Своя орбита

Глава 1

Орбитальная станция «Эгеон» вновь неслась навстречу планетарному кольцу.

Постепенно окружающая ее пыль сгущалась, перерождаясь в крупицы камней и льда, стучащие по корпусу все отчетливее. В толще кольца к мелким фрагментам добавились крупные. В попытках уклониться от них заработали сопла маневровых двигателей, смещая и вращая станцию то в одном, то в другом направлении, включаясь во всевозможных комбинациях и иной раз сменяя их так стремительно как будто пытались то ли сжать, то ли разорвать станцию на куски.

Станция представляла собой вытянутый на полторы сотни метров шест, увенчанный с одного конца набором технических отсеков. Далее следовало колесо жилых отсеков, постоянно вращающееся вокруг оси шеста для поддержания искусственной гравитации внутри. Основной же объем станции составляли расположенные вдоль всей длины шеста грозди капсул в виде скругленных многогранников разных форм и размеров порядка десяти метров в диаметре. Капсулы громоздились совершенно не линейным, и даже будто бы бессистемным, образом, напоминая учебные макеты белковых молекул или же скопления мыльных пузырей, только покрытых серебристой термоизоляцией с вкраплениями отдельных темных пористых граней.

В нескольких местах из шеста станции торчали во все стороны штанги с маневровыми двигателями, призванными обеспечить успешное прохождение «Эгеона» сквозь планетарное кольцо, что для столь сложной конструкции требовало навыков, лежащих за гранью человеческих возможностей.

Тим, находившийся на месте пилота, был в этом уверен.

Очередной камень задел обшивку, разнеся гулкий звук по закоулкам рубки.

— Это еще час обязательных работ, курсант! — заявил возвышающийся в кресле командира лейтенант Стоцкий.

— Да не могу я лучше! — завопил Тим, не отрываясь от экранов радаров, изобилующих векторами движения встречных объектов.

— Конечно, можете, — спокойно возразил Стоцкий. — Действуйте согласно усвоенным правилам.

— Да какие тут правила! Без работающего навигационного ядра!

— Вас обучали действиям в чрезвычайных обстоятельствах. В том числе и самостоятельному пилотированию при отказе интеллектуальных ассистентов.

Кажется, обучали, да… Но он прибыл из Академии меньше недели назад! На эту забытую всеми станцию с засекреченным предназначением, где в радиусе пятидесяти миллионов километров не было ни одной живой души, кроме них двоих. И вот теперь от него требовались действия, которые далеко не каждому военному выпадут за всю карьеру.

Тим непрерывно всматривался в экран, изображающий безостановочно морфирующее спагетти из линий расчетных траекторий, пока не увидел там лазейку. Он тут же подал необходимое воздействие на двигатели.

Одним маневром станция увернулась от трех камней.

Курсант выровнял «Эгеон» и, взмокший и взъерошенный, посмотрел на лейтенанта. Тот был не сильно старше Тима, но держался уверенно и даже нарочито надменно. Как будто не было этих предыдущих пяти витков вокруг планеты, когда они уже пересекали это кольцо с такими же трудностями!

— Давайте все-таки включим ядро, а?! — взмолился Тим.

— Боюсь, что после столь резкого изменения магнитосферы планеты оно нам не помощник. Сами видите, какая неразбериха с этими кольцами творится.

— Мы можем скорректировать его параметры…

— Курсант! — прервал его Стоцкий. — Практически любой интеллект — это черный ящик. Мы не имеем возможности доподлинно знать, какие параметры надо изменить на входе, чтобы получать нужные на выходе. Ядро само должно настроиться, а у нас на это времени нет.

— Не совсем так. Я могу попробовать. Меня учили не только…

— Нет. Действуем по уставу. Устав говорит о недопустимости подключения неисправного ассистента. Как мы успели убедиться, он вносит поправки, ухудшающие траекторию до неисправимых уровней… — он замолчал в момент, когда раздался скрежет обшивки. — Не отвлекайтесь от пилотирования, курсант!

На экранах — опять скопище линий. Оно казалось непреодолимым. Большинство ближних объектов не представляли серьезной угрозы, но два из них отличались особо крупными размерами. Тим рассматривал трехмерную проекцию, поворачивал, приближал и удалял ее, пока не увидел безопасный прогал. Он тут же направил туда «Эгеон» — одна глыба осталась позади. Еще раз впиться в экраны, разглядеть, направить — и вторая глыба миновала!

Пилот повернулся к лейтенанту:

— В непредвиденных обстоятельствах устав велит обратиться к старшему руководству.

— Когда обстоятельства непреодолимые. Пока все по силам.

— По силам?!

