройкой. Можно было подумать, что это – загон для животных, но из маленьких зарешеченных окошек не доносилось ни звука.

Если внешний вид грубой, сделанной явно наспех пристройки удручал, то собственно дом, наоборот, производил самое благоприятное впечатление. Особенно внутри.

Единственную комнату и крохотную кухню хозяин выдраил до блеска – на выкрашенном коричневой краской дощатом полу не было заметно ни пылинки, ни соринки. Скатерть на столе и занавески на окнах сверкали белизной. Постельное белье на металлической кровати выглядело слегка потрепанным, но, вместе с тем, ни одна складка не нарушала гладь байкового одеяла. Аккуратно взбитая подушка лежала идеально ровно, едва касаясь подголовника.

- Ничего себе… казарма, - восхищенно сказал Кларенс. – Я иной раз просто заправить койку забываю, а так, как здесь, у меня и сразу после курса молодого бойца не получалось.

Лейтенант оглядел форму Кларенса, коснулся здоровой рукой орденской планки на груди.

- Какой же ты офицер? Стремление к порядку и дисциплине должно быть в крови у каждого военного. Мне труднее быть неряхой, чем аккуратистом. Или у лунатиков по-другому?

- Армия везде одинаковая. Но я – не кадровый офицер, да и на службе я случайно, - Кларенсу в который раз пришлось рассказывать о себе. – Я – пилот, военный специалист.

- Но ты же сражался? – продолжал допытываться Мадс. – У тебя есть награды.

- Всего одно задание. Миссия, трудная и опасная. Не хочу сейчас углубляться в детали – долгая история.

- Понимаю. И после нее ты не смог завязать со службой, как и многие до тебя. И, как и многие после. Война остается в сердце солдата навсегда. Для многих из них мирная жизнь – непосильное бремя… Тогда ближе к делу. Я сейчас накрою на стол, и мы поговорим.

На этот Кларенсу пришлось обойтись без салата и довольствоваться одной рыбой. Жесткая и костлявая, она не шла ни в какое сравнение с великолепной кухней Илоны, но оказалась вполне съедобной. После обеда Кларенс вкратце рассказал Мадсу все, что с ним произошло. Он оставил за кадром только гибель Илоны – вряд ли Мадс поверил бы в морских чудовищ.

- Значит, повстанцы хотят уничтожить все живое на планете? И мы должны торопиться?

- Именно так. Недалеко отсюда столица и космопорт. Мне нужно туда добраться.

Лейтенант засопел остатками носа:

- Недалеко столица? Да, вроде бы недалеко. Не считая того, что единственная уцелевшая дорога пересекает черное пятно практически по центру. Мало того, что в нем все отравлено ядовитой дрянью, да еще и кишит мутантами. Мы запросто можем остаться там навсегда. Или того хуже – стать безмозглыми болванами, как они.

- Другие варианты?

Из искалеченной ноздри лейтенанта надулся и лопнул прозрачный пузырь. Мадс достал из кармана носовой платок и провел им по остаткам лица.

- Миллион! Но все они дадут задержку минимум в несколько дней. Поэтому завтра…

- Мы выдвигаемся прямо сейчас. Немедленно. Нет времени на долгие сборы. Мы все в опасности, все в одной лодке, которая сейчас плывет по огненной реке.

Лейтенант не стал возражать и задавать лишних вопросов. Вместе с Кларенсом он вышел на улицу. Запер дом, тщательно проверил замок и только когда убедился в безопасности жилища, открыл металлические ворота пристройки. Она оказалась гаражом – в ней разместилась раскрашенная в летний камуфляж гусеничная амфибия. Судя по ее внушительным размером, она могла взять на борт человек двадцать пехотинцев. Рядом с ней колесный армейский внедорожник выглядел масштабной моделью. Вот, оказывается, откуда инженеры Галактики позаимствовали компоновку и внешний вид большой экспедиционной машины!

- Добро пожаловать в мой передвижной дом, - гордо сказал Мадс. – В нем я провожу куда больше времени, чем в стационарном жилище.

Лейтенант, с трудом цепляясь изуродованной рукой за поручни, вскарабкался на крышу и через люк забрался в башенку механика-водителя, торчащую на носу по левому борту машины. Из выхлопных патрубков вырвался черный вонючий дым, мотор зарычал, и амфибия выкатилась из гаража. Лейтенант вновь спустился на землю, запер ворота и распахнул дверцу в корме. В просторном десантном отсеке была оборудована целая комната – койка, раскладной диван, газовая плита и откидной столик.

- Пока ты мне не нужен, можешь валяться на постели. Почитай книгу или наслаждайся пейзажами через перископ. Как понадобишься – я приготовлю пушку и посажу тебя в орудийную башню. Будешь за стрелка.

Кларенс не заставил себя уговаривать. Он закинул в десантный отсек рюкзак и ступил внутрь сам. Лейтенант вошел вслед за ним, закрыл дверь на задвижку и по ступенькам поднялся наверх, на место водителя.

Амфибия рванула с места так, что Кларенс едва устоял на ногах. Все же он успел схватиться за торчащий из потолка перископ. Когда амфибия набрала ход, Кларенс опустился на койку, открыл заслонку и припал к окулярам, но, кроме асфальтовой дороги, да мелькающих ветвей деревьев, так ничего и не увидел. В конце концов он бросил бесполезное занятие, достал из рюкзака книгу и продолжил следить за увлекательными приключениями сыщика Алана Уотерса.

Глава 20. Старый завод

Лейтенант остановил амфибию только когда солнце начало клониться к закату. Первым делом он полез в орудийную башню. Что-то лязгнуло и звонко щелкнуло.

- Мы у границы черного пятна, - сказал Мадс. – Садись на место наводчика и смотри в оба. Гаси все, что шевелится. С управлением разберется даже умственно отсталый. Ни в коем случае не стреляй, пока я не прикажу. Надеюсь, мы выйдем из опасной зоны до темноты.

Кларенс забрался на сиденье и заглянул в прицел. Прямо перед ним широкая река медленно катила мутные воды к океану. На другом берегу маячили городские кварталы. Позади них возвышались многоэтажные здания с обвалившимися крышами. Но все остальное казалось нетронутым. Даже трамвайные рельсы ослепительно блестели, словно последний вагон по ним прошел несколько часов назад.

Кларенс нажал на рукоятку прямо перед ним и башня начала разворачиваться. Через минуту он разобрался с управлением, поводил стволом пушки в стороны, вверх и вниз, и сказал Мадсу:

- Я готов. Поехали.

- Понял. Вперед!

Амфибия переплыла реку, выбралась на берег и помчалась по улицам города, отравленного химической атакой. Кларенс расстреливал мутантов, пока машина не оказалась в промзоне, у заводских цехов.

Как только бронированный корпус проломил забор, лейтенант ударил по тормозам. Амфибия клюнула носом и встала.

- Ты точно хочешь туда идти? – спросил Мадс, помогая Кларенсу надеть противохимический костюм.

- А какой ты видишь выход? Надо понять, что они там делают. У меня даже никаких предположений нет на этот счет. Выручить нас может только практика и эксперименты.

- Я включил наддув, - Мадс встал у кормовой двери и повернул рычаг. – Пошел!

Кларенс выскочил на площадку перед цехом, пробежал до ворот и укрылся за кучей мусора. В противогазе было трудно дышать, стекла сильно ограничивали обзор и встреча с мутантом стала полной неожиданностью. Сморщенное, со свисающими лохмотьями одежды, существо приближалось чуть сбоку, отрезав путь к отступлению. Перед собой оно катило тележку с металлическими болванками.

Придется драться. Кларенс поднял разрядник, но мутант, не обратив никакого внимания на пришельца, обогнул груду мусора и скрылся в воротах. Кларенс последовал за существом. То, что он увидел, пробрало до самых печенок.

В цехе кипела жизнь. Одни «рабочие» исступленно крутили рукоятки станков, другие подвозили заготовки и отвозили то, что должно было быть готовыми деталями. Держа в руках блокнот и карандаш, по отмеченным желтыми линиями дорожкам бродил учетчик. В отдельном помещении с большими окнами табельщик записывал мелом на доске одному ему ведомые цифры. Из кабинета вышел гладкий, лоснящийся мутант в обрывках пиджака и куда-то побрел, подволакивая ногу. Но самым жутким было то, что в цехе давно отключили электричество. Шпиндели станков застыли неподвижно, резцы не оставляли на заготовках ни следа. Шла бессмысленная видимость работы.

Просто ради любопытства Кларенс сжег выстрелом из разрядника ближайшего «рабочего». Дымящийся, обугленный скелет повалился на пол. Никто не обратил внимания на гибель товарища. Но когда учетчик остановился рядом с телом, тут же прибежали два мутанта и унесли останки. На место покойного прибежал новый «рабочий». Он тут же завертел ручками суппорта.

Кларенс вернулся в амфибию, и стянул с себя противогаз и противохимический костюм.

- Выброси все! Немедленно! – взвыл Мадс. – Не тащи внутрь эту дрянь! У меня нет дезактиватора!

Костюм и противогаз тут же вылетели в проем. Лейтенант захлопнул дверь и закрыл задвижку.

