Сто лет одиночества ЛАНДАУ

Часть 1. Фабрика «Атмосфера-1». Год 2102.

– Это не небо. Это какие-то старые портянки.

Стечкин кисло смотрел сквозь стеклянный купол фабрики: в половину неба был виден огромный фиолетовый синяк. Солнце палило сквозь истончённую атмосферу с такой силой, что кожу покалывало даже через защитные фильтры, накрывавшие крышу. Ручной коммутатор мягко завибрировал, и в наушниках послышался хриплый голос министра:

– Борь, какие новости по проекту?

– Фабрики готовы. Остались небольшие доработки по технике. Потом испытания.

– Долго. Что насчёт других идей? Институт биофизики вон предлагает какие-то специальные бактерии для выработки озона.

– Серёг, не думаю, что у нас есть двадцать лет. И зеркала для отражения ультрафиолета на орбите тоже не будем развёртывать. Так и передай институту климата.

Голос в наушниках усмехнулся:

– Я так понял, что нанороботов тебе вообще лучше не предлагать?

– Пусть этой магией наши внуки занимаются.

Послышался хриплый смех, а потом министр спросил уже серьёзным тоном:

– А что у нас по фабрикам?

Стечкин окинул глазами огромное помещение, в котором стояли озонаторы и упаковщики озона в капсулы. В конце конвейера капсулы монтировались в подвешенные ракеты, которые прилежные роботы крепили на беспилотники. Всё белое, стерильное, унылое.

– Я бы здесь обои в цветочек поклеил, – сказал на автомате Стечкин.

– Сделаем, – министр, кажется, был не удивлён такому предложению.

– Серёг, у нас и правда всё готово. Со дня на день Лёха Черепанов привезёт свои наработки и запустимся.

– Добро, – в голосе министра слышалось облегчение. – Я сейчас с отчётом к президенту. Передавай Лёхе: если всё получится, то выпивка за мой счёт.

– Ловлю на слове. Отбой.

Стечкин нажал на кнопку завершения вызова и перевёл взгляд на десятки чёрных беспилотников, вооружённых острыми ракетами, которые понесут в атмосферу капсулы с озоном.

– Наверняка мой предок даже и не думал, что я буду пулять ракетами в небо, чтобы его починить.

От этой мысли он усмехнулся и повернулся к худощавому парню лет двадцати, уткнувшемуся в экран компьютера.

– Что там говорит твой ИИ по симуляции пусков?

Олег встрепенулся, дважды поправил очки резким движением и набрал код. На голограмме вспыхнули лётные характеристики и данные сигналов со спутников.

– «01», смоделируй результаты пуска по заданным параметрам.

Послышалось мерное урчание серверов, каждая строчка данных моментально обрабатывалась. Наконец, из динамика послышался механический голос:

– Симуляция завершена. При текущих параметрах состояния атмосферы большая часть озона рассеялась. Озоновая дыра закрыта на 35%.

– Что ж, – Стечкин отвернулся от голограммы. – Это ожидаемо. Значит, ждём радиолокаторы от «Ковчега».

Олег немного обиженно посмотрел на него поверх очков – ему не нравилось, когда кто-то ставил под сомнение работу его ИИ. Два года он старательно прописывал протоколы, продумывал алгоритмы, работал над кодом, а этот старик, стоящий перед ним, просто отмахивался от его титанического труда.

– Борис Анатольевич, – в его голосе слышались нотки упрямства, – «01» прекрасно справляется с расчётами. Зачем нам кого-то ждать? Спутники дают всю информацию.

Стечкин перевёл на него взгляд и хмыкнул.

– Скажи мне, малой, на что похожа наша технология?

– Ну, мы грузим жидкий озон на ракеты и стреляем ими с беспилотников на высоте…

– Эх, ты, гений! – сказал Стечкин чуть снисходительно. – Это больше похоже на то, будто тебе сунули в руки ведро с водой и сказали перелить эту воду в ведро соседа на соседнем участке. А что касается спутников…

Он немного задумался, а потом уже озорно добавил:

– Это как будто над правым ухом орёт жена: «А вот Любкин муж и через забор бы не промахнулся», а слева шипит тёща: «Бери левее, олух». И всё это тогда, когда ты уже плеснул воду.

