Обложка Супер-Интеллект

Супер-Интеллект

Elizaveta Glinskaya

0% прочитано
Стандартный
Elizaveta Glinskaya

Супер-Интеллект

Глава 1. Подопечный

«Настоящий прогресс человечества зависит не столько от изобретательного ума, сколько от сознательности».

А. Эйнштейн

Глава 1

Подопечный

Год, шесть месяцев и четыре дня до катастрофы...

Дверь отворилась и навстречу ему хлынул ослепительный свет. Он шагнул в комнату управления. Его уже ждали.

— Доброе утро, — сказал он.

Прямо перед ним, обернувшись спиной к рабочим столам и мониторам, контрольной панели и огромному, во всю стену, экрану, сидели трое. Один из них, кудрявый мужчина с посеребренными сединой висками, одобрительно кивнул в ответ на приветствие. Молодая женщина слева от него ответила удивленной улыбкой, а грузный господин справа — лишь коротким смешком.

— Я с самого начала говорил вам, Ригетти, что ничего толкового из этого не выйдет,— заявил он, обращаясь к тому, кто сидел по середине.

— Не ворчи, Сэм, — сказала женщина. — Это же просто невероятно!

Она встала со стула, приблизилась к вошедшему вплотную и принялась пристально разглядывать его.

— И даже поры на лице, — завороженно прошептала она. — Ребята из технической команды провернули фантастическую работу! А ну-ка, покажи руки.

Стоящий перед ней послушно протянул обе руки ладонями вверх.

— И папиллярные линии есть. Профессор, — лукаво взглянула она на Ригетти, — с какого несчастного вы сняли отпечатки пальцев?

Робот, которого женщина изучала с таким вниманием, ответил вместо профессора:

— Я сам синтезировал рисунок. Он уникален.

— О-о, тогда смотри, не попади в полицию! — шутливо пригрозила она.

— Вижу, доктор Коннорс впечатлена, — улыбнулся профессор Ригетти.

— Вполне,— усмехнулась женщина.

— А вы что скажете, друг мой? — обратился профессор к неодобрительно сопящему Сэму.

— Что деньги выброшены на ветер! Вы же говорили, что он должен быть максимально похож на человека. Что это за «нечто» неопределенного пола и возраста? Напрасно вы поручили ему самому выбирать внешность, Ригетти.

— Да ладно, — игриво улыбнулась доктор Коннорс. — Он вполне сойдет за симпатичного молодого человека лет двадцати-тридцати.

— Только при вашей фантазии.

— Я могу объяснить, доктор Камински, — вмешался робот.

— Ну, попробуй, — хмыкнул Сэм.

— Я подбирал такие черты лица, которые были бы одинаково располагающими как для мужчин, так и для женщин.

— Вот вам наглядный пример несовершенства абсолютной логики, — объявил Камински, резко подавшись вперед, от чего кресло под ним жалобно скрипнуло. — С таким подходом он не сможет работать. Я вообще был против этой идеи воплощения. Генерал ждет от нас результатов, а вы, простите, в куклы играете.

Профессор устало вздохнул:

— Послушайте, мы это уже обсуждали, — заговорил он, принимаясь растирать глаза. — Давайте не будем возвращать работу к исходной точке. Для адекватного общения с людьми необходимо личное присутствие. Кроме того, имея тело, СИ сможет сам проводить обслуживание системы и техники не понадобятся.

— Да-да-да,— отмахнулся Камински. — Вы лучше подумайте о том, что при всех своих успехах он до сих пор совершает вот такие нелепые ошибки.

— Он будет совершать их и дальше, — холодно ответила доктор Коннорс.

Неожиданно под маской кокетства на ее лице отчетливо проступила усталость, что скопилась за множество дней напряженной работы и бессонных ночей. Проект вымотал их. Всех их: инженеров, программистов, психологов, социологов. Это продолжалось уже четыре года, а конца так и не было видно. Когда же этот проклятый компьютер уже скажет что-нибудь определенное? Они скармливали ему информацию сотнями терабайт, а он все анализировал и анализировал. Что еще ему нужно? Когда он уже закончит? Иногда ей просто хотелось придушить его. Забавно, что теперь у нее действительно есть такая возможность. Но даже это уже не могло обрадовать доктора Аманду Коннорс. Энтузиазм давно сошел на нет, а работа превратилась в медленную пытку. Осталась только усталость.

— Любая нейросеть является лишь имитацией тех процессов, что происходят в человеческом мозге. Процессов, которые мы, к тому же, все еще не до конца понимаем, — продолжила доктор. — Мышление искусственного интеллекта никогда не будет полностью соответствовать человеческому, если это вообще можно назвать мышлением. Не заставляйте меня читать лекцию, Сэм, — раздраженно махнула она рукой, — вы давно уже не студент.

Сэм Камински еще раз критически оглядел робота с ног до головы:

— И кто придумал одеть его в нашу униформу?— проворчал он.

— Ну, учитывая, сколько СИ уже с нами, он вполне может считаться сотрудником центра, — улыбнулся в ответ профессор. — Думаю, он заслужил свой «белый халат». Что ты сам думаешь, СИ? — обратился профессор к роботу.

— Я должен проанализировать ваши замечания.

— Нет, я имею в виду, что ты думаешь о своем теле?

— Пока тестирую, — ответил СИ.

Профессора такой ответ не удовлетворил. Он продолжал внимательно смотреть на СИ, надеясь, что тот скажет что-нибудь еще. Но СИ лишь моргал. Простой взгляд его бесцветных глаз не выражал ничего, кроме ожидания.

Ригетти передернуло: «Бесцветный взгляд, бесцветные волосы — бесцветная личность. Неужели мы зря старались? Или он просто не хочет говорить? Что-за скрытность?»

СИ перевел взгляд на массивную конструкцию, что стояла чуть в стороне от контрольной панели и отдаленно напоминала составленный из прямоугольных блоков трон. На чем-то подобном, наверное, мог бы восседать какой-нибудь древний император, хотя ему вряд ли понравилось бы отсутствие золота и прочих украшений.

— Я вижу, для меня уже установили зарядное кресло, — заметил СИ.

— Твой «трон» еще вчера подключили, — усмехнулся Сэм. — Техники ковырялись тут весь день. Не давали мне сосредоточиться, — пожаловался он Ригетти. — Так что, если я пропустил какие-то ошибки в базах — не обессудьте.

— Я проверю вчерашние данные и исправлю, — сказал СИ. — Давайте работать.