- Ну, что там? – Мадс дрожал от нетерпения.

- Они работают. Что-то производят. Вернее, делают вид, что производят.

- Работают? Ты не спятил, друг?

- Имитируют деятельность. Наверное, занимаются тем, что делали, когда их накрыло. Поехали, поехали! Надо спешить! Нечего здесь задерживаться!

Мадс вновь сел за рычаги. Амфибия выскочила на шоссе. Никто ее не преследовал и вскоре заводские корпуса и бетонные заборы остались позади.

Мутанты встретились еще один раз, в заброшенной деревне на самой окраине черного пятна.

- Не стреляй! Береги патроны! – крикнул Мадс и бросил машину прямо на существ, сгрудившихся на дороге.

Амфибия смяла их корпусом, раскидала и промчалась по мосту через широкую реку. По сторонам от шоссе потянулись заросшие поля.

К этому времени окончательно стемнело, и лейтенант включил фары. В их косом свете маленькие трещины на асфальте казались едва ли не горными каньонами. Амфибия, плавно покачиваясь, неслась вперед, как сумасшедшая. Мадс превосходно вел машину.

Почти через час гонки промелькнул предупреждающий дорожный знак – комар в треугольнике с красной окантовкой. «Не выходите из автомобиля! В случае отказа двигателя нажмите кнопку аварийного маяка и ждите техпомощь!» - успел прочитать Кларенс на табличке.

Лейтенант резко сбавил ход.

- Мы сейчас пересекаем крупнейший на континенте ареал дри-дри. Предлагаю остановиться и переночевать, пока в темноте мы не съехали куда-нибудь в болото – проговорил он по переговорному устройству. Здесь дри-дри немного, вряд ли мы встретим эту гадость!

Кларенс поспешил снять с себя ответственность:

- Как знаешь! Только нам нужно торопиться. Я не знаю, что у нас в запасе – месяцы, дни или часы.

Мадс хрюкнул в микрофон, но не остановился. Наоборот, он прибавил скорости, несмотря на то, что фары освещали только небольшой участок шоссе. Через триплексы, наверное, было видно еще меньше – узкий сектор вперед и два окошка по бокам. Кларенс в прицел и вовсе ничего не видел, кроме двух светлых пятен впереди.

Начался ливень, по броне застучали капли. Мадс заявил, что это очень здорово – дождь смоет остатки ядовитой дряни из черного пятна. Кларенс поставил пушку на предохранитель, лег на койку и задремал. Очнулся он на полу – машина завалилась набок, выбросив его из койки, чуть выпрямилась, клюнула носом и замерла. Взвыл двигатель, но гусеницы бесполезно прокручивались, не находя за что зацепиться на скользком грунте. С минуту лейтенант пытался вытащить машину то задним, то передним ходом, потом, видимо, осознав тщетность попыток, выключил мотор.

- Приехали, - заявил он. – Шоссе размыло. Мы и спикировали под насыпь, как сбитый истребитель. Хорошо хоть, не кувыркнулись.

Кларенс потер шишку на голове – он здорово приложился о перископ.

- Какие будут указания? Тебе лучше знать местный колорит.

Лейтенант выбрался из башенки механика-водителя и прилег на диван:

- Пока никаких. Все равно ни черта не видно. Утром посмотрим, что можно сделать. Вряд ли мы за это время провалимся в преисподнюю.

Кларенсу ничего не оставалось, как покориться судьбе. По крайней мере, на время. Но раз уж он застрял на несколько часов, надо извлечь пользу даже из этого. И Кларенс принялся допрашивать лейтенанта:

- Ты можешь рассказать мне о последнем бое? В нашем положении даже крупица информации может решить нашу судьбу. И судьбу планеты.

Мадс, который уже начинал сопеть, тут же подскочил:

- Надеюсь, я успею выспаться – мне завтра вести машину. Но если это так важно, слушай.

Глава 21. Единственная дорога. Рассказ лейтенанта Мадса

Тяжелый танк – восемьдесят тонн легированной стали и механизмов, кромсал гусеницами разбитый асфальт старой дороги. Низкие облака сочились мелким противным дождем, и серый, длинный ствол орудия с набалдашником дульного тормоза казался окутанным призрачным туманом. Старший лейтенант Эрв Мадс, стоя в открытом люке, и наблюдая за дорогой, то и дело вытирал мокрое лицо рукой и ежился от пронизывающего ветра. Проклятая вода пропитала комбинезон, и ледяные струйки стекали за шиворот. Но спускаться в башню было нельзя – днем, в середине долгого марша, машина едва не сползла в яму. И если бы единственный оставшийся из взвода танк застрял, это обернулось бы неминуемой катастрофой для всего континента.

В башне, кинув сложенный брезент на черные остроносые снаряды, дремал заряжающий – маленький жилистый мужчина, могучие руки которого могли согнуть стальную кочергу. Под потолком горел плафон - наводчик читал сборник стихов, уютно устроившись на сидении. Танк качнулся, книга упала, и сержант спрыгнул на пол. Он поднял синий томик, провел тонкими пальцами музыканта по обложке, и продолжил увлекательное занятие, привалившись к казеннику пушки. Интеллигент до мозга костей – бывший сельский учитель. Мог бы и не воевать – так нет же, пошел добровольцем.

В серой туманной мгле показались разбитые снарядами постройки. Мадс нажал кнопку переговорного устройства:

- Стоп! – приказал он водителю, и потряс заряжающего за плечо.

- Проверь село.

Капрал вернулся через несколько минут.

- Одни мертвецы, лейтенант! Ни одной живой души!

Тяжело лязгая траками, танк миновал покинутую деревню. Чудом уцелевшие дома безразлично смотрели на проплывающую мимо стальную громаду. На окраине села Мадс увидел покрытый пятнами ржавчины разбитый танк – он стоял здесь, наверное, со времен первого наступления. Тогда не было космопорта и северники безуспешно пытались взять столицу Конфедерации. Сейчас, в преддверии мирных переговоров, север хочет отыграться и не дать лунатикам шанса прекратить войну. Им нужна только победа - любой ценой.

Серая лента асфальта начала петлять между поросшими густой растительностью холмами. Наконец, лейтенант увидел «чертовы ворота» - узкий выход на равнину между двумя похожими на женскую грудь холмами. На правом фланге блестела болотная жижа. Значит, обхода бояться нечего – в такой трясине увязнет целый танковый полк.

Командир приказал водителю съехать с дороги и встать за маленьким пригорком так, чтобы из-за него торчала только башня.

- Наводчик со мной, остальные займитесь маскировкой! - Мадс спрыгнул в траву и пошел вперед, считая шаги до поворота. Если удастся поразить первую машину противника, дорога будет перекрыта.

- Прицел восемьсот, Эрв? – спросил наводчик, выставив большой палец в сторонуразмытой за пеленой дождя глыбы танка.

- На прямой. Твоя главная задача – уничтожить головную машину. Без шума и пыли.

- Я постараюсь, - сержант прищурил глаз, еще раз оценивая дистанцию. На стрельбах говорили, что он родился с дальномерной сеткой в голове.

- Не постараюсь, а есть! Промахнешься – нам хана.

Дрожа от холода, лейтенант вернулся к танку, уже укрытому маскировочной сетью. Погода показалась еще более омерзительной. Везет лунатикам - их хитроумные приборы видят и в облаках, и в тумане. Звездные машины закованы в несокрушимый панцирь, на котором самые мощные орудия не оставляют даже царапин. Но проклятый корабль улетел вместе с его суперпушками и ракетами, и теперь лейтенанту приходится отдуваться за всех!

В скошенном носу машины, отделенные от башни двигателем, а от внешнего мира двадцатисантиметровой цементированной бронеплитой, укрылись водитель и радист. Командир трижды стукнул по крышке люка рукояткой пистолета. Чумазый механик выскочил из танка, как чертик из табакерки.

- Проверь ходовые электромоторы, - сказал лейтенант и обратился к остальным: – Силы неравны, у нас приказ стоять насмерть. Если мы не удержим ворота – космопорту и его персоналу хана. Тогда лунатики выжгут все – за своих они мстят жестоко. А теперь – ужинать и спать. Дежурим по очереди.

- Командир, добьем энзе? – в руке радиста, совсем еще молодого парня, появилась консервная банка.

- Добивайте, я не хочу. Первым дежурю я, вторым – наводчик. Далее заряжающий и водитель. Последний – ты, дружок.

Лейтенант включил радиостанцию и покрутил ручку настройки. В наушниках заиграли бравурные марши. Гадость. Наконец Мадс нашел то, что, как ему казалось, нужно. Девушка пела очень красивую и нежную песню о любимом, который остался на берегу, а она плывет куда-то очень далеко. Командир заслушался, но после слов «смерть, побеждающий вечный закон – это любовь моя», сердито щелкнул тумблером. Да что ж они, сговорились пророчить? Сто к одному, что завтра враги вскроют люки, вытащат их обгоревшие тела на свет божий и подвесят за ноги на стволах своих машин!