— Послушайте, Тим, — Стоцкий доверительно склонил голову, — я обращусь к Евгению Викторовичу только в крайнем случае.

В молчании преодолели еще несколько камней.

Гуща пыли стала рассеиваться. Впереди вновь забрезжил свет звезд.

Радар определил объект диаметром в сто метров. Вокруг было относительно свободно, поэтому он казался несложным.

Тим дождался момента и вблизи от фрагмента дал сильный крен. Как только станция нырнула под камень, под ним стали заметны еще несколько — несущихся в их сторону. Пилот дал обратную тягу, но одна глыба оказалась слишком близко. Переборки содрогнулись, и грохот протянулся по пространству станции.

— Это выговор, курсант! — воскликнул Стоцкий.

— Да включите же ассистента!

— Не по уставу!

Едва станция миновала громадину, как ее догнал еще один камень. Удар настиг хвост станции, и до экипажа донеслись только его отдаленные звуки. Но завопила сирена пожарной сигнализации.

— Да мы с вами разобьемся! Зато по уставу! — кричал Тим.

— Активировать пожаротушение! Герметизация поврежденных отсеков!

— Уже!

Наконец, кольцо рассеялось.

***

Тим отстранился от экранов.

Только сейчас он почувствовал, как ныла спина. Казалось, болела каждая мышца от поясницы до плеч, дергаясь от напряжения отдельными мышечными волокнами. Он попробовал откинуться в кресле, но боль не утихла. Ни смена положения, ни усилия воли не помогали. Тим посмотрел на экраны с ненавистью. Каждый виток удавался все хуже…

Он бросил взор на инфографику повреждений и усмехнулся:

— Что устав нам велит делать, когда станция разрушится?

— Не волнуйтесь, курсант. На этот случай предусмотрен эвакуационный отсек.

— Еще один виток мы не выдержим.

— Я здесь уже не первый год. Уверяю вас, станция довольно живучая.

— Я! — Тим сделал акцент на слове, — не выдержу.

Лейтенант начал было что-то высказывать, но запнулся под выразительным взглядом курсанта.

— И знаете еще что? — заявил Тим с превосходством. — Поврежденный отсек — это и есть эвакуационный.

Стоцкий замер. Его довольный вид испарился. Глаза то метались из стороны в сторону, то застывали при взгляде на курсанта. Лейтенант впервые будто бы ожидал решения извне, а не имел собственного.

— Вызывайте вашего Евгения Викторовича.

— Нет… — протянул Стоцкий, обретая вновь уверенность. — Есть еще вариант. В техническом отсеке может заваляться резервный модуль.

***

Стоя перед чередой шкафчиков, Стоцкий полминуты осматривался и думал, потом схватился за одну из створок — открыл, посмотрел — потом открыл соседнюю и с торжеством достал металлический блок с разъемами:

— Этому блоку пятьдесят три года. Он работал, когда «Эгеон» только заложили. Подойдет ли? Что скажете, курсант?

Тим повертел модуль в руках. Блок как блок. Его отличал от подобных только экран на лицевой панели. Современные ядра интегрируются в общий интерфейс и управленческий контур станций — им отдельный терминал не требуется. С обратной стороны — разъем на три сотни контактов и надпись: «ИВАНЯ. Инициирующее высокоадаптивное навигационное ядро».

— Разъемы выглядят совместимыми, — сказал Тим.

— Тогда давайте попробуем!

В другой стороне отсека располагалась модульная стойка. Тим извлек действующий модуль навигационного ассистента и подключил на его место найденный. Через несколько секунд терминал блока ожил и выдал приветствие:

«ИВАНЯ ЗАПУСКАЕТСЯ».

Блок зашуршал цифрами, отображая системные процессы.

«АНАЛИЗ ДАННЫХ СТАНЦИИ».

«ОБНАРУЖЕНЫ ПРОБЛЕМЫ НАВИГАЦИИ».

«РЕШАЕМЫ».

«НЕВОЗМОЖНО ПРОДОЛЖИТЬ».

«ОЖИДАЮ ЕВГЕНИЯ».

Цифры на экране замерли. Только мерно мигал курсор в строке ввода команды.

— Ну вот, лейтенант! — расхохотался Тим, — Даже и машина вам говорит!

— Да откуда она-то может знать?

— Доступ к базе данных станции она же теперь имеет.

— Так что же… Евгений Викторович?

— А кто еще?

Стоцкий колебался. Опять тот мечущийся взгляд.

Все же он подошел к консоли передатчика и сделал вызов по квантовой связи, работающий без задержки и автоматически вводящей звонок в статус важного.

— Лейтенант Яков Стоцкий? — медленно проговорила, чуть ли не по слогам, возникшая на экране могучая фигура. — Что-то случилось?