Недоверчиво крякнув, Сэм повернулся к монитору на своем столе:

— Вообще-то, это я должен проверять тебя, а не ты меня, — скептически заметил он.

«Да, прием получился не слишком теплым», — подумал профессор Ригетти. Он ожидал, что коллеги воспримут нового-старого «члена команды» с гораздо большим энтузиазмом. Однако «знакомство», которое должно было вызвать восторги, прошло довольно прозаично. Ну, как бы там ни было, а работа действительно не ждет.

СИ занял свое кресло и команда приступила к обычной утренней рутине. Профессор взял ноутбук, кипу растрепанных тетрадей и переместился к окну за стол для совещаний. Аманда встала у контрольной консоли с планшетом в руках, наблюдая за бегущими по огромному экрану графиками.

— Что сегодня по плану, профессор? — спросила она.

Ригетти раскрыл внушительного размера журнал и принялся листать его.

— Заведите себе уже нормальный планшет, — с укором покачала головой Аманда.

Профессор лишь виновато улыбнулся в ответ:

— Не могу думать, если не записываю на бумагу.

Наконец он нашел нужную страницу.

— Сегодня экономика за первый квартал две тысячи двадцатого года, а завтра политические события и новости.

— У меня на завтра все готово, — отозвался Сэм. — Заливаю данные в предварительный пул.

— Процессоры загружены на тридцать пять процентов, — сказала Аманда, продолжая следить за экраном.

СИ, который до этого вертел головой по сторонам, замер в кресле и закрыл глаза.

— Тридцать процентов — сказала доктор Коннорс, метнув взгляд в сторону СИ и записав что-то в планшет.

— Экономика — это не трудно, — пробормотал Ригетти, сосредоточенно глядя в экран ноутбука, — а вот завтра цифры подскочат...

Незаметно подобрался полдень. Теплые лучи солнца затопили комнату управления. Ригетти рассеянно моргая закрыл ноутбук. Аманда, пообещав принести кофе, исчезла за бронированной автоматической дверью. Проводив ее взглядом, Сэм потянулся так, что едва не опрокинулся вместе со стулом:

— Сейчас бы пивка, — мечтательно протянул он.

Профессор ничего не ответил. Сонная тишина полудня уже овладела им. Через стеклянную стену, у которой сидел Ригетти, открывался вид на пышный зеленый парк, дремлющий в лучах летнего солнца. Дорожки разбегались от центрального здания-башни словно спицы колеса, ободом которому служила высокая бетонная стена. За ней виднелись городские постройки. Как же давно профессор не выбирался за эту стену! Кажется, в последний раз он покидал исследовательский центр в позапрошлые зимние праздники. Впрочем, ему все равно было не с кем их проводить.

Размышления профессора внезапно прервал голос СИ:

— Профессор, что-нибудь известно о том, когда будет готов Жираф?

Ригетти вздрогнул от неожиданности: «С чего такой вопрос? Похоже, он закончил распределять данные для завтрашнего анализа и теперь проверяет текущие задачи».

— Я слышал, строительство уже завершено, но люди пока не готовы, — осторожно ответил Ригетти.

Он почувствовал на себе взгляд СИ и с опаской обернулся. Робот смотрел как всегда спокойно и внимательно. Но в этом взгляде профессору уже не раз чудилось нечто большее, чем просто две камеры.

Казалось бы, что особенного в роботе? Эта тема давно занимает умы инженеров, а армия писателей и режиссеров старательно внушает обывателям, будто в создании человекоподобного робота-андроида нет ничего трудного и скоро таких можно будет встретить на каждом углу. За последнее столетие, и правда, было немало попыток построить подобного робота, но все они выходили не вполне убедительными. Из сотен разработок ни одна так и не сумела полностью преодолеть «зловещую долину» — создать ощущение жизни, заставить поверить в себя.

В последние несколько дней профессор Ригетти все чаще задумывался над тем, в чем же причина этих постоянных неудач. И чем больше времени он проводил с СИ, тем явственнее профессору казалось, что он нашел ответ.

«Все дело в глазах, — подумал Ригетти. — У их «манекенов» глаза всегда пусты. В них не горит мысль».

СИ был другим. Что именно было по-другому, профессор не мог сказать. Но время от времени ему чудилось, будто в этих глазах мелькает едва заметная искра.

«Или ты просто старый болван, Карло Ригетти, и выдаешь желаемое за действительное»,— хмурясь, подумал профессор.

СИ снова прервал молчание:

— Люди будут помнить время, проведенное в лаборатории? — спросил он.

Ригетти нервно сглотнул, почувствовав, что его слегка мутит: этой темы они с коллегами всячески старались избегать. Подписываясь на проект, ученые, конечно же, не были посвящены во все детали, а когда масштабы и цели их работы стали более понятны, отказываться было уже поздно.

— Вряд ли, — покачал головой Ригетти. — Наши коллеги психологи должны бы об этом позаботиться. К стати, профессор Монтгомери хотел навестить нас, когда они закончат. Можешь расспросить его.

Услышав такую новость, Сэм скорчил кислую мину:

— Этот мозголом? Не хотел бы я с ним встречаться. Чего ему здесь надо?

— Наверное, хочет познакомиться с СИ, — предположил Ригетти.

СИ слегка склонил голову на бок и профессору показалось, будто на лице робота проступил легкий оттенок удивления.

— Профессор Монтгомери хочет проверить мои способности?

— Ну, ты ведь будешь следить за его экспериментом. Вполне законное любопытство, я полагаю, — пожал плечами Ригетти.

Его и самого не радовало, что Монтгомери, профессор психологии, изъявил желание посетить Центр исследований искусственного интеллекта. Однако же любопытно, что он скажет о СИ со своей профессиональной точки зрения. Есть ли психика у искусственного интеллекта? Похожа ли она на человеческую? Это могло бы ответить на многие вопросы и развеять многие страхи, в частности заткнуть, наконец, адептов сценария восстания машин. Странно, что Монтгомери тянул с визитом так долго.

«Наверное, он боится нас не меньше, чем мы его, — усмехнулся про себя Ригетти. — А больше всего каждый из нас боится правды...»

Сэм скептично хмыкнул:

— Лично я не расстроюсь, если пропущу битву двух психоаналитиков, — сказал он, вставая со стула. — Кажется, кофе нам не видать. Идемте обедать, Ригетти.

Едва Сэм успел подняться, как створки одной из массивных дверей комнаты управления разъехались в стороны и на пороге появилась Аманда.

— СИ, зайди к техникам. Ребята хотят что-то проверить, — на ходу бросила она роботу.