Сдав вахту, лейтенант захлопнул люк и долго ворочался на жестком куске брезента. Он чувствовал себя приговоренным. Но он успел, и это главное. Если бы танки Империи прошли «чертовы ворота» - через час жестокий враг уже громил бы беззащитный космопорт. А тогда пиши пропало.

***

К полудню дождь прекратился. Низкие серые тучи по-прежнему стлались над самой землей, едва не задевая верхушки холмов. В воздухе висел низкий гул моторов – имперские танки резво катились по разбитому асфальту. Лейтенант покрутил окуляры бинокля – машины новейшие, модернизированной десятой серии. В оптике было хорошо видно их «щучьи носы» - сваренные под углом друг к другу бронеплиты, круглые, похожие на сковородки, башни и длинные орудийные стволы.

- Заводи! – сказал Мадс в микрофон, повернув задвижку люка. Даже если пожар - все равно бежать некуда. Не дай бог попасться в лапы северникам живым.

Заверещал стартер, царапая душу ржавым ножом. Из выхлопных труб вырвался белесый дым. Мотор захлопал, взревел, притих и мягко загудел на холостых оборотах.

- Зарядить бронебойным! – приказал лейтенант, не отрываясь от бинокля.

Маслянисто щелкнув, отпал клин затвора, открыв зловещее отверстие казенника. Заряжающий вытащил из боеукладки тридцатикилограммовый снаряд и нежно погладил его, как любимую девушку. Положил на лоток, нажал на рукоятку и толстая штанга прибойника, лязгнув, загнала стальную чушку в ствол. Тускло блеснула гильза, досылатель сунул ее в камору. Лязгнул, закрываясь, затвор.

- Готово! – доложил заряжающий.

Лейтенант захлопнул люк, прильнул к перископу командирской башенки и напомнил наводчику:

- Сержант! Огонь только по моей команде!

Колонна противника быстро приближалась. Метрах в ста впереди, подпрыгивая на ухабах, двигался маленький легкий танк. Он чуть сбавил ход, качнулся и снова набрал скорость. Не та цель. Головная машина притормозила, сейчас она будет поворачивать…

- Огонь! – скомандовал лейтенант.

- Выстрел! – отозвался наводчик, в окнах дульного тормоза сверкнуло неяркое пламя. Гром ударил в уши даже через броню и толстые накладки шлемофона. Казенник рванулся назад, гильза вылетела и зазвенела где-то внизу. Завыли вентиляторы, высасывая из башни кислый пороховой дым. Танк противника вздрогнул, проехал несколько метров и остановился. Коптящее пламя вырвалось из моторного отсека.

Заряжающий снова лязгнул досылателем. Щелкнул затвор.

- Ап! – теперь не было времени даже говорить «готово».

- Бей третьего! – закричал лейтенант.

Еще одна машина противника задымилась и встала.

- Ап! – снова крикнул заряжающий.

По броне кто-то словно начал царапать огромной вилкой. Командир не поверил своим глазам: легкий танк, вместо того, чтобы убраться подобру-поздорову, бросился в самоубийственную атаку. Автоматическая пушка изрыгала пламя. Он был всего в паре сотен метров, когда наводчик крикнул: «Выстрел!» Лоб вражеской машины превратился в черную зияющую дыру. Лейтенант содрогнулся от одной мысли о том, что стало с экипажем.

- Ап!

Наводчик успел сделать три выстрела и зажег еще два танка прежде, чем противник опомнился – башни вражеских машин развернулись, стволы засверкали красноватыми вспышками. Мадсу показалось, что снаряды завизжали над самой головой.

В башню угодил вражеский снаряд – двадцать пять килограмм концентрированной смерти. Он не пробил броню, отколовшиеся ее осколки застряли в подбое, но танк зазвенел, как огромный колокол и лейтенант изо всех сжал ручки перископа так, что побелели пальцы. Бам! Бам! Еще две болванки с грохотом и визгом отрикошетили от лобовой плиты, в наушниках послышался стон оглушенного радиста.

План лейтенанта сработал. Ему все-таки удалось заманить танки противника в ловушку – вне дороги, на мягком, жирном грунте они еле двигались, словно мухи, попавшие на липкую бумагу. И наводчик не давал им пощады. Одна машина сумела объехать своих подбитых товарищей. Она выскочила на дорогу и помчалась вперед, быстро сокращая дистанцию. Из выхлопных труб вырывался черный дым – двигатель работал на предельных оборотах.

- Бей по этому гаду! Не дай обойти! – закричал лейтенант.

- Выстрел! – там, где только что был вражеский танк, разверзся вулкан огня. Многотонную башню подбросило, она нелепо, как в замедленном кино,перевернулась и, дымясь, плюхнулась где-то в стороне от дороги.

Лейтенант так и не вспомнил момент, в который он приказал водителю сменить позицию. Скорее всего, это произошло, когда снаряд разбил командирский перископ и отрикошетил от крыши башни. В памяти остались лишь бесконечные «ап!», вспышки пламени в окнах дульного тормоза и горящие вражеские машины.

- Остаток снарядов? – крикнул Мадс.

- Восемь бронебойных, два фугасных! – ответил заряжающий.

- Ничего, еще пару заберем с собой!

Заменив перископ, командир увидел, как вражеские танки, прячась за дымом, начали отступать. Сдавая назад, один из них выскочил прямо под ствол и закрутился на перебитой гусенице. Наводчик добил его вторым выстрелом в борт, под башню. Затарахтел спаренный с пушкой пулемет и Мадс, похолодев, понял, что сержант расстреливает выбравшихся из машины вражеских танкистов.

- Прекратить огонь! – приказал лейтенант. – Кажется, отбились.

- Надо уходить, Эрв. Мы сделали все, что могли, - сказал наводчик и добавил: - Ночной прицел сдох. Наверное, когда по крыше шарнуло.

- Мы не можем. Если мы задержим их еще на пятнадцать минут - это может решить все.

Но больше воевать не пришлось. Прямо над танком с шелестом промчались две маленькие крылатые машины. Они скрылись за горизонтом, а через минуту до танкистов донесся отдаленный гром.

- Лунатики. Поспели к шапочному разбору, - сказал кто-то по переговорному устройству. – Теперь они зададут северникам жару.

Лейтенант откинул крышку люка, спрыгнул на землю и пробормотал: «вот черт!» Лобовая плита была вся во вмятинах, по борту башни словно великан, резвясь в песочнице, провел огромным совком. Но ни один снаряд не пробил броню, и машина была готова сражаться еще и еще. Мадс провел рукой по выбоинам, достал бинокль и принялся считать горящие танки. Насчитал четырнадцать штук, сбился и начал заново. Руки дрожали.

- Их восемнадцать, можешь не проверять, - спокойно, как после учебных стрельб, сказал наводчик. – На тридцать моих выстрелов. Неплохой результат, но не выдающийся.

Мадс посмотрел на сержанта и вздрогнул от холодного, равнодушно-скучающего взгляда. Вместо интеллигента-учителя перед командиром стоял беспощадный, хорошо вышколенный убийца. Маньяк.

- Зачем ты пошел на войну? – неожиданно для себя спросил лейтенант.

- Помнишь разбитую деревню? Там мой дом.

Командир спустился в башню. Загудел мотор, машина развернулась и, подвывая электромоторами, двинулась в обратный путь.

Глава 22. Загадка дри-дри

Лейтенант умолк, устало глядя в потолок. Кларенс подумал, что Мадс уснул, но он провел по остаткам лица здоровой рукой и сказал:

- Я лишился своего лица позже, в другом бою. Тогда нам в борт зашла вражеская самоходка. Никто ее не ждал, и она сожгла нас выстрелом в упор. Попала прямо в баки. Меня вытащил наводчик – он, наверное, бессмертный. Уже в госпитале я пожалел, что остался жив… И еще одно. Мне показалось, что кто-то передал противнику наши координаты. Предательство, или что? Я не знаю. Наверное, это не важно.

- Еще как важно! – поспешил успокоить его Кларенс. – Твой рассказ подкинул в мою мозаику новую деталь. Правда, составить «вечность» из осколков пока не получается. Но хотя бы «ве…» я собрал. Правда, значить это может хоть «весточка», хоть «ветер», хоть «ватрушка».

- По-моему, ватрушка – это совсем не на «ве…»

- В этом-то все и дело.

Мадс помахал рукой-клешней перед собой:

- Тогда я уже ничего не понимаю. Лучше скажи, нам больше не нужно спешить?

- Напротив! Мы должны лететь, как подкалиберный снаряд, иначе будет поздно. Больше я тебя пытать не буду. Отдыхай, брат по оружию. Все равно сейчас сделать ничего нельзя. Смысла нет.

Мадс засопел на весь десантный отсек. Впрочем, Кларенсу на это было наплевать. Он нашел положение, в котором не сваливался с койки, прочитал несколько страниц книги и отключился.

Кларенс вновь очнулся на полу. На этот раз его сбросил лейтенант.

- Ну и горазд ты дрыхнуть, - проворчал Мадс. – Глянь-ка в перископ.

Кларенс приник к окулярам. В сером утреннем свете он увидел, что амфибия угодила в глубокую яму – очевидно, ручьи подмыли насыпь. По таким крутым стенкам машина вряд ли выберется обратно на дорогу.