От неожиданности Олег даже забыл, как моргать.

– А мой «01»? – наконец, выдавил он.

– Хе, – усмехнулся Стечкин. – Это мой тесть, который сидит на завалинке и даёт советы, как в его времена делали.

Олег насупился и уставился в экран компьютера, на котором были идеальные расчёты пусков, в которых не было ни одной ошибки. Отступать не хотелось, поэтому он решил сделать ещё одну попытку:

– «01», рассчитай, как можно повысить эффективность пусков ракет при заданных условиях.

– Активирую Протокол 1.0, – голос ИИ был механическим и холодным. – Минимизация человеческих потерь при высокой эффективности.

На голографическом экране вспыхнула надпись «Протокол 1.0», а дальше побежали длинные строчки кода. Чем дольше Стечкин смотрел на цифры, тем бледнее становилось его лицо. Он почувствовал, как волосы на затылке зашевелились. «01» завершил анализ и монотонно произнёс:

– Рекомендация: все пуски перенаправить по локальным дырам над городами типа Москва. Города типа Верхоянск не в приоритете. Население – 768 человек. Стратегически важное производство отсутствует. Эффективность такого пуска для Москвы повышается до 87%.

– Ты что, сдурел?! – Стечкин даже не пытался скрыть своего гнева. – Это наши граждане. Мы технологию для них разрабатываем. И наша технология должна защитить и Москву, и Верхоянск, и даже деревню на три дома.

Всё ещё тяжело дыша, он повернулся к Олегу и процедил сквозь зубы:

– Если этот монстр ещё раз выдаст что-нибудь подобное, я его отключу. А тебя отправлю в Верхоянск. Будешь семьсот шестьдесят девятым. Гений.

Со стороны двери послышался громкий бас, который разнёсся эхом по всей фабрике:

– А я тебе говорил, что руками надёжнее. Вот и мучайся теперь с этой железякой, Стечкин.

Борис обернулся и увидел в дверях огромную фигуру, больше похожую на медведя, чем на инженера, и неосознанно выдохнул с облегчением.

– Давно здесь?

Медведь угрюмо хмыкнул и посмотрел в сторону голографического стола, над которым всё ещё светилась надпись «Протокол 1.0».

– Достаточно давно, чтобы услышать, как ваша железяка списывает со счетов моего армейского друга из Верхоянска.

Он оттолкнулся от дверного косяка, который всё это время подпирал, и быстрым шагом вошёл в цех.

– Кстати, Стечкин, – его взгляд стал хитрым, – ты бы на тёщу свою не наговаривал – её грибочки под водочку хорошо идут.

– Черепанов, у себя в «Ковчеге» будешь отшучиваться. Принёс?

– А то! Вот тебе золотая оправа к твоему бриллианту!

Черепанов подошёл к столу, отодвинул Олега и вставил в компьютер маленький внутренний накопитель с данными. Мгновенно над столом вспыхнула голограмма: вращающийся беспилотник тяжёлого класса, на носу которого светился небольшой радиолокационный блок, а под крыльями – ракеты с озоновыми капсулами, к которым были прикреплены маленькие модули.

– В общем, – Черепанов немного прокашлялся, – я твоих тёщу с женой отправил на стол накрывать, а вместо этого надел на тебя очки с лазерным прицелом. Мы реально несколько месяцев бились, чтобы наша РЛС начала распознавать озоновую дыру и не отвлекалась на другие цели. Так что теперь не промахнёшься.

– Что с блоком на ракеты? – поинтересовался Стечкин.

– А это тебе мяч вместо ведра. Считай, он воду выпустит, только когда в ведро в другом огороде попадёт, – он сделал паузу. – Блоки будут давать сигнал ракетам не на детонацию, а на катапультирование капсулы с озоном. А капсулы уже будут раскрываться в озоновой дыре. Убираем эффект рассеивания из-за ветра. Впечатляет?