— Э-э… — Стоцкий смутился, — Генерал, я ожидал, что сведения о неприятностях на орбите уже находятся у вас.

— Что за сведения?

— Вынужден… — Стоцкий в нерешительности протянул несколько гласных и увидел мрачнеющее лицо собеседника. Он встрепенулся и отчеканил: — Докладываю. Станция «Эгеон» испытывает трудности при прохождении планетарного кольца, содержащего объекты, угрожающие…

— Это я знаю, — прервал генерал, — Почему трудности?

— Мы вынуждены пилотировать без ассистента.

— Это ваша страсть к нарушению устава, что ли, снова проявляется?

— Наоборот. Ассистент то ли был поврежден, то ли не способен работать в новых условиях.

— В каких таких новых?

— Так ведь около семнадцати часов назад магнитосфера планеты скачкообразно изменилась и вся навигация…

— Ах, да… Конечно, — Евгений Викторович прокашлялся. — «Эгеон» для нас — станция важнейшего стратегического значения. Ремонтная бригада должна прибыть через девять дней. В чем ваш вопрос, лейтенант?

— Мы попытались подключить в общий контур навигационное ядро, которое применялось еще при строительстве станции. Инициирующее. Когда еще временные двигатели применяются…

— Знаю, есть такое. И что?

— Если честно, Евгений Викторович, я думал вы мне скажете. Для запуска оно, насколько я понимаю, требует вашего участия.

— Ядро требует?

— Сообщение на экране гласит: «Ожидаю Евгения».

— Что за?.. Понятия не имею, о чем это… — нахмурился генерал. — Хотя погодите! Главного разработчика звали Евгений. Он был довольно экспрессивным деятелем. Сейчас его с нами уже нет. Возможно, это его шутка такая. Инженеры, как вы, должно быть, знаете, иногда делают так называемые пасхалки. Им они кажутся остроумными. Это единственное, что мне приходит на ум.

— Так что же нам делать?

— Как что? Ваша приоритетная задача — сохранение живучести станции!

— А ядро?

— Обходитесь без него. На ручном управлении.

— Тяжело пилоту.

— А что поделаешь? Такой порядок. У вас все, лейтенант?

— Да, генерал! — отрапортовал Стоцкий

Связь прервалась.

— Вот… — протянул он, поворачиваясь к курсанту. — Наши действия одобрены.

Тим стиснул зубы. Сердце забилось чаще. Казалось, он почувствовал, как расширяются поры на коже. Этот так называемый командир проглатывает все, что ему скармливают!

— Да они нас тут угробить хотят, что ли?! — взорвался Тим.

— Ну-ну, курсант, выражения!

— Очнись, лейтенант! Когда прибудут ремонтники — уже нечего будет чинить.

— Соблюдайте субординацию!

— Какая еще субординация! Сколько осталось до следующего витка… часа два? А может, это и нам столько осталось!

— Самостоятельное пилотирование — в любом случае, наш лучший шанс!

— Это твой лучший шанс ничего не делать!

Тим успел заметить как застыло лица Якова, а потом как лишь на миллиметр сощурились его глаза, как дернулась губа — за момент до движения рукой. Тим тут же ощутил хлесткий шлепок ладони на своей щеке. Он инстинктивно отстранился, и всего за секунду его изумление переросло в ярость — он бросился на Якова, стараясь кулаками попасть тому в голову. Соперник увернулся и подставил локти. Тогда Тим стал запускать удары уже без разбору по всему телу. Что-то Яков отбил, что-то пропустил, но сумел нанести пару ударов в ответ, сбив Тиму дыхание — тут же он ринулся вперед, схватил курсанта за грудки и с силой отбросил назад. Тим ударился спиной об стену. Уже через мгновение он был готов кинуться в атаку, но заметил, как соперник сделал шаг назад и замер у противоположной стены. Тим тоже остановился.

Какое-то время они, тяжело дыша, глядели друг другу в глаза. Потом друг за другом медленно опустились и, опираясь каждый на свою стену, сели на пол.

Несколько минут прошли в тишине.

Тим прервал молчание.

— И за что тебя сюда сослали?

Яков только приподнял бровь.

— Да брось, — продолжил курсант. — Мы оба знаем, что эта станция — тупик. Кому она вообще нужна? Станция стратегического значения… Ну да! Конечно!

Стоцкий смотрел внимательно, а Тим продолжал, не глядя на него:

— Я вот, скажем так, не поладил с начальством. Ха! Не очень у меня получается соблюдать субординацию, как ты успел заметить! Эти несколько дней дали мне больше понимания, чем несколько лет в Академии… Технологии — это мое, да, но все эти порядки — нет…

— Я не выполнил требование устава, — тихо произнес Стоцкий. — Из-за этого на учениях погиб новобранец.