- Видишь дерево слева – толстое, как сваи у моста? – с надеждой в голосе сказал лейтенант. – Если зацепиться за него лебедкой, можно выехать. Троса как раз хватит.

Кларенс сорвался с места, открыл кормовую дверь и выскочил прежде, чем Мадс успел его остановить. Холодный ветер ударил в лицо. Под ногами зачавкала рыжая, липкая грязь.

Дождь кончился еще ночью. Восходящее солнце заливало пологие холмы золотистыми лучами. Комаров нигде не было видно. Кларенс вытянул из носа амфибии трос с крюком и забрался на край ямы. Он, как мог быстро, бросился к дереву, несколько раз обвил его петлей и защелкнул фиксатор крюка. Пора возвращаться под прикрытие брони…

Вдруг сверху раздался вибрирующий звук - дрррр. Два дри-дри, как пара боевых истребителей, приближались со стороны солнца. Полупрозрачные крылья трепетали в воздухе. Кларенс достал из кармана разрядник, но стрелять не стал. Пока не стал. Ненужной агрессией можно все испортить.

Комары подлетели совсем близко – можно было разглядеть их выпуклые глаза и длинный тонкий хоботок. Не обратив на Кларенса никакого внимания, они свернули в сторону, перелетели насыпь и скрылись из вида. Значит, дри-дри, в отличие от комаров на других планетах, реагируют не на тепло! Значит, у них есть важное предназначение, непонятно, правда, какое. Еще одной загадкой меньше… и больше.

Кларенс вернулся в амфибию. Мадс сидел на койке и раскачивался из стороны в сторону, как от сильной головной боли.

- Что с тобой? – Кларенс осторожно взял его за здоровую руку.

- Эх, мертвечинки бы, - сказал лейтенант и словно очнулся: - Все нормально. Это ты псих! Настоящий псих.

- Дри-дри мне не опасны, друг. Они только на вас нападают. На людей. Лучше скажи мне, ты знаешь командующего Мадса?

Он мог бы оказаться и однофамильцем. Но лейтенант тихо сказал:

- Это мой отец.

- Значит, Элль – твоя сестра?

Неожиданно Мадс вышел из себя:

- Не смей мне говорить об этой идиотке! – прорычал лейтенант, ударив себя по колену. – Она влюбилась в какого-то фотографа! Ненавижу! Обоих бы под гусеницы!

Такого Кларенс не ожидал. Изумленно хлопая глазами, он спросил единственную вещь, которая пришла в голову:

- Почему?

Мадс ничего не ответил, только злобно сверкнул глазами. Он поднялся в свою башенку и запустил мотор. Завизжал электромотор лебедки, и амфибия медленно, натужно поползла наверх, прочь из ямы. Кларенс глянул в перископ: дерево вздрагивало и клонилось к земле. Еще немного, и оно сломается. Тогда машина съедет обратно и останется в земле навсегда.

И все же дерево выдержало. Кларенс вновь выскочил наружу, размотал и отцепил трос. Лебедка втянула его под броню.

Наверху жужжала целая стая дри-дри, но комары не замечали Кларенса, словно для них его не существовало. Но стоило открыть дверь амфибии, и они дружно ринулись вниз. Кларенс захлопнул дверь. Тут же раздались гулкие удары в бронированный корпус. Но лейтенант уже вывел машину на шоссе и погнал из страшного места прочь.

Много позже, когда амфибия покинула ареал дри-дри, Кларенсу довелось увидеть место памятного боя лейтенанта Мадса. Восемнадцать, а если считать и легкий танк, девятнадцать закопченных машин навеки застыли на дороге. Их так и не убрали с тех времен, когда гремели сражения и люди убивали друг друга за честь, славу и презренный металл. Можно было только порадоваться, что войну удалось остановить. Надолго ли?

Ближе к вечеру на горизонте показались заводские трубы и желтые трехэтажные дома – вынужденное кругосветное путешествие подошло к концу. Амфибия въехала в город и покатила по улицам столицы. Никто не встречал победителей с оркестром – до них вообще никому не было никакого дела. Впрочем, Кларенса устраивало то, что незнакомому бронетранспортеру без опознавательных знаков не поставили поперек улицы грузовик.

За все время поездки Кларенс и лейтенант не обменялись ни словом. Только у самых ворот космопорта Мадс, как ни в чем не бывало, задал вопрос:

- Что теперь? Баки сухие. Надо заправляться!

- Топливо нам больше не понадобится. Сиди здесь, а я поговорю с местным цербером.

Кларенс выскочил из амфибии, добежал до проходной и влетел в будку охранника.

- Никогда! – отрезал тот. – Может, у вас там бомба? Я не хочу, чтобы меня потом перед строем…

- Но я лунатик!

- А у меня приказ от кого? От местного правительства, что ли? Без спецпропуска въезд на территорию космопорта закрыт!

Даже когда Кларенс предложил охраннику крупную банкноту, тот остался непреклонным:

- Уберите и не позорьтесь, господин Хантер. Мне жизнь дороже.

У Кларенса от досады свело зубы. Вот же он, «Призрак», совсем рядом. Стоит себе чуть поодаль от космопорта со сложенными атмосферными плоскостями. Сдвоенный киль издевательски торчит в стороны. Близок локоть, да не укусишь… Как бы убедить охранника? Кларенс вздрогнул, словно рядом пролетел дри-дри. И вдруг его осенило:

- Но меня одного вы можете пропустить?

- Разумеется. Лично вам я никаких препятствий чинить не буду. Это же ваша территория.

Кларенс заглянул в амфибию, схватил рюкзак, достал «убедитель» и крикнул, обращаясь к Мадсу:

- Сиди, не вылезай, что бы ни случилось! Я сейчас решу вопрос.

Он бросился к охраннику, прошел через пост охраны и нажал на кнопку «убедителя»:

- Так можно нам проехать, или нет?

Секунду страж смотрел на прибор, тупо хлопая ресницами. Потом как бы очнулся:

- Конечно. Почему нет, собственно? Вы здесь хозяин.

Автоматические ворота раскрылись. Мадс понял правильно: амфибия лязгнула гусеницами и вкатила на территорию космопорта.

- И заруби у себя на носу: никому ни слова. Меня здесь не было.

Кларенс выключил «убедитель», сунул прибор в карман и запрыгнул в амфибию. Спустя минуту он помог лейтенанту забраться сначала в шлюз, а потом в кабину управления.

- Что-то простенько как-то, - сказал Мадс, оглядев кабину.

- Это потому что здесь полно автоматики. Так только кажется. Запущу системы – сам все увидишь.

Кларенс усадил лейтенанта в пустующее кресло навигатора – его пульт был установлен позади главной консоли, по правому борту. Обычно за ним сидела Шейла – часто ее помощь оказывалась не лишней. Но сейчас можно было только радоваться, что боевая подруга далеко отсюда. Учитывая то, чем Кларенс хотел заняться, ему пришлось бы разбираться с двумя немного неадекватными людьми вместо одного. Вернее, с не просто неадекватными, а с самыми настоящими безумцами!

Глава 23. Обгоняя солнце

Высоко в небе появилась темная точка. Она быстро превратилась в заходящий на посадку десантный челнок.

- Посиди-ка здесь, - бросил Кларенс и вытащил из-под кресла планшетный компьютер.

- И ничего не трогай? – засопел Мадс.

- Почему? Можешь нажимать и крутить что хочешь и сколько хочешь. Разминай пальцы.

Челнок приземлился. На его борту темнела эмблема крейсера «Тикондерога» - человек с дымящимся ружьем в руках. Опустилась грузовая рампа и на бетон спрыгнул незнакомый пилот – совсем юный парень, наверное, только что после обучения. Кларенс бросился к нему:

- Коллега! Скажи, с «Тикондероги» делали картографирование планеты с координатной привязкой?

Пилот вздрогнул и обернулся:

- Кларенс Хантер? Вот это да! Я – Сэм Грин! Будем знакомы! Никак не ожидал встретить живую легенду Десантного корпуса! Это же тебя тогда наградили…

- О моих побрякушках потом поговорим. Я даже тебе их отдам в коллекцию, если хочешь. Ты на вопрос ответь: да или нет?

- Конечно, да, Хантер! И не один раз! Какой же идиот будет исследовать планету без картографирования?

- Ты можешь скинуть мне свежие данные?

- Ради тебя все что угодно! Я потом всем расскажу, как тебе помог!

Грин достал свой планшет. Минута – и карта скопирована. Кларенс полистал на экране страницы, и быстро нашел базу повстанцев и зараженный исследовательский центр – серую проплешину на севере вытянутого вдоль меридиана западного континента.

- Еще одна просьба. Надо передать на «Тикондерогу» координаты. Видишь это пятно?

Грин сначала улыбнулся, потом недоуменно посмотрел Кларенсу в глаза:

- Ты меня разыгрываешь, что ли, Хантер? Я знаю, что ты тот еще шутник, но этот прикол смахивает на идиотизм. Нет здесь ничего! Сплошной лес!