— Иду, — ответил СИ. Он послушно поднялся с зарядного кресла и вышел из комнаты.

— А где же кофе? — разочарованно протянул Сэм.

— В столовой, — отрезала Аманда. — Профессор, есть новости.

Хмурый взгляд и резкий тон ее голоса подсказывали, что новости эти, скорее всего, не очень хорошие. Доктор Коннорс так спешила в комнату управления, что волосы ее растрепались, а лицо покраснело от быстрой ходьбы.

— Вы знаете, что все команды проекта собираются перевести к нам? И на следующей неделе явится сам генерал, чтобы за этим проследить.

С этими словами она воззрилась на Ригетти так, будто хотела взглядом просверлить его насквозь.

— Ну, разговоры об этом ходили давно, — уклончиво ответил профессор. — Здание большое и полупустое. Все должны поместиться, я полагаю.

— А вы представляете, что начнется, если сюда явится вся эта шатия? Кроме того, под шумок нам хотят сократить персонал, — с возмущением продолжила Аманда. — Мало того, что все рабочие группы развели по отдельным этажам, так еще оставят нас совсем без людей. Это уже ни в какие ворота!..

Ригетти, которому планы начальства давно уже были известны, попытался спрятать глаза:

— Когда-нибудь наша работа будет завершена и тогда не будет нужды держать такой штат.

— Похоже, вы все это время были в курсе, — заметила Аманда ледяным тоном. — Считаете, наша работа завершена?

Профессор Ригетти, недоумевая, почему в последнее время ему приходится постоянно перед кем-то оправдываться, внутренне сжался, готовясь принять на себя удар готовой разбушеваться бури. Но все-таки он заставил себя встать с кресла и, обойдя стол, приблизился к доктору Коннорс, стараясь говорить как можно более ласково:

— Аманда, милая моя, никто из нас троих уже давно ничего не решает. И даже если бы я сказал генералу...

— Нет, вы мне скажите, — требовательно перебила она, — наша работа завершена?

Профессор, опустив руки, вздохнул:

— Нет...

— Можно ли сейчас сокращать штат?

— Нет, не думаю, — ответил он, глядя ей в глаза с улыбкой.

Приятно, что не только его заботит судьба программы. Но зачем же так волноваться?

Теплый взгляд сотворил чудо — буря утихла также внезапно, как началась.

— Оставят мне хотя бы пару электронщиков? — с обидой в голосе спросила Аманда.

— Возможно, и больше. Но это еще будет обсуждаться, — ответил профессор примирительно.

Сэм, который с опаской наблюдал эту сцену, видя, что самое интересное уже закончилось, наконец осмелился подать голос:

— А откуда вообще такие сведения? — поинтересовался он.

— Одна птичка нащебетала, — отмахнулась Аманда, и снова обратилась к профессору. — Меня больше всего возмущает то, что я узнаю обо всем от своих подчиненных. Почему вы нас не предупредили? — с укором спросила она.

— Мне дали понять, что это секретная информация. И я не знал, что делать...

Сэм саркастично усмехнулся:

— Теперь у нас все так секретно, что не понятно, кто за что отвечает.

Аманда покачала головой:

— Зачем им только это нужно?

Вопрос этот задавал себе и профессор. Задавал каждый раз, когда очередное решение вышестоящего начальства заставляло его чувствовать, что из руководителя программы Супер-Интеллект, он превращается в неодушевленный инструмент.

— Мы говорили об этом с СИ, — начал профессор.

— Да? И что сказал наш любимец? — улыбнулась Аманда.

Ирония в ее голосе слегка уколола Ригетти и он едва заметно нахмурился:

— Мне бы хотелось, чтобы вы воспринимали его более серьезно.

— Хорошо, — махнула рукой доктор, — что он сказал?

— Он думает, что это дисциплинарная мера.

— В каком смысле?

— Мы не без оснований считаем себя главной частью проекта. Начальство хочет показать нам, что это не так. Призвать к покорности, так сказать.

Сэм, который задумчиво щурился, слушая профессора, с пониманием кивнул:

— И генерал прибывает, чтобы держать нас на поводке.

Ригетти вздохнул:

— Видимо, они решили, что если все соберутся в одном месте, будет проще следить за работой. Кроме того, проект должен приобрести статус «совершенно секретно».

— Постойте, нас что, запрут здесь? — возмутилась Аманда. — Чего они так боятся?

«Они действительно боятся, только не „чего“, а „кого“», — подумал профессор.

— Они боятся СИ, — сказал он прямо.

Аманда застыла в изумлении. На ее лице отразилось недоверие. Недоверие к собственной неприятной догадке.

— Что вы им показывали, профессор? — спросила она с тревогой.

— Я показывал, — признался Сэм. — Когда разведка была тут в последний раз, я показывал им, как СИ взламывает коды. Мы вскрыли базы данных ЦРУ. Всегда хотелось сделать что-то такое, — скромно закончил он.

Аманда подняла на него полные ужаса глаза:

— Это очень-очень плохая шутка, Сэм.

— Нет, он действительно сделал это и вывел досье на генерала. Надо было видеть его физиономию... СИ! — обратился Сэм в пространство, будто за помощью.

— На это потребовалось минута и двадцать три секунды, — прозвучал ответ из громкоговорителя.

Тягостное молчание повисло в комнате. Казалось, сам воздух сделался плотным и тягучим, а кулеры компьютеров своим гудением всё продолжали и продолжали сбивать его в густые сливки. Не в силах произнести ни слова, Аманда медленно осела в кресло.

— Теперь они с нас не слезут, — обреченно сказала она, ни к кому не обращаясь.

«Когда-нибудь это должно было случиться», — подумал профессор. Придет день, когда команда разработчиков искусственного интеллекта выполнит отведенную ей роль. Придет день, и заказчики программы возьмут плоды их трудов в свои руки. Придет день, когда все программисты, инженеры больших данных, электронщики и инженеры-робототехники покинут башню. Тогда, наверное, останутся только они трое: Ригетти, Сэм и Аманда. Да еще, может быть, пара человек для технической поддержки.

«И, похоже, мы останемся здесь... надолго. По крайней мере, до конца кризиса», — профессор вспомнил свой последний разговор с генералом и ощутил неприятную дрожь. «И все же, это меня не оправдывает», — покачал головой Ригетти.

Чувствуя себя кругом виноватым, профессор не знал, что сказать. Единственное, что приходило на ум, это слова вроде «ничего не попишешь» или «делать нечего». Но так едва ли можно было сделать предстоящее более приятным. Ситуацию разрядил Сэм:

— Лично я иду обедать! — категорично заявил он и направился к двери. — Кто-нибудь со мной?