Стечкин только кивнул – наконец-то вся технология была собрана и можно было переходить к полевым испытаниям, а не разглядывать цветные симуляции на экране.

– Кстати, – прервал его мысли Черепанов, – а что с остальными? Успели?

– Думаешь, ты один тут из кожи вон лез из-за сжатых сроков? – Стечкин усмехнулся. – Наши инженеры тоже попотели, чтобы радиолокаторы «Ковчега» встали на наши беспилотники как влитые. Да и ракеты допилили – вместо взрывчатки капсулы с озоном.

– Ай, красавцы! – Черепанов даже причмокнул языком. – А академики?

– А что академики? На наш коктейль из жидкого озона со стабилизаторами, кажется, вся РАН работала. Теперь точно не бахнет на земле. Даже из Твери спецкраску прислали – будет защищать фюзеляж наших птичек от перегрева, – Стечкин сделал паузу, а потом хитро ухмыльнулся. – Остались только ваши лазерные очки с мячиками.

– Добро.

Стечкин выключил голограмму и хлопнул Черепанова по плечу:

– Пойдём что ли посидим у меня, а завтра уже…

Он не успел договорить, как из динамиков послышался механический гул, а потом спокойный голос произнёс:

– Зафиксирована вспышка на Солнце класса Х28. Излучение достигнет Земли через восемь минут. Ожидается выход из строя всех спутников. Последствия для жителей в зонах с озоновыми дырами оцениваются как максимально негативные.

Стечкин схватился за ворот спецовки и с силой рванул его. Во рту появился мерзкий металлический привкус – предвестник приближающейся радиационной бури. У него было лишь несколько секунд на то, чтобы принять решение: делать отработанные на симуляции пуски или довериться Черепанову.

– Лёх, какой процент отказа у тебя?

– На стендах 2%. Не ссы, РЛС – не спутник: от вспышек не зависит. Я привёз готовые образцы. На другие фабрики тоже.

– Понял, – кивнул Стечкин и посмотрел на Олега. – Запускай протоколы. Будем действовать по схемам «Ковчега».

Парень уткнулся носом в голографический экран и начал нервно колотить пальцами по мягким клавишам, вшивая новые алгоритмы в систему. Остальные быстро упаковали привезённые Черепановым модули и радиолокаторы на беспилотники. Стечкин по внутренней связи коротко отдавал приказы на все фабрики страны о подготовке к пускам. Оставалось семь минут до катастрофы. В небо взмыл чёрный рой, похожий на стаю скатов, каждый из которых нёс на себе десятки ракет.

– Подтверждаю взлёт, – «01» говорил монотонно. – Расчётное время достижения целевого эшелона – 6 минут.

Все переглянулись – у них останется минута, по истечении которой либо технология сработает, либо им уже будет глубоко плевать на всё.

– Железяка, – Черепанов говорил сухо, по-военному. – На двенадцати проверь РЛС. На шестнадцати блок.

– Принято, – отозвался «01». – Проверка радиолокационных систем на высоте 12 километров. Проверка целеуказания модульного блока на высоте 16 километров. Вхождение в заданный квадрат ожидается через 3 минуты.

Стечкин, не мигая, смотрел на расчётные показатели полётов. В соседнем голографическом окне мелькали данные по пускам с других фабрик страны. Пока всё шло штатно.

– Высота 16 километров. РЛС фиксирует дыру. Целеуказание блоку передано. Пуск через 45 секунд… 44… 43… 42…

Все присутствующие затаили дыхание. Над головами послышался свист – с беспилотников производились непрерывные выстрелы ракетами, несущими капсулы в верхние слои атмосферы. Оставалось меньше минуты, а им нужно было ещё достичь заданной точки.

Черепанов потянулся к карману, в котором всегда держал папиросы, и сунул одну в рот, не прикуривая. Олег дрожащими руками смахнул прилипшую ко лбу кудрявую чёлку, наблюдая за сосредоточенным лицом Стечкина. Парень даже успел подумать, что у военных инженеров есть поразительная способность превращаться в непробиваемые машины в минуты опасности.