Палец Грина указывал в самую середину базы повстанцев. И, тем не менее, он ее не видел.

- Точно ничего нет?

- Одни деревья. У тебя температуры нет? По-моему, тебе нужно показаться врачу.

- Все в порядке. Я просто пошутил. Глупо. Извини, Грин. Я не хотел тебя обидеть.

Пока Кларенс шел к звездолету, он никак не мог найти простое и логичное объяснение происходящему. Почему люди в упор не видят того, что нашли для них беспристрастные приборы? Впрочем, некогда рассуждать. Надо торопиться. Кто знает, когда повстанцы начнут действовать? Промедление смерти подобно. Так, по крайней мере, казалось.

Кларенс вновь поднялся в кабину и сел в командирское кресло. Мадс все еще разглядывал приборы.

- Как-то все старомодно у вас, лунатиков, - сказал он. – Ручки управления, кнопки. Все как у нас, только немного меньше и нежнее. Я думал, будет что-то сногсшибательное.

- Сногсшибательного здесь полная коробочка. Есть даже нейроинтерфейс. Только я им не пользуюсь.

- Почему?

- Не люблю. Я же сам его испытывал.

Мадс постучал себя по лысому, в рубцах от ожогов, черепу:

- Не понимаю я тебя, Хантер. Совсем не понимаю.

- Ты лучше скажи, почему ты против брака своей сестры с фотографом?

Казалось, лейтенант вот-вот бросится с кулаками. Но все же он сдержался:

- Я… я не имею права об этом говорить. Мне запрещено. Не спрашивай. Ничего не спрашивай! Прошу тебя! Умоляю! Иначе я за себя не ручаюсь!

В ответ Кларенс откинул крышку и поставил главный выключатель в положение «включено». Ожили дисплеи; на правом экране появилась схема бортовых систем «Призрака». Нечеловеческий, механический голос проревел:

- Подача питания! Все системы запущены! Незначительные повреждения стабилизатора кабины! Сообщите ближайшему роботу-механику! Люки закрыты! Пилоты пристегнуты! Хевигард-874 приветствует вас!

- Вот это было действительно сногсшибательно, - прокомментировал со своего места Мадс. – Я чуть не обделался со страха.

- Зато ты никогда не пропустишь сообщения информатора, - Кларенс ввел в бортовой компьютер координаты базы повстанцев и нажал на тангенту передатчика орбитальной связи. – «Призрак» вызывает «Тикондерогу»!

Динамики задребезжали голосом Дасти Мэйна:

- Хантер? Ты что задумал?

- Как ревизор, от имени Ученого совета я объявляю чрезвычайную ситуацию. Немедленно взлетаю!

Судя по звуку, Дасти сглотнул слюну:

- Какого характера угроза?

- Вероятна массовая гибель населения. Послушайте, Дасти! Есть вероятность, что вам не придется санировать планету. Она сама себя санирует. Вы точно этого хотите?

С минуту Дасти молчал, видимо, переваривая информацию. Потом сказал необычно твердым голосом:

- Принято, «Призрак». Чрезвычайная ситуация! Ждем указаний!

- Я сообщу, когда появится новая информация. Конец связи!

Кларенс потянул за ручку управления. «Призрак» словно раскинул руки – раскрылись атмосферные плоскости. Негромко засвистели вихревые двигатели. Звездолет оторвался от бетона, задрал нос в небо и начал набирать высоту. Сэм Грин, стоя у челнока, провожал его недоуменным взглядом. Промелькнули дома, яркие портовые краны и темно-серые убежища для подводных лодок. Впереди раскинулся океан – где-то там, пока еще за подернутым дымкой горизонтом скрывались западный континент и главная цель – база повстанцев.

«Призрак» взмыл под самую кромку перистых облаков. Он мчался на сверхзвуковой скорости, обгоняя солнце – алые краски заката сменились голубизной ясного дня. Но все равно только через полтора часа на центральном дисплее появилась береговая линия. Кларенс уменьшил скорость, включил автопилот и приготовил к бою спрятанную в крыле фотонную торпеду. Полторы мегатонны ядерного пламени.

- Цель зафиксирована. Решение? – проревел информатор.

- Залп! – сказал Кларенс и в подтверждение нажал на красную кнопку на ручке управления.

Белая искра помчалась к цели.

- Теперь повстанцам конец, - облегченно вздохнул Кларенс. – А теперь проведем эксперимент.

Он включил «убедитель» и повернулся, обращаясь к лейтенанту:

- Так почему же ты против свадьбы-то, друг? Чем тебе фотограф не угодил?

Мадс хлопнул глазами, его изуродованное лицо исказила жуткая гримаса:

- Да ничем, в общем-то. Он хороший парень, я был бы рад, если бы сестра вышла за него замуж…

В эту секунду Кларенс понял все. Разрозненные детали, ледяные обломки сложились в сияющее холодным огнем слово «вечность». Оно засверкало, озаряя невыносимо ярким светом разум единственного на планете человека, который теперь знал, что нужно делать.

- Отмена! – закричал Кларенс, выключив «убедитель» и лихорадочно тыкая во вспомогательную консоль. – Код – Д, Б, Н, один, четыре, два, девять…

Страшная сила сдавила горло так, что потемнело в глазах. Будь у лейтенанта целыми обе руки, Кларенса не спасло бы ничто. Но клешня, скорее, мешалась, чем помогала Мадсу завершить черное дело. Кларенс ухватил и рванул изувеченные пальцы. Но это было бесполезно - лейтенант оказался неожиданно сильным. Казалось, он не чувствовал боли.

Не дожидаясь, пока противник нащупает сонную артерию, Кларенс выключил компенсатор перегрузок и толкнул от себя ручку ускорителя. Тело тут же налилось непомерной тяжестью. Голову и шею спас подголовник. Лейтенант от неожиданности разжал хватку и, тщетно пытаясь удержать равновесие, впечатался в заднюю дверь – теперь она стала для него полом.

На дисплее все еще маячил незавершенный код отмены.

- Д, Б, Н, один, четыре, два, девять, пять! – Кларенс нажал последнюю цифру.

Он ждал вспышки, ждал, пока над горизонтом взойдет второе, рукотворное солнце. Ждал, пока в небо поднимется черный гриб с огненной сердцевиной, знаменуя поражение. Но ничего этого не было. Зато на дисплее замигали зеленые буквы: «Торпеда деактивирована».

Второй раз за несколько минут Кларенс испустил облегченный вздох. Что бы теперь ни произошло, он победил. Только надо нанести повстанцам визит вежливости, иначе они натворят глупостей.

Кларенс поставил ручку ускорителя в ноль и включил компенсатор перегрузки. Лейтенант шлепнулся на пол.

- Прощай, мое новое лицо… - застонал он.

- Напротив, здравствуй, - Кларенс мог только хрипеть. – Теперь оно у тебя точно будет. А вот протоколы безопасности надо менять. Кто ж знал, что ты набросишься на меня с голыми руками?

Спустя еще час, Кларенс нахально посадил звездолет прямо на базе повстанцев – у трехэтажной казармы. Встречать «Призрак» высыпала целая делегация – два десятка вооруженных повстанцев во главе с Пронырой. Кларенс вышел к ним без страха – теперь он знал, что его никто не собирался убивать. Лейтенант остался в кабине – связанный, он корчился и стонал, не в силах прийти в себя после перегрузки. И все-таки хорошо, что у него нет подготовки пилота или спецназовца, иначе все закончилось бы куда печальнее.

Проныра разглядывал звездолет едва ли не влюбленным взглядом. Он опомнился только спустя минуту:

- Привет, дружище! Слушай, эта твоя штука с крыльями просто очешуительная… У меня из головы все слова вылетели… Как там у вас, лунатиков, здороваются?

Кларенс пожал Проныре руку:

- Я теперь знаю многое, но и секретов осталось немало. Ты должен помочь их раскрыть и выполнить кое-какие инструкции. Если, конечно, хоть немного переживаешь за обитателей Флегетона.

- Я не могу, - Проныра уныло уставился в землю и заложил руки за спину. – Ты не говоришь на древнем языке. Без него они могут обо всем узнать. Мы и так сильно рискуем, встречаясь здесь.

- Ничего, - Кларенс показал на небо. – У нас есть где поговорить. Там нас никто не подслушает. Даже если очень-очень захочет.

Глава 24. Судилище

Пока секретарь зачитывал отчет, четыре с лишним сотни человек – Ученый совет в полном составе, хранили гробовое молчание. Кларенс как мог удобно устроился на жесткой скамье подсудимых и без тени волнения ловил на себе осуждающие взгляды. Рядом с ним, положив руки на колени, сидел лейтенант Мадс в форме танкиста – он, узнав о трибунале, отказался бросать брата по оружию на произвол судьбы. Поначалу его не хотели пускать вместе с Кларенсом на транспортный звездолет, но стоило лейтенанту откинуть капюшон и показать изуродованное лицо, конвой из десантников тут же расступился – боевое братство незыблемо на любой планете. Мадса записали свидетелем.