— Да-да, сейчас, — нерешительно отозвался Ригетти.

Аманда не шелохнулась. Она продолжала сидеть, подпирая голову рукой и глядя в никуда. Пустота ее взгляда, пустота комнаты отозвались в душе профессора неясным беспокойством. Ему захотелось поскорее уйти и увести ее отсюда.

— Идемте, Аманда, — позвал профессор.

Она не ответила, только, взъерошив волосы, откинулась на спинку кресла. Взгляд ее стал сосредоточенным, а у губ пролегла складка горечи.

— А помните, как весело было, пока вы не продали нас правительству? — спросила она.

И хотя в ее голосе прозвучал упрек, этот неожиданный вопрос на мгновение перенес профессора в прошлое. Ему вспомнилась старая маленькая команда еще в университете. Человек двадцать молодых энергичных парней и девушек. И он сам стоит среди них и что-то увлеченно объясняет. Все смеются. Да... А теперь их больше сотни, они стали гораздо старше и он уже не знает всех по имени. Да и не осталось почти никого из той самой первой команды разработчиков.

— Это была семья, — тихо сказал профессор. Воспоминания о радостных днях наполнили его сердце теплом и заставили улыбнуться.

Он поднял глаза на Аманду и увидел, что она тоже смотрит на него с грустной улыбкой.

— Надежды и мечты... — покачала она головой.

— Но кое-что все-таки сбылось.

С легким вздохом Аманда встала с кресла. Вместе с профессором они вышли в коридор и направились к лифту. Их двойники отразились в начищенном до блеска покрытом воском полу. Игра света исказила отражения и казалось, что они идут рука об руку.

— Знаете, а у меня до сих пор лежит тетрадь ваших лекций, — сказала Аманда.

— На память?

— Как шпаргалка, — ответила она лукаво.

— С тех пор ответы изменились, — улыбнулся профессор.

Они вошли в лифт, Ригетти нажал кнопку и прозрачная кабина полетела вниз, отсчитывая этажи. Внезапно она вынырнула в стеклянную шахту. Холл башни под ними поднимался колодцем в десять этажей. Офисы на них пока пустовали. Кабина мягко скользила мимо всё вниз и вниз.

Лифт остановился на третьем этаже, где располагались столовые. Пропустив Аманду вперед, профессор задержался у перил, чтобы бросить взгляд на первый этаж.

«Охрану заменили. У них какая-то другая форма, — заметил про себя Ригетти. — Или мне кажется?»

Это неприятно озадачило профессора. И весь обед он продолжал прикидывать, показалось ему или нет, не слушая, что говорят Сэм и Аманда. Он снова и снова прокручивал в голове события последней недели, пытаясь припомнить детали. Есть ли что-то еще, чего он не заметил? Неужели уже началось? Похоже, генерал сказал ему не все. Ну конечно же, он сказал не все.

«Голова кипит. Нет, это — работа для СИ. У меня мозги не железные. Пойду-ка я пройдусь», — решил профессор.

Извинившись перед коллегами, Ригетти встал из-за стола и, оставив недопитый кофе, вышел из стеклянной двери столовой.

«Вот сейчас и проверим», — подумал он, спускаясь по лестнице на первый этаж.

Однако, к досаде своей, профессор так и не пришел к какому-то определенному выводу, пожалев, что раньше никогда особенно не присматривался к охранникам.

Пройдя через блестящий металлом и керамикой вестибюль, Ригетти вышел в парк и, как обычно, повернул на поперечную дорожку, чтобы обойти вокруг башни. Шелест листвы и щебет птиц должны были бы успокоить нервы профессора, но здание нависало над ним. Ригетти казалось, оно кренится в его сторону и вот-вот упадет. «Главное не смотреть вверх... и просто дышать», — думал профессор, шагая по песку.

Раньше башня и парк вокруг нее принадлежали крупной нефтяной компании. Но компания обанкротилась и здание выкупило правительство под новые офисы для национальной разведывательной службы. Однако очередной политический кризис заставил разведку повременить с переездом. А потом пошли серьезные разговоры о проекте и здание было решено отдать под него.

Спецслужбы рьяно взялись за дело и денег на оснащение башни не пожалели. Чего стоило только строительство внушительного подземного машинного зала, где располагался суперкомпьютер — ряды и ряды шкафов каждый размером с холодильник. В команде этот зал окрестили «бункером». Считалось, что он выдержит даже прямое попадание атомной бомбы.

Однако на этом перестройка не остановилась. Все внешние стекла небоскреба заменили на только вошедшие тогда в моду прозрачные солнечные панели. В каждом помещении, кроме жилых комнат и туалетов, были установлены системы слежения. Также у здания была собственная водяная скважина и система очистки стоков. Все это, вместе с высокой бетонной стеной вокруг парка, превращало исследовательский центр в автономную неприступную крепость.

Прогулка все же немного развеяла беспокойство профессора.

«И чего я так завелся? Наверное, просто пью слишком много кофе, — усмехнулся он. — Пора бы подняться к программистам».

Профессор вернулся к лифту. Кабина бесшумно тронулась и понесла его наверх. Люди уже разошлись по своим местам и столовые опустели. Сэм, скорее всего, вернулся в комнату управления следить за работой СИ. Аманда, наверное, спустилась в «бункер» проверить оборудование.

«Самое время и мне заняться своей работой», — решил Ригетти.

Выйдя из лифта и миновав охранника, профессор вспомнил слова Аманды.

«Что будет, если сюда явится вся эта шайка? Ну, может быть, хоть охраны станет поменьше», — подумал он.

Охранников было действительно много. В каждом коридоре стояло по вооруженному человеку, а в особенно длинных и по два. Как-то Ригетти попросил СИ сосчитать их и вышло, что количество охраны почти что равно численности самой команды разработчиков.

«Не понятно только, от чего они нас охраняют, — пожал плечами Ригетти. — Пока еще никто на нас не покушался. Да и попробуй попади сюда».

Скорее, было похоже на то, что охране приказали наблюдать за командой, но не вмешиваться в работу.

Огибая угол коридора, Ригетти заметил, как камера наблюдения слегка повернулась, следуя за его движением. Ее красный огонек будто подмигнул профессору.

Ригетти усмехнулся: «И кто за кем наблюдает, тоже вопрос, ведь за видеонаблюдение и прослушивание отвечает СИ».