Тим поймал совершенно открытый взгляд лейтенанта, выжидающий и… испуганный. Не отводя глаз, курсант несколько раз медленно кивнул в ответ. Страх в глазах собеседника не проходил, но к нему добавилась надежда.

Тим склонил голову и глубоко вздохнул.

— Кто вообще придумал эту орбиту через полосу препятствий? — спросил он, стараясь звучать пободрее.

— Когда-то это имело смысл. — подхватил Яков. — Станция была не только опорным постом, они еще анализировали поверхность планеты, а еще и собирали всю эту пыль из кольца. Вещества в ней обладают определенной ценностью.

— Я видел резервуары. Они все пусты.

— Да, сейчас ни пыль оказалась не нужна, ни планета. Но орбиту так просто не изменишь. Свою-то уж точно.

— Знаешь, Яков… Может, ты и не лучший командир, а я не лучший пилот, и даже если наши карьеры заканчиваются здесь — это еще не значит, что наши жизни тоже. Да, меня учили навигации, но лучшие результаты я показывал в настройке интеллектуальных систем.

— Предлагаешь отойти от устава и подключить неисправное ядро?

— Да.

— Хорошо, Тим. — выдохнул Стоцкий. — Давай попробуем! Надо послать все это к черту, если выберемся отсюда.

Курсант встал, подошел к сидящему на полу лейтенанту, и протянул ему открытую ладонь. Тот после короткого раздумья схватил ее крепко.

— Когда! — улыбнулся Тим, глядя Якову в глаза и помогая ему подняться. — Когда выберемся отсюда, лейтенант!

***

Курсант поднял извлеченный ранее блок ядра и повертел его, чтобы поставить назад в стойку. Его взгляд поймал этикетку на задней панели: крупный шрифт, а под ним мелкий… Все сходится!

— Это ЕВГЕНИЯ! — закричал Тим и протянул блок недоумевающему Якову.

— Единое вспомогательное геонавигационное исследовательское ядро, — прочитал вслух Стоцкий.

— У инициирующих ядер нет собственной системы управления двигателями, потому что при строительстве станции их состав всегда меняется. Ему нужна внешняя система, и она есть в ядре ЕВГЕНИЯ! Надо подключить оба блока!

Уже через пару минут блок был закреплен на стойке, и в окне терминала возникло:

«ЕВГЕНИЯ ОБНАРУЖЕНО».

«СИНХРОНИЗАЦИЯ ВЫПОЛНЕНА».

«ГОТОВНОСТЬ ПИЛОТИРОВАНИЯ 100%».

Через полчаса станция «Эгеон» вошла в плоскость кольца с обратной стороны планеты.

Экипаж напряженно следил, как на экранах появлялись траектории встречных объектов. Теперь среди нагромождения линий появлялась и регулярно обновлялась одна — контрастного цвета. Она обозначала оптимальный путь для прохождения препятствий. Курсант держал руки над рулями управления, но так и не притронулся к ним.

После нескольких удачных автоматических маневров, Тим с Яковом наконец-то обменялись улыбками — сперва настороженными, но с каждым новым включением двигателей, все более уверенными.

Как только кольцо осталось позади, они засмеялись. Казалось, впервые Тим слышал смех Якова без тени сарказма или надменности.

— Ну что ж, теперь второй акт! — сказал Тим, жестом приглашая лейтенанта к действию.

— Да, ты прав, прав

Яков все еще колебался. Он покружил в воздухе пальцами над консолью, но, заметив воодушевленный взгляд курсанта, все же сделал вызов по квантовой связи.

— Стоцкий, вы опять? — проворчало недовольное лицо генерала.

— Да, простите, генерал. Есть срочный вопрос.

— Слушаю.

— Ремонтная бригада еще не вылетела, верно?

— Еще нет.

— Тогда прошу зафрахтовать места для пассажиров на обратный путь.

— Не понял! Что за беспорядок?

— Все согласно процедуре. Курсант намерен отказаться от контракта.

— Так. Принято. Почему тогда «места»?

Тим уставился на Якова. Тот замер. Время замерло. Возникший совсем недавно блеск надежды в глазах лейтенанта неумолимо таял, вновь уступая место страху. А уходил ли он когда-нибудь? И что видел Тим? Глаза собеседника, либо лишь отражение своих собственных?

Тишина рассеялась.

— Я имел ввиду «место», генерал, — проговорил Стоцкий.

Тим отвернулся и откинулся на спинку кресла.

По крайней мере, в мышцах боли он теперь не ощущал.