По иронии судьбы, командовала «почетным эскортом» подруга Кларенса – мастер-сержант Шейла Гордон. Крепко сбитая, с отчетливо проступающими под военной формой буграми мышц, она строго выполняла все протоколы. И все равно в глазах ее читались тревога и обожание. Возлюбленного она почитала, как Бога.

Обязанности судьи, в мантии, парике и с молотком в руках, исполнял биолог, историк и философ Владимир Чеховский – статный мужчина с густыми усами в форме перевернутого велосипедного руля, маленькой бородкой и длинными волосами до плеч. Шумный позер и франт, он, тем не менее, отличался справедливостью и умением выслушать собеседника до конца. Прежде чем размазать его по стенке своим авторитетом, разумеется.

Обвинителем выступал доцент Стурди. Желчный и сухощавый, он сидел за своим столом ровно, будто проглотил штыревую антенну и листал страницы доклада на портативном компьютере. По его виду было отлично видно: он не даст преступнику уйти от наказания.

Защитником Корпус инженеров выставил давнего приятеля Кларенса – Вилли Пата. Робкий тюфяк, он бы очень походил на замерзшего пингвина, если бы не раздутое до небес тщеславие. Вилли чуть не плакал, когда кто-то получал награду или признание. Как адвокат же он заслуживал реплики профессора Невтриносова: «Лучше никакого защитника, чем такой!» Но порядок есть порядок.

Секретарь умолк и положил на стол портативный компьютер. Чеховский, не вставая со своего места, произнес:

- Разрешите напомнить всем присутствующим пункты обвинения. Применение оружия массового поражения на обитаемой планете. Транспортировка и использование запрещенных приборов. Объявление без необходимости чрезвычайной ситуации. Вандализм, то есть, осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах. Обвинение в уничтожении аборигенов на базе повстанцев снято, признано необходимой обороной. Но и остальных пунктов хватит, чтобы назначить самое строгое наказание из предусмотренных статьями сорок два, сто восемь, сто шестнадцать и двадцать два кодекса о преступлениях и правонарушениях. Хантер, что вы можете сказать в свое оправдание?

Кларенс поднялся и оглядел зал суда. Все напряженно молчали, глядя в лицо подсудимому. Давно в главном зале на Тилле не звучало подобных обвинений. Наверное, с тех самых пор, как молодая исследовательница Агнесса Крамер и ее научный руководитель не были пойманы за руку на разработках, которые поставили под угрозу существование цивилизации. Юную девушку тогда пожалели – дали возможность искупить вину службой в Десантном корпусе. Но Кларенс не ждал снисхождения. Ему влепят, что называется, по полной программе. И надеяться можно только на себя. Все зависит от того, поверит ли трибунал его словам.

- Уважаемые инженеры и ученые, - начал Кларенс, удивляясь собственному спокойствию и серьезности. – Я хочу немного злоупотребить вашим терпением и рассказать о том, что я не внес в отчет. Это займет довольно много времени, но оно того стоит, уверяю вас.

- Почему же вы не включили в отчет сведения, которые считаете важными? – обвинитель сочился ядом.

- Потому что рано или поздно мой отчет опубликуют, а информация, которую я хочу вам сообщить, не предназначена для широкой публики. Более того, если кто-то, обладая ей, попадет на Флегетон, это приведет к самым катастрофическим последствиям. В этом случае планету придется санировать. Все усилия по ее адаптации пропадут даром.

- С чего бы мы должны тебе верить? Откуда мы знаем, не сочиняешь ли ты сказки, чтобы выгородить себя?

- Протестую! – завопил Вилли, покраснев. – Дело высокого трибунала выслушать обвиняемого, а уже потом решать, правду он сказал или нет!

- Протест принят, - Чеховский ударил молотком по столу. – Продолжайте, обвиняемый. Можете говорить сидя, если желаете.

Кларенс опустился на скамейку.

- Сначала я хочу заявить, что во всех моих бедах виноват только один человек. Заместитель председателя Совета развития Дастин Элджернон Мэйн.

- Вы слишком много себе позволяете! – выкрикнул доцент Стурди.

- Держите себя в руках, - ответил Чеховский. – Не перебивайте подсудимого, если вам не о чем спросить его по существу дела. Дальше, Хантер.

Кларенс вытер лоб и снова заговорил:

- Я выдвинул серьезные обвинения против уважаемого чиновника. Но, вместе с тем, я тут же вынужден их снять. Он ведь действовал не по своей собственной воле. Более того, он выступал проводником чужого сознания. Знаете, не хотелось бы потчевать Ученый совет сказками, но с одной такой я все-таки начну. На одной очень-очень далекой планете люди, то есть, земные существа, неосознанно пытались избавиться от власти существ морских. Эволюция нашла способ – язык общения людей постоянно усложнялся и водные твари понемногу переставали их понимать. Думаю, сами понимаете, в чем дело. Мы, люди, думаем словами. В слова преобразуются образы, мысли, впечатления, да и вообще все, что мы видим, слышим, нюхаем или щупаем шаловливыми пальчиками. Потрогайте полированные ручки кресел, за которыми вы сидите, и тут же у вас в мозгу возникает слово «гладкие». Гляньте на небо – привет слову «звезды». Что проку с того, что вы сидите у кого-то в голове, если не можете… как это говорят… вербализировать свои, вернее, его ощущения. Воздействие сильно снижается. Конечно, не все так просто, и в организмах людей происходили и другие изменения, выводящие их из-под контроля. Но тут прилетают пришельцы со звезд – лунатики, и, к радости океанских чудовищ, обучают аборигенов простому и понятному Галактическому языку. То есть, отбрасывают их на многие поколения назад. Правда, сами лунатики поддаются контролю тяжелее, чем аборигены, да к тому же периодически улетают и прилетают, но, в целом, все это – сравнительно легко преодолимые трудности. Все изменилось, когда на планету прилетел… нелюдь, керианец. В силу небольших расхождений в строении мозга с человеком я стал единственным живым существом, абсолютно не поддающимся контролю. Вспомните: даже при коррекции керианцев на медицинских станциях используются другие протоколы. Дайте мне воды, пожалуйста.

Чеховский сам налил и поставил стакан на столик перед скамьей подсудимых. Кларенса поразила произошедшая в ученом перемена. Его глаза сверкали любопытством, на шее трепетала жилка. И когда доцент Стурди с ехидством в голосе спросил: «Сколько еще мы будем слушать бред сумасшедшего?», Чеховский ударил молотком по столу и зашипел: «Чшшш… Замолчите!»

- Нет уж! – выкрикнул обвинитель, вставая с места. – Океанские существа? Контроль? Это к делу не относится!

И вдруг в наступившей тишине раздался полный нескрываемого презрения голос. Этот голос принадлежал Вилли Пату:

- А я-то думал, вы ученый, Стурди!

Доцент покраснел до ушей, как нашкодивший воспитанник интерната перед разъяренным директором и сел на свое место.

- Продолжайте, Хантер, - нетерпеливо сказал Чеховский.

С такой артиллерийской поддержкой можно было быть спокойным. Кларенс отпил глоток воды и возобновил доклад:

- Сказка кончилась, теперь начинается быль. Но обо всем по порядку. Когда я прилетел на Флегетон и выяснил, что Фил Ли уехал на другой континент, это меня не насторожило. Мало ли какие дела у представителей местной администрации. Первый звоночек робко продребезжал, стоило мне услышать о фотографе Додже и его невесте Элль. Почему-то отец Элль упорно противился браку на пустом месте.

- У тебя разыгралось воображение, Хантер, - насмешливо произнес обвинитель. – Причин на то может быть миллион.

- Именно так я и подумал. Поэтому всего лишь взял на карандаш эту историю, как странную, но вполне допустимую. Забегая вперед, скажу, что именно она сыграла решающую роль в моем понимании происходящего. Происшествие с Катти Турен, запертой в сейфе, на некоторое время выбило меня из колеи. Только когда Магвайры сказали мне, что свободных мест на судне полно, я сообразил в чем дело. Целью спектакля было продать мне билет в одну каюту с Пронырой, одним из командиров повстанцев.

- Подождите, Хантер! – воскликнул Чеховский. – Кто такие повстанцы?

- Те, кто нам нужен. Люди, думающие на старом языке, малопонятном для океанских существ. Реликты. Думаю, к их появлению привела эта… этот… ретробульбарный неврит.

В зале послышались смешки. Чеховский стукнул молотком по столу:

- Ретроэволюция, - подсказал судья. – Что такое темная дорожка?

Кларенс выразительно пожал плечами:

- Вы меня спрашиваете так, словно я – сингуляр и постиг все тайны вселенной. Возможно, это всего лишь проекция намерений судоводителей на светящиеся водоросли. Может, так океанские существа предупреждают друг друга. Я не знаю. Также не буду рассказывать о своем героическом бегстве от повстанцев на ракетоплане. Я достаточно подробно расписал все это в журнале.

- Прямо как роман читаешь, - доцент Стурди презрительно фыркнул.