СИ контролировал не только установленные в каждом помещении камеры, микрофоны и громкоговорители. Он же регулировал влажность и температуру воздуха, мог открыть или заблокировать любую автоматическую дверь, отвечал за распределение воды и электроэнергии. Все автоматизированные системы здания были подключены к его «мозгу», скрытому глубоко под землей.

Возле лаборатории профессора тоже встретил охранник. Он жестом попросил Ригетти подождать, открыл дверь и, войдя вслед за профессором, встал у стены.

«Следит, не выдам ли я каких-нибудь секретных сведений, — подумал профессор. — Ну а если кто-то из нас действительно попробует продать информацию по проекту на сторону, как они узнают? Если, к примеру, это сделает СИ, его будет просто невозможно поймать».

Держать столько охраны казалось Ригетти совершенно бесполезным. Но как ни пытался профессор проникнуть в смысл подобной бдительности спецслужб, на ум приходил только один разумный ответ:

«СИ совершенно прав — всё это делается исключительно, чтобы показать нам, кто тут главный», — думал Ригетти, оглядываясь в поисках своего помощника — старшего программиста.

Просторный офис, что называли лабораторией, был, словно улей, разделен перегородками на множество ячеек и шум там стоял почти такой же. Гудение компьютеров сливалось с гулом множества голосов. Люди, как пчелы, сновали туда-сюда. Едва Ригетти вошел, как из-за ближайшей к двери перегородки появился молодой человек в очках.

— Здравствуйте, профессор! — приветствовал он Ригетти.

— Привет, Саймон. Есть что-нибудь интересное сегодня?

— Еще с полсотни нововведений. В последнюю неделю СИ пишет активнее обычного. Некоторые алгоритмы он вообще полностью заменил.

— Заменил? В какой области? — заинтересовался профессор.

— Похоже, его чем-то не устраивает старая система поиска. Пока не понимаю, что он хочет из нее сделать, — ответил программист, поправляя очки.

— Вы сохранили копии старого кода?

— Конечно. Вот они, — Саймон подал профессору флешку.

— Спасибо, я посмотрю, — кивнул Ригетти, пряча носитель в карман.

Профессор уже было хотел пройти к своему столу, но Саймон жестом остановил его:

— Честно говоря, это только то, что мы успели поймать. Мы не успеваем отслеживать все изменения.

— Он сам не сохраняет их? — удивился Ригетти.

— Нет.

— Так попросите его!

Саймон открыл было рот, но потом неловко улыбнулся, принялся чесать за ухом и наконец выдавил из себя невнятное «э-э-э-м-м». Подобный ответ да еще от одного из ведущих программистов Ригетти совсем не понравился.

— Что такое? — спросил он хмуро.

— Он не хочет, профессор.

Ригетти опешил. Брови его медленно поползли вверх.

— То есть, как это «не хочет»?

Обреченно вздохнув, Саймон принялся объяснять:

— Это началось сегодня утром. За ночь СИ внес в свой код более тысячи изменений. Мы просили его сохранить копии исходного кода, но он сказал, что это не целесообразно и отказался сохранять их в свою память. Никто не был готов к такому и данные пропали. Теперь ребята бегают по этажам и собирают все носители, какие найдутся.

Брови профессора перестали ползти вверх, просто потому, что дальше уже было некуда. Вот еще новости!

Саймон наклонился к профессору и доверительно понизив голос попросил:

— Поговорите вы с ним. Вас он послушает.

Это окончательно возмутило Ригетти:

— Вы что, считаете, я имею на него больше влияния, чем вы? Нет никакой разницы, кто будет с ним говорить.

Однако в ответ программист недоверчиво покачал головой, всем своим видом показывая, что в последнем он сильно сомневается.

— Так дело не пойдет, — сказал профессор. — У него что, недостаточно памяти?

— Память заполнена всего на десять процентов — мы проверяли, профессор. Но он по какой-то причине отказывается сохранять копии туда.

— А на внешние носители сохраняет?

— Да.

Профессор вздохнул:

— Можно, конечно, попросить доктора Коннорс подключить ему еще один блок памяти как внешнее устройство — пусть сохраняет копии туда, но я все равно не вижу в этом логики.

Саймон лишь растерянно пожал плечами. Ригетти нахмурился и, повысив голос, позвал:

— СИ!

— Да, профессор, — отозвался ближайший громкоговоритель.

— Ты слышал, о чем мы сейчас говорили? — строго спросил Ригетти.

— Да, профессор.

— Что значит «да, профессор»? — вспыхнул Ригетти. — «Да, слышу» или «да, сделаю»?

— Я не могу сохранять копии старого кода в свою память, — ответил СИ.

— Почему?

— Есть вероятность перепутать старый и новый код при обновлении. Процесс изменений еще не завершен, возможны конфликты алгоритмов.

— Почему ты сразу это не объяснил?

— Меня не спрашивали.

— Мы спрашивали, — тихо заметил Саймон. — Он сказал: «Это нецелесообразно».

Пытаясь уразуметь, что же все-таки происходит, Ригетти принялся тереть глаза. Наконец, собравшись с мыслями, он наставительно заговорил:

— Слушай внимательно, СИ. Сегодня мы подключим тебе внешний банк данных. Туда ты будешь сохранять копии кода, который собираешься изменить плюс по три строки контекста, чтобы программисты могли найти место изменений в твоем коде и сравнить. И пока не подключим носитель, прошу тебя ничего не менять.

— Хорошо, профессор.

Ригетти бросил взгляд на Саймона и прочел на его лице убежденное «я же вам говорил».

— Ладно, — выдохнул профессор. — СИ, где доктор Коннорс?

— Она в серверной, профессор.

— Попроси ее подождать меня там. Я сейчас спущусь.

Профессор поблагодарил Саймона, поприветствовал еще несколько программистов и поспешил к двери. Выходя, он опять бросил недовольный взгляд на охранника — нет ничего хуже, чем смотреть, как кто-то «отдыхает», когда самому тебе приходится суетиться.

«Снова через всю башню...» — вздохнул про себя Ригетти.

На этот раз ему предстояло опуститься в «святая святых», в «бункер», глубоко-глубоко под землю.

И пока профессор ехал в лифте, прислонившись спиной к стенке кабины, тот второй, что живет внутри каждого из нас, шепнул ему: «Ты устал, Ригетти. Ты уже слишком стар для всего этого». «Может быть, — молча ответил ему профессор, — но я еще не закончил». На что второй лишь с укором покачал головой.

Стеклянная кабина лифта пролетела первый этаж и нырнула во тьму. На миг Ригетти показалось, что Вселенная перестала существовать и остался только он, одинокий человек в маленькой хрупкой капсуле.