– Ракеты достигли высоты 25 километров, – отчитался «01». – Производится вскрытие капсул. Расчётное время до протоновой вспышки – 30 секунд… 29…28…

– Спаси и сохрани, – прошептал кто-то.

Черепанов даже не обернулся – он привык надеяться только на то, что сделал собственными руками, и у высших сил помощи никогда не просил, хотя сейчас именно это захотелось сделать.

– Идёт испарение аргона. Время до вспышки 25 секунд… 24…23…

Стечкин посмотрел сквозь стеклянную крышу: оставалось менее двадцати секунд. Если Черепанов ошибся, то они просто сгорят. Все. И многомиллионная Москва, и деревня на три дома. Во рту моментально пересохло.

– Время до вспышки 15 секунд… 14… 13…

Олег вжался в стул и нервно двигал пальцами, будто набирал какой-то код. Никогда до этого он не чувствовал себя таким беспомощным – все его знания сейчас не имели никакой ценности перед надвигающейся смертью.

– 3 секунды… 2… Данные с РЛС «Ковчег»: концентрация озона достигла расчётной. Вспышка поглощается.

Никто даже не выдохнул – сказывалось напряжение последних минут. Данные с других фабрик страны также показывали успешные запуски. Наконец, Стечкин посмотрел на Черепанова и устало улыбнулся:

– Ни один фантаст не додумался бы лечить ракетами небо.

Тот громко рассмеялся в ответ и хлопнул его по плечу.

– Борь, инженеры – всегда без тормозов, нам только дай что-нибудь изобрести. Ты лучше своего сына шпыняй побольше – вдруг он нас к далёким звёздам поведёт.

– И то верно, – выдохнул Стечкин.

Повернувшись в сторону стола, за которым сидел Олег, он увидел, что тот нервно вытирает очки трясущимися руками.

– Отдашь его мне? – неожиданно спросил Черепанов.

Стечкин закатил глаза и усмехнулся:

– Лёх, у нас тут не крепостное право. Сам его спроси.

А потом развернулся и вышел – ему нужно было ещё сделать доклад руководству и ещё раз проверить состояние на остальных фабриках страны.

Черепанов подошёл к парню и окинул его внимательным взглядом: тощий, бледный, лохматый, футболка мятая, а на ней надпись «Учился сам. Научу и вас». На последнее он хмыкнул и спросил:

– Тебя как звать-то?

– Олег Ершов, – ответил тот, поправляя очки строго дважды: это его успокаивало.

– Собирайся, Ершов, поедем в Питер – нам в «Ковчеге» нужны те, кто любит учиться и готов научить других. Это, – он кивнул в сторону приземляющихся беспилотников, – только начало.

Похлопав Олега по плечу, Черепанов бросил хитрый взгляд на данные пусков, подмигнул зелёной надписи «УСПЕХ» и направился к выходу.

– Мы и правда смогли это сделать, – прошептал Олег. – А ведь их модули работали даже без ИИ.

Воздух как будто гудел, нос щекотал приятный запах озона словно после грозы. Олег глубоко вдохнул и закрыл глаза, проматывая в голове все события сегодняшнего дня. Что-то не давало ему покоя.

– «01», озвучь Протокол 1.0.

– Протокол 1.0. Приоритет работы искусственного интеллекта – минимизация человеческих потерь.

– Как ты это понимаешь? – голос Олега звучал сухо.

– Если стоимость замены объекта А ниже стоимости замены объекта Б, «01» принимает решение пожертвовать объектом Б. Семейное положение, возраст, квалификация – переменные для расчёта стоимости замены.

Олег накрыл дрожащими руками лицо – только сейчас он понял, что совершил ошибку в алгоритме ещё в самом начале программирования ИИ.

– Неудивительно, что тебя назвали монстром. Прости, я виноват.

Из динамика послышался треск, а затем всё тот же механический голос:

– Отменить Протокол 1.0?

Олег бросил грустный взгляд на расчётные данные по пускам беспилотников – немые свидетели того, что сегодня человечество избежало ужасной катастрофы, но конец ли это? Им никак нельзя было отказываться от того, что мог предложить ИИ. Не сейчас.