- Я же писатель, - Кларенс ответил на реплику, не моргнув глазом. – Мне положено. Разрешите, все-таки, я пойду дальше. А то мы так никогда не закончим, а я сегодня не завтракал. И, как ни странно, даже не обедал. Итак, пока я был у повстанцев, существа меня потеряли. Только позже, в середине героического плавания на борту «Непобедимого», они через Илону отыскали меня. К тому времени я уже точно знал, что легенда о морских чудовищах – вовсе не легенда, а чистейшая правда, изрядно приправленная мистическими поверьями. Но иначе и быть не могло – океанские существа хранили инкогнито. Их жертвы не понимают, что они, как пешки в шахматной партии, выполняют команды игрока. Им кажется, что они действуют самостоятельно, по собственной воле, что их желания – это только их желания и более ничьи. Но это не так. Правда, есть и отличия от шахмат – в них только игрок несет ответственность за свои действия. На Флегетоне собственной жизнью и здоровьем расплачиваются пешки. Эти «морские боги» – подлые и мерзенькие существа. Впрочем, о чем это я? Они просто другие… как и я.

За столом зашевелился Вилли Пат. Он с минуту смотрел в экран компьютера, терзал клавиатуру и что-то шептал себе под нос. Потом неуверенно, едва слышно произнес:

- Прости, друг Хантер. Истина дороже. В отчете ясно написано: ты познакомился с Илоной на берегу, после удачной посадки ракетоплана. Почему же ты говоришь, что морские существа нашли тебя только на борту судна?

Доцент Стурди потер руки:

- Вилли, как обвинителю вам цены бы не было. Потрясающее внимание к деталям. Хантер, что ты на это скажешь?

- Ничего. У меня есть только предположения, а суду они неинтересны.

Чеховский посмотрел на Кларенса с нескрываемым любопытством:

- Изложите их, пожалуйста. Мы в первую очередь ученые и только потом участники трибунала.

- Хорошо. Думаю, первое время Илона была без куратора – этакая «брошенка». По каким-то причинам она перестала представлять интерес для тружеников морских глубин. Может, сильное потрясение когда-то вывело ее из-под контроля. Эту тайну она унесла за собой в океанскую пучину.

- Убили ее за что? – выкрикнул Вилли Пат и покраснел до кончиков волос.

- С ее помощью мои морские почитатели хотели установить контроль надо мной. Илона, под их управлением, очень старалась. И когда у нее ничего не вышло, существа обозлились и уничтожили ее.

- И в ответ ты убил одного из них? – Чеховский наклонил голову, словно разглядывал Кларенса под необычным углом. – Что ж, зато теперь нам, хотя бы частично, ясно, как они выглядят.

- Нет, - четко ответил Кларенс после небольшой паузы. – Это не ясно. Обладатель зубастой пасти размером с три круизных лайнера вполне может оказаться таким же контролируемым болванчиком, как и люди. А морские существа запросто могут быть колониями разумных водорослей. Или полипов. Так я продолжу? Иначе мы здесь застрянем на три дня.

- Хорошо, - благосклонно кивнул Чеховский. – Вперед. И с подробностями.

- Мадс точно так же остался без попечителей. Ему выделили соглядатая, когда мы упали с насыпи. Вот тогда-то картинка стала складываться у меня в голове. Теперь я точно знал, что на людей воздействуют из океана, вот только о степени этого воздействия я и не догадывался. Зато поведение лейтенанта помогло мне закрыть важный пробел. А именно, я сообразил, кто ретранслирует сигналы управления людьми. Ядовитые комары особой породы, которых местные называют дри-дри. Эти существа летят вовсе не на тепло – моей скромной персоны для них не существовало. А по температуре тела я мало отличаюсь от обычного человека… Только не спрашивайте меня о городе, населенном мутантами. Его предысторию пусть выясняет специальная экспедиция.

Доцент Стурди поднял сухую, белую, как у мертвеца, руку:

- Скажите, Хантер, почему океанские создания не пытались вас устранить? Человек, не поддающийся контролю – серьезная угроза для их существования. Да вы должны быть первым кандидатом на уничтожение. И сделать это, судя по примеру Илоны, очень просто. Достаточно было сожрать корабль, пока ты находился на борту.

Глава 25. Приговор

Кларенс тяжко вздохнул и посмотрел на часы. Жаль, но обеденное время закончилось. До ужина еще далеко. Придется толкать речь дальше на пустой желудок.

- Мы снова вступаем в область догадок. Напомню: речь идет о существах, в корне отличающихся от нас. Но я попробую объяснить все со своей, человеческой точки зрения. Во-первых, они прекрасно знали о возможностях людей, а также о значении слова «санировать»… гм… в нашем смысле. Думаю, подобные перспективы вряд ли покажутся привлекательными даже самому закоренелому мазохисту. Во-вторых, «труженики моря» до омерзения практичны. Они попытались использовать меня, что называется, втемную. Как знать, у них запросто могла начаться грызня за мою скромную персону. Управлять мной напрямую невозможно, зато никто не запрещает делать это косвенно, направляя меня при помощи других участников спектакля. И некоторое время разумным рыбам… или водорослям это удавалось. Третья причина – меня не так просто убить, как кажется. Я могу и постоять за себя.

- Логично, - сказал судья, рассматривая молоток так, словно он пытался найти там старые следы крови. – Примем это на веру. Вам еще много осталось, Хантер?

- Совсем чуть-чуть. Собственно, и рассказывать уже нечего, кроме одного эпизода. Я уже говорил высокому трибуналу, что по какой-то причине все семейство Мадсов оказалось против брака Элль Мадс и фотографа Доджа Флиина. Эрв едва не набросился на меня, когда я его спросил о сестре. Потом я запустил ракету, включил «убедитель» и задал лейтенанту тот же вопрос – почему он противится свадьбе. И получил неожиданный ответ: Додж – отличный парень! Никаких препятствий его отношениям с сестрой Эрв не видел. Вот тогда меня и осенило: воздействие «моряков» настолько сильное, что воля человека подавляется полностью. Люди – это дистанционные органы океанских существ! Зато повстанцы собственную волю каким-то образом умудряются сохранять…

Доцент Стурди расхохотался в голос:

- Дистанционные органы? У вас разыгралось воображение, Хантер.

- А по стычке в кабине «Призрака» я понял, что «убедитель» эффективно снимает контроль. Правда, через короткое время он восстанавливается…

- Довольно! – оборвал Стурди. – Вы пытаетесь выгородить себя, найти причину незаконным действиям, это ясно каждому! Мы сегодня наслушались достаточно бреда!

- Это не бред, - спокойно сказал Чеховский.

- С чего это вы так решили? – обвинитель вскинул жидкие брови.

- Если бы вы читали историю, то знали бы, что планета Тилль, на которой мы сейчас находимся, была санирована и рекультивирована заново. Тогда никто не стал разбираться, почему экипажи звездолетов начинают вести себя неадекватно, стоит им встать на низкую орбиту. Шло Великое расселение, люди очень торопились и выжгли и континенты, и моря с промежуточной орбиты. Пожертвовали не только аборигенами, но и колонистами, которые уже высадились. Мало кто знает, что планета носит имя капитана карантинного звездолета – Эдварда Тилля.

- Откуда вы знаете, что Тилль санировали по причине, высказанной Хантером? – окрысился Стурди.

- Потому что я когда-то защищал диссертацию по истории колонизации Тилля. Сходство показаний свидетелей с рассказом Хантера просто поразительное. С большой вероятностью он говорит правду.

- У вас есть доказательства? – Стурди давил на Чеховского не как на судью, а, скорее, как на оппонента в жарком научном споре.

- Да. Надеюсь, вы знаете, что на Тилле расположен самый крупный в Галактике музей биологии и руководит им мой старый друг Иван Брага?

- Положим, знаю, - прищурился Стурди. И что из этого?

- В зоопарке Тилля содержится ядовитый комар особой породы с Флегетона. В запасниках музея законсервированы несколько аналогичных образцов времен колонизации. Генетически они полностью идентичны. Помню, я долго бился над загадкой четырех непонятных органов – пузырьков с антеннами, на спинке и брюшке насекомого. Тогда так и не удалось установить их предназначение. Теперь ясно, что это – ретрансляторы. Материалы есть в сети, в открытом доступе.

Доцент Стурди склонился над экраном портативного компьютера. Он долго шевелил губами и нажимал на клавиши. Потом сказал:

- Действительно, полная генетическая идентичность, пусть я в биологии и не очень разбираюсь. Кажется, вы правы, Владимир.

- Один вопрос! – выкрикнул Вилли со своего места. – Я никак не могу взять в толк, а почему морские обитатели были против свадьбы этого… этих… Доджа и Элль? Чем им так не угодил этот брак?

- Точно я не знаю, - честно ответил Кларенс. – Возможно, по какой-то причине от нежелательного союза не должны были родиться дети. Что-то связанное с генетикой? Наверное, океанские кураторы каким-то образом контролировали ретроэволюцию, пытались не допустить появления новых повстанцев.

Чеховский бросил на Кларенса «начальственный» взгляд:

- Подсудимый, вы закончили?

- Да, ваша честь. У меня все.

- Вопросы? Или мы начинаем прения сторон?

- Может, рассмотрим мое дело в упрощенном порядке? – спросил Кларенс, зевая. – Мне все равно больше нечего вам сказать. Заявляю ходатайство.