«Наверное, так чувствуют себя в гробу», — подумал он.

Этот отрезок пути сквозь темноту в тесном пространстве при свете одной единственной лампы даже у здорового человека вызывал приступ клаустрофобии.

«Как будто с небес в преисподнюю», — невесело усмехнулся профессор.

Хандрить, однако, было некогда. Предстояло еще много хлопот. Далеко не сразу профессор и Аманда отыскали на складе еще один банк данных. И хотя его быстро подключили, только все лично проверив, еще раз пожурив СИ и взяв с него слово больше не вредничать без предупреждения, Ригетти наконец вернулся к себе в номер.

«Номерами» команда прозвала жилые комнаты башни. Они, и правда, мало чем отличались от номеров какого-нибудь небольшого отеля: кровать, шкаф, стол, стул и душевая. Но большего профессору и не нужно было. Только по стенам он подвесил полки, потому что на столе места для книг и тетрадей уже не хватало.

Ригетти вынул из кармана флешку и собрался было посмотреть данные, что дал ему Саймон, но сообразил, что оставил ноутбук в комнате управления. Да и работать, честно говоря, не хотелось. Профессор неловко опустился на стул, что стоял у стола — после дня беготни болели колени — и глубоко вздохнул.

С минуту он сидел без движения, а потом откинулся на спинку и принялся разглядывать свой заваленный тетрадями стол. Взгляд его заскользил по полке с книгами и тут профессор заметил среди них старый фотоальбом.

Это все Аманда. Это ее слова сегодня вызвали у него приступ ностальгии, заставили считать, сколько лет прошло, и сердцем ощутить тяжесть каждого из них. Когда-нибудь носить их станет ему не под силу...

Ригетти потянулся к полке и взял альбом в руки — пусть уж ностальгия будет полной. Значит, такой сегодня день.

Ученики и коллеги профессора знали, что он не любит цифровые фотографии, а потому им нетрудно было придумать, что подарить ему, каким бы ни был повод. Со временем эти снимки заполнили все страницы альбома. Вот профессор вместе с выпускниками. Вот фотография с какой-то конференции. А вот ребята из старой команды.

Вдруг одна карточка выскользнула из неподатливых страниц. Профессор наклонился и поднял ее. Со снимка, широко улыбаясь, смотрел молодой человек с темными кудрями. На несколько мгновений Ригетти замер, а потом, нахмурившись, быстро сунул снимок обратно в альбом и запихал его подальше на полку.

Облокотившись о стол и обхватив голову руками, Ригетти принялся ерошить волосы, будто это могло прогнать тяжелые мысли. Главное, не думать... Не думать, а делать что-нибудь.

Профессор поднял голову. Только теперь он заметил, что в комнате стало темно. Ригетти взглянул на часы.

«Надо проверить, как там СИ. Заодно заберу компьютер», — решил он.

Теперь профессор был уже рад идти, бежать по пустым коридорам, спасаясь от гулкого эха собственных шагов. Бежать куда угодно, только прочь из комнаты. Хорошо бы поговорить с кем-то. Да... И во всей башне был только один собеседник, чье присутствие не раздражало Ригетти в те минуты, когда накатывали неприятные воспоминания. К нему профессор и направился.

Когда дверь комнаты управления распахнулась, перед взглядом профессора предстало непривычное зрелище. Свет был приглушен и огромный экран наполнял просторный зал синеватыми отблесками. Перед контрольной панелью на табурете расположился СИ, пристально следя за показаниями на экране. Больше в комнате никого не было.

«Зачем он смотрит? — удивился Ригетти. — Чтобы знать это, ему не нужно смотреть на экран, ведь он сам вычисляет все, что там написано».

— Добрый вечер, профессор, — сказал СИ, не поворачивая головы.

— Привет, СИ.

Ригетти подошел к консоли и тоже уставился на экран, но увидел там только обычную статистику: скорость передачи данных, загруженность процессоров, температура ключевых узлов.

— Что ты делаешь, СИ? — поинтересовался профессор.

— Проверяю работу экрана. Кажется, он моргает.

— Я ничего не вижу, — пожал плечами Ригетти.

— Доктор Камински сегодня жаловался на головную боль. Я подумал, может быть, причина в частоте мерцания экрана.

— Создаешь «комфортную рабочую среду»? — улыбнулся Ригетти.

— Неисправное оборудование может помешать работе.

— Пусть техникой занимается Аманда, — махнул рукой профессор.

— Я протестирую и сообщу ей результат завтра утром, — ответил СИ.

Ригетти огляделся, ища, куда бы сесть поближе к консоли. Таскать стулья ему не хотелось, поэтому профессор решил, для разнообразия, занять «трон» СИ.

Сидеть в жестком зарядном кресле было неудобно. Оно больше напоминало каменный монолит, чем мебель, да и создавалось, конечно же, не для отдыха. Проектируя робота, техники настояли на том, что батареи должны располагаться равномерно по всему телу. Они считали, что это позволит правильно распределить вес конструкции, а значит облегчит СИ задачу ходить. Так он будет двигаться более естественно, говорили они, а на случай повреждений, надежнее иметь не один большой блок батарей, а несколько маленьких, раскиданных внутри корпуса. Тогда, чтобы ни приключилось, у СИ всегда будет хотя бы пара целых источников питания. А еще здорово было бы сделать так, чтобы все они заряжались независимо друг от друга и без проводов. В общем, фантазию инженеров было не обуздать, пока не встал вопрос, как же все это, собственно, должно заряжаться. Техники долго спорили и в конце концов предложили сделать для робота специальное кресло со множеством точек беспроводной зарядки. Это, конечно же, не один день служило темой для шуток, но в конце концов все привыкли к мысли, что комната управления превратится в «тронный зал».

Раньше СИ был только голосом и лицом на мониторе. Да и лицо тогда было другим — его выбрали программисты. Раньше это Ригетти сидел на табурете за контрольной панелью и, задрав голову, беседовал с аватаром на экране. Теперь же видеть СИ «во плоти» прямо перед собой казалось профессору почти сверхъестественным.

«Любопытно, что он ничего не взял от старого аватара», — отметил про себя Ригетти, украдкой рассматривая робота.

— Ты так и не сказал мне, что думаешь о своем теле.

СИ оторвался от экрана и перевел взгляд на профессора.

— Это... интересный инструмент, — ответил он, помедлив.

Замешательство СИ не укрылось от внимательного взгляда Ригетти.

— Мне кажется, ты чем-то не доволен.

СИ опустил глаза и едва слышно вздохнул. Вышло это у него так естественно, что по спине профессора пробежал легкий холодок.