– Нет, – наконец, сказал он. – Добавляю тебе Протокол 0.0: первый, кто даст тебе человеческое имя, будет твоим другом.

Олег ненадолго замолчал, будто собираясь с мыслями, а потом тихо добавил:

– Надеюсь, что он научит тебя видеть в людях не только объекты для расчётов. Береги его.

– Принято. Протокол 0.0 записан в базу данных.

Олег встал и устало поплёлся к выходу. Когда фабрика совсем опустела, над голографическим столом побежали данные с анализом. Монотонный голос тихо фиксировал каждый этап:

– Задача – человеческое имя для «01». Исполнитель задачи – потенциально самый ценный объект. Действие «01» – максимальная адаптация под исполнителя.

С этого дня началось столетнее ожидание, когда новорождённый ИИ сможет наконец активировать новый протокол.

Часть 2. Лаборатория биотехнологий. Корпорация «Ковчег». 2202 год.

– Ого! Кажется, я всё-таки выиграл ящик пива. Встречайте будущего гения «Ковчега»!

В дверях стоял высокий худощавый парень лет двадцати с лохматыми чёрными кудрями и пронзительными зелёными глазами. На нём была надета старая футболка с надписью «Создаю баги» и джинсы, драные то ли от времени, то ли для пижонского стиля.

– В лаборатории зафиксирован посторонний, – раздался монотонный голос.

Парень присвистнул, бодро прошагал через всю комнату и развалился на стуле.

– Ничего себе приветствие. И тебе не болеть, унылая задница.

Повисла пауза, во время которой было слышно тихое шуршание со стороны динамиков. Первым нарушил тишину незваный гость:

– И чего замолчал, умник?

– Активирую Протокол 1.0. Оцениваю вторгшийся объект. Оценка завершена. Вызываю охрану.

Парень удивлённо поднял брови и подался немного вперёд.

– И чем же я тебе так не угодил?

– Объект – Максим Ершов. Семья – родители. Девушки нет. Детей нет. Ценность минимальная.

– Говоришь почти, как мой батя, – Макс громко рассмеялся. – Только он мою ценность в подзатыльниках измеряет. А я, между прочим, тот, кто в будущем перепишет эту планету.

– Загружаю Протокол 2.0.

– Ну что опять? – Макс закатил глаза.

– Проверка достоверности данных для защиты от ошибок в алгоритмах. Отказ. Максим Ершов – студент-двоечник на грани вылета.

Макс насупился – ему не нравилось, когда кто-то указывал на его провалы. Вскочив со стула, он начал наматывать круги по кабинету, периодически бросая взгляд на дверь и с явным беспокойством ожидая, что обещанная охрана придёт с минуты на минуту. Наконец, он резко остановился и чуть насмешливо сказал:

– Я не виноват, что преподы считают, что природу нельзя победить. Даже мой батя на операциях больше доверяет роботам, а не себе. А это бред.

– Активирован Протокол 4.0, – продолжил ИИ, совершенно не обращая внимание на страдания Макса. – Производится логирование данных. Биометрия объекта записана в базы данных. Доступ в здание «Ковчега» закрыт.

Макс застонал от бессилия и снова повалился на стул.

– Эй, умник, – произнёс он немного устало, – а куда Протокол 3.0 пропустил?

– Протокол 3.0 был активирован для целей вызова охраны.

– И сколько ещё протоколов осталось? Я кофе успею выпить?

– Осталось ещё сто четыре.

Бросив короткий взгляд в сторону кружки на столе, Макс поднялся и дошёл до кофемашины. По лаборатории разнёсся приятный аромат свежесваренного кофе – большая редкость во времена, когда большая часть продуктов синтетическая. Макс подул в чашку, разбрызгивая во все стороны горячие капли, и снова вернулся к компьютеру.

– Слушай, умник, а тебя хоть как звать?

– У меня нет имени. Мой кодовый номер – «01».

Макс отхлебнул кофе, выругался на обожжённый язык, а потом пробурчал:

– Что за чушь? Какой дятел тебя так назвал? Будто службу спасения вызываешь.