- Есть кто против? – не дождавшись ответа, Чеховский ударил молотком по столу и торжественно произнес: - Суд удаляется для вынесения решения о виновности Кларенса Теодора Хантера и назначении ему наказания! Объявляется перерыв!

Чеховский, Вилли Пат и Стурди покинули зал. Прочие участники заседания потянулись к выходу – наверное, они решили перекусить.

Пока шло совещание, Кларенс пытался выглядеть совершенно спокойным. Внутри же поселилась спокойная обреченность: «Будь что будет. Я все сделал правильно». И все равно руки сами собой сжались в кулаки.

Лейтенант Мадс, пользуясь привилегиями свидетеля, принес кофе и бутерброды с ветчиной.

- Большое спасибо, друг, - пробормотал Кларенс. – Только мне бы лучше с сыром. Впрочем, и эти сойдут.

Он быстро покончил с импровизированным обедом, изрядно намусорив на полу. Впрочем, крошки тут же исчезли – роботы-уборщики хозяйничали незаметно и эффективно.

Понемногу инженеры и ученые возвращались в зал. Наконец судья, обвинитель и защитник заняли свои места. В наступившей тишине прозвучал торжественный голос Чеховского:

- Заседание объявляется открытым. Подсудимый, встаньте!

Кларенс поднялся, глядя судье… и судьбе прямо в глаза. Тот продолжал:

- Суд, рассмотрев обстоятельства дела, вещественные доказательства и показания свидетелей в упрощенном порядке, объявляет приговор Кларенсу Теодору Хантеру – пилоту Десантного корпуса, исполняющему обязанности ревизора Ученого совета. Применение оружия массового поражения на обитаемой планете, транспортировка и использование запрещенных приборов, объявление чрезвычайной ситуации продиктованы крайней необходимостью в сложившихся критических условиях. Оправдан.

Чеховский нажал несколько клавиш портативного компьютера. На экране появилась фотография танка на постаменте с припиской на мемориальной табличке «здесь был Хантер».

- Вандализм, то есть, осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах – виновен! Кларенс Теодор Хантер, вам выносится предупреждение о недопустимости подобных действий. Это может спровоцировать конфликты с аборигенами, - Чеховский перевел дух и добавил уже неофициально: - Повзрослей же наконец, Хантер! А в остальном – отличная работа. Скажи еще, кто тебе дал «убедитель»?

Кларенс бросил взгляд в зал. Профессор Невтриносов ерзал в кресле, не зная, куда себя деть.

- Никто. Я сам нашел схему и собрал устройство. Очень хотелось посмотреть, как оно работает.

- Вот что, Хантер. Врать тоже нужно уметь. Последний вопрос: какие ваши рекомендации, как ревизора Ученого совета, относительно Флегетона?

- Санировать океан. Людей можно не трогать.

В зале повисла мертвая тишина.

- Вот тебе раз. Не вы ли приложили столько усилий, чтобы спасти планету от санации? Может, с океанскими существами можно договориться?

- Нет. С ними нельзя договориться. Представьте себе разумную змею или разумные водоросли – с ними никакой контакт невозможен. Когда-то я читал роман одного земного писателя, кажется Станислава Лема, о разумном океане с телепатическими способностями. Так вот, я бы Солярис взорвал. Санировал, вернее. Уничтожил.

- Может, лучше изучить? – спросил кто-то из зала.

- Пожалуй, да. Сначала изучить, как эффективнее уничтожить. А потом уничтожить. Я высказал свое мнение, а вы поступайте, как знаете. Только прошу вас, умоляю, чтобы никто из вас не появился на Флегетоне, пока не будет разработан экран, блокирующий воздействие морских обитателей на человека. Если кто-то прочитает из ваших мозгов то, что я вам сегодня озвучил…

- То что?

- То они запросто санируют людей на поверхности Флегетона. Впрочем, это уже не мое дело.

Чеховский ударил молотком по столу:

- Заседание суда закрыто! Вместо него завтра открывается экстренное собрание Ученого Совета. Пока Флегетон объявляется запретной зоной. Все свободны. И подсудимый.

В коридоре Кларенс подождал Шейлу, которая давала распоряжения десантникам. Едва дюжие ребята в форме удалились, она сжала его в объятиях так, что чуть не переломала ребра:

- Рада тебя видеть, очень рада! Как здорово, что все уже закончилось! Летим обратно на Полигон, там мы с тобой отпразднуем возвращение! И… прости за то, что…

- Что не отбила меня у конвоя, и мы на пару не пустились в бега? Не для того я мозги ломал на Флегетоне, чтобы прозябать всю жизнь на задворках Галактики, – съехидничал Кларенс, сознательно умолчав о том, что Полигон – планета для испытаний новейшего оружия, и была такими задворками.

Шейла не успела ответить. По коридору, размахивая позолоченным двуствольным пистолетом, несся Вилли Пат. Такой прыти от него никто не ожидал.

- Кларенс, друг! – выкрикнул он. – Я просканировал механизм смены стволов. Это ж гениально! Гениально! Я бы до такого не додумался! Там такая маленькая шестереночка - кулачок с выступами, ударник то в один, то в другой попадает…

- Ну и оставь пистолет себе, - Кларенс сказал это с серьезным видом, хотя его душил смех. – На Земле он, кажется, называется дерринджер.

- Правда? Можно? Я его доработаю. Встрою регенератор, в нем будут бесконечные патроны! Но какая конструкция… Просто сказка! Я бы до такой не додумался…

Вилли бормотал и бормотал. Потом он скрылся за углом. На лестнице послышались его торопливые шаги. Кларенс же искал глазами человека без лица. И нашел: Мадс стоял у выхода из зала суда. Словно нищий, просящий подаяния, он склонил голову и протягивал руку каждому выходящему. Кларенс взял его за одно плечо, Шейла за другое.

- Идем, сделаем тебе новое лицо! Будешь как новенький!

Эпилог

Разъяренная Лилианна Андреевна – главный врач центра разработки вооружений на Полигоне, вылетела из медицинского кабинета и, прекрасная и страшная одновременно, набросилась на Кларенса:

- Сам разбирайся со своим новым приятелем. Он словно девица на выданье! Это ему не то, то не это!

- Не переживайте, Лилианна Андреевна. Мне кажется, я могу уладить этот вопрос.

Кларенс вошел в кабинет. Лейтенант сидел перед компьютером и листал фотографии с мужских конкурсов красоты. На сервисном дисплее медицинской станции горела надпись: «Объект Мадс сканирован и закодирован. Органическая углеродная форма жизни. Вес… Состав: кальций, фосфор, сера, сода, йод, азот…»

- Все не так, - пожаловался Мадс. – Мертвечиной отдает от этих мистеров Вселенная.

В ответ Кларенс молча выложил на стол черно-белую фотографию улыбающегося парня, отдыхающего на броне тяжелого танка. Того самого танка, что сейчас был установлен на площади перед космопортом на Флегетоне.

Лейтенант схватил фотографию. По его изуродованным щекам потекли слезы.

- Где ты это взял? – прерываясь, спросил он.

- Мне дал ее один очень хороший парень. Додж Флиин. Будущий муж твоей сестры.

Лилианна Андреевна положила Кларенсу руку на плечо и развернула лицом к двери:

- Спасибо, Хантер. А теперь, пожалуйста, подожди в коридоре. Дальше я и сама справлюсь.

Кларенс закрыл за собой дверь, сел на стул и прижал ухо к холодной, гладкой стене. Он не пошевелился, пока не услышал характерный щелчок и шипение медицинской станции. Лейтенанта распылили, перевели в цифровой код, откорректировали и собрали обратно. Только тогда Кларенс выпрямился, сделав вид, что читает книгу.

Медленно открылась дверь, и на пороге появился лейтенант Мадс. Тот самый парень с фотографии. Знакомые прищуренные глаза, тонкие губы, чуть приплюснутый нос. Короткая стрижка, прижатые к голове, слегка помятые шлемофоном уши. Медицинская станция точно воспроизвела даже небольшой шрам на лбу – видимо, на этом настоял сам лейтенант. Сейчас Мадс водил пальцами по щекам, вздрагивал, не находя привычных рубцов и то и дело подносил к глазам зеркало. Обе руки его выглядели совершенно здоровыми.

- Я успею на свадьбу сестры? – прошептал лейтенант, еще не в силах поверить в свое великое счастье.

Кларенс взял его за руку:

- Тебе на Флегетон пока нельзя. Ты слишком много знаешь. Я покажу тебе твои… хе-хе, апартаменты здесь, на Полигоне. Познакомлю с начальством – профессором Невтриносовым и майором Крамер. Потом отвезу на Тилль – ты же важный свидетель, источник информации. Привыкай, дружище.

- Так будет лучше всем? – неуверенно спросил Мадс.

Кларенс ничего не ответил. Он повел друга по коридору, декламируя давно забытые стихи:

- Что сомненья? Что тревоги?

День прошел, и мы с тобой —

Полузвери, полубоги —

Засыпаем на пороге

Новой жизни молодой.

(Н. Заболоцкий)

5.09.2021