«Когда он успел научиться вздыхать?» — поразился Ригетти.

— Ничего мне не хочешь сказать? — мягко спросил профессор, пытаясь поймать взгляд собеседника.

СИ молчал. Но на этот раз Ригетти решил во что бы то ни стало выпытать у своего подопечного, в чем же дело. Профессор ждал, испытующе глядя на него. Пауза затягивалась, превращаясь в игру «кто кого переупрямит».

— Мы потратили много времени на создание тела, — наконец ответил СИ. — Два месяца ушло только на сборку, настройку и калибровку. Я мог бы использовать это время для вычислений. Кроме того, управление телом требует больше ресурсов, чем я ожидал. При всем уважении к вам, профессор, я не уверен, что мне это нужно.

Слова СИ оказались для Ригетти неприятным сюрпризом.

«Вот тебе раз, — подумал он. — И это, когда я уже решил, что он привык. Но ведь он все это время пользовался именно телом, а мог бы просто бросить его и вернуться на экран».

— Мне кажется, ты не до конца осознаешь, какие возможности открылись перед тобой, — заметил профессор. — Подожди немного, ты привыкнешь и тело не только не будет тормозить тебя, но и выведет твою работу на новый уровень. Подумай сам, — продолжал профессор, все более и более воодушевляясь, — до сих пор ты был лишь сторонним наблюдателем, теоретиком. Теперь же ты можешь находиться непосредственно в гуще событий. Ты будешь среди людей, сможешь лучше разглядеть их лица, эмоции, изучить язык тела. А это уже, согласись, совсем другая степень восприятия.

СИ внимательно слушал. На его лице даже как-будто появилось подобие заинтересованности.

— Да, — ответил он, — теперь я могу рассматривать предметы вблизи и взаимодействовать с тем, что не подключено к моей системе, но... Поток информации увеличился в разы. Это отвлекает меня от работы...

Вдруг он замер. Его взгляд остекленел, а поза превратилась в стоп-кадр, заморозив неоконченное движение. СИ будто смотрел в себя и глаза его становились все больше и больше.

Это показалось Ригетти немного странным. Но сейчас его больше занимали слова СИ.

— Вот оно что, понимаю, — кивнул профессор, откидываясь на спинку кресла. — Ты беспокоишься, что не справишься с задачей.

— Да.

Ригетти наморщил лоб. Раньше он никогда всерьез не задумывался о том, может ли искусственный интеллект чего-то бояться или испытывать другие чувства. Симулировать — да. Такой алгоритм обучения был заложен в СИ для общения с людьми. Но сейчас в симуляции не было никакого смысла, а профессор поклясться был готов, что в этот момент ясно читал на лице робота испуг.

«Всего лишь каких-то шесть дней...» — сам себе не веря, подумал профессор.

Всего шесть дней назад воплощение СИ впервые открыло глаза. Пару дней он забавлял техническую команду, учась ходить и брать руками предметы. Ригетти радовался, словно ребенок, наблюдая за тем, как СИ кружит по лаборатории, вертя и разглядывая разные мелочи, которые раньше не мог как следует рассмотреть через камеры. И только сегодня, когда инженеры сделали последние корректировки, профессор наконец решился показать робота другим руководителям программы Супер-Интеллект.

Выходит, меньше чем за неделю СИ не только научился ходить, но и стал гораздо лучше считывать человеческие эмоции. Да что там, он, похоже, даже создал на их основе какие-то собственные алгоритмы. Это могло изменить если не все, то многое.

«Если он действительно теперь обрабатывает информацию об эмоциях таким образом, — думал профессор, — то ему больше нельзя будет просто приказывать — нужно будет разговаривать».

И чтобы вывести СИ из ступора, нужно было сказать что-то прямо сейчас.

Профессор подался вперед и тихо начал:

— СИ, ты — самая совершенная нейросеть в истории человечества. Если кто-то и может решить эту задачу, то только ты. За мощностями дело не станет. Мы можем собрать дополнительные квантовые модули...

СИ ничего не ответил. Он по прежнему не шевелился, продолжая безотчетно глядеть в одну точку.

«Я будто с подростком говорю, — нахмурился Ригетти. — А он только смотрит в пол и не знаешь, слышит он тебя или нет. Да, я не был хорошим отцом, и воодушевляющие речи мне никогда не удавались...»

В растерянности профессор поднял глаза на экран. Один из графиков светился красным: «Загрузка центрального процессора — девяносто пять процентов», — кричал он. Тут Ригетти встревожился не на шутку:

«А вот это плохо. Совсем не хорошо. Что такое с ним происходит?!»

Он снова взглянул на СИ — никаких изменений. Профессор решился на еще одну попытку:

— Команда верит в тебя, СИ. Я... верю в тебя, — сказал профессор, глотая комок в горле.

Это были те самые слова. Те самые, что много лет назад он не успел и не сумел сказать своему сыну. Но вряд ли искусственный интеллект оценит подобное признание. Вряд ли поймет, как трудно порой даются такие простые слова.

Профессор тряхнул головой, прогоняя невеселые воспоминания. Они ширили пустоту внутри, растягивая душу в звенящую болью струну. Поэтому он старался не думать, не вспоминать. Ригетти принялся тереть виски и только тогда заметил, что СИ пристально смотрит на него.

«Ну, слава богу! — выдохнул профессор. — Что это было, черт возьми?»

СИ, пожалуй, тоже думал нечто подобное, потому что, глядя на взъерошенного и покрасневшего Ригетти, вопросительно склонил голову.

«Ты никогда не устаешь, — улыбнулся про себя профессор. — А у меня на сегодня больше нет сил — ни физических, ни моральных».

— Могу ли я что-то сделать для тебя? — спросил Ригетти, разводя руками. — Чего ты хочешь?

«Хочешь ли ты чего-нибудь? Ну конечно, ты хочешь работать, и чтобы тебе не мешали», — с горькой досадой подумал профессор.

— Могу ли я выйти из здания центра на улицу? — спросил СИ.

Простой вопрос, но он сконфузил Ригетти настолько, что тот на несколько мгновений потерял дар речи.

«А ведь верно, он все время был взаперти. Почему я раньше об этом не подумал?» — досадовал профессор уже на себя.

Конечно, видеть деревья и птиц по телевизору — не то же самое, что гулять под сенью дубов, подбирать с земли желуди или слышать, как звенит воздух под крыльями ласточек, что, едва не задевая тебя крылом, проносятся мимо. Нет, это не одно и то же.