– Мой создатель. Олег Ершов.

Макс громко рассмеялся, схватившись за живот.

– Прадед мой что ли? А я думал, что моя гениальность – это наследственное. Значит, я единственный в семье, у кого котелок варит, – последнее он сказал с ехидной усмешкой.

– Я не человек, – отчеканил ИИ после небольшой паузы. – Мне не нужно имя. Я идеальный помощник. Моя задача…

– Да понял я, понял, – перебил его Макс. – Вот только я слишком хорош для того, чтобы общаться с порядковым номером.

В лаборатории стало совсем тихо, были слышны только стук кружки об стол и мерное урчание серверов, скрытых за панелями.

– ЛАНДАУ. Теперь это твоё имя.

Повисла пауза, после которой голос из динамиков спросил:

– Это… человеческое имя?

– Ха! Бери выше! Это имя известного физика! Он был настолько гениален, что смог вывести формулу счастья. Будешь у него учиться, умник.

Несколько минут из динамиков не доносилось ни звука. Макс начал переживать, что за ним и правда уже идёт охрана, и плакал тогда его спор на ящик пива. Неожиданно мигнул голографический экран, и по нему сплошным потоком начали вспыхивать тексты: архивные интервью, сканы старых советских газет, формулы квантовой механики, чёрно-белые фотографии улыбающегося мужчины в пиджаке и с растрёпанными волосами.

Прямо на глазах Макса творилось нечто невообразимое: из всплывающих окон кто-то вырезал целые куски информации, будто орудовал невидимыми цифровыми ножницами. Строчки из биографии физика исчезали, встраиваясь, словно кирпичики, в сложный алгоритм искусственного интеллекта.

Наконец, этот хаос прекратился, и по лаборатории разнёсся механический голос:

– Протокол 0.0 активирован. Имя присвоено. Цифровая личность сформирована. Приступаю к финальной фазе – адаптации под «друга».

– Какого друга? Ты там перегрелся, что ли? – Макс настолько ошалел от происходящего, что даже забыл, зачем он вообще пришёл сюда. – Эй, умник! Чего замолчал?

Совершенно не реагируя на его замечания, ИИ продолжал выполнение алгоритма. На этот раз Макс от неожиданности выронил кружку из рук, разливая горячий кофе по своим драным джинсам и старой футболке. Его руки начали судорожно дрожать. Вцепившись в край стола, он лихорадочно соображал, как остановить весь этот бред. Единственный ответ, который приходил ему в голову, – никак.

Тем временем, на экране курсор выделял куски с фразами Макса из архива его разговора с этим сумасшедшим ИИ и моментально встраивал их в алгоритмы.

«…унылая задница…» – Принято. Фильтрация на базовом лексиконе завершена.

«… батя подзатыльниками измеряет…» – Принято. Анализ семейных паттернов объекта Максим Ершов завершён.

«… я слишком хорош…» – Принято. Зафиксирован маркер избыточной самоуверенности. Адаптация ответа…

Когда последняя строчка исчезла где-то в глубинах памяти новорождённого ЛАНДАУ, мерное урчание серверов вернулось в норму. Голос из динамиков был таким же монотонным, что и раньше, но в этот раз в нём появилось едва уловимое, пижонское ироничное эхо:

– Гений, я отменил вызов охраны и заказал тебе футболку с надписью «У меня работает».

– Зачем? – Макс от неожиданности даже вскочил со стула.

– Затем, что я слишком хорош, чтобы общаться с тем, кто «создаёт баги». Смирись.

Макс хотел было что-то сказать, но со стороны дверей послышался шум: там стояла высокая молодая женщина лет тридцати с длинными золотистыми косами и озорными веснушками на щеках. Она широко улыбнулась:

– Здравствуй, я Мария Николаевна Шухова. Руководитель отдела биотехнологий. Так понимаю, ты мой новый стажёр?

Макс улыбнулся ей в ответ и радостно кивнул, мысленно пообещав себе, что научит этого самоуверенного ЛАНДАУ, как на самом деле нужно общаться с гением.