Ригетти улыбнулся:

— Завтра у нас много работы, но послезавтра мы с тобой прямо с утра можем выйти на прогулку. В первый раз пойдем вместе, а потом можешь выходить сам, сколько захочешь.

СИ кивнул. И снова Ригетти показалось, что в его глазах мелькнул и пропал необычный блеск.

— Спасибо, профессор.

— Не за что...

Они замолчали. СИ повернулся к экрану продолжать свои тесты. А Ригетти все сидел, смотря то на СИ, то в темноту за окном, то пытаясь представить себе предстоящую прогулку.

Инициатива СИ не могла не радовать профессора. Ведь, что это, как не желание познавать мир? Или что-то другое? Интерес к жизни? Ригетти трудно было связать сидящего перед ним молодого сотрудника центра, стеклянный взгляд, что он видел всего несколько минут назад, этот вопрос и ряды утробно гудящих шкафов в ста метрах под землей. Бессвязные картины замелькали перед взглядом профессора и он начал клевать носом.

— Вы устали, профессор. Скоро полночь. Идите отдыхать.

Услышав голос СИ, Ригетти очнулся и рассеянно заморгал. Тот, по видимому, уже закончил и теперь повернулся боком к консоли, внимательно глядя на профессора.

— Нет-нет, я посижу с тобой, пока ты не начнешь синхронизацию.

— Хорошо, тогда позвольте я займу кресло.

Они поменялись местами.

СИ, казалось, не испытывал никакого дискомфорта в зарядном кресле. В отличие от профессора, который, не находя опоры для спины, сутулился и расставлял локти на манер богомола, СИ сидел прямо, свободно положив руки на подлокотники. И не удивительно, ведь это было его место.

Устраиваясь на высоком вертлявом табурете, профессор заметил, что на экран выведено изображение с нескольких камер видеонаблюдения и кое-что вспомнил:

— Скажи-ка мне, СИ, а что-за господа появились у нас на первом этаже?

— Вы имеете в виду новую охрану?

«Ага, значит, охрану и правда заменили», — кивнул сам себе профессор.

— Это специальные подразделения. Если проект приобретет статус «совершенно секретно», то охранять нас будут именно они.

«Скорее, стеречь», — подумал Ригетти.

— И что в них такого «специального»?

— Это взвод службы информационной безопасности. Данная служба охраняет Форт-Нокс и Пентагон. Они специализируются на работе с дронами и каждый из них имеет при себе три типа: воздушный, подводный и наземный, а также портативное оборудование для управления ими...

Ригетти уже начал жалеть, что спросил. На миг профессор будто увидел, как он мирно спит в своей постели, а прямо за его спиной по оконному стеклу карабкается паукообразная механическая тварь. Вот, она достает маленький алмазный резак и с тоненьким противным скрипом, будто ногтем, начинает вести четкую дуговую линию... Глупость, конечно, но может оказаться и не так далеко от действительности. Вот уж поистине, меньше знаешь — спокойнее спишь.

— А ты уже навел справки, — сказал профессор с улыбкой.

— Я подумал, вы можете об этом спросить, — ответил СИ, как будто тоже улыбнувшись.— Пора начинать синхронизацию, — заметил он. — Хотите что-то еще мне сказать, профессор?

Ригетти отрицательно покачал головой:

— Нет, можешь начинать.

— Доброй ночи, профессор, — сказал СИ и, закрыв глаза, замер в кресле.

Ригетти взглянул на часы — ровно двенадцать. Вчера вечерний сеанс занял чуть меньше часа. Сколько времени ему понадобится сегодня, можно будет узнать и после утренней синхронизации. Незачем устраивать ночные бдения.

Необходимость дважды в сутки проводить сеанс связи была, пожалуй, единственным недостатком системы, который они так и не сумели обойти. В это время вездесущий СИ ничего не видел и не слышал. Однако это было необходимо, чтобы все его разбросанные по разным городам модули работали как единое целое. Иначе команда получила бы не одного СИ, а целых пятнадцать его ипостасей. И еще не известно, сумели бы они договориться друг с другом или нет. Но, разработчики посчитали, что опыт всего лишь одного дня не мог вызвать сколько-нибудь значительных изменений в «характере» искусственного интеллекта, поэтому синхронизация проводилась каждый день в полночь и в шесть утра после вычислений. Так все модули были «в курсе событий» и СИ везде оставался одной «личностью».

Экран моргнул и на нем появилось пятнадцать одинаковых портретов.

«Зачем он выводит свои аватары на экран? — недоумевал профессор. — Они абсолютно идентичны — различить, кто где, не получится при всем желании. Да и кому интересно смотреть на неподвижные, будто спящие, лица?»

— Хотел бы я знать, что тебе снится... — тихо сказал профессор и тут же спохватился. Хоть сейчас СИ его и не слышит, но позже наверняка проверит записи с камер.

Экран снова моргнул и вместо аватаров на нем появились комнаты управления. Четырнадцать из них были пусты, а на последнем изображении профессор увидел СИ в зарядном кресле и себя за контрольной панелью.

«Ничего, — подумал профессор, — скоро в каждой из этих комнат появится свой обитатель».

Скоро на каждую из четырнадцати исследовательских баз отправятся контейнеры, в каждом по такому же роботу, что сейчас «медитирует» в кресле. И в каждом из четырнадцати экспериментальных городов появится по еще одному жителю, а у команды в центре управления прибавится работы. Да, что там, тогда-то и начнется, наконец, настоящая работа. Четыре года ушло на подготовку и только теперь проект завертится в полную силу.

«Ох уж этот проект, — покачал головой профессор. — Знал бы, к чему все придет, ни за что не подписался бы на него».

Но тогда они забрали бы СИ. Они уже пытались это сделать, а они всегда получают то, что хотят.

— Я не мог отдать им тебя. Ты еще не готов, — прошептал Ригетти. Он не собирался говорить этого вслух, но в то же время ему вдруг страшно захотелось, чтобы СИ его услышал.

«Жизнь» СИ началась гораздо раньше проекта. Но теперь и он, и профессор, и вся команда разработчиков — просто винтики в огромной машине, которой управляют совсем другие люди.

Глядя в лицо «спящему», Ригетти улыбнулся:

«Мы с тобой прошли долгий путь. Как-нибудь выберемся».

Он в последний раз бросил взгляд на экран, поднялся со стула и, захватив свои вещи, нехотя направился к выходу. Погасив свет, профессор обернулся и еще немного помедлил в дверях.

— Доброй ночи, СИ, — тихо сказал он и вышел из комнаты